Славянин 2. Глава рода

Глава 14

Острог.

Март 530 года.

Зима и начало весны были очень интенсивными. И я не про свою бурную супружескую жизнь. Хотя и мы с Людмилой работали на износ. И все остальные жители города Славгорода не отставали. Не знаю, как в семейной жизни изматываются, но на работах, точно. Ибо работали даже под искусственным светом, палили лучины, но не останавливали производство ни бумаги, ни металлов.

Воины тренировались, ремесленники отрабатывали может и побольше военных. В таком режиме, они никогда не трудились. Но мне нужно было много и всего. Понимал, что поездка в Константинополь необходима. И я должен совместить все: и решение политических вопросов и торговых и еще кое что…

Стали получаться зеркала. Пока небольшие, до метра в высоту и полметра в ширину. Но… получилось же. Золото и серебро утекали сквозь пальцы, все имеющееся использовали на зеркала. Но я искренне надеялся, что не только окупятся вложения, но и случится сверхприбыль.

Каждый мой день начинался с того, что я обходил производства, следил за работой, считал, выполнена ли норма на прошлый день. Если нет, то решали, как лучше наладить работу. Все производства в той или иной степени, но мануфактурное, со специализацией ручного труда.

А была у нас и даже фабрика. Ну если считать наличие трех станков уже фабрикой — то да. Повторить прядильную машинку, примитивную, которую использовали в начале промышленного переворота в Европе и нередко можно было встретить в Пакистане или в Афганистане покинутого мной будущего, сложности не возникло.

Тем более, что в этом мире просто фантастические плотники. Такие резные фигурки делают, наличники мастерят. Не на окна, так как таковых и нет, но на калитках, воротах, входных дверей! Деревянные станки создать не оказалось сложным, только нужно было четкое задание дать и распределить изготовление составляющих станков.

Так что пряжи у нас не много, ее очень много. И теперь уже поехали по другим поселениям склавинов телеги, чтобы передать нити для создания уже ткани. До ткацких станков руки пока не дошли. Точнее, то, что создано, сломалось, не начав работать. И я пока не имею четкого понятия, как исправить.

Но все это там, в городе, названном Славградом, за километров сто пятьдесят от места, где я находился. И не было времени тосковать ни по городу, ни даже по жене красавице. Ибо я вел очень важные переговоры, мною же и спровоцированные.

— Ты посылал своего человека, чтобы встретиться со мной. Он много небылиц рассказывал мне, — переводил мне тот самый переводчик, которого я некогда посылал к болгарам.

Было не совсем комфортно понимать, что вроде бы и болгарин передо мной, но абсолютно не славянского вида человек и уж точно не владеющий словом. Типичный кочевник. Но, судя по всему, не лишённый ума. Раз тут, со мной решил встретиться на условно нейтральной территории.

— Да, я хотел встретиться с тобой, — скупо отвечал я.

Хотелось бы немного больше узнать о том, в каком настроении хан Аспарух прибыл на переговоры. Так что я пока что и не подымал серьезных тем. А этот человек умеет скрывать свои намерения, не читается, как книжка с большим шрифтом.

Сложно… очень сложно и опасно было проводить такую встречу. Пришлось отправлять разведку, следить за болгарами, исследовать то место, где происходила встреча. Почти что шесть сотен воинов пришлось отряжать на такие вот то ли учения, то ли на оперативную работу.

Если хан и думал убить меня и выманивал на встречу, то явно передумал. Он и сам пришел только с полутысячей людей. И его разведчикам дали посмотреть на все еще строящийся Славград, вокруг которого уже выстраиваем вторую стену, причем с башнями из бетона и кирпичей.

— Я не стану говорить о том, что ты убил моих людей. Каждый, кто способен защититься, делает это. Тот, кто способен подчинить, — подчиняет, — выдал базу хан. — Но за любого другого болгара ты будешь платить виру.

— Хорошо, как и ты мне за каждого русского человека. Так отныне будут называться славяне и анты, которые вошли со мной в союз и подчинились мне, — парировал я.

