Жених, найди мне жениха

Разговор мужчин я больше не слышала, только видела машущего руками Алека что-то усиленно объясняющего своему собеседнику и невозмутимого Вирилия, остановившегося и заложившего руки за спину.

Я перебралась на переднее сиденье и оценила свои шансы на побег с машиной. И они были равны нулю: позади двое спорящих мужчины, впереди узкая дорога, по которой я не рискну проехать даже, учитывая свой опыт вождения без единой аварии. И самое главное: судя по реакции Вирилия на весть о том, что я Искра, он вряд ли пустится за мной вдогонку, но вот Алек? Ринется ли он меня догонять?

Что-то мне подсказывало, что да.

И мне это очень не нравилось.

Но что-то делать было необходимо, поэтому я не придумала ничего лучше, чем бежать на своих двоих.

Но только я успела открыть дверь со стороны скалы, как меня за руку схватил незаметно подошедший Алек и попытался затолкать обратно.

— Отлично! Тогда мы в машину залезем, чтобы тебе было удобно нас поднять, — продолжал он разговор с Вирилием, который оставался стоять около багажника. Я, услышав слова своего бывшего хорошего приятеля, а ныне злейшего врага, заупрямилась еще больше, пытаясь вылезти из автомобиля.

— Что значит «вы»? — возмутился Вирилий. — Я только девушку возьму.

— Пррокати меня тоже, — попросил Алек.

— С чего вдруг? — нахмурился Дракон.

— Я пока не летаю, — пыхтя и пытаясь затолкать меня в салон автомобиля, ответил Алек. — Сокрровище, что ты делаешь? Залезай обрратно, здесь опасно: оползни и обррыв.

До коленки его я не дотянулась, потому что он вовремя увернулся, опустошенный баллончик уже давно покоился на дне сумки, а парень был сильнее меня физически, поэтому победил в нашем сражении все-таки он, и я оказалась опять в салоне машины с закрытыми дверями.

— А я не вожу на себе взррослых паррней! — услышала я приглушенный ответ Вирилия через открытое окно.

— Ну пожалуйста…

— Да ни за что! — бескомпромиссно ответил мужчина, подходя к обрыву. А заметила я это, потому что сама переползла на водительское сиденье, чтобы вылезти из машины с другой стороны. Но зрелище, которое предстало передо мной, заставило замереть на месте.

Новый знакомый Алека спрыгнул с обрыва, разведя руки в стороны. Руки его за мгновения увеличились в размерах, вытягиваясь и образуя крылья. Тело содрогнулось несколько раз, покрылось чешуей, голова выросла, а череп изменил форму. Один взмах крыльев, другой — и вот уже Дракон подлетал обратно к машине. На этот раз в отличие от перевоплощения Алексия, которое мне удалось лицезреть, монстр не кричал и выглядел спокойным, но я все равно испугалась ничуть не меньше.

Я схватила ручку двери и готова была шагнуть в пропасть, когда ящер навис над машиной, а потом его когти сжались вокруг ее корпуса. Я в панике пару раз все-таки дернула дверь, но когти надежно ее заблокировали, и я не смогла выбраться. Мне ничего не оставалось, кроме как вцепиться в руль и с замиранием сердца следить за тем, как я поднимаюсь в воздух.

— Меня забыл!!! — услышала я ор Алека и обернулась назад в бессмысленной надежде, что предатель меня спасет. Парень стоял на краю обрыва, подпрыгивал и размахивал руками под хвостом Дракона.

Ящер рыкнул на него, перехватил машину удобнее, отчего я ударилась переносицей о руль.

— Стой! Василисе без меня стррашно будет! — орал Алек с земли, размахивая руками. — Дай я в машину залезу!!!

Но Дракон проигнорировал его крик, а все мое внимание было сосредоточено на ремне безопасности, поэтому я даже мысленно не успела возмутиться.

Машина поднималась все выше, и вскоре Дракон полностью стащил ее со скалы. Я повисла над морем, откинувшись на спинку сиденья, схватившись за руль и уперевшись в пол ногами. И это было моим правильным решением, потому что меня вновь качнуло, когда ящер вдруг закричал и резко крутанулся в воздухе.

Я услышала азартный крик, а затем смех Алека.

Обернувшись, увидела убогого, который болтался на хвосте недовольного этим фактом Дракона.

25. Не сходите, девки, с ума!

Летели мы не долго. Дракон все также пытался стряхнуть Алека, тот орал, а я, сцепив зубы, старалась не разбить голову, когда меня мотало по машине из стороны в сторону. Мы пролетели немного над морем и вскоре впереди показался остров, которого не было видно с берега. К нему Дракон и держал свой путь.

С высоты птичьего, и драконьего, полета я смогла разглядеть, что остров представляет собой хилый лесок, по середине которого расположена то ли башня, то ли маяк. Со всех сторон он окружен торчащими из воды скалами, о которые разбиваются волны, и которые не дали бы легко проникнуть на остров, да и сбежать с него — тоже.

Дракон направился к скалистой части острова, в сторону от башни. Машину со мной он достаточно аккуратно поставил не далеко от берега, а сам приземлился в стороне, стряхивая-таки Алека с хвоста. Пока они вдвоем выясняли отношения, а вернее Дракон рычал на парня и плевался в него огнем, тот бегал от огня и просил о пощаде, я, с трудом управляя телом, расцепила руки на руле и негнущимися пальцами постаралась отстегнуться. Привычное действие на этот раз заняло несколько больше времени и, когда я все-таки смогла вылезти из машины, Вирилий вновь был человеком и орал на Алека недалеко от машины на непонятном мне языке. И похоже мой недруг был в шаге от того, чтобы получить новый фингал под глазом.

— Сокрровище! — окликнул меня Алек, заметив, что я выбралась из машины. Вирилий перестал орать и тоже обернулся ко мне.

Я закрыла дверь автомобиля и оперлась на нее, потому что ноги у меня тряслись после бешенных виражей в воздухе.

— С тобой все в поррядке? — спросил Алек обеспокоенно, подбегая ко мне и дотрагиваясь до спины. Я оттолкнула его в сторону.

— Не подходи ко мне! — я не узнала собственные голос настолько надломленным и истеричным он прозвучал. — Ненавижу тебя! Предатель! — я непреднамеренно всхлипнула, тут же закрыла рот и отвернулась, стараясь не расплакаться.

Я пережила такой ужас в воздухе, придумывая все новые и новые варианты своей кончины, что сейчас, стоя на твердой земле, уже не переживала по поводу того, что рядом со мной стоит Дракон.

— Тебе плохо? — спросил Алек растерянно, недоумевая что со мной происходит и оборачиваясь к Вирилию в поисках поддержки.

— Может, укачало? — предположил тот в ответ на взгляд парня. — Я слышал, что людей в воздухе, бывает укачивает…

— Но она не спит, — серьезно заметил Алек, и я не сдержала нервного смешка.

— Ей, скорее всего, плохо после полета. Иногда бывает тошнота и головокружение… — пояснил Дракон.

— А! У меня есть… — воскликнул Алек и полез на заднее сиденье машины, откуда вытащил свою сумку, покопался там и выудил на свет очередной сверток с шоколадом, который протянул мне. — Вот! — радостно возвестил он.

Я глянула на протянутое угощение, потом подняла шокированный взгляд на экс-приятеля.

— Съешь, — попросил парень, будто не замечая моего взгляда. — Сладенькое. Как ты любишь…

Я выбила сверток из его руки и дольки местного шоколада разлетелись в разные стороны.

— Я тебе что ли зверюшка?! — возмутилась я. — Покормил меня, за ушком почесал и снова можно издеваться как душе угодно?

Алек непонимающе глянул на шоколад на земле, потом на меня. А Вирилий в это время стоял за его спиной и стыдливо качал головой.

— Ты давно ее украл? — поинтересовался он у парня, подходя к нам ближе и заставляя меня снова притихнуть.

— Парру недель назад…

— И сразу привез ее ко мне?! — поразился мужчина, прикрыв глаза рукой. — Молодежь! И чему вас только в школах учат?

Алек растерянно застыл, глянув на меня вопросительно, будто ожидал, что я ему подскажу верный ответ. Я же старалась незаметно отступать от них в сторону, потому что, если парень и предал меня, он все равно был для меня предсказуемым, но чего ждать от Дракона — я не представляла.

— Неужели ты не знаешь элементарных правил похищения селянок?

— Она царревна, — поправил растерянно Алек и пожал плечами.

— Тем более! — хмыкнул Вирилий, закатывая глаза, а потом повернулся к Алеку и на полном серьезе сказал: — Царевну надо посадить в высокую башню в мрачном замке, запугивать ее, топтать и сжигать рыцарей и ждать, когда она к тебе привыкнет.

Я чуть не села там, где стояла. А эти двое продолжали рассуждать:

— Это устарревшая методика. Так сейчас никто уже не делает, — нахмурившись, проворчал Алек.

— Так никто не делает, потому что Искр уже давно не появлялось, — назидательно проговорил Вирилий. — А методика эта действенная. Всего каких-то пару лет подождать надо, когда она влюбится. А некоторым девушкам, мне говорили, хватает и пары месяцев заключения!

— Нет у меня башни, — возмутился Алек — Что мне теперрь ее обрратно веррнуть?

— А нечего было хватать, раз башни нет, — покачал головой Вирилий. — А раз умыкнул Искру, то ей и содержание необходимо обеспечить соответствующее. Я бы одолжил тебе свою башню, но там живет мое Чудовище… Сокровище. Тебе надо найти свою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не буду я ее в башню садить! — возмутился Алек. — Ты посмотрри какая она худенькая, она же заболеет там.

Оба Дракона ко мне обернулись и обвели внимательными взглядами, благодаря которым я поняла, что платок мой остался в машине, и сейчас я свечусь как лампочка.

— Ну да, дохленькая, — согласился Дракон нехотя. — И зачем она тебе такая?

— Так светится же. Кррассиво…

Вириий глянул на Алека оценивающе, то ли проверяя не шутит ли над ним парень, то ли оценивая его психическое здоровье.

— Ну да, Искр сейчас мало… приходится тащить к себе всякий неликвид… — заключил он оценку психического здоровья парня.

В других обстоятельствах я бы кровно обиделась за подобное оскорбление. Сейчас же даже порадовалась, что Дракон признает меня дохленькой и страшненькой. Может, в приступе жалости отпустит меня, дефектную, на все четыре стороны?

— Может, ее откормить попробовать? — поинтересовался он у парня, задумчиво обводя мою фигуру взглядом.

— Не получается, — покачал головой Алек. — Я на ее еду уже столько денег извел, и хоть грраммчик бы добавился… да и ест она мало, если честно, — шепотом добавил он.

Это я проела дыру в его кармане? Он за деньгами на свою еду следит вообще?

— А сам то ты смог Искрру пррирручить? — поинтересовался Алек.

— Огонь мой видел? — задал мужчина риторический вопрос. — Уже двадцать семь лет, как приручил. В башне просидела всего пять лет, три корабля я потопил, три набора доспехов у меня в пещере от ее рыцарей валяются, — гордо заявил он, выкатив грудь колесом. — В сражении с пятью Драконами я ее выиграл, заработал три шрама и потерял два пальца на ноге. А ты?

Алек хмыкнул, отводя взгляд в сторону.

— Ну?

— Ну это… как бы сказать… дрровосека в говне утопил… — скромно заявил он. Мы с Драконом непонимающе на него уставились. — И синяк у меня под глазом был, и пчелы меня кусали, и дикая лошадь в гррудь била! — воодушевленно поведал он.

— А ты точно Дракон? — поинтересовался Вирилий, с лица которого спала хвастливая улыбка.

Я покачала головой. Либо мой приятель плохой актер, либо — конченный идиот.

— Согласно словам мамы и папы, — подтвердил парень. На этот раз Дракон смотрел как на неполноценного не на меня, а на Алека. Он обернулся и впервые обратился ко мне прямо, а не через Алека.

— Ты зачем с ним связалась? Найди себе нормального мужика!

Я была на грани нервного смеха и горестных рыданий, потому что совершенно не понимала, что здесь происходит: кто есть кто, во что я ввязалась, шутят они или говорят всерьез. И, если честно, я уже даже готова была в башню, лишь бы подальше от этого дурдома, в котором и сама могу с легкостью сойти с ума.

— Вы меня Ольге хотели представить, — напомнила я, меняя тему беседы шизофреников.

Вирилий нахмурился, но согласно кивнул. А потом обернулся к Алеку.

— Жди здесь, — наказал он.

— Но…

— Никаких но, — грозно заявил мужчина. — Тебе я свою Искру показывать не буду. Сиди здесь и жди, когда мы вернемся.

— Ты мне свою Искрру даже показывать не хочешь, а я тебе должен свою — доверрить? — продолжал гнуть свое Алек, чем окончательно меня вывел из себя, и я на него прикрикнула:

— Сиди и жди меня! Хватит ныть!

Алек вздрогнул от моего приказного тона и пристыжено опустил голову, а Вирилий опасливо глянул и поспешно сделал шаг назад, будто пропуская вперед, но мне показалось, будто это было нервное, словно он также не знал, чего от меня ожидать.

Видя, что Дракон настроен ко мне не агрессивно, а даже наоборот, я прошла мимо него, в сторону, куда указывала его рука. На Алека даже не взглянула, потому что видеть его больше не хотела. Защитник из него получился отвратительный, а друг — еще хуже. Если выберусь из этой передряги, то больше приключений искать не буду и сделаю все как завещала бабуля: выйти замуж за первого встречного, вернуться домой и не вспоминать про этот мир и нелюдей, которые его населяют.

— А ты правда родственница Оли? — поинтересовался Вирилий, когда мы обошли скалистую часть острова, где оставили Алека, и под нашими ногами распростерся мягкий травяной ковер.

Я вздрогнула от его голоса и посмотрела на него с опаской. Мужчина шагал справа от меня на расстоянии пары шагов, заложив руки за спину, и смотрел на меня оценивающе, с любопытством.

— Если верить заверениям бабушки, — аккуратно ответила я.

— Оля будет рада тебе, — кивнул Вирилий. — Она давно уже просит, чтобы я связался с ее родней, но сама понимаешь… правила — есть правила. Сегодня с родственниками встретиться, завтра подруг повидать, а потом и до новых рыцарей дойдет. Оно мне надо?

