Грася

Глава 8

Глава 8.

Госпожа Монте отложила в сторону торговый вестник с объявлениями о сдаче комнат, квартир, домов, дворцов и рисовала рожицы. Принимая участие в разработке ловушки для лэры Агнес, она лучше других могла придумать, как могут развиваться действия. Фантазия девушки бурлила, выдавая прогнозы один хуже другого.

Когда же в столице бабахнуло, она выскочила на улицу и устремилась к шуму. Новомодный ресторан «Новуазье» растерял все окна и выглядел подкопчённым. Грася лезла узнать хоть что-нибудь, но здание оцепили и никого не пускали. Тогда войдя в сговор с высоким парнем, она, нисколечко не стесняясь, залезла ему на шею и бдительно принялась разглядывать, кого выносят на носилках.

— Лэру менталиста вынесли, — зло сказала она, держащему её парню.

— Откуда ты знаешь, что её? — удивился парень, глядя на затуманенные носилки, поглаживая её ножку. Грася дернула его за ухо.

— Не тронь! Туфли не прикрыли, да и рост похож.

— Фьить! — уважительно присвистнул «подставка».

Девушка на его шее вытянулась вверх.

— Генерала несут, — тревожно пробормотала она.

— А про этого, как догадалась? — с восторгом и уважением прозвучал голос.

— У его ведомства свой личный лекарь, он же секретарь, идёт рядом с носилками, — отмахнулась Грася. — Не мешай!

Дальше она видела, как выходили сотрудники ведомства, им оказывали помощь сразу. Увидела она и Зибора, сжала колени, забывая, что сидит не на ящере, а на шее.

— С ума сошла, задушишь! — получила шлепок по бедру.

По мнению Граси её Зи требовалось спасать, но его пообтёрли тряпочкой, поводили кристальчиком и оставили в покое. Она шустро сползла с парня, надавала ему по рукам, обругала за нахальство и побежала прорываться к раненному другу. Внутрь её не пустили, тогда она вцепилась в одного из лекарей и, стращая его, потащила к «бессердечно оставленному умирать ценнейшему сотруднику главнейшего ведомства».

Вместе с лекарем её пропустили к «почти уже трупу» и, под её строгим взглядом, лэр целитель принялся водить руками, диагностируя господина Грефа.

— Грася, что ты тут де…

— Молчи! Вдруг у тебя лёгкое пробито?! — шикнула она на него и почти заплакала.

— Лэра…

— Госпожа Монте, — моментально среагировала Грася на голос лекаря.

— Госпожа Монте, внутренних повреждений нет, много поверхностных ран, но они все обеззаражены и заживут сами.

— Точно? Вы голову ему проверили? Что-то вид у него придурковатый, — насупилась девушка.

— Грася!

— Кхм, — улыбнулся лекарь, отмечая с какой завистью другие смотрят на заботу юной красавицы. — Кормите пострадавшего хорошо, дайте ему отдых… Э-э, странный вид — это последствие шока, поэтому балуйте своего друга только приятными новостями, — выдал рекомендации лэр и вернулся к своим делам.

Девушка позволила себе чуть успокоиться, слёзы потекли у неё из глаз.

— Я забираю тебя. Целитель прописал тебе покой.

— Но, Грасенька, я ещё на работе…

— Сейчас я тебе носилки организую, — засуетилась она, мгновенно сориентировавшись, что лежачего его не оставят работать.

— Нет уж! Подожди, я предупрежу ребят.

Пока Зибор договаривался, Грася пошла узнать, что с генералом. К её удивлению, никто ничего докладывать ей не собирался.

— Как же так, я же с ним! Мы же вместе! Да если бы не я! — но не кричать же о тайных делах, что связывали её с Робусом.

— Госпожа Монте, не жужжите. Приходите завтра к кабинету лэр-ва, я скажу вам как он себя чувствует, а сейчас не до вас, — раздражённо оттолкнул её секретарь генерала.

Робуса было жалко, хороший дядька хоть и лэр-в, но сейчас за другом надо проследить, а то расчешет себе болячки, занесёт грязь и умрёт.

Девушка вздохнула и стала высматривать Зибора. Он не задержался, и они вернулись домой вместе. Для мужчины остаток дня превратился в ожившую фантазию, жаль, что не эротическую.

Грася лечила его своими методами. Она лично проверила все порезы, раздела его, распяла на диване так, чтобы раны «дышали» и даже сама некоторое время держала его руку, высоко подняв для воздухообмена. Правда, надоело ей быстро, и она переключилась на кормление пациента. Неизвестно, как бы отнёсся друг к Грасиному лечению, если бы чувствовал себя хуже, а так ему было интересно и нескучно.

Чуть ли не каждые полчаса девушка вспоминала лучшие методы лечения и применяла их на нём. Спокойно он отнёсся к разноцветным мазям, за которыми она наблюдала, чтобы понять какая лучше подействует.

С удовольствием откликнулся на кормление, насыщение организма белком и витаминами. Не возражал, когда тело, в частности раны, «дышало», и окончательно прибалдел, когда Грася решила разогнать ему кровоток и массировала конечности, жаль, быстро выдохлась. Смотрел на неё жалостливым взглядом, когда она решила, что в гостиной нужен свежий холодный воздух, а ранки закрывать нельзя.

К вечеру она угомонилась, а утром, по-быстрому осмотрев выползшего к завтраку друга, сообщила, что не он один нуждается в её обществе! И даже не обратила внимания на вялый вид Зибора, а он так надеялся ещё побыть под её присмотром.

— На, помажешь крупные порезы вот этой жёлтой мазью, а мелочь — красной. И кушай хорошо!

— Я не смогу, я уже забыл, что чем мазать. Мне кажется, у меня лоб горит, — простонал мужчина.

Грася на секунду подскочила, чмокнула его в лоб.

— Не выдумывай, ты здоров как бык! А у меня там генерал загибается!

— Граська, куда ты пошла, что тебе от него надо?! — ожил сосед.

— Мне надо? Я просто очень ответственная, раз я заварила всю эту кашу, то надо довести дело до конца, а то напортачите без моего догляда.

— Не лезь в это, дай утихнуть…

— Ну уж нет! Меня по боку? — завелась девушка, — У меня из-за этой психованной менталистки сплошные неприятности, поэтому я хочу знать, чем закончится всё это дело, а довести его до конца сможет только лэр-в Робус. Только ему я доверяю.

— Как же твоя любовь к Алешу Фероксу? — насмешливо спросил друг, неосознанно потирая сжавшееся сердце.

Девушка ничего не ответила. Ну а что можно сказать? Она и сама не знала. Ей было жалко его, хотелось утешать, но, в то же время, она негодовала на него, ругалась и обижалась. Он занимал её мысли, она беспокоилась о нём, переживала, что он думает о ней, но безотчётного восторженного обожания больше не ощущала. И как всю эту трепещущую массу чувств вывалить на волнующегося Зи? Она быстренько собрала гостинцы генералу, бросила последний взгляд в зеркало и поспешила на выход.

Едва за девушкой захлопнулась дверь, в гостиную зашла хозяйка дома и начала выговаривать мужчине за поведение его соседки. Он знал, что пожилая женщина считала, что им с Грасей давно пора оформить отношения, поэтому быстро доедал завтрак под её бубнёж, давая ей выговориться.

— Я ей отказала в жилье, пусть знает, что здесь порядочный дом! А она молчит, думает, что я передумаю, — распалялась хозяйка.

Квартирант поднял на неё глаза, женщине сослепу показалось, что он ожёг её, но нет, всего лишь посмотрел с неприязнью.

— В конце месяца мы съедем, — процедил парень, встал из-за стола и быстрым шагом поднялся к себе в комнату.

— Но я не… Я думала, что покрутится, поищет и прибежит… Где ещё будет так хорошо, как у меня? Я как лучше хотела…

Через пару минут мужчина выскочил и, ругаясь, побежал догонять Грасю. И откуда в ней сидит эта непоколебимая уверенность, что только её все и ждут, что без неё никто не достигнет совершенства?! Можно подумать, она действительно звезда, случайно упавшая с неба! При воспоминании о том, как, будучи маленькой, она верила, что является звёздной девочкой, улыбка расползлась по лицу.

А девушка, деловито выстукивая каблучками торопливое «так-так-так», с гордо поднятой головой спешила к секретарю генерала. Она специально делала вид, что является очень важной особой, чтобы больше её нигде не тормозили и не задавали дурацких вопросов.

Хватило позору на проходной, когда противный дядька выспрашивал, назначено ей или нет. «Ну, конечно, назначено! А не записано потому, что генерал ранен». — «Так к кому же она идёт?» — «Сначала к секретарю». — «К какому?» У лэр-ва Робуса оказалось есть три секретаря, а имени и звания нужного ей она не знала.

Все смотрят, любопытствуют, а Грасе неловко. Уже когда она, на нервах, размахнулась своей корзинкой с гостинцами, чтобы её запомнили надолго, второй страж предложил посмотреть в книге пришедших, кто из секретарей генерала на месте. Оказалось, что только один. Послали к нему весточку, что госпожа Монте просит пропустить её, он сразу велел дать ей пройти. Всё!

Следом за Грасей, чуть отстав, прошёл сотрудник тайного ведомства, господин Греф. За то, что девушка исключила его из своих дел, он не вмешался, когда её мариновали на проходной. Вот если бы она всё-таки огрела дотошного стража корзинкой, тогда он бы появился, а может и нет. Иногда Грасе полезно узнавать, что не все к ней доброжелательны и готовы помогать ей. Святая уверенность в то, что если она делает нечто хорошее, то все, само собой, должны участвовать по мере сил и возможностей, не раз подводила её.

Зибор проследовал за ней до секретаря, подождал за дверьми и проводил их с секретарём в лекарское крыло. Внутрь его не пустили, а вот девушка прошла туда, постояла возле прозрачного лечебного кокона, в который уложили генерала, повздыхала и отдала гостинцы работающим сотрудникам. Сходила она и к старшему целителю, поинтересовалась будущим генерала.

— Я и не знал, что у лэр-ва Робуса есть такая очаровательная родственница, — сделал ей комплимент целитель.

— Да что вы, разве можно в наше время на родственников полагаться?! — живо откликнулась Грася. — У всех свои дела и заботы. Только друзьям, да коллегам по работе и есть дело до нас.

Целитель чуть растерялся, посмотрел на секретаря, но тот только согласно кивнул.

— Я ещё зайду, а вы уж побеспокойтесь о нём. А, когда придёт в себя, скажите, что мы о нём очень волнуемся, ждём его. А мне он обещал в подробностях рассказать, как…

Секретарь дёрнул девушку за рукав.

— … да, отвлекаю я вас, — засобиралась девушка, отпихивая секретаря, вытягивающего ей рукав на кофте, — а генерала дела ждут, нечего разлёживаться, на том свете отдохнёт! — бросила она напоследок то ли совет, то ли пожелание.

На выходе они столкнулись с лэр-вом Алешем Фероксом. Секретарь поприветствовал мужчину и двинулся дальше, а Грася чуть затормозила, не понимая, за что удостоилась его жгучего бешеного взгляда. Решив не обращать внимания, она сделал шаг в сторону, и хотела пройти, но лэр-в загородил ей дорогу. Девушка с вопросом посмотрела на него, и тут же отступила, испугавшись, что он её ударит.

— Что ты крутишься здесь? Что вынюхиваешь? — начал тихо и зло выговаривать ей лэр-в. — Откуда ты вообще взялась?

— Я?…

Но ответов Фероксу не требовалось, он наступал на девушку, даже не касаясь, душил её своей ненавистью. Он сделал её виноватой в своей разрушенной жизни и мечтал только раздавить её, как гадину. Невыносимая боль утраты не только Агнес, но иллюзий любви, жизненных принципов, чести, доверия… да весь мир пошатнулся для молодого главы ведомства! И вот оно — искушение найти виновника. Алеш терял контроль и от сожжения девчонки его удерживали лишь слова, которыми он причинял ей видимую боль:

— Маленькая потаскушка! — наступал он на неё. — Скольких сумела опутать своим невинным видом?

Зибор почуяв неладное приблизился к своему руководителю и постарался закрыть от него собой шокированную Грасю.

— Вот, значит, как вы действовали: малолетка себя предлагает, а ты снабжаешь Робуса информацией?

Как завязалась драка, девушка не видела, полностью прикрытая спиной Зи, но красавец Алеш Ферокс отлетел по коридору далеко, и остановила его только стена. Они наносили друг другу страшные удары, друг Граси был сильнее, и значительно, но глава обладал большей ловкостью и умением. Вскоре прибежали другие лэры, попытались воздействовать на Зибора магией, но только внесли беспорядок.

— Этот парень не реагирует на энергию, — пронёсся слух между пытающимися вмешаться лэрами. А Зибор уже заполучил главу и вымещал на нём всю свою боль и ревность. Может им обоим требовалась подобная угроза жизни, физическая боль, чтобы пережить свои душевные терзания, никто этого не знает. На лицо был факт нападения на главу его же сотрудником.

Если поначалу Грася замерла от выплескивающейся на неё ненависти Алеша, то потом она, широко раскрыв глаза, с ужасом смотрела как её друг и глава тайного ведомства пытаются покалечить друг друга. Ей казалось, что она скулит, но из горла вырывался едва слышный сип. А мужчины как будто торопились успеть нанести как можно больше увечий, успеть убить, растоптать…

Когда попытались вмешаться другие лэры, девушка зашевелилась, а в момент, когда все навалились на Зи, она с отчаянным визгом, на подгибающихся от страха ногах, ринулась его спасать. Грася зажмурилась и лупила, щипала, дёргала за одежду всех, кто ей попадался. Тут в кого не попадёшь — не прогадаешь, все они накинулись на её Зибора. Грасино участие придало другу сил, и он, как разъяренный бизон, поднялся и скинул всех налетевших на него лэров.

— Шакалы! Шакалы! — сипела девушка, удерживаемая сразу двумя лэрами. Сотрудники позабыли, что на девушку можно воздействовать магией и, чтобы она не покалечилась, её держали двое.

День закончился феерично. Домохозяйка Граси с Зибором могла бы быть довольна, у неё в доме тишина и всё прилично. Она, конечно, не знала, что господина Грефа держат сейчас в наручниках, а Грася колотит выданной кружкой по решётке и орёт чудные песни.

То она «врагу не сдаёт гордого варяга», то у неё «над головой черные вороны вьются», то она воет, что является «вскормленной в неволе орлицей молодой». Заткнуться она согласилась в обмен на еду из трактира, на которую скинулись все соседи сидельцы.

— Слабаки! — презрительно бормотала она, поглощая горяченькие крошечные пирожки, обжаренные в луковой подливке. Была ли она до наглости смелой? Нет, конечно, но Грася хорошо слышала, какими карами грозился секретарь генерала, если с девушкой что-нибудь случится до вынесения приговора. Ну, а раз так, то почему бы не поделиться наболевшим с другими? Душа ноет, просит выплеска эмоций, рвётся на части! А песня, как известно, лучший успокоитель.

