Гувернантка поневоле, или Зелье Судьбы

Глава 6. Детские шалости

День, на взгляд Анны, прошел продуктивно.

После обеда и до ужина они с Ванессой играли в гостиной, и девочка просила еще рассказать о гномах. Тео не играл, он задумчиво листал книгу, исподволь наблюдая за дамами, и из гостиной не уходил. Анна рассказала историю про Белоснежку, но заметила, что это уже не садовые гномы, а другие.

– Лесные духи? – Поинтересовался Тео, и они стали с сестрой на полном серьезе обсуждать, могли ли это быть лесные духи или какая-то другая нечисть. Причем, обсуждали так, будто знают, о чем речь – внешний вид, повадки, особенности проживания…

Анна вновь подумала, что это странно – дети так увлечены сказками, но история Белоснежки оказалась им незнакома. Слушая странные названия предполагаемых участников событий, Анна уверилась, что совершенно не знает шотландский фольклор.

Затем они вполне мирно поужинали. Джон и Нирт балагурили, леди невеста вяло жевала зелень, она явно была чем-то раздосадована и даже не пыталась задевать Анну. А может ей не хотелось снова вызвать недовольство графа. Сам граф Даниель тоже хмурился. Анна наблюдала за ним украдкой – граф ел как-то странно – он подносил руку к блюду, замирал так на миг, слегка поворачивая кисть с прибором, потом только подносил прибор ко рту. Анна бы предположила, что он смотрит на часы, но на запястье графа ничего не было. В общем, она тихо радовалась, что ужин, в отличии от обеда, прошел спокойно.

Потому что обед преподнес сюрприз. Все началось с того, что когда Анна с детьми спустились в столовую, леди Алессия заявила, что прислуге не место за столом. И, аргументируя тем, что она может на правах невесты распоряжаться здесь, велела Анне идти на кухню. Анна опешила от такой наглости, но стояла, вежливо улыбаясь, и ждала, когда леди-пока-еще-не-хозяйка закончит свою прочувствованную, эмоциональную, с повизгиванием речь. К счастью вошел граф и леди тут же замолчала, расплывшись в улыбке.

– Алессия, – спокойно сказал он, – я напомню, что ты у меня в гостях. Если тебя что-то не устраивает, ты в любой момент можешь покинуть замок, я прикажу заложить экипаж.

И граф тоже улыбнулся, широким жестом указывая на дверь. Леди притихла, лишь злобно зыркала на Анну, как будто та была источником всех ее неприятностей в этой жизни.

– Присаживайтесь сюда, исса Анна, – граф подошел и сам лично отодвинул девушке стул. – Здесь вам будет удобно поставить трость, – и он под возмущенным взглядом своей невесты переставил несколько тарелок. После чего прошел и сел на место.

В столовой царила абсолютная тишина, дети и компаньонка старательно делали вид, что ничего не произошло, а Алессия задыхалась от распирающего ее желания немедленно выставить наглую выскочку из замка. Затем леди чуточку успокоилась и начала третировать Анну фразами типа “Исса, как вам салат из руценшпилера? Ах, да, вы же такого, наверное, и не пробовали никогда. Откуда он в глухой южной провинции!” Анна смотрела на горстку шпината в тарелке, политого чем-то неприятно-коричневым вроде соевого соуса, смешанного с горчицей, и думала, что да, такого она не пробовала. И не собирается. Спорить с почти графиней желания не было, потому она ела быстро и молча. Леди, приняв молчание за капитуляцию, воодушевилась и собралась оторваться по-полной. На лице ее уже расцвела предвкушающая глумливая улыбочка, она открыла было рот, чтобы выплюнуть очередную гадость, но граф холодно и четко сказал:

– Еще одно слово, Алессия, и ты больше никогда не сядешь за этот стол. А сейчас покинь нас немедленно. Исса Кэт, вы можете остаться, – обратился он к компаньонке леди, отложил приборы и уставился на невесту. Та поерзала, но под тяжелым взглядом графа поднялась из-за стола и, задрав голову, вышла из столовой.

