Грася

Глава 5

Грася лихо отплясывала на площади под ручку с Зибором. Он поначалу сопротивлялся, ведь теперь он ужасно важный сотрудник чрезвычайно таинственной группы, но девушка победила. Мужчина вместе со всеми весело хлопал в ладоши и притоптывал, кружил Грасю вокруг себя. Потом они попробовали все сладости, что продавали на площади, после смотрели представление в небе, подготовленное лэрами, специально приехавшими из их Зелёной крепости в столицу на праздник.

Дома хозяйка порадовала молодых людей торжественным ужином, а на утро прибежал посыльный от господина Руша с просьбой прийти в театр. Они вернулись с гастролей.

— Госпожа Монте! — обнимаю девушку, вскричал директор, — Как хорошо, что вы сразу пришли.

— Как же иначе, — удивилась Грася. — Что случилось?

— Ничего плохого, не волнуйтесь. Сборы отличные, я привёз вам деньги за вашу первую сказку.

— Спасибо, — всё ещё ничего не понимая, сказала девушка.

— Доверяете ли вы моему чутью, бесценный наш автор?

— Э-э, конечно, иначе вы не заключили бы со мной самый первый договор.

— Вот! Не в обиду вам будет сказано, но повсюду, даже в домашних постановках, ставят пьесы про любовь. Это замечательно, но непрофессионализм сделал воспеваемую вами тему излишне сладкой и смешной. Нам надобно встряхнуть общество! Удивить его! Я предлагаю вам напугать наших зрителей! — господин Руш возбужденно размахивал руками. — Зрители у нас смеялись, плакали, переживали, а теперь пусть замрут от ужаса!

— Но, господин директор, это всё уже было: твари изнанки, поедающие целые деревни…

— Нет, нет, нет, — замотал головой Руш, — не то! Вы же творческая душа, Грасенька, вы должны были почувствовать, что в воздухе витает страх. Здесь, в столице, жизнь меняется и становится опасно ходить по вечерам.

— Но вообще-то всегда опасно девушкам ходить по…

— Нет, не то… Люди выпускают свою тень на волю. Я поездил по королевству, я видел, что в торговых делах стали больше обманывать, я видел бездомных наследников, потерявших свой дом из-за интриг родственников, на дороге мы встретили разграбленный фургон…

— Ну, это всегда было. Мой друг работает в тайном ведомстве, они там завалены работой.

— Вот! Вы ещё слишком молоды, Грасенька, но, уверяю вас, двадцать лет назад, даже десять лет, такого не было. Кристалл правды бездействует, люди стали меняться. Я хочу, чтобы вы напугали общество, развеяли наивность, оставшуюся с тех благословенных времен.

Грася растерялась. Что за страшилки ей предстоит придумать?

— Но я начала писать о неразделённой любви… Там всё сложно, она любит, он другую любит, а ещё…

— Нет, сейчас это не пойдёт. Нам надо удержать первенство. Я пригласил к нам театр из восточных земель, у них там путаная любовь, нам их не переплюнуть! При всём уважении к вам, Грасенька.

— Ох, а когда нужно?

— Вчера!

— Но… а детектив вам подойдёт?

— Что это, моя милая? — встрепенулся директор.

— У меня есть уже готовая книга, там очень хитрый убийца. Он убирает людей со своего пути так хитро, что его никто не может заподозрить. Причём до этого считалось, что люди, очень защищены и покушение на них невозможно.

— Так, так, так…. Несите, я прочту и скажу вам, возьмёмся ли мы за ваш де-тек-тив. Скажите сразу, справедливость восторжествует?

— Да, конечно. Очень умный лэр сложит всё известное в голове и придёт к выводу, что…

— Не говорите, я сам прочитаю!

Так Грася с грустью подвела черту под своей несостоявшейся любовью.

«Интересно, — думала она, — сколько нас таких, влюбленных дурочек, строивших планы, мечтавших и поникших от полнейшей безответственности? Наверное, надо было всё-таки подойти к нему и признаться. Он бы сказал мне что-нибудь, может даже резкое, и я, помучившись, забыла бы его. А может, отомстила бы? Да нет, как глупо всё! Бессмысленная у меня какая-то любовь случилась. Горела, кипела, страдала, а он ничего не знал».

На следующий день Грася принесла копию своего детектива.

— Вот, только я ещё не оформила на своё имя. Не думала, что для театра сгодится, да и вообще…

— Не волнуйся Грасенька, если подойдёт, я сам оформлю.

Честно говоря, Грася волновалась. И чего она сначала не зашла в управу? Подумала, что оформление займёт много времени, ведь на листах нет её фамилии. Но директор настроен на продолжительное сотрудничество и ему не выгодно её обманывать. Совсем она с этим детективом доверие к людям растеряла. Как жить? Тяжко…

Через неделю по всей столице были расклеены афиши, что театр в следующем месяце готов представить премьеру захватывающего детектива под названием «Идеальное убийство». Зрителям предлагалось приходить с успокоительным.

Оформил произведение господин Руш без обмана, деньги выплатил сразу, и Грася нынче маялась бездельем. Текст о неразделённой любви забросила, пыталась писать стихи, но очерствение души, пришедшее на смену буйству эмоций, на творчестве сказалось отрицательно.