Я помотала головой, глядя на него удивленно.

— А раз ты — Искра при будущем муже, так это же замечательно. Мы сможем дружить семьями! И Оля перестанет меня драконить… — мечтательно сказал он, используя современный сленг, и я с недоумением закивала.

Кажется, я что-то неправильно поняла в этом мире и во взаимоотношениях Драконов и девушек. Похоже Оля все-таки жива, потому что если он ведет меня знакомиться со скелетом, то я точно брошусь в море. И кто же все-таки Дракон в этих странных межплеменных отношениях? По его словам выходит, будто моя тетя — жуткий монстр, а он — несчастный страдалец.

В полном молчании после неловкой попытки завести разговор Вирилий подвел меня к башне, которую я видела с неба. Выглядела она совсем не мрачно, какой должна была бы быть согласно словам Дракона. Она стояла на лужайке, залитой солнечным светом и огороженной низеньким желтым заборчиком, за которым во дворе важно прогуливались куры и цыплята. При нашем приближении залаяла собака, выскочившая из будки, но увидев мужчину замолчала и начала радостно подпрыгивать, маша хвостом и поскуливая. На красной крыше ее будки я увидела двух спящих котов, а позади — грядки с морковкой и клумбы с цветами.

Я непонимающе подняла взгляд на Вирилия: «И это мрачная башня? Да это «домик в деревне» только этажей на десять в высоту». Мужчина стыдливо улыбнулся и поднял голову вверх, где виднелись окна и широкий балкон.

— Чу… — он снова бросил на меня взгляд. — Сокровище!

В башне что-то упало.

— Сокровище! — более уверено позвал мужчина. — Смотри кого я привел!

На балкончик башни выскочили две темноволосые девчонки: одна — постарше, другая — помладше. Они высунули свои носы из-за балконных перил, глядя вниз, и радостно замахали нам руками. Я не сдержала улыбки, но тут же напряглась, услышав строгий голос из глубин башни:

— Ты на солнце перегрелся?!

Сначала из темноты проема показался яркий свет, а потом на балкончик следом за девчонками выплыла молодая девушка с такой же сверкающей, как у меня, косой. Она царственно посмотрела вниз, нашла улыбчивого Вирилия, взгляд которого приобрел тот же придурковатый оттенок, как и у Алека при общении с моими волосами. Затем она перевела взгляд на меня и зло прищурилась.

— Это что? — прорычала девушка, схватившись за перила и рассьеряв весь свой царственный вид. Вирилий перестал улыбаться.

— Так Искра! Будет тебе подругой, как ты и хотела…

Взгляд девушки мрачнел с каждой секундой, и в конце концов, она закричала, распугав всех кур и заставив собаку заскочить обратно в будку следом за проснувшимися котами.

— Верни туда, откуда принес, окунь недорощенный!

— Но… — растерялся Вирилий.

— Я сейчас спущусь! — заорала она снова в ответ. — И закопаю тебя там, где стоишь!

— Но, Оля…

Девушка скрылась в глубине башни, а девочки, которые перестали улыбаться после первого крика, как я полагаю, матери, замахали руками:

— Беги! Папа, беги!

Может, папа бы и побежал, если бы рядом не было меня, а так ему, видимо, было стыдно, и он продолжил стоять на месте, нервно сглатывая, глядя на стену башни напротив нас, где лежал цветастый коврик.

Вскоре стена отошла в сторону и из темных глубин в ореоле света показалась все та же девушка, следом за которой тянулась коса, намного длиннее моей с заплетенными в ней цветами. В руках местная Рапунцель держала вместо забавной сковородки устрашающий топор.

Я отскочила в сторону. Вирилий тоже попятился и у меня возникли основания предполагать, что два пальца он потерял на самом деле не на поле боя, а на поле семейной жизни.

— Да что опять не так, Чудовище?! — взвизгнул он.

— Что? — взвизгнула также отчаянно девушка. — Ты привел еще одну бабу?! Ко мне в дом? Да я тебя порешу, бабник!

Девушка замахнулась и чуть не отмахнула ему правую руку, но мужчина отклонился. Девочки на балконе взвизгнули, я, пригибаясь, отскочила в сторону от семейных разборок и спряталась за будкой, переглянувшись по пути с напуганными псом и котами, которые прятались в глубине.

— Чудовище, стой! — заорал в панике мужчина, выставляя вперед руки. Но девушка не дремала и снова занесла над головой топор, на этот раз целясь в сторону левого плеча.

— Да, как ты посмел! — орала тем временем отчаянно обманутая женщина. — Я на тебя потратила лучшие годы своей жизни!

Левое плечо также Дракону удалось спасти, но, пятясь назад, он споткнулся о грядку с капустой и сел между двумя кочанами.

— Полетает он только, видите ли, полчасика! — голос девушки поменял тональность на плаксивую. — Вот так ты значит летаешь, пока я тут сижу взаперти, подтирая сопливые носы?!

Она снова замахнулась.

— Оля, ты неправильно поняла!

— Что снова увидал блестяшку?! Я тебе сейчас весь интерес обрублю, подонок!

И тут я поняла, что отца семейства надо спасать, ибо весь лимит фарса за день мной уже исчерпан. Я, выскочив из-за будки, оттолкнула девушку в сторону от Дракона и встала перед ним, защищая от вздорной бабы.

— Успокойся! — заорала я. — Тебе же сказали, что ты неправильно поняла! Нечего детей пугать!

Девушка несчастно всхлипнула и осела на стоявшую рядом лавочку.

— Дура я! Дура! Поверила этому цыпленку огнедышащему… Говорила мне мама: все мужики козлы…

— Надо же, а теперь она говорит обратное, — пробормотала я, вспоминая лекции бабули о пользе мужика в хозяйстве. Ольга непонимающе подняла на меня взгляд. — Я Василиса — внучка Нины, вроде как твоей мамы. Недавно засияла. Сбегая от Драконов, случайно попала к вам, чтобы узнать жива ты или тебя съели. Вирилий любезно согласился нас познакомить, — надо же я защищаю Дракона. Еще чуть-чуть и замуж, не дай Бог, за одного из них соберусь.

Девушка икнула и перестала жалобно завывать.

День у меня не задался с самого утра. И это утро побило даже мое пробуждение с седой косой и огнедышащим мутантом на лужайке перед домом.

26. Не чешите, девки, языками зазря!

Ольга оказалась не такой уж чудовищной, какой я ее себе вообразила. Как и Вирилий. Оба моих предположения оказались ошибочными. После прояснения возникшего недоразумения моя тетя очень мне обрадовалась, завизжав, будто четырнадцатилетняя девчонка, крепко обняла меня, а потом расцеловала мужа, который отряхивал штаны после посиделок на грядке.

Ольга оказалась очень похожа на меня. И не только длинной, сверкающей косой, но и чертами лица. Строго говоря, похожа она была не на меня, а на бабулю, поэтому я и без всякого теста ДНК смогла поверить, что это и есть моя предположительно съеденная родственница.

Но и странности в ее внешности были. Например, она выглядела моложе меня, и я не дала бы ей больше двадцати, несмотря на двух девчонок на вид лет пяти и трех, которые жались к ее юбке и называли мамой.

Коса у девушки была того же серебристого оттенка, что и моя, вот только она была длиннее на пару метров и тащилась следом за Ольгой по земле и полу, собирая сор. К поясу девушки крепился пояс, к которому предположительно она и привязывала косу, когда выходила из дома, но в свете моего неожиданного визита, она совсем не озаботилась чистотой волос.

В доме Дракона неожиданно хозяйкой оказалась человеческая женщина, которая держала мужа в строгости и не позволяла тому даже шага сделать без собственного разрешения. При этом, если она не была занята воспитанием Дракона, то была очень веселой и озорной девушкой.

Вирилий также оказался вполне себе миролюбивым, хоть и молчаливым и замкнутым мужчиной. Никакой агрессии и злости от него я как не чувствовала, так и не почувствовала. Он довольно мило пообщался с нами, а потом нашел повод, чтобы свалить из нашей женской компании, сказав жене, что хочет проведать Алека, оставленного на другой части острова. Удалился он только получив разрешение от жены и чмокнув ту в щеку.

— Руки! — строго вскрикнула она, когда он коснулся губами ее кожи около губ, и в это время потянул руку к волосам.

— Но, — возразил он. — Я заслужил!

— Не при посторонних! — возмутилась девушка. Он набычился, глянул на меня как на врага, и повернулся к выходу. А я вопросительно перевела взгляд на родственницу. — Ненавижу, когда он трогает мои волосы, — передернула она брезгливо плечами. — Это самое ужасное, что есть в замужней жизни!

Я подавилась пирожком, которым завтракала в «мрачной» башне, которая на самом деле оказалась уютной квартиркой на десятом этаже. Да лестница здесь была неудобная, лифт предусмотрен не был, но жить, скорее всего, было очень даже возможно.

— Темку нашел? — остановила Ольга мужа на пороге. Он обернулся и покачал головой отрицательно.

— Чем ты занимался целый день? — возмутилась она, сводя брови на переносице. Я могла рассказать, чем именно, но подозреваю что грозного Драконы за безмятежный сон на скале в лучах солнца по головке не погладят. — Без Темки можешь не возвращаться! — наказала моя тетя. Вирилий опустил виновато голову.

— Но я же тебе родственницу привел! Можно я уже домой вернусь!

— Нельзя! Сына мне приведи! — рыкнула на него женщина.

— Я не знаю где он!

— Лучше тебе узнать… — мрачно ответила она и отвернулась обратно к столу, за которым мы сидели.

Вирилий глянул на спину жены зло и, громко топая, начал спускаться по лестнице. Похоже я поняла, чем Алек подкупил в итоге Дракона, что тот решился показать нам свою Искру — он таким образом пытался вернуться к ней обратно.

— А что случилось? — поинтересовалась я с любопытством.

— Сын убежал около недели назад. Весь остров обыскали, а его не нашли, — со вздохом ответила Ольга, подливая мне чай в кружку.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — ужаснулась я, отложив пирожок обратно в тарелку. При новости о потери ребенка мне стало не по себе: всегда испытывала слабость к детям и переживала за них больше, чем за себя.

— А что поделать? — пожала плечами тетя, садясь рядом со мной за стол. — Ему уже двадцать два. — вздохнула она печально, и я обрадовалась, что отложила пирожок, иначе бы точно подавилась.

— А… — протянула я, снова берясь за угощение. — Я подумала, что он маленький.

И откусила.

— Так он и есть маленький! — возмутилась девушка. — Ему на наш пересчет девять!

Я таки подавилась и поспешно потянулась к чашке с чаем. Девушка хлопнула меня на спине с улыбкой. И долбанула она меня так знатно, что у меня не только чуть спина не проломилась, но еще и кружка из рук выпала, а сама я ударилась лбом о стол.

— Ой прости! — тут же подскочила девушка на ноги, помогая мне подняться и растирая мою спину. — Я так давно с людьми не общалась! Обычно кто-то из семьи при мне давиться: Виря или дети.

Я выплюнула многострадальный кусок, пытаясь выровнять дыхание, и взглянула на двух ангелов с озорными хвостиками, которые сидели передо мной и жевали мамкины пирожки, выковыривая оттуда рыбную начинку. И что она их точно также лупит? Этот вопрос я и задала Оле.

— Приходится, — тяжело вздохнула девушка. — Они то монету заглотят, то камень какой. Чего я только не пережила, пока растила их: я вверх ногами трясла, и пальцы в кровь раздирала, пытаясь челюсти разжать, и об стену пару раз Темку приложила, когда он в пять лет заглотил статуэтку из золота… Это сейчас они уже более или менее взрослые, а раньше страх один был: ползать-то они начинают точно также как и наши, человеческие, дети, а вот взрослеют медленнее. И жрут все подряд, проглоты, — мать глянула на девчонок зло. — Тесто тоже съедайте!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Те недовольно скуксились, но продолжили выковыривать начинку.

— Давно Вире говорю, что их мясо надо научить есть. А то рыбой — не прокормишь, а он все нос воротит…

— В смысле? — не поняла я и уже с опаской глянула на девчонок: а вдруг это дети убийцы, как в фильмах?

— В прямом. Видела сколько у меня кур во дворе? Это я пыталась развести у себя скотину. Иногда так запеченную курочку хочется, как в детстве мама делала… — мечтательно протянула девушка. — А в итоге оказалось, что кур этих убивать никто не хочет: мне — страшно, а муж говорит, что это не гуманно… Слово-то еще какое выдумал! Лишь бы ничего не делать!

Я отложила пирожок и отставила чай в сторону — не хватало еще раз подавиться.

— То есть как это «не гуманно»? Он что ли мясо не ест?

Оля покачала головой.

— Ни грамма, — подтвердила она. — Кура для него слишком тупа, свинья — грязна, баран — воняет, а у коровы глаза слишком милые… Тьфу, — сплюнула девушка в сторону. — Замаялась я с ним. Иногда мне еще мяска из деревни принесет, а потом сидит, смотрит как я ем и морщится!

— Дракон — вегетарианец что ли? — усмехнулась я, решив не уточнять как умственные способности куры могут помешать ее съесть.

— Не поняла, — призналась Оля.

— Ну это тот, кто мясо не ест.

— Да, да он самый, — закивала она. — Что за мужик мяса не ест вообще? — возмутилась она, покачав головой и подложив на тарелки девочкам еще по куску пирога. Те слушали и ели, ели и слушали. Прямо как мой Алек.

То есть не мой Алек.

— И эти такие же. Тоже кривятся при виде мяса. Видимо, на отца насмотрелись, — тяжело вздохнула девушка и повернулась обратно ко мне. — А ты почему не ешь? Не вкусно?

— Вкусно, вкусно, — заверила я ее. — Просто я наелась.

— Ну смотри… У меня еще уха есть, семга запеченная и сельдь.

— Мне семгу! — у девочки постарше тесто от пирога упало обратно в тарелку.

— И мне! — повторила младшая, поднимая руки вверх.

— Нет! Вы недавно завтракали, — нахмурилась девушка. — Доедайте тесто и идите уже на улицу.