– Я приношу вам свои извинения, исса Анна, за неподобающее поведение моей гостьи, – сухо бросил граф Анне, не глядя на нее.

Анна промолчала. Да и что она могла сказать? Это же аристократы, графья всякие, а она кто? Простая девчонка из заснеженной северной деревни… Ну ладно, поселка. Сути-то это не меняет. Все-таки с детьми ей как-то спокойнее, чем с их родителями. Ванесса вон вообще милейший ребенок, такая любознательная и умненькая не по годам. А Тео… С Тео сложнее, но у него возраст такой, привыкнем, расположим, завоюем! И Анна, приободренная, отправилась в детскую, завоевывать расположение подопечных.

И все шло хорошо до самого позднего вечера. А когда Анна расслабилась, успокоилась и решила, что все не так уж плохо с ее неожиданной новой работой, начались сюрпризы.

Во-первых, вся ее ожежда, включае ее родные и любимые брюки и рубаху цвета хаки, оказалась испорчена. Когда Анна открыла шкаф ее передернуло от вида ползающих по вещам круглых серовато-коричневых жуков, чем-то похожих на колорадских. Она попыталась их стряхнуть, но они крепко держались всеми своими мохнатыми лапками и не желали покидать облюбованное место. После непродолжительной борьбы Анна одержала сокрушительную победу ценой испорченных туфель, которые покрылись слизью и стали прилипать к полу.

Анна скинула испорченную форменную обувь, что была предоставлены хозяевами дома, сняла чулки, с наслаждением сунула босые ноги в домашние туфли… И обнаружила листья – тоненькие, узкие, с зубчатым краем. Она вытряхнула находку и босиком пошлепала в туалетную комнату застирывать вещи в круглой каменной раковине. Но и здесь ее ждала неудача – слизь под водой не то, чтобы не отстирывалась, она растворялась, но почему-то вместе с волокнами ткани.

К тому же, хотя стоять босиком на каменном полу было довольно прохладно, Анна почувствовала, как начали гореть ступни и пальцы на ногах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Вот неугомонные детишки! Похоже, леди Алессия была права на их счет. Им явно не хватает дисциплины. И когда только успели? Весь день же вместе были!» – думала Анна, снимая платье и забираясь в каменную чашу побольше, над которой была установлена лейка душа. На всякий случай рассмотрев и понюхав баночки с ароматным мылом, Анна открыла воду.

Тео, поганец, рассчитал все верно – вода пошла синяя не сразу. Сначала теплая вода растворила стенки спрятанной в лейке капсулы с краской, и только потом пролилась на Анну щедрым синим потоком. Испуганная девушка сразу выскочила из-под душа, но потом, поразмыслив, принялась пропускать воду. Анна дождалась, чтобы та снова стала прозрачной, попыталась отмыться, но, увы, Тео не оставил ей шанса – краска въелась. Так, до конца не сумев оттереть краску, Анна, проверив полотенце и халат, что висели в ванной и не найдя в них признаков диверсии, двинулась в свою спальню.

В спальне Анна действовала очень осторожно – сначала проверила постель, заглянула во все углы и под кровать, убедилась, что больше сюрпризов не последует. Ненадолго задержалась перед зеркалом оценить свой новый вид – нежно-голубую кожу и волосы с синим отливом. “М-да, получилось что-то среднее между “Аватаром” и умертвием. А вот волосы красивые, интересный оттенок получился.” Она взялась за расческу и обнаружила еще один сюрприз – та довольно неаккуратно была измазана в клею. Анна покачала головой и пригладив волосы пальцами пошла исследовать разгромленную войной с жуками гостиную. Все было чисто, Анна немного расслабилась, но, прежде чем отправиться спать, решила закрыть дверь на засов, чтобы уж наверняка никаких сюрпризов.

Она решительно взялась за засов и… прилипла. Хорошо так, мгновенно и накрепко Она принялась дергать засов, руку и саму дверь. Все было бесполезно. Клей был реально супер. На шум появился хозяин замка, который возвращался от детей.

– Что с вами, исса Анна?

