Жених, найди мне жениха

— А меня сможешь нарисовать? — поинтересовался богатырь с детской непосредственностью.

Алек подавился последним куском и закашлялся.

— Ну это уже слишком! — возмутился он, отпив из стакана воды. — Имей стыд, лесорруб!

Что именно было «слишком» я не поняла, но Алек так возмущенно свел брови, такими нервными движениями вытирал руки, а Богдан так стыдливо отвел взгляд в сторону, вжав голову в плечи, что неуютно стало и мне.

— Мы уходим отсюда! — заявил мне Алек, резко поднимаясь со стула и продолжая буравить Богдана возмущенным взглядом.

— Иди, мы еще посидим, — ответила я, и не глянув на приятеля.

Некоторое время царила тишина, а потом кто-то схватил меня за загривок и одним резким движением поднял на ноги.

— Я сказал: уходим! — рявкнул Алек.

Богдан также поспешно поднялся из-за стола.

— Я не хотел сказать ничего плохого! — заверил он моего защитника поспешно, пока я была занята тем, что удерживала на голове платок, который Алек сжимал вместе с моей рубахой в кулаке.

— Ты б ее еще на сеновал позвал у меня на глазах! — заорал парень взбешенно, а я чуть не упала там, где стояла.

Каким образом рисование связано с сеновалом ни я, ни Богдан не поняли, но, видимо, в голове Алека какая-то тайная связь прослеживалась, потому что злился он очень сильно. Вырваться у меня не получалось, поэтому под заверения Богдана, что «он не это имел в виду» и вообще очень уважает нас с Алеком, меня выволокли из таверны и чуть ли не пинком направили в сторону гостиницы.

— Ну знаешь ли! — вырвалась я из захвата «братца» и поспешно вернула платок на место, потому что он все-таки съехал с волос в процессе нашей возни. — Это уже ни в какие рамки не лезет! Что ты себе позволяешь?! Целый день только и делаешь, что путаешь мне все карты!

— А ты ведешь себя как полная идиотка!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Молчи! — предупредила я, взвизгнув в конце фразы. — Я раз стерпела, когда ты меня дурой назвал, два — стерпела, на третий — тебе не жить!

— Мы с тобой договарривались, что никаких сомнительных связей не будет! А ты ему чуть ли в ноги не упала!

— Что я чуть не сделала? — переспросила я пораженно. — Я всего лишь флиртовала. Как я, по-твоему, найду себе жениха, если даже искать не буду?! Мне что ли надеть паранджу, сесть на заднее сиденье твоей тачку и молчать, пока ты везешь меня неизвестно куда?

— Было бы не плохо, — согласился Алек.

Я таки ударила его. По щеке. И, кажется, он обиделся, судя по вспыхнувшему в ночи взгляду, а учитывая цвет его глаз, мне на доли секунды показалось, что его глаза полыхнули огнем.

Я испугалась до одури. И не придумала ничего лучше, чем броситься от него наутек. Парень не застыл, растерявшись, а резко, со злостью кинулся следом, протянув руку в мою сторону, от чего мне стало еще страшнее.

— Стой! Куда?! Все рравно поймаю! — орал он мне вслед не своим голосом и этим подгонял вперед, заставляя вскрикивать каждый раз, когда он меня практически нагонял.

То ли страх придал мне сил, то ли Алек мне поддавался, но таким образом он таки загнал меня в нашу гостиницу и даже в комнату. А там я уже захлопнула дверь прямо перед его носом и задвинула все засовы и замки, которых было ничуть не меньше, чем на окнах в замке. Алек врезался в дверь со всего маха, отчего некоторые предметы в комнате подпрыгнули, а я вскрикнула испуганно, отступая вглубь комнаты. Потом воцарилась тишина. Жуткая тишина…

— Василиса, ты чего? — поинтересовался через некоторое время уже вполне себе спокойный и недоумевающий знакомый голос.

У меня же мурашки по спине пробежали от него. Мой страх подогревала ночь, полная луна за окном, чужой дом, чужой мир, страшные монстры в нем и полное одиночество.

— Василиса, — снова поскребся в дверь Алек.

Я молча обхватила себя руками и обернулась к распахнутому настежь окну, где колыхались занавески также ужасающе, как в фильме ужасов.

— Василиса, откррой, — попросил Алек настойчиво и постучался.

Я приблизилась к окну и поспешно его закрыла, занавесила портьерой и села на кровать, пытаясь дышать ровнее и унять бешенное сердцебиение.

— Василиса, ты меня пугаешь, — заявил Алек, постучавшись на этот раз громче, отчего я снова задрожала всем телом.

— Ты меня тоже пугаешь, придурок! — крикнула я в ответ срывающимся голосом.

Я очень сильно напугалась его в темном, безлюдном переулке, когда его глаза блеснули то ли золотом, то ли огнем. Конечно, в них наверняка отразился всего лишь свет из таверны, но учитывая то, как агрессивно Алек вел себя в последние несколько часов, я вообразила себе невесть что.

Не удивительно, что всю ночь мне снились кошмары. Я то просыпалась в холодном поту, то забывалась в беспокойном сне. В моих ночных видениях не было ничего определенного только какая-то мешанина из лиц Алека, Алексия и Драконов. Под утро мне приснилась девушка, которая во сне была моей съеденной тетей, и огромный Дракон с блестящей чешуей и горящими глазами. Он схватил ее поперек туловища, подбросил вверх и… на моменте, когда несчастная должна была быть проглочена монстром, я проснулась от собственного крика и беспокойного стука в дверь.

— Василиса! — орал из коридора встревоженный голос Алека. — В чем дело?! Откррой!

— Все в порядке, — все еще дрожащим голосом ответила я, снова опускаясь на подушки. — Уйди.

— Откррой дверь! Почему ты крричала?

— Я сказала: уйди! — вскрикнула я в ответ, закрываясь одеялом с головой.

Алек замолчал, но не ушел. Судя по скрипящей половице, он топтался на пороге, чем одновременно нервировал меня и возвращал из ночного кошмара обратно в суровую реальность, где я еще не была никем съедена.

Когда видение из сна потускнело перед глазами, я вылезла из кровати и поспешно начала одеваться. Половица около двери продолжала скрипеть, что теперь уже только раздражало, поэтому я открыла дверь, впуская Алека внутрь.

Беспокойный парень тут же влетел в комнату и стал нервно оглядываться. Я же замерла, глядя на него. Опухоль с лица, наконец, начала спадать, синева переходила в желтизну по краям синяка, и черты его лица стали просматриваться лучше.

— Вы что ли братья близнецы? — задала я вопрос прежде, чем успела его обдумать.

— Что? — не понял Алек, застыв на пороге. Судя по его виду, не только мне не спалось этой ночью. Не знаю где он ее провел, но надеюсь, что не под моей дверью на коврике. Одежда на парне была грязная, будто он валялся в грязи. Волосы всклокочены, лицо уставшее и какое-то изможденное, будто он вчера не весь вечер ел, а голодал неделю. Кожа посерела и будто обтянула все кости на лице, совсем не привлекательно подчеркивая высокие скулы.

— Ты еще больше стал похож на Алексия.

— Да? — удивился парень и схватился за щеки, будто хотел закрыть лицо руками. — Я же говоррил, что мы похожи, — растерянно ответил он. — Нас не все даже рразличают!

Я задумчиво прищурилась. После вчерашнего дня к Алеку я начала относиться подозрительно. У меня складывалось впечатление будто он и не собирается помогать мне искать жениха. А вдруг он все еще надеется просватать меня своему другу-мутанту?

Перед глазами снова возник огромный Дракон, в зубах которого было зажато безвольное тело.

Брр… только не это.

— Единственное: я в бабушку — темненький, — парень взлохматил волосы на затылке, — а Алексий, как золотой Дрракон, светленький. Это фамильное отличие, — заметил он и мне немного полегчало, потому что «золотой Дракон с золотыми волосами» звучало логично. Хотя…

— А те мужики в столице? Ты же сказал, что это дяди Алексия, а они оба были черноволосыми…

— Так конспиррация, — не растерялся парень, не дав мне даже договорить. — Ты бы одевалась поскоррее, — посоветовал он, меняя тему разговора. — Там твой женишок прришел. Ждет тебя с самого утрра.

Я подозрительно прищурилась, хотя испытала радость при словах Алека. После сегодняшнего сна жених мне был необходим как никогда.

— Ты и сегодня будешь мне мешаться под ногами?

— Не буду, — обижено заявил он, отводя взгляд в сторону. — Но, если ты пообещаешь хоррошо себя вести и не выставлять меня больше из комнаты, — огласил он свои требования, а я поразилась чужой наглости.

