Грася

Глава 3

Возвращались Грася с Зибором за свой счёт, арендовав грифонов, поэтому в пути им было не переговорить, а вот когда вернулись в домик, где снимали комнаты и которые к их приезду должны были освободить для них, неожиданно рассорились. Грася озвучила свои грандиозные планы и определила другу место в них.

— Нет, малявка, — назвал и смутился. Девушка привела себя в порядок, в два счёта соорудила сложный крендель на голове, приоделась и на малявку уже совсем не походила. Появилось в ней нечто завораживающе притягательное, от чего сложно стало от неё отрывать взгляд.

Вот она в возмущении приоткрыла ротик, затем забавно растерялась и тут же гневно засверкала глазищами. Вроде, всё как прежде, но хочется следить за изменением её мимики, присмотреться к её бровям, малое движение которых, так меняет её лицо. Всё так интересно в ней, нежно и притягательно. «Ой!»

— Ты что молчишь? — уже пройдя стадию гнева, девушка перешла к смертельным обидам, а Зибор всё разглядывал её, пока она не ткнула пальцем в живот.

Парень вздохнул. Грасенька расстроилась, это он, скотина, виноват в этом. Она столько усилий приложила, чтобы оформить его в торговую гильдию, придумала, что он будет продавать, а он рушит ей все планы.

— Ну, не молчи, или ты боишься, что не справишься? Так я буду помогать, ты не волнуйся, — придумала девушка причину скромного молчания друга и вот уже снова радуется, что всё разрешилось. — Всё у нас получится, сначала ты поработаешь со мной, потом возьмёшь под крыло других авторов. Кто знает, быть может, через пять лет ты сам займёшься книгопечатанием или купишь театр?

Грася на радостях захлопала в ладоши и, напевая весёлую песенку, закружилась по комнате. Зибор улыбнулся её радости, но вышло грустновато.

— Я завтра пойду в тайное ведомство, попробую туда устроиться.

Вот и прозвучали слова, которые он опасался ей сказать.

У каждого своя дорога, он не оставит синеглазика без присмотра, но быть при ней не желает. Обо всём этом он думал ещё в крепости, когда учился, понял, сколь редкими способностями он владеет и что может приносить пользу людям. Когда лежал на кровати перед отбоем, слова и мысли складывались гладко, воодушевляли, но сейчас, перед Грасей, прозвучали тяжеловесно и как-то по предательски.

— Как в тайное ведомство? — переспросила девушка.

Зибор пожал плечами, не зная, что добавить.

— А я?

— Я буду помогать тебе во всём…

— Но мы же мечтали…

— Грася, это ты мечтала, а я не знал, на что способен, на какое будущее могу рассчитывать.

— Зато сейчас знаешь, да?

— Да.

— А я? Я?! — слёзы хлынули из глаз.

Такой реакции Зибор не ожидал. Он испугался, хотел схватить подругу, прижать к себе, утешить, как сделал бы раньше, но не мог.

Не мог своими лапищами касаться столь чудного существа, каким вдруг сделалась его малявка.

А Грася резко оборвала свои рыдания.

Как же так, её не ловят, не хватают, не тянут к себе, чтобы укрыть, сберечь от всех горестей. И пусть все жесты лишь иллюзия защиты, но и их нет, неужели друг изменился настолько, что больше её не любит?

Потрясённая новой мыслью она с недоверием посмотрела на Зибора. На его лице отражалась мУка, отчего ей стало легче. Но всё же, ничего не понимая, Грася поникла и поползла переживать в свою комнату.

Смогла бы она посмотреть на своего друга по-новому, если бы он не изменился внешне? Два года бесконечных тренировок, общения с опытными воинами в крепости сделали Зибора не бесформенно массивным, а настоящим бойцом. В движениях появилась экономность, расчётливость, взгляд стал цепким, мышцы накачаны равномерно и появилась ловкость, быстрота. За такого мужчину уже не будешь решать, как ему жить и чем заниматься. И Грася поняла это. Остаток дня она тихо сидела в комнате и вздыхала по тому парню, что ей «в рот заглядывал». Грустно было, что планы придётся менять…

«Нет, — оборвала она себя, — Планы у неё десять раз на дню могут меняться. Грустно от того, что вскоре, найдёт Зибор себе девушку, женится, настругает детишек и станет словно чужой. Они будут встречаться по праздникам, она вся такая разодетая, известная и всеми любимая, и он — сотрудник тайной службы, держащий на руках малышей, нежно приглядывающий за своей фигуристой женой. Раскланяются, обменяются подарочками, может даже посидят, чаю попьют…»

Снова вырвался невольный вздох.

Грустно… Вроде хорошая картинка нарисовалась, счастливая, а грустно до слёз. Надо поскорее узнать, не забыли ли её в театре, ждут ли новых произведений и писать, писать….

А потом, она будет мелькать у него перед носом — красивая до невозможности, довольная и весёлая, просто чтобы знал, что без него она не горюет.

«Да, пусть так и будет. Ему от души пожелаю счастья, и сама…», — нет, всё-таки расстроилась под конец всех своих измышлений.

Зибору же хотелось сердце из груди вытащить и рвать его на куски. Грася плакала, а потом так посмотрела на него…

Звёзды, она как будто попрощалась! А если она найдёт себе отдельное жилье? Что ему делать? О чём она сейчас думает? Шерх, как же она изменилась! Он бы сейчас жизнь отдал бы, чтобы прикоснуться к нежной коже на её щеке… А шея позади, там пушок под наверченной причёской! И, кажется, он сходит с ума, ведь сколько раз держал на руках эту пигалицу, бывало, и шлёпал за дело, а сейчас — страшно дотронуться.

Он долго топтался в общей комнате. Напугал своим видом хозяйку, поднялся к себе и вышел только тогда, когда окончательно запугал себя тем, что могла придумать Грася, обидевшись.