– Новый имидж и небольшие неприятности, – со всем возможным спокойствием ответила девушка.

– Понимаю. Вы решили напугать детей перед сном притворившись умертивием? – граф с любопытством рассматривал новый облик гувернантки – голубоватую кожу, темно-синии влажные волосы, вздернутый непокорно нос и глаза, с любопытством рассматривающие его в ответ.

Они стояли в полутемном коридоре, одна в шелковом халате, другой в мягких домашних брюках и расстегнутой рубашке, и молча разглядывали друг друга. Наконец, девушка не выдержала и подергала рукой.

– Ясно. Теодор! – крикнул граф в коридор.

– Отец? – виконт в пижаме спустя пару мгновений появился возле многострадальной двери.

– Ты не хочешь ничего объяснить? – Граф встал у двери, прикрывая собой Анну.

Но Тео, кажется, знал, что он мог там увидеть.

– Это не я! Я после завтрака был с леди Алессией.

– То есть ты точно знаешь, когда это было сделано, – граф устало вздохнул. – Неси растворитель, я знаю, что у тебя есть. И смыватель краски.

Тео ушел и вскоре вернулся с двумя пузырьками. Граф лично маленькой пипеткой капал жидкость на засов, пока не вернул Анне ее руку. Второй пузырек он протянул ей.

– Это поможет отмыть краску.

– Спасибо, – пробормотала Анна, взяв средство.

Лорд Саккирел сухо кивнул.

– Тео, ко мне в кабинет. Мы уже говорили о твоих шалостях, но я вижу, что разговор не имел эффекта, – скомандовал граф сыну.

Тео обреченно направился по коридору.

– Лорд Даниель Саккирел, можно вас буквально на пару слов. – Анна приглашающе распахнула дверь в свою комнату.

Брови графа удивленно взлетели вверх, но он сказал:

– Тео, иди к себе.

И Даниель шагнул в комнату девушки, старательно прикрыв за собой дверь. Не, ну вдруг это то, о чем он думал?

Но его надежды не оправлъдались.

– Лорд Даниель Саккирел, пожалуйста, не наказывайте детей, – выпалила гувернантка.

– Исса Анна, я понимаю, что вам хочется быть хорошей в глазах детей, но они не нуждаются в защите, – немного разочарованно протянул граф Саккирел.

Он не ждал заступничества. Гораздо больше его занимал халат Анны. Он был ей явно великоват и все время норовил распахнуться, девушка придерживала его на груди рукой, пока трясла злополучную дверь. А еще она стояла непозволительно близко, пока Даниель пальчик за пальчиком освобождал ее из плена дверной щеколды. Достаточно близко для того, чтобы заподозрить, что под шелковым халатом ничего больше нет.

– Хорошей? Нет, конечно! Я не о том сейчас! Видите ли, это скорее моя вина, что я не вызываю у них доверия. Все мы проходим разные стадии в отношениях. От интереса до симпатии, от отстраненности до готовности к сотрудничеству, по-разному бывает, вы же по себе это знаете. Поэтому неприятие и попытка проверить на прочность – они естественны для детей, которые не чувствуют за собой поддержки и уверенности. Нельзя за это наказывать.

Анна ходила по комнате и, убежденная в своей правоте, говорила горячо, отчаянно жестикулировала на ходу, заглядывала в глаза мужчины, пытаясь понять, уловил ли он суть. Конечно, Даниель уловил. Гувернантку.

Графа Даниеля Саккирел можно понять – он мужчина. Перед ним раскрасневшаяся исса так умоляюще на него смотрит. Еще и халат самым бессовестным образом приоткрывает то плечико, то ножку, дразня графа и волнуя кровь. А если вспомнить, что под ним ничего нет...

В общем, когда девушка в очередной раз оказалась поблизости, чтобы заглянуть ему в лицо, он перехватил ее за талию и подтянул к себе. Девушка сначала удивленно замерла, потом попыталась отодвинуться.

– Ну что же вы? – удерживая ее на месте и легонько поглаживая большими пальцами спину Анны, чтобы убедиться что под халатом ничего нет, спросил граф. – Вы же сами пригласили меня в свою спальню.