— Не твое дело как я буду себя вести! — возмутилась я, фиксируя платок и подхватывая сумку. — Больше ты со мной на поиски женихов не ходишь.

— Не сильно и хотелось, — пробормотал парень, выходя следом за мной из комнаты. — А что вчерра за салочки были?

Вчерашние ночные догонялки сегодня при дневном освещении и при звуках людской жизни за стенкой уже не казались такими страшными, а наоборот глупыми и бессмысленными.

Надо же я испугалась убогого Алека. Перед самой собой стыдно.

— Не бери в голову, — отмахнулась я от него, идя вдоль перил к лестнице со второго этажа, где располагалась наша комната.

— То есть как это «не бррать»? — поразился парень. — Ты напугала меня своим бегом, потом оррала утрром. Я всю ночь спать не мог, перреживал за тебя…

— Твои глаза блеснули в темноте. Мне они напомнили, как Алексий превращался в Дракона. Решила, что ты — Дракон, — рассмеялась я над собственным воображением и тут же пристыдилась своих слов, потому что произнесенные они звучали еще более нелепо, чем подуманные. — В общем, говорю же, не бери в голову.

Я подошла к лестнице и обернулась назад, потому что шаги Алека стихли, когда я заявила, что он может быть Драконом. Парень стоял по середине коридора, напротив зеркала и рассматривал собственные глаза, оттянув нижнее веко здорового глаза.

— Что ты делаешь?

— Я похож на Дрракона? — спросил парень, повернувшись ко мне и все еще продолжая оттягивать вниз одну щеку. Выглядел он сейчас не устрашающе, а смешно. Один глаз — до сих пор немного заплывший в сиренево-желтых тонах, у другого — оттянуто вниз нижнее веко вместе со щекой, из-за чего перекошен и рот.

Я рассмеялась над увиденным.

— Нет! — сквозь смех выдавила я. — Как я и говорила, Дракон бы из тебя вышел потешный, а на страшный.

Алек убрал руку от лица и весело улыбнулся, будто обрадовался тому, что смог рассмешить меня, и поспешил к лестнице.

— А почему Дрраконы должны быть стррашными? — любознательно поинтересовался он.

— По канонам!

— Слушай, так, может, меня зажгла твоя коса, и я стал Дрраконом? — выдвинул он нелепое предположение. — Ты мне ее больше ночью в рруки не давай игрраться.

— Как будто я ее тебе насильно сую, — возмутилась я, глянув на него через плечо. — Да и вообще: посмотри на себя. Если ты еще одну ночь без моей косы проведешь — точно ссохнешься! — заметила я шутливо.

Алек непонимающе дотронулся снова до лица и волос.

— А что со мной не так?

— Иди умойся, убогий, и почистись, — посоветовала я, вновь оборачиваясь и с удивлением замечая, что сейчас Алек выглядит не так изможденно, как всего пару минут назад. Он был все еще грязный и помятый, но на лице его уже не просматривались кости, а на здоровой щеке даже появился румянец.

Может, и правда, я его «зажгла»?

Да ну, бред.

Я передернула плечами, откидывая дурные мысли и сосредотачиваясь на моем женихе номер один, который махал мне от ближайшего столика в комнате-кухне.

18. Не доверяйте, девки, первому впечатлению!

Весь день я провела с Богданом. Мы гуляли, обедали, разговаривали. И, к сожалению или к счастью, на этом все. Парень даже за руку за весь день не попробовал меня взять. А когда я сама предприняла эту попытку, он отшатнулся от меня как от чумной. На мое предложение поплавать в озере также ответил резко отрицательно. И смотрел на меня так, будто я предлагаю ему по меньшей мере заняться распутством прямо на людной улице, а не всего лишь взяться за руки.

— Ты хотел, чтобы я тебя нарисовала, — припомнила я, пытаясь понять, что случилось с парнем, который вчера точно был не против взять меня за руку. — Может быть, мы где-нибудь уединимся и…

— Нет, нет, не стоит, я передумал, — поспешно ответил парень, замахав перед собою руками. — Давай лучше погуляем здесь… где много народа…

Я нахмурилась.

— Это из-за Алека? — спросила я. — Ты же понимаешь, что он вчера сказал какую-то ерунду.

— Да, я понимаю, — заверил меня Богдан, отводя взгляд в сторону, отчего я догадалась, что что-то тут нечисто. Видимо, непреднамеренно я обзавелась надоедливым и заботливым братиком, который решил бдеть мою добродетель.

— Тогда что плохого в том, что я тебя нарисую?

— Не стоит расстраивать твоего брата.

— Да с чего ему расстраиваться? — возмутилась я, но парень так и не захотел быть нарисованным, не объясняя толком причин почему этого делать нельзя.

В целом Богдан был приятным: он был спокойным, рассудительным насколько может быть лесоруб, собранным, надежным и порядочным. Он был полной противоположностью Алека. Вот только было в нем одно но… с ним было скучно. В отличие от Алека.

Почему я сравниваю богатыря с воришкой?

Без понятия.

Но надо признать с женихом номер один я прогадала. И это я поняла уже через пару часов тесного общения, когда мы гуляли по городу. Да, он был милым, искренне мной восхищался, но вчерашний дурман после поединка мечников развеялся и ничего кроме скучных, однообразных разговоров не осталось. Богдан был лесорубом до мозга костей и кажется ничего кроме своего дела не знал.

При других обстоятельствах уже после нескольких минут скучных бесед о топорах и видах древесины я бы развернулась и отправилась домой, еще и высказав кавалеру что сам он дерево, но в данном случае я мужественно терпела и гадала, где шляется сейчас Алек и чем занимается. Наверняка ему веселее, чем мне.

В какой-то момент моя улыбка превратилась в искусственную, и я с трудом удерживала ее на лице, кивала в такт жестикуляции парня, не слышала его слов и все свои силы направляла на то, чтобы не закатить глаза и не развернуться.

Где носит Алека пока я тут мучаюсь? Может, если бы он сейчас шел рядом и раздражал меня, я бы так не злилась на односторонние темы Богдана. У меня бы был другой раздражитель…

— Тебе не интересно? — спросил парень, выводя меня из дум об Алеке, который непонятно где и с кем сейчас шляется.

— Нет, очень интересно, — поспешно ответила я, пытаясь вспомнить хотя бы его последнее предложение. Оно упорно не вспоминалось, Богдан внимательно на меня смотрел, видимо, ожидая ответа… Блин, что делать? — О! Смотри леденцы! — увидела я парня с небольшим лотком на шее.

Богдан рассмеялся, будто я пошутила, повернулся и пошел дальше.

Я непонимающе замерла, глядя на сладости. Он не понял намека?

Кажется, не понял, потому что леденцы остались позади, а Богдан продолжал удаляться. Пришлось догонять его.

А вот Алек бы мне несколько штук купил!

Я фыркнула раздраженно, глядя сверху вниз на парня, который снова продолжил свою лекцию о стройматериалах и заготовке дров к зиме.

Под конец дня я сама себе напоминала вчершнего Алека, а если точнее вулкан, который непонятно, когда рванет. Мне хотелось поскорее вернуться в гостиницу и нажаловаться приятелю на Богдана либо закатить ему истерику за то, что он бросил меня наедине с этим занудой. Мне было скучно, я устала ходить кругами по единственной приличной площади этого небольшого городка, у меня с самого утра не было ничего сладкого во рту, и я превращалась сама в огнедышащего дракона и очень хотела оторвать голову одному богатырю.

Я оценивающе глянула на рядом шагающего парня. Вот о нем Алек бы точно не сказал, что он не вкусный. Тут и жир, и мясо, и витамины…

— Куда это толпа идет? — спросила я, глядя как площадь пересекает десяток веселых молодых парней и девушек.

— А, — Богдан пренебрежительно махнул рукой в их сторону. — Костры жечь.

— Зачем?

— Ради веселья, — пожал плечами парень. — Будут играть на дудках, петь, танцевать, да хлеб жарить до полуночи, — ответил парень, а у меня глаза загорелись в преддверии веселья.

— Пошли с ними!

— Молодежь, — одновременно со мной высокомерно и осуждающе заметил парень в сторону толпы.

И мы вдвоем замерли друг напротив друга, ожидая реакции другого.

— Ну пошли, — затравленно ответил парень, и я впервые за последние часы радостно улыбнулась.

Я буду танцевать! И мне не придется слушать жалобы Богдана на трудности с лесоповалом.