Иногда она прогуливалась возле ведомства в надежде ещё разик увидеть Ферокса, но он не попадался ей на глаза. Зибор говорил, что лэр-в работает сейчас допоздна, часто ночует на работе. Друг тоже пропадал, ездил в командировки, но каждую свободную минуту тащил девушку развлекаться. Зарплата у него теперь была хорошая, и он всегда приносил Грасе какую-нибудь мелочь: пончики, конфетки, попрыгунчика, книжку, поясок, шкатулку, ленточку. На праздники он подарил девушке серёжки, и они вместе ходили прокалывать ей ушки. Поначалу Грася обижалась, припоминала Зибору, что от неё он с трудом принимал подарки, а сам! Но всегда было интересно, что новенького принесёт ей друг. А ещё он открыто радовался, что она не вспоминает его начальника. Он радовался, а Грася грустила, не рассказывая всего, что было у неё на душе, но как-то решилась поделиться с ним.

— Знаешь, — выдала она ему, — моя мать всегда упрекала меня в распущенности, ну ты помнишь, а тут я узнала, что моя младшая сестра уже вышла замуж, а ей пятнадцать. Я же всё в девицах хожу, — ухмыльнулась, скрывая горечь, девушка. — Ты женишься, а я останусь одна. Может и пусть лэр-в ко мне серьёзно не отнёсся бы, но я хотя бы узнала каково это — быть с мужчиной.

Зибор тогда даже подавился.

— Он не пустил бы тебя к себе в постель, Грася. Не нужно думать, что мужчины неразборчивы.

— Ты хочешь сказать, что он побрезговал бы мною? — вскинулась девушка.

— Глупая! Ферокс любит свою жену и до других женщин ему нет дела. Ни до тебя, ни до других.

— Лэры свободны в любви…

— Не путай лёгкие отношения с настоящими чувствами. Лэры гуляют, пока не влюбятся.

— А каково это — «гулять» без любви? — смущаясь, спросила подруга.

— Что-то вроде «вкусно и хорошо покушать, в хорошей компании». Когда душе и телу приятно, — чуть подумав, ответил Зибор.

— Почему тогда мама так ругалась, если это хорошо?

— Может, опасалась последствий? Быть одной с детьми очень тяжело. Она это прекрасно осознавала.

— Но у нас был отец, — возразила Грася.

Зибор кивнул, соглашаясь, но всё же добавил:

— Сложно судить о других. Твой отец много работал, привозил деньги, но только денежной поддержки мало. Я бы загнулся в одиночестве, если бы ты не бегала ко мне со своей куклой и не рассказывала мне всякую всячину. А твоя мама всё время одна, вся ответственность за каждый ваш девчачий промах на ней.

— Она всё время шипела на отца, все время была недовольна, — зачем-то вспомнила Грася.

— Не знаю, наверное, выплёскивала накопившееся недовольство, а он из-за этого торопился снова уйти. Не осуждай своих родителей, Грася. Лучше думай, как избежать их ошибок в своей жизни.

Девушка фыркнула, таким умудрённым сейчас показался друг. А он молчал и смотрел на неё, не отрываясь.

— Ты чего?

— Грася, ты меня любишь?

Она удивилась и, не задумываясь, ответила.

— Очень.

Друг не обрадовался, а чуть отвернулся, чем обеспокоил подругу.

— А ты меня? Ты что, меня больше не любишь? — встревожившись и испугавшись новой мысли, Грася кинулась к нему. Хватая его за плечи и разворачивая к себе.

— Зачем ты спрашиваешь, ты уже влюбился в кого-то и хочешь отселиться? — заторопилась она. — Ну же, скажи, не обманывай, — а сама не сумела произнести то, что хотела бы добавить по привычке «буду только рада, если…». Нет, наоборот, это теоретически она была бы рада, а когда он отвернулся, подумала, что любовь Зибора к какой-то девушке уже случилась, и ей стало больно и страшно. Она сама не ожидала, что так отреагирует и совсем уж жалобно, ловя его взгляд, спросила:

— … ты хочешь бросить меня?

Он посмотрел на неё как-то по-иному, не как всегда, но внимательно.

— А ты расстроишься, если я уйду?

Кажется, у Граси подкосились ноги, и она повисла на руках друга. Глаза её заблестели, и еле выталкивая слова, она выдавила.

— Ты уходишь?

А он, чурбан бесчувственный, разулыбался и, посадив девушку к себе на колени, крепко-крепко обнял.

— Куда я от тебя уйду?

Весь вечер Грася не отлипала от друга. Ей всё казалось, что едва она его отпустит, то он, раз — и уйдёт. Уже лежа в постели, она корила себя за эгоизм, за то, что оказалась жуткой собственницей. Надо бы отпустить Зибора, ему пора устраивать свою жизнь, и она не раз рассуждала об этом, присматриваясь к девушкам, а вот как дошло до дела, так чуть не умерла от жадности.

Звёзды, ну что она за человек! Там любит, тут любит, а вдруг она ещё кого-нибудь полюбит? Может, есть где-либо классификация «любовей», которая пояснила бы, что с ней происходит? Не может же она быть настолько загребущей, как думается? Нет- нет, она хорошая, определённо всё имеет объяснения.

Грася успокоилась, приняв для себя старую версию, что она пока безответно любит лэр-ва Алеша Ферокса, а Зибор её друг, да что там — гораздо ближе! Можно было бы назвать братом, но пример с сёстрами показывал, что Зи явно роднее.

Жизнь молодых людей потихоньку стала меняться. Зибор частенько ловил ручку Граси и тянул к себе поцеловать пальчики, кисть. Иногда шутя, а иногда вроде по привычке. Чаще стал обнимать, подойдёт, прижмётся сзади и делает вид, что читает что-то из-за спины девушки, а сам щекочет дыханием то шею, то ушко. Граська отбивается, смеётся, а он заваливает её на себя, и притворяется раненным. Она беспокоится, жалеет его, ищет, где больно, а найдёт — гладит, заглядывая в глаза, пока не поймёт, что её дурят.

