Славянин 2. Глава рода

Глава 10

Поселение рода Святовичечей.

10 ноября 530 года.

А погода, как мне кажется, в этом времени мягче. Вот уже по всем подсчётам — начало ноября, а ощущение такое, будто первая половина октября. Нет, второго урожая вряд ли стоит ожидать, но в целом погода благоприятствует путешествиям, и можно даже оборудовать себе ночлег в глухой лесостепи.

Я направлялся в сторону Дуная, на юго-запад, в место где примерно между Белгородом-Днестровским и Яссами, городами покинутого мной будущего. Здесь располагалось поселение одного из сильнейших и многочисленных склавинских родов. Того, что претендует на лидерство среди, как минимум, большей части сообщества.

Именно там и было назначено собрание всех глав родов склавинов. Своего рода скандинавский тинг — собрание для решения общих, наиболее острых проблем.

Но можно начать с того, что собрание это не было общим. Даже мне, ещё не пришедшему на место, было понятно, что примерно до трети родов просто проигнорируют подобное сборище. Продолжить же можно тем, что я еду туда не для того, чтобы выдерживать шквал критики или вовсе покоряться другим главам родов. Я ехал заявлять о себе. При этом на пользу пошла та неторопливость, с которой в этом времени делаются дела.

Получилось подготовиться к мероприятию. Тут я использовал все свои навыки из прошлой жизни. В ход пошли и подкуп, и шантаж и угрозы. Так, чтобы полностью купить лояльность рода Хловудия и Пирогоста, двадцать сабель и двенадцать луков были отправлены главе рода. Другим родам также отправлялись подарки.

И уже по тому, принимались ли дары или отвергались, я мог судить, сколько скловенских родов готовы выступать хотя бы нейтрально, а кто собирается мне противостоять. Больше брали. Оружие для склавинов — очень дорогое приобретение. Тем более, что смогли выплавить немало железа, благодаря новой технологии штукоуфенов. Так что и железо дарили.

Сложно было отказываться от таких подарков. А я чувствовал себя кандидатом в депутаты из будущего, когда за голоса избирателей могли раздавать гречку и водку. Мир вроде бы и развивается, но, по сути, такой же и люди такие же. Так что я цинично покупал голоса «избирателей», посылая своих людей с дарами к другим главам родов. Но кроме тех, кто точно находился под влиянием Световита, так получается, что главы рода, моего соперника.

И теперь сотня конных бойцов, возглавляемая мной, въезжала в большое поселение. Здесь также не было серьёзных оборонительных укреплений — лишь неглубокий ров, полутораметровый вал и достаточно хлипкий частокол.

И как, спрашивается, они собираются противостоять угрозам, если элементарно не защищены? Я уверен: отбиться от кочевников, по крайней мере первое время, пока те не научатся брать укрепления, вполне можно, имея деревянные крепости.

Но то поселение, куда мы прибыли, располагалось в месте, где лес, наверняка, был намного более ценным ресурсом, чем возле Острога. Не сказать, что тут голая степь, но деревьев не хватало даже на жилые постройки, может только на хозяйственные нужны и на отопление. Жилища представляли собой мазанки, конструкции, обмазанные глиной.

Поселение бурлило. И это несмотря на то, что каждый глава рода имел право взять с собой не более десяти человек. Я же продемонстрировал, какой силой обладаю, но приходилось отправлять большую часть отряда. Вот только все видели, что воины со мной пришли и их много. По местным меркам, конечно.

Светило нежаркое солнце, в лучах которого сверкали начищенные доспехи. Мне удалось экипировать сотню воинов так, что не стыдно было бы заявиться и в Константинополь.

Из той сотни, что отправилась со мной, больше четырёх десятков были антами. И не то, чтобы я хотел показать, что состою в союзе с одним из сильнейших родов этого союза племён. Это мера была вынужденной: всё же половина моих людей держалась в седле плохо.

Может быть, наша конница выглядела даже более устрашающе, чем провинциальные букиларии руководителей дальних византийских фем. У нас были стремена. Мы успели пошить новые сёдла с высоким луком для двух десятков всадников. Пусть еще гадают, что это такое приторочено к седлу. Хотя, не так и сложно понять, что подобное приспособление помогает удерживать более длинное копье. Это так называемый «ток» — приспособление, что применяли польские гусары для удержания своего особо длинного копья.