Однако радость моя была не продолжительной и ее, как и полагается, разрушил мой приятель. Только мы вышли из города, как я увидела бегущего нам навстречу Алека, который приближался в сопровождении своего ора, чего-то непонятного в руках и тучи насекомых.

— Осы! — определила одна из девушек и вместе с подружками под дружный визг бросилась наутек.

Если честно, я бы их поддержала, но вот дружок мой держал путь прямо на меня, а осы следовали за ним не отставая.

— Гнездо! Брось гнездо! — заорал Богдан, пока я пряталась за его спиной.

И знаете, что догадался сделать ущербный?

Он бросил гнездо. В Богдана.

И уже мы вдвоем с Алеком бросились прочь от богатыря. Большая часть насекомых от нас отстала вместе с гнездом, которое остался охранять Богдан, но несколько увязались следом. Картину мы, наверно, представляли забавную: бежит побитый парень и орет аки девчонка, следом за ним бежит уже девчонка с сумкой, которой она пытается отгонять ос от приятеля, но все время попадает своей ношей по его голове.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Стой! — выдохлась я через пару минут такой эстафеты и схватила Алека за куртку, он дернулся вперед, споткнулся и упал прямо мне под ноги. Я, пытаясь отдышаться, согнулась пополам и уперлась руками в колени, а у моих ног лежал несчастный парень. Лицо его, которое еще утром начинало напоминать человеческое, прямо на глазах раздувалось и краснело.

— Что с тобой? — с трудом выговорила я, пытаясь не выплюнуть легкие и одновременно содрогаясь от отвращения при виде раздувающейся физиономии друга.

— Ыыымммыыы, — промычал он и закатил глаза.

— Что? — не поняла я и склонилась к парню, тряся его за куртку, но он не просыпался, потеряв сознание. Лицо продолжало покрываться волдырями в местах, куда его ужалили.

— Аллергия? У тебя аллергия? — ужаснулась я, поспешно расстегивая ворот его рубашки, и прислушиваясь к дыханию. Вроде дышит, но это еще не значит, что не задохнется в ближайшее время.

— Василиса! — ко мне подбежал Богдан и еще пара парней из числа ребят, с которыми мы шли в лес веселиться. Гнезда с ними не было, как и ос. — Все в порядке?

— У него аллергия, кажется. Нужен врач! Срочно! — отозвалась я.

— Але… что?

— Не важно! Нужен лекарь! — снова закричала я. От страха, что с парнем что-то случиться, мне самой становилось дурно, будто мой ночной кошмар воплотился в жизнь и на моем уроке одному из учеников стало плохо, а у меня под рукой нет ни аптечки, ни телефона.

Кстати, об аптечке. В панике я полезла в сумку, припоминая что как-то раз в косметичку бросала супрастин. Нашла его и дала на всякий случай Алеку проглотить, потому что никакой другой таблетки у меня под рукой кроме парацетамола да спрепсилса не было.

Парни дотащили бессознательное тело Алека до нашей гостиницы, а Богдан сбегал за лекарем. И все это время я переживала за друга, как переживала бы и за бабулю, и за одного из своих учеников. Мне казалось, будто я несу за него ответственность, будто это я не уследила за ним, отправившись на свиданку, пока мое неразумное дите резвилось где-то с гнездом ос-убийц.

Богдан вернулся вместе с местной знахаркой, которая, зайдя в комнату и оценив поднимающуюся температуру больного, тут же начала одной рукой расстегивать его рубашку, а другой потянулась к сумке.

— Василиса, давай выйдем, — предложил Богдан, видя, как меня потрясывает.

Мне пришлось согласиться, но вот на расстегнутой рубахе парня и его груди я задержала взгляд. Мне показалось будто что-то не так, но потом дверь закрылась, и я не успела рассмотреть, что именно мне показалось странным.

— С ним же все будет в порядке? — поинтересовалась я.

— Конечно, — заверил меня парень.

То же самое буквально через несколько минут сказала знахарка, еще и отчитала нас за то, что ее напрасно вызвали. Она ушла, а я бросилась к кровати, где лежал Алек.

И ничего хорошего в его состоянии не нашла. Он весь горел! Я чуть не обожглась об него! И это без преувеличений! Я никогда не встречала такой всокой температуры у человека.

— Василиса, не переживай. Мильда ведь сказала, что все будет хорошо, — попытался успокоить меня Богдан, но сделал только хуже, потому что я таки сорвалась на него и объяснила, что с такой температурой не может быть ничего хорошего.

Парня я выставила за дверь, а Алека решила лечить современной медициной. То есть имеющейся у меня под рукой современной медициной своего мира, а именно парацетамолом, супрастином и компрессами. Но ничего не помогало. Сколько бы я не давала ему таблеток, сколько бы не обтирала холодной водой, он продолжал весь гореть. И при этом умудрялся спокойно спать, ровно дышать и даже похрапывать. Но я его безмятежным сном не обманывалась и бдела всю ночь.

Где-то за полночь он проснулся, пожаловался на то, что у него все бока болят от кровати и свалился на пол. Я попробовала вокруг него топать ногами, говоря, чтобы он залез обратно, но парень не послушался. Сгреб в охапку свою драгоценную сумку и снова задремал.

— Как ты себя чувствуешь? — бессильно садясь рядом с ним на холодный пол, поинтересовалась я.

— Норрмально, — сквозь сон ответил он, не открывая глаз.

— Косу надо? — поинтересовалась я, готовая поверить в силу собственных волос раз таблетки не помогают, а нормальных врачей здесь не водится.

Алек мне ничего не ответил, только протянул руку.

— Как погуляли? — зевая, поинтересовался парень.

— Ужасно. Я думала, умру со скуки, — ответила я, снимая платок и протягивая парню кончик косы. Он тут же прижал ее к щеке. Моментального эффекта не последовало, и лицо его так и продолжало оставаться опухшим.

— Это хоррошо, — заявил парень.

— Ничего хорошего. Завтра пойдешь со мной, — ответила, дотрагиваясь до его лба. Все еще горячий. — Ты где ос нашел, дурень?

— В лесу, — был мне простой ответ.

— Зачем ты у них гнездо украл?

— Тебе подаррить хотел, — ухмыльнулся он, так и не открывая глаз.

— Дурак, — обижено ответила я, ложась рядом с ним. Однако чистоте пола в отличие от Алека я не доверилась и, недолго думая, подложила себе под голову его руку.

19. Не разводите, девки, парней на «слабо»!

Проснуться в объятьях Алека было… страшно.

— А! — вскрикнула я, только открыв глаза, и сразу отшатнулась в сторону, глубоко дыша и пытаясь успокоить участившееся сердцебиение.

Клубок волос, в который парень превратился за ночь, медленно зашевелился, потянулся и из него выглянул один заспанный янтарный глаз.

— Ты почему кричишь по утрам?

— Что ты натворил? — тут же накинулась я на него, пытаясь собрать свои волосы и выпутать из них его. Во сне парень не только умудрился расплести мою косу, но еще и закопаться в ней, словно новогодняя елка в гирлянды.

— Ничего я не творил. Ты мне сама косу дала, — заявил он сонно, собирая волосы в небольшую кучу и подкладывая их под голову, словно подушку.

— Перестань! — возмутилась я, отталкивая его в сторону и собирая свое сверкающее богатство. — Они из-за тебя, итак, теперь грязные! Где я их мыть буду?! Здесь водопровода нет!

— На озере, — не открывая глаз ответил парень, продолжая сжимать в руках прядь волос.

Я отобрала и ее у него и поспешно встала, сбрасывая волосы на кровать. Парень снизу вверх посмотрел на меня растерянно, будто я его обокрала. Лицо его все еще оставалось опухшим и воспаленным после вчерашнего похищения осиного гнезда, черты лица вновь просматривались с трудом, подбитый глаз переливался теперь всеми цветами радуги, а волосы после компрессов и валяния на полу были сальными и всклокоченными.

— Ну ты и уродец! — заявила я, поморщившись. — Как себя чувствуешь?

Алек обижено нахмурился.

— Нормально… То я на Дракона похож, то на уродца. Тебе не угодишь, — возмутился он, поднимаясь с пола и пытаясь пригладить волосы рукой. — Сама выглядишь не лучше. Если я уродец, то ты ведьма, — заявил он, обводя пальцем мой лохматый силуэт.

Таким образом, практически единогласно нами было принято решение отправиться на озеро сразу после завтрака. Волосы мои мы распутывали вдвоем, а потом вдвоем плели косу, выковыривая соринки, от вида которых меня передергивало.

— Кошмар какой, — поежилась я, следя за тем, как Алек отходит все дальше и дальше от меня, перекидывая пряди друг через друга. — Кажется, они стали еще длиннее.

