noslnosl Ханец

Глава 1

Об эпохе правления Империи Хань мы знаем слишком мало; до наших времён дошли лишь немногочисленные летописи, хотя достоверно известно, что история Китая началась много раньше.

В те времена было два полюса силы: Римская Империя и Империя Хань, но они находились так далеко друг от друга, что почти не контактировали. Народы этих государств говорили на совершенно разных языках, имели письменность, построенную на разных принципах, но всё же иногда пересекались, о чём доказывают некоторые археологические находки и исторические летописи. Ханьская и Римская империи были гегемонами противоположных концов Евразийского материка, однако в силу значительной удалённости сведения друг о друге у них были довольно скудные. Китайцы называли Рим «Дацинью», дословно «Большая Цинь». Римляне называли Китай и китайцев «Серес», что значит «шёлковый» или «страна шёлка».

Имелись тогда и иные державы в разной степени развития, населенные иными народами.

Существовали также бескрайние просторы неизведанных земель. Цивилизованные государства, при всей их обширности, занимали весьма скромную часть земной суши.

Основное население планеты составляли варвары, живущие первобытно-общинным строем, и всяческие племена кочевников, которые частенько нападали на цивилизованные страны. Например, кочевники Хунну, которые постоянно совершали набеги на Империю Хань. Для защиты от набегов этих кочевников уже многие годы шло строительство Великой Китайской стены.

Китайцы и в наше время не отличаются высоким ростом, а в те времена, когда пища была скудна, рослых людей встретить было ещё сложнее. В особенности это касается крестьян, которые составляли большую часть населения цивилизованных стран.

Когда в обычной семье крестьян у двадцатитрехлетней крестьянки Чжао Мин и двадцатипятилетнего землепашца Чжао Ки, проживающих в Империи Хань под правлением императора Сяочжао-ди, родился очередной, седьмой ребёнок, родители были очень рады. Сын оказался необычайно здоровым и крупным — его назвали Хенг, что означает вечность. Старшему из братьев Хенга было девять лет, младшему всего лишь год.

Хенг рос в спартанских условиях, приучившись с самого детства к крестьянскому труду. Чжао Мин продолжала рожать детей, пока не умерла в возрасте тридцати лет. Оставшись один с оравой детей, отец семейства стал задумываться о сложности прокорма такого количества ртов. Старшие сыновья завели свои семьи, дочери вышли замуж, оттого остались лишь малыши до двенадцати лет. Старшие дети помогали отцу в поле, средние присматривали за младшими детьми и работали по дому.

Хенг выгодно отличался от своих сверстников высоким ростом и отменным здоровьем, разве что от скудного питания был очень худым. Когда ему исполнилось тринадцать лет, в их деревню прибыл военный разъезд для набора рекрутов в Императорскую армию. Отец семейства оказался на распутье: с одной стороны, Хенг лучший помощник, с другой, он уже считается взрослым парнем, которому пора завести свою семью, и всё равно он вскоре покинет отчий дом. Но когда чиновник сказал волшебную фразу: «Те семьи, кто отправит своего сына в Императорскую армию, получат возможность не доплатить в этом году налог в виде одного мешка риса за каждого парня», — то все сомнения отца семейства мгновенно отпали. Чжао Ки с радостью избавился от лишнего рта, отправив сына в армию, и ещё очень переживал, что остальные сыновья слишком маленькие и нельзя ещё и их «обменять» на сэкономленный мешок риса!

Вообще ситуация с взятыми в армию мальчиками тринадцати-четырнадцати лет, была довольно странной даже для этого времени. Обычно в Империи Хань в рекруты для несения военной службы набирали мужчин в возрасте от двадцати трёх до пятидесяти шести лет, хотя в иные годы могли забирать и двадцатилетних. Военная служба длилась два года, причём этот срок делился на несколько периодов. Вначале новобранцы проходили обучение, после чего их направляли в гарнизоны, расквартированные по всему Китаю. Обученные военные могли остаться служить в виде наёмных солдат ещё на два года. Эта система очень напоминает призывно-контрактную службу двадцатого и последующих веков. Так зачем же военным возиться с детьми, а не как обычно, согнать крестьян нужного возраста, да ещё отбирать самых здоровых и делать налоговые поблажки?