— Хорошо. Это справедливо… Но ты должен сказать мне где земли тех родов, которые пошли под твою руку. И пока я не знаю, кого не трогать, я буду это делать, — сказал Аспарух.

«Отлично… И тем самым заставишь пойти под мою руку и тех славян, кто раньше и не размышлял об этом» — подумал я.

И всё именно так, как он говорит. И мне даже импонирует подобный подход. Он простой, бесхитростный, какой-то мужской. И, судя по тому, что наша встреча состоялась, хан Болгар принял право моё и моих людей не просто защищаться, но и начать играть определённо роль в региональной политике.

И какую именно — по сути, сейчас и определяется.

— Ты не убил ни одного из моих разведчиков. Так что не то, что ты прислал человека ко мне разговаривать и убеждать меня в необходимости союза с тобой, убедило, что нужно встретиться. Но твоё благородство по отношению к моим людям. А ведь после того сражения с одним из моих беков ты должен был вести себя иначе, — хан был словоохотлив, говорил и постоянно вглядывался мне в глаза.

Я ждал от него, что многое скрывает? Талантливый и лукавый актер или дипломат передо мной? Сейчас несколько иначе думал. Простой он. И, судя по всему, выживает, как и другие племена и рода вокруг. И… Что-то случилось. Иначе я не нужен был бы ему.

Ну я держал фасон. И всё же примитивная тут дипломатия. У моего собеседника на лице было всё написано: сейчас больше, чем он мне, я ему нужен. Ослабли болгары, это явно. И я — одна из причин тому. Более семи сотен представителей этого племени убили мы под стенами тогда еще не столицы Славии, города Славграда, а у крепостицы Острог.

— Хан, мы можем забыть все былые распри, как деревья скидывают листву перед зимой, а весной набухают новые почки и появляется новый лист. Начнём же с нового листа, — говорил я, стараясь использовать образы и витиеватость фраз и выражений.

— Всё зависит от того, что можешь ты мне дать, — сказал хан.

Значит, не так уж и мы прониклись уважением ко мне, если ждёт, что только я должен что-то давать.

— Я могу дать тебе союз. Я не понимаю, зачем людям степи нужно враждовать с людьми, которые ведут осёдлый образ жизни и кормятся с земли. Мы можем существовать вместе, быть сильнее и сокрушать наших врагов. Так почему это не сделать? — говорил я, при этом получалось ещё и анализировать, что же такое могло произойти, чтобы всё-таки хан поспешил со мной встретиться.

А ведь во всём была спешка: спешно прибыл человек от Аспаруха, спешно мы договорились встретиться в районе бывшего города Ольвии, рядом с которым прямо сейчас, как оказалось, находится одна из пяти орд болгар. Но Ольвия была равноудалена от Славграда и от стойбищ болгар.

И сейчас, общаясь на каменных развалинах в прошлом процветающего города, приходило сознание, что восточнее, в Диком Поле, что-то случилось.

Дедуктивный метод познания тайного…

— Вас гонят на запад, — стараясь насытить свой голос максимальной уверенностью, сказал я. — Авары? Они нанесли поражение твоим бекам? И теперь или к ромеям идти, от аваров убегать. Или… Со мной союз и сопротивляться.

В точку. И теперь всё сходится. Ведь я знал, что как раз-таки в этом году или в следующем болгары будут нападать на византийские земли на северо-востоке Восточной Римской империи.

Причём, по свидетельствам того же Прокопия Кесарийского, от болгар с трудом отобьются. Но я-то знаю нынешнюю систему комплектации восточной римской армии. Да и то, что до сих пор абсолютное большинство византийских воинов находится в Сирии и Палестине.

Так что просто отбиваться было некем. И достаточно полторы-две тысячи воинов, чтобы навести шороху на византийские поселения южнее Дуная. А потом и начались процессы, когда кочевники вступали в тесные связи со славянами, что в итоге поразило всех болгар, которых я знал из будущего.