— Не буду тесто! — возмутилась старшая, отодвигая тарелку.

— И я не буду! — поддакнула младшая.

— Семга!

— Семга!

Девочки заканючили, и вскоре Ольге пришлось сдаться. Она подошла к печи, отодвинула заслонку и извлекла оттуда двух больших рыбин с золотой корочкой.

— Считайте это обедом! Я больше ничего готовить не буду! — заявила она, поставив две тарелки перед дочерями. Обе рыбины были размером с младшую девочку, поэтому у меня были сомнения, что эти худышки смогут съесть за раз по такой рыбьей туше даже, если они маленькие прожорливые Дракончики, но девчушки схватились с воодушевление за вилки и начали выковыривать мясо.

— Будешь? — поинтересовалась Оля, увидев мой взгляд. — У меня еще три рыбины запечены.

— Нет, спасибо, — покачала я головой. — Лучше расскажи, что с сыном? Неужели ты совсем не переживаешь, если он на вид девятилетка?

— Переживаю, конечно, — вздохнула Ольга. — Очень сильно. Но, что я могу со своего острова? Вот Вирю и отправила на поиски, а он только повод ищет вернуться, говоря, что Темка как наиграется, сам на порог явится. Он у нас летать пару месяцев назад научился. Раньше все по острову носился, да плавал около скал, а теперь вот крылья окрепли, и он решил, видно, мир посмотреть… — печально сказала Оля. — И наплевать ему, что я места тут себе не нахожу. И Виря такой же — тоже не хочет его искать. Говорит природа у них, Драконов, такая — свободу они любят! А то, что он пацан пацаном — не важно. Раз огнем плюется, значит защититься сможет…

Под конец своей речи девушка чуть ли не плакала. Я ее слушала, и сама начинала переживать за неизвестного мне Темку двадцати двух лет от роду.

— Радует только то, что его сокровища в отцовской пещере остались. Вот что-что, а за ними он точно рано или поздно явится, — уже бодрее закончила свой рассказ Оля, обратила внимание на дочерей и поспешно вытерла обоим грязные рты. — Да и что это за отговорка такая: природа у них такая? Я вон с Вирей уже тридцать два года живу на этом острове и хоть раз бы мне его надолго выгнать удалось! Прилип как банный лист и все рядом вьется. Вообще на «свободу» не похоже!

— Тридцать два? — удивилась я.

— Ну или чуть больше, — пожала плечами Ольга.

— Извини, конечно, но выглядишь ты не больше, чем на двадцать, — заметила я, ошарашенно на нее глядя.

Она была этакой маменькой с округлыми боками и пышными формами, но при этом оставалась юной девушкой с розовыми щечками, юными глазками да губками бантиком. Пока она не начинала говорить и утирать рты своим деткам, ее возраст определялся в районе восемнадцати-девятнадцати.

— Это все из-за жизни с Вирей, — улыбнулась смущенно девушка, обрадовавшись комплименту. Я хмыкнула: в моем понимании при жизни с мужем не молодеешь, а стареешь… — Я как с ним жить начала, та стареть и перестала. Он ведь Дракон и живет около тысячи лет. И я, как его Искра, старюсь такими же темпами, как и он, — похвасталась она, похлопав себя по щечкам довольно.

А вот об этом бонусе жизни с Драконом меня никто не предупредил! Я только и слышала об ужасающий тварях да людоедстве. И хоть бы один предложил не стареть и жить вечно!

— То есть ты можешь прожить тысячу лет?

— Конечно, — кивнула она. — Как и ты… Кстати, а ты уже своего Дракона нашла? — полюбопытствовала девушка, поставив локти на стол и положив голову на раскрытые ладони прямо напротив моего носа.

Я смутилась.

— Какой еще Дракон? — отмахнулась я. — Мне бы обычного парня найти…

— Зачем тебе обычный парень? — растерялась девушка. — Есть же Драконы! Ой, если ты себе еще никого не нашла, давай мы с Вирей тебя нашему другу представим! — обрадовалась она. — Такой хороший парень: красавец хоть куда, смышленый и сильный. А крылья… ммм… видела бы ты эти крылья! — мечтательно протянула она. А я ужаснулась быть просватанной Дракону.

— Нет-нет, — поспешно ответила я. — Не надо. Я лучше как-нибудь себе жениха из человеческого племени выберу.

— Но зачем? — никак не могла понять девушка.

— Драконы — страшные… — аккуратно заметила я, а Оля рассмеялась.

— Кто? Эти цыплята? — поинтересовалась она, кивнув на своих детей, которые также разулыбались шкодливо после смеха матери.

— Ну не эти конкретно… — смутилась я.

— Поверь мне, Драконы вообще не страшные! Среди людей намного страшнее есть. В нашей деревеньке, где мы жили с родителями и Леной, сколько отморозков водилось! И ладно бы только пьяницы, так ведь и убийцы были!

— Как ты можешь так говорит? Драконы убили твоего отца! — возмутилась я.

Оля тут же прекратила улыбаться.

— Это были не Драконы, а сосед, который здоровался и улыбался с нами каждый день, — мрачно ответила она. — Драконы в тот ужасный день никого и пальцем не тронули. По крайней мере я такого не видела.

При воспоминании она погрустнела и прекратила веселиться. Она затихла и ушла в собственные мысли.

— Это был ужасный день, — покачала она головой через некоторое время. — Я тогда тоже думала, что Драконы — монстры, натерпелась я тогда ужасу… Сначала отца убили, потом меня вытащили и к столбу привязали в поле. Явились Драконы, стали биться за меня, а потом один из них схватил меня в лапы и полетел. Я думала он меня съест, а он меня здесь запер, лег около башни и стал ждать…. Через некоторое время я поняла, что в жизни не видела существа добрее и безобиднее. Я его скалкой луплю, а он улыбается. Сначала думала дурак, а потом привыкла…

Она печально вздохнула и обратила внимание на девочек, которые уже успели обглодать рыбьи кости и теперь, как и я, внимали ее словам.

— Что сидите? Идите на улицу, — снова погнала их мать и с трудом, но выставила из комнаты. Девчонки бросили на меня еще пару веселых взглядов и умчались по лестнице вниз.

— В общем, Виря — это лучшее, что случилось со мной в жизни, — ответила она снова с улыбкой. — Тебе тоже надо Дракона найти.

— Нет, спасибо, — заупрямилась я.

— Надо-надо, — заверила меня Оля. — Вон ты какая красавица, сияешь любой Искре на зависть. Мы тебе самого лучшего Дракона найдем!

— Не…

— Сейчас Виря вернется, дам ему денек дома переночевать, а потом отправлю за Никисом — это красный Дракон, тамошний принц, между прочим!

— Красный? — удивилась я, припомнив, что что-то об их семействе уже слышала. — Бабуля говорила, что царь тоже кого-то из них мне в женихи рассматривал…

Зря я это сказала…

— Отлично! — обрадовалась Оля. — Значит и Лена с мужем тоже его кандидатуру поддержат! Эх, зря я Вирю погнала… Темка-то уже неделю где-то бродит, найдется в конце концов, никуда не денется, а вот свадьба ждать не будет… А то придет за тобой еще какой-нибудь… пфф… — она замолкла на мгновение, а потом рассмеялась собственным словам: — золотой!

27. Не затевайте, девки, побегов!

Далее я выслушала трехчасовую лекцию о пользе Дракона в жизни каждой Искры и о том, как обычным девушкам не повезло с мужиками. С родственницей я пыталась спорить, поэтому обсуждение у нас получилось очень живое, но ни до топора, ни до скалок на этот раз дело не дошло. Для идиллии женских посиделок в моем понимании не хватало лишь бутылки с вином, но мы и без нее с легкостью справились с задушевным тоном беседы, несмотря на различие взглядов и вскоре уже сидели в обнимку и делились сокровенным.

То, что Вирилий скупо, по-мужски назвал «сидеть и ждать, когда влюбится», оказалось романтической историей любви в исполнении Ольги с душевными страданиями, рыданиями, смехом и светлой грустью воспоминаний. Выяснилось, что все пять лет войны между девушкой и Драконом, Вирилий терпеливо сносил ее капризы, побеги, побои и при этом не скупился на комплименты, подарки и прогулки под луной в границах острова. Конечно, свободолюбивая Оля оборонялась не один год, но в итоге крепость пала.

— Знала бы ты сколько ужаса мне пришлось пережить за это время! Как люто я его ненавидела! — всхлипывала девушка, и я невольно вместе с ней, когда она рассказывала о своих одиноких годах на острове, где она была оторвана не только от семьи и дома, но и от всякого людского общения.

Их история любви походила на типичную сказку «Красавица и чудовище»: страшный Дракон, меняясь в лучшую сторону, смог завоевать сердце неприступной красавицы. Правда в итоге он так и остался Драконом, Искру свою с острова так и не выпустил, да еще и шкодливыми Дракончиками наградил.

— Ой, все было, все было, — вздохнула Ольга, промокнув глаза платком и собирая грязную посуду со стола.

— И что? Ты больше сбежать не пыталась после свадьбы? — поинтересовалась я, не понимая, как даже несмотря на огромное чувство любви, можно добровольно остаться пленницей на всю оставшуюся жизнь?

— Ну почему? Пыталась… — пожала плечами девушка. — И после рождения Темки, и после рождения девчонок, да что толку? Он стережет меня лучше своей сокровищницы. Мне иногда кажется, что его камни своровать легче, чем меня… Но все-таки иногда пытаюсь, — усмехнулась девушка каким-то своим мыслям, — для подогрева отношений…

Я улыбнулась следом за ней.

— Но как? Тут есть лодка?

— Нет, такого он не держит, — покачала головой Оля. — А после того, как я плот соорудила, он еще и весь лес на острове выжег. Сейчас только немного растительности появилось, а еще тридцать лет назад тут только пепелище и было, — рассказала девушка, передернув плечами. — Жуть тогда была. Я в семнадцатый раз пыталась сбежать. Здесь еще густой лес стоял и, когда он выжигать все стал, я думала и сама сгорю в этом огне! Или задохнусь от дыма… А он ходил под башней с факел и смотрел на меня так… обижено. Представляешь? Я еще и виновата оказалась!

Я покачала головой, представив остров, охваченный пожаром.

— Подожди. Факелом? Он разве не огнем плюется? — не поняла я.

— Это сейчас, а в первые пять лет у нас война была — ни о каком огне и речи не было.

— Не поняла, — призналась я, покачав головой. — Мне говорили, чтобы огонь появился, с Искрой достаточно жить вместе.

— Ага, — хмыкнула Ольга насмешливо. — Кто это тебе сказал? Дракон?

Я насупилась:

— Я еще не определилась, — буркнула я.

— Выдумки это все их племени! Они и сами толком не понимают, когда огонь появляется: от поцелуя, церемонии бракосочетания, первой брачной ночи или появления детей. Виря убежден, что от последнего, а я тебе скажу — ни фи-га!

— А как тогда? — не поняла я.

— От любви он появляется. Виря, пока не влюбился в меня, об огне только мечтал. И появился он у него только после трех месяцев брака, когда я уже Темой была беременна. Вот тогда в первый раз и заметила, что он испытывает ко мне не просто симпатию или обожание, а настоящее, крепкое чувство.

— А поцелуй? — не поняла я.

— Работает, — согласилась Ольга. — Но только несколько часов. И с каждым разом все меньше и меньше. А чтобы пламя полыхало, Дракон должен влюбиться.

— Дракон? — удивилась я. — Не девушка?

По моим представлениям о сказочных канонах, светлое чувство именно девушки должно дарить монстру преимущества: силу, выносливость, а поцелуй — излечивать от смертельных ран.

— Дракон, — кивнула Оля. — Драконы любить совершенно не умеют. Ну разве что только свои блестяшки… и преодолеть любовь к золоту и камням ради девушки им очень трудно. Да, по природе своей они чувствуют к нам тягу и азарт начать дышать огнем, но это лишь инстинкты, а вот полюбить для них — настоящая душевная, трудная, мучительная работа. Нам, девчонкам, полюбить монстра удается куда быстрее, а вот ему влюбиться — очень не просто, — назидательно ответила Оля. — Они просто-напросто не понимают, что такое любовь. Даже мой Виря до сих пор не сможет тебе объяснить, что это такое, и от него легче дождаться серенад при луне напротив балкона, чем короткой фразы «Я тебя люблю».

— И почему ты тогда знаешь, что он любит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Пфф, — фыркнула Оля. — Да тут и к гадалке ходить не надо. По нему и так все видно. Сама поймешь, когда найдешь своего Дракона.

— Ну уж нет.

— Да-да, — заверила меня тетя, убирая со стола чашки.

Я допила последние остатки чая, сбегала по нужде, а когда вернулась, Оля сидела напротив окна за вышивкой.

— А как ты сбегала я так и не поняла, — села я напротив нее.

— По суше, — ответила она, втыкая нитку в полотно. Я непонимающе нахмурилась: с неба я не видела, чтобы остров соединялся с материком какой-то землей. — С другой стороны острова есть мелкое место, и во время отлива, когда волны расступаются, появляется дорога к большой земле, — пояснила Оля. — Но расстояние там большое — не один километр. На лошади, может быть, и удалось бы добраться до людей и спрятаться, но пешком — далеко не убежишь, Виря успевает обычно поймать…

— На лошади можно? То есть это не маленькая тропинка? И поверхность подойдет для копыт? Не скользкая?

— Да там настоящая дорога! Это и обидно. Практические ровный камень, покрытый песком. Беги — не хочу…

— А насколько там широко? — поинтересовалась я, кажется придумав чем можно заменить коня. Оля показала ширину дороги, которой хватило бы для того, чтобы могла проехать машина, что вызвало у меня шкодливую улыбку. — А не хочешь еще раз попробовать сбежать?

— Как? — не поняла девушка, но судя по блеску в глазах — заинтересовалась.

— Есть у меня конь. Железный и быстро бегает. Если дорога действительно есть, как ты говоришь, он домчит нас в раз до того берега…

— Я с удовольствием! — не задумываясь ни на секунду заявила Оля, подскакивая со стула. — Побежали!

— Подожди, — растерялась я от ее быстрого решения. — А дети?