Постучался к подруге и, не услышав ответа, слегка толкнул дверь. Девушка, измучившись своими прыткими мыслями и фантастическими перспективами, уснула не раздевшись. Шпильки выпали из причёски и норовили затеряться в постельном белье.

На каменных ногах Зибор подошёл и собрал острые заколки, боясь разбудить и одновременно желая, чтобы Грася проснулась и посмотрела на него с улыбкой. А ещё, она могла схватить его ладонь и подпихнуть себе под щёку, тогда она быстро засыпала. Мужчина, вспомнив об этом, вскочил и выбежал из комнаты девушки.

Что-то сильное, неудержимое поднялось из глубины души, когда он вспомнил о ладони и щеке. Звёзды! Нельзя, чтобы Грася касалась его, от одной только мысли он чуть не сгорел. Стыдобища какая! Ему просто нужно выгулять себя, сбросить напряжение тела!

Наутро молодые люди встретились за завтраком, и Грася действуя по-своему плану, улыбалась, желала успехов в работе Зибору, и сама воодушевленно рассказывала, чем займётся. Девушка уже смирилась с тем, что друг решил пойти своей дорогой, но чуточку вредничала, показывая от какого чудесного, красочного, выигрышного пути он отказывается.

А мужчина понимал всё по-своему, замечал только, что Грася вся сияет без него, что она торопится, что ей без него хорошо. Сам себя осаждал, что радоваться надо, думать о новой работе, куда он собрался, но не получалось. Новые терзания накинулись на него, и он готов был бежать за синеглазиком, чтобы банально следить за ней. Все эти чувства сводили с ума своей глупостью, силой, и путали всё, что казалось до этого ясным.

Грася упорхнула по делам, а Зибор ещё долго приходил в себя, восстанавливая по крупицам душевное равновесие и анализируя всё, что с ним происходит. Перебрав различные варианты причины своего состояния, от случайно съеденного возбудителя до отравления воздуха тварями изнанки, он немного успокоился и отправился в ведомство.

В театре девушку принимали как самого дорого гостя.

— Госпожа Монте!? — заголосили актёры, узнав в вошедшей девушке своего автора.

— Как вы подросли, как расцвели! — ахала труппа, поворачивая Грасю в разные стороны.

— Мы заждались Вас, наша фея, — соизволил выразить свою радость господин Руш, — Вы принесли нам новую историю?

— Ой, я? Нет, пока только проведать пришла, — смутилась, довольная встречей девушка.

— Но как же так! У нас падают сборы! Героический эпос нынче не в моде, — возмутился директор.

— Я напишу, вернусь домой и сразу приступлю к работе…

— Госпожа Монте, когда нам ждать? — ухватился за обещание Руш.

— Ну, я не знаю, всё-таки вдохновение…

— Нам нужно что-то музыкальное, чтобы привлекло всех и надолго, тогда сможете расслабиться, а сейчас не теряйте времени, идите, идите и пишите, — и господин директор буквально вытолкал Грасю из театра.

Девушка хотела было обидеться, но настроение не позволило, слишком рады ей были и главное — ждали её историй. На самом деле она очень переживала, что за время её отсутствия конкуренция вырастет, и она не будет востребована, но, видимо, только у неё в голове бродит множество сюжетов.

С большим трудом удалось уговорить себя не бросаться сразу в лавку за бумагой и карандашами, чтобы немедленно приступать к работе. Грася погуляла по столице, посмотрела, как продвинулась мода за время её отсутствия, успокоилась, что старая её одежда ещё пригодится, и только тогда отправилась в гоблинскую контору.

— Сколько, Вы сказали, у меня на счёте лежит? — на всякий случай переспросила девушка.

— Пятьсот золотых и несколько заявок из разных городов, с просьбой забрать деньги, — степенно ответил низенький гоблин.

— Можно сейчас узнать какие суммы в других ваших конторах?

— Конечно, везде указано. Серебрушка, пять серебрушек, золотой, пять серебрушек…

— Вы сразу общую сумму назовите, пожалуйста, — взмолилась Грася.

— Без вычетов — пятьдесят золотых, но…

— Что «но»? — забеспокоилась посетительница.

— За доставку мы берём процент не меньше десяти медяшек.

— О, это значит, что там, где по одной серебрушке, можно не заказывать? А нельзя ли мне сделать скидочку, ведь я у вас постоянный клиент, перспективный, — почти пропела Грася. — Быть может, маленькие суммы с оказией передадут, ведь мне не срочно, а?

— Ну не знаю, не знаю, — замялся гоблин, — появилась у нас новая услуга, — с сомнением посмотрел на девушку.

— Говорите, я вся — внимание, — подбодрила его клиентка.

— Называется «Ваша пенсия — наша общая радость!»

Грася от удивления распахнула глаза, не смеётся ли над ней гоблин.

— Вы вкладываете ежемесячно деньги, а через сто лет приходите за накопленной суммой и радуетесь.

— А нет ли у вас менее длительного проекта? — никак не понимая выгоды в озвученном предложении, уточнила девушка.

Гоблин, с видом «я так и знал», скуксил свою мордашку и ответил чёткое, резкое «нет».

Грася уже хотела плюнуть на мелкие суммы или пустить их на благотворительность, как придумала другой подход.

— Представляете, скоро в театре билеты даже не будут успевать купить.

— Не представляю.

— Знаете почему? — девушка с лукавством посмотрела на гоблина, но, не дождавшись реакции, тут же ответила. — Потому что все билеты разберут за-ра-не-е, — как маленькому, по слогам поведала она тайну.

Приметив любопытство, она активно закивала головой.

— Скоро приступят к постановке музыкального представления. Знаете, это когда сказку рассказывают и часто поют, да ещё танцуют.

— Не увлекаюсь балаганом.

— Вы, может, и нет, а как ваше начальство? А самые важные клиенты? Вовремя оказанная услуга очень ценна, а билеты будет вскоре не достать!