— Вас не просто гонят на запад. Вы потерпели поражение. И, судя по всему, это авары. Я нужен тебе больше, чем ты мне. Ибо я спрячусь за стенами. Но… — сделал я свои выводы, в большей степени подкреплённые реакцией хана на мои слова.

— Ты шаман, или ты знаешь обо мне с рассказов? — прищурив и без того неширокие глаза, словно бы стараясь уличить меня в каком-то преступлении, спрашивал хан.

— На твоей броне следы недавнего ремонта. А ещё царапины, которые на доспехе даже не заполировали. Ты недавно был в бою. Судя по всему, у тебя было лёгкое ранение в руку, так как ты её часто, словно ребёнка, баюкаешь. Ну и то, что ты здесь, тоже говорит в пользу того, что у тебя возникли сложности, — наверняка плохо скрывая самодовольство, сказал я.

— Ты обладаешь острым умом. Да, за право собирать дань с антов мы сражались с аварами. И нам не хватило немного, чтобы одолеть их. Возможно, всех воинов, что ты убил под стенами своего города, — признался хан. — Но нынче авары гонят нас с лучший кочевий между Танаисом и Борисфеном.

— Тогда мы должны объединить свои усилия и разбить аваров. Можно подумать, как именно, — сказал я.

— А что дальше? Всегда нужно заглядывать за событие.

— У вас степь, у меня поля и огороды, лес. Но мы вместе живет. Кто правит? Я своими людьми, ты своими, — сказал я, как само собой разумеющееся.

Дальше начались совершенно другие переговоры. Я даже выразил некоторое сочувствие и немало высказался о том, какие авары всё-таки коварные и что это наш общий враг.

Но сильно давить на болгар я не собирался. Судя по всему, они искали не того союза, при котором могли бы подчиниться мне. Пока это слишком несвоевременно. Но только лишь пока.

А что будет, когда случится немало славянско-болгарских браков? А нас больше. Еще в нашем союзе анты. В какой-то момент, я на это сильно рассчитываю, города русских людей, княжества Славии, будут сильны, сложно доступны даже и для профессиональной римской армии. И вот посмотрим, кто главный будет.

А еще селитряные ямы подоспеют. Рассчитываю, что селитру соберу уже к лету. Случится порох, пушки какие примитивные, но сделаем. И чугуна у нас очень много, а нет, так и бронзы изыщем в нужном количестве для таких нужд. Так что я не боялся конкуренции с болгарским ханом. Тем более, если удастся подкупить пару-тройку его беков, глав родов.

— По весне, ближе к лету, мы должны собрать все силы и ударить по аварам. Лучше всего, если не получится их разбить окончательно, то выгнать их за Волгу, — говорил я. — Наш союз — это будет союз равных, и решать всё то, что будет касаться нашего союза, мы будем с тобой вдвоём, по необходимости привлекая кого-нибудь из антов, которые тоже будут нам союзниками.

Это нужно было проговорить уже в третий раз. И теперь мы называли условия нашего союза в присутствии свидетелей: моих сотников и военачальников Аспаруха.

Два дня нам понадобилось для того, чтобы определиться со всеми особенностями общежития. Мы обсуждали, как могут взаимодействовать болгары и мои русичи при встрече. Составляли план взаимопомощи и экономического сотрудничества. К примеру, болгары уже в ближайшее время пригонят нам две сотни лошадей и тысячу овец. Мы должны отплатить зерном и оружием, хотя бы металлом.

Так что пришлось сперва решить огромное множество вопросов, которые были связаны с отличающимся мировоззрением, культурой, образом жизни. И теперь предстояла просто колоссальная работа, чтобы научиться сосуществовать рядом.

Не могу сказать, что прощались мы с ханом друзьями. Хотя по той риторике и показному дружелюбию другие могли подумать именно так: что вдруг болгары и славяне стали друзьями.

Но нам обоим был этот союз не просто выгоден, а жизненно важен. В ветвяной реальности славяне попали под гнёт аваров, практически став их рабами. Я, конечно же, не хотел допустить, чтобы подобное произошло и в этой истории.