— Ничего с ними не будет, — уверено заявила девушка.

— Ты их так бросишь? — удивилась я.

— Они у меня обычно с утра до вечера на улице бегают, им главное еду оставлять, у меня уже все приготовлено. А к ночи, когда их укладывать надо будет, Виря меня уже найдет и вернет.

— То есть ты заранее не веришь, что убежать удастся. Зачем тогда пробовать?

— Ради интереса! — азартно ответила девушка.

Отлива долго ждать не пришлось, и уже в сумерках мы с Олей вышли из башни и направились к противоположной части острова. План наш был предельно прост: украсть машину и уехать как только станет видна дорога. Вот только было одно но: Алек. Брать его с собой после утреннего предательства я не желала, как иметь с ним вообще еще какие-то дела, а значит его предстояло выманить из машины каким-то способом и отправить восвояси.

Однако все оказалось еще проще: Алека в машине не было, а двери, как и всегда, были открыты.

— Что это за телега такая? — спросила Оля, когда я, оглядываясь по сторонам, вела ее к автомобилю.

— Это машина. Вместо лошади.

— Хочешь сказать она повезет нас? — уточнила девушка с опаской глядя на средство передвижения.

— Да, садись, — поторопила я ее, обходя автомобиль и всматриваясь вдаль в поисках дороги.

Дорога, действительно, уже показалась, но уровень воды еще был достаточно высок, и я не решилась бы повести через него машину.

— Васюта, это точно твоя телега? — поинтересовалась Ольга, которая стояла около двери, открытой для нее мной, и разглядывала куртку Алека.

— Практически, — ответила я и подошла к родственнице.

Да, я собралась угнать машину Алека, и в отличие от Оли я считала наш побег настоящим, потому что не собиралась больше видеться с парнем — так сильно меня обидело его утреннее предательство. И я очень сильно опасалась, что с его разрешения мне уже не покинуть его компанию.

Не знаю какую, но он точно имел более прочную связь с Драконами, чем ту, о которой рассказывал. И я подозревала, что в нашем путешествии он преследует не мои интересы, а именно драконьи. Например, чего он добивался, привезя меня сюда? Чтобы я увидела счастливую жизнь Оли вместе с Драконом и захотела сама замуж за одного из них? Я на этом острове увидела только тюрьму для молодой девушки, которую долгими годами убеждали, что так и должно быть и что это нормально ради больной любви к чудовищу. Я так жить точно не собираюсь.

И именно поэтому я хотела бежать не столько ради Оли или просто с этого острова, я собралась бежать от своего подозрительного приятеля.

— Васюта, — снова обратилась ко мне Ольга, выводя из раздумий. На этот раз она крутила в руках несколько золотых монет, разбрасывать которые Алек любил в салоне. Выглядела девушка озадаченной. — Так ты все-таки сюда с Драконом приехала?

— Нет, — раздраженно гаркнула я, подходя к машине и собирая из нее пожитки Алека, чтобы выставить их на землю. Извини, парень, но ты дальше не едешь. Мне машина нужнее.

— Точно? — подозрительно спросила Оля. — Мне конфликтов с Драконом не надо…

— Да не Дракон он! — вскрикнула я неожиданно даже для самой себя. — Обычный парень. Приклеился по дороге… — уже спокойнее пояснила я.

— По моему опыту парни просто так не приклеиваются…

— Садись в машину! — проворчала я и сама заняла водительское сиденье. Оля тоже с опаской устроилась в салоне, оглядываясь по сторонам. Дверь с ее стороны пришлось закрывать мне, как и пристегивать ее ремнями безопасности. После ее вопросов я чувствовала нарастающее раздражение при мысли об Алеке, и поэтому настроение мое снова ухудшилось.

Но вскоре волны совсем расступились и перед нам простерлась дорога, о которой говорила мать драконьего семейства, и меня одолели одновременно азарт и страх. Это только в теории казалось просто проскочить на материк, на практике же мне стало жутко при мысли, что вода снова вернется и смоет нас с дороги.

— Сколько времени вода не будет прибывать? — поинтересовалась я внезапно севшим голосом.

— Около шести часов, — ответила такая же, как и я, напряженная Оля.

— Это точно безопасно?

— Я здесь уже тридцать лет бегаю. Половина дороги — точно безопасная, а что дальше — не знаю, до конца ни разу не добегала…

— Ну что ж давай попробуем добежать…

Я завела машину и аккуратно тронулась, выезжая на каменистую, мокрую дорогу. Оля вцепилась в сиденье и с ужасом оглядывалась, не понимая, что происходит. Медленно мы проехали сотню метров, потом еще и еще, рюкзак Алека скрылся из вида. Нас покачивало на неровностях, но в целом дорога была сносная, и я рискнула прибавить газ, ускоряясь.

— Ух ты как быстро, — оценила Оля, наконец, расслабляясь и нервно улыбнулась.

Я кивнула и снова глянула в зеркало заднего вида, не веря в то, что у нас получается. Скалы около острова удалялись, и в свете фар мы ехали вперед. Медленно страх начал нас отпускать и вскоре Оля нервно счастливо засмеялась:

— Неужели получится? — поинтересовалась она, и я услышала в ее голосе радостные слезы. — Ты не подумай: я детей не оставлю. Но мне бы хоть немного человеческого общества…

В этом желании я ее прекрасно понимала. Это обычное желание не только драконьей, но и обычной матери — хоть ненадолго вырваться из дома и пообщаться с кем-то.

Оля радостно рассмеялась, высовывая руку из открытого окна, она щурилась от ветра, бьющего в лицо. И с ней вместе улыбалась я.

Остров уже практически скрылся из вида, когда до нас донесся крик:

— Вася! Стой!

Я аж вздрогнула от этого болезненного вопля в тишине, разбавляемой лишь шумом расходящихся в разные стороны волн. Глянув снова в зеркало заднего вида, я увидела бегущего следом за нами Алека. И хоть ехала я медленно, но все равно попытка догнать автомобиль для парня было напрасной тратой сил.

И тем не менее он бежал, что привело меня в ужас при мысли что бежит он не за угнанным автомобилем, а за мной.

Но мы все продолжали ехать вперед, крики Алека — удаляться, и я постепенно вновь начала успокаиваться.

— Ну, давай покажи свои крылья, — прошептала я себе под нос, глядя на него. — Где твои крылья, Алек? Тебе не догнать меня без них…

28. Не рубите, девки, сгоряча!

От острова послышался душераздирающий вопль. Я вздрогнула, Алек остановился и обернулся назад, а Оля вдруг запрыгала то ли от волнения, то ли от радости на сиденье.

— Быстрее! Васюта, можно быстрее?

Рев был настолько страшным, что я и сама без всяких подсказок втопила педаль газа в пол, рискуя разбить машину или, того хуже, перевернуться на первой же неровности морского дна.

Из-за скал вылетел уже знакомый мне монстр, который в ночи казался намного страшнее, чем с утра из-за полыхающих жаром глаз и скапливающегося огня в глотке, которая была видна, когда он разевал пасть и вновь начинал орать как подраненный зверь. Остров, как и Алек, скрылся вдали, мы с Олей увидели берег впереди, но в полной мере насладиться открывшимся пейзажем не успели, потому что в следующее мгновение после этого на корпусе машины сомкнулись когти чудовища, и она взлетела вверх, взвизгнув вхолостую крутящимися колесами.

— Вот черт! — выругалась я, вновь откидываясь на спинку сиденья и упираясь ногами в пол, потому что еще помнила утренний полет.

— Практически получилось! — возмутилась Ольга и ударила по лапе монстра, которая виднелась через открытое окно с ее стороны. Тот вряд ли даже почувствовал, но после того как поднял нас в воздух, наконец, прекратил орать, как будто его режут, и довольно замолк, возвращая нас обратно на остров.

— Он меня убьет? — поинтересовалась я севшим голосом, когда мы пролетели над головой Алека, который также повернул обратно на остров. Разглядеть его лицо мне не удалось, но вот макушка у него выглядела очень недовольной.

— Кто? Виря? — переспросила Оля, опершись локтем на драконью лапу и подперев щеку.

— Виря, Виря, — подтвердила я.

— Пусть только попробует, — пробурчала Ольга, но на ее заступничество я особо не рассчитывала, потому что несмотря на угрозы мужу топором, на острове до сих пор пленницей была она, а не он.

На этот раз машину на землю буквально сбросили, отчего она, бедненькая, недовольно чихнула, а я пригнулась к рулю в поисках защиты. Дракон отлетел в сторону, сел и начал вертеть головой, а потом и телом, будто отряхиваясь от воды.

— Вася, открой дверь! — потребовала Ольга, дотронувшись до моего плеча, пока я разглядывала преображение Дракона обратно в человека.

Я помогла ей расстегнуть ремень и открыть дверь, после чего она поспешно выбралась из машины, а я вновь повернулась к Дракону, с которого чешуйки слетали как капли воды с отряхивающейся собаки. Вот только они, не долетая до земли, таяли как огненные искры. Размеры монстра сокращались до тех пор, пока не приняли человеческие габариты, а затем кости начали менять свой вид.

Он уже был похож на Вирилия, правда до сих пор со щеками покрытыми тлеющей чешуей и горящими глазами, когда Ольга подбежала к нему и неожиданно для меня и для него поцеловала. Я думала, это вызовет у меня отторжение, однако на удивление я умилилась этим зрелищем, потому что в нем чувствовалась искренность. Особенно когда он бережно обнял ее за талию.

Если бы они целовались на свадьбе, то гости просто-напросто устали бы считать. Вот и я устала на это неподвижно сидеть и смотреть, поэтому немного успокоившись, расстегнула ремень и осторожно выползла из машины, заметив, что Алек уже поднимается с морского дна обратно на сушу.

— Что это было, Оля? — поинтересовался Вирилий, когда они, наконец, отлипли друг от друга. Мужчина пытался изобразить недовольство, но это у него плохо получалось, учитывая щенячий взгляд, полный обожания, направленный на девушку.

— Проверка твоей бдительности, — проворковала она, погладив его по щеке, на которой уже не было ничего кроме щетины. Мужчина постарался нахмуриться, но не успел: — Ты, кстати, Тему нашел?

Морщинка между бровей Вирилия разгладилась, а брови поднялись вверх в наигранном изумлении. Кажется, Оля только что мастерски перевела стрелки на него.

— Не нашел? — сурово переспросила она. Мужчина, не зная, что сказать, помотал головой. — Тогда зачем ты меня остановил? Мне самой надо его искать!

Девушка оттолкнула его от себя и развернулась обратно к машине, но Вирилий ее поймал обратно в объятья.

— Я найду! Найду! — заверил он ее, обнимая со спины. — Не злись только, пожалуйста.

Вот это да! Убежала она, а виноват оказался он!

Мне еще учиться и учиться мастерству ведения семейных переговоров. Девушка еще некоторое время поизображала недовольство, пофыркала, а потом плаксивым голосом заявила:

— Ну ладно, можешь не искать. Сам вернется… Ты лучше к Никису слетай пока. Нам Васюте срочно жениха надо найти.

— ЧТОООО?!

Нет. Это заорала не я. Это заорал Алек. Очень злой Алек.

От вопля парня вздрогнули не только мы с Олей, но даже Вирилий, и все мы как один повернулись в его сторону. Алек все еще тяжело дышал после бешенного бега, глаза его метали молнии то в мою сторону, то в сторону Оли. Судя по мятой рубашке и всклокоченным волосам, он спал, когда мы задумали побег, и из-за этого сейчас имел вид нахохлившегося воробушка: встрепанный, суровый, но безобидный и смешной. Однако вместо смеха один только его вид вызвал во мне бешенство и ничуть не меньшую злость, чем ту, что испытывал, судя по выражению лица, он сам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А что? — перепросила я из чувства противоречия, забывая о том, что Вирилий на меня очень зол и, не исключено, что голоден, а вегетарианцем претворяется. — Оля говорит: он очень завидный жених!

Если бы Алек был Драконом, то точно бы съел меня за эти слова.

— Ты обещала не ррассматривать дрругих Дрраконов крроме Алексия! — заорал в ответ парень без всякого намека на дурашливость — похоже мне удалось вывести его из себя. Но и я тоже сейчас была не в лучшем настроении — события прошедшего дня не располагали.

— Ты тоже обещал искать мне жениха, но что-то даже не попробовал почесаться! — заорала я в ответ, обходя машину, чтобы мне было лучше его видно.

— Я такого не обещал! — возмутился Алек, взмахнув руками, будто этот жест мог усилить эффект его гнева. Еще бы ножкой топнул!

— Обещал! — заорала я, ударив кулаком по капоту машины. Бедненькая, настрадалась она тоже за сегодняшний день.

— Я всего лишь сказал, что буду защищать тебя!

— И где твоя защита?! — в моем голосе начали звучать повизгивания, что сейчас меня даже не смутило. — Это? — спросила я, указав на Вирилия, который, как и Оля, переводил взгляд с меня на Алека и обратно.

— Чем тебе не нрравится моя защита? Уже пррактически месяц пррошел, а ты до сих порр не заперрта в высокой башне! Хотя там тебе самое место!

— Отлично, вот и полечу в свой новый дом с крылатым мужем! Лети за моим женихом, — кивнула я Вирилию, но тот, слава Богу, не внял моему приказу, отданному сгоряча, и так и продолжил стоять на месте. — Лишь бы твою рожу не видеть и не слышать о твоем протеже!..

— Чем тебе моя ррожа не угодила? — кажется, обиделся Алек. Но и я тоже не с радостью восприняла то, как он меня послал… в башню.

— Кроме придурковатого выражения лица? Дай подумать, — наигранно попросила я, а потом высказала все, что наболело за этот месяц. — Ты вор и жулик! Псих! Предатель! Лжец! У тебя нет манер, представлений о человеческих нормах и правилах поведения. Ты родился в звериной семье, и ведешь себя как зверь! Не понимаешь, что такое любовь к матери, не говоря уже о других ее проявлениях. Я вообще сомневаюсь, что в ты умеешь испытывать хоть какие-то светлые чувства к другому человеку! Для тебя бездушные монетки и камни важнее, чем то, что чувствует ближний! Ты знал, что мне страшно, но все-равно притащил сюда, и слова не сказав. Ты не уважаешь чужого мнения и чужих чувств! Тебе плевать!