А потом она узнала, что господин Дайко, актёр, недавно ставший отцом уже третьего мальчика, спрыгнул с крыши и разбился насмерть. Он в Грасином детективе должен был играть главную роль. Труппа подавлена, премьера на грани срыва. Дайко сумел так точно уловить злодейскую роль преступника! Он был хорош лицом, представителен и, в то же время, весь его облик подразумевал, что он не прост, что у него есть прошлое. Зрители должны были наблюдать за ним, затаив дыхание, и в последний момент поставить персонажу знак минус. Да, он герой, способный на всё, но выбрал для себя преступный путь! Восполнить потерю такого значительного актёра было сложно.

Господин Руш два дня пил, закрывшись в кабинете. Замену Дайко нашли, но накал страстей новый исполнитель едва удерживал. И всё же, репетиции продолжили. Надо поддержать вдову Дайко, произведение уже выкуплено, да и костюмы почти пошиты.

Неделю всё было спокойно, актёры втягивались в работу. Грася, как и все в театре, внесла некую сумму на счёт вдовы Дайко, и жизнь продолжалась.

Чужое горе забывается быстро, оставляя разве что грусть и философское настроение. Это родные ещё долго горюют, проходя все тягостные этапы потери близкого человека.

Но в этот раз горе вскоре напомнило о себе вновь. Молодой красавец господин Яблоков, его настоящего имени никто не знал, зовя только сценическим, проткнул себе сердце, якобы от неразделённой любви.

Он не так давно в театре, но все любовные роли доставались ему. Высокий, физически развитый, ловкий, владеющий оружием, признанный любимец дам, и вдруг самоубийство. Все работники театра находились в шоковом состоянии. И следующий день не принёс облегчения. Весёлая, беззаботная Нинель приняла снотворное и больше не проснулась. Кто-то начал вспоминать, что у неё были долги, что она давно жила в долг. Но все догадки прервались истеричным криком.

— Это всё детектив! Не надо было нам за него браться! Это несущая несчастье премьера!

— Может наш театр прокляли?

— Вдруг это происки восточного театра?

А вечером обычный рабочий, крутящийся возле театра в поисках подработки, поджёг декорации к «Идеальному убийству» и сам погиб от удушья. На этот раз приехали лэры из тайного ведомства. Определили, что декорации спалили намеренно, но погиб рабочий случайно, и уехали.

— Да, и никакого проклятия на театре нет, — кинул напоследок затихшим актёрам некромант.

Грася рассказала Зибору всё, что произошло в театре, стараясь не упускать никаких деталей.

— Афиши все сняли. Господин Руш закрылся у себя, многие бояться приходить на работу. Что дальше будет, я не знаю.

Зибор притянул девушку к себе поближе, обнял за плечи и, успокаивающе поглаживая спину, принялся утешать.

— Грасенька, всякое бывает, может и правда конкуренты, а может случайности. Помнишь, ты говорила, что чаще всего всё разом происходит. Может, ваш Дайко несчастен был, о дочке мечтал. И вообще, ты же не знаешь, как он жил, вдруг он не жил, а выживал?

— Нет, Дайко из тех, кто не опустит руки при неприятностях! — принялась горячо возражать Грася.

— Яблоков ваш был странным, — продолжал Зибор. — Мне показалось, что он из очень обеспеченной семьи, но взял и ушёл из дому. Кто знает, что творилось у него в голове, какие страсти он в себе прятал?

— Ну что ты такое говоришь! Яблоков мог устроить поединок, мог страдать, мог, наконец, кого-то зарезать, но не сам себя, — и Грася изобразила, как актёр пронзает себе сердце.

— Насчет Нинель, ты же не будешь возражать, что она ушла из жизни очень по-актёрски и по-женски?

— Зи, ты с ума сошёл?! Что значит «по-актёрски»? Ты думаешь, если на сцене она распевала фривольные песенки, то и в жизни так же себя вела? Это её маска! Она порхала на людях, а дома у неё с бабушкой живут двое детей. Она могла вытянуть с любовника украшение, выпросить денег, но всё шло в семью.

— Да? Не знал. Она мне показалась легкомысленной особой.

— Мы, женщины существа сложные. Нинель могла быть разной, но бросить на произвол судьбы своих детей не могла. Она гордилась ими, всё, что раздобудет, тащила в дом.

— Верю, верю, не елозь на мне, — мужчина поцеловал в макушку и пофырчал в ухо, вызывая смех.

— Зибор, как ты думаешь, ваше ведомство возьмётся за расследование? Ведь всё очень странно!

— Не думаю. К вам проявили интерес, определили, что все погибшие находились в одиночестве в момент смерти.

— Внушение?

— Насколько знаю, определить было сложно и, скорее всего, нет.

— Значит, ты уже слышал про наши беды? А я перед тобой тут распинаюсь…

— Звёздочка моя, послушать тебя мне всегда интересно. Ты связана с театром, поэтому я с самого начала узнавал, что говорят у нас по поводу всех этих смертей. Каждый из самоубийц испытывал сильнейшее возбуждение, и определить вмешательство в этот момент сложно. Быть может лэра Ферокс сумела бы что-то выяснить, но сама понимаешь, никто не будет отвлекать её, а наши целители отметили только, что мозг в момент свершения самоубийства был очень активен.