Гоблин сообразил быстро, вздохнул, и, поморщившись, вернулся к теме денег.

— Ну ладно, не так уж много мест, где у вас серебрушки разбросаны, но льгота будет только на мелочёвку. С остальных переводов оплатите положенный процент!

— Да-да, разве я против, я же понимаю, ответственность — сдать, довезти, учесть, принять, записать… У вас такая сложная и важная работа!

— Хорошо, что вы понимаете, — смягчился гоблин. — За билетами когда приходить, чтобы не прозевать?

— Стоит подсуетиться уже в конце месяца. Как раз начнут новое репетировать, может, ещё цены не взвинтят на премьеру, так что, со всех сторон выгода.

Вымотанная, но с хорошим настроением, Грася поспешила домой.

В этот раз она решила поразить всех наповал. Пусть всем будет радостно, как и ей! На минуту она задумалась: «Почему она знает, что такое комедия, а окружающие нет?» Даже в театре не было этого слова. Но что толку терзать голову, когда в ней всплывают разные смешные ситуации и надо поспешить их записать. Комедия положений, так она условно окрестила своё будущее произведение. В крепость приедет служить ушлый ремесленник, который согласится прислуживать нескольким лэрам сразу. Будет всё путать, оправдываться, путать других, пока всеобщий кавардак не столкнет всех хозяев вместе. (Прим. авт.: Грася вспоминает основы земной комедии «Слуга двух господ»)

Не только у девушки выдался насыщенный день.

Зибор, придя в ведомство, поначалу не привлёк к себе внимание, но как только услышали о его абсолютной невосприимчивости к магии, так сразу посыпались на него одна проверка за другой.

Лэры пытались его поджечь, заколоть ледышками, зажарить молниями, задушить безвоздушным коконом, обрушить на него хаос, внушить страх, оплести растениями, но всё бесполезно. Магия его не видела.

Подойти и огреть Зибора дубиной было можно, обмотать лианами тоже, если держать их в руках и как верёвку использовать, но если был магический посыл, то он таял при приближении к Зибору. Ну, разве что, если с крыши сбросить валун, то при падении он наберёт естественную скорость и тогда подействует сила удара.

На молодом мужчине опробовали всё, и шишка на голове свидетельствовала о сделанных выводах. Оставалось только придумать, как эффективнее использовать Зибора в ведомстве.

Лэры, после продемонстрированных успехов, отнеслись к новичку с неприязнью. Казалось бы, тогда неодарённые служащие должны были бы принять его с радостью. Хоть кто-то утёр нос зазнайкам магам! Но и эта категория служивых не обрадовалась ему. Восприняли как конкурента, да ещё и позавидовали, услышав, что его все два года в крепости усиленно обучали.

Одни науку по крохам собирают в течение всей жизни, а другим на блюдечке подали. Вот так настороженно и неприветливо встретили Зибора, но, тем не менее, вышел оттуда он господином Грефом, младшим сотрудником тайного ведомства.

Так и потекли будни Граси и Зибора.

Друг, отмечая, что девушка целыми днями сидит дома и пишет, успокоился, смог сосредоточиться на своей новой работе. Днём, если он был недалеко, то забегал проведать подругу.

Хозяйка, догадавшись, что парень влюблен, с порога тихонько докладывала, что Грася сидит и работает. Зибор поначалу смущался, а потом благодарил и убегал по делам. А к концу месяца девушка отнесла первую часть комедии в театр. Работу над продолжением пришлось прервать, так как следовало подобрать музыку к Грасиным напевам, помочь с песнями.

Господин Руш разрывался между желанием оставить Грасю, чтобы она разъясняла непонятные моменты и, в то же время, ему требовалось заполучить продолжение «комедии» как можно скорее. Зрители в этот раз проявили небывалую активность и начали запрашивать билеты на будущую постановку заранее. Даже поднятые цены не притормозили начинающийся ажиотаж.

По вечерам Грася расспрашивала Зибора, как у него складывается на работе. Отвечать ему было сложно. Его готовили к активной деятельности, а он чаще гулял по улицам, высматривая беспорядки. Несколько раз отправили расспросить свидетелей, посмотреть следы. Но про «следы» это было скорее насмешка, ведь мостовая не лес. Поэтому он отвечал «все хорошо», не вдаваясь в подробности.

— А тебе доверили какое-нибудь дело? — не отставала Грася.

— Нет, — любопытство девушки немного веселило, — дела забирают себе лэры. У них образование, а неодаренные только на подхвате.

— Жаль. Но тебя ведь тоже учили, — не понимала подруга.

— Меня учили драться, захватывать, следы тварей читать, ловушки устраивать…

— Да-а-а, — протянула Грася, — немного не то, что требуется для тайной службы. Тебя могли бы использовать в опросах свидетелей, в качестве устрашающей силы.

— Хм, не очень лестно, ты не находишь?

— Но что же делать? Тебя не замаскируешь, слишком рослый, приметный, значит тайным агентом тебе не быть. На захваты тебя почему-то не берут.

— Пока без меня справляются, — ухмыльнулся мужчина.

— Значит, тебе надо научиться читать следы в городских условиях! А ещё лучше — развивай мозг!

Зибор с тоской посмотрел на неё. Сейчас, как никогда, она походила на его прежнюю малявку. Воодушевленная, вскочила и, то и дело, тычет пальцем раздавая указания. Только если раньше было забавно за ней наблюдать, то сейчас горько осознавать, что она его дураком считает. Видимо, что-то отразилось на лице Зибора, и Грася сбавив обороты, присела рядом.

— Ну что ты скис? Я же не ругаю тебя, а хвалю, — начала подлизываться она. — Ты понимаешь, для каждой работы нужно уметь думать своеобразно. Вот учился ты на кузнеца, там в работе был важен ритм, умение чувствовать рядом стоящего, металл. А другим всего этого вовсе не надобно. Вспомни, что в крепости тебя тоже учили потребному только для воина. Это не значит, что до этого ты был не умён, не состоятелен, просто…

— Да понял я, — Зибор улыбнулся открыто, видя, что Грася всё тревожнее заглядывает ему в глаза. — Так как мне нужно развивать мозг? Ты откуда знаешь? Лэра тебя учила?