По мере своей пламенной речи, я чувствовала, как пульсирует гнев в голове, как кровь приливает к вискам и глазам. Мне так хотелось сделать ему как можно больнее за то, что я испытала сама за этот месяц нахождения в Драконьем мире, что я ничуть не скупилась в выражениях.

Что называется, прорвало.

Парень тоже не остался безучастным к моей пламенной речи — он сжал челюсти, от чего по щекам заходили жевалки, глаза его стали еще страшнее, но в то же время он как будто успокоился.

— А ты дурра, — еле слышно прорычал он после того, как я выдохлась и, наконец, замолчала, тяжело дыша. Алек повернулся к Вирилию и все также рычащим шепотом то ли попросил, то ли приказал: — Никаких красных тут не будет!

Дракон кивнул, задвигая себе за спину Олю, будто боялся, что Алек на нее кинется.

— Вам лучше улететь отсюда, — попросил Вирилий, обращаясь к Алеку.

Ну уж нет. Я никуда не поеду, и тем более не полечу, с этим предателем!

— Можно хотя бы переночевать? А на утро я уйду, — совсем осмелев, попросила я у Дракона и глянула на Олю в поисках поддержки.

Вирилий нахмурился на мою просьбу и, кажется, хотел воспротивиться, но вмешалась его жена.

— Конечно, — подтвердила она. — Оставайтесь на ночь. Можешь переночевать у меня в башне, а… — она обернулась к Алеку и посмотрела на мужа. — Пусть многоуважаемый Дракон останется у тебя в пещере? Там ведь хватит для вас двоих места?

Я не удержалась и насмешливо фыркнула. Дракон! Нашла тут Дракона!

Алек глянул на меня зло, но кроме него остальные проигнорировали мою усмешку.

— Останетесь? — поинтересовался Вирилий у Алека, будто это он принимал решения за нас двоих. А когда парень кивнул, я еще больше взбесилась. Какое право он имеет решать что-то за меня? — Хорошо. Оля, проводишь Василису?

Тетя закивала и подозвала меня к себе, встревоженно глядя на Алека, будто ожидала, что он кинется на нее. Я же бросила еще один злобный взгляд на парня, подошла к Ольге и позволила ей себя обнять за плечи и повести обратно к другой части острова.

— Почему ты не сказала, что с Драконом? — обиженным шепотом поинтересовалась она.

— Да не Дракон он, — возмутилась я также еле слышно. — Он только претворяется.

— Да нееет, — усомнилась тетя, оборачиваясь к мужчинам. Когда мы отдалились от них, Вирилий подошел к Алеку и тоже начал ему что-то выговаривать. — Дракон!

— Нет! — прорычала я, скидывая ее руку с плеч. — Мне лучше знать! Я с ним практически месяц вместе живу!

29. Не бывает, девки, идеальных!

На утро покинуть остров мне не удалось, потому что Вирилий улетел, а вода за ночь прибыла и скрыла дорогу. Алек этому совсем не расстроился и, как ни в чем не бывало, заявился в башню на завтрак. Меня же факт исчезновения Дракона взволновал: не за женихом ли красномордым и чешуйчатым он полетел?

— Васюта, ешь спокойно, — попросила Оля, дотронувшись до моего плеча и ставя передо мной тарелку с жаренными яйцами. — Виря за Темой полетел, скоро вернется, — заверила она меня. Я же успокоиться так и не смогла.

— Что уже передумала на счет красного? А еще ведь суток не прошло с твоих речей о перспективности жениха. Какая же ты ветренная, Василиса, — покачал головой Алек, глядя в свою тарелку. Я сжала зубы и проигнорировала его сочащиеся кислотой сарказма слова.

В сторону Алека после вчерашней ссоры я даже смотреть не хотела, поэтому усиленно отводила взгляд от парня, который соревновался с девчонками в скорости уничтожения съестных запасов и печально вздыхал из-за второго дня при дефиците мяса.

Оля тактично делала вид, что не замечает нашей ссоры, но пыталась разговорить Алека на предмет того Дракон он или нет. Вчера мы с ней спорили до тех пор, пока я не уснула. Она была убеждена, что мой приятель — крылатый, я же пыталась убедить ее в обратном, потому что, если бы это было так, я бы окончательно разочаровалась и в нем, и в себе.

Однако несмотря на все попытки Оли увести разговор в сторону Драконьего происхождения парня, он нехотя отвечал неоднозначные вещи, которые можно было расценить и как «да, я Дракон», и как «нет, я претворяюсь», и как «я не буду отвечать на этот вопрос».

Хоть я и старалась не обращать на него внимания, а его взгляды на себе чувствовала кожей. И эти взгляды были отнюдь не извиняющиеся или раскаивающиеся. Они были злые, осуждающие и ненавидящие.

В общем, с Алеком наши «мир и жвачка» закончились, и мы испытывали друг к другу одинаково негативные эмоции, и одинаково друг друга раздражали. Но оказались заперты на одном ограниченном клочке суши. И, как вскоре выяснилось, не на день, а на долго.

В обед грянул шторм. На остров налетел сильный ветер, начался проливной дождь, волны угрожающе бились о скалы. Мы с Олей и девчонками после утреннего купания в небольшом пруду возвращались в башню в спешке, полностью мокрые и снова грязные. На входе нас поджидал явно нервничающий Алек. Он проследил за тем, чтобы мы благополучно добрались до безопасности высоких стен, но сам внутрь заходить отказался, вновь глянув на меня как на врага. Оле пришлось вынести ему обед с десятого этажа, а потом он отправился обратно в пещеру Вирилия, где ночевал накануне.

И, конечно, как хоть и обиженная, но жалеющая всех и вся девушка, я начала переживать о том, как он там.

— Не бойся, — посоветовала Оля, поспешно вытирая сухим полотенцем продрогших дочерей. — Виря там уже не один шторм после ссоры со мной пережил.

— Там, наверно, холодно и сыро, — заметила я, сама стуча зубами и поспешно переодеваясь в сухую одежду.

— И холодно, и сыро, — согласилась Ольга. — Но Дракону все погодные условия нипочем.

— Это у твоего Вири есть огненный подогреватель внутри, а у Алека — нет.

— Он и без него найдет способ согреться. Превратится в Дракона и заснет как ни в чем не бывало, — настаивала на своем Ольга.

Я недовольно фыркнула, но продолжать этот спор не спешила. Мне совершенно все равно умеет этот парень превращаться в огромную ящерицу или нет. Мне с ним детей уж точно не крестить. Да, будет обидно, что я, так много времени проведя рядом с ним, не заметила подвоха, но со своим эгом я как-нибудь справлюсь.

Лишь бы не заболел. И не затопило бы его там…

В смысле он взрослый мальчик, сам разберется со своими проблемами!

В итоге до вечера я не могла найти себе места. И когда дождь немного утих, я направилась в пещеру, где, по словам Оли, Алек должен был дрыхнуть сном младенца в чешуйчатом обличии. В сапогах до коленей и в плаще с плеча Вирилия я практически добралась до другой части острова, когда соседние кусты зашевелились, и я, вскрикнув, отскочила в сторону, поскользнулась и упала.

А мне тем временем мне навстречу направлялась уже знакомая, довольная и хвостатая драконья задница. Вылезла она, судя по всему, из той самой пещеры, где должен был ютиться Алек, и тащила за собой огромный мешок.

Моего крика задница испугалась ничуть не меньше, чем я ее внезапного появления. Подпрыгнув на месте, она бросилась в кусты и попыталась затащить за собой следом мешок, но тот застрял в ветвях, и я была удостоена счастья лицезреть морду Дракончика, которого несколько дней назад видела плескающегося в речке.

Он был все такой же деловой, милый и не страшный. Сжимая в пасти мешок, он тянул его на себя, но тот прочно застрял. И сколько бы малыш на тащил его, тот не поддавался. Отпустить свою ношу детеныш не желал и, я подозреваю из-за того, что в ней позвякивало.

Поняв, что его попытки бесполезны, и возится он уже некоторое время из-за чего я успела его не только заметить, но и разглядеть, он поднял на меня настороженный и любопытствующий взгляд. И мы воззрились друг на друга одинаково недоумевающе.

— Ты Тема? — догадалась я, начиная разговор как старшая и говорящая.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дракончик заинтересованно наклонил голову в мою сторону, кажется, также смелея.

— Тебя мать обыскалась, — предупредила я его. Глаза парня при слове «мать» заинтересовано блеснули, а рот, наконец, раскрылся, выпуская поклажу. Кажется, Алек был не прав, убеждая меня в том, что драконьи дети абсолютно равнодушны к неблестящим родителям… хотя… Оля ведь блестит…

Дракончик забил крыльями прямо в кустах, отчего переломал не мало веток, и превратился в десятилетнего темноволосого пацана очень похожего на Вирилия. Он поспешно схватил мешок, пыхтя все-таки втащил его в кусты, поставил себе за спину и только потом обернулся ко мне, будто я хотела забрать у него его сокровище.

— Ты кто? — поинтересовался сын Оли, утирая мокрое лицо грязным рукавом.

— Племянница твоей матери, — ответила я, также поднимаясь с земли и отряхиваясь. — Гощу у вас.

— А спящий дядя в пещере кто? — поинтересовался парнишка, шмыгая сопливым носом.

— Тоже гость, — кратко ответила я, вмиг разозлившись на Алека: я себе места не нахожу, пробираюсь к нему сквозь непогоду, а он спит?

— А ты человек? — уточнил парнишка. Я растеряно кивнула. — Точно? — критично обвел он меня подозрительным взглядом. Я закивала еще энергичнее. — И ты не любишь камушки? — по-детски непосредственно уточнил он.

— Какие еще камушки? — опешила я и столкнулась со взглядом полным непонимания. — А! Камушки! В смысле блестяшки? — догадалась я, вспоминая про его мешок. — Люблю, но в разумных пределах… то есть не в драконьих, — заверила я его.

Парнишка еще некоторое время на что-то решался, а потом вытащил из куста свою поклажу обратно и кинул ее мне под ноги.

— Тогда помоги мне камушки к маме перенести. А то папы нет, и чует мой нос: тот подозрительный тип в пещере меня обворует, — продолжая шмыгать носом и подтирать рукавом сопли, по-деловому заявил парень.

Ох, не зря твой нос это чует. Ох, не зря, парень!

Вместе с Темой мы затащили мешок в башню, с трудом подняли его на десятый этаж по витой лестнице и чуть не уронили обратно, когда при входе в комнату на нас накинулась разъяренная Оля.

Парнишке от матери досталось так, что сидеть он еще как минимум неделю нормально не сможет. После расправы над малолетним преступником Оля принялась его отмывать, кормить и лечить насморк, к чему привлекла и меня. И до самого вечера я занималась тем, что исполняла роль нянечки в детском саду с функционалом принеси-подай. Угомонилась деятельная мамаша драконьего семейства только поздно вечером, когда все три отпрыска уснули. При этом парнишка заснул, как и Алек, на полу около ног матери, укрывшись ее волосами как одеялом. И Оля, которая не любила, когда ее волосы трогали, даже ничего не сказала по этому поводу.

— Устал, бедняжка, — погладила она его по густым вихрам волос. Тот во сне заворочался и накрылся волосами с головой.

— Как думаешь твой муж уже вернулся? — поинтересовалась я, переживая о том, что Вирилий все-таки отправился за женихом для меня.

По словам Темы на остров он вернулся самостоятельно и по собственной воле, отца не видел и был очень удивлен, застав в его пещере чужого «мужика», как он выразился. Парнишка тут же решил вынести свои сокровища в более безопасное место и, пока «мужик» храпел, собрал их и притащил в башню с моей помощью, хотел вернуться за отцовским добром, но мать его больше за порог не выпустила. Я попыталась разузнать побольше о жизни своего недруга в пещере, но не услышала ничего нового: все сожрал, храпит и огнем воняет — заявил парнишка. С его слов получалось, что все в жизни Алека идет прекрасно, несмотря на возобновившуюся за окном бурю. Он даже костер смог разжечь и находится в тепле.

— Если бы вернулся, явился бы, — заявила Оля, не отвлекаясь от вышивки, которой занялась после того, как уложила детей спать.

— И часто он так улетает?

— Бывает, — пожала плечами женщина. — Иногда после ссоры может днями пропадать где-то. Иногда улетает по делам, иногда семью повидать.

— И ты все это время сидишь здесь? — удивилась я. Оля кивнула. — Если его не бывает дни напролет, и есть путь к бегству, почему ты до сих пор здесь? — поразилась я. — Если бы сейчас не было урагана, можно было бы сбежать по той же дороге!

— А детей я бы с кем оставила? — поинтересовалась девушка, обрезая нить.

— С собой бы забрала.

— У меня две дочери — Драконицы, — словно диагноз озвучила Оля причину, по которой не может покинуть остров. Я непонимающе пожала плечами. — А, ну да. Все время забываю, что среди людей мало что известно о жизни Драконов, — ахнула девушка, заправляя в ушко иглы новую нить. — У Драконов недостаток женщин, и из-за этого Драконицы такие же ценные, как и Искры. Думаешь, почему мы с Вирей до сих пор кукуем на этом Богами забытом острове? Мы уже давно нашли общий язык и счастливы друг с другом, но до сих пор вынуждены жить в этой тюрьме, какой остров стал не только для меня, но и для него?

— Почему? — спросила я растерянно.

Я думала Вирилию доставляет удовольствие жить вот так вот особняком от своего племени и остального мира, но с другой стороны Алек как-то обмолвился, что отшельником бирюзовый Дракон стал только после того, как нашел Искру. И если первые пять лет он выжидал, когда же «разгорится пламя», то почему потом не покинул это место?

А что, если в браке не только Оля потеряла свободу, но и Вирилий? Тогда они оба жертвы? Или нет?

— Одна из причин почему мы до сих пор сидим здесь — это безопасность детей.

В мире Драконов другие понятия нежели в мире людей. В нем ценят золото и драгоценные камни, но единственное, что для них дороже, это любовь к своей паре. И пусть понятия любви как такового у них нет, но что такое привязанность они знают. Не каждый это испытывает, но они это видят на примере родителей или других сородичей. Испытать привязанность к кому-то считается для Дракона высшей степенью наслаждения и счастья, но в то же время и сильнейшим проклятьем.