— Тебе кажется, — рассеяно заявил парень, полностью сосредоточенный на том, чтобы поскорее заплести мне волосы и отправиться заниматься своим любимым делом, то есть завтракать. — Они начнут снова быстро расти только во время беременности.

— Что?! — воскликнула я, резко обернулась и тут же схватилась за голову, потому что дернула себя за волосы.

— Сиди спокойно! — возмутился парень с другой стороны моей не до конца заплетенной косы. Он дернул волосы на себя, заставляя меня снова вернуться в первоначальное положение. — Иначе сама будешь снова ее переплетать!

Я замерла. У Алека плести мне ровную и качественную косу получалось лучше. И мне повезло, что он никогда не был против это делать.

— Что ты там говорил про то, что они расти еще будут?

— Волосы в первый раз вырастают, когда Искра зажигается, но потом замедляют свой рост до обычных волос, и начинают снова быстро расти, когда Искра беременеет Драконом.

— Ужас какой, — поежилась я, представив себя героиней фильма «Чужой».

— Почему ужас? — не понял Алек. — У тебя очень красивые волосы.

— Да я не об этом. Ужас — это бедная беременная девушка, вынашивающая монстра.

Алек позади меня затих, а потом как дернет за прядь, что у меня аж у самой чуть искры из глаз не посыпались.

— Ой, прости, — не очень то искренне извинился он. Я подозрительно обернулась, но он продолжал как ни в чем не бывало плести. Бросил только на меня тяжелый взгляд.

— Ты имеешь что-то против детей в принципе?

— Я имею что-то против конкретно потомства Драконов.

— И что именно?

— Лучше бы они не плодились, — заявила я, — а сразу лопали бедных девушек.

— Я же тебе говорил, что Драконы не едят девушек, — раздраженно ответил парень.

— Ага, конечно, — не поверила я.

— Кто тебе вообще сказал это?

— Сказки!

— Ваши сказки говорят о том, что Драконов не существует. Так стоит ли им верить?

— Ладно, не только сказки. У меня надежные источники.

— Которые утверждают, что Драконы едят девушек? Сомнительные источники, — заявил Алек, закрепляя конец косы лентой.

— Мою тетю съел Дракон!

— Это не правда, — уверенно ответил Алек. Я, наконец, обернулась и увидела непривычно серьезный взгляд. — Одна из ипостасей Драконов — человеческая, и они не едят себе подобных точно также, как и вы не едите друг друга. Тысячелетия Драконы и люди живут в мире, но последние упорно придумывают байки, чтобы девушки поскорее выходили замуж за человеческих мужчин и боялись Драконов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что вполне логично, — заметила я.

— Вы очерняете своими сказками Драконов. Из-за этого не зажигаются Искры, а те, которые зажглись, боятся и пытаются погаснуть. Поэтому Драконы редко получают жен, а из-за этого уже вымирают, — Алек резко поднялся на ноги, будто обидевшись на меня. — Как ты правильно заметила, в мире Драконов, Драконов всего несколько штук, а людей хоть отбавляй. И это все из-за вашей политики сокрытия и запугивания.

— Вашей?

— Людской, — поправился Алек. — Если бы не было этой легенды, ты бы уже была замужем за Драконом.

— Ну это вряд ли… я хочу вернуться в свой мир.

— Твой мир — этот. Если бы не было этой лжи, то тебя бы не бросила твоя собственная семья.

Парень говорил так горячо, будто тема Искр и Драконов касалась его напрямую и при этом обращался ко мне так, будто я одна была виновата в несправедливости, из-за которой Драконы вымирают. А я из-за его серьезности боялась и слово наперекор сказать.

— Но моя тетя мертва. И это факт. Ее съел Дракон.

— Какой? — рявкнул Алек, раздраженно. — Покажи мне его!

— Да откуда я знаю какой? — возмутилась я, пытаясь вспомнить что там еще говорила бабуля. — Бирюзовый, кажется.

— Бирюзовые, — задумчиво повторил Алек. — Я не знаю есть ли у них Искра, не видел… — принялся рассуждать он, но торжествующего слова мне не дал вставить. — Но у них есть Дракон-отшельник — Гаралий. Он скрывается где-то в их горах уже около тридцати лет… не удивлюсь, если это он похитил Искру.

— То есть съел! — поправила я парня.

— Нет! То есть украл, похитил! — раздраженно ответил парень. — Она жива, просто об этом никто не знает. Не все Драконы, как Золотые, выставляют свои Искры напоказ и хвастают ими. Многие скрывают свои сокровища далеко и от людей, и от Драконов, чтобы обезопасить их. Я уверен, что твоя тетя жива. Ее просто надо найти.

— Какая удобная позиция, — хмыкнула я, складывая косу в несколько раз. — Она где-то жива, но где неизвестно никому. Так однажды пропаду и я?… В чьем-нибудь желудке?

— Она жива! — закричал парень, от чего я даже замерла на месте. Ой, похоже, я его довела… — Я докажу тебе это!

— Пока своими глазами не увижу — не поверю.

— Отлично! — согласился парень, а я насторожилась. Не повезет же он меня сейчас к бирюзовым Драконам прямо в логово?

Не повез.

Алек меня накормил, угостил по традиции сладеньким, отшил моего горе-ухажера, за что я ему сегодня была благодарна, закупил всевозможные шампуни и мыла и повел купаться на озеро.

Озеро тут было совсем небольшим и отгороженным плотными зарослями деревьев от остального мира. Но мой защитник все равно сначала прочесал все кусты, залез на дерево проверить чистоту неба от крылатых ящериц и только потом разрешил снять платок. В этот раз мыться мне пришлось по частям. Для начала я отправила Алека в кусты и искупалась, а потом оделась и позвала парня мыть мои волосы, потому что одной мне было не сподручно.

— Ты мне расскажешь, что вчера делал и зачем тебе понадобилось осиное гнездо? — поинтересовалась я, лежа на камне головой в сторону озера, пока парень намыливал мои волосы местными малоэффективными эко-шампунями.

— Я вчерра ничего не делал, — признался голос позади меня. — И бабушка говоррит, что если я ничего не делаю, то обязательно вляпаюсь в какую-нибудь исторрию…

— Но зачем ты украл осиное гнездо? — недоумевала я.

— Как знать, — загадочно ответил голос позади меня. Я приподнялась на локтях, обернулась и увидела загадочную улыбку парня, который выливал на кончики моих волос сразу полбутылки чистящего настоя и пытался хоть немного его вспенить.

Была у меня одна мысль почему Алек притащил это гнездо, но звучала она совсем по-идиотски, поэтому я решила ее не озвучивать. А дело было в том, что у меня складывалось впечатление будто Алек стыдиться передо мной своего лица, похожего на Алексия, и подобным способом пытался скрыться. Однако причины, по которой он это делает, я не смогла придумать, поэтому и решила промолчать.

— А вы вчерра чем занимались? — спросил парень угрюмо, будто обиженный ребенок.

— Я рисовала Богдана. Обнаженным, — ляпнула я и обернулась, чтобы не пропустить его реакцию.

Если бы Алек держал в руках не мои волосы, а, скажем, ногу, он бы точно ее сломал. Было удивительно как он не порвал мои крепкие волосы, о которых мечтает любая девушка, с силой сжав их, а потом рванув в разные стороны. Взгляд его при этом был направлен вниз на воду и руки, поэтому глаз его я не видела, но вот негативную реакцию было трудно не заметить. И даже не просто негативную.

— Черт, да ты ревнуешь! — огорошила меня мысль.

— Что вы делали? — одновременно со мной переспросил Алек, дергая меня за волосы, отчего я чуть не свалилась с камня в воду.

Я вскрикнула и схватилась за волосы у корней.

— Больно! — возмутилась я.

— Сейчас будет еще больнее — я буду тебя топить, — хмуро ответил парень и тут же закричал, словно я кинула его на деньги, то есть отчаянно и с надрывом: — Ты же мне обещала!

Я так и застыла на камне: сидя вполоборота к воде, держа одной рукой волосы у основания шеи, а второй рукой опираясь на камень, я смотрела на своего приятеля, замечая на его лице смесь обиженного ребенка, которому я запретила брать сладкое из-за баловства на уроке, и маньяка-убийцы из фильмов ужасов. Скажу я вам, смесь эта была чудовищной. Мне одновременно было страшно и смешно. Причем страшно намного больше, потому что вспыхнувшие глаза парня в темном переулке я еще не смогла забыть, как и свой последовавший за этим испуг.