— Лэра Куна? Наверное, я не помню. Мне кажется, что куда не сунься — везде я по чуть-чуть, что-то, но знаю. Иногда мыслей так много, что мне не хватает соображения, выбрать наиболее толковую, — пожаловалась Грася.

Зибор не столько слушал её, сколько наслаждался её близостью. Она не сидела рядом спокойно, а то вскакивала, то наклонялась, то опиралась на стол, но всё время находилась так близко, что разобранные из причёски волосы, касались его, щекоча. Несколько раз он почувствовал тепло её тела, а ещё раз она коснулась его рукой. Коснулась и даже не заметила, а у него по телу пробежала сладкая волна. И теперь он даже не знал, как лучше было бы. Наверное, Грасе всё же следует отойти от него подальше, хотя надежда, что она ещё раз приблизится к нему, не отпускала и заставляла замирать в ожидании.

Девушка, воодушевленная новой идеей помочь своему другу, совсем не замечала, что он чрезмерно напряжён. Она уже выхватила листок из папки и торопливо нарисовала на нём сначала квадратики с кружком, потом зачеркнула и быстренько изобразила три листочка с разных деревьев и среди них цветок.

— Вот! Посмотри, подумай и скажи, что здесь лишнее? Главное — рассуждай вслух, я смогу тебе подсказать.

— Лишнее? Ничего, — недоуменно ответил Зибор.

— Это всего-навсего упражнение для мозга. Ты видишь перед собой картинки одной направленности. Это элементы природы, — начала пояснять Грася, — но если проявить дотошную бдительность, то листочки мы бы сложили в одну группу, а цветочек отделили бы. Понимаешь, что я от тебя хочу?

— Кажется, да.

Грася по-быстрому нарисовала чашки разных форм и тарелку.

— Раздели по группам и поясни, — строго велела она.

Зибор усмехнулся и отделил чашки от тарелки. Дальше Грася усложняла, требовала разделить предметы по форме, по назначению, или вообще не называла, как ей хочется, а требовала самому найти нечто, не вписывающееся в общую картину.

— Ты понял? Мы выискиваем что-то чужеродное, — подытожила она. — Вот заходишь ты в мою комнату, тебе сказали, что живёт там молодая девушка, и всё что ты видишь, соответствует твоему представлению и вдруг, замечаешь слишком крепкие напитки, слишком большая обувь, чрезмерно измятая кровать.

— У неё был мужчина? Или она была неаккуратна? Звёзды, а обувь тут причём?

— При том! — воскликнула Грася, — У тебя появляются вопросы, и ты всё больше убеждаешься, что найденные предметы не соответствуют заявленному. Тогда тебе надо строить догадки и искать для них подтверждения или наоборот. Ты ищешь, появляются новые вопросы и та-дам! В девичьей комнате, изображая девушку, жил парень!

— Как — парень?! — ничего не понял Зибор.

— А так, худенький, одевающийся в женское парень. Но размер ноги не скроешь! Да, к тому же, он и выпить для вдохновения мог себе позволить, ну а то, что многие мужчины не любят убирать и застилать кровать, тоже была подсказка.

— Ну ты и закрутила! — засмеялся друг.

— Или вот, — разошлась фантазёрка, — опрашиваешь ты соседей там, где произошло, ну скажем, ограбление. Никто ничего не видел. Ты расстроен.

— Так часто бывает, — снисходительно улыбнулся Зибор, не сводя с Граси взгляда. Такая она прекрасная сейчас, лучится азартом, предвкушением его удивления.

— Бывает? На самом деле, если уметь думать, то тебе всё рассказали. Надо уметь слушать и тянуть за ниточки. Вот смотри, есть такой вариант, что тебе лень опрашивать всех соседей, и ты довольствовался грамотным рассказом ближайшего. Но! Если бы послушал других, то нашёл бы несоответствие, сравнив всё услышанное, и возник бы вопрос: «А зачем в мелочах солгал первый?» А?! Может такое быть?

— Пожалуй, ты права, — задумался мужчина. — Ты знаешь, у нас вообще не особо слушают, что говорят люди. Лэры не пойдут сами опрашивать, а нам не дают достаточно информации, чтобы знать, за что зацепиться.

— Это плохо, что вы не команда. Но мы сейчас не об этом. Теперь рассмотрим другой вариант. Тебе все сказали, что на улице была тишина, чужих не было. Но ведь это не так! Кто-то был и совершил кражу. Не будем рассматривать магическое вмешательство. Значит, кто-то был, но не заинтересовал обывателей. Вот тут ты и должен вспомнить, что «чужих» не было. Начинаешь ковыряться и узнаёшь, что на самом деле в это время проехал золотарь, собирая отходы, проехал водовоз, протащился с тележкой развозчик молочных продуктов. Множество народу, который не привлекает внимание. Что ты будешь делать?

— Ну, проверить этих водовозов…

— Да! Ты проверяешь и неожиданно узнаёшь, что развозчик продуктов в этот день одолжил свою телегу одному знакомому, с которым вчера пил…

Зибор заинтересованно подтянулся и продолжил сам:

— Кто-то втёрся в знакомые и, за небольшую плату, взялся развозить товар, а сам под прикрытием…

— Да. Мог заплатить за телегу, мог запугать, мог убить и сам сесть на место. Для нас сейчас главное, чтобы ты знал, что надо уметь размышлять над тем, что видишь. По большому счёту это не всем нужно, но тебе необходимо не просто научиться, а всегда так думать. Для тебя нет мелочей, ты должен их выцеплять, проверять и откладывать. Важным может оказаться сведение, что у соседей дочка учится на лэру или то, что у других сыновья служат в крепости. Жизнь гораздо интереснее и непредсказуемее, чем нам кажется. Может в преступлении главным мотивом была любовь, или желание проучить, или ненависть, или восстановление справедливости…

— Граська, ты всё ж таки фантазерка! Когда грабят, то хотят поживиться.