Опытные воины — или даже те, кто хоть какое-то отношение имеет к военному делу, — обязательно должны были заприметить такие новинки. Повторить их могут, но при нынешней культуре производства, мелкоремесленного, или даже когда крестьянин был и ремесленником одновременно, крайне сложно сделать подобное.

Сделав «круг почёта», большая часть моего сопровождения отправилась за пределы поселения. Они встали отдельным лагерем и начали окапываться. Возможно, это и выглядело несколько вызывающе, словно мы готовимся сражаться. Но всякое может быть.

Тут же, за пределами поселения, находились и другие воины. Но ни один из глав родов не мог себе позволить взять с собой больше трёх десятков сопровождения. Видимо, для этого не хватало добрых коней или воинов, которые могли бы хорошо держаться в седле.

— А мы тут сильнее всех! — заметил Хловудий.

Причём он сказал это настолько громко, что некоторые люди, стремящиеся на Большой Круг, собрание в центре поселения, услышали слова, обернулись и посмотрели на нас.

Я вышагивал в лучшей броне, которая, может быть, как минимум, в радиусе пятисот километров. Или сколько там до Константинополя. Не думаю, что в моих доспехах кто-то распознает броню персидских «бессмертных». И выглядело всё это очень грозно и слишком даже богато относительно того, как были облачены другие люди.

Когда мы подходили к кругу, то пришлось даже плечами потолкаться с другими скловинами: все места были заняты. Но до драки тогда так и не дошло, хотя было видно, что Хловудий хотел бы показать свою удаль.

Кроме Хловудия я брал с собой Воеслава, так как он оказался одним из лучших рубак в моём войске. Со мной были и два лучших арбалетчика.

Причём арбалеты, которые мы взяли с собой, были на вид неприглядные. Это были машинки, называемых в Поднебесной чо-ко-ну. Однако заряд каждого самострела состоял сразу из шести болтов. По примеру китайских скорострельных арбалетов, изготовить своё оружие к бою не представляло особого труда.

Конструкция — достаточно простая, может быть, даже примитивная. Но это только если смотреть глазами человека, который видел, как минимум, автомат Калашникова. Арбалетные болты загружались в самострел, и нужно было только дёрнуть рычаг на себя, чтобы один из болтов зашёл в ложбину и одновременно была заведена тетива.

И пусть такие игрушки стреляли убойно не дальше, чем на двадцать метров, но в тех условиях, в которых мы сейчас находились, это было оружие массового поражения. За одну минуту мои воины могли произвести двенадцать быстрых выстрелов, в то время, как и другие бойцы не должны были оставаться без дела. Да и то, что мало кто был хоть в каком доспехе, тоже позволяло с уважением относится к этому оружию.

Я перестраховывался. Безопасность нахождения любого на подобном собрании гарантировалась не только принимающей стороной, но и всеми традициями, которые бытовали у склавинов. Кроме того, практически половина из всех родов сейчас либо поддерживала меня, либо оставалась нейтральной. Могло быть и такое, что меня обманули, приняв дары, но вошли в сговор с кем-нибудь другим. В таком случае будем наказывать.

Ведь достаточно даже из арбалета пустить стрелу в небо, на которой будет небольшая красная лента, чтобы в поселение ворвались остальные мои воины. Я даже почти уверен, что мы способны победить любого отдельно взятого главу рода с его сопровождением. Захватить поселение, вряд ли, но сильно пустить кровь — да. С нами побоятся связываться. Не такие тут люди. Не будет волкодавам тот, кто откупается от волков.

— Причина, по которой мы все здесь собрались, заключается только в одном человеке, — найдя меня глазами, глава рода, который принимал общее собрание представителей родов, указывал в мою сторону пальцем.

Я вышел вперёд. В это время мои воины расширили пространство, потеснив других. Ещё одна важная особенность была у китайских арбалетов: если держать их тыльной стороной вперёд, то не видно, взведена ли тетива. Так что прямо сейчас я находился под прикрытием. В то время, как никто более не держал оружие на изготовке.