Всё дело в том, что в голову императору Сюань-ди, который занял этот пост после смерти Чжао-ди и свержения недолгого правления Чанъи-ва, пришла в голову идея воспитать отряд личной гвардии Императора, который будет хорошо подготовлен, независим от аристократии и предан лишь правителю. Этот приказ он спустил одному из наиболее приближённых военачальников. Военачальник отобрал лучших ветеранов для подготовки элитного отряда и разослал в разные уголки страны приказы чиновникам о наборе в армию здоровых мальчиков в возрасте тринадцати-четырнадцати лет. А поскольку ситуация не относится к рядовым, всё же подростков набирают, то военачальник от имени императора разрешил давать небольшую налоговую поблажку крестьянам, из семей которых заберут ребёнка.

Чтобы добраться до места назначения, Хенг несколько недель путешествовал по плодородным долинам, лесам и террасным участкам в верховьях Янцзы с обозом, который заезжал в разные деревни. Компания детей росла. Во время этого длительного марша отвечавшие за новобранцев чиновники ревностно следили за дисциплиной и приучали детей к будущим обязанностям. К месту дислокации, к границе, новобранцы перемещались в составе команд из тех местностей, откуда они происходили, поэтому у Чжао разлука с родными сглаживалась общением с несколькими земляками. Дети в то время ещё не представляли себе, в каких условиях вскоре окажутся. По дороге они испытывали совершенно разные чувства: восторгались невиданными пейзажами или замирали от ужаса. Вскоре местность сменилась, любой неточный шаг на горной тропе мог привести к падению в пропасть. Несколько новобранцев были недостаточно осторожны и сорвались вниз. Дальше будущие солдаты прошли через безводные пустыни, где даже после дождей почти ничего не росло, через дремучие леса, где их подстерегали злые духи или дикие звери.

Добравшись до северо-западной окраины империи, где возвышалась Великая стена, новобранцы должны были привыкать к новому суровому климату. Летом здесь стояла невероятная тропическая жара, сменявшаяся пронзительно холодными зимними месяцами.

Чем дальше шли новобранцы на северо-запад, тем менее плодородной была земля. Только изредка природа оказывалась благосклонной к человеку и позволяла ему выращивать просо или ячмень.

Когда новобранцам удалось встретиться с местными поселенцами, то выяснялось, что они жили совсем по-другому, чем на плодородном юге. Жизнь этих людей непосредственно зависела от получаемого урожая, скотоводства или охоты. Да и люди, жившие в горных районах, говорили на другом языке и вообще не были китайцами.

Как бы ни был долог путь, но новобранцы, наконец, прибыли к конечной точке маршрута в штаб военного командования. Там их определили в военизированное поселение, специально организованное правительством для подготовки личной гвардии Императора. Путь до поселения был недолгим. Там усталых детей поселили в казармы.

В поселении Чжао с удивлением осознал, что тут много таких же подростков, но поскольку он не умел считать, то не смог бы поведать точное число.

Со следующего дня начались тренировки до упада и обучение грамоте. Учёбу весьма стимулировало то, что на отстающих и лентяев никто не тратил сил, их переводили в другие менее комфортные казармы, после чего они занимались орошением и вспашкой полей. Но получить урожаи со скудных земель удавалось лишь ценой каторжного труда, не то, что в родных краях на берегах Янцзы, где вырос Хенг. Это стимулировало детей к старательному постижению военной науки.

Хенг не хотел пахать поле, по крайней мере, такое плохое, тем более ему нравилось то, что будучи солдатом, он стал получать достаточно много еды. Хорошее питание и тренировки сделали своё дело, парень стал быстро прибавлять в росте, раздался в плечах и стал обрастать мускулатурой. Новобранцев учили обращаться с копьём, мечом, луком, арбалетом и секретному искусству боя руками и ногами. Помимо этого их учили письму, счёту, тактике, философии Конфуция и кодовым сигналам.

Во время учёбы Хенг показал себя как образцовый ученик, за что его сделали командиром десятка своих сверстников.

Через четыре года учёбы уже перед подросшими и обученными парнями стали ставить различные задачи. Они несли караулы в военизированных поселениях, дежурили на Великой Китайской стене, делали диверсионные вылазки в стан кочевников. Практика происходила на протяжении трёх лет, за это время Хенг набрался боевого опыта и потерял многих товарищей. Он не раз был ранен, но на парне раны заживали быстро, из-за чего среди солдат ходили слухи о том, что их командир колдун.