На следующий день она умылась, заплела две косички и, расточая злобные взгляды, поплелась укорять правосудие. Первые же её шаги в небольшой зал, где зачитывалось дело о хулиганстве и нападении на главу ведомства, вызвали недоумение у обвинителей и свидетелей. Грася замялась у входа, прижала к животу сумочку и, со взглядом «вы же меня не обидите, правда?», пугливо прошла на место «хулиганки».

— Да она же совсем ребёнок, они что там все — обалдели? — послышались голоса любопытных.

— Вот что власть делает! Развращает!

— А потом всё на изнанку валят, мол, твари во всех наших бедах виноваты!

Народу было немного, дело-то пока неважное рассматривали, но голоса раздавались всё настойчивее и возмущённее. Грася приободрилась, пришло ощущение, что она в своей стихии. Ещё бы крайний правый угол тоже ожил бы, подавая реплики… Она, почти бегом, взбежала на показанное ей место и быстро начала говорить взволнованным, сбивающимся голосом.

— Я раненного боевого генерала навещала, а мне гадости стал говорить один лэр-в, а мой друг заступился…

— Вам слова пока не давали…

— … а они все на моего друга налетели, избивая! — успела провыть девушка, указывая пальцем на лэров в форме.

— Я лишу вас голоса, если…

— Я даже не знаю живой ли он, — прижимая руки к щекам, и даря слушателям взгляд «прощай любовь», Грася попыталась всплакнуть, но её лишили способности говорить. Она демонстративно схватилась за горло, тряхнув своими косичками, вытаращила глаза и осела на пол.

Зал взорвался:

— Изверги! Да что ж вы делаете?!

— Ребёнка мучают!

— Худенькая-то какая, её тут голодом заморили!

Стучал гонг, призывая к тишине, но люди набивались в зал, услышав шум, в надежде увидеть что-нибудь интересное. Им быстро докладывали, что дитя довели до предсмертного состояния и выкрики только добавлялись.

Грася лежала, довольная реакцией, и тихонько плакала. Напрасно мать ей вбивала, что нужно надеяться только на себя. Нет и ещё раз нет! Помощь людей никогда лишней не будет. Это Грася чуяла с детства. Все хотят быть хорошими, главное, правильно рассчитать, что у кого попросить. И конечно, никогда не жадничать с ответной помощью. Тут у неё иногда возникали проблемы, но это вопрос силы воли. Вот и здесь — как горят у людей глаза, когда они защищают справедливость! Так рождаются самоуважение и гордость за себя, а Грасе остаётся взять на себя ответственность за их привлечение. И совесть её нисколечко не грызёт, ведь она действительно не виновата, а её выставляют хулиганкой.

Зал был набит битком, Грасю подняли, пригласили целителя и подали стул. Она села и некоторые женщины, находящиеся в зале, заплакали — так жалобно она смотрелась сидящей на краешке стула, с ладошками на коленках, с дорожками слёз на щеках.

Дело Граси закрыли за три минуты. Зачитали обвинение, сняли его и, не имея претензий, отпустили. У выхода девушку встретил секретарь генерала и, проводив в отдельную комнату, демонстративно похлопал в ладоши.

— Браво, госпожа Монте! Жаль, что вы не работаете у нас. Хотя, жизнь долгая…

— Ну уж нет! Мне больше по нраву вызывать восторг, а не жалость.

— И всё же — это талант, вам собирались предъявить оплату нанесённого ущерба, назначить штраф и трудовое воспитание.

— За что?!

— Политика, — пожал плечами секретарь, — Теперь будут стараться зарыть вашего друга. Заседание будет закрытым. Сами понимаете, никто не должен знать, что глава тайного ведомства избит и лежит в коконе восстановления.

— А Зи? Он в коконе?

— Ну, этому здоровяку тоже досталось, но обошлись ускоренной регенерацией.

— Что грозит Зибору? Он же сотрудник ведомства, неужели его не вытянут?

— Говорю вам, госпожа Монте, открыто, так как вы в курсе происходящих в последнее время вещей.

Девушка кивнула.

— Алеш Ферокс отстранён от дел. Король выразил ему недоверие, но следствие идёт и всё яснее становится, что Ферокс ничего не знал, не участвовал, не привлекался, даже косвенно, к делам Агнес. Останется ли он впоследствии на своём посту или нет, это неважно. Сейчас лэры, исполняющие его обязанности, хотят показательно проявить своё рвение в наказании хотя бы Грефа. Человек, замешанный в падении четы Ферокс, никому не нужен. Ваш Зибор, по большому счёту, никто — не лэр, одиночка, а вот семья Фероксов очень значима.

— Я знаю лэр-ва Ферокса старшего, он всегда за справедливость и не оценит всех этих лизоблюдских поступков, — выпалила Грася.

— И, тем не менее, сейчас начнутся проверки, и никто не хочет рисковать. Лэр-в, глава ведомства, избит своим же подчинённым. Вот и всё, что важно. Если сам Алеш Ферокс снимет все обвинения, то это другое дело, но я его видел, он ещё с неделю пролежит в коконе, да и потом ему будет не до Грефа. Тем более, не до вас. Вы для него как черта — до вашего появления и вмешательства у него как бы было всё хорошо, а после вся жизнь разрушилась.

— Но это же…

— Несправедливо?

— Да!

— Конечно. Но ему потребуется время, чтобы всё случившееся принять, понять и разобраться. Его предала любимая женщина, он сейчас ни на что не способен, нашёл бы хотя бы силы жить и работать дальше.

— Он уже нашёл силы, чтобы моего Зи избивать, — буркнула девушка.

В тишине было слышно, как за дверью до сих пор раздавались разговоры, касающиеся дела Граси. Она уже представлялась людям совсем маленькой девочкой с двумя тоненькими косичками, с большими лучезарными глазами и заморенной голодом злыми службами правопорядка.

— Как же помочь Зибору? Заступится ли лэр-в Робус?

— Не рассчитывайте на генерала. Его в коконе продержат не один месяц. Полное энергетическое истощение, физический вред и добавьте возраст. Даже выйдя из кокона, ему предстоит долгая реабилитация.

— Но ведь целитель говорил…

— Целитель, скорее всего, обнадёжил вас, имея в виду угрозу жизни. Именно это будет ясно в течение нескольких дней.

— Даже так…

— Да. Я помогаю вам, госпожа Монте, потому что вы действительно герой. Благодаря вам удалось остановить лавину преступлений. Но участники происходящего слишком близки к трону, и никто вас чествовать не будет. Вы не виноваты, но на вас сердятся.

— А король может помочь Зибору?

— Вы к его величеству не попадёте. Он никого не принимает, ему операция по раскрытию мотивов лэры Агнес тоже тяжело далась.

— У всех нервы, чувства, а что будет с Зи? Что же я за герой, который ни о чём попросить не может?

— Увы, — с сожалением констатировал мужчина.

Прошла всего неделя, а девушке казалась — целая вечность. Она побывала в суде, требовала справедливости, намекала на подарки. Она ежедневно ходила во дворец и пыталась записаться на аудиенцию к королю, она караулила нового главу тайного ведомства, чтобы ещё разик попросить, потребовать, укорить за бездействие по делу друга, но её отовсюду выпроваживали.

Время утекало сквозь пальцы. Затягивать дела в ведомствах не любили, и задержка происходила только из-за за лечения Зибора Грефа. Как только молодой мужчина смог подняться на ноги, его сразу пригласили на слушание. Посторонних не пустили, зачитали ему обвинение, обозначили наказание и проводили обратно. Чего ему ожидать, Зибор так и не понял. Всё зависело от его способности выплатить штраф, но в этом и состояла его главная проблема. Повышение заработка произошло совсем недавно, поэтому отложить приличной суммы ему ещё не удалось.

Грася, как узнала о назначенном Зибору наказании, так сразу занялась штрафом. В случае его уплаты, срок службы на Севере сокращался до двух лет. Девушке пришлось практически полностью опустошить весь свой счёт.

Теперь наступал момент жизненно важного решения. Либо дожидаться восстановления генерала, уповая на него, как на последнюю надежду прекращения служебного фарса, ведь он должник Зибора, либо тащиться следом за другом на север и следить, чтобы его там не обдурили. Уж она наслушалась от родственников, таких же страдальцев, что из ссылки не возвращаются даже после полугодового наказания. Служба там такова, что ссыльный всегда виноват в чём-то, а виновным одно наказание — продление срока за провинность. За этим следовало проследить лично и показать, что Зи не один, что за него есть кому заступиться!

Но верно и то, что Грася старательно воодушевляла себя, а сама жутко трусила. Денег почти не осталось, что если, уехав на север, она сгинет там навеки? И другу не поможет, и сама…

Зибор, не подозревая о кипучей деятельности подруги, провёл время в ожидании приговора, находясь в видимом спокойствии. Но душа у него болела несносно. Мыслями он был рядом с Грасей. Он ничего не знал о том, чем закончилась для неё та драка, что он устроил. Он с ума сходил, желая её увидеть, объясниться и тут же ругал себя: «Ну что он ей теперь скажет, а главное зачем?»

Он послушно выполнял требования лекаря, делил камеру с приличными людьми, никто его не тревожил, по ночам не пакостил. Через три дня он вообще остался один, все, кто составлял ему компанию, либо выплатили штрафы, либо их увели в другое место, где они будут отрабатывать провинность.

Бывшего ведомственного сотрудника ничто не волновало, кроме Граськи. Он видел, что её утащили двое лэров, и больше о ней не было никаких вестей. Уже когда разбирались с его делом, он узнал, что штраф за него выплачен. Кроме девушки больше некому было выплатить за него столь внушительную сумму. А перед самой депортацией он увидел её, чуть похудевшую, с возбуждённо блестящими глазами, резкую в движениях. Его проводили в комнату встреч и, разделенные решёткой, они сидели друг напротив друга, не зная, что сказать. Грася теребила сумочку и прилагала все силы для того, чтобы не расплакаться. А Зибор не отрывал от неё глаз, чтобы запомнить её образ.

— Спасибо, что уплатила штраф, — чуть хрипловато выговорил он, — я верну.

Грася всхлипнула, но сдержалась.

— На севере можно неплохо заработать, думаю, мои умения там пригодятся, — добавил Зибор.

— С процентами, — слёзы всё-таки полились из Грасиных глаз.

— С процентами, — согласился мужчина, улыбаясь, — Я помню, как ты полдня держала в осаде гоблинскую контору, выбивая себе лучший процент за хранение там денег.

Грася кивнула.

— Тебя не обижают? — спросила она.

— Нет, сейчас я вообще один сижу.

— Завтра уже на север?

Зибор кивнул, не отрывая от неё взгляда, мечтая хотя бы раз прикоснуться к ней, сжать в своих руках её нервные пальцы.

— Ну ладно, пойду я, — шмыгнула носом Грася, — мне ещё собираться.

— Съезжаешь от нашей хозяйки? Напиши мне адрес, когда устроишься, — постарался сказать спокойно, не выдавая своих чувств и подступающей к горлу горечи от потери.

— Я еду с тобой… следом за тобой на север.

— С ума сошла?! — вскочил мужчина, напугав наблюдающего.

— С чего бы это? — смешно надулась подруга, — сумма не маленькая, да ещё и проценты, проследить надо… — зачем-то принялась оправдываться она. Подняла на него глаза, уверенная, что он сейчас как выскажется… но его взгляд, полный боли, тоски и прочей мути вывел её из себя. Она так же прижалась к решётке, стараясь хоть немного приблизиться к нему, но узкий зазор между прутьями был непреодолим.

— Как я могу тебя оставить, — выкрикнула она, — куда ты без меня!? Пропадёшь!

— Грася, бестолочь, я взрослый мужчина…

— А молоко пьёшь, как ребёнок! И если зелень долго не ешь, то цвет кожи серый какой-то! И стричься вовремя забываешь, — начала перечислять она.

— Граська! Не смей!

— Тебя забыла спросить, — буркнула она и громко объявила: — Свидание окончено! Хватит, ведите меня обратно.

— Грасенька, не будь дурищей, не тащись за мной! — кричал он ей вслед, а сам прятал дрожащие руки за спину. Какой север, её там ветром сдует! А если она заболеет?! Ей достаточно сквозняка и уже сопли ручьём бегут. — Грася, — сделал он последнюю попытку, — не дури! Найдётся, кому за мной присмотреть, баб полно!

Другая бы ахнула, бросила бы полный обиды и разочарования взгляд, только не несравненная Грассария. Она приостановилась, высморкалась.

— Это хорошо, что ты форму поддерживаешь, а то я что-то вся на нервах. Помощница нам не повредит. На месте поговорим, кого тебе захомутать.

Стражник только крякнул, мол, «ну и девка», а Зибор сплюнул: «Ну всё, Граська уже вся в мыслях как обустраиваться будет! Теперь она на севере всеми правдами-неправдами очутится».

Так и вышло. Забирая в гоблинской конторе деньги на выплату штрафа и лишаясь годовых процентов, она договорилась, что бесплатно отвезёт всё, что нужно конторе, на север. Главное, чтобы её тоже туда доставили, а за остальное она, с некоторым оговорками, поручилась своей головой.

На следующий день Зибора отправили по сложному маршруту на север. Из столицы выезжало всего с десяток человек, осужденных на северную службу, но заезжая в разные города, караван разрастался и всё медленнее полз по дорогам королевства.

Грася же с выездом задержалась, так как подошла к перевозке гоблинских посылок со всей ответственностью. Она устроила полную опись коробок, мешков, проверила при свидетелях, что всё запечатано, вернула то, что было неправильно, на её взгляд, упаковано, провела урок по правильной упаковке разного товара и, наконец, отбыла.

В её распоряжении были двое возниц и фургон с посылками и письмами, а она над всем этим начальница. По пути ей следовало кое-что отдать, а кое-что забрать и передать дальше. Ещё когда она трепала нервы гоблинам, что готова, за сущие пустяки, довезти нужное им через всё королевство на север, они только из-за её дотошности и торговли за каждую мелочь, решились доверить ей фургон. Поучаствовав в принятии ею посылок, младшие гоблины записывали весь порядок действий, предпринятых девушкой, и вскоре новенькие рекомендации, составленные для следующих сопровождающих на основе этих записей, уже лежали на столе начальника.

Грася и сама не знала, откуда в ней эта мелочность и тяга всё документировать. Ей ведомо было только одно: денег у неё осталось мало и, если она допустит ошибку и потеряет что-то, то ей будет с конторой не рассчитаться. Если её путь не продумать до мелочей, то он обойдётся дороже и платить придётся ей. Поэтому она строго следила за выданным расписанием и везде оказывалась вовремя. Это давало ей право требовать выполнения условий соглашения гоблинской доставки, куда входили договоры с трактирами по бесплатному питанию, ночлегу и, если есть необходимость, то смену ящеров на лошадей, а после на шерстяных быков.