Впрочем, и возле обвиняющего меня главы рода были двое лучников, и луки у них были с натянутыми тетивами. Но не в руках. Если что — они будут сражены первыми.

— Ты обвиняешь меня в чём? В своей трусости? — усмехаясь и ведя себя явно вызывающе, говорил я.

— Ты не смеешь меня в моём же доме обвинять в трусости! — пусть раздражённым голосом, но явно силясь не проявлять лишних эмоций, отвечал мне оппонент.

— Почему же? Разве не я встретил смертным боем болгар, которые пришли на мои земли? Разве я их не разбил? А что сделали те рода, к которым пришли гуны? — продолжал говорить я.

— Они пришли из-за тебя, и ты должен выплатить нам большую виру. И ты должен отправиться в Константинополь и решить там вопрос, чтобы гуны больше не приходили к нам. Мы не враги им, — глядя по сторонам, явно выискивая поддержку и найдя её, продолжал говорить обвинитель.

— Если повадится лиса тягать кур из хлева, то не успокоится, пока всех не перетягает. Ну или придет хозяин птиц и убьет лису. Все просто… Я убил свою лису, ты же дал кур своей, — сказал я.

Прямо сейчас мне нужно было, чтобы сказал кто-то из других глав родов. Иначе всё это выглядело так, словно бы я выскочка. И пусть даже в некотором роде так оно и было, но все должны увидеть, что у меня есть поддержка и, кроме того, войско, которым я сейчас обладаю.

Я посмотрел в сторону Брана. Это был один из глав родов, которого, как мне казалось, мне удалось либо полностью подкупить и немного запугать, либо частично убедить. Бран уже высказал желание платить мне за то, что я буду защищать его в следующем году. Так как в этом году уже все склавины, к которым приходили данники, расплатились. Нет… не все. Еще два рода не заплатили ничего. Но к ним не дошли те болгары, которых я остановил. Так что я посылал своих людей и указывал на это.

— Я не желаю больше никому платить, если есть сила, которая меня защитит. Я хочу стать частью этой силы и получить столько железа, сколько нужно моему роду, и даже больше. Андрей дает мне железа много за часть урожая. Но дает на обмен, а не забирает силой! Я не хочу допускать, чтобы дочери и жёны из моего рода уводились степняками в рабство. Я стану рядом с Андреем. Я не буду препятствовать тому, чтобы молодые мужчины шли к нему на обучение и получали там, за счёт Андрея, вооружение, — и всё-таки Бран решился выступить за меня.

Начался шёпот, даже ропот. А ведь я знал: хозяин-инициатор всего этого сборища, глава большого рода Световит, убеждал всех, что у меня нет поддержки и что нужно справиться только лишь со мной — и тогда всё будет хорошо.

Я был сильно удивлён, когда простым, элементарным подкупом удалось узнать всю интересующую меня информацию. Было ощущение, что никто даже не считал, что брать деньги и рассказывать новости — преступление.

— Бран, ну ты же сам отдал болгарам часть урожая, — возмутился Святовит.

Бран посмотрел на меня. Я еле заметно кивнул ему.

— Да, я это сделал. Но не намерен повторять. А ещё… — Бран глубоко вздохнул, набираясь решимости. — А почему вы все умалчиваете и не хотите говорить о том, что кроме урожая забирают ещё и наших дев? Стыдитесь это признать?

— Лучше, чтобы было так, чем нас всех убьют и сожгут наши жилища! — возмущался Световит.

Я уже понимал, что ситуация патовая, и чтобы её разрешить, необходимо действовать более решительно.

— Я знаю правила, знаю обычаи. Мы не сможем решить свой спор без того, чтобы я вызвал тебя в Круг, — усмехаясь и смотря прямо в глаза Световиту, говорил я. — Раз есть спор, и за меня часть родов, частью за тебя. То… Я вызываю тебя!

Световит был на вид уже пожилым. Я знал, что он считался неплохим воином — но в прошлом. Я также был осведомлён о том, что на Совете глав склавинских родов считается правильным не самим сражаться, а выставлять одного бойца, или сразу тройку.

Наверное, в этом правиле скрывается опасение: за одно такое собрание скловинские роды могут лишиться трети, а может и половины вождей. А это уже дестабилизация общества, ведущая к войне всех со всеми.