— Но, может, хотят не поживиться, а сделать бедным того, кого грабят? А ты и не заподозришь обеспеченного друга пострадавшего, а у того мотив был в отмщении за… ну не знаю…

— Хорошо, сдаюсь! Победила, — поднял руки вверх Зибор, а Грася неожиданно приблизилась и поцеловала в щёку.

— То-то же, а то всё споришь со мной, — довольно произнесла она, — а я завтра нарисую карты с разными фигурками, и мы будем играть, кто быстрее найдёт в них общее сходство по цвету, по фигуре, по штриховке, по количеству. Так ты привыкнешь немного по-другому смотреть на окружающее. Ещё я подготовлю тебе хитрые задачки…

Грася ещё суетилась, что-то объясняла, а друг сидел красный, не мог заставить себя уйти и не смотреть, как девушка, не присаживаясь на стул, наклонилась над столом и расчерчивала листы, где уже накидывала первые наброски будущих карт. В таком положении изгиб её тела был невероятно грациозный, подчёркивал талию и выставленный зад казался притягательным, округлым, крепеньким, а ещё с её ноги свалился тапок и розовая пятка…

Зибор постарался быть не резким, но всё же, его уход был похож на бегство.

— Ты куда? — обиделась девушка.

— Я забыл, я к себе…

— Ну вот, так редко поболтать удаётся, — вздохнула она. Однако расстраивалась недолго. Рисовать было интересно, а ещё занимательнее оказалось придумывать задачи, где надо было уличить кого-нибудь во вранье, или выловить в заданном условии подсказку. Грася увлеклась и легла спать только под утро.

Зибор привык, что подруга рано не встаёт, поэтому, по-быстрому запихав в себя завтрак, отправился на работу и дал себе слово, что уделит внимание одной хорошенькой лэре на работе. Она, так же, как и другие, мало обращала на него внимание, но по бросаемым ею взглядам он, чисто по-мужски, учуял интерес к нему.

Ещё когда только вернулись из крепости, при первой же возможности, он выбрал себе ладную женщину с формами, по которым можно руками пошалить, но почему-то вкусы изменились. И всё, что казалось аппетитным, соблазнительным ранее, стало для него рыхлым, дебелым, кисельным. Он, конечно, не оплошал, но более не смотрел в сторону видных женщин. Пытался разогреть в себе интерес к худеньким девам, но только зря промаялся. Всё в них было не так. Потом работа захватила, приходилось не только много мотаться по городу, выполняя непонятные поручения, но и «держать лицо», из-за того, что слишком трудно вписывался в коллектив.

Первыми им заинтересовались лэры, что не добавило ему любви у коллег. Он видел оценивающие женские взгляды, другие мужчины, не хуже него, чуяли женский интерес. Зибору не хотелось усложнять себе жизнь на работе, но многие лэры были схожи по фигурке с тем, что ему теперь нравилось, и он решил рискнуть.

Грася на следующий день приготовила карты для игры-занятия, но Зибор пришёл так поздно, что она уже заснула. Было чуточку обидно, но работа есть работа. Лэр-в Ферокс очень хорошо научил её, с терпением относится к чужим обязанностям.

Зибор же рассчитывал прийти только к утру, но интрижка с симпатичной лэрой надолго не затянулась.

Да, она была тоненькая, но всё необходимое у неё имелось. Красивая грудь, талия, крепкая попа, нежная кожа, да и в любви она кое-чему научила его. Напряжение он сбросил, но появилась неприязнь к себе, к лэре, с которой у него только что всё было хорошо.

Не хотелось оставаться с ней на ночь, как будто просто спать — действо более интимное, чем секс. Да и тревога, что Граська одна в доме, старая хозяйка не в счёт, беспокоила. Как только представил её, раскидавшуюся по кровати, так снова хоть возвращайся к покинутой лэре. Наваждение какое-то…

Мыслей, что он любит Грасю, у мужчины не было. Конечно, любит, как же иначе. Они столько времени вместе, он её с крошечного возраста помнит. Но что же он так реагирует на неё?! Никак, кобелиная натура отца в нём проснулась.

Нынешнее состояние изнуряло, ограничивало его в общении с подругой. Он прекрасно знал, что если Грася заподозрит его в желании, то отстранится от него, может даже и съехать. Уж её-то ничто не терзает! Она думает, что все парни, крутящиеся вокруг неё, просто доброжелательные люди.

Глупышка, даже не видит, какими ласкающими взглядами они смотрят на неё. Вся в своих мыслях, ей кажется, что только герои её книг могут испытывать вожделение, страсть, ярость, нежность, любовь… Как можно быть такой умненькой и одновременно наивной, так хорошо разбираться в чужих проблемах и не видеть своих… или его.

Грася отловила Зибора на следующий день и, с тех пор, по вечерам они играли с ним в разные игры, которые девушка без конца обновляла. Ему сначала нравилось, что подруга с ним сидит, смеётся, азартно заводится, когда выигрывает. И, казалось бы, они просто играют, но вскоре он почувствовал эффект от этой игры на работе, что замечает больше деталей, чем другие, что из услышанного ему удаётся сделать совершенно новые выводы, до которых ранее не додумался бы.

Несколько простых дел, которые раздражали лэров и отправлялись в огонь, он распутал, пользуясь ранее собранными данными. Похвалу не заслужил, а насмешки на него посыпались. Зибор Греф раскрыл дело булочницы! Оказывается, не родственники пакостили, а крысы завелись у женщины в булочной. Или на улице каждый день жители обнаруживали мусор у своих дверей. Все соседи перессорились, и только господин Греф восстановил покой на улице. Виновником непотребств оказался маленький дракончик, сбежавший из питомника и таскавший еду из помоек. Причём он самым лучшим, по его мнению, людям приносил добытую еду, чтобы поделиться. Вдруг его оценили бы как добытчика и взяли бы себе.