Следуя из города в город, встречаясь с представителями местных гоблинских контор, Грася сдавала посылки, принимала, оформляла, а за крупные, вонючие, неудобные и плохо упакованные передачки начала требовать штрафы. Гоблины жались, выкручивались и, в конце концов, пообещали ей премию за непредвиденные неудобства по завершении поездки. Девушка стала первый человеком, сумевшим вытребовать у гоблинов компенсацию. Если бы Грася знала, что с её помощью гоблинская почтовая доставка существенно обогатилась правилами и необходимыми требованиями, то выскандалила бы себе большее вознаграждение. А так, ей пообещали предоставить от конторы в бесплатное пользование каморку для проживания в крепости, куда везут её друга.

Ещё не войдя в зону холодов, лишь только приближаясь к ней, девушка не отлеплялась от маленькой печечки, в которой беспрестанно менялись горюч-камни. Поверх своей красивой коротенькой шубки, она надевала огромный служебный кучерский тулуп, и ещё один надела бы, если бы был. По дороге её просветили, что едет она отнюдь не на самый крайний север, куда ссылают более серьёзно провинившихся, а всего лишь в крепость Южный Варс. Жаркое название не подразумевало тепла, а означало, что крепость на севере самая южная. Есть ещё восточный, западный и северный Варсы.

Само слово «Варс» досталось жителям Дивного королевства от прошлых владельцев этих земель. Говорили, что варсами звали предков северных оборотней. Раньше они были волшебными животными, а после появления в этих местах людей, случились любовные истории. Речь не шла о физической любви. Это было единение душ, преданность, дружба, бескорыстность…

Не каждый варс мог породниться с человеком, не всегда находилась среди людей чистая душа. Но иногда случалось Волшебство! Первые дети, предки северных оборотней, появлялись в огромных цветках, что вырастали из снегов. Грасе потом показали красивую картинку — гигантский подсолнух среди снега, а в серёдке цветка человеческий малыш.

Поначалу ребёнок, отличаясь от других детей более крепким здоровьем, силой и выносливостью, рос как все человеческие дети. А с пяти лет и старше, он обретал второй облик. Более крупный облик приходил к детям постарше, а в лиса, белку или песца могли оборачиваться даже совсем малыши. Говорят, даже зайцы были, но может и привирали.

К тому времени, как часть северных территорий отошла к Дивному королевству, остались только оборотни-медведи, волки, тигры и рыси. А ещё, недалеко от сопок, там проживали туры, которые потеряли человеческую составляющую и почти не отличались от животных, но охота на них до сих пор была запрещена законом. Оборотни между собой могли позволить себе выбирать, кто из них хищник, кто жертва, а люди, если хотели жить без проблем, строго соблюдали условия договоров.

Девушка много чего наслушалась пока добиралась до северной крепости Южный Варс. Больше всего ей понравилась легенда о возникновении северных оборотней. Никаких ужасов, жертв и похищения женщин, всё очень культурно и эстетично: платоническая любовь, цветочек, младенчик. Ну, прямо как феи!

Крепость оказалась огромнейшей! Дома устремлялись ввысь и лепились близко друг к другу, чтобы было теплее. Центральный замок крепости возвышался над городком острой пикой, которая продолжалась уходящим вверх дымом от печей.

Жители с любопытством сопровождали взглядами гоблинский почтовый фургон, а некоторые даже поспешили следом, надеясь на привезённое им письмо, посылочку или денежный перевод. Грася сидела внутри, закутавшись с головой в тулуп, отчего выглядела объёмным коконом, и через дырочку поглядывала на проезжаемые красоты. Ничто не впечатляло, и она не расширяла себе глазок ничем не заинтересованная.

Только когда фургон въехал в крепость и послышались указания куда вести животных, девушка, тяжко вздыхая, высунула нос наружу. Дыхание сразу перехватило от мороза и, больше не рискуя и не вылезая из своего кокона, Грася потребовала к себе командующего. Это не было наглостью с её стороны, разве что немного невежливо подавать голос, прячась за шкурой.

Сидя на обогреваемом ящике, девушка ждала хозяина крепости. Уйти от материальных ценностей, находящихся в фургоне, она не решалась. Народ простой, он и сам может полезть за своими письмами, а у неё учёт и ответственность!

— Ну, что тут у вас такого, что меня надо было на улицу тащить?! — послышался недовольный голос.

Грася, тяжко вздыхая, скинула с себя тулуп и, дрожа от накинувшегося холода, достала листок.

— Так, — с деловым видом произнесла она, — рост средний, — внимательно окинула взглядом подошедшего мужчину, — возраст средний, крикливый, бородатый, в ухе серьга. Правое ухо покажите, пожалуйста, — и внимательно уставилась на него.

— Зачем это? — растерялся мужчина.

— Провожу опознание, а то знаете, сколько у нас тут ушлых бывает, руки тянут к чужому добру.

— Девка, ты чего это, совсем обалдела? — с удивлением и с весельем в глазах выдал неопознанный тип.

— Попрошу без фамильярности, я при исполнении! — строго произнесла Грася и для наглядности погрозила варежкой.

— При каком таком исполнении? — опешил мужчина.

— Вот сейчас опознаю вас, сдам по описи всё что привезла и, наконец, отдохну. Итак, лицо обыкновенное, глаза неприметные, нос большой, губы пухлые, — зачитывала девушка и сверяла записи с объектом.

— Чего это у меня лицо обыкновенное? Женщинам нравится!

— Не отвлекайте меня, и самая главная примета, что вы лэр-в. Сейчас, подождите, у меня амулетик есть, — полезла шарить по карманам. — Вот он.

Грася поводила перед носом мужчины висюлькой, которая при этом ярко вспыхнула, и облегченно выдохнула.

— Уф! Ну, слава звёздам, доехала! Принимайте товар, — и, не давая больше опознанному командующему и слова сказать, сунула ему листок. Быстро обошла фургон и, открыв дверь, полезла внутрь.

— Так, вот пять одинаковых ящиков, видите?

— Вижу, — командующий заглянул и подтвердил.

— Вот, они облеплены печатями с датой и подписью, что поставлены в столице. Видите?

— Ну, вижу.

— Расписывайтесь, что приняли.

— Чего это? А вдруг там внутри не то, что мне нужно? — возмутился лэр-в.

— Меня это не волнует, разбирайтесь с конторой. Я вам их довезла? Ящики никто по дороге не вскрывал? Моя миссия выполнена, а что там лежит, меня не касается.

— Ишь, деловая какая.

— Подписываем, иначе не отдам — грозно надвинулась на лэр-ва забавная особа.

— Это как же — не отдашь? — опешил командующий.

Грася вскинулась, подскочила к выходу, выдворила лэр-ва из фургона и, грозя кулаком, начала отчитывать.

— Вы мне тут не шутите, не то оформлю как разбой, и до конца жизни не отмоетесь от преступной репутации!

— Ну-ну, чего расшиперилась, давай свою бумажку, — сдался лэр-в, опасливо отходя назад.

— Вот здесь, подпись и печать командующего.

— И где тебя такую взяли, на мою голову? — заворчал мужчина.

Народ рядом собирался, прислушивался.

— А нам как же получить наше? — начали раздаваться взволнованные голоса.

— У меня ещё десять посылок! — громко крикнула Грася и начала перечислять имена.

— Кого назвала, подходите сейчас, если лэр-в Линей подтвердит вашу личность, то сразу отдам. Те, кого лэр-в опознал, в свою очередь, могут выступить в качестве опознавателей других получателей посылок. Не забываем расписываться за получение.

Работа у Граси закипела. Лэр-в Линей ставил свою закорючку рядом с другими получателями, удостоверяя их личности.

— Надо же, какую деятельность развила, — удивлялся он, — почище моего казначея.

— И последнее, — громко крикнула Грася в толпу, — у меня тут три мешка писем. Их все я при вас отдаю лэр-ву Линею…

— С ума сошла?! У меня нет времени возиться с этим, — замахал мужчина руками.

— Какой вы, однако, — укоризненно покачала девушка головой. — Ладно, выручу вас, всё же нам здесь вместе долго жить.

— То есть как это? — с подозрением спросил командующий.

— Вот, предписание от конторы о выделении мне жилья. Надеюсь, вы проследите, чтобы оно было тёплое и уютное, а то на следующую своевременную доставку посылок можете не надеяться! — тут же пригрозила соплюшка.

— Ну ты и нахалка! — протянул лэр-в.

Грася, сузив глаза, с недовольством посмотрела на мужчину. У неё в пути было время обдумать линию поведения. Денег нет, веса в обществе тоже нет, защитников нет, родственников нет, а это значит, что всякий обидеть сможет. Единственный выход для неё быть громкой, заметной, обсуждаемой и на виду. Стать общенародным достоянием, с которым связываться себе дороже.

— Я уполномоченный представитель гоблинской конторы и настаиваю на уважительном отношении! Ко мне можно обращаться госпожа Монте и вам очень повезло, что именно сюда сослали моего друга! Теперь я буду контролировать своевременность прихода к вам денежных пособий, выплат и различных документов.

Лэр-в Линей, наверное, никогда в жизни так широко не раскрывал свои глаза, а тут они сами торопились разглядеть чудо-чудное, осмелившееся заявить, что в её власти надавить на гоблинов и выжать из них, в кои-то веки, хоть что-то. Вечно у тех нет оказии, чтобы вовремя прислать полугодовые выплаты, нет людей для сопровождения, не все бумаги собраны королевской канцелярией для полного расчёта. И тут в голове у командующего словно щёлкнуло — и предоставление жилья для девушки от конторы, и то, как она раздавала посылки из столицы… Он по-новому посмотрел на дорогую, да что там, бесценную гостью.

— Госпожа Монте, помещение через пару часов будет готово, а сейчас прошу погреться, откушать со мной, чем Вариетас послал.

— Письма, — коротко бросила Грася, довольная произведённым эффектом.

— Вашек, бери письма и неси…

— Туда же, куда и я пойду, — нахмурив брови, велела девушка.

Командующий только ухмыльнулся и кивнул Вашеку. А в народе зашушукались, мол, ответственная какая госпожа приехала, сразу видно, что из столицы и на высокой должности. Даром что молоденькая, а хватка у неё ого-го!

Грасю кормили, а рядом с ней лежали мешки с письмами и её вещи. Потом её проводили в выделенные ей покои. Командующий расстарался и предоставил ей большую светлую комнату с камином и двумя смежными комнатками, занимаемые раньше какой-то лэрой с даром бытовой магии.

— Вы, госпожа, не смотрите, что здесь окошки большие, лэра, что здесь когда-то жила, целых три стекла поставила и вот эта железная страхолюдина, что под каждым окном расположена, всегда горячая. Уж как она это сделала, не знаю, но они очень хорошо греют комнаты и никаких печей здесь не надо ставить.

— Я думала лэры в хоромах живут, а тут камин чуть ли не больше комнаты, — удивилась Грася.

— Ой, госпожа, так камин для красоты остался. Нет нужды в нём, а лэра та ссыльная была, — засмущалась сопровождающая её женщина, — чудо какая хорошая девушка, а вот муженек её бывший, не приведи звёзды какой мстительный. За то, что она развод подала, он её под суд отдал!

— Надо же, — вскинула брови Грася, — и что же?

— Ничего. Мы ж не звери тут, приняли честь по чести, а от гостевых хоромин она сама отказалась. Холод у нас тогда по замку гулял, как не топи, к утру всё выстужено. Но лэра владела уникальным даром, многое у нас поправила, усовершенствовала. Жаль, недолго она у нас пробыла!

— Что за дар?

— Бытовой, — с гордостью произнесла женщина, — дар для людей!

Грася внимательнее осмотрела комнаты. В одной стояли кровать и шкаф, больше ничего не влезало, в другой, чуть побольше, расположились небольшой стол, комод, зеркало и широкая лавка. Но самое главное, сразу же ощущалось, что вошли в тепло. Девушка расстегнула шубу, даже обедая с комендантом, она её не снимала, потому что в замке едва ли было выше пятнадцати градусов.

— А где уборная расположена? — поинтересовалась гостья.

— Всё есть, вот здесь маленькая дверца, — женщина обошла угол и открыла дверь в каморку. По стенам крохотной комнаты шли разной ширины трубы, оснащённые вентилями.

— Та лэра даже мылась здесь, но сейчас работает только канализация. Как подать воду для мытья мы не знаем. За работой всего здесь следил один парень, а как его срок ссылки закончился, так и не трогает тут никто ничего.

Грася отметила интересный принцип освещения каморки, оно зажглось сразу как открыли дверь. Девушка попросила женщину выйти, следом вышла сама и, закрывая дверь, посмотрела, выключится ли свет? Свет погас. Дверь приоткрыли, света не было, распахнули шире — и вот, снова светло.

— Ага, — удовлетворенно протянула Грася, совершенно не смущаясь, чем удостоилась уважительного взгляда от сопровождающей. Той даже в голову не приходило, от чего начинает гореть свет.

Дальше девушка проследила взглядом за трубами, потрогала их. Одна труба была холодной, вторая горячей.

— Наверно, через кухню идёт, только там всегда печи работают, — глубокомысленно заметила она. А потом наклонилась и по очереди повернула вентили. В каморке заурчало, послышалось, как по трубам побежала вода.

— Вот так, — подходя к умывальнику, девушка поискала, где включается вода и оказалось, что она так же реагирует на движение возле вставленного в кран кристалла. Стоило провести по нему пальцем, как он окрашивался из голубого в красноватый цвет и, вместе с этим, регулировалась температура воды.

— Ух-ты! Вот это да, даже в столице такого нет!

Грася была в восторге, она бросилась исследовать огороженный цветным стеклом закуток. Там не было кристалла, но стояли вентили и, покрутив их, она облилась водой.

— Ой!

— Госпожа, вы тоже маг? — с удивлением спросила женщина.

— Нет, но должность обязывает много знать, — гордо ответила девушка. Хотя работа на контору тут, конечно же, была не при чём, но завоевать лишний плюсик к авторитету было не лишним.

За счёт крепости Грасю обеспечили постельным бельём, парочкой ковров, матрацем, новенькими подушками и писчими принадлежностями. Весь следующий день она принимала подарки от благодарных за доставленные письма людей. После, сновала по всей крепости, знакомясь с людьми и раздавая некоторые врученные ей презенты. Везде она рассказывала душещипательную историю, что согласилась приехать в такую даль ради своего друга, ведь он без неё пропадёт. Заручалась от каждого поддержкой, чтобы не обижали её дорогого, нежного, беззащитного Зи и, вздыхая, уходила ждать, когда и он доберётся до крепости.

На кухне Грася завела самых ярых своих почитателей, там лэра бытовик успела в своё время оборудовать одну из раковин не только холодной водой, но и горячей, как и у себя в комнатах. Зачем покидающий крепость парень выключил всю систему, налаженную лэрой, девушка не знала, но когда она разобралась, где что крутануть, горячая вода снова пошла и на кухне.

Грася была везде. Она помогла навести порядок в записях кладовщику, объяснила командующему пользу труда во имя идеи, правда предупредила, чтобы не злоупотреблял доброй волей свободных жителей. Внесла посильный вклад в труд казначея, объясняя, как пользоваться счётами.

— Это из восточного королевства привезли такую штуку, — доверительно сообщила она немолодому лэр-чу. — Прелесть как удобно считать, даже у нашего советника по финансам такого нет, только у директора столичного театра, господина Руша. Такие счёты ему в подарок привезли.