В отдаленном военном поселении с женским полом было туго, а все парни молодые, здоровые и жаждали плотской любви. Некоторые опускались до того, что спали друг с другом, но подобное не поощрялось, хотя и остракизму такие солдаты не подвергались. Зато в набеги на небольшие племена кочевников солдаты ходили с превеликой радостью. Несмотря на опасность быть убитыми, там были женщины, и с ними можно было делать что угодно. Так что, в отличие от братьев-крестьян, Хенг лишился девственности не с женой-крестьянкой, а с грязной кочевницей.

Кроме сугубо военных, Хенгу со своим десятком пришлось выполнять таможенные и полицейские функции. На караванных путях и на дорогах размещались специальные посты для прохода и проезда на ханьскую территорию. Любой, кто хотел пройти через оборонительные линии, должен был предъявить подорожную или другой документ, удостоверяющий личность, а также перевозимые товары. Убедившись, что его имя не находится в списке личностей, которых следовало арестовать, и он не перевозит контрабандные товары, офицер вносил его имя в список пересекающих границу. В нем отмечались дата и время поездки, в сокращенной форме обозначались транспортные средства. После этого проезжающий мог продолжать свой путь и получал пропуск для проезда внутрь страны.

Через семь лет с начала призыва были собраны все выжившие элитные солдаты, прошедшие обучение с подросткового возраста. Двадцатилетний Хенг получил звание сотника личного отряда Императора и вместе с отрядом оправился в столицу Империи.

Чжао вырос очень высоким в сравнении с остальными китайцами, целых сто восемьдесят сантиметров. К этому стоит добавить чёрные волосы, заплетённые в косу, красивое лицо слегка вытянутое к низу с выделяющимся на нём пронзительным взглядом серо-стальных глаз, что тоже странно для кареглазых китайцев. Помимо этого он отличался богатырской фигурой: всё тело увито жилистой мускулатурой, широкие плечи, мускулистые руки, сильно выделяющиеся валики грудных мышц и чётко очерченные кубики пресса. Любая девушка при виде такого красавца и силача готова пасть к его ногам.

Дальнейшая служба нашего героя протекала не столь гладко, как бы ему хотелось. Императорский дворец оказался местом более опасным, нежели граница с кочевниками. На границе сразу понятно, откуда и какой опасности стоит ждать, а во дворце многое было непонятно. Интриги и подковёрная борьба, попытки отравить, подкупить и многое другое. Возможно, будь Хенг простым рядовым гвардейцем, то не знал бы никаких проблем, а попросту нёс бы свою службу. Но он был сотником личной гвардии Императора, должность очень высокая, даже более высокая, чем тысячник обычной армии.

Потихоньку сотник втянулся в дворцовые интриги, в чём ему помогла, привлекающая женский пол внешность. Многие аристократки жаждали затащить в постель такого красавчика, естественно, по доброте душевной, помогали юноше втянуться в гадюшник под названием «дворцовая жизнь». Поскольку аристократки крутятся в интригах с рождения, то лучших советчиков найти было сложно. Естественно, девушки использовали юношу в своих целях, получая не только секс, но и иную выгоду, но и он использовал их, так что все оставались довольны. Уже через десять лет службы Чжао стал чувствовать себя в интригах, словно рыба в воде, он даже не вспоминал о своей крестьянской родне, разве что пару раз помянул добрым словом отца, что так выгодно разменял сына на мешок риса.

Помимо отменного здоровья и живучести, Хенг заметил за собой иную странность. В то время как его подчинённые в тридцать лет обзаводились морщинами, он продолжал выглядеть молодым, максимум на двадцать пять лет. Но и это не всё — ему оказалось проще поддерживать себя в идеальной физической форме, чем обычным солдатам. Пока эта тенденция не так заметна, оттого сотник отбросил размышления об этом.

В возрасте тридцати семи лет Чжао Хенг стал тысячником и фактическим главой императорской гвардии. Естественно, это не понравилось некоторым аристократам, которые хотели поставить на эту должность своего человека. Некто шепнул на ухо Императору, что тысячник Чжао колдун, владеющий секретом бессмертия, иначе каким образом ему удаётся почти в сорок лет выглядеть на тридцать? Да и среди солдат поговаривают, что их командир колдун.