Но вот чего я не испытала так это радости, ехидства, и умиления при виде очевидной ревности своего друга. Скорее даже мысль о его возможной ревности меня смутила и захотелось отвести стыдливо глаза и сделать вид, будто я ничего не видела.

— Я пошутила, — растерянно ответила. Первоначально моя шутка должна была выйти смешной, но почему-то даже мне она показалась идиотской после реакции Алека. Сам же парень эмоционально поведал мне о том, что думает о таких шуточках, плюнул и отправился вон из воды, оставив мои волосы плавать на поверхности.

— В следующий рраз как бы я не пошутил! — пригрозил он, выходя на песок и вытираясь полотенцем. — Сама свои волосы мой. Нашла тут себе лакея!

Он обижено развернулся и пошел в сторону леса, зло распинывая песок в разные стороны.

— Эй! Ну перестань! — бесперспективно позвала я его. — Не оставляй меня здесь одну! Алек!

Парень скрылся за деревьями, а я осталась на берегу озера в одиночестве. Мои волосы блестели, солнечные лучи, падающие на них, только усиливали это свечение. Я сидела на камне в одежде, наполовину вымытые волосы плавали в воде. У меня было два варианта: либо нагнуться и продолжить помывку, рискуя свалиться со скользкого камня, либо слезть с камня, запачкать вновь волосы, снять одежду, намочить ее из-за мокрых волос и снова залезть в озеро с бесперспективными попытками вымыть длиннющие волосы, чтобы в них не запутались водоросли, камешки или тина. Я через пару минут метаний туда-сюда выбрала третий вариант:

— Алек! Помоги мне, пожалуйста! — взмолилась я, придерживая затекающую шею рукой. — Прости! Я сказала, не подумав! Алек!

Еще не меньше минуты я чуть ли не рыдала на этом проклятом камне, пытаясь докричаться до парня, но он все-таки вернулся. Такой же угрюмый и нервный.

— Ррисовала его? — хмуро поинтересовался он.

— Нет! — заверила я его. — Правда, не рисовала!

Он фыркнул как лошадь.

— Мы даже за руки не держались! Все было очень прилично, как и обещала, — я оправдывалась за какую-то несусветную чушь, и сама от этого чувствовала себя идиоткой. Но еще большей идиоткой я чувствовала себя из-за своей нелепой позы выброшенной на берег русалочки.

Парень еще немного потоптался на берегу, пофыркал, побурчал, а потом все-таки вновь зашел в озеро и уже не так бережно, как раньше, начал мыть мои волосы.

Я молчала, снова улегшись на камень, смотря в небо и чувствуя волны чужой злости у себя в изголовье.

— А что плохого в рисовании? — поинтересовалась я, когда он объявил, что закончил помывку и собирал мои волосы в протянутое мной полотенце.

— А что хоррошего? — все также агрессивно поинтересовался он.

Я, получив свои волосы в полотенце, наконец, разогнулась и прижимая клубок к груди, обернулась к озеру, видя, как Алек удаляется от меня, плывя к центру озера.

Я поспешно слезла с камня и подбежала к своей сумке, достала альбом, карандаш и принялась делать быстрые наброски озера и парня в нем. Не знаю, чего я добивалась, но мне захотелось проверить одну гипотезу.

Парень плавал долго, поэтому я успела сделать довольно подробный набросок, и когда мы вернулись в гостиницу я его поспешно завершила, добавив немного красок и деталей. Конечно, рисунок все равно вышел схематичным, но на нем угадывался и полуобнаженный парень, и черты самого Алека.

Рисунок я специально оставила на видном месте. Алек увидел его вечером, когда я уже укладывалась спать. Я лежала на кровати с полузакрытыми глазами, подсматривала и претворялась спящей.

Парень сначала прошел мимо альбома, потом, видимо, заметив рисунок, вернулся, поднял его и начал рассматривать. Честно сказать, я ожидала, что он разозлится и с замиранием сердца ждала его реакции. Мне казалось, будто с рисованием у него связаны какие-то плохие воспоминания или ассоциации, ведь должна же была быть у него причина почему он так относится к безобидным рисункам и художникам.

Но он вместо того, чтобы нахмуриться, вдруг радостно улыбнулся. Я одновременно и от шока, и от возмущения открыла глаза, но тут же их закрыла, потому что он обернулся в мою сторону. Выждав пару секунд, снова приподняла веки и оказалась свидетельницей того, как меня обворовывают.

Парень, как будто так и должно было быть, аккуратно вырвал лист из альбома, сложил его в несколько раз и спрятал в нагрудном кармане. Он воровато обернулся, я закрыла плотно глаза, а когда открыла, он уже плескался в тазике с водой.

20. Не допускайте, девки, скуки!

В городе имени Алека мы прожили чуть больше недели. Каждый день я продолжала очаровывать Богдана и разочаровываться в нем же. Не знаю по какой причине, но парень так и заглядывал мне в рот и вился вокруг. Из-за этого он еще больше меня раздражал и выводил из себя тем, что большую часть дня я претворялась той, кем не являюсь: милой и кроткой девочкой с ангельскими глазками. Зато в отношениях с дьяволенком с такими же невинными глазками отношения у меня все крепли и крепли.

В вечерах, которые я проводила по большей части в компании Алека, я находила утешение после непростого дня рядом с идеальным Богданом. Вместе с моим напарником мы, не стесняясь друг друга, наедались на ночь, ходили на те самые гулянки молодежи, о которых Богдан презрительно отзывался, ругались из-за воровства Алека и из-за моей дружбы с богатырем, иногда влипали в истории, снова ругались и вместе же смеялись.

История с моими рисунками на первом похищении безобидной картинки не закончилась. Я решила продолжить экспериментировать и нарисовала еще раз Алека, на этот раз портрет с подбитым глазом. На утро он пропал, как и первый мой пейзаж из этого мира. При этом парень выглядел все так же невозмутимо, как и после первого воровства.

Я сделал вид, что не заметила пропажи. И на следующий день потратила еще пару часов на три заготовки: карикатура на жующего Алека, наш гостиничный номер и цветы в вазе. Я ожидала, что пропадет только один портрет, но исчезли все три рисунка.

— Надо же альбом закончился, — театрально заявила я на следующее утро, ожидая реакции парня. Он глянул на меня незаинтересованно и прошел мимо, никак не прокомментировав мои слова.

А вечером на комоде появилась тетрадь в клетку из моего мира, в которой была вырвана пара листов. Я ее пролистала, сначала недоуменно, а потом припомнила, что мой приятель — студент и, видимо, это была его тетрадь с лекциями. Записи он уничтожил, и оставшиеся листы в уродливую клетку были выделены мне для дальнейшего рисования.

Я на эту подачку лишь фыркнула, отложила тетрадь обратно и легла спать. В ночи проснулась от шелеста страниц, а, открыв глаза, увидела, как Алек при свете моей косы возмущенно листает свою тетрадь, разглядывая каждый лист, будто надеется увидеть невидимые чернила. Заснула я с ухмылкой на лице под его недовольное фырканье.

Продолжая свой эксперимент над отношением моего милого Маугли к искусству, на следующий вечер я села в кровати с планшетом и стилусом. И, естественно, утром не досчиталась планшета. Я на это только ухмыльнулась, а потом весь день наблюдала, как у Алека портится настроение. Подозревая, что он злиться, потому что не может взломать мой пароль, я умчалась на свидание к Богдану.

Вечером того же дня планшет вновь появился на моей кровати, Алек наблюдался рядом злой и обиженный. Надо же у ребенка отобрали конфету!

Я сбегала до будочки уединения позади гостиницы, похохотала как следует, вернулась и невозмутимо снова взяла в руки планшет. Алек раз прошел мимо, два прошел мимо, на третий — сел рядом со мной, взглянул на свое лицо на экране, фыркнул и ушел. Вернулся через пару минут с возмущенным вопросом:

— Что ты делаешь?

— Рисую, — ответила я, не удержалась и все-таки хихикнула, претворившись затем, что закашлялась.

— Почему не на бумаге?

— Альбом закончился, — ответила я, не уточняя куда делись все листы.

— У меня есть тетрради. Дать? — предложил парень, заискивающе смотря на меня.

— Нет, не надо. Не люблю линованные листы, я лучше на планшете порисую.

Алек захлопнул раздраженно дверь и где-то пропадал часа два. Вернулся он радостный с толстой тетрадью из местной бумаги в золотом переплете. Я, увидев чудо местного типографического искусства, подпрыгнула на кровати и вырвала его из рук Алека, чтобы рассмотреть поближе.