— А если смерти будут продолжаться?

— Будем искать кому выгодно, чтобы театр закрылся. Кстати, эту версию сейчас отрабатывают, но даже ваши конкуренты, мечтающие о вашем провале, не готовы к убийствам. Так что не думаю, что изменят версию самоубийства на убийство. Да и, честно говоря, у нас там такое творится, что не до театра.

Грася вскочила.

— Значит отмахнулись! Может, вы работать не умеете?! Я уверена, что Дайко, Яблоков, Нинель и рабочий убиты! Убийца ходит на свободе, а никому нет дела! Никому…

Грася осеклась. Её подмывало громко заявить, что она сама займётся расследованием, что она всем покажет, как надо! Но посмотрев на мужчину, она вдруг подумала, что с него станется запереть её в доме и навесить запирающие амулеты. Такой он стал самостоятельный, решительный, даже властный! Пригрели его там, на работе, научили командовать на Грасину голову. Ишь, сверлит её своими глазюками, просчитывает!

— Чаю будешь? — миролюбиво спросила она, делая вид, что никакой вспышки не было.

— Грася, что ты задумала?

— И к чаю-то у нас ничего нет, — посетовала девушка.

— Грася!

— А так хочется чего-то сладенького, или даже солёненького, но скорее копчёного…

— Сходить купить конфет?

— Да… нет… не знаю, — протянула она в раздумьях.

— Ясно, значит всего и сразу. Вернусь, поговорим.

Когда Зибор вернулся со всякой всячиной, то Грася засуетилась, принялась надкусывать всё, что он принёс, пытаясь опытным путём определить, чего же всё-таки хочется. Этим она его развеселила, потом сама кормила его вкусностями, а после он унёс её, объевшуюся и полусонную, в комнату спать.

— Больше не давай мне столько есть, а то обратно всё ползёт, — пробормотала она, икнув, подняла палец, мол «я же говорила, всё ползёт», и спустя мгновение уже крепко спала.

Зибор с утра задержался дома, чтобы последить за Грасиным настроением. Девушка с удовольствием позавтракала с ним и принялась за уборку. Показалась, что она забыла о вчерашней болтовне, и мужчина спокойно ушёл на работу.

Грася тут же побросала все атрибуты уборки и кинулась к окну, увидев, что Зи укатил, зловеще улыбнулась.

— Тоже мне — сотрудник тайного ведомства! Головастик ты против меня!

Самой стало смешно, она, по своей же логике, значит, крупная жаба! Повода радоваться не было, но задуманное ею, выливалось в нервическое идиотское веселье.

О, она сама всё разузнает и утрёт нос всему ведомству! Чем они там занимаются?! Тут убийство за убийством, а они там отчёты пишут. Всё пишут и пишут, как на лэр-ва Ферокса не посмотришь, он всё читает и читает их записульки.

Вот, опять же, повод лично встретиться потом с главой и предъявить ему убийцу. Уж тут ему не заметить девушку Грасю будет невозможно, а она так вежливо снисходительно ему: «вот, ваши не смогли, а я подумала, подумала и вычислила убийцу. Доказательства прилагаются».

Что он тогда ей ответит? Она больше не будет на него обожающе смотреть, пусть он восхищается ею, а она, так уж и быть, одарит снисходительно-ласковым взглядом, как любимого, но нашкодившего ребёнка.

Грася даже не заметила, как доехала до дома Дайко, так замечталась. Подходить к дому стало стыдно, у людей горе, а она витает в сферах, где укоризненно пальчиком грозит Фероксу. Что за мысли?!

Девушка хотела поговорить с женой актёра, но не знала, как начать разговор. Семья Дайко жила в четырёхэтажном доме, занимая угловую квартиру. Пришлось присесть на скамеечку и хотя бы составить ритуальную фразу соболезнования. Почти сразу к ней присоединились две женщины, возвращавшиеся с рынка и поставившие свои сумки на скамью, чтобы распрощаться друг с дружкой, но все говорили и не могли расстаться.

— А я вот к госпоже Дайко, — влезла девушка в их разговор об овощах, — у нас в театре ещё двое погибли, в ведомстве говорят они сами, а я не верю.

Выдержала паузу, давая женщинам переосмыслить, что в беседе их уже трое, и тема поменялась.

— Как вы думаете, госпожа Дайко сможет поговорить со мной? Ведь всё это странно, все такие жизнелюбивые и вдруг… он с крыши, второй в сердце нож…

— Да вы что! — пошли на контакт женщины, одновременно выражая мысль и об ужасе происшедшего с другими актёрами и сразу же возражая версии самоубийства.

— Дайко обожал Фаньку, свою жену, в оболтусах души не чаял. И прыгать ему с крыши было нечего. Заработок у него хороший, жена — порядочная женщина, да и от родителей наследство небольшое осталось. Зачем ему самоубиваться?

— А вдруг он любил на стороне и его бросили? — подкинула сомнения Грася.

— Любил? Нет, это он в театре мог играть бесстыжие роли, а так он немного зануда, и всегда домой спешил. Хорошая, крепкая семья. Не мусорят, не скандалят, дети разве что шалят, носятся, как оглашенные.

— Вот в каждом случае так. Всё хорошо, а они всё же… — всхлипнула Грася. — Значит, кто-то вмешался или что-то повлияло? Может тут бандиты какие крутились? Или обиженная невниманием влюблённая лэра решила отомстить? Всё же господин Дайко был мужчина видный. Или муж чей-то приревновал и…

— Подожди-ка, девонька, вот сказала ты про лэру и я вспомнила. У нас же двор закрытый, все на виду, это только видимость одна, что дом большой, и никто никого не знает. Заходила к нам в тот день одна такая красивая лэра. Статная, осанка, что у королевы, вроде они все ходят, как палку проглотили, но у этой каждый жест выверенный. Я тогда бельё на чердаке вешала, руки устали, стояла у окна и на двор смотрела.