Уже через три дня Грася ехала вместе с лэр-вом командующим в город, чтобы знакомиться с градоправителем. Её волновало его участие в налаживании связи между столицей и захолустьем, в которое она попала. Однако градоправитель только посмеивался и отнекивался тем, что ему хватает пока почтовых шаров для связи. Возвращаясь в крепость с лэр-вом Линеем, утешающим её, она огорошила его заявлением:

— Мне обязательно нужно вовремя получить известие от лэр-ва Робуса. А если нет налаженной связи, то как я его получу?

Командующий хотел было ответить, что между лэр-вами такого уровня это не такая уж и проблема, но не успел.

— Налаженная связь будет, если возникнет в этом потребность? Так?

— Ну…

— А чтобы возникла потребность, нужно шевелиться в торговле. Чем зарабатывает север?

— Э-э, да мало чем. У нас же оборотни, они охоту запрещают. Но нас мёд выручает, хороший доход с него. Карьер есть, алмазы там, но добывать удаётся только летом, холода же…

— Так-так, значит надо срочно поднимать торговлю и расширять договор с оборотнями.

Лэр-в улыбнулся девичьей наивности.

— Госпожа Монте, вы когда-нибудь общались с оборотнями?

— Нет.

— Не много потеряли, более упёртых существ я не встречал.

— Но разве для них не выгодно сотрудничество с нами? Ради чего они пустили нас на эту землю?

— Из-за тварей изнанки. Оборотни сильны, но магией не владеют.

— Понятно. Я смотрела карту, земли оборотней идут далеко и выходят к океану?

— Да.

— А у нас прекрасные отношения с морскими жителями, — торжественно объявила девушка.

— Да, — с любопытством глядя на собеседницу, подтверждал лэр-в.

— А у оборотней?

Командующий только махнул рукой.

— У оборотней ни с кем особо отношения не складываются из-за их паршивого характера.

— Если мы наладим отношения с оборотнями, что они могут нам предложить?

— Даже не знаю, сейчас они совместно с нашими воинами, лэрами, сторожат изнанку, получают деньги, если прорыв находится на нашей территории.

— Да-да, я помню, они сильные, а значит, хорошие бойцы и могут обеспечить защиту лэру пока он магичит.

— Верно. Что же ещё они могут предложить нам? Даже не знаю…

— На берегу наверняка отличная рыбалка, а в северных водах ценен рыбий жир. Тут надо чтобы был договор с морским народом, бивни морских животных в большой цене, здесь их должно быть много, — начала думать Грася.

— Точно, наши пытались пробраться к берегу, давно ещё, но через оборотней не пройдёшь, чуют они людей за много километров.

— Из морских водорослей придумали делать очень ценные эликсиры. Вы знали?

— Вряд ли нам это подойдет, вода холодная, — возразил мужчина.

— Главное, чтобы в этих водах жили разумные морские, они сами могут добывать. И кто знает, может северные водоросли значительно полезнее южных. А реки здесь есть?

— Как не быть? — удивился командующий.

— Жемчуг собираете? — давила деловая особа.

— Так… — он замялся.

— Лэр-в Линей, ну что «так»? Жемчуг — в реках; рыба, икра и жир — в океане; разные металлы, да та же слюда для уличных фонарей, в горах имеются, а смола и воск — в лесах. У вас же темень здесь, почему нет уличного освещения? Что вы как медведи в берлогах сидите?

— Так, госпожа Монте, оборотни же…

— Они пусть у себя развитием хозяйства занимаются, а вы у себя.

— На мне защита города от тварей, — напомнил лэр-в.

— У вас при крепости присосалось несколько тысяч человек, уверена, что не всем есть работа, а ещё рядом город, так направьте их в правильном русле, снабдите всем необходимым, дайте им толчок.

— Это приоритеты гоблинской конторы?

— Да, гоблины заинтересованы в развитии севера, — уверено подтвердила Грася, — однако пока они раскачаются, мы можем подсуетиться и стать совладельцами, — забросила намёк она. — Но зевать некогда, налаживаем контакты, получаем информацию и посылаем добровольцев.

— Экая вы деловая! Думаете так легко всё?

— Думаю, дорогу осилит идущий! Что вас удерживает от проявления активности?

— Оборотни, госпожа Монте, у нас с ними нет никаких точек соприкосновения кроме защиты земель.

— Чем они живут, в каких условиях, что покупают, чем питаются, с кем общаются, что ценят, что презирают?

Командующий глубоко вздохнул.

— Я здесь уже пятьдесят лет служу. После первых десяти лет мне предлагали сменить крепость, уехать в более тёплые места, но так вышло, что мой дар наиболее силён в снегах. Я ведь владею стихиями воздуха и воды. На этих землях нет никого сильнее меня. Так что, вроде как, я на своём месте. Потом надоело здесь, уезжал, но везде мне было жарко, слишком пёстро и шумно, в общем, скучать начал по северу. На моих глазах разрослась крепость, ближайшее село превратилось в город, — начал издалека объяснять лэр-в. — Вы удивитесь, но многие ссыльные, отбыв свой срок, не хотят уезжать и селятся в городе. Мне бы хотелось, чтобы у нас было вдоволь магазинов, появились кафе и рестораны, как в столице, чтобы прогуляться к центральной площади под ручку с женой. Но если бы не королевские деньги, мы вообще бы тут не выжили, а уж мечтать об улучшении жизни и вовсе смешно. Не думайте, госпожа Монте, что я старый сухарь, боящийся перемен. Но дела обстоят так, что нас здесь терпят. В последние годы изнанка всё меньше беспокоит наши земли, и оборотни проявляют недовольство, им кажется, что они сами справятся теперь с защитой. Хотят пересмотреть договор с нашим королевством и это лишь дело времени. Вы понимаете, на пороге чего мы стоим?

Грася серьёзно задумалась. Такие вещи она как раз очень хорошо и не по возрасту понимала. В складывающейся ситуации нет смысла наивно спрашивать оборотней: «Как же так, мы вам помогли, а теперь, когда нашей кровью земля защищена, вы нас гоните?» Более того, она предполагала, что какое-то время всё будет тянуться ни шатко не валко, пока кто-нибудь не «спустит тетиву».

— Лэр-в Линей, тогда надо торопиться. Пока мы ещё союзники, надо совместно работать, вязать друг друга обязательствами, перспективой улучшения условий жизни. Вряд ли на землях оборотней есть красивейшие города, а мы построим. Соблазним их теплом, разнообразной пищей. Не поверю, что их детям хватает витаминов для развития, и каждый родившийся младенец вырастает во взрослого оборотня.

— Их дети крепче наших, но вы правы- госпожа Монте, я часто слышу, что у них выживает сильнейший.

— А теперь прочувствуйте всё коварство, когда с нашей помощью у них выживут не только самые сильные и агрессивные, но и умные.

— В чём же польза для нас?

— А в том, что умные будут себя реализовывать, и не на поприще войны, а улучшая условия жизни. Им тоже понадобятся магазины, кафе, прогулка под ручку с девушкой. Они потянутся к искусству. У нас с ними станет намного больше общего.

— Не знаю, всё то, о чём вы говорите, весьма привлекательно, но слишком невероятно.

— Лэр-в Линей, в конечном итоге, загляните в будущее лет на сто вперёд. У нас два выхода: либо мы делаем нашу жизнь интересной для оборотней и вводим их в мир людей и других рас, либо нас ждёт беспощадная война на уничтожение. Кому нужна агрессивная раса, не желающая никого признавать? Их счастье, что их земли на севере не так уж привлекательны.

— Всё, что я могу пока сделать для вас, это дать почитать вам о жизни оборотней. Они дают нам спокойно жить в городах, но любая наша дополнительная деятельность вызывает множество осложнений. Они не признают наших границ, договора подписаны слишком давно, и никто не решается пока затрагивать их, так как не знают, к чему это приведёт.

— Да, дела… — протянула Грася.

А на следующий день к Грасе в гости приехали знакомиться девочки из города, знакомиться.

— Вы совсем у нас не задержались, — щебетала дочь градоначальника, поддерживаемая дочерью главы гильдии кузнецов и другими девчонками. — Нам так интересно, как там в столице, что носят, какие сплетни, что показывают в театре…

Звёзды! Это любопытство стало глотком свежего воздуха для Граси.

В конце беседы она уже была руководителем организованного ею же театрального кружка. Именно девочкам она с удовольствием раскрыла себя как автора ТОЙ САМОЙ комедии и драмы. Насладилась искренним почитанием и, едва девушки покинули её, бросилась писать новую постановку. Грася прервалась только на чтение принесённого ей материала об оборотнях, и с удивлением обнаружила, что именно так их себе и представляла. Никогда не отступают, уважают только силу, подчиняются вожаку беспрекословно.

Через неделю в крепости Южный Варс прозвучал сигнал, оповещающий о прибытии новой группы ссыльных. Грася, спешно напялив на себя всё тёплое, побежала встречать Зибора. Все знали, что она ждёт его не дождётся и многие так же вышли посмотреть на встречу. Обитатели главной крепости гадали, кто же подопечный юной девушки. Выискивали маленьких, худеньких, почти детей из группы прибывших преступников. Когда Грася побежала к едва слезающим с телег замёрзшим мужчинам, то все определились.

Совсем молоденький парнишка явно вызывал сострадание и требовал срочного откорма. Как права была госпожа Монте, когда беспокоилась, хоть бы доехал её Зи до Южного Варса. Женщины даже утирали глаза платочком, видя как девушка, оскальзываясь, бежала к нему. И вдруг, вместо того чтобы обнять парнишечку, она кидается на шею здоровенному бугаю. Разговоры прекратились, все, замерев, смотрели на Грасю и на её бедного, несчастного, не приспособленного к жизни без неё мужчине.

А Грася крепко прижалась к Зи и, захватывая для надёжности в кулаки его одежду, расплакалась и сквозь слёзы бормотала:

— Наконец-то, я вся извелась уже, дожидаючись.

Но дорожки от слёз быстро подмерзали, поэтому ей пришлось отлепиться. С трудом расцепив не только свои руки, но и объятия друга, который прижимал её так, что рёбра трещали, Грася внимательнее его осмотрела, втянула носом запах и, сердито поджав губы, развернулась.

— Это что же такое делается?! — неожиданно возопила она. — Я сдавала королевству крепкого откормленного здорового мужчину, а мне привезли доходягу какого-то! Где его шуба?! Где меховые сапоги?! Почему у него щёки впалые?

Граська орала и металась среди скрюченных от холода ссыльных и искала старшого. Увидев его, ринулась к нему.

— Как это понимать?! — налетела она.

Мужчина в огромном тулупе, таком же какой был у девушки в пути, отошёл от неё на пару шагов и растеряно осматривался по сторонам. Его очень смутило то внимание, которое было оказано крикливой пигалице. Не найдя поддержки и подсказки, кто это вообще такая, он невнятно проблеял:

— Так дорога…

— Что дорога? Я говорю, где вещи, почему не кормили?

— Грася, не шуми, — подошёл сзади Зибор, — вещи я сам отдал, вон ему, — и показал на тоненького пацана, которого все изначально пожалели.

Девушка запыхтела с недовольством и посмотрела волком на тщедушного доходягу.

— Грась, всё хорошо, ему нужнее…

— Дурак! — она старалась, искала ему в столице самые тёплые вещи, а он…

Грася уныло вздохнула.

— Новые не на что покупать, а здесь без меха долго не протянешь, — всё же упрекнула она его, но отбирать у пацана вещи не стала.

— Так вот он какой, ваш Зибор Греф, госпожа Монте, — вышел к ним улыбающийся командующий, явно наслаждавшийся обстановкой. Он-то как раз хорошо знал, что за редкую птицу ему везут. Обученный сотрудник тайного ведомства, с абсолютной невосприимчивостью к магии и феноменальной физической силой.

— Лэр-в Линей, — взмолилась Грася, — его бы отогреть, накормить.

— Только вы его и задерживаете, госпожа Монте, всех сейчас проводят в мыльни.

— Я проконтролирую, — оживилась девушка.

— Госпожа Монте, может не стоит? — весело спросил лэр-в.

— Как же, вдруг воду не догрели или жара ещё мало, я проверю, — засуетилась Грася.

— Звёздочка моя, я сам. И не забывай, я же не один пойду мыться, — с наслаждением наблюдая за устроенным подругой представлением, шепнул Зи.

— Но…

— Грася… — Зибор укоризненно на неё посмотрел.

— Ой… — наконец дошло до неё. Столько радости, что встретила его, что совсем обалдела со своей заботой. Её бы воля, так к себе бы завела, намыла бы, накормила бы и упаковала бы где-нибудь в уголочке. Чтобы сидел и не мешал. Главное, что рядом, а остальное неважно.

На девушку посматривали все прибывшие, многие скалились, но вслух явно опасались что-либо говорить из-за её друга. Наконец, женщины оторвали Грасю от её бедненького Зи и повели проверять обед для ссыльных. Только на это она отреагировала и засеменила прочь, с тревогой оглядываясь назад.

Из крепостного городка любопытный народ бегал смотреть, ради кого приехала хрупкая особа из столицы, а вскоре и из близлежащего города нагрянула делегация. Всем было интересно и новости послушать, и на Грасиного друга глянуть, и подглядеть, чем девчонки занимаются каждый день.

А девушки увлеклись театром, разучивали роли, пели песни, учились танцевать и рисовали себе костюмы. Грася написала сказку о том, как девушки выбирают себе мужей. Получалась миниатюра, где звучала песенка «чтобы жених не пил, не курил и цветы всегда дарил, в дом все деньги отдавал, тещу мамой называл…». (прим. авт.: Грася вспомнила песню Е.Семеновой, автор неизв.)

Девчонки привезли в подарок горюч-камни, чтобы Грасин друг не мёрз, угощения, даже тулуп ему раздобыли, только с размером не угадали. Они тоже думали, что девушка заботится о хрупком, нежизнеспособном пареньке, во всяком случае, так выходило по её рассказам.

Градоначальник подкинул крепости соли, сахара и муки, раз его дочь там теперь столько времени проводит. Лэр-в Линей посмеивался, принимая подарки, девчонок не обижал, как и Грасиного парня.

Зибор стал известной персоной, для него вылавливали самый крупный кусок мяса в большой кастрюле, давали двойную порцию хлеба, приглядывали за его здоровьем. Грася никого не оставляла в покое и хотя ей не удавалось самостоятельно присматривать за другом, она каждый день осведомлялась о нём на кухне, у лекаря, у присматривающих. Не стеснялась приходить с подругами, которые с удивительным любопытством ко всему прислушивались.

Лэр-в Линей не препятствовал, говорил, что благодаря сующим всюду свой нос девчонкам, все стали вести себя сдержаннее, с оглядкой на девушек-красавиц.