— Ты хочешь драки? Я был уверен, что ты пойдёшь этим путём. Ведь, кроме того, чтобы проливать кровь, вряд ли ты что-то умеешь, — сказал Световит.

— Уж точно я не умею склонять голову и предавать своих людей, отдавать девиц на поругание чести первому же, кто об этом потребует, — парировал я. — А железа нынче делаю столько, что торговать со всеми им могу. А друзьям, так и раздавать. И еды у меня хватит за всю зиму для многих воинов.

Вот тут я несколько блефовал. Но не отправят же ко мне в город ревизию?

На самом деле зря Световит пытался победить меня в словесной дуэли. Да, я знал: этот глава рода отличается красноречием, и многие это признают. Однако не со мной ему тягаться. Не с тем человеком, который знает, что такое пиар и пропаганда. Которому на протяжении многих лет приходилось лгать и выкручиваться во враждебной среде, чаще всего оставаясь, в понимании врагов, своим.

Световит поиграл желваками. Понял, что особо крыть ему нечем. Однако сдаваться он не собирался.

— Но я напомню тебе, что в ритуальном поединке могут участвовать только твои родичи, — усмехнулся Световит.

— А я вижу, что ты боишься тех людей, которые сопровождают меня, — я откровенно и надменно усмехнулся. — Но здесь все мои родичи.

— Хловудий не твой родич, а Воеслав и вовсе — изверг, — уже не совсем уверенным голосом говорил Световит.

Хоть в чем-то подготовился мой оппонент. Изучил ближников моих.

— Они присягнули мне и поклялись верности перед богами. Мы провели обряд кровников, — спокойно отвечал я.

О таких правилах я, конечно же, знал заранее. Ведь ехать на племенной совет глав родов неподготовленным было бы самоубийством. Так что заранее те воины, которые могли выступить за меня, стали моими родичами.

Это было сделать проще простого: дать клятву на словах, побрататься кровью, разрезав ладони. И всё. Теперь по всем правилам они мои родичи. Ну еще надо было заставить жреца засвидетельствовать обряд. С этим были трудности, но я решил.

И я знал, что Хловудия боятся. Более того, чемпионы в стане моего оппонента докладывали мне, что вели разговоры вплоть до того, чтобы убить или отравить его. Но до этого дело не дошло.

— Всё, что моё, будет твоим, кроме семьи моей и одного поселения. Но за это я виру отдам тебе в виде пятидесяти добрых боевых коней и десяти добрых, как сейчас на мне, броней. Ставишь ли ты равноценную цену на этот поединок? — кричал я так, чтобы точно услышали все собравшиеся.

Световит замялся. Было видно: он не готов делать такую большую ставку, но при этом ищет способ сохранить лицо после отказа.

А в подобных поединках, как правило, редко ставятся настолько жёсткие условия. Было бы вполне логичным и ожидаемым, если бы я поставил на кон лишь собственное мнение, потребовав то же самое от оппонента. Чьи воины проигрывают, тот отказывается от своих слов в пользу оппонента. Получился бы способ частично снять противоречие и добиться при принятии особо важных решений большинства.

И я знал, что Хловудий был таким поединщиком для своего бывшего главы рода. Возможно, благодаря именно этому великану тот, по сути, уже захудалый скловинский род и смог продержаться на плаву долгое время, пока Хловудий и Пирогост не ушли ко мне.

Поэтому на что способен мой «штатный громила» знали все. Насчёт Воеслава я первоначально сомневался: вряд ли о его бойцовских качествах кто-либо ещё знает. Предполагалось, что он станет такой серой лошадкой, которая превратится в свирепого тигра сразу же после того, как выйдет в круг биться насмерть за мои интересы.

Но, по всей видимости, мой оппонент тоже подготовился и разузнал о том, что Воеслава изрядно по жизни помотало, несмотря на то, что ему и тридцати лет нет.

Это я уже сильно позже узнал о том, что нынешний муж — как бы странно это ни звучало — матери моего ребёнка успел повоевать и за ромеев, потом воевал против саксов на стороне венедов… В общем, удивительно, какой послужной список у этого человека, учитывая то, что в этом времени нет ни поездов, ни самолётов. А ведь его мотало в разные концы Европы и не только. И не старый же.