Драконы по своей природе довольно хладнокровные и в чем-то даже бездушные существа. Они холодны друг к другу, но цепенеют перед золотом и драгоценными камнями. Они летят куда захотят и часто покидают родителей только научившись сносно держаться в воздухе. Свобода и независимость — это их суть. Поэтому привязаться к кому-то или, как мы это называем влюбиться, для Драконов сродни проклятью. Так, привязавшийся к кому-то Дракон может и заболеть от тоски, если находится долгое время от объекта своего обожания и даже умереть от не взаимности.

Но, с другой стороны, это же для них и благословение, потому что дарует им пару и опору в жизни. В их племени считается, что богатый Дракон — это не тот, у которого много золота, а тот, у которого есть пара. А найти для них свою пару намного сложнее нежели нам, людям, потому что пар просто-напросто на всех не хватает. Вот они и кидаются следом за загоревшейся Искрой в надежде на обретение счастья, которое будет греть намного сильнее золота, — сказала Оля. — Или же готовы обчистить свои пещеры с сокровищами, чтобы выкупить Драконицу, с которой так же есть шанс на обретение пары.

Вот только если Искр они воруют, похищают, а потом держат в замках и пещерах, ожидая, когда смогут начать чувствовать и в их глотках от этого разгорится огонь, то с Драконицами все происходит иначе, потому что у них обычно есть семьи, которые могут заступиться и ни за что не обрекут дочь на жизнь взаперти. За Драконицей принято ухаживать, ожидать ее внимания, угождать родителям, в конце концов, выкупать ее. Но если я сбегу с острова с детьми, то мои дочери лишаться этой защиты и могут быть похищены как Искры первым встречным Драконом. И не факт, что Виря потом сможет их найти, сколько бы не старался. А я для своих девочек не хочу такой судьбы, так что пусть лучше сидят в отцовском гнезде.

Оля снова сосредоточилась на своей вышивке, а я сидела напротив нее, на коленях держала свой красивый альбом, но рисовать меня не тянуло. Я смотрела на эту женщину, на мальчика, спящего в ее ногах, на уютную комнатку, где пахло съестным и тускло горел свет, на кроватки в дальнем углу, где лежали маленькие принцесски и пыталась понять: это счастье или проклятье.

— Ты несчастна? — спросила я у Оли через некоторое время. Женщина лукаво улыбнулась, не поднимая глаз от работы.

— Временами да, — подтвердила она. — Быть заключенной на острове, разлученной с семьей — не просто. И временами пытаюсь я убежать далеко не ради развлеченья… Бывают времена, когда мне себя очень жалко. Но все-таки чаще я счастлива, потому что что несмотря на все трудности, у меня есть самое главное: муж, который меня обожает и жертвует ради меня своей свободой, точно также, как и я ради него, и дети, которые, несмотря на свои драконьи каменные сердца, нуждаются в моей заботе и ласке.

Мама в детстве всегда мне повторяла, что любовь — это не беззаботное чувство до гроба, а огромная работа над собой, своими желаниями и партнером, и его недостатками. И я не понимала значения этой фразы, пока не полюбила Дракона, который сплошь состоит из того, что мне не нравится.

— Научилась любить его плохие стороны? — хмыкнула я, вспоминая посты в социальных сетях с подобным содержанием.

— И начала с хвоста, — лукаво усмехнулась Ольга, подняв на меня взгляд, а заметив мои приподнявшиеся брови пояснила, засмеявшись: — Правда! После того, как я смирилась с его хвостом, остальное уже стало неважно. И то, что он спит в сырой пещере, и что огнем плюется, и что съедает за день столько, сколько я не съедаю за неделю. И это я молчу про замкнутость, вечные обиды, упрямство, желание все контролировать, отстраненность от воспитания и заботе о детях, привычке все везде разбрасывать…

— Я поняла! — перебила я ее, смеясь над ее стандартной неудовлетворенностью поведением мужа, которую можно было увидеть в любой семье. Но Оля уже завелась.

— Вот ты смеешься, а он у меня даже всю мою вышивку забирает! — возмутилась она, потрясая пяльцами. — Я вышиваю здесь столько, сколько живу, но он мне ни одной неудавшейся салфетки не оставляет, все забирает к себе пещеру! И еще обижается, если я от него прячу какую-нибудь работу!

Я подавилась последним смешком, кинув взгляд на альбом, который сжимала в руке.

— Зачем?

— Что зачем? — не поняла Оля.

— Зачем он ворует твои вышивки?

— Драконья суть, — сплюнула Оля, которую, кажется, задевала за живое привычка мужа конфисковать плоды ее творчества. — Единоличники они, скупердяи и эгоисты!

— Не понимаю, — покачала я головой, пока Оля убирала пяльцы и нитки в сторону и выпутывала спящего сына из собственных волос.

— Да что тут не понятного? Ему надо, чтобы его Искра принадлежала только ему, и, соответственно, то, что она создает должно принадлежать тоже только ему. Он даже к детям меня бывает ревнует. Когда родился Тема, не у меня была послеродовая хандра, а у Вири. Чуть не загнулся, бедненький. А все из-за того, что, видите ли, я стала обращать внимание не только на него, — женщина встала с кресла и устало вздохнула. — В общем, семейная жизнь разной бывает: и радостной, и, наоборот, очень тяжелой. Пойдем спать, Васюта. Что-то я устала.

Я на автомате добралась до приготовленной для меня постели и, не раздеваясь и не умываясь, легла, поглощенная собственными мыслями о рассказе Оли. Она хоть и выглядела на первый взгляд сельской дурочкой, мамашей-наседкой и женушкой-терпимицей, а оказалось намного глубже, чем я предполагала.

Да и этот ее рассказ про вышивки не давал мне покоя, потому что напоминал мне детское, капризное отношение Алека к моим собственным рисункам. Ведь он хоть и считал художников бездельниками, а все равно тащил все мои рисунки и обижался, когда я запретила ему трогать свой драгоценный альбом.

«Неужели и правда Дракон?» — думала я, засыпая и припоминая все странности, который замечала за парнем за этот месяц.

А на утро я проснулась от крика, полного ужаса и отчаяния:

— Чудовище! — послышался крик вдалеке. Я подскочила на кровати и увидела, как мимо меня в одной ночной рубахе пробежала Ольга и выскочила на балкон. Крик снова повторился, и я узнала в нем голос Вирилия.

— Что?! — заорала Оля, перепуганная не меньше моего. Я поднялась с кровати, накинула на плечи шаль и тоже выглянула на улицу из-за спины женщины.

Уже светало, шторм утих, воздух был влажным и по-утреннему прохладным. Вирилий в человеческом обличье бежал к башне со всех ног, но, увидев жену, сбавил темп, подходя к башне уже спокойнее.

— Ты здесь? — задал он вопрос, не требующий ответа, жалобным голосом. Оля нахмурилась.

— А где мне еще быть рано утром?! — возмутилась она, уперев правую руку в бок. — А вот ты где шляешься?

— И девочки здесь? — спросил мужчина уже более спокойным голосом. Встревоженная Оля обернулась к комнате, проверяя детей.

— Здесь, — подтвердила она. — В чем дело?

Мужчина облегченно выдохнул и грузно опустился на скамью во дворе. К нему тут же подбежала сонная собака и просунула голову под его ладонь. Вирилий почесал ее и запрокинул голову наверх.

— Алексий улетел. Я испугался, что он тебя украл, — крикнул он жене, а у меня мурашки по спине пробежали от его слов.

30. Не губите, девки, парней!

Как только рассвело, я сразу бросилась на поиски Алека в компании Оли и Вирилия. Вместе мы обшарили весь остров, но ни парня, ни машины не нашли.

— Поверить не могу, что он меня бросил! — отчаянно всплеснула я руками, когда мы с Олей встретились перед башней. Все утро во мне жила надежда на то, что парень просто где-то бродит, и я не ожидала, что так сильно расстроюсь из-за его побега. Хоть ссора между нами и была, и я сама считала, что теперь каждый сам за себя, а все равно до сих пор где-то в душе, видимо, считала, что мы все еще одна команда.

— Не расстраивайся так. Я уверена, он вернется, — попыталась приободрить меня Оля, но я только отмахнулась от нее.

— И на что я надеялась? — сама у себя спросила я, поворачиваясь к ней спиной и запуская пальцы в волосы. — Знала, что нельзя никому доверять. И что в итоге?… Красотка, Вася, ничего не скажешь!

Сколько себя помню, всегда считала, что надеяться можно только на себя и никто кроме тебя твоих проблем не решит. А вляпавшись в действительно серьезные проблемы с другим миром и Драконами, я вдруг полностью доверилась первому встречному парню. И за что? За ангельские глазки с пушистыми ресницами и дьявольскую улыбку?

О чем я только думала!

И ведь все было понятно с самого начала: он ненадежный, он странный, он подозрительный. Почему, поддавшись очарованию, мы, девчонки, так быстро доверяемся?

Была уже серьезная ссора, но и после нее я надеялась на то, что мы помиримся и переживала за него!

— Какая же я дура! — воскликнула, подпрыгнув на месте от злости на себя.

В это время с другой части острова показался Вирилий и, заметив мой фееричный прыжок, вопросительно взглянул на жену, а я смутилась. Не хватало, чтобы еще этот монстр знал о моих чувствах.

— Ну что? Не нашел? — поинтересовалась Оля, проигнорировав вопрос во взгляде мужа.

— Нет. В пещерах его нет, — покачал головой Вирилий. — Железной коробки его я тоже не нашел. Говорю же: улетел.

— Но почему? — не могла понять Оля. — Как он мог оставить здесь Васю?

— Сам ничего не понимаю, — пожал плечами Вирилий. — Но он же еще совсем молодой. Может, решил, что сможет сбежать…

— От кого? От меня? — рявкнула я раздраженно. — Я что ли его держу?

Мужчина, глядя на меня настороженно и явно не зная, чего ожидать от злой, незнакомой, человеческой женщины, предпочитал держаться за спиной жены и не встревать диалог, поэтому снова пожал плечами.

— Ладно! — всплеснула я руками. — И без него обойдусь! — объявила я и обратилась к Вирилию: — Вы перенесете меня обратно на материк?

Мужчина застыл, переглянулся с женой, а потом медленно покачал головой, от чего моя злость немного улеглась, уступая место настороженности.

— И что это значит?

— Пока Алек не вернется, тебе лучше оставаться здесь.

— Что? — поразилась я.

— А что я ему скажу, когда он обратно явится?

— Ничего ему говорить не надо! Он меня бросил! Верните меня на материк! Я не ваша пленница! У вас вон… — тише произнесла я, кивнув на Олю, — своя есть.

Ольга и Вирилий вновь переглянулись.

— Тебе небезопасно без Дракона, — примирительно заметила тетя, пытаясь подойти ко мне и дотронуться до руки. Я отскочила от нее в сторону, не желая успокаиваться.

— Мне везде небезопасно в этом мире!

— И все-таки здесь безопаснее, — заметила Оля. — Мы тебя в обиду не дадим, — заявила она, кивнув на хмурящегося мужа, который, кажется, не очень сильно хотел не давать меня в обиду, но с женой спорить не стал.

— Верните меня на материк! — снова заорала я на Вирилия, а тот опять упрямо замотал головой.

— Тебя там могут покалечить, убить или, того хуже, надругаться…

— Да уж хоть кто-нибудь бы надругался! — возмутилась я. — Жить бы стало легче, глядишь!

Оля и Вирилий непонимающе нахмурились, а я была настолько зла, что даже не оценила по достоинству их растерянных лиц.

— Я с Золотыми ссориться не собираюсь, — ответил, в конце концов, мужчина. — Это самая сильная Драконья семья. Если их дед узнает, что я обидел принца …

Я бессильно зарычала, потому что слышать о том, что Алек — это Алексий, мне сейчас хотелось в последнюю очередь. Теперь я его ненавидела вне зависимости от того есть у него клыки и крылья или нет. Теперь мне было абсолютно все равно.

— С тобой на большой земле может случится что угодно. А за порчу Искры Золотых мне прилетит даже больше, чем за обиду принца! — повысил голос и Вирилий. — Сиди на острове и жди возвращения Алексия! — наказал он и развернулся, решив удалиться.

— Мудак! — в сердцах высказалась я, забыв о том, что разговариваю со страшным Драконом. Хорошо, что он не понял значения слова, но интонацию все равно распознал верно, хмуро обернувшись назад и пронзив меня холодным взглядом. Надо отдать мне должное — даже тогда я не испугалась и не отвернулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вася, успокойся. Скоро твой Дракон вернется, не переживай, — попыталась меня успокоить Оля, но сделала только хуже. — Мой Виря тоже все время улетает, но он всегда возвращается…

— Замолчи! — рявкнула я на нее и отправилась в башню, чтобы переодеться в сухую одежду, потому что за время трехчасовых поисков Алека по насквозь промокшему после вчерашней бури острову, я вымокла до нитки и промерзла до того, что не чувствовала пальцев ног.

Когда согрелась и немного успокоилась, я начала собирать сумку, проверяя, что мне оставил парень, забрав с собой машину. Оказалось, что практически все мои вещи были со мной и даже немного больше. В моей сумке обнаружились еще и вещи Алека, которые я раньше не замечала: за время спешных сборов, паковки вещей и побегов из деревень и городов, наши одежда и личные вещи перемешались. Так в своей сумке я нашла две рубахи парня и какие-то куски железа, которые он использовал в качестве дротиков, пуляя их в стену, когда ему было скучно.

Проверив свой кошелек, я еще больше успокоилась, потому что за время путешествия с Алеком я практически ничего не потратила, а с деньгами в любом мире было спокойнее. Кроме того, я разжилась золотыми и дорогостоящими подарочками от парня вроде ворованных гребня для волос, трех браслетов, пяти бус и одного ожерелья.

После того как упаковала вновь все свое добро, пришла в себя и начала мыслить здраво, я вновь отправилась на поиски Вирилия, чтобы упросить его вернуть меня обратно в мир людей. Его я не нашла и решила дождаться отлива. Однако, когда он случился, и я направилась на материк, Дракон объявился.