— Точно, помню её, я тоже тогда обратила внимание, как она держится, — встрепенулась вторая женщина. — Я ещё соседке своей говорю, что «снизошла» до нас та лэра, мы сидели у неё на кухне, из-за занавесочки подглядывали, хотели поглядеть к кому она пришла. Коробило её у нас во дворе находиться, неприязненно на всех смотрела.

— И к кому же она пришла? — напряглась Грася.

— А ни к кому. Почти следом за ней появился в арке господин Дайко, она развернулась, уставилась на него как змеище, потом весь двор оглядела, и от её взгляда все как будто на миг замирали, а потом она ушла. У меня аж мороз по коже от неё пробежал.

— Да, точно, проводила взглядом Дайко, всех оценила, и укатила на своей коляске, — подтвердила вторая женщина, — мы с соседкой даже занавеску отодвинуть боялись, чтобы не увидела нас, не сглазила.

— А коляску её видели?

— Нет, слышала, что на коляске. Дайко же, как ни в чём не бывало, вошёл в парадную и мимо квартиры, получается, прямо на крышу вышел и сиганул.

— Это что же, его замагичила та стерва? — пришли к выводу обе женщины.

Все три собеседницы замолчали.

— Как же узнать ту лэру? — спросила Грася. — Вдруг она у других погибших тоже была?

— Как узнать? — задумались жительницы дома. — Красивая, хорошее лицо у неё, правильное, если бы не высокомерное выражение, то редкой красавицей была бы. Волосы в причёску собраны, мне показалось, что рыжеватые, но Вариетас слепил меня, точно не скажу. Да и с высоты я смотрела, хоть на зрение не жалуюсь, но большего не скажу.

— Одета она была дорого, — вставила вторая.

— Да они все дорого одеваются, — отмахнулась первая.

— Не скажи! У меня зять магазин тканей держит, самая дорогая ткань привозится из другого королевства, она имеет магические свойства, так вот, всё на той лэре было из дорогой магической ткани. Такое себе могут позволить только в семьях лэр-вов.

Как только женщина произнесла слово лэр-в, так она ошарашено замолчала, следом выпучила глаза вторая, а потом и Грася. Все трое разом засуетились, и в испуге разбежались.

Женщины ещё только предположили и не знали точно, а Грася от Зибора определённо знала, что в столице всего одна лэра умеет внушать другим мысли и одевается она очень дорого. Девушка не особо разбиралась в тканях, хотя это можно проверить, но даже одно описание уже подходит к лэре королевскому менталисту. Пожалуй, женщины больше болтать не будут, может, уже жалеют, что перед Грасей разоткровенничались.

Надо же, как непредусмотрительно лэра упустила их из виду. Не жила она в таких дворах, не знает, что, при желании, здесь куча свидетелей выползет, помимо тех, кто на улице в тот момент был. Да только хорошо она знает другое, что никто заниматься опросом жителей не будет, да ещё и слава королевской любовницы в народе послужит ей защитой.

Совершенно дезориентированная присутствием лэры Ферокс во дворе перед самой гибелью Дайко, Грася не стала себя мучить предположениями, а отправилась к жилью Яблокова. Молодой актёр снимал квартиру в районе торговцев. Сразу становилось понятно, что в деньгах он не нуждался. Она поднялась к нему ещё не зная, откроет ли ей вообще кто-то дверь. На лестничной площадке, заваленной цветами, стояли две девушки и гипнотизировали друг дружку взглядами. Действо происходило в полной тишине и вызывало оторопь.

— Хм, ещё одна, — небрежно бросила одна из них. Обе девушки прекратили молчаливую дуэль и, с неприязнью, оценивающе посмотрели на Грасю. Она была моложе их, и это соперниц объединило. Они уже приготовились наступать на новенькую, уперев руки в бока, но Грася их опередила.

— Никому нет дела, что Яблокова убили!

— Что? — не поняли девушки.

— В ведомстве три смерти актёров посчитали пустяком, не стоящим разбирательства.

— Кто-то ещё умер?

— Да, господин Дайко, он в прошлой премьере играл командующего, и Нинель Ви, она играла смешливую подругу главной героини.

— Помню его и её, — задумалась одна из девушек.

— Так они что, тоже?

— В течение недели все трое, якобы сами, — зло произнесла Грася. — Яблокова посчитали юнцом, убившим себя из-за несчастной любви.

— Это наш Яблочко-то?! — ахнули соперницы. — От него не дождёшься трепетных слов, он же любитель покорять и брать! Был любителем, — грустно поправилась одна из девушек.

— Да? — удивилась Грася не знакомая с личной жизнью актёра. — Если он такой… нечуткий, за что же его любили?

— Молодая ты ещё, — усмехаясь, бросила первая, — он одним взглядом умел разжечь пожар в груди. А любил так… — девушка расплакалась, и вторая тоже готова была разрыдаться.

— У господина Дайко осталось трое детишек, а у Нинель — двое… — сказала Грася. — Я была там, где погиб Дайко. Перед его смертью там была странная лэра. А здесь никого не было?

— Зачем тебе? — шмыгнула носом первая девушка.