А подружки у Граси и вправду были хороши. Каждая по-своему, все разные, но ни от одной невозможно глаз отвести. Дочка градоначальника, светловолосая и голубоглазая Мариша, выступала словно пава. Дочь кузнеца, Артемия — крупная, статная девушка, ужасно стесняющаяся своей силы. Она, как и Мариша, светленькая, но золота в её волосах больше, а глаза не как у лани, а слегка вытянутые, с густыми ресничками. Грася однажды кулёк с орехами на стуле оставила, а Артюша села и орехи, прямо в скорлупе, попой раздавила. Граська уж как не щупала свой зад, сравнивая его крепость с Артюшиным, потом, сколько не плюхалась, ни у одного орешка скорлупка даже не треснула. Девчонки все перепробовали попрыгать попой на орех, но повторить подвиг кузнецовой дочери не смогли.

— Вот поэтому Артемии жениха и не найти, — наябедничала Мариша, — рука у неё тяжелая, а теперь ещё про зад стало известно…

Все захихикали, а Артюша покраснела. Не то чтобы она собиралась руки распускать, выйдя замуж, но у неё вся семья такая, ни один жених не выдерживал напора братьев и матери, а до Артемии даже не доходил.

Грася хотела бы пообещать, что всё будет хорошо, найдётся ей жених, не хуже Маришкиного, но что толку лить пустые слова. Поэтому пошутили и забыли. Хлопот и так полно.

Через неделю, для избранных, решили показать свою маленькую премьеру. Пригласили родных, пришли и друзья семей, да и ещё всякий народ притащился. В общем, набилось в небольшой зал «для своих» людей столько, что многим стоять пришлось.

Ох, до чего же радушно приняли маленькое смешливое представление! Девчонок осыпали похвалами, не знали, как им угодить за доставленное удовольствие. А так как премьера была бесплатная, то зрители притащили угощений видимо-невидимо. Лэр-в Линей довольно посверкивал белозубой улыбкой и интересовался, нельзя ли заранее график премьер ему предоставить, он тогда расходы на питание снизит.

Как-то неожиданно для всех пролетел месяц, было много сплетен, разные события, общие дела. Грася незаметно заняла должность ответственной за культурную жизнь Южного Варса, покончив с заботами конторы.

Для Зибора тоже произошли изменения. Ко всем новеньким ссыльным приглядывались, многие остались на самых простых работах, кого-то перевели на солдатскую службу, а господину Грефу поручили командовать небольшим отрядом. Его знакомили с особенностями жизни на севере, учили ориентироваться среди снегов, оказывать помощь при обморожении, укрываться, если нагрянула вьюга, общаться с оборотнями. Лэр-в Линей высоко оценил порядочность молодого мужчины, его боевые качества и предпринимал все меры, чтобы заинтересовать Грефа в службе.

Как командиру Зибору выделили маленькое собственное жильё, куда Грася сразу же притащила печку из гоблинского фургона. За месяц она уже закончила обустраиваться в своем жилище. Девушки притащили ей множество предметов своего рукоделия и теперь у Граси на кровати лежал шикарный плед, расшитый цветами, был набор скатертей, полотенец, постельного белья, нашлась ткань на окна. Подружки надарили шкурок, из которых Грася заказала пошить себе штаны и накидку на свою шубку. Больше подарков просто не влезало в маленькие комнатки девушки, и она с удовольствием бросилась обустраивать Зиборову каморку. Жаль, что он часто пропадал, осваивая новые территории, но как иначе ознакомиться с землями, если не пройти их своими ногами.

А Грася придумала новую забаву, куда и втянула многих мастеровых.

— Вы представляете, — распиналась она перед собранными по её просьбе степенными главами местных гильдий, — наша площадь будет украшена десятком статуй изо льда! Лэр-в Линей обещал подготовить глыбы чистейшего льда, а вам остаётся только обтесать их! Сделаем подсветку, будет казаться, что фигуры сделаны из драгоценного камня, поставим ларёк с горячими напитками, у ворот крепости сделаем ледяную горку! Красотища будет!

Мастера задумчиво качали головами, а потом кто-то решил: «А почему бы и нет».

— Я сделаю такую статую, что все замирать от ужаса будут! — азартно вскричал наиболее почтенный мастер, к неописуемому удивлению Граси.

— Не смей! Хватило нам твоих художеств ещё при росписи вазы, — зашипели на него.

Девушка ничего не поняла, а один из мастеров пояснил ей, что они готовили подарок во дворец и вытесали из камня огромную вазу, а этот прохиндей взял и изобразил дарственную надпись в картинках прямо на вазе. Никто не видел, что он там нарисовал, но из столицы вскоре приехали проверять благонадёжность крепости.

— Так что там было нарисовано? И разве на камне рисуют?

— Художества его легко стирались, вещь он не испортил окончательно, это наш новатор соригинальничать придумал. А изобразил он на вазе, как оказалось, всё королевское семейство, так «как он их видит».

— И что? Его величеству не понравилось? — всё-таки Грася слышала о короле, как о человеке не чуждом всего прогрессивного и незаурядного.

— Говорю же, по-своему он нарисовал, страшилища там у него. Глаза выпучены, подбородки массивные, а королеву за очками даже не видно было…

— О-о, шарж… — понимающе протянула девушка.

— Не знаю, но весь запас шкур у нас тогда проверяющие выгребли за его художества, — недовольно закончил мастер.

Новая суета, городок при крепости взбудоражен, ведутся споры какой высоты должны быть фигуры, на каком расстоянии друг от друга их ставить, где делать прогулочные дорожки. А лавка с горячими напитками уже вовсю торговала, снабжая спорщиков и зевак энергией.

Маленький театральный кружок у Граси развивался, более того, для массовки в некоторых сценах девушка подключила мужчин. В новой сказке они у неё толкали облака, двигали деревья, гудели, топали, а некоторым даже доверила барабан и гонг.

Не успели оглянуться, как ещё почти месяц прошёл. Зибору только сейчас дали время перевести дух, и он, возвращаясь со службы, со стороны смотрел, как Грася вместе с лэр-вом Линеем пытается угадать, кого изваяли в ледяных скульптурах.

— Уверена, что это медведь, надо только чуточку подправить тут и тут, — тыкала она пальцем.

— Госпожа Монте, я на своем веку повидал медведей, не сомневайтесь — это белка, вот и хвост у неё.

— Да какой же это хвост, это падающая из лап медведя рыба, — заводилась девушка.

— Вы это о моей работе? — подошёл мастер.

— Да! Кто это у вас? — строго спросила Грася.

— Так, казначей наш, лэр-ч Домчек, — и смотрит так светло, радостно, — неужто не признали?

Пауза затянулась, а потом лэр-в Линей зашипел:

— С ума сошёл?! Пусть медведем будет, сейчас я подправлю! — и принялся колдовать.

— Какой медведь?! — возмутился мастер, но тут уже Грася присоединилась к негодованию лэр-ва.

— Самый настоящий, грозный, суровый северный медведь, а про лэр-ча забудьте, а то бесплатного угощения на праздник открытия не будет!

Зибор решил подойти поближе. Грасенька была румяная, деловая, как всегда красивая и желанная до боли в сердце. Как он мечтал в своих походах, сбиваемый с ног ветром, метелью, что увидит она его и бросится ему на шею, зацеловывая, а потом будет забавно морщиться, что оцарапалась о щетину.

Так и вышло, девушка увидела его, радостно вскрикнула и кинулась к нему. Расцеловала в щёки, в подбородок, зафырчала, что он оброс. А Зибор наклонился к ней и, сам не зная, как так получилось, взял и поцеловал её в губы. Просто крепко прижался, чуть просмаковал, не более, но интерес свой обозначил и с тревогой заглянул в глаза Грасе. Она поняла, растерялась, а потом так посмотрела на него… не зло, не сердито, а как котёнок бездомный, который понял, что его любят и ждут, а он-то думал, что ничейный.

Зибор не отпускал её, придерживал за локти и следил за каждой эмоцией. Наклонился, ещё раз поцеловал, уже крепче, чуть наглея. Грася поддалась, а потом застеснялась и, закрыв лицо руками, убежала. Лэр-в засмеялся.

— Смутил нашу госпожу Монте. А я уж думал её ничем не возьмёшь, на всё ответы есть, ко всему готова.

Зибор мялся, уйти без разрешения лэр-ва он не мог, а последовать за подругой хотелось.

— Ну беги уже, выходных тебе три дня даю, потом будешь здесь со своей группой за порядком во время праздников присматривать. Оборотней в гости ждём, так что твоя сила к месту будет.

Лэр-в пошёл дальше смотреть работы, подправлять своим даром водника сомнительные места в фигурах, а Греф бегом бросился мыться, бриться…

Через пару часов он чистенький, свеженький возник, как приведение, на пороге Грасиного жилья и, ни слова не говоря, приблизился к ней.

Впервые девушка не знала, что делать. Зи снова изменился, проводя последние недели на снежных просторах, отвечая за вверенных ему людей. В нём появилась сдержанность, добавилось уверенности в себе, основательности. Если из Зелёной крепости он возвращался правильно накачанным бойцом, то сейчас в нём стало меньше мышц, но проявилась жилистость, всё его тело говорило о выносливости, подвижности и гибкости. Он был другой и всё тот же, родной и любимый.

Не ожидала Грася, что вдруг станет стесняться его, когда увидит в нём мужчину. Ужасно неловко стало за свой внешний вид, повсюду холод, в платье не походишь, но надела его, а потом смутилась. Быть может, Зи потащит её гулять, а ей переодеваться надо будет, да и из комнаты не выйти теперь — холодно. И зачем она вообще нарядилась? Раньше не задумывалась в чём ходит перед ним, а теперь вот…

Уже хотела раздеться, а он на пороге. Пока думала, что сказать, он подошёл и поцеловал. Сначала в щёки, чтобы не пугать, потом уголок рта, потом к губам прикоснулся, а после…

Грася стояла ошеломлённая. Что это? Так целуются? Вот прямо так?

Она, ни на секунду не закрывала глаза, смотрела на Зи, как он «уплыл» куда-то, касаясь её губ, проникая вглубь. Внутри у неё всё в смятении, страшно, неловко и отчего-то томительно сладко. Не сказать, что ей понравилось, но глупое тело само подалось вперёд и прижалось. Зачем? Для чего она жмётся к нему? Что ищет?

Испугалась своего порыва, оттолкнула, и тут же стало невыносимо холодно. Почему так? С вопросом посмотрела на Зи, что с ней происходит?

— Грасенька, не отталкивай меня, люблю тебя больше жизни. Всё сделаю, лишь бы ты рядом со мной была. Ждал, когда ты подрастёшь, не торопил, но видишь, как жизнь для нас обернулась. Не хотел, чтобы ты сюда за мной ехала, знал, что буду умирать без тебя, но боялся, что ты тут не выживешь. С ума сходил пока добирался сюда, чуть не умер от счастья, когда увидел тебя живой и здоровой. Я весь твой, делай со мной что хочешь, только не гони от себя, звёздочка моя.

Грасе и плакать хотелось, и счастливая улыбка предательски по лицу расползалась. Весь мир для неё перевернулся или наоборот, всё на места встало, как должно быть. Она и раньше, что уж скрывать, чувствовала себя полновластной хозяйкой Зибора, но теперь всё по-другому. Он хочет принадлежать ей как мужчина, а ей предлагается владеть им как женщине. Но как это сделать?

Она подошла к нему, погладила, вроде как раньше, но с иными чувствами. Заметила, что он тянется за её рукой, всё тело его просит ласку. Подтянула его к себе за шею и попробовала поцеловать сама.

Поддался, дрожит, но только отвечает, не хватает. Грася отпустила и столько тревоги в его глазах, веры, сменяющейся сомнениями.

— Не бойся, — прошептала Грася, — ты мой.

Улыбнулся. Зачем Грася так сказала, сама не знала, но видела, что Зи на пределе, весь напряжён. Её немного удивило, что бесстрашному мужчине, страшно. Ждёт её слова, её действия, боится до коликов, что она оттолкнёт его.

А ей всё внове, разлад тела и мыслей. Тело хочет прижаться, приласкаться, забыться в новых ощущениях, а мысли в суматошной круговерти. «Что делать? Что дальше будет?» И пустота. Нет других страхов. Только сиюминутное беспокойство, да извечная тревога перед будущим.

Значит можно? Есть внутреннее согласие.

Грася стянула с себя красивый пиджак и осталась в платьишке с тоненькими лямочками. За окном воет ветер, стемнело рано, изредка в окна порывами ветра бросает крупинки снега, а она стоит под жарким взглядом своего мужчины. Смотрит, как он сглатывает, как прячет назад руки и не отрывает от неё взгляда.

Тогда Грася расстегивает его рубашку, проходит руками по груди и смотрит, как реагирует Зи. Ему сложно, это заметно, приятно, наверное, сладко и он всё ещё дрожит. Ещё погладила и обняла его.

— Грасенька, ты не пожалеешь, клянусь… — услышала она пока её несли на руках к кровати.

Поцелуи, ласки… поначалу ничего не понятно было, а потом Зибор отстранился и без него мир опустел. Только после этого мимолётного опустошения, когда вернулись его жаркие поцелуи, бесстыжие руки, всё стало восприниматься иначе. Разгорался внутри свой пожар, он тянулся за бездной огня мужчины, стремился гореть так же ярко и следовал за ним туда, куда ведут, позабыв обо всём.

Ни крика, ни стона со стороны Граси не последовало, только сосредоточенность, чтобы не упустить ни одну ноту настигшего её удовольствия. Был момент, когда она забыла, как дышать, так ново, необычно жило её тело, вздрагивало там, где никогда не ощущалось даже отдельным элементом.

А потом её отпустило, и накатила слабость вместе с лёгкостью. Лишь нежные поцелуи в глаза, напоминали, что она не только пёрышко, летящее сейчас где-то в облаках, а ещё и девушка Грася. Говорить не хотелось, ведь пёрышки не разговаривают, но Зи всё шептал что-то, пытался ещё целовать.

— Я теперь женщина? — почему-то придумалось спросить именно это.

— Ты моя женщина, — ответил ей Зи. — Тебе не больно?

Грася подумала и неуверенно ответила:

— Не знаю, мне странно и хорошо.

— Давай всё же я отнесу тебя ополоснуть.

— Ты же останешься у меня?

— Навсегда.

— Хорошо.

Всегда говорливая Грася, молча, сидела на руках у Зи. Потом так же, молча, смотрела, как он её обмывает, вытирает, относит на кровать и ложится рядом.

Ветер с громким стуком забросил колючую горсть снега в окно, стараясь, как обычно, испугать порывистостью. Грасе раньше всегда было от этого страшно, много чего казалось в эти моменты, но не сейчас, когда к спине прижался Зи и закрыл её ото всего пугающего.

Утром лэр-в Линей сделал запись в учётной книге, что госпожа Монте стала госпожой Греф, и отослал соответствующие документы в столицу.

Вышло буднично, по-деловому, но Грася ничего не захотела. У неё вся жизнь — сплошное представление для людей, а тут ей захотелось глубоко личного таинства, оно и происходило у неё в комнате по ночам. Зибор не торопил её, приучал её тело чувствовать, наслаждаться близостью. Ловил малейшие перемены в её настроении, откровенно балдел видя, как Грася тянется за его ласками, не скрывал своего удовольствия от её ласк, давал ей почувствовать себя повелительницей его тела.