Я прошла уже половину дороги, когда увидела несущуюся по воздуху следом на мной рептилию. На этот раз он не вопил и не паниковал, а надвигался на меня стремительно и уверенно. Я тоже не испугалась и понеслась вперед со всех ног, прижимая к себе сумку.

Но убежать далеко мне, конечно, не удалось. Дракон схватил меня лапами поперек туловища, рискуя вспороть живот когтями, и понес обратно на остров.

С тех пор тренировались мы с Вирилием в догонялки каждый вечер перед сном, и могу сказать определенно — мужа тети я невзлюбила. Очень сильно.

— Вася, успокойся, — попросила Оля, когда я после десятого неудавшегося побега вернулась в башню мокрая, грязная и злая. — Дождись Алексия.

Я проигнорировала ее слова и нервно дернула шторку, которая отделяла таз с водой для умываний от остальной комнаты.

Так и проходили мои дни: вечером я пыталась бежать с острова, днем чистилась и сушилась, и снова пыталась сбежать. Рисковала уйти с острова я и по полностью высохшей после отлива дороге, и вброд, когда вода уходила частично. Но Вирилий хватал меня каждый раз, качал своей драконьей мордой и подпинывал обратно к башне. Я пинала его куда придется и шла спать.

Так прошло одиннадцать дней со дня исчезновения Алека. Я обижалась не только на Вирилия, но и на Олю, поэтому ни с кем кроме детей не разговаривала и упрямо пыталась сбежать.

И вот в середине одиннадцатого дня я сидела на берегу моря и штопала рубаху Алека, которую вчера надевала поверх своих вещей на побег, и которую разорвали когти Вирилия. Вдалеке слышались повизгивания девчонок и звон монеток, которые перекатывал из ладошки в ладошку Тема, присматривающий за сестрами. Оля развешивала стиранное белье и обеспокоенно оглядывалась в мою сторону, а я игнорировала ее взгляды.

И тут я заметила, что вода около моих ног частично окрашена в красный. Я подняла глаза от рубахи и посмотрела на это странное пятно, проследила его до ближайших водных скал и вскрикнула от ужаса: о камни в нескольких метрах от берега билось, качающееся на волнах, безвольное тело с очень знакомой темной макушкой.

— Оля! — вскрикнула я, подскакивая на ноги и скидывая сандалии. Девушка вопросительно взглянула в мою сторону, а я уже бежала к воде, на ходу снимая жилет.

— Что ты…? — начала говорить девушка, подходя ближе, но не договорила, потому что заметила, куда я смотрю и охнула. — Виря!

Дракон в это время спал на поляне неподалеку, и нам лишь частично был виден его бок. Услышав крик жены, он встрепенулся и не торопясь повернулся в нашу сторону. Оля указала на воду и меня. Вирилий нехотя поднялся и пошел проверять, что случилось.

Я в это время уже по пояс залезла в воду и поплыла, испытывая все только нарастающий ужас при мысли, что мертвое тело Алека дрейфует здесь уже одиннадцать дней. Подплывала я к нему с опаской, как и переворачивала на спину.

Он был очень бледным, на макушке кровоточила рана, на лице было несколько царапин, но ни вздутия, ни запаха, какие я себе успела вообразить при мысли о мертвеце в воде, не было. Однако и дыхания я тоже не почувствовала.

— Тащи его! Быстрее! — кричала Оля с берега, размахивая руками. За ее спиной показался Вирилий в человеческом обличии и тоже бросился мне на помощь, заметив мою находку.

Вместе мы с трудом вытащили Алека на сушу. Вирилий тут же склонился над его грудной клеткой, прислушиваясь к сердцебиению, а я замерла рядом, испытывая ужас при мысли, что я возьму его за запястье и не почувствую пульса.

— Он жив? — озвучила подошедшая Оля мой собственный вопрос, на который я не хотела слышать отрицательный ответ.

— Не дышит, — хмуро ответил Вирилий, поднимая голову от груди Алека. Он посмотрел на меня с жалостью. — Мне очень жаль…

— Надо хотя бы попробовать его реанимировать! — возмутилась я, наконец, выходя из оцепенения и падая на землю с другой стороны от Алека.

Я запрокинула его голову, проверила не забит ли рот, а потом, как нас учили на курсах оказания первой помощи, начала нажимать на его грудь и вдувать воздух в рот. Оля, Вирилий и подбежавшие, напуганные дети смотрели на меня непонимающе, но я не теряла времени на объяснения или просьбы о помощи, потому что дыхание парня никак не восстанавливалось.

— Вася, что ты делаешь? — растеряно спросила Оля, когда прошло уже около пяти минут моей попытки оживить парня, и у меня закружилась голова от резких движений и слишком глубоких вдохов. — Успокойся. Пожалуйста, — растерянно попросила она, дотрагиваясь до моей спины.

Тридцать минут до приезда скорой — где-то я точно слышала такую инструкцию, поэтому не останавливалась и не теряла надежды. Оля все также пыталась меня остановить, Вирилий сидел рядом и качал головой, а я как заведенная в мыслях повторяя «Раз-два-три-четыре…двадцать девять-тридцать, вдох, вдох, раз-два…».

На тридцать минут меня все-таки не хватило. Видя всю безрезультативность своих действий, я все-таки сдалась из-за усталости и из-за подступающих к горлу слез. Я никак не могла поверить, что парень может быть мертв, мне все время вспоминались его веселые ухмылки, плутовские взгляды, и я не могла справиться с горем, которое волной накатило и ударило по мне осознанием того, что парень все-таки уже мертв, а скорой помощи в этом допотопном мире просто-напросто нет.

Я прекратила свои попытки, жалобно завывая, и из последних сил держась, взяла его за руку, чтобы нащупать пульс.

Его не было, дыхания не было. Парень однозначно был мертв.

Я не сдержала слез и упала на его грудь, сжимая в кулаках его рубаху и уже не сдерживая своего горя. Я чувствовала на себе сожалеющие взгляды и единственное, чего мне хотелось, так это чтобы они сейчас оставили нас наедине друг с другом. Вернее, оставили меня наедине с собой.

От последней мысли мне стало еще хуже и захотелось убежать. Но как только я приподняла голову, то наткнулась на взгляд Вирилия, который нагнувшись к земле рассматривал лицо Алека с боку, будто пытался увидеть на солнечном свете его дыхание. Я тоже повернулась в сторону лица парня. И мне показалось, будто я увидела искажение воздушного пространства над ртом Алека, как бывает если посмотреть на воздух вокруг огня.

Но рассмотреть подробно необычный феномен мне не удалось, потому что Вирилий вдруг резко придвинулся к Алеку, снова раскрыл его рот и нагнулся к нему носом, будто принюхиваясь. А потом он вдруг вскочил на ноги, крикнув жене:

— Жив!

Оля встрепенулась, а я, не понимая, что происходит, даже рыдать прекратила.

— Как? — удивилась Оля.

— Он не дышит и пульса нет, — заметила я жалобным голосом, но надежда во мне вспыхнула вновь, даже несмотря на все доказательства на ее безнадежность.

— Он тлеет, но еще жив, — заявил Вирилий, поднимаясь на ноги и подхватывая Алека под мышки. — Надо затащить его в дом и переодеть в сухую одежду.

— Зачем? — никак не могла понять я, но на ноги тоже поднялась и начала помогать Дракону взвалить тело Алека ему на спину и, к своему удивлению, поняла, что тот очень тяжелый. Он весил не как нормальный мужчина, а намного больше, и самой мне оказалось трудно поднять даже его руку.

— Вася, не трогай. Надорвешься, — словно прочитав мои мысли, предупредила Оля, глядя на мужа, поднимающего Алека с земли.

— Надо его высушить, чтобы вода огонь на загасила, — тем временем пояснял для меня Вирилий, но я все равно ничего не поняла. — Конечно, маловероятно, но может он все-таки выживет…

31. Не жалейте, девки, убогих!

Вирилий затащил тело Алека в башню. Оля с детьми бежали за ним, а я еле тащилась позади. И если тетя все охала и ахала, выспрашивая у мужа, что делать и как быть, дети были напуганы, то я смотрела на безвольно висящие ноги парня, которые бились о каждую ступеньку, и боролась со слезами и головокружением. Не знаю, чем именно была вызвана моя всепоглощающая скорбь — тем, что смерть человека — это всегда угнетающе или тем, то умер парень, ставший мне небезразличным — но чувствовала я себя ужасно и с каждым шагом слабела. Правда, до того, как услышала:

— Может, в печь положим и огонь разведем? — предложила Оля, отчего у меня волосы на голове не встали дыбом только благодаря своей длине и немаленькому весу. — Или ты на него дыхнешь пару раз?

Я поспешно вошла следом за ними в комнату, готовая, если надо драться лишь бы тело Алека не сожгли таким зверским способом у меня на глазах. Но Вирилий направлялся не к печи, а к кровати, на которой все эти дни спала я.

— Можно, конечно, попробовать, но вряд ли поможет, — всерьез ответил мужчина, хотя я ожидала от него возмущения на слова жены.

— Вы с ума сошли! — возмутилась я, подлетая к кровати и вставая на защиту парня. — Не будем мы его сжигать! Ты же сам сказал, что он еще жив! — возмутилась я, резко переходя на «ты» при обращении к Дракону.

— Я и не отказываюсь от своих слов.

— Вася, не переживай! — вмешалась Оля. — Мы так Тему с девчонками часто лечим. Виря на них пару раз с разных сторон дыхнет, они покрутятся в огне и все — здоровые! Может, и на Алеке попробовать?

— Нет! — возмутилась я, представив себе как тело парня загорается у меня на глазах, и мне стало дурно. Оля хотела что-то возразить, но Вирилий остановил ее жестом.

— Чудовище, это не поможет в этот раз. Погас его внутренний Огонь, и внешнему его не разжечь снова.

— Но что тогда делать? — растеряно спросила девушка.

— Переоденем и будем ждать, — серьезно ответил мужчина, подходя к своему вещевому шкафу и доставая оттуда штаны и рубашку. — Выйдете, — попросил он.

Оля вытащила меня и детей из комнаты, хоть я и упиралась, все еще опасаясь, что Вирилий использует метод лечения, который предложила его жена. Но когда я вошла, в Алеке ничего кроме одежды не изменилось: он был все такой же бледный, не дышащий и безжизненный. Даже рана на голове не кровоточила.

Вирилий заявил, что теперь не остается ничего кроме ожидания. И начались мучительные минуты, а затем часы, нашего блуждания вокруг кровати парня. Днем, пока солнце не село, Оля повела упирающихся детей на улицу, а мы с Вирилием остались караулить Алека. При этом Дракон снова задремал, а я заняла выжидательную позицию на стуле около кровати парня.

Я смотрела на его умиротворенное лицо с синими губами и никак не могла понять, что именно к нему чувствую. Злость, которая бушевала во мне еще утром, исчезла, ее заменили скорбь и отчаяние. Я готова была простить ему всю его ложь, недоговорки и обман лишь бы он открыл глаза, лишь бы задышал. Для этого я даже была готова поверить в местные сказки. И, пока никто не видел, поцеловала парня пару раз для верности, а в его руку сунула прядь своих волос. Но чуда не произошло, поцелуй вышел холодными, а локон выпал из безвольной руки сразу же.

Когда стемнело, в башню вернулась Оля с детьми, заставив нас с Вирилием встрепенуться. На тот момент мои слезы уже высохли, потому что рыдать пять часов к ряду у меня просто-напросто не хватило сил, и я, измученная ожиданием и одновременно бессмысленной надеждой и отчаянием, сидела около парня и держала его за ледяную руку, которая даже не согревалась от моего тепла.

— Ну что? Так и не дышит? — спросил Дракон, подойдя ко мне. Я удрученно покачала головой. Он нахмурился и отозвал жену в сторону. Мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать их еле слышное перешептывание. — Если он до утра не оживет, то мне придется лететь к его семье, чтобы они его забрали и похоронили. Его Искру тоже придется передать им. Надеюсь, хотя бы этим их умаслить за смерть Алексия на нашей земле.

— Что будет с Васей? — спросила Оля обеспокоено.

— Скорее всего она достанется по наследству одному из его родственников, — ответил Вирилий, а у меня от ужаса, что я кому-то перейду «по наследству», в ушах зашумело, и я с силой сжала ладонь Алека.

— Слышал! — прошипела я ему на ухо. — Ты мне даже после смерти гадишь, убогий! Я достанусь одному из твоих дядьев! А ты меня защищать обещал от всяких паршивых женихов и людоедов! Ничего до ума довести не можешь, оболтус! — возмущалась я злым шепотом, вновь утирая слезы.

Гнев мой имел намного большую силу нежели поцелуй. Потому что после него Алек глубоко, рвано и словно из последних сил вздохнул, заставив меня вздрогнуть и вскочить со стула. Не часто передо мной оживали мертвецы.

— В чем дело? — тут же подскочил к нам Вирилий.

— Он вздохнул, — обвинительно заявила я, стирая слезы со щек. — Я видела, как он вздохнул!

Вирилий склонился над парнем, проверяя дыхание, и покачал головой, потому что Алек вновь замер, словно статуя.

— Тебе показалось, — покачал он головой, с жалостью глянув на меня. — Он не дышит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но я же видела! — возмутилась я, отталкивая мужчину в сторону, и сама склоняясь над телом.

Ни дыхания, ни пульса так и не было.

Но в то, что я видела, верить не перестала. Это приободрило меня и сподвигло на то, чтобы поведать Алеку историю о том, как Вася становится женой его дяди и у них появляются маленькие Дракончики. Сначала бред моего отчаявшегося мозга никак не действовал, но на моменте шикарной «свадьбы» Алек снова рвано вздохнул, а я, прижимающая пальцы к его запястью, уловила пульс. По мере продолжения рассказа Алек сначала редко также вздыхал, а к трем часам ночи его дыхание полностью восстановилось.

Оля с детьми, да и Вирилий, к этому моменту уже спали, поэтому мне не с кем было поделиться живительной магией собственного рассказа, и я, изнемогая от усталости, прилегла на край кровати Алека, под его теплеющий с каждой минутой бок.