Мало того, что местный папирус отличался от нашей современной бумаги внешним видом, запахом и плотностью, так еще и переплет был из камней и золота. Да, эта тетрадь сама по себе была произведением искусства! А если ее еще и расписать… Да она станет лучшем экспонатом моей выставки!

— Где украл? — восхищенно листая страницы, поинтересовалась я.

— У купца прриезжего, которрый… Ничего я не кррал! — возмутился парень запоздало. — Я ее купил, — приосанился он.

Ну да, конечно. Догнал того купца и снова купил.

Но я была так восхищена этой тетрадью, что пропустила уже привычное заявление Алека о воровстве.

— Спасибо! Она невероятная! — сказала я, чуть не заплакав от умиления, и поцеловала парня в щеку. От этого он пришел практически в такой же, как и я, восторг.

— Я у него еще что-нибудь укрра… куплю! — Алек развернулся, и я в последний момент поймала его за шиворот, втаскивая обратно в комнату и запирая дверь.

— Не надо больше ничего. Лучше попозируй мне.

— Чего? — растерялся парень.

— Сядь и сиди спокойно, я тебя нарисую, — пояснила я, усаживая упирающегося парня на стул перед кроватью.

— Я не хочу! — испугался он, будто я ему уколы ставить собиралась. — Не надо!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не бойся. Это не больно.

— Я не боюсь, — возмутился он с паникой во взгляде. — Я прросто не усижу на одном месте.

— Будь героем, усиди, а я… я тебя поцелую, — заявила я. Алек на меня посмотрел, как на душевнобольную. Мне от его взгляда стало неуютно, и я уже решила, что он сейчас меня обсмеет, но вместо возмущения услышала:

— Плата вперред, — заявил он, закрыл глаза и подставил мне, стоящей над ним, губы трубочкой.

Посмотрела я на эту полу-побитую мордаху, печально вздохнула, наклонила его голову и поцеловала в лоб. Парень тут же распахнул глаза и печально вздохнул мол «а чего я ожидал?».

— Везде обман, — заявил этот всеми обманутый герой.

Я же загорелась идеей начать свой альбом приключений в тридевятом царстве, в тридесятом государстве и повернула Алека к свету так, чтобы была видна та часть его лица, которая практически уже зажила после его игр с осами, да драками с мужиками.

Портрет получился загляденье, и засыпала я полностью удовлетворенная тремя часами в ночи над тетрадью под заунывные вздохи Алека. Утром проснулась я счастливая и, раздумывая над тем, что бы еще зарисовать пока я в сказке, подбежала к тетради, распахнула ее и не сдержала крика ужаса.

Страница была варварски выдрана, рисунок пропал, а Алек спокойно посапывал под моей кроватью, обнимаясь с сумкой и счастливо улыбаясь прямо как я пару мгновений назад.

— Ах ты ворье! — накинулась я на него, схватив за рубаху, приподняла над полом и затрясла. Алек испуганно проснулся, и безмятежная улыбка пропала с его лица. — Как ты посмел меня грабить! Убью, жулик!

— Я не ворр! — заорал он в ответ.

— А кто стащил мой рисунок?!

— Это был не я!

— А кто?

— Не знаю!

— Я тебя порешу, ворюга! — я схватила его за шею и начала душить. Алек отмахивался как мог, но во мне говорил гнев за потраченные напрасно часы трудоемкой работы и изувеченное произведение искусства в виде тетради, поэтому я была сильнее.

— Не надо! Я больше так не буду! — прохрипел парень, закатывая глаза.

Я откинула его от себя и вскочила на ноги.

— Только попробуй меня еще раз обокрасть, я… я… — я не знала, чем ему пригрозить, поэтому выдала очередную нелепицу, на которых почему-то уже традиционно держались наши странные отношения, — я Богдана нарисую! Понял?!

Алек поспешно закивал, а потом замотал головой.

— Я больше так не буду. Только не делай этого! — горячо попросил он меня. Я двумя пальцами указала сначала на свои глаза, потом на его, как бы говоря «я слежу за тобой».

Весь следующий день Алек старался меня избегать. Я не выпускала свою драгоценную тетрадь из рук, а вечером усадила парня опять на то же самое место и снова начала рисовать его портрет. На этот раз я просидела не три, а пять часов над работой. Алек чуть не рыдал, я же осталась довольна результатом даже больше, чем в первый раз. Вот только теперь я не допустила своей ошибки, и спрятала тетрадь под подушку прежде, чем ложиться спать, снова указала пальцами на свои глаза, потом на Алека. Тот несчастно, но понятливо, кивнул.

С того дня, пока я что-то рисовала, Алек садился рядом и словно мои первоклашки замирал, следя за моим карандашом, а потом мученически вздыхал, когда я прятала от него тетрадь. Я, конечно, не упустила возможности его подколоть и поинтересовалась зачем он, ничего не делая, следит за тем, как я ничего не делаю. Парень хмуро на меня взглянул и скомандовал не отвлекаться.

Оказалась, что непереносимость Алека к рисункам и художникам не такая уж и ярая. Так со мной он с легкостью сжился, с моими рисунками — тоже. Но вот когда я ему притащила картину местного производства, он отчитал меня за напрасно потраченные деньги. Красть ее он тоже не стал, что странно.

Видимо, в этом мире я обзавелась первым преданным поклонником моего творчества.

Точно также, как история с рисунками имела свое продолжение, история с издевательством парня над собственным лицом не заставила долго ждать новой серии.

Опухоль от жал ос прошла через пару дней, как и покраснение, и черты лица моего приятеля снова стали заметны. Но в этот раз я решила умолчать о том, что он вновь приходит в норму и просто понаблюдать за его поведением. И это того стоило, потому что он и сам заметил, что снова становится на себя похож. Единственное — заметил он это позже внимательной меня.

Я же наблюдала за спаданием опухоли, за заживлением синяка и неосознанно любовалась лицом моего приятеля, которое даже в полу-изувеченном состоянии было красивым.

Как я уже говорила, самой привлекательной чертой его внешности были необычные светло-карие глаза, которые при определенном освещении казались янтарными, в обрамлении длинных, густых, черных ресниц, каких не каждым наращением добьешься, не то что тушью. Необычными они были из-за практически всегда невинного взгляда Алека. Обычно ангельским взглядом называют взор голубых глаз, мой же приятель, обладая неподходящим оттенком глаз, замашками жулика и хулигана, умудрялся иметь взгляд невинного ребенка. Этим его взгляд и притягивал.

И притягивал он не только мое внимание, но и внимание других девушек. Однако сам Алек не замечал девичьих улыбок и заинтересованных взглядов. Для него будто не существовало градации между парнем и девушкой, он со всеми общался одинаково, и обчищал карманы тоже.

Единственная, кого он выделял, это почему-то была я. Вот меня он замечал всегда и всюду. Даже когда я в обиде от него пряталась, он словно по запаху находил меня. А стоило мне задержаться где-то с Богданом и прийти позже оговоренного, как тут же начинались оскорбления и тяжелые взгляды в сторону моего кавалера. Богдан даже как-то раз уточнил, а точно ли Алек мне брат. Мне и самой иногда казалось, будто в моей опеке Алек не видит границ и не понимает, что он мне, по сути, чужой человек. Не брат и уж тем более не парень. Но странные замашки в отношении меня у него были наравне с ревностью к Богдану и это мне все-таки пришлось признать к концу первой недели нашего знакомства. Но вот причины этому я так и не нашла.

Помимо красивейших ангельских глаз Алек обладал по истине дьявольской улыбкой. Такую улыбку я не раз видела на экранах телевизоров у героев всех девичьих грез, поэтому неудивительно, что, когда Алек начинал улыбаться или ухмыляться, мое сердечко нет-нет, да пропускало удар, другой.

И это я молчу про высокие скулы, легкую хулиганскую щетину, густые брови и подвижную мимику парня. Уверена, если бы не синяки и опухоль, его можно было бы фотографировать на глянцевые журналы. Все девчонки были бы сражены этой красотой. И я в том числе.

Вот вы скажете, Вася, да ты же влюбилась! Но нет. Не влюбилась. Я просто художник, и красивые лица распознаю на раз-два.

Но на Алека я не только любовалась, я с ним еще и жила, и общалась. И могу сказать, что влюбиться в него не такой уж и легкий фокус. Ибо к красивым глазкам прилагался упрямый, а иногда и капризный характер, отсутствие элементарных вежливости и манер, незнание норм и обычаев человеческой жизни, иногда животные, а вернее драконьи, повадки, вроде привычки спать на полу или есть как в последний раз четыре или пять раз в день. И это я молчу про вечные драки, воровство и жульничество.