Кровать у них в комнате не была особо широкой, но им хватало, всё равно спали, прижавшись друг к другу, и даже разворачивались одновременно. А вот из-за того, что у них были собственные удобства, никаких других апартаментов им не надо было.

Три дня пролетели, как один миг. На площади стояло двенадцать ледяных фигур, сбоку, недалеко от входа в замок, соорудили горку и залили её водой. Ещё в стороне устроили обычные в это время ярмарочные состязания на силу, ловкость, меткость стрельбы. Из соседнего города, казалось, все жители приехали, столько было народу. Появились и оборотни. Не сказать, чтобы они выделялись среди всех ростом и массивностью, и без них хватало крепких ребят среди местных жителей, да ещё когда на них огромные тулупы надеты, то и помассивнее оборотней будут, но всё же, манера движения их отличалась.

А ещё оборотни не ходили по одному, даже вдвоём редко. Ходили тройками, либо вчетвером, явно выражая людям недоверие.

Грася стояла у лавки, торгующей горячим морсом со специями, и с удовольствием прихлёбывала его, хлюпая и обжигаясь. Она сразу заметила творящееся возле ледяной фигуры медведя с рыбой непотребство. Лэр-в Линей довел её до совершенства, а один из оборотней, прикрытый товарищами описал её. Им было весело, когда они делали пакость. Поначалу Грасе казалось, что в медведе они признали знакомого, ржали над рыбой в его лапах, а потом испортили фигуру. И это в первый же день осмотра экспозиции!

Девушка стремительно рванула к нарушителям, но, опасаясь расплескать горячий морс, опоздала. Первым к оборотням подобрался командир Греф с командой. Он сунул им под нос правила поведения в общественных местах и велел идти за ним, чтобы уплатить штраф за нанесённый общему достоянию вред и справление нужды в неподходящем для этого месте. Заводила захотел отмахнуться от человека, но тот его взял за локоток и потащил за собой. Хватка командира была такова, что вырываться, отчего-то, молодому задире стало боязно, и он подал сигнал о помощи. Вроде и не было столько оборотней на площади, а враз понабежали, окружили нескольких служивых во главе с Грефом.

Вся площадь замерла. Женщин оттеснили к краям, мужчины подходили ближе. Грасю тоже попытались задвинуть, но она что-то жарко зашептала проявившему заботу горожанину, и он приподнял её, чтобы она всё видела.

Оборотни злились, вполне возможно не только на людей, но и на затеявших поганую выходку сородичей, но штраф платить отказывались. Они толпой напирали на оказавшихся в центре Грефа с его людьми, хотели, чтобы тот сейчас же замял конфликт. Особенно старался один здоровенный оборотень. Он давил своей массой, агрессивностью и ребята Зи держались из последних сил. Им не видно было, что за оборотнями стоят люди, готовые оказать им помощь. Здоровяку оборотню оставалось только сломить командира, на которого равнялись его товарищи, и инцидент был бы улажен в пользу гостей, но Греф стоял как скала, да ещё и ухмылялся. Оборотень решил надавить сильнее, схватил командира за широченный воротник тулупа и, подтягивая к себе, прорычал тому:

— Разойдёмся миром, иначе мы вас здесь до косточек обглодаем.

Греф позволил себя подтянуть, но пока здоровяк произносил свою угрожающую речь, Зибор ухватил оборотня так, что теперь тот оказался удерживаемым им.

— Я так понимаю, ты старший среди этих шкур, так тебе и ответ держать.

Что произошло бы дальше, неизвестно. Все оборотни напружинились, люди доставали оружие, а мужчина, держащий Грасю, прокомментировал:

— Ну всё, сейчас начнётся! Беги в сторонку.

У Граси в глазах помутилось, когда её Зи сцепился со здоровенным оборотнем. Ей рассказывали, что те мгновенно меняют свою ипостась и делаются огромными. А если перед Зибором стоит медведь? Он же ему голову откусит и всё, не будет у Граси мужа!

Откуда только силы взялись заорать дурацкое: «Вон!».

— Вон! Все вон! Дорогу! — и, воспользовавшись ошеломлением людей и сжавшихся от её пронзительного выкрика оборотней, Грася вклинилась между здоровяком и Зи. Те недовольно смотрели на неё, а она вкручивалась меж ними и старалась развернуться к мужу спиной.

— Ты что же это, поганец, делаешь?! — шипела она, продолжая оттеснять оборотня от Зибора, — праздник мне портить удумал?! Да я вас всех!..

Чего там она «всех», осталось неизвестно, оборотень собрался что-то делать. Муж мгновенно обхватил Грасю и попробовал отцепить её от здоровяка, тот уже терял человеческое лицо, а девушка вдруг поняла: «Ой, дура я, никак в морсе капля алкоголя была подлита, что так сглупила! Это ж надо, с бугаём лезть силой меряться!»

Оборотни, хорошо чувствующие накал обстановки, негодование и злость, исходящие от людей, и сами распалялись. От командира людей, кроме уверенного спокойствия и лёгкой тревоги, ничего не исходило, пока не влезла яростная девчонка.

И вдруг девицу как отпустило, она улыбнулась и стряхнула крупинки налетевшего снежка со здоровяка. Дальше стало ещё хуже, от неё прянуло таким самодовольством, непрошибаемым превосходством и радостью, что оборотням стало немного не по себе.

Грася не знала, что её так чувствуют, она опустила глаза в пол, чтобы себя не выдать. Зибор часто говорил ей, что у неё всё на лице написано.

«Сейчас я вас как лохов непуганых разведу» — скользнула у неё мысль. Кто такие «лохи», что значит «разведу»? Слова мелькнули новые, но смысл отразили верно.

— Что ж вы, гости наши дорогие, сумятицу в праздник вносите? — начала напевно говорить она. — Али силушку свою показать хотите, посоревноваться, в состязаниях поучаствовать? Так это можно, — и сладенько так улыбнулась.

— Не надо, Аль, ну их. Давайте я штраф заплачу, — просительно, как провинившийся ребёнок перед взрослым, проныл задира, — странные они какие-то, — добавил он оправдываясь.

Граська, если была бы магичкой, в этот момент испепелила бы его взглядом. Чуткие к душевному состоянию оборотни отодвинулись от неё, насколько позволяли подпиравшие сзади люди.

— Ну всё, наш культмасспраздответ взялась за бедолаг, пиши — пропало, — послышалось из толпы, что чуть разрядило обстановку.

— За что их так? — весело поинтересовался другой.

Грася ошеломила оборотней злой эмоцией, направленной на людей, чем ещё больше их насторожила. Ей надо было торопиться, пока зверушки не сбежали от неё. Она покрепче ухватила здоровяка и ласково заворковала.

— Вы, мужчина, главный? Да? Я так и подумала, такой сильный, большой, — кошечкой пела она ему, — значит, мы можем заключить глобальное пари?

— Чего это? — поглядывая на командира людей, оборотень попытался отцепить девичьи пальцы от своей одежды.

— Ну, это состязание, — с радостью бросилась объяснять она. — Если вы победите, то лэр-в Линей заплатит за вас все штрафы, если я выиграю — пересмотрим кое-что в договоре, слегка расширим его, поправим немножко, ну и так, по мелочи…

— Ты это, командир, отцепи от меня свою ненормальную, — попросил оборотень.

— Пушистик, вам ничего делать не надо, — крепче взялась за здоровяка Грася, чтобы не выскользнул, и ласково продолжила — я всё сама! — и, чуть отвернувшись от него, громко, для всех озвучила условия:

— Через две недели все оборотни, что тут соберутся, будут по моей указке делать то, что я захочу! Или не будут. Вот и всё.

— Спятила!

— Обнаглела!

— Да я тебя…!

Это рычали оборотни, а здоровяк с жалостью посмотрел на командира и стал искать взглядом лэр-ва Линея. Тот стоял невдалеке, сосредоточенный.

— Эй, командующий, я эту болезную на голову за язык не тянул, на состязание я согласен, пусть покомандует. Готовьте деньги и извинения за причинённое нам беспокойство, — почти весело крикнул здоровяк.

Лэр-в Линей посмотрел на госпожу Греф, весь её вид излучал скромность и терпение.

«Ну что ж, мастера, вдохновленные ею, как сумасшедшие пробуют изготовить ей барабаны, кто во что горазд, оркестр из них стучит каждый вечер в крепости, скоро дудки изготовят, теперь очередь оборотней плясать под них», — при мысли о дудках, он с некоторой жалостью посмотрел на брата вожака оборотней, медведя Альрика. Кивнул своим мыслям и добавил:

— Подтверждаю слова о выплате штрафа, пункт об извинениях считаю уместным оставить в любом случае, только с вашей стороны. Даже по вашим меркам гости, справляющие нужду на глазах у женщин и детей на праздничное украшение, заслужили наказания.

Оборотень подождал, не скажет ли ещё что лэр-в, после медленно произнёс:

— От лица вожака приношу свои извинения людям Южного Варса за учиненное непотребство.

Народ довольно загудел.

— А теперь мне интересно, где должен собраться наш народ, чтобы посмотреть, на пытающуюся командовать нами самочку?

— Через две недели перед внешними воротами Варса, вы можете подходить в полдень. Там и состоится ваше состязание, — совершенно серьёзно произнес лэр-в, чем заслужил удивлённый взгляд здоровяка. Но, чем бы люди не тешились, приятно будет посмеяться над ними и посмотреть, как командующий заплатит штраф за малыша Ррура.

Под тяжелым взглядом лэр-ва Линея, Грася заспешила к нему с объяснениями, быстро чмокнув в щёку мужа.

— Госпожа Греф, я жду ваших пояснений, почему я должен оплачивать штрафы из своего кармана?

— О, господин командующий, риски в подобных предприятиях всегда присутствуют, — оглядываясь на развешанные уши людей и оборотней, заторопилась девушка.

Лэр-в правильно понял её осторожность, и они вместе удалились в замок, перекусить, побаловать себя вкусностями, и заодно обсудить наметившуюся авантюру.

Сидя в кабинете лэр-ва, слушая как уютно потрескивают дрова в камине, таская из вазочки засахаренные орешки, один за другим, Грася мечтала вслух:

— После того, как мои девочки разогреют их, я заставлю их топать в такт, прихлопывать, а может даже подпевать.

— Госпожа Греф, Грасенька, а если девушки испугаются? Да и нет у меня уверенности, что их отцы разрешат им участвовать во всём вами затеянном.

— Но, господин командующий, вы же не отстранитесь от нашего дела?! В конце концов, всем выгодно дальнейшее сотрудничество, раскройте глаза градоначальнику и главам гильдий на наше с вами видение ситуации. Завоёвывайте союзников, мы начали действовать! Это первый шаг, за ним надо сразу делать второй, третий…

— Авантюра, чистейшей воды авантюра, но у меня чутьё, что всё получится. Мы обыграем клыкастых и им даже не с чего будет затаивать обиду!

— Только, вы же понимаете, больше половины успеха зависит от внезапности, от их растерянности.

— Да, несомненно. Что потребуется от меня?

— От вас, лэр-в Линей, мне необходима сцена, я нарисую какая. Выступать будем на свежем воздухе, поэтому саму сцену прикроем навесом в виде ракушки и обставим обогревателями.

— Думаете, это защитит от холода?

— За сценой ещё сделаем маленький тёплый домик. Для зрителей сделаем небольшой подъём.

— Оборотни тяжелые, а если они у вас будут топать, то никакая конструкция их не выдержит, — возразил лэр-в.

— А что если из снега горочку сделать и в ней широченные ступени? Ну и доски положить, чтобы сидеть не на снегу.

— Без сидений, пусть стоя смотрят.

— Как скажете, вам виднее.

— А подъём всё же сделаем ступенями, — подумав, согласился командующий.

— Вроде всё, осталось мне подготовить программу, а вам обеспечить мне скрытность и содействие по мелочам. И не забудьте заручиться поддержкой отцов моих подружек.

А дальше всё закрутилось, завертелось. В подвалах, под Грасиным контролем, неустанно били в дюжину барабанов. Девушка испытывала непреодолимую слабость к этому инструменту. Поначалу некоторые ссыльные, сыновья мастеров, учились просто стучать одновременно. Когда они научились чувствовать друг друга, то стали менять ритм, а после пошли финты. Несколько разных видов «стучалочек» отрепетировали до зубного скрежета и начали их чередовать, составляя из них своеобразную музыку. Было что-то в этом глухом звуке, нечто завораживающее, заставляющее кровь нестись по телу быстрее. В какой-то момент, когда ритм барабанов затих, ожила лиоль и выдала пронзительные звуки. Она заныла высоко и долго, после чего один из ссыльных выкрикнул:

— Чего это она?

Выкрик получился басом и Грася, будто вспомнив что-то, уставившись на мужчину, шёпотом велела:

— Кричи команды.

Ссыльный недоуменно уставился на неё, но послушался:

— Стройся!

Грася показала знаком «стучите». Барабаны застучали, лиоль снова пронзительно заверещала, а мужчина начал басом выкрикивать отрывистые приказы.

Тишина наступила оглушительная. В один момент все выдохлись.

— А что, в этом что-то есть, — подал голос молодой парень, из мастеровых.

— Ламик, ты почувствовал, да? — обрадовалась поддержки Грася.

— Чем-то похоже на орочий марш, если бы он у них был, — подтвердил парень.

Все начали обсуждать, что у них только что получилось.

— Госпожа Греф, а что если нам действительно взять язык орков и на нём отдавать команды?

— Здорово! — обрадовалась инициативе Грася.

Два дня они доводили до ума боевой марш орков, а после дали послушать его командующему.

— Нет, — ответил явно впечатленный лэр-в Линей.

— Вам не понравилось? — удивились все.

— Вы с ума сошли?! Как только раздадутся ваши команды, так оборотни рванут к вам, решив, что вы даете сигнал к наступлению. Это слишком воинственно!

— Об этом мы не подумали, — расстроилась девушка.

Марш отложили, начали отрабатывать сольные выступления барабанов. Придумали, как выступающие по очереди будут вертеть палочки, создавая волну в движениях, отрепетировали общие красивые жесты. Ламика Грася назначила старшим, а сама все силы посвятила девушкам, разучивая с ними песни и танцы. Всё же именно подружки должны были заставить оборотней хлопать, топать и подпевать.

Маришка внесла предложение, что оборотням под ноги нужно положить доски, чтобы притоп был слышен, иначе эффекта не будет. Командующий идею оценил и не забраковал, пообещал предусмотреть доски под ноги и проследить, чтобы не садились на них.

У Граси к концу второй недели были подготовлены пять песен с девушками, одна сольная, два боя барабанов и орочий марш, в котором от орков осталось только название и дурь. Команды в нём заменили на детскую считалочку. Получалось так:

Бьют барабаны, после присоединяется пронзительно, как будто электрогитара, лиоль и следом бас:

Раз, два, три, четыре, (мужчины хором) ПЯТЬ!

Вышел зайчик погулять!

Вдруг волчара выбегает,

Зайчика в зубах сминает!

(девушки хором) Ой-ёй-ёй!