Я лежала смотрела на его розовеющие щеки, поднимающуюся грудную клетку, на повязку, которая окрашивалась в красный от того, что сердце снова начало качать кровь, и не могла поверить в то, что это действительно происходит на моих глазах. Люди так просто не оживают! Я была в этом уверена и этот факт одновременно пугал и радовал меня. Пугал, потому что это означало то, о чем твердили все вокруг, а радовал, потому что парень скоро проснется, и я смогу рассказать ему все, что думаю о нем и его поступках.

Но сейчас он спал, а я на него смотрела и никак не могла насмотреться, не понимая, когда он стал для меня важным, нужным и, возможно, даже родным. Я вспоминала мелкие, незначительные моменты, которые, как оказалось, привязали меня к нему не хуже долгих лет, проведенных с бабулей.

Как он дрался с Богданом и расстраивался, когда я его не похвалила, наш спор в машине о любви, его привычка доедать за мной и покупать мне «сладенькое», его задирание собаки, его бег с осиным гнездом в руках, мое беспокойство за его жизнь после…

Я нахмурилась, припомнив тот день, когда его ужалили осы. Тогда в нашу комнату в гостинице пришла женщина, травница. И, конечно, в первую очередь она стала осматривать своего пациента, снимая с него рубаху. Меня выставили за дверь, но я успела заметить одну странность…

Моя рука, прежде чем я успела обдумать правильность своего поступка, легла на живот парня и сжала ткань рубахи. Повернувшись назад и проверив, никто ли меня-извращенку не видит, я потянула руку вверх, вытягивая заправленную рубаху из-за пояса штанов. Живот, живот, живот, грудь. Я на всякий случай привстала, чтобы рассмотреть его тело лучше, но того, что искала, так и не нашла.

У парня не была пупка!

Пара кубиков пресса, которые сейчас меня волновали мало, и никакого пупка! От шока я настолько осмелела, что даже не постеснялась отодвинуть ремень штанов в поисках того, что есть у каждого человека. Но у Алека его не было!

Зато теперь становилось понятно почему я никогда не видела его без рубахи, и почему он ее не снимал даже, когда купался при мне в озере.

Не знаю, что бы я сделала: попыталась бы сбежать, снова бы забилась в истерике или махнула бы рукой на такой «несущественный» факт как отсутствие у парня пупка, но в этот момент в первые за ночь он пошевелился.

Алек во сне немного приподнялся, морщась, будто ему было неудобно лежать, и снова упал на кровать. Его ресницы затрепетали, а затем он застонал, словно от головной боли.

— Алек, — позвала я, наклоняясь к нему и забывая про свое открытие.

Парень снова изогнулся, застонав.

— Алек. Алек, проснись! — попросила я, тормоша его за руку. — Что ты хочешь? Воды?

Он зашевелил губами, будто пытался что-то сказать, я склонилась к его лицу ниже, прислушиваясь.

И тут он резко открыл глаза.

— Ссс… Сокрровище, — выдохнул он мне в лицо, а у меня сердце быстрее забилось от его рычания.

Его рука легла мне на спину, надавливая на поясницу, отчего я не удержала равновесие и упала на него. Вторая его рука тут же оказалась на моем затылке, и он поцеловал меня неожиданно страстно. Я растерялась от такого напора и даже не заметила, как очутилась лежащей на кровати, а надо мной склонился он, не разрывая объятий.

Поцелуй был жадным, ненасытным, пугающим. И одновременно дурманящим, волнующим и очаровывающим. Я с головой отдалась собственным ощущениям, чувствуя, как к Алеку стремительно возвращаются и сила, и желания.

Я комкала его рубаху на спине, он прижимал меня к себе, сдавливая бока до боли. Я пыталась его оторвать от себя, он кусала мои губы. Я гладила его голову через повязку, он дергала меня за волосы. Я притягивала его к себе, он с новой силой прижимался к моим губам.

Наш поцелуй был похож на борьбу, где я не могла понять хочу я, чтобы он прекратился или чтобы продолжался вечно. Мы ворочались на кровати, она скрипела, и, кажется, кого-то мы все-таки разбудили, потому что краем сознания я услышала: «Имейте совесть! Здесь дети спят!». Кто именно это был, Оля или Вирилий, я так и не поняла, потому что, разорвав поцелуй, мы еще долгое время смотрели друг другу в глаза и тяжело дышали, пытаясь выровнять дыхание и сердцебиение.

— Зачем тебе эти женихи? — через некоторое время в полной тишине заговорил Алек еле слышно, продолжая склоняться надо мной. — Выходи замуж за меня…

Черт возьми!

Я с ним точно раньше целовалась!!!

32. Не зацикливайтесь, девки, на проблемах!

На утро я проснулась от того, что меня снова кто-то или что-то дернуло за волосы. Шипя от боли и раздражения, я повернулась на другой бок, ожидая увидеть Алека, с которым вчера засыпала, но его рядом не было.

Еще было раннее утро, и проспала я не больше нескольких часов, Оля и Вирилий с детьми спали, а мой зомби снова куда-то делся! Злая, уставшая и вновь обеспокоенная я придвинулась к краю кровати, спустила ноги на пол и чуть не встала на мягкое тело, которое возмутилось таким же недовольным мычанием, как и я пару минут назад.

Рядом с моей кроватью снова валялся спящий Алек, сжимая в обоих кулаках мои волосы. За больше, чем десять дней разлуки, я настолько отвыкла от этого зрелища, что даже опешила. А парень тем временем выглядел на удивление умиротворенным, спокойным и здоровым, даже несмотря на расцарапанное лицо и повязку на голове. Словно и не умирал пару часов назад!

Я снова устало опустилась на подушки и задумалась о том, что произошло ночью. То, что у Алека нет пупка было странно, потому что я не раз помогала Оле купать ее Дракончиков и у всех троих пупки точно имелись, и никто из них ничем не отличался от обычного человеческого ребенка. Если же предположить, что Алек все-таки Дракон, то это все равно не объясняет того почему у него нет такой важной части тела. А если он не Дракон, то кто? Не человек точно. Но вдруг помимо Драконов и людей в этом мире обитают и другие существа?

Меня передернуло от мысли, что тут шастают и другие мифические твари, а парень, словно почувствовав, что я о нем думаю, вновь дернул меня за волосы. Зло зашипев, я дернула его в ответ. Он заворочался во сне и перевернулся на другой бок. Я же во время наших перетягиваний каната, то есть волос, заметила, что в комнате не один Алек валяется на полу, но и Тема. Парнишка лежал около родительской кровати со стороны матери, зажав в руках ее волосы точно также как и Алек, и сосал прядь во сне.

Я на всякий случай снова проверила свои локоны, но те были в безопасности от слюней, потому что Алек их в рот не тянул. Но спал он в такой же позе, как и маленький Дракончик, хотя отец-Дракон лежал рядом с Олей на кровати и ничем от человеческих мужчин сейчас не отличался, обнимая жену за плечи.

— Дурдом какой-то, — пожаловалась я, прижимая руку ко лбу и чувствуя, что у меня скоро разболится голова от разгадывания того, что происходит вокруг, от попыток додуматься относительно того, кто есть кто, и разобраться в обычаях жителей этого мира.

Ясно, что:

Драконы много едят;

Драконы любят золото и драгоценные камни;

Драконы неравнодушно относятся к Искрам;

Драконы живут в горах, а значит спят на твердом;

Драконы не знают, что такое любовь.

По всем признакам выходило, что Алек — Дракон. А если быть точнее, то Дракон, который по какой-то причине претворяется человеком. Дракон, который отказывается летать то ли из-за своей «легенды», то ли по другой причине, который не садит меня под замок, который пытался бросить меня у другого Дракона, и который непонятно какие цели преследует.

Хотя с последним можно было бы и поспорить, учитывая ночное предложение парня. Но выйти замуж за чудовище?

Да, это чудовище совсем не страшное.

Да, я, как оказалось, сама не равнодушна к этому чудовищу и переживаю за него.

Да, он не такой уж и плохой жених при отсутствии вариантов.

Но!

Выйти замуж за монстра?!

Это даже не пьяница и домашний тиран. Это Дракон из другого мира. Дракон, который никогда не поймет, что такое любовь. Дракон, который, запрет меня, в конце концов, как Вирилий Олю из любви, ревности и других эгоистичных мотивов. Дракон, рядом с которым я потеряю свободу и независимость.

Никогда не считала себя феминисткой, но сейчас все инстинкты вопили о том, что надо бежать от этого парня как можно скорее и как можно дальше. Пока не стало поздно, и моя зарождающаяся влюбленность не переросла в более сильное чувство, которое может лишить меня воли и силы, как Олю.

И при этом мне необходимо покинуть этот остров, а билетом на волю является Алек, потому что только с ним Вирилий отпустит меня. Следовательно, надо показать всем, что отношения у нас наладились и мы помирились, засунуть свою гордость в дальний угол и сделать вид, что я простила все обиды. Но при этом необходимо всеми силами избегать возвращения к опасному вопросу о замужестве, ответа на который ночью мне удалось избежать, заявив, что «мы поговорим об этом завтра».

И вот «завтра» наступило. Я усиленно избегала парня, прикрываясь любым предлогом для того, чтобы не оставаться с ним наедине. А он смотрел на меня совсем не так, как обычно. Не рассеянно и с издевкой, а настороженно и с опасением, будто я представляла для него опасность. Вирилий бросал на парня встревоженные взгляды, а Оля улыбалась, накрывая на стол завтрак.

— Я так рада, что ты нашла своего Дракона! Теперь мы сможем дружить семьями. Наши дети будут дружить с вашими. И мы не будем одиноки, потому что сможем общаться! — ворковала она, а я старалась глубоко дышать, чтобы не начать кричать, пытаясь ее вразумить.

Алек, садясь за стол, глянул на меня исподлобья, словно проверяя мою реакцию на слова девушки, и я через силу ему улыбнулась, ставя на стол блюдо с очередным рыбьим деликатесом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты расскажешь, где пропадал одиннадцать дней? И почему оказался в воде? — поинтересовалась я, стараясь сменить тему. Парень после моего вопроса напрягся ничуть не меньше меня после фразы Оли.

Опять врать будешь, Алек?

— В пещеррах Виррилия лазил, — неубедительно соврал он, и я поскорее обернулась к печи, чтобы он не видел, как я закатываю глаза.

— Одиннадцать дней? — все же не сдержала я скепсиса. — Вирилий тебя искал, и там тебя не было.

— Я ушел вглубь пещерр. Заблудился. А потом упал в подземную рреку…. Видимо, меня течением вынесло на поверрхность.

Я глянула на Вирилия оценивающе. И правильно сделала, потому что лицо Дракона вытянулось от такого вранья. Даже простоватая Оля нахмурилась недоверчиво. Я, конечно, тоже была не особо сложная, а по версии некоторых, полная идиотка, но не до такой же степени!

— А где машина?

— В пещерре.

А не утопил ли ты ее случайно, летая неизвестно куда?

— И почему же ты больше двенадцати часов не дышал и сердцебиения у тебя не было? — спокойно поинтересовалась я, продолжая выставлять блюда на стол.

— Как не было? — рассмеялся напряженно Алек. — Было. Иначе бы я сейчас уже был мерртв … Ты прросто не заметила, — покачал он головой, а я еле сдержалась от того, чтобы котелок с ухой не вылить ему на больную голову.

— И вдруг так быстро поправился… — продолжала я топить его легенду, недоумевая до какой степени дурой он меня считает.

Видимо, до очень большой.

— Молодой, здорровый оррганизм. Что ему будет? Сейчас поем, вообще побегу! — бодро ответил он.

Вирилий осуждающе покачал головой и тут же дернулся, будто Алек его пнул под столом. Оля постаралась скрыть улыбку, а дети в отличие от взрослых расплылись в довольных оскалах и даже не спешили вгрызться в еду, прислушиваясь. Кошмар, даже эти недоросли понимают, что у меня на ушах килограммы лапши. На что только надеется этот парень?

Поел он знатно. Оля только успевала выставлять еду на стол. Младшая девочка даже придвинула к Алеку свою недоеденную порцию, глядя на то с какой жадностью дядя уничтожает съестные припасы и, видимо, опасаясь, что если он не наестся, то съест и ее. А Алек ничуть не постеснялся объесть ребенка.

Когда же он, наконец, опустошил все запасы драконьего семейства, Вирилий позвал его на «серьезный разговор». Они вышли из башни, направились к скалистой части острова и пропадали там не меньше трех часов.

Вернулись оба, о чем-то тихо переговариваясь. При этом парень недовольно внимал наставлениям более опытного Дракона, глядя себе под ноги, а Вирилий вещал. Мне удалось услышать лишь конец их беседы, когда они подходили к башне, а я сидела в стороне, делая зарисовки пейзажа. Меня они не заметили, поэтому, полагаю, не замолчали.

— Это не шутки, Алексий. С этим нельзя шутить, потому что в следующий раз ты просто не пробудишься.

— Я не мог так вляпаться, — еле слышно упрямо отвечал Алек.

— Смирись.

— Мне еще и двухсот нет! С чем я должен смирриться? С жизнью собаки на поводке? Я не закончу свою жизнь вот так…

— Ты не понимаешь, что иначе она может закончиться иначе? — разозлился Вирилий. — Из-за таких придурков, как ты, наш род и вымирает. Тебе надо смириться с новыми реалиями жизни и научиться в них жить, а не сбегать каждый раз, поджав хвост от любых неприятностей.

— Никуда я не сбегал.

— Твоя Искра чуть не сбежала! Почему я должен был за ней следить, пока ты где-то пропадал? Если бы ей все-таки удалось сбежать, ты бы сейчас рядом со мной не шел, тут бы уже собралась твоя семья и сжигала твое тело…

— Я понял, понял, — раздраженно ответил Алек. — Хватит меня жизни учить.

— Сейчас ты ее забираешь и летишь в гнездо. Понял?

— Понял, — огрызнулся парень. — Только я поеду. А ты меня перренесешь черрез воду.

Вирилий устало вздохнул.

— Какой же ты еще… — похоже нехорошие слова так и норовили сорваться с языка хладнокровного и безразличного мужчины, — молодой и упрямый.