Что же касается сходства с Алексием, то оно бесспорно было. И хоть я уже успела немного подзабыть лицо своего недожениха, а все равно пугалась, когда резко оборачивалась и видела заживающее лицо Алека. Иногда мне казалось, что в толпе я бы Алексия не отличила бы от Алека, если бы он изменил прическу. Сходство это было странным ведь парни были дальними родственниками. Если Алексию сто пять лет, то большой вопрос сколько поколений сменилось в человеческой семье его бабушки. Вряд ли через семь или даже больше колен родился близнец принца-Дракона. Это даже я, художник, ведающий что такое генетика лишь в общих чертах, смогла подсчитать. Однако делать выводы я не торопилась, потому что как уже заметила, могла забыть лицо Алексия. Лучше было бы поставить их рядом и сравнить. Возможно, тогда я бы смогла найти пару различий. Но вот Алексия, к счастью, рядом не наблюдалось.

Что же касается издевательств Алека над собственной внешностью, то больше ничего стоящего у него не вышло. Попробовал он вновь подраться, но вернулся недовольным потому, что ему лишь разбили губу «местные слабаки». Задирал местную собаку, но тут уже я его побила, чтобы животное не мучал. Один раз вернулся согнувшийся пополам. Оказалось, что его лягнула лошадь, но, видимо лицо он подставлял плохо, потому что удар пришелся в грудную клетку и частично в живот.

Апогеем его тупости стала попытка проникнуть в мою косметичку. Но спасибо ему за мое психическое здоровье, он только достал подводку, понюхал, попробовал ее на вкус, поморщился и убрал обратно.

Потом он решил отращивать бороду, на что я ему заявила, что бородатых терпеть не могу. Побрился и начал экспериментировать с челкой, видимо, решив, что она поможет ему прикрыть один глаз. Не помогла, но он не отчаивался.

Увлечение моим творчеством и изменение собственной внешности стали не единственными занятиями, за которыми Алек коротал время в этом городке. И, конечно, как уважающий себя студент, в период, когда появилось свободное время, он совсем не корпел над учебниками и лекциями.

Он воровал. С утра до вечера. Меня он убеждал в том, что покупает, но слухи о воре, разнесшиеся по городу, и горы чужих вещей в нашей комнате говорили сами за себя.

И ладно бы мой ручной клептоман тащил в карман какую-нибудь никому ненужную ерунду. Нет, он уводил у хозяев драгоценные камни, золото, дорогую одежду.

Так однажды он притащил к нам парчовое бежевое платье со шлейфом, на котором были вышиты золотыми нитями большие бутоны роз.

— Вау! — вырвалось у меня восхищенное восклицание, когда я зашла в комнату и увидела сияющего парня с его краденным платьем.

— Скоррее мерряй! — нетерпеливо подпрыгивая от радости, он втащил меня в комнату, а сам вышел.

Платье было настолько красивым, что девушки бы меня поняли, почему я незамедлительно его примерила. Село оно идеально, и когда Алек зашел в комнату я как раз пыталась рассмотреть себя в маленьком зеркальце для макияжа, которое было у меня с собой.

— Вот это платье! А не то, что ты таскаешь каждый день, — заявил он с порога, а я от его похвалы просияла.

Когда я сняла платок и уложила косу на плечо, как это делали местные красавицы, парень так совсем завис и чуть не закапал слюной пол.

— Ну как? Хороша? — поинтересовалась я, заняв инстаграммную позу с выставленной ножкой. Парень без слов закивал, что стало мне лучшей наградой за непростой день, наполненный бухтением Богдана о моей неземной красоте.

— Корролева, — завороженно заявил Алек.

— А то! — приосанилась я. — И это я еще не красилась!

Однако училка во мне не дремала и за платье я его все-таки отругала, как и за остальное награбленное, но Алек все равно не решился с ним расстаться, заботливо упаковав и уложив в машину.

21. Не бойтесь, девки, монстров!

За десять день во Врале я настолько устала от Богдана, что мне стала необходима хоть какая-то определенность в наших отношениях: либо он берет меня в жены, либо нет и тогда я иду дальше искать суженного-ряженного. Своими мыслями я поделилась с Алеком за ужином.

— Нет! — возмутился он, подавившись куском говядины.

— Да. Сколько мне еще вокруг него круги наматывать? Я уже устала от его занудства, мне необходима определенность.

— И как ты себе это прредставляешь? Подойдешь к нему после десяти дней пррогулок по горроду и спрросишь: «А не возьмешь ли ты меня замуж?»?

— Твой дорогой Алексий проделал со мной это меньше чем через сутки после знакомства, — заметила я, закинув в рот пучок укропа.

Алек помрачнел и погрозил мне вилкой:

— Там ситуация была дрругая, — проворчал он. — И вообще рразве ты не помнишь, чем все закончилось?.. Это однозначно плохая идея!

Я задумалась. Не скрою, я и сама переживала по поводу своего плана, а слова Алека поселили в моем сердце еще больше сомнений, но и топтаться на одном месте я уже устала, учитывая то, что за все время, что мы провели вместе с Богданом он даже ни разу не взял меня за руку. Для меня это было не просто странно, для меня это был плохой знак.

— Все равно скажу, — пробубнила я, когда мы уже закончили есть и собирались подниматься в комнату. Алек после моих слов упал обратно на свое место и окинул меня мрачным взглядом.

— Не надо.

— Он меня даже за руку ни разу не взял. Я ему не нравлюсь, может быть. Какой мне тогда смысл и дальше с ним время терять?

Мой приятель опять начал фыркать подобно лошади, переводя взгляд с одной части кухни, на другую и избегая смотреть на меня. Складывалось впечатление, будто он придумывает что ответить.

— Нам надо отсюда уезжать, — в конце концов, выдал он гениальное заключение, когда я уже не надеялась что-то услышать. — Не хотел тебе говоррить, но я видел в горроде Дрракона, — пояснил он серьезно, а через некоторое время поднял руку с оттопыренными указательным и средним пальцами. — Двух.

Я замерла, глядя на его жест, а затем нахмурилась.

— Ты придумываешь!

— Нет. Я их точно видел!

— Да у тебя на лице написано, что ты придумываешь! — возмутилась я, поднимаясь с места и направляясь прочь из кухни.

— Василиса! — Алек кинулся меня догонять, и весь вечер мы спорили по поводу того выводить Богдана на чистую воду и имеются ли в городе Драконы.

На следующий день я ушла на встречу с богатырем после обеда под грозным взглядом Алека, который вышел меня провожать на крыльцо гостиницы.

— Твой брат жуткий, — поделился Богдан своими мыслями, когда мы отошли на достаточное расстояние от парня, чтобы он ничего не услышал.

— Кто? Алек? — поразилась я. — Тебе показалось. Он забавный, доставучий, но точно не жуткий.

— Ну тебе, конечно, виднее, — стушевался парень.

Богдан повел меня посмотреть на местный уличный театр, но за представлением я практически не следила, переживая о реакции парня на предложение о женитьбе. Поэтому, когда мы вышли из огороженной для зрителей зоны после спектакля, богатырь уже привычно поинтересовался, не скучно ли мне.

— Дело не в этом, — призналась я, впервые не соврав по поводу скуки. — Мне надо с тобой обсудить одну очень важную для меня вещь, и я переживаю.

— Конечно, говори в чем дело, — с готовностью отозвался Богдан.

Я ссылаясь на то, что разговор этот не для посторонних ушей, повела его в сторону поваленных под березой бревен, которые здесь использовались в качестве скамеек. Мы сели в дали от толпы, и я призналась, что не просто так приехала в город, а в поисках жениха, который мне срочно необходим и ждать я не могу ни одного лишнего дня. Богдан на мои слова отреагировал неожиданно спокойно, но резонно поинтересовался что за спешка, и мне пришлось рассказать про погоню за мной, умолчав о том, что эта погоня крылатая и большеразмерная.

— Значит, ты ищешь мужа? — уточник парень серьезно, сведя брови на переносице.

— Да, ищу, — подтвердила я. — Я хочу быть с тобой честна и на то же надеюсь от тебя, — витиевато объяснялась я, вспоминая все просмотренные вместе с бабулей сериалы, чтобы соответствовать образу хорошей и несчастной деревенщины. — Скажи, нравлюсь ли я тебе и есть ли у меня надежда… — неопределенно закончила я и по всем канонам опустила взгляд в землю. Хотя последнее я сделала не только из-за канонов, но и потому, что мне действительно было стыдно. Никогда бы не подумала, что буду упрашивать парня взять меня в жены. И тем более того, который мне не приятен.