Дальше визжит лиоль, и девушки продолжают:

Умирает зайчик мой!

Барабаны угрожающе стучат, а дальше снова звучит грозный бас.

Повезли зайца лечиться,

Он стащил там рукавицы!

Оказался зверь живой,

Дёру дал, пока живой!

И барабаны продолжают бухать громче, вместе с ними надрывается лиоль, а девушки в такт хлопают в ладоши и топают, призывая зрителей присоединиться.

Ещё особую ставку Грася сделала на Артемию. Она ей ещё не говорила, что собирается выдать её замуж за здоровяка. Сводническая мысль мелькнула ещё на площади, в разгар спора, но окончательно судьба оборотня была решена в конфликте между кузнецом и ею.

Он просто пришёл забрать свою непутёвую дочь, которая сбежала из города и собиралась оставаться ночевать в замке.

Грася не могла отдать основную свою певческую единицу и встала перед мужчиной непреодолимой преградой. Чтобы он её заметил, она подтащила табурет и поднялась на него.

— Не пущу! — кричала она, кузнец обходил её, Грася соскакивала с табурета, неслась вперёд, снова ставила табурет перед его носом, залезала и угрожала:

— Не пущу!

Когда она в третий раз выросла перед кузнецом, он нахмурился и шикнул на неё:

— Цыц, мелочь крикливая!

Грася обрадовалась, что её заметили, и завопила что есть мочи:

— Дело государственной важности, срочно лэр-ва Линея сюда! Срочно, прямо сюда!

Мужчина поморщился от устроенного госпожой Греф бунта и отошёл от неё подальше.

— Ополоумела девка. Ты, Артюшка, собирайся давай, пока я тут не оглох, да поживее.

К Грасе подбежали доложить, что лэр-в Линей сейчас на внешнем периметре, за порядком смотрит. Девушка заметалась, снова бросилась с табуреткой к кузнецу. Она чуть не упала, но мужчина поддержал неразумную, а она залезла, вцепилась в него и, наклонившись к уху, что-то жарко зашептала, отгоняя остальных рукой.

Кузнец дернулся было отойти от неё, но Граська держала его крепко и чуть не свалилась с табурета, пришлось мужчине сделать шаг обратно.

— Да что же это делается, насильничают, — растеряно и недоумённо пожаловался кузнец окружающим.

Грася, недовольная тем, что её не слушают, а вырываются, одной рукой развернула его голову к себе и вновь начала шептать.

— Жених, у меня шикарный жених для Артюши есть. Обалденный мужик, сильный, здоровый, не из последних, надо чтобы он её увидел, влюбился, а мы из него верёвки вить будем!

— Из зятя верёвки вить не позволю! — возмутился кузнец.

— Да послушайте же вы, сначала захомута… — Грася посмотрела на мужчину, поправилась, — сначала надо чтобы любовь проснулась, а потом… в общем, не всё просто, тут целая операция готовится, поэтапно. Пусть лэр-в Линей объясняет.

— Причём тут лэр-в и моя Артюша?

— Тише вы, не кричите! Если Артемия услышит, что её песня всего лишь повод, чтобы её заметили, она застесняется и всё провалит, — яростно зашептала госпожа Греф.

— Так как же…

— Всё! Продолжаем репетицию! — громко велела Грася, а сама увлекла кузнеца за собой, уже поняв, что лэр-в не договорил что-то, когда заручался поддержкой мужчины.

— У меня на примете брат вожака оборотней, Альрик…

— Что? Оборотень — моей Артюше?!

— А что вы хотели? Где ещё ей принца взять? Или вы принца не хотите?

— Почему принц?

— Так кто же он, по-вашему, если его брат король оборотней?

— Ну да, принц, — нехотя согласился кузнец.

— А меньше принца нам не надо, ведь так?

— Да, — неуверенно подтвердил он.

— Но вас, наверное, беспокоят условиях проживания у них?

— Вот именно! — обрадовался, как будто нашёл утерянное, мужчина.

— В этом важном деле и заложен маленький такой заговор, — таинственно прошептала Грася, — мы сейчас их подведём к тому, чтобы они пересмотрели договор. Столица далеко, север должен сам выживать, не надеясь на помощь, которая, то ли придёт, то ли задержится, а то ли у них у самих не всё в порядке. Вы согласны, что лучше самим на ногах стоять?

— В общем, да, — с подозрением косясь на госпожу Греф, подтвердил он.

— Мы новым договором втянем оборотней во все наши дела. Нам надо осваивать сопки, использовать реки, а там, между прочим, есть рыба, жемчуг и мельницы ставить можно. Вместе мы договоримся с морским народом и, опять же, будет рыба, а это не только мясо, жир, а ещё и клей. Солеварни нам не помешают, кость морских животных, водоросли… да мало ли что! Во всё втянем оборотней, они просто не знают ещё, что хотят, а мы добротный уютный дом поставим нашей Артюше. Поможем ей с хозяйством, ни один ребёночек у неё не замёрзнет, все вырастут умненькими, здоровенькими, потому что у них будет тепло, разнообразное питание, да при надобности, помощь лекаря из крепости. Всего того же захотят все оборотни. Захотят? — грозно спросила Грася.

— Так кто ж такого не захочет? — поспешил снова согласиться кузнец.

— А чтобы всё это получить, надо заработать денежку, а деньги можно заработать, только помогая людям, — вывела мысль девушка.

— Хитро! А моя Артюша, значит, примером будет? — сообразил мужчина.

— Вроде того, но мы ещё что-нибудь придумаем, чтобы показать, что жить лучше — это хорошо.

— Вожак оборотней женат на нашей лэре, и она немало сделала для их комфорта, только что-то никто из оборотней не стремится денег заработать.

— В том-то всё и дело, она им помогает задарма. Они её боготворят, ждут очереди, но можно же и самим! Они сейчас как мы, ждём всегда помощи из столицы, а я предлагаю всё взять в свои руки. Сечёте разницу? Через Артемию вы будете продвигать наш план. Вы- как кузнец, пошлёте сыновей за новыми рудами, вам понадобятся помощники в их освоении, так почему бы не оборотни?

— У нас и своим работы не найти, — буркнул кузнец.

— Хорошо, но если оборотни начнут ставить дома, сколько всего понадобится? Одной кузни на город не хватит.

— У нас пять кузниц.

— И десяти не хватит, — отрезала Грася. — Мы первые начинаем развитие, наш товар понадобится и тем, кто севернее нас. Гвозди, подковы, сани, задвижки, шпингалеты, ножи, лопаты….

— Озадачили вы меня, госпожа Греф. По-королевски мыслите, масштабно.

— Начинать будем с Артемии. Ей все будут помогать, чтобы показать, как хорошо умеют жить люди. Она не лэра, всё бесплатно раздавать не будет, но, всё же, девушка совестливая. Лучше и не придумать.

Кузнец вздохнул, потеребил бороду.

— Но, все же, оборотень, это как-то…

— Да вы что же это — расист?!

— Что же вы сразу обзываться?

— А то! Внуки у вас будут крепенькие, живенькие, пушистенькие. Знаете, как нервы успокаивает, когда руки в меховушечку запускаешь и почёсываешь таких милашек?

— Кхм, не знаю…

— В общем, вы не последний человек в городе и в ваших интересах, чтобы браки между людьми и оборотнями стали частыми. Тогда и проблемы подрастающих малышей сделаются общими, никто пальцем тыкать не будет. Это всё надо предусмотреть, внушить, узаконить, — уже поднявшись, строго, внятно и громко, словно на митинге, закончила девушка.

— Надо подумать, — всё же не стал обещать ничего конкретного кузнец.

— Думайте. Артюша выступать будет, а если ей жених не по нраву придётся, то никто принуждать не будет, в конце концов, у неё отец есть, её заступник и надёжа!

— Это правильно, малышку свою обижать не дам, — на том и распрощались с кузнецом, довольные друг другом.

Грася вздохнула и подумала: «До чего же я могу быть каверзной!», улыбнулась и успокоилась, она же для всех старается.

Пришлось поспешить и продолжить репетицию.

Артюша должна блистать! Песня у неё наглая, возбуждающая, яркая и беспринципная. Музыка резкая и захватывающая. Лиоль играла на грани своих возможностей, и Грасе даже показалось, что инструмент вырос в размере. Во всяком случае, под мышку он уже не помещался при транспортировке.

И вот уже в зале девушки выстроились в ряд и под звуки музыки Артемия, высоко подняв голову, делала шаг вперёд и низковатым, с лёгкой хрипотцой голосом вещала зрителям, потихоньку продвигаясь дальше (всю эскападу Грася затеяла под тюремное танго из фильма «Чикаго»).

— Меня растили, с любовью и нежностью, меня учили быть отличной хозяйкой, теперь я выросла и жду, когда мне встретиться достойный меня мужчина, но его всё нет, и нет.

Девушки, делая по тягучему шагу вперёд, подходили к Артемии и резкими, обрывающимися фразами, начинали ей подпевать:

Я так прекрасна

И не согласна,

Что дома я сижу одна.

Меня бы замуж,

Отдать пора бы,

А то дурею со скуки я!

Дальше Артемия продолжала томно рассказывать, какой ей нужен муж, а потом ей снова подпевали девушки. Очень много сомнений вызывал этот номер, но было в его простоте и резкости что-то манящее, от чего всякий смотрящий не мог оторваться и забывал, как дышать.

Девушки не танцевали, но делали свои шаги так, что некоторые кусали губы. Шаги вперёд, тянущийся за ними стул, потом девушки медленно обходили стул, присаживались, пока речитативом пела Артюша, и вскакивали на припеве.

Грасю, распалённую ночными ласками мужа, вообще тянуло на нечто откровенное, развратное, но в крепости не было ни одной лэры, а городские подружки её были скромны, чтобы выдать что-нибудь действительно обалденное.

За день до выступления лэр-в Линей настоял на предварительном просмотре. Костюмы для выступлений были пошиты. Это были яркие, кажущиеся лёгкими и воздушными, брючные костюмы, под которые надевалось тёплое бельё. Всем барабанщикам выдали белые рубахи с широкими рукавами на манжете, широкие брюки и сапоги. После суеты переодеваний, в подвале перед лэр-вом начали показ.

Станцевали девушки. Обычно, как отплясывали на праздниках, но Грася немного усовершенствовала танец, добавила платков, и казалось, что танцовщиц не пять, а намного больше. Они кружились, притоптывали, менялись местами и снова кружились. Потом выступила Грася с песней про колокольчик. Пела она тоненько, старательно, немного жалостливо, а главное, была такая беззащитная и трогательная, что лэр-в почти прослезился.

В лунном сиянье снег серебрится,

Вдоль по дороге троечка мчится.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь -

Колокольчик звенит…

(Прим. авт.: автор — Е.Д.Юрьев, 1882–1911 г)

Лэр-в с умилением смотрел на неё, не ожидая, что это последняя приличная песня.

Дальше его оглушили бараны и бубен, потом девчонки спели частушки, где зрители, по идее, должны были повторять за ними слова.

Дальше снова были барабаны с орочьим «Зайцем», передышку зрителям давали девушки с зимней песней про снег, отмораживающей тело по кусочкам. Тут лэр-в покосился на Грасю.

Текст был насмешлив, а музыка игрива, «наверное, так принято у молодёжи в столице», — подумал он.

Дальше, за подаренное ей пуховое одеяло, Грася уступила песню Маришкиному жениху, который больше года добивался у той взаимности. Он немного успокоил нервы лэр-ва спокойной ироничной песней.

Ну почему ко мне ты равнодушна?

И почему ты смотришь свысока?

Я не прекрасен, может быть, наружно,

Зато душой красив наверняка…

(Прим. авт.: музыка — Владимир Шаинский, слова — Михаил Танич)

А затем снова барабаны, выкрутасы с палочками и убойное Артюшино выступление в сопровождении девчонок. После, по плану, следовали всем известные песенки, часто исполняющиеся на гуляниях, и разогретый народ должен будет подпевать. Для этого барабанщики переоденутся и затеряются среди зрителей, и будут вдохновлять их, если к тому времени в этом потребуется помощь. Всё это Грася объясняла командующему, а он заворожённо смотрел на смутившуюся Артемию.

— Лэр-в Линей, вы меня слушаете?

— Не думал, что у кузнеца такая взрослая дочь, — совсем невпопад произнёс лэр-в.

Девушки переглянулись. Артюша ростом была не ниже 1.80 м, в последнее время практически жила в крепости, а заметил её командующий только сейчас, когда она пела.

— Госпожа Греф, а не слишком ли это? — и видя, что девушки не совсем понимают, что именно, он плавно шагнул вперёд, чуть оставляя ногу позади и томно подтягивая её.

Девчонки засмеялись.

— Лэр-в Линей, смелость — наше всё! Мы должны выбить их из спокойного состояния! Воздействуем на слух, на глаза, думаю, ещё от притоптываний вибрация пойдёт. Они должны быть обескуражены, подключиться к нашему представлению и выполнять всё, что мы потребуем со сцены. Это наше состязание и мы обязаны его выиграть!

— Да, да, — вздохнув, согласился лэр-в, — прикажу ещё столбы поставить с флагами, так наряднее будет. Что-то волнуюсь я, Грасенька. Хотя, честно говоря, сам пританцовывал, когда девочки плясали. Думаю, наши оборотни не выкрутятся, всё будут делать как миленькие. А я вашу охрану усилю, а то надо же какие стали видные…

Ночью Зибор долго не давал Грасе уснуть.

— Зи, я устала, — лениво отпихнула она его, собираясь пойти в душ и, наконец, уснуть. Однако Зибор не дал ей ополоснуться.

— Завтра, звёздочка, ты же устала, — прошептал он ей и, обхватив руками, почти сразу засопел. Грася подёргалась, пытаясь выбраться, но у мужа, как назло, руки только крепче сжимались при её попытках выскользнуть. Пришлось смириться. А Зибор ещё немного потёрся об неё, поцеловал там, где ему показалось, мало было поцелуев, и только тогда у него разгладилась морщинка на лбу. Теперь всякий оборотень учует, что Грася его, лишь бы утром она долго не плескалась, но за этим он проследит.

Утром Зибор раскапризничался, то не мог найти рубашку, то ремень потерялся, то он, видите ли, не причёсан. Грася едва успела собраться, а распарить тело под душем и сделать масочку для лица совсем не осталось времени. Сердитая на мужа, она вылетела в зал, где по-быстрому перекусила, побежала следить за организацией перемещения костюмов, инструмента и жаровен за ограду крепости.

На морозе чуть не сгубили барабаны, но вовремя заметили, что натянутая шкура повела себя странно, и замотали их, а дальше держали в домике. Сцена Грасе понравилась, медные чаны, стоящие плотным рядом были забиты либо горячими углями, либо активированным горюч-камнем и давали достаточно тепла для артистов.

Оборотни начали собираться задолго до полудня и с любопытством смотрели на сооруженную сцену, проходились по горке, сделанной для зрителей, но стеснялись спрашивать, что это. Люди хлопотали, на вопросы не отвечали, торопились закончить приготовления и тихо злорадствовали. Уже все в крепости догадались, как будет выигрывать состязание госпожа затейница, более того, поползли слухи о предстоящем развитии торговых отношений, но все свято хранили тайну.