Понятно, что такая мелочёвка принесла своеобразную славу молодому служащему, но когда из питомника приехали поблагодарить за найденного дракончика, то насмешки стали более злыми. Дела может и смешные, мелкие, а никто не додумался до их подоплёки, и это было обидно всем.

Грася закончила свою комедию положений и, не давая себе роздыху, принялась за следующую историю. Теперь ей хотелось, чтобы даже самые чёрствые сердцем рыдали, сочувствуя героями, тогда можно будет открыть при театре лавочку, где будут продавать веера и платочки.

Неожиданно мысль о платочках навела на водичку, а там она и о буфете задумалась. Пришлось бежать в театр и заключать договор. Господин Руш поначалу был категорически против буфета: «Искусство и еда — несовместимы!» Но Грася настаивала на том, что продолжительность постановок увеличивается и возникает необходимость чуточку подпитать людей. А чтобы не обжирались, то придумали сделать высокими не только цены, но и в предлагаемой еде придерживаться высокого чувства стиля. Пирожки в театральном буфете должны быть на один-два укуса, сладкое угощение обязано поражать красотой, а чай решили подавать в крошечных чашечках, чтобы потом не открывать дополнительно туалеты.

Когда Грася ушла, господин Руш не мог остановить свой творческий порыв и напридумывал ещё кучу правил, которые отныне необходимо соблюдать при посещении театра.

На премьеру Грася пригласила Зибора и подарила ему ещё несколько самых дешёвых билетов. Ей хотелось, чтобы он наладил взаимоотношения с коллегами.

Сама девушка оделась очень элегантно и выглядела почти на восемнадцать. Конечно, всего на год старше, но в семнадцать девушка ещё совсем юная, а восемнадцать — совсем другое дело!

— Ну как я тебе? — выскочив из своей комнаты покрасоваться, девушка с удовольствием отметила, что она нравится.

Она придумала себе новый наряд и надеялась, что сможет стать законодательницей моды, хотя бы разик. Её платье было по фигуре, почти до середины бедра, а дальше свободно спадало до пола. Вырез на груди был небольшим, но вышивка привлекала внимание к верхней части. Нежно розовый цвет, подчеркивал её юность и воздушность. На плечи Грася накинула пушистый мех, подаренный ей одним из разведчиков в крепости. Но добили Зибора показавшиеся из-под платья туфельки. Изукрашенный носик, а дальше очень тонкий высокий каблучок. Грася стала выше, грациознее и желаннее.

— Что ты молчишь, не нравлюсь? — вдруг забеспокоилась девушка.

Зибор закивал головой.

— Не поняла, — она быстро спустилась и встала рядом. Теперь достаточно было наклониться к ней немного, чтобы поцеловать в губы, которые она сейчас подставила.

Грася же пыталась самостоятельно разглядеть в лице Зибора, хороша она или нет? Вдруг новый фасон платья чрезмерно откровенен? Именно поэтому она стояла рядом и, задрав голову, смотрела на него. Зибор резко отвернулся и грубовато бросил:

— Готова? Пошли.

— Э-э, а сказать мне что-нибудь? Вот ты, например, отлично выглядишь. Такой красавчик, просто загляденье! Меня лэры могут из-за тебя на кусочки разорвать.

Зибор услышал каждое слово, успокоился и при выходе подал Грасе руку. Даже совладал с внутренней тоской по девушке, посмотрев на неё почти спокойным взглядом.

Молодую пару заметили все. Некоторые лэры были одеты в обтягивающие брючные костюмы, очень красивые, нарядные, но новый фасон платья молоденькой девушки оценили по достоинству. Разве что, на их взгляд, вырез можно сделать откровеннее, и не только спереди, а ещё и сзади. Никто не фыркнул в сторону Граси, и она, довольная, заняла своё место в зале.

На премьеру пришли в основном лэры, и лишь небольшая часть наиболее богатых жителей столицы. Все с удовольствием разглядывали друг друга, так как впервые вместе собрались люди, не просто желавшие посмотреть премьеру, а вырвавшие билеты из загребущих лап других людей.

В общем, на первой комедии Дивного королевства собрались сплошные «хищники», которые в следующий раз не оплошают и так же как молоденькая девушка накинут на плечи мех, сошьют себе похожее платье, только усовершенствованное, возьмут с собой наиболее ловкого сопровождающего, чтобы он не пропал в очереди буфета. И самое главное, имеет смысл выкупать наилучшие места заранее, а лучше — сразу на год!

Когда дело дошло до самой комедии, то многие задумались о том, что надо учиться смеяться, а то некоторые, хрюкая, сползли со своих сидений и не удерживались от возгласов.

— Вот, прощелыга!

— Вот, щельмец!

Или в наиболее опасные моменты кричали:

— Держи! Держи его!

Господин Руш чуть не поседел, когда маги-зрители захотели помочь ловить главного героя-пройдоху, но всё обошлось. Свой лэр пенсионер, занимавшийся спецэффектами, поставил лёгонькую преграду, что дало понять зрителям о неуместности их помощи.

Премьера прошла блестяще. Многие зрители раздобыли себе билеты на второе и третье представление, чтобы получить удовольствие не только от комедии, но ещё и с достоинством посмотреть на мечущихся возле буфета людей, на устаревшие наряды дам, особенно торгового сословия.

Грася же несколько дней пританцовывала и витала в облаках, с трудом впадая в трагический настрой, чтобы продолжить новую пьесу.

Зибор не мог поверить, что его соседка написала всё то, что происходило на сцене. Он допускал, что руководитель и сами актёры внесли много своего. На работе его сердечно поблагодарили те коллеги, кому он подарил билеты.