– Но только затем, чтобы поговорить о детях! – возмущенно воскликнула гувернантка.

– Неужели? – граф прищурился. – Вы ждали меня в коридоре в таком виде, чтобы поговорить о детях?

– В каком виде? – не поняла Анна, но потом оглядела себя и поняла, как все выглядит со стороны. – Простите, просто у меня не осталось другой одежды…

– Вы не первая гувернантка, что пытается пробраться в мою постель. Но знаете, на этот раз, я, пожалуй, не буду возражать. – Руки графа скользнули ниже.

– Прошу прощения, лорд Саккирел, – женщина неожиданно ловко выскользнула из его рук и отошла на безопасное, как она думала, расстояние, – за то, что невольно ввела вас в заблуждение. Мой облик действительно можно толковать не лучшим образом, но уверяю, я не планировала соблазнять вас и хотела лишь прояснить поведение детей. Но если вы не настроены на разговор, я прошу вас покинуть комнату.

Конечно, Даниель понимал, что гувернантка стала жертвой проказ его детей и соблазнения не планировала, но второй раз выскользнувшее из рук тело разбудило охотничий азарт. Ему захотелось вернуть женщину в объятия, потому как прижимать к себе гибкий стан ему понравилось, и сейчас граф ощущал некую пустоту.

Но он сделал вид, что ничего не произошло, и спросил нейтральным тоном:

– Так что не так с моими детьми?

«Они живут в выдуманном мире!» – хотелось сказать Анне, но она понимала, что делать этого не стоит.

– Я не очень хорошо пока знаю детей и мне не хочется делать каких-то выводов, – начала Анна. – Но, поверьте мне, большинство детей, когда встречают незнакомого им человека, вовсе не стремятся проникнуться к нему симпатией. Возможно, конечно, что это свойственно именно моей родине, но такое поведение вполне оправдано и закономерно. Ведь чужак может нести угрозу, не обязательно явную, но и скрытую.

Сейчас Анна почему-то вспомнила своего бывшего жениха, который вот также любил держать ее в объятиях. И снова боль от предательства разлилась в душе. Она с трудом взяла себя в руки и продолжила:

– Поэтому дети иногда ведут себя не так, как ожидают взрослые. Кто-то выжидает, кто-то плачет и старается спрятаться, а кто-то активно пытается избавится от угрозы.

– Вы что-то говорили про неуверенность детей, – заметил Даниель, которого пустые разглагольствования вовсе не интересовали.

– Дело в том, что чем увереннее ребенок, тем менее выражена будет реакция на незнакомого человека.

Даниель задумался. Что-то разумное в словах гувернантки было. Он знал, что сильные и уверенные бойцы встречают опасность лицом к лицу, могут спокойно выжидать первого шага противника и не теряют хладнокровия в бою. Получается, его дети – слабые?!

– Вы считаете, что мои дети неуверенные в себе слабаки?! – возмущение разлилось в воздухе.

Анна вздохнула («Ох, уж эти папаши!») и мягко сказала:

– Я сказала лишь, что дети не чувствуют себя в безопасности и их поведение естественно, все остальное придумали вы. А теперь позвольте мне все же лечь спать. И благодарю еще раз за то, что помогли мне. Добрых снов, лорд Саккирел.

– Добрых снов, исса Анна. По поводу одежды я все компенсирую.

Граф Даниель, расправив плечи, вышел из покоев гувернантки. Внешне он снова был сух и холоден, но внутри кипел. Мягкий тон не успокоил его, напротив, он был страшно зол – еще чего не хватало, она общается с ним, как будто он ребенок. Да он! Да его дети! Что именно он и его дети граф не успел придумать, поскольку дошел до своих апартаментов и в раздражении плеснул в бокал вина. Да кто она вообще такая, и что себе позволяет? Так отзываться о его детях. То ли дело предыдущая гувернантка – она только хвалили детей, несмотря на их проказы. И не лезла заступаться, наоборот, говорила, что дети должны нести за свои шалости справедливое наказание. А эта! Нет, определенно предыдущий вариант был лучше. Если бы она не пыталась склонить его к женитьбе на Алессии.