Народ располагался на стенах крепости, ворота не закрывали. Оборотни, если хотели, могли прогуляться по городку Варса. Служивые показывали, где приготовлены места для гостей и объясняли, куда надо будет смотреть. Некоторые из оборотней восклицали:

— Так это что ж, нам ярмарочное представление показывать будут?

Но им ничего не отвечали, только загадочно улыбались, или говорили так:

— Может и представление, нам почём знать? Нас не приглашали.

В первых рядах поставили сильнейших оборотней, среди которых лэр-в с теплом поприветствовал невысокую, очень миловидную женщину.

— Это лэра, она у нас когда-то давно тут жила, вы её комнаты теперь занимаете, — пояснила женщина-помощница.

Но Грасе сейчас было важнее всего, чтобы в первом ряду обязательно находился брат вожака, Альрик. Как только она его там увидела, так сразу успокоилась.

— Ну, начали!

Зрители, торчащие на стенах внешнего периметра, ничего не видели, сцена в форме ракушки закрывала им обзор полностью, она же не давала музыке и голосам разносится по просторам, а устремляла все звуки на впереди сидящих зрителей. Зато людям было хорошо видно, как оборотни реагировали на представление.

Сначала они радостно покричали, увидев, как танцуют девушки, потом притихли после спокойных «динь-динь-динь» в исполнении Граси, а дальше барабаны сорвали напрочь их спокойствие.

Оборотни сразу поддались ритму и, с ним в такт, кто кивал, кто стучал ногами, а когда пошли частушки, то девчонкам подпевали, слёту запоминая повторяющиеся слова.

Дальше наблюдатели за реакцией зрителей путались в показаниях, обозначая какого размера у хвостатых были глаза. Люди позднее тоже услышали орочий марш про зайца и реагировали почти так же. Марш пришлось исполнить два раза подряд. На третий, весь хищный народ подпевал мужскому хору, а девчонки с трудом старались соответствовать обрушивающейся со всех сторон мощи басов.

Все смеялись, когда слушали шуточную песню про холода, подпевали слова: «Ну почему ко мне ты равнодушна».

Стоит ли говорить, что нахальную песню про поиск жениха разогретые зрители приняли на ура. И да, если бы жених Маришки не утащил её сразу же в домик, то и дочь градоначальника нашла бы себе нового поклонника.

Грася попала в яблочко! Когда Альрик подскочил к Артемии, предлагая себя в мужья, она двинула ему (так) по наглой морде так, что «многотонный» оборотень птичкой прилетел обратно в первые ряды (обратно). Мужчины, особенно медведи, оживились, но тут же все услышали рёв:

— Моя!!! — любовь была вбита в Альрика крепкой Артюшиной рукой навеки.

Грася скромно улыбалась, прижатая к мужу, а когда представление закончилось, она вместе с лэр-вом Линеем подошла к вожаку оборотней. Командующий обратился к гостям:

— Очень приятно вновь увидеть вас, лэра Ронг, — тепло поприветствовал он жену вожака, — и вас, альфа Ронг. Знакомы ли вы с условиями состязания?

— Знакомы, и что? — не совсем ещё понимая, спросил оборотень, а его жена улыбалась. Она догадалась обо всем сразу, как увидела сцену, но подсказывать мужу об уловке, в которую он попадёт, не стала. Слишком упёртый народ эти оборотни. Всё их заставлять надо, пойдут только за сильным. Менять свою жизнь тоже начнут, только если их заставить. Как большие сильные дети, вроде и понимают, что многое им пойдёт на пользу, но уступить и научиться у того, кто физически слабее, ни за что не согласятся.

Сколько лет ей приходится исподволь учить мужа жизни среди людей, хоть и умный мужчина, а тоже, бывает, упрётся и ни в какую. Пока лэра Вера Ронг спокойно поглаживала мужа по плечу, лэр-в пояснял, что сейчас произошло.

— Вот наша спорщица, она обещала, что по её велению, по её хотению оборотни будут делать то, что она покажет. Госпожа Греф, они у вас топали?

— А как же!

— Хлопали?

— Ещё как! У меня и запоют, и затанцуют, если я захочу, — задорно ответила Грася.

Если бы жена главы не рассмеялась, то Ронг, наверное, порвал бы своего дурного брата, связавшегося с девчонкой. И ещё ведь дома убеждал, что у него всё продумано, как он состязаться будет, какую фору самочке даст.

Правильно Вера говорит, что учиться до старости не стыдно, мир слишком разнообразен, чтобы считать себя умнее всех и отгораживаться от него.

Хороший повод пересмотреть кое-что в договорах, а то его снежинка скучает среди снегов, хочется ей и новости узнавать, и с людьми общаться. Надо только поторговаться, не упустить ничего важного. И он, усмехаясь, ответил:

— Ну что ж, проиграли — разберёмся.

— Прошу ко мне, — жестом пригласил лэр-в Линей вожака с женой и тех, кто последовал за ними.

Предварительные переговоры начались в тот же день, и впервые от оборотней присутствовала женщина, лэра Ронг. Три дня обсуждали вопросы, по которым хотели бы внести уточнения, разошлись на неделю, а после снова собрались и уже более конкретно бились по каждому пункту.

Грася, поначалу принимавшая активное участие в распространении идей, вскоре отступила.

Лэра Вера Ронг, оказалось, ещё лучше неё понимала важность развития севера и предлагала не меньше идей.

Грасю больше интересовало развитие искусства, она начала мечтать о построении собственного театра. Ей пообещали со всех новых направлений выделять один процент от прибыли на развитие культурной жизни севера, и она убежала строить новые планы. А вот её муж очень даже активно принимал участие в переговорах. Он уделял внимание безопасности, возможным искусам при работе. Это касалось находок в горах, где могли обнаружить золото, драгоценные камни, так же требовала учёта добыча жемчуга и кости морских животных. О налаживании торговых путей требовалось подумать заранее. Лэры не имели права отлучаться из крепости, а кроме них наиболее профессионально подготовленным становился Греф.

Не дожидаясь весны, организовали группы, продвигающиеся к побережью для налаживания контакта с морскими обитателями и получения первого товара в виде рыбы и кости.

Поначалу в этих группах было больше людей, чем оборотней, но когда выдали замуж Артемию и на землях Ронга построили ей большой тёплый дом, привели скотину, птицу, навезли посуды, тканей и припасов, тогда в группы на побережья стали проситься больше оборотни. Им хотелось заработать, как и предсказывала Грася, и купить в свои дома горюч-камней, светильников, чугунную посуду, новых станков для производства тканей и многого другого.

Южный Варс, а вместе с крепостью и близлежащий город, ожили. Рабочий день всем пришлось удлинить, что привело к всплеску покупок свечей и магических светильников. Вырос спрос на многие товары и впервые был отправлен совместный караван в центр королевства. Закупки предстояло сделать огромные, да посмотреть, чем северяне могут торговать и что реально получить за свой товар.

У всех были дела. Грася писала новые сценарии, подыскивала себе новых актрис, бегала по свадьбам, пела песни, мечтала о театре.

Она уже нарисовала, какой он должен был быть, оставалось собрать необходимые суммы и нанять архитектора. Наконец-то стало полегче с деньгами. Зибор, как командир, неплохо зарабатывал, а теперь ему ещё добавилось работы, и он начал приносить Грасе больше денег, а когда дела раскрутятся, то о прежней нехватке финансов можно будет и забыть.

Чуть больше трёх месяцев прошло, как они живут здесь, а столько всего произошло! Тем неожиданней оказалось получить письмо из столицы с извещением о снятии с Зибора Грефа всех обвинений. Генерал Робус пришёл в себя и, первым делом, похлопотал за своего спасителя.

Частично вернули выплаченный штраф, пересчитали по-новому оплату работы Грефа в крепости. Ссыльные зарабатывали в два раза меньше вольнонаёмных. А ещё генерал ждал Грасю и Зибора в столице. Это были замечательные новости, но слегка запоздавшие.

В комнатах, скрывшись ото всех, Грася не знала, как сказать мужу, что почувствовала себя на севере чрезвычайно нужной, что она не просто бегает и говорит всем, какая она важная, а действительно сделалась таковой. Она столько всего затеяла и всё имеет реальные шансы сбыться, если Грася никуда не уедет. Но что же скажет Зи?

У Зибора словно камень с души свалился. Все обвинения сняты, долгов перед королевством у него нет, да и Грасе деньги он теперь сможет вернуть. Никогда, с тех пор как Грася ушла из родительского дома, она не носила чужие вещи, а из-за него пришлось. Теперь он сможет её всем обеспечить, но это только если они останутся на севере.

Не служба в крепости привлекает его, а перспектива забрать охрану всех новых дел под свой контроль. Никто из людей, кроме него, не справится с оборотнями. Только он может руководить совместными отрядами. У него для этого есть знания, сила, поддержка лэр-ва Линея и глав гильдий. Поначалу придётся непросто, но уже сейчас он сможет обеспечивать Грасю всем, что ей захочется, а потом он выбьет из толстосумов и деньги на театр.

Впервые Зибор почувствовал, что на севере ему есть, где развернуться, а работы он не боится. И всё же, последнее слово будет за звёздочкой. Если она скажет, что ей надоели холода, то они тотчас уедут. Работу он себе найдёт, а Грасино потерянное настроение нет.

Вот и сидели понурые супруги в своих крошечных апартаментах и не знали, как начать разговор.

— Зи, генерал, наверно, предложит тебе работать в его ведомстве, — вздохнув начала издалека Грася. — Я слышала, он внешней политикой занимается. Как думаешь, интересная у него работа?

Зибор остановился перед сидящей на стуле женой, присел на корточки.

— А ты чего валеночки не сняла?

— Замёрзли лапки, — пожаловалась она.

Показалось, что он очень расстроился. Зи снял один валенок, обхватил ногу руками, начал растирать и греть дыханием. Потом вторую ногу отогрел, а после отнес Грасю на кровать, устроил её на подушках, а сам лёг так, чтобы её ступни у него на голом животе под свитером оказались.

— Сильно мёрзнешь здесь? — придерживая жёнины ноги, чтобы не сползали, не глядя в глаза, спросил он.

— Да, и самое обидное, что не на улице, а в замке. Вроде в шубе ходить по нему неловко, во многих помещениях относительно тепло, но пока идешь по коридорам, до костей пробирает. Как думаешь, лэра Ронг согласится, если лэр-в Линей закажет ей провести по всему замку отопление по трубам? Она немного странная, ты знаешь, она меня спрашивала о Земле, не о той по которой мы ходим, а о планете Земля.

— Да? Мне эта лэра показалась милой и очень разумной, — удивился Зибор. — А что ты?

— Я? Я сама не знаю. Ты же знаешь, родилась я здесь, но (с другой стороны) она говорит о чём-то, а я её понимаю, а вот лэр-в Линей не понимает. Но как только я пытаюсь объяснить сама, то у меня всё путается в голове, то ли правда, то ли вымысел мой. А лэра сказала, что когда я ни о чём не задумываюсь, то очень близка к инопланетянке, то есть землянке, — Грася улыбнулась.

— Ты моя звёздная жена, теперь это и лэра подтвердила, — подбираясь поближе, проворковал мужчина, и начал с поправления выпавших локонов из причёски, а закончилось всё освоением новой позы любви. И вот когда они снова лежали, тесно прижавшись друг к другу, Грася пожаловалась:

— Надо бы нам расширить наше пространство. А то я в душе локтями о стенки натыкаюсь, да и лбом бывает. Ещё и шкаф большой нужен, у меня вещи множатся, костюмы опять же…

— Звёздочка моя, ты хочешь остаться здесь? — стараясь никак не выдать своего отношения к проблеме, нейтрально спросил муж.

— Зи, я как-то прижилась тут, но если ты хочешь, то мы можем уехать… там господин Руш, он не откажет мне…

— Грасенька, радость моя, мне важно, чтобы ты была довольна. У нас с тобой везде сложится, что здесь, что в столице.

— Тогда давай останемся, а? — залезая на мужа и его взгляд, попросила она.

— Обязательно, — притягивая её к себе, прошептал в ухо Зи.

Все великие, не побоимся этого слова, начинали свой путь с чего-то.

Вот и Грася с Зибором, начав с малого, продвигаясь по жизни вместе, приложили много сил, чтобы север Дивного королевства годился не только для ссылок. Пройдут годы, прежде чем всех участников раскрытия северного потенциала назовут отцами-основателями.

Главы гильдий, градоначальник, лэр-в Линей, Зибор Греф и несравненная Грассария Греф, все они сделают северные земли привлекательными для проживания, для отдыха, для торговли.

На их глазах Дивное королевство превратится в Империю, на трон взойдёт внук Долара, но север навсегда займёт, благодаря им, значимое место в разросшемся государстве.

Госпожа Грассария Греф получит множество наград за продвижение искусства в массы, за новые связи с другими расами на почве творчества, а её муж, набравшись опыта и авторитета, станет кем-то вроде губернатора всех северных земель.

Но это всё произойдёт не сразу, не в один день. Будут ещё у пары споры о том, сколько хотят они детей. Грася совершенно определённо заявит, что ей нужны доченьки, такие же умненькие, как она. Зибор с радостью примет двух крошек, а потом начнёт канючить, что не плохо бы им и мальчика, такого же крепенького как он. На что Грася будет долго дуться, ей же не разорваться, чтобы присматривать за мужем и ещё одним таким же бестолковым крохой. Пожалуй, это был единственный предмет их споров, как будто от них что-то зависело, а может и правда, зависело. Третьим малышом стал мальчик, и Грася беспокоилась о нём больше, чем о девочках. А Зибору стало легче, теперь не одному ему мужественно переносить заботу двух дочерей и жены, у него появился маленький напарник.

А что же стало с другими героями?

Генерал Робус до последних своих дней был ярым поклонником Грассарии Греф. Всячески помогал ей с театром, присылал книги, ткани, украшения для постановок. Баловал магическими инструментами, штучками для улучшения работы на сцене. С его лёгкой руки о Грасе узнал внук Долара, и он также оказывал её деятельности покровительство. Очень часто межрасовые встречи стали назначать именно на северных территориях, как самых безопасных.

Связи между людьми и северными оборотнями крепчали, народы очень сильно перемешались, разрослись.

Что же касается Алеша Ферокса, у него ещё многое впереди, ведь лэр-вы живут долго, если не погибают в боях и не сгорают, не справившись с мощью своего дара. Но мы оставим пока этого героя горевать, осмысливать всё, что с ним произошло, зализывать душевные раны. Он часто наблюдал трагедии со стороны, но впервые сам так глубоко окунулся в боль. Ему необходимо время, и ему король его дал. Вскоре лэр-ва Ферокса отправят в орочьи земли. Изнанка с каждым годом всё меньше беспокоит, на заброшенные ранее земли возвращаются орки и королевству необходимо знать, чего ожидать от них. И пусть Алеш поскорее приходит в себя, потому что там его очень ждут и ему никак нельзя опоздать!