— Отчего молчишь? — побуждал я принять мои правила игры.

— Это слишком великая плата, — растерянно, наверняка понимая, что сам себя загоняет в угол, отвечал мне Световит.

Я мысленно усмехнулся: не этому человеку бороться со мной в красноречии и построении диалога.

— По всему выходит, что ты не веришь в свою правоту. Ибо только боги решают, кому победить в таких поединках, — сказал я, развёл руками и перекрутился на триста шестьдесят градусов, красуясь перед людьми и показывая самого себя.

Световит молчал. Ему оставалось лишь соглашаться на подобную авантюру и потом, вполне вероятно, лишаться всего.

— Склонись передо мной, дай мне воинов своих — я защищу тебя. А если этого не выйдет, то вы всегда можете сказать трусливо, что вы ни при чём и что я заставил вас, — кричал я, обращаясь ко всем главам родов. — Скажете, что пробовали выдать голову мою, но я не дался. А еще… Я сам пойду к гуннам. Прощать такой набег не буду.

Мне не особо нравилось то, что я предлагал этим людям. Такой компромисс был на грани трусости с их стороны, слишком уж лицемерным. Но мне нужно было одержать победу в этом дипломатическом бою, где, как я надеюсь, всё же крови не прольётся.

Световит молчал. Это его крах. Я вновь использовал те обычаи и традиции склавинов, которые при грамотном их использовании могут играть очень позитивную роль. Он не может мне отказать. Но при этом понимает, что те воины, которых я выставлю против его воинов, на голову сильнее многих. Тем более, что мы неустанно занимались обучением и тренировками, и тот же самый Хловудий, нынешний, по-любому на голову будет сильнее Хловудия, который был до моего появления в этом мире.

По крайней мере я своим бойцам ставлю ещё и ударную технику: некоторые захваты из айкидо или джиу-джитсу, откровенно самбистские броски и заломы. Так что технически любой из моих ближних бойцов будет сильнее практически любого, кого может выставить Световит или кто-то другой. Ну и приемы фехтования изучаем. Хотя с таким мечами не особо в этом направлении развернешься. Нужно ковать полуторные мечи и стараться, не потеряв при этом в качестве, чуть сужать лезвие.

— Мы все ждём. Ты можешь ответить. Или, вопреки всему, я вызываю тебя тогда на поединок. Пусть твоё будущее и будущее твоих детей зависит не от каких-то других бойцов, но кроме как от самого себя, — предложил я и такой вариант.

Это было не совсем общепринято, но как третий вариант вполне подходило: решиться на то, чтобы с честью умереть и не видеть тех последствий, которые обязательно произойдут после этого собрания.

Выходило, что шансов победить в поединке «три на три» у него нет. Победить меня в честном поединке ему тоже не светит: он и прихрамывает, и весьма стар. Остаётся…

— Я подчинюсь тебе. Но ты не влезаешь в мои дела, а я выставляю тебе часть от своих воинов, — со слезами на глазах, с подрагивающей щекой и закрыв глаза, говорил Световит.

— Если кто-то ещё считает так, что мне нужно отдавать часть своих воинов, кормить этих воинов, но мы за это будем защищать вас? — обращался я ко всем присутствующим.

Можно было ковать железо, пока оно ещё горячее. Оппозиция лишилась своего лидера. Теперь они в растерянности, так как ожидали совершенно другого исхода сегодняшнего мероприятия.

Все молчали… Я мысленно выдохнул.

Это была не спонтанная победа. Это была победа выстраданная. Сколько материальных ценностей было передано тем, кто сейчас предавал своих глав родов, или напрямую к вождям переходило немало из того, что мы брали трофеями. Сколько было подкупов и откровенного шантажа… И со всем этим приходилось работать на почтительном расстоянии. Но дело сделано. Когда битва подготовлена на сто процентов, она не может быть проиграна.

— Тогда я предлагаю решать, как будем жить дальше. Сколько воинов будет передавать каждый род, сколько урожая будет передаваться на то, чтобы прокормить ваших же защитников… — говорил я. — Не зря же собрались.