— Хочу найти того, кто убивает, походя, забирает чужую жизнь, не задумываясь о её ценности.

— Меня тут не было, я живу в районе попроще. Я и узнала-то, что что-то случилась, из-за снятых афиш. Он гордился своей ролью, ему нравилось, что реплик мало, а играть надо лицом, глазами, позой, жестом.

— И я тоже, — влезла вторая, — ничего не видела.

— Как бы узнать? Соседи здесь, наверное, не разговорчивые, дворов нет… — задумалась вслух Грася.

— Ну-у, я тут некоторых знаю, — с превосходством глядя на собеседниц, произнесла первая девушка. — Мне здесь глазки строил жилец этажом ниже, да и напротив кафе есть, там хозяин всегда мне пирожное преподнесёт.

— Здорово! — обрадовалась Грася и с надеждой посмотрела на неё. Но тут вторая девушка влезла.

— Я тоже здесь имею знакомых. Яблочко не любил порядок в доме наводить, я ему помогала и знакома со здешней прислугой. В прачечной сталкивались, за продуктами просила сходить, ну и так, по мелочи…

— Вот бы поспрашивать всех этих людей, не было ли кого здесь чужого? Улочка всё-таки маленькая, народу почти нет. Вдруг кого приметили? Или это сложно? — робко закончила Грася. — Наверно, с вами не захотят разговаривать?

— Чего это не захотят? Да стоит мне улыбнуться и всё выложат как миленькие! — задорно ответила первая, а вторая вздохнула и решительно сказала.

— Я тоже попробую что-нибудь узнать.

Грася засела в кафе, заказав себе чаю, а девушки отправились добывать информацию. Через час подошла первая и покачала головой.

— Никого не видели. Чужих не было. Яблочко подгулял немного в тот день и пришёл поздно, здесь ложатся спать рано и рано встают.

Девушки заказали ещё чаю и дождались знакомую.

— Фу-ф, всю улицу обежать пришлось. Этажом выше ребёнок заболел, так хозяева служанку послали за знахарем. Я за этой служанкой бегала в конец улицы, она там сидит, ждёт, когда знахарь, он же владелец лавки с зельями, приготовит снадобье. Представляете, я её расспрашиваю, не видела ли она кого возле парадной, она мотает головой, что никого, а кучер знахаря ухмыляется. «Как же, — говорит, — ты не видела, когда знатная лэра тебя толкнула об дверь за то, что ты, бегая, её задела?» Служанка глаза раскрыла, «не помню» — говорит. А кучер головой качает: «Шишка, небось, осталась на затылке». Та, значит, руку к голове поднимает, щупает и говорит: «Точно, а я думаю, что болит».

— Как выглядела та лэра?

— Я спросила у кучера, но он сказал, что все они — стервы высокомерные. Всё.

— Что же это получается? — вслух начала говорить Грася. — Появляется некая лэра, о которой все отзываются не иначе, как о стерве, хотя она очень красива, а потом происходят странные вещи.

Девушка осмотрела своих добровольных подельниц.

— Поеду к Нинель, узнаю, не появлялась ли там эта лэра.

— А если появлялась?

— Тогда пойду в ведомство. Буду требовать расследования.

— Но если эта лэра очень важная особа, захотят ли они ковыряться в этом деле?

— Посмотрим, — спокойно ответила Грася.

Она уже не сомневалась, что во всём замешана лэра Ферокс, но вот зачем ей всё это надо было? Интрижки у неё были или мстила за что-то? Может она убирала свидетелей?

А вдруг всё это политические игры, ведь лэра — королевский менталист и есть вероятность, что она выполняла волю короля! Тогда Грася следующая!

Но тут из глубины души такая волна себялюбия и зловредности поднялась, что девушка даже хищно улыбнулась. Она даст шанс ведомству разобраться в этом деле, но если она заподозрит, что королевство гниёт с головы, то она такую бучу поднимет!

Все, кто замешан в этом деле будут облиты грязью так, что их потомки не отмоются! Наивные, они думают, что самое страшное оружие — это меч и магия, как бы не так! Слово! Вот самое верное и убойное оружие.

Поклонницы Яблокова смотрели на молоденькую девушку с некоторой опаской. Сейчас та не казалось им такой наивной и безобидной, как ранее. Пожалуй, рядом с ними сидит лэра, а не такая, как они. Но Грася уже определилась со своими мыслями, вежливо поблагодарила временных союзниц за участие и попрощалась.

Она съездила туда, где жила Нинель. Случайных собеседниц там не оказалось и девушка, больше не открываясь как ранее, сделала вид, что желает снять квартиру. Она дотошно выспрашивала, насколько приличные люди здесь живут, и наконец, услышала раздражённое:

— Как хотите, госпожа. На днях к нам лэра заходила, тоже присматривалась. Так что думайте, а то жильё той лэре сдадим.

— А какую квартиру она хотела снять?

Собеседница смутилась.

— Какую, не знаю, но у парадной я её видела. Нинку ждала.

— Не всякая хорошо одетая госпожа является лэрой, — чуть назидательно произнесла Грася, за что получила взгляд полный превосходства.

— Магические тряпки от простых пока ещё могу отличить! Бывало, и сама носила, поклонники раньше, не то, что сейчас, баловали!

— С чего вы решили, что та лэра у вас в доме решила снять жильё? Может она подругой вашей Нинки была? — фыркнула девушка.

— На Нинель она только посмотрела и пошла своей дорогой. А утром, — собеседница, она же хозяйка половины дома, всхлипнула и, прервав разговор, захлопнула перед девушкой дверь.