Несколько лет назад Император Сюань-ди увлекался поисками бессмертия, но разочаровался в этом, поняв бесперспективность подобного шага, а тут пригляделся к тысячнику, припомнил, что тот почти не постарел со времён службы во дворце, оттого почти сразу поверил в навет. Сюань-ди в тот же миг отдал приказ главе тайной службы пленить тысячника гвардии и выпытать секрет бессмертия.

В тот же день Чжао Хенг был пленён, помещён в казематы тайной службы, где его на протяжении недели подвергали всевозможным пыткам. Вышло как в плохом анекдоте, когда разведчика пытают, а он не выдаёт тайны, потому что оной не знает. Так и Хенг не понимал, что происходит. Палачи же старались, как могли, в итоге было принято решение подвергнуть пленного пытке водой. Тысячника привязали к скамье в тёмной комнате под резервуаром, из которого ему на темя капала вода. Пытка продолжалась несколько дней, но вместо секрета бессмертия на руках у тайной службы оказался сошедший с ума Чжао, который едва ли мог внятно связать пару слов.

Палачи за столь небрежную работу сами оказались на месте пленного, поскольку император лично спрашивал о результатах с начальника тайной службы. Чтобы избавиться от улик, начальник тайной службы сочинил сказку о том, что эликсир бессмертия получают из отвара толчённого нефрита, а чтобы о его косяке не стало никому известно, приказал убить всех причастных палачей и свихнувшегося тысячника.

Безумного Чжао Хенга ударили ножом в сердце, а тело по приказу руководства вместо нормального погребения отвезли в ближайший лес на растерзания зверям.

Начальник тайной полиции доложил об успехе императору, поведав тому, что ему пришлось приказать убить всех причастных, чтобы секрет эликсира бессмертия не стал никому известен. С той поры император Сюань-ди стал пить отвар из толчённого нефрита, но понятное дело, что он ему ничем не помогал. Если забежать немного вперёд, то после этого Сюань-ди прожил недолго, и непонятно, что больше в этом виновато: старость или же «чудодейственный» эликсир…

* * *

В июле две тысячи пятьдесят седьмого года в семье обычного японского инженера Фукацу Хатору и простой японской домохозяйки Фукацу Эри, произошло знаменательное событие — рождение сына. Мальчика назвали Хизеши. Конечно, фамилии и имена не переводятся на другие языки, но если бы кто-то попытался сделать это, то понял бы игру слов, придуманную молодыми родителями, которые назвали ребёнка подобным именем. Фукацу Хизеши можно перевести на русский, примерно как «Возрождающийся Долговечный». Казалось бы, просто игра слов, если бы не дальнейшая жизнь их сына.

Хизеши отличался от остальных людей отменным здоровьем. Мальчик почти никогда не болел, а если болел, то выздоравливал очень быстро. Так что он не успел познать «радости» нахождения на больничном, пока учился в детском саду и школе. Самый жуткий грипп мог закончиться для него максимум чихом, а когда все в школе переболели ветрянкой, у него лишь на половину дня поднялась температура тела.

Имея в качестве примера отца, работающего инженером, Хизеши не желал быть гуманитарием и тоже стремился к точным наукам, но у него была тяга к другой профессии. По окончании с отличием старшей школы парень поступил в Токийский университет и выучился на скучную для многих, но интересную, а главное любимую для себя профессию программиста.

К огромному сожалению родителей, мальчик рос необщительным, чему способствовало то, что он был единственным ребёнком в семье, плюс его чрезмерное увлечение учёбой и век высоких технологий, когда человеку большим другом является компьютер, а не другие люди. Если говорить языком психологов, то он являлся социофобом. Хизеши боялся больших скоплений людей и предпочитал общество компьютера реальным людям. К счастью, во второй половине двадцать первого века для жителя развитого государства подобное не является препятствием для трудоустройства и жизни.

По окончанию обучения в университете Хизеши устроился на удалённую работу. Заказы на программы ему присылали по электронной почте, он в свою очередь писал и отправлял код заказчику. Еду предпочитал заказывать по интернету с доставкой на дом и вообще старался как можно реже покидать квартиру. В Японии для обозначения таких людей даже придумали своё название — хикикомори, они же сокращённо хики. В общем, юноша был одним из многих хики, коих в огромном количестве порождает век высоких технологий.

Жизнь Хизеши была спокойной, без каких либо происшествий и потрясений, в программировании и компьютерах он стал почти что богом, а в качестве развлечения обожал играть в компьютерные игры, смотреть аниме и порно.