— А что за лэра была рядом с тобой? Она необыкновенно хороша, — спрашивали его по очереди мужчины.

И вот эти вопросы, просьбы познакомить, хотя бы намекнуть, где она живёт, выводили его из равновесия. Когда же лэра Агнес Ферокс подошла к нему и с усмешкой произнесла: «Не думала, что вы, Греф, театрал. Да ещё такую спутницу себе нашли…» — он и вовсе растерялся. Какую «такую»? Хорошую или плохую? Что она имела в виду?

Раньше он был уверен, что жена главы ведомства даже не подозревает о наличии сотрудника по имени Зибор Греф. Даже не слишком общаясь с коллегами, он знал, что лэру не слишком любили. Но у них не то заведение, чтобы кого-то любить или не любить, главное, что она приходила на помощь, когда требовался менталист. И всё же, её внимание настораживало.

Безупречная красавица, она несомненно краше Граси, но к его подруге люди тянутся и называют красивой, а от лэры Ферокс шарахаются, лишь признавая её красоту, но не принимая. Хотя Зибор провожал взглядом лэру и видел, как она улыбнулась показавшемуся в коридоре мужу. Когда она улыбается, то и вправду «ничего так». Ножки, зад, осанка, шея…

Понемножку дела на работе налаживались. Поручения Зибору начали давать поинтереснее, уже полагались на него, давали самостоятельность. Зарплата у него оставалась прежняя, не слишком высокая, но позволяющая не беспокоиться об оплате комнаты в приличном доме, изредка позволять себе кушать в тавернах и даже в ресторане.

Однако сейчас, из-за того, что необходимо было часто нанимать себе транспорт, мотаясь по городу, денег стало не хватать. Нужды в торопливости не было, это Зибору хотелось выполнять поручения, не затягивая, поэтому просить дополнительных денег он не решался.

И всё бы ничего, если бы к Грасе не стали захаживать некоторые актёры, якобы репетировать. Они приносили ей цветы, угощения, некоторые оставляли безделушки в виде нового пера, лучшей бумаги, красивой чернильницы. А он не мог даже, как обычно, пригласить её в кафе.

Так, в нервной обстановке, а Грася тоже нервничала, когда видела, что её друг не выходит из сумрачного настроения, пробежало время, и они отправились на новую премьеру. Девушка сшила себе новый наряд, но все взгляды на себя не собрала, как в прошлый раз.

Дамы оказались необычайными фантазёрками и фасон, представленный полгода назад, преобразовался до неузнаваемости. В платьях появились оголённые плечи, шикарные вышивки, отделки перьями, разрезы — маленькие и неприличные. Накинутые меха могли полностью прикрывать открытую спину, а могли быть небрежно перекинуты всего лишь через одно плечо и свисать забытыми.

Не осталась незамеченной в прошлый раз и обувь Граси. Высокий каблук вошёл в моду прочно. Буфетов в театре было уже четыре и купленные там конфеты, и пирожные, даже жалко было есть — это были маленькие шедевры.

Время до начала представления девушка вместе с Зибором провела чуть в сторонке. Её утешало только одно, когда настанет время плакать, она грациозно достанет веер, платочек и тогда… всем будет завидно.

Расстроенная, что её красивое платье оказалось слишком скромным среди дам, она не замечала, как смотрит на неё друг. Ну, смотрит и смотрит, он же с ней! Обидно будет, если он будет пялиться на другую, ведь она сейчас тоже уделяет своё внимание только ему.

Для мужчины второй поход в театр оказался тяжелым испытанием. Грася для него становилась не просто девушкой, а небожительницей. Он весь трепетал, когда придерживал её под локоток, ожигал взглядом любого, кто осмеливался неприлично разглядывать её. Если видел, что кто-то хочет подойти, то так раздувал ноздри, что желающие сказать комплимент испарялись, не желая скандалов.

В этот раз ничего смешного на сцене не было и, Грасин веер пригодился даже ему, обдувать лицо. Героев было так жалко, что предательские слезы блестели в глазах. После премьеры многие выходили раскрасневшимися и тихими. Лишь выйдя на улицу, зрители потихоньку оживали, начинали обмениваться впечатлениями.

— Грась, ну зачем такую тоску нагнала? Не могла написать, чтобы все были счастливы?

— Не могла, — промакивая платочком уголки глаз, назидательно ответила девушка. — Зато в жизни, посмотревшие драму люди будут больше ценить то хорошее, что имеют. Счастливые дни — они лёгкие, невесомые, поэтому их не замечают, они проносятся быстро и мало кто их ценит. Совсем иначе происходит с плохими днями. Каждый горестный час тянется, мучает, забирает силы, и мы помним это время долго. А надо больше уделять внимание счастью, видеть его, и побыстрее шагать вперёд, когда всё плохо.

— Тебе бы в учёные идти, Грася. Любишь ты порассуждать.

— Может и в учёные. Вот, иду я среди людей, а они даже не знают, какую я над ними власть имею!

Зибор поднес её кисть к губам и поцеловал.

— Ты чего?

— Вдруг властительницей станешь, буду хвастать, что самой повелительнице ручку целовал.

— А-а, ну ладно, можешь и эту поцеловать, а потом погреть. А про властительницу — зря смеешься. На прошлой премьере все смеялись по моему хотенью, сегодня плакали. Это сила, которую надо использовать с умом. Мы слишком выдержанные, а надо уметь слегка отпускать себя. Ты видел, в зале сидели магички? Так вот, многие из них не могли позволить себе расплакаться! Ты представляешь, какая выдержка?! А ведь они пришли отдыхать. Так нельзя. Здесь нет сражения, а они держат себя, как в строю. Это ужасно! Возьми вторую руку тоже, в зале было душно, наверное, пригрелась, теперь я мёрзну.

Грася, довольная поступлением денежных средств с комедии, перезаключила договор и теперь ожидала получить свой гонорар уже на следующий день.