Грасе уже нечего было и спрашивать. Во дворе у господина Дайко многие могли пройти, но лэра привлекла внимание своим сословием, на улице где жил Яблоков, было поздно и тихо, но всегда есть место случайностям. Задержавшийся пьяный, или поздно возвращающийся домой работяга, или вот — заболевший ребёнок. Служанке память единым махом подтёрла, а на кучера внимания не обратила. Вот и здесь, где жила Нинель, лэра не взяла в расчёт скучающую хозяйку дома, что сидит целый день у окошка и глазеет по сторонам, наблюдая за жильцами.

Девушка вернулась домой, обессиленная не столько беготней, сколько невозможностью придумать мотив поведению лэры Ферокс.

Зибор прислал записку, что задерживается на работе и, возможно, уедет в командировку. Грася и хотела бы обсудить с ним всё, что узнала, но опасалась, что он запретит ей заниматься этим делом, а она не готова была отказаться от него.

В конце концов, смерти актёров затрагивают и её будущее. Что ей делать, если театр вообще прекратит своё существование? Ведь цели менталистки неизвестны. Искать новое призвание, осваиваться заново… и нет никаких гарантий, что незаконченное дело не догонит её снова в самый неподходящий момент.

Девушка пыталась подумать, какая ей грозит опасность и пришла к выводу, что лэра действует по принципу, с которым Грася была согласна. «Хочешь сделать хорошо, сделай сам!» Она даже в своем детективе вложила эти слова в уста злодея. Значит она права, именно так злодеи и думают. Если лэра не привлекает сообщников в своих тёмных делах, то она действует за счёт своих талантов.

На следующее утро Грася принарядилась и отправилась к лэре Ильяне Ферокс за артефактом.

Несмотря на частые разногласия с лэр-вом командующим, и его любовь к критике, девушка считала Кордилиона Ферокса порядочным человеком. В крепости были служащие, которые хорошо знали его жену, Ильяну Ферокс, и о ней тоже отзывались хорошо. Она сделала немало артефактов для гарнизона и все они доказали отличное качество за долгие годы службы. Ничего не зная о других артефакторах, Грася отправилась именно к лэре Ильяне, чтобы купить у неё защиту от менталиста.

Мастерская была открыта и девушка с любопытством осматривалась в выставочном зале. На полках лежали украшения, оружие, предметы быта. Когда Грася захотела взять в руки расчёску, то прозвенел звоночек и к ней вышел молодой лэр. Посмотрев, что именно заинтересовало посетительницу, он улыбнулся.

— Это подарочный гребень-шутка. Читали сказку о внучке старой лэры? Когда она убегает со своим возлюбленным и кидает за спину гребень.

— Это я написала эту сказку, — скромно ответила Грася.

Лэр удивленно посмотрел на девушку, но не совсем поверил.

— Что вырастет, когда кинешь ваш гребень? Неужели лес? — улыбнулась девушка.

— Ну, на лес не хватит силы заряда, всего лишь кустарник. Правда он через час сжимается и опадает, но для шутки вполне хватает.

— А что вы ещё сделали по мотивам сказки?

— Платочек. Бросишь, и озеро будет.

— Прямо-таки озеро? — не поверила Грася.

— Ну, конечно, не озеро, а пруд, но появляется эффектно.

— Здорово. Где можно посмотреть артефакты защиты?

Парень подошёл к полке с кулонами и, взяв один, спросил у девушки:

— А вы, правда, написали ту сказку?

— Да, и ту, и другие, — кокетливо сверкнула глазами Грася, видя, как кулон в руках лэра засиял ровным цветом. — Неужели артефакт правды?

— Не совсем, но ложь можно уловить, — чуть смутился парень. — Я думал, что сказки пишут старички, — сказал и ещё больше покраснел. — А защитные артефакты у нас вот здесь лежат, или на заказ. Вам какой?

— Мне — самый сильный от внушения извне.

— Самый-самый сильный? — улыбнулся лэр.

— Не вижу ничего смешного, — притворно обиделась девушка. — Вы хоть представляете, какова сила воздействия массы людей?

— Нет, — вскинул красивые брови собеседник.

— Я же пишу не только сказки, — снисходительно принялась пояснять Грася, — вот когда служила в Зелёной крепости, то организовывала праздники.

— В Зелёной крепости? Там командующим служит муж нашей лэры!

— Лэр-в Ферокс? — пришла очередь разыграть удивление девушке.

— Да.

— Так вот, когда ты на виду у многих людей, то буквально кожей ощущаешь их мысли.

— Вы, наверно, очень чувствительная, — посочувствовал лэр.

— Всё может быть, как же иначе. Если не чувствовать мир, то и не напишешь ничего, — печально вздохнула Грася. — Так есть у вас что-нибудь?

— У нас есть кольца, их часто покупают от внушения, — но голос прозвучал не слишком уверенно.

— Послушайте, — зашептала девушка, — мне нужно, чтобы даже от лэров защищало.

— Вы зря волнуетесь, лэры менталисты — редкость. А у нас в столице только один и тот — женщина.

— Она самая сильная?

— На сегодняшний день, да.

— Значит, если защитит от неё, тогда, другим ловить нечего?

— В принципе да, но зачем вам такой силы артефакт? Говорю же, это очень редкий дар и вряд ли вы столкнётесь с…

— То есть, у вас нет такого артефакта.

— Нет, но можно сделать. Но…

— Сделайте! Пусть я буду уверена и спокойна, что ни один, ни два человека, ни толпа, не смогут на меня воздействовать.