К сорока годам сын инженера так и остался девственником, хотя в своих потаённых мечтах желал заиметь гарем. Каким бы затворником он ни был, но не заметить за собой странностей было невозможно. Помимо того, что Хизеши Фукацу не болел, он ещё и не старел, поскольку выглядел на двадцать пять лет, будучи почти вдвое старше. В принципе, для японца это не так уж и странно, поскольку многие японцы и вообще азиаты в целом могут до старости выглядеть довольно молодо, а уж в век развитой пластической хирургии можно встретить и старушку, выглядящую на тридцать лет.

Годы шли, Хизеши стал одним из разработчиков игр для недавно появившихся капсул виртуальной реальности, а вскоре занял там должность специалиста по безопасности, который отвечает за защиту от взлома. При этом он всё так же продолжал выглядеть на двадцать с небольшим лет. Даже в семьдесят лет он выглядел молодым, был здоровым и полным сил.

В Японии можно выбрать, в каком возрасте выйти на пенсию, начиная с возраста от шестидесяти до семидесяти лет, но чем позже человек станет пенсионером, тем больше ему будут платить. Так, выйдя на пенсию в возрасте шестидесяти лет, можно получить лишь сорок процентов от максимальной пенсии, в шестьдесят пять лет сумма составить уже шестьдесят процентов, но если уйти на пенсию в крайнем возрасте, то есть по достижению семидесяти лет, то оплата будет наиболее высокой.

Поскольку Хизеши Фукацу исполнилось семьдесят лет, то он, как и положено, решил выйти на пенсию, при этом не собирался забрасывать некогда любимое, но превратившееся в рутину, прибыльное программирование. Когда он обратился в нужную государственную службу, то возникли проблемы. В больницы Хизеши не ходил, реальных друзей не имел, а все контакты осуществлял через интернет. Даже с соседями не общался, к тому же они периодически менялись, так что было сложно доказать, что этот юноша в самом расцвете сил на самом деле старик. Людям свойственно думать худшее, чиновники не исключение. Они решили, что парень убил старика, чтобы выдать себя за него. Бедняге Хизеши пришлось столкнуться с самым страшным врагом в своей жизни — с бюрократией! Чтобы доказать, что он тот, кем представляется, «старому» программисту пришлось пройти кучу медицинских обследований, пока не удалось откопать данные из школьных медосмотров и генетическая экспертиза не показала, что он на самом деле тот, кем представляется. Раньше ему не приходилось так много бывать в больницах и подобное для него стало шоком.

К своим семидесяти годам Хизеши Фукацу, несмотря на то, что выглядел, как симпатичный юноша, так и не познал любви и женских ласк из-за своей стеснительности и неуверенности. Казалось бы, если не можешь познакомиться с девушкой, отчего бы не воспользоваться услугами жриц любви? Денег у него накопилось на небольшое состояние, поскольку зарабатывал хороший программист прилично, а трат у нестареющего парня было мало. Но тут сыграла свою роль брезгливость, на которую наслоился страх перед первым разом с девушкой, плюс странное и извращенное для иностранцев представление некоторых японцев о сексуальной жизни.

Хизеши возвращался из больницы с вожделенным заключением генетической экспертизы как раз в час пик. Несмотря на век высоких технологий, важные документы печатали на пластобумаге. Он прижимал к груди папку с заветным бланком. Народу в этом время в метро оказалось не просто много, а целая бездна, но ему пришлось преодолеть страх перед толпой и зайти в подземку. Нахождение в толпе людей его серьёзно нервировало, он начал паниковать, дёргаться и неудобно встал перед вагоном метро.

Толпа, словно многоногая химера, стала втягиваться в нутро вагона, совершенно не обращая внимания на потуги парня попасть внутрь. Запаниковав ещё больше, Хизеши рванул сквозь людскую реку в попытке вырваться подальше от поезда, двери которого только что закрылись. Но толпа, не успевшая попасть в вагон, напирала и давила, люди с упорством баранов удерживали свои позиции, не позволяя никому пройти ни вперёд, ни назад. Какой-то здоровяк отмахнулся рукой, отталкивая Хизеши, словно надоедливую букашку, тот неловко взмахнул руками, не сумел удержать равновесия и упал между вагонов под колеса отходящего поезда. Последнее, что увидели окружающие, как упавшему на рельсы человеку стальным колесом отрезало голову…

Загрузка...