— И в знак нашей дружбы прими мой подарок тебе, — уже прощаясь, спеша к себе домой, говорил я. — Дарю тебе лучшие из моих броней.

Подарки в это время играют куда как более символичную роль, чем в будущем. Принятие подарка — это принятие человека, который его дарит. Это большие обязательства. Так что пусть мне и было жалко отдавать один из двух своих лучших доспехов, снятых когда-то с тел сражённых персов, я рассчитывал на то, что дивиденды подобного вложения будут куда как больше.

Я не возвращался домой, я летел туда. Появлялись даже преступные мысли о том, чтобы взять свою жену в таком первоначально кажущемся сомнительным и опасным мероприятии, как встреча с болгарским ханом.

Чувствовал себя мальчишкой. При этом не всегда взрослый рассудительный человек брал верх над эмоциональным подростком просто потому, что мне нравилось это чувство и эта эйфория, которым я давал волю.

Не всегда, конечно. Немного и думал, по крайне мере, когда уезжал, то прилюдно сообщал волю свою, если вдруг не вернусь. Причём такая «воля» может в будущем и аукнуться. Я признал своего первого сына официально, на третий день свадьбы, когда гости уже разъезжались, своим наследником.

Может быть, и не сильно дальновидно поступил. Но я вёл себя как нормальный мужчина из будущего, который, если и совершил ошибку, то родившийся ребёнок явно ни в чём не виноват. И нужно брать ответственность за свои слабости.

Но буду думать, хотя и хоронить себя не собираюсь, как в будущем организовать такую державу, чтобы там нашлось место моим детям, но при этом они не поубивали друг друга за наследство. Однако чтобы не произошло и раздробленности. Если, конечно, мне удастся собрать государство и будет что раздроблять.

Дома я недолго пробыл. Лишь только за пару недель попытался максимально эффективно наладить организацию всех процессов, чтобы они работали и в моё отсутствие. А потом мой путь лежал в Константинополь.

— Я… не праздна я, — сообщала мне Людмила, когда я уже намеривался ступить на палубу одной из двух ладей, которые отправлялись в столицу Восточной Римской империи.

Внутри все заклокотало… Вновь эта эйфория. В какой-то момент даже сделал шал, чтобы отойти подальше от перекинутого к кораблю трапа. Но…

— Я должен ехать. Но клялись перед богами люди, что худого не сделают тебе. И я вернусь. Скоро уже. И тогда мы будем радоваться и воздадим хвалу богам, что послали нам дите, — говорил я.

А потом обнял жену, поцеловал, резко отвернулся и взошел на палубу корабля.

— Ну? Отцепляйся уже от пристани! — кричал я капитану, или шкиперу, или как еще назвать главного на нашей ладье. — Отдать концы!

Ветер сопутствовал, да и течение Буга несло нас в море. Гребцы отдыхали. А так хотелось размяться и поработать физически… Но, чувствую, в море еще придется.

Так уж получается, что без определения отношений с Восточной Римской империей вряд ли возможно моё государство. Но даже не политика здесь играла роль.

Внутреннего рынка в славянском обществе просто не существовало. Вот создам я много товаров, так кому они нужны? Или зеркала? Они нужны, не знаю такую девицу, что отказалась бы от такого подарка. Вот только, чтобы окупить производство, цена должна быть такой, что родственникам девицы нужно продать скотину всего рода, чтобы купить зеркальце.

Сперва необходимо проделать огромную работу, которая должна растянуться на целые десятилетия, чтобы та же самая бумага стала востребованной в славянских родах. Иначе её производить просто бессмысленно.

А вот Византия — это большой рынок, если с которым торговать, то можно получить немало выгод. И мне это жизненно необходимо, если я собираюсь развивать товарное производство. Мало создать товар — важнее найти того, кому его продать.

Вот и плывем мы в Константинополь. Но не только для торговли. Есть у меня там очень важные дела. Византию тоже было бы неплохо на время чуть ослабить. Удастся ли? Тем более, что ни политического веса у меня на это нет, ни армии, ни денег. Задачка «со звездочкой».