Даниель вспомнил, как днем он наблюдал картину, где Тео и Алессия мирно общаются в беседке. Он задумался. Тео не рискнул бы открыто вредить гувернантке, зная, что он под угрозой отправления в кадетский корпус. Тогда кто? Неужели на это решилась Ванесса? Но зачем? Может исса Анна права, и дети действительно пытаются предотвратить некую угрозу? Дети вообще более восприимчивы к тонким материям, может они чувствуют что-то, чего он пока не замечает?

Граф понемногу цедил вино и постепенно успокаивался. Ему пришло в голову, что надо внимательнее присмотреться к появленке, а вдруг она действительно затаившееся зло? Ведь не случайно он так странно отреагировал на ее близость – до сих пор не прошло желание снова ощутить ее в своих руках, прижать, закрыть от всего мира. Она такая тоненькая, хрупкая, а мир большой, чужой и опасный. А она про него совсем ничего не знает. Хорошо, что в ближайшее время исса будет скрыта от всего в этом поместье, оно самое безопасное и ей тут точно ничего не грозит.

Граф сам удивился, когда понял, что думает об Анне уже не с раздражением, а теплом. Странно – ничего не сделала, только появилась, а он уже готов о ней заботится. Не то что с Алессией – та вьется возле него уже столько времени, а раздражает все больше. Кстати, а ведь Алессия вполне может навредить девушке, если заподозрит к ней графский интерес! Решено – к появленке присматриваемся, а Алессию лучше ненавязчиво отослать. Осталось придумать, как.

И граф Даниель Саккирел, довольный своим решением, отправился спать.

***

– Тео, мне кажется, что мы поступаем не очень хорошо, – сказала Ванесса брату, встав в несусветную рань и пристраивая аквариум с жужеликами возле двери таким образом, чтобы он опрокинулся как только та откроется.

Жужелики были любимчиками Ванессы – мохнатые, ядовито-зеленого цвета с ярко-красными глазами пузатые гусеницы размером с два кулака. У них были очень красивые глаза – темно-вишневые, в обрамлении густых ярко-красных “ресничек”. Но все без исключения взрослые их активно недолюбливали. Может от того, что знали, что их щетинки могут вызывать зуд и сильную сыпь на коже. Но это же не всегда, а только когда жужеликам страшно! У Ванессы были тонкие зачарованные перчатки до локтей, в которых она возилась с этими удивительными существами – кормила свежими листьями, выводила гулять в сад, даже купала иногда. Впрочем, животные Ванессу не трогали, они благосклонно принимали ее ухаживания, поэтому на нее их случайные прикосновения никак не влияли.

– Ванесса, мы уже говорили об этом. Она собирается помогать Алессии женить нашего отца. Ты хочешь отправиться в пансион? Все, давай по кроватям, исса Анна скоро придет нас будить. – Тео, как всегда, все решил за них двоих и был непреклонен.

Ванесса тяжело вздохнула и отправилась в свою комнату. Она не считала, что ее брат прав, но новую мачеху и пансион она не хотела. Она еще помнила, как шипела не нее леди Лора, мама близнецов, каждый раз, стоило той только оказаться у нее на пути. Все считали ее милой, кроткой и слегка болезной, только Ванесса знала, что мачеха ночами оборачивается в огромную змею с капюшоном. Узнала случайно, отправившись ночью попить воды. Услышала странный звук, из любопытства пошла посмотреть, и увидела, как мачеха превращается. Ванесса тогда застыла на месте от ужаса, не имея сил ни закричать, ни пошевелиться. Между тем, страшная гадина подползла к девочке и прошипела ей прямо в лицо «иди к себе и все забудь». Ванесса как неживая пошла, легла, и тут же уснула. Наутро она ничего не вспомнила. А вот спустя несколько дней у нее начались кошмары, в которых ей снилось, как огромная змея приказывает ей все забыть. Она настолько отчетливо видела змею, что ей захотелось узнать, что же это за тварь такая. Собственно и увлечение Ванессы всякими зверями и домашний бестиарий начался с поиска информации об этой змее. От мачехи же девочка стала держаться подальше, что всех устраивало. Но тогда она не понимала, почему так происходит. Только после смерти мачехи, Ванесса снова увидела весь свой сон целиком.

