Госпожа для эльфа

29. Первый поцелуй

*Елисей*

Шла третья неделя моего пребывания в одиночестве. Всего лишь три недели, что это в сравнении с жизнью эльфа? Но каждый день словно прожигал сердце раскалённым железом.

Госпожа говорила, что у нее много дел в городе, поэтому она не может пока приехать. Но мне кажется, что это наказание за мое непочтительное поведение. Как я посмел так поступить? Словно и не раб я вовсе, а она не госпожа. Рабу нельзя проявлять инициативу, тем более, так грубо вести себя.

Но что же мне делать, если меня так неумолимо тянет к ней, ее запах сводит с ума? Я готов отдать всего себя без остатка, раствориться в ней и потерять себя окончательно. И от этого жгучий яд ненависти растекается по моим жилам. Ненависти и презрения к самому себе за то, что я готов потерять свою личность.

Ни с одной хозяйкой раньше не было такого. Они забирали мое тело, подчиняли его себе. Но в душу они запасть не могли, она была сокрыта от них. Мне удавалось оставаться холодным и отрешенным, даже когда я доводил их до исступленного оргазма, и они выкрикивали слова любви. Ни одну из них мне не хотелось целовать, ни с одной из них я не смог кончить. Магия подчинения заставляла мою плоть подняться, но излиться в блаженстве она принудить не могла.

Мы продолжали общаться с помощью голосовых сообщений. Каждое из них наполняло меня радостью, а каково же было мое ликование, когда госпожа прислала мне видеосообщение, и я смог любоваться на нее, прокручивая короткое видео без остановки.

Наконец время моего заключения в одиночестве закончилось. Она приехала.

Не помня себя, я бросился к машине. Она еще не успела выйти, лишь открыла дверь и ее сапоги на тонком каблучке коснулись мёрзлой земли. А я уже у ее ног. Смиренный раб, послушная собачонка — во что я превратился?!

Смотрю на нее во все глаза. Проклятье! Она приехала в брюках и куртке, у ее одежды нет свободного края, к которому можно припасть губами.

— Что-то не так? — спрашивает она.

— Вашу руку, — хриплю я. Она протягивает мне свою левую руку.

Припадаю к тыльной стороне ладони губами. Ураган огня взвивается внутри меня и пронзает своим жаром каждую клеточку. Поднимаю глаза и шепчу одним губами «Моя Госпожа!»

Нет больше сожалений о своем положении, презрение к себе тоже испарилось. Осталось лишь желание раствориться в ней, служить так, как она того пожелает, а если прогонит — умереть на месте.

Продолжая стоять на коленях, поднял взгляд и заглянул ей в глаза, увидел там отблески того пожара, что бушевал в моей душе. Она положил свою руку мне на затылок и притянула к себе. Так близко, что я ощутил ее горячее дыхание на своей щеке.

А затем был поцелуй. Сначала робкий, нерешительный. Она словно проверяла мою реакцию Я и сам не знал, как отреагирую — раньше мои губы оставались холодны к поцелуям. Но сейчас я жадно целовал ее, словно путник в пустыне, припавший к вожделенному роднику.

Сколько прошло времени, прежде чем я отстранился? Вечность. Какая же она красивая сейчас, раскрасневшиеся припухлые от поцелуя губы, горящие глаза, разметавшиеся волосы.

Я потянул ее за собой в дом, но она не пошла.

— Елисей, прости, — зашептала она, — я ненадолго. Мне нужно сегодня же вернуться в город.

— Пожалуйста, не уезжай, — шепчут мои губы, — умоляю, останься со мной.

Я не выпускаю ее из объятий, прижал к широкому стволу березы, растущей перед входом в дом. Одной рукой облокотился на дерево, чтобы не потерять равновесие, а второй ласкаю ее шею.

Ох уж эти манящие губы. Кладу руку ей на затылок и притягиваю к себе, своими губами накрываю ее. Целую властно, мой язык проникает в ее рот, она подается мне навстречу и стонет от удовольствия.

Пусть она приехала на час, но за этот час я хочу получить ее всю.

Отстраняется, говорит, что ей и правда надо ехать. Убегает, оставляя меня одного, горящего от вожделения. Проклятье! Со всей силой ударяю по стволу ни в чем не повинного дерева.