— Вы странная.

— А где вы видели не странных писателей?

— Не знаю. Я их вообще не видел.

— Ну, так смотрите, мы все немного того!

— Если вы хотите артефакт такой мощности, чтобы выдерживал даже воздействие менталиста, что непрактично, ведь они не действуют без разрешения, то я сейчас позову лэру Ильяну.

— Лэра Ферокс! — крикнул парень.

Через несколько минут вышла стройная симпатичная лэра и, выслушав, что ей шепчет её помощник, неожиданно радостно улыбнулась.

— Так вот значит вы какая, госпожа Монте! Мне муж писал о вас. Вы очень разнообразили жизнь крепости, — лэра сияла, словно увидела давнюю подругу. — Дайте-ка вас разглядеть, — она стала обходить Грасю вокруг, а девушка посмотрела на парня с видом «ну и кто тут у нас более странный?»

— Красавица! И глаза синие, сапфировые! Это же чудо!

— Да, — согласилась Грася. — Мне бы артефакт…

— Это у кого же синие глаза? У мамы или папы?

— Э-э, ни у кого, я одна такая диковинная, — с подозрением насчет вменяемости посмотрела Грася на чрезмерно радостную лэру. А та чуть ли в ладоши не хлопала от восторга.

— Чудеса! Так говорите, сказки пишете?

— Да, сказки и не только.

— Прелесть!

— Мне бы артефакт…

— … защиты, я поняла. А лиоль не хотите?

— Что это? — опешила Грася.

Лэра Ильяна быстро сходила в закрытую часть мастерской и вернулась с музыкальным инструментом.

— Я на таком не училась играть, — протянула руки, выражая некоторые сомнения, но всё же, крепко хватая инструмент.

Лэра улыбнулась так, как будто ожидает чуда.

— Мысленно в подробностях играйте мелодию, а лиоль сама озвучит.

— Мысленно?

Грася попробовала примитивную детскую песенку и, о чудо, инструмент сам зашевелил струнами, выдавая мелодию. Счастью девушки не было предела. Она тут же сосредоточилась. Лиоль начала новое звучание.

— Нет, не эту… Пусть будет эта.

Инструмент скомкал звуки и выдал нечто новое, а Грася, довольная собой, пропела:

У любви как у пташки крылья

Её нельзя никак поймать!

Тщетны были бы все усилья

Её никак нам не связать.

Потом Грася ещё помурлыкала и томно затянула, стараясь делать голос более низким.

Любовь, любовь,

Любовь, любовь.

Отступив на шаг назад, девушка прервалась и прижала лиоль к себе, подумав о том, что если ей не продадут эту штуку, то она всё равно её не отдаст.

Ильяна рассмеялась и неожиданно махнула рукой.

— Она ваша…Грася.

Помощник не понимал, что происходит, только переводил взгляд с хозяйки на девушку.

Грася тоже подозрительно прищурилась, а потом неожиданно расплакалась и бросилась обнимать лэру Ильяну. Слёзы у неё лились в три ручья, выпуская с ними напряжение последних дней. Лэра гладила её по голове и говорила, что всё образуется. Наконец, успокоившись, девушка отлипла от хозяйки мастерской и напомнила об артефакте защиты.

— Такой, чтобы даже наш королевский менталист не смог пробить? — грустно улыбнулась лэра, подумав о своём. — Ну что ж, всё возвращается на круги своя, — загадочно произнесла она и вынесла набор заколок.

— Вот, смотрите, — начала она объяснять, — все они должны находиться на голове и составлять круг. Как будто обруч надет.

Лэра начала пристраивать заколки на причёске девушки.

— По-моему неплохо вышло, — отошла она в сторонку и полюбовалась, как вышло.

Грася ринулась к зеркалу и одобрительно оценила. Красиво и практично.

— Сколько с меня? — с волнением спросила она.

Лэра замялась и неуверенно назвала сумму в три золотых. Парень раскрыл глаза и рот, а девушка поначалу выдохнула, а потом подозрительно посмотрела на лэру. Не подсунули ли ей простое украшение, вместо артефакта? Она думала, что будет значительно дороже.

— Не удивляйтесь, они давно лежат, никому не требуется, — небрежно пояснила лэра.

Грася расплатилась, и вроде бы даже не желая уходить, но делать больше было нечего, и она распрощалась с хозяйкой и помощником. Уходя, она ещё раз оглянулась, отчего-то всхлипнула, но взяв себя в руки, энергично зашагала домой. Её ждут великие дела!

А в мастерской помощник развернулся к хозяйке.

— Лэра Ильяна, как же так! Вы отдали ей бесценную лиоль, принадлежавшую гаргулье, причём задарма!

— Глупенький, ну что ты разошёлся, — улыбнулась мечтательно лэра. — Жизнь иногда преподносит сюрпризы. Лиоль вернулась к хозяйке, а заколки… Небольшое соперничество моей невестке не повредит. Может, спесь с неё собьёт.

— К хозяйке?! — ничего не понимая, воскликнул помощник. — А артефакт нужен был для защиты от лэры Агнес?

Ильяна ничего не ответила, лишь снова загадочно улыбнулась и, напевая про любовь с крыльями, удалилась в мастерскую.

— Не может быть! Но ведь у неё синие глаза, и лиоль почти без настройки заиграла! Но как же?! А почему бы и нет? Невероятно!

Пока Грася в растрёпанных чувствах возвращалась домой, а лэра Ильяна предавалась воспоминаниям, в королевстве происходили поначалу незаметные, но имевшие важные последствия события.