Нет, определено, им не нужна новая мачеха! Тео всегда прав, он старше и знает что делать. Ванесса забралась под одеяло и закрыла глаза.

***

– А в кого они превратятся? – спросила гувернантка после того, как жужелики были выпущены, рассмотрены, потом пойманы и убраны в террариум.

Вместо того, чтобы визжать и бежать прочь, проклиная «гадких недорослей», как поступали все взрослые, исса Анна присела на корточки возле копошащихся жужеликов и с интересом разглядывала их. К счастью, она не стала трогать их руками, попросила карандаш и с удовольствием потыкала им в каждого. Жужелики недовольно топорщили свои щетинки и сворачивались от прикосновения в клубок, гувернантка же завороженно взирала на это действо.

– Просто ужас, какая прелесть! – наконец выдала она и предложила «убрать их с дороги, чтоб никто не наступил нечаянно и не навредил столь чудесным созданиям».

Сейчас она наблюдала, как Ванесса кормит переживших стресс и оттого жмущихся к ней любимцев, и расспрашивала об их привычках, рационе и прочих особенностях ухода.

– Превратятся? – не поняла Ванесса.

– Ну да, гусеницы же обычно превращаются в бабочек. – Пояснила исса, – а это наверное какая-то довольно большая особь?

«Надо было все-таки в университет поступать, а не о свадьбе мечтать, – думала про себя Анна. – Категорически мало знаний – я даже не слышала, что бывают гусеницы таких размеров. Нет, если бы это было где-нибудь в Африке, я бы не удивилась, но в Шотландии! Нет, решено, вернусь и поступаю в университет, может, даже в столицу подамся».

– Это не гусеницы, это жужелики и они ни в кого не превращаются, – пояснила девочка.

– Понятно, ну нет, так нет, а было бы здорово! – сказала Анна и подумала о том, что ребенок, наверное, просто не в курсе, что все гусеницы превращаются в бабочек. – Впрочем, мы же можем сами придумать, в кого бы они могли превратиться, – тут же предложила она. – Я думаю, что это будет бабочка во-от такого размера, – Анна слегка развела руки, – ярко-алая, а по краям крыльев будет зеленая окантовка. А в середине нижних крыльев будет узор в виде глаза. Да, на крыльях у нее будут глаза, – добавила она мечтательно, – голубые-голубые, доверчивые такие… Как у тебя, Ванесса. О, а давайте нарисуем, какими бабочками могут стать ваши жужелики! Чур, я рисую красками!

– А мой жужелик превратится в виверну! И я тоже рисую красками, – охотно включилась в игру Ванесса.

Тео только хмыкнул.

– Хорошо, но сначала – умываться и заплетаться! – Тут же охладила Анна энтузиазм своей подопечной.

До завтрака Анна с Ванессой рисовали и вырезали всевозможных бабочек. Анна показала, как можно рисовать их по сырой бумаге и делать отпечатки, складывая половинки. Это увлекло даже Тео. Сам он, правда, бабочек рисовать не стал, но сестре охотно помогал.

К завтраку на окне подсыхало уже несколько крылатых созданий, одно из которых была виверна. Анна задумчиво рассмотрела зеленую кракозябру и заметила, что она очень похожа на одну ее знакомую саламандру. Вообще она хотела сказать “ящерицу”, но слово снова где-то потерялось.

Дети удивились:

– Ты знакома с саламандрой?

Анна лишь многозначительно кивнула и пообещала рассказать про нее историю. Она не стала уточнять, что саламандра ей знакома по сказам Бажова, которые Анна нежно обожала с самого детства.

Ванесса обрадовалась и захлопала в ладоши. Тео снова лишь хмыкнул, но от Анны не укрылся заинтересованный огонек в его глазах.