Директор нынче хорошо ориентировался, какие прибыли ему ожидать, и не особо сопротивлялся при перемене условий. Девушка могла считать себя обеспеченной дамой. На ближайшие десять лет ей хватит заработанных денег, но если она захочет иметь свой дом, то придётся ещё потрудиться.

А пока она наметила себе важное дело. Надо было перечислить небольшие средства своей матери, отцу, пусть даже он и ушёл из семьи, да и сёстрам не помешают лишние золотые. Что задумала, то и выполнила на следующий же день. В свой бывший двор она даже заходить не стала. Алька говорила, что мать её считает чужой. Глаза у неё, видите ли, не в отца и не в мать, да и сама она всегда была странная. Горько было слушать о себе такое. Ну, мало ли, какие дети бывают, так что ж теперь, отказывать им в любви из-за этого?

Алька пожимала плечами. Грася видела, что даже старшая сестра больше от неё подарка ждёт, чем из-за любви с ней общается, но все равно считала нужным помочь. Даже отцу хотелось сделать приятное, ведь он, сколько себя помнила, пытался побаловать своих дочек, пока мать не начинала считать, сколько денег он зря потратил на излишние радости.

Девушка не стала узнавать, пригодился ли родным её нежданный подарок или злые слова в ответ сказали. Гоблины сами разыскали всех членов её семьи и вручили по двадцать золотых всем. Алька открыла свою маленькую мастерскую, где занялась вышивкой платьев. Другие старшие сёстры, оставшиеся в гарнизонах, выйдя замуж за военных, вложили деньги в обучение своих детишек или отложили их им на приданое.

Отец выкупил дом для своей новой семьи. Младшая сестра загорелась стать поварихой, и нежданный подарок как раз окупал её вступление в гильдию. Только мать отложила деньги, боясь тратить.

Для Граси раздача денег существенно сказалась на её капитале, но она не сомневалась, что ещё заработает, а крупных трат у неё не предвиделось. К тому же, драма должна была пополнить опустевший кошелёк.

Вскоре девушку стали приглашать в кафе знакомые ей актёры, где, бывало, с ней пытались познакомиться молодые лэры, находящиеся в отпуске. Грася пыталась кокетничать, но любое неосторожное слово давало надежду стремительным молодым людям, и они не упускали своего, что оборачивалось для девушки неприятными объяснениями. Вскоре юная авторша стала избегать любых встреч. Она терялась и не знала, как себя вести. Если она была вежлива, то на неё наседали и требовали встреч, разрешения ухаживать за ней, если пыталась избегать разговоров, то её провожали, встречали, всячески настаивали…

— Это всё потому, милая, что за тобой нет родни. Свободная симпатичная крошка, которую не сложно взять напором или измором. Лэры не привыкли отступать, а ты даже не в крепости сидишь, а по лужайке гуляешь, «бери-не хочу», — ворчала хозяйка.

— Что же мне теперь, ни с кем не общаться?

— Не знаю, у всех семья должна быть. У тебя вон, парень под носом сохнет, готовый защитник, так…

Грася смеялась.

— Зибор? Да мы просто друзья. Конечно, при надобности он заступится за меня, но не хотелось бы его сталкивать с лэрами.

— Ох, и глупая же ты, девка, — качала головой хозяйка.

— Ничего я не глупая, — ворчала Грася и вздыхала.

Период отдыха у неё закончился быстро, она снова уселась за работу. С Зибором они по-прежнему виделись только вечерами, иногда играли, иногда просто занимались своими делами в общей гостиной. Однажды днём, когда Зибор забежал пообедать, хозяйка дома позвала девушку и обратила её внимание на то, что у парня ботинки стоптаны до дыр.

— У меня у подруги муж сторожем работает рядом с ведомством, так поскольку Зибор — мой жилец, так он приглядывает за ним. «Целыми днями, — говорит, — ваш парень бегает по всему городу». Кто разик, другой выскачет за день и всё, засядут чаи распивать. Умственная работа у них, видите ли.

— Но ведь и вправду работа у него такая — бегать, узнавать.

— Ты слушай, что тебе старшие говорят, — рассердилась хозяйка, — работа это понятно, но у ведомства есть свои коляски, ящеры, лошади — всё для служебного пользования.

— Так что же они не дадут Зибору?

— Вот! О чём я тебе толкую. Специального человека наняли, чтобы животные не застаивались, выгуливал их он, значицца. А парню нашему не дают.

— Не дают, — повторила Грася. — То есть, как это не дают, раз положено?!

— Вот! — поддакнула хозяйка.

— Завтра же пойду и разберусь! — грозно сверкнула очами девушка.

«Ну, надо же, везде обман, недосмотришь, так обязательно надуют!» — негодовала она.

Друг у неё работает, ноги себе сбивает. Ему некогда по ведомству шляться, узнавать, что он может потребовать, а они пользуются этим!

Значит, его начальник недосматривает, а может и откровенно козни строит. Девушка себя мгновенно накрутила и сразу побежала своими глазами посмотреть, что делается в ведомстве, пристыдить начальника и вообще, по обстоятельствам.

Она быстро доехала до нужного ей здания, степенно вышла из коляски и, не торопясь, пошла к входу. В ведомство можно было войти с разных сторон, но она выбрала центральный вход, который прятался за небольшими посадками деревьев со скамеечками. Она уже подходила к дверям, когда из них вышел черноволосый мужчина. Он был чуть ниже её друга, худее и, без сомнений, обладал аристократической внешностью. Его лицо было приятным, но больше всего его отличала порода.

Осанка, размеренность движений, узкие ладони с длинными пальцами… Явно военный, скорее всего лэр-в, но всё это мелькнуло перед Грасей неосознанно. Главное, что она не могла отвести от него глаз. Девушка замерла, где-то в глубине сознания она отмечала осанку, движения, глаза мужчины, но сама в этот момент выглядела и чувствовала себя ужасно глупо.