— Ты мне очень нравишься, — горячо заверил меня Богдан. — Признаюсь, я еще не думал о женитьбе, но… почему бы и нет… — он почесал затылок, соображая о чем-то, я же решила, что рыбку надо подсекать, пока не сорвалась.

— Правда, — я вцепилась в его руки, придвинувшись ближе. — Спасибо тебе большое! Я так рада!

Богдан моей реакции испугался и отшатнулся, но вот испугано он смотрел не на меня, а на мои руки, сжимающие его ладонь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что-то не так?

— Нет, все в порядке, просто… — он неопределенно замолчал.

— Что?

— Твой брат, — шепотом ответил он и оглянулся, будто ожидал увидеть Алека с обнаженным мечом где-то поблизости. — Он против не будет? Мне кажется, я ему не нравлюсь…

О, парень! Ты ему определенно не нравишься!

— Нет, ты ему очень нравишься! — заверила я его, но Богдан не купился на мои слова, признавшись шепотом:

— Я ему точно не нравлюсь. Он сказал, что я пойду на корм Драконам, если попробую тебя обидеть или прикоснусь к тебе, — признался Богдан.

Вот Алек — гад! Я так и знала, что он моих женихов отпугивает!

— Это он так шутит, — угрюмо ответила я. — Не обращай внимания.

— Но у него такие глаза были… страшные.

— Не принимай близко к сердцу, — отмахнулась я.

Продолжив расспрашивать Богдана об Алеке, я поняла, что парень каким-то образом всю местную молодежь, а именно парней, умудрился запугать относительно меня. И только один богатырь пока отважился ко мне хотя бы подходить, что очень не нравилось Алеку.

Если честно, я своего приятеля в роли задиры и хулигана не представляла. Мне он казался милым мишкой с воровскими, но в целом безобидными замашками, а оказалось, что его в городе за десять дней чуть ли не в ранг местной мафии возвели. Очень интересно… Чего еще я о своем соседе по комнате не знаю?

Я заверила Богдана в том, что Алек безобидный, богатырь же в свою очередь изъявил желание жениться на мне чуть ли не прямо сейчас. Я была польщена, но не настолько, чтобы идти под венец еще до того, как узнаю, а сможет ли Богдан вернуть моим волосам прежний цвет. И именно поэтому, дрожа от страха и азарта, повела его в лес, где задумала очень нехорошие вещи, которые явно не понравились бы моему ярому защитнику.

И я совсем не о том!

Я всего лишь хотела проверить не сбежит ли Богдан от меня, увидев сверкающие волосы, ибо будет обидно, если после свадьбы он растворится в тумане прямо из спальни.

— Куда ты меня ведешь? — спросил парень, когда мы зашли в лес, и я направилась вглубь. После того как я сама взяла его за руку, он больше меня не отпускал, держал очень крепко и в то же время аккуратно, гладил кожу и прижимал мои руки к своему лицу, говоря о том, что я невероятная.

Его пустые заверения в любви раздражали ничуть не меньше торгов Алексия, потому что я им совсем не верила. По моему разумению нельзя влюбиться ни с первого, ни с десятого взгляда. Для истинного чувства нужно узнать человека как следует и полюбить не только с его достоинствами, но и с недостатками. А за то время, что мы провели вместе, нельзя было хорошенько узнать друг друга с хорошей стороны, не то что с плохой.

Однако, как и в прошлые десять дней, я мужественно терпела его треп, на который поведется разве что полная дура.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу.

— Что? — недоумевал парень.

По мере того, как мы удалялись от города и народа, его взгляд приобретал масляный подтекст, и смотрел он на меня уже не как на хрустальную вазу. Было не очень приятно от его взгляда, но он хотя бы был мне понятен по сравнению с недавним его поведением, когда он боялся ко мне даже прикоснуться.

Видимо, после моего разрешения дотронуться до руки Богдан осмелел, потому что, когда мы зашли достаточно глубоко в лес, он дернул меня за руку, поворачивая к себе и склонился, собираясь поцеловать. Я замерла, глядя на него испугано, потому что целовать его у меня не было никакого желания.

— Ты прекрасна, — сделал он комплимент. Богдан обнял меня и погладил по щеке. Я замерла, боясь пошевелиться и сделать неверное движение, а коленка так и дрожала, желая резко согнуться. Но пока я мучилась над тем, как бы выбраться из щекотливой ситуации, парень проследил взглядом за своей рукой и уже пальцем провел по краю платка у лица. — Но я никак не могу понять почему ты прячешь волосы?

— С волосами у меня небольшая проблема… — начала я объяснять, но не успела договорить, потому что Богдан потянул платок вниз, и он немного съехал, открывая сверкающую прядь около лица.

Реакция на это у парня, который был в три раза больше меня, была странная. Он взвизгнул, отпрыгнул назад и отряхнулся, будто хотел избавиться от грязи.

— Ты Искра! — обвинительно заорал он, а эхо разнесло его крик над всем лесом.

— Тише! — возмутилась я, поправляя платок.

— Боги, меня Драконы все-таки сожрут! — воскликнул он, запуская пальцы в волосы. — Как я мог сразу не заметить?!

— Не сожрут они тебя. Об этом никто и не узнает. Мы поженимся и…

— Что?! — заорал парень. — Нет. Ни за что! Мне еще жить хочется! Я с твоим Алеком и вашими крылатыми тварями связываться не буду!

— Но ты же говорил…

— Мало ли что я говорил, чтобы девчонку развести! — возмутился парень в панике. Я посуровела.

— Что значит развести? — поинтересовалась я, уперев руки в бока.

Но расправиться со своим недоженихом номер два я не успела, ибо подоспел номер один.

Сначала нас обдало порывом вдруг неизвестно откуда взявшегося ветра, затем резко скрылась луна, а над нами зависла огромная, рычащая тень. Мы с Богданом, переглянувшись, медленно и синхронно подняли головы вверх.

Над нами парил огромный Дракон с блестящей в лунном свете чешуей, с крыльями, когтями и оскаленными клыками. Увидев, что мы его заметили, монстр закричал и сделал в нашу сторону хватательное движение челюстями.

Мы с Богданом, заорав не менее громко, бросились в разные стороны. Я — к озеру, он — к городу. Дракон вновь метнулся в нашу сторону, захватил зубами землю около сапог Богдана и взмахнул крыльями, поднимаясь вверх. Деревья мешали ему опуститься на землю и поймать свою добычу, поэтому он то опускался, вытягивал шею и пытался схватить Богдана пастью, то поднимался в небо, отплевывался от земли и снова совершал нападение на парня.

Я в это время сидела в корнях дерева, наблюдала за огромной ящерицей и орущим, что есть мочи, Богданом и совершенно не верила заверениям Алека в том, что Драконы не едят людей. К сожалению, тут же пришли на ум и мои собственные мысли о том, что богатырь должен прийтись местной нечисти по вкусу. И, видимо, также решил и Дракон, который даже не попытался меня поймать, полностью сосредоточившись на парне.

Крики Богдана и рев Дракона медленно начали удаляться, я еще некоторое время сидела в корнях дерева и дрожала от страха, но потом все-таки собралась с духом и бросилась прочь, боясь того, что мутант вновь вернется за мной после того, как проглотит более питательный кусок мяса.

Бежала я со всех ног, в голове звучали до сих пор крики Богдана, рев Дракона и мое собственное сердцебиение. Если бы не опасность, которая дышала мне в спину и подгоняла вперед, я бы не смогла и шага ступить от ужаса, который испытывала при мысли, что из-за меня умрет ни в чем не повинный в общем-то богатырь.

Вбежав в гостиницу, я тут же бросила к нашей с Алеком комнате, молясь о том, чтобы мой защитник не подвел меня и был на месте. На пороге я замешкалась с замком, поэтому услышала какой-то непонятный стук и замерла: нежели крылатая тварь уже и до сюда добралась?

Но проходило время, а стук не повторялся и больше никаких звуков вообще не было слышно, поэтому я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате было темно, в ней царил порядок, все было на месте, только окно, обычно плотно закрытое и занавешенное портьерой, было распахнуто настежь, и из-за ветра трепетали занавески.

Алек также был на месте: он спал на полу около кровати и тяжело дышал, будто ему снился кошмар либо он только что занимался какими-то физическими упражнениями, но последнее было маловероятно. Убедившись в том, что никого постороннего в комнате нет, я поспешно зашла внутрь и закрыла за собой дверь на все замки.

— Алек, проснись! — пнула я парня, пробегая мимо него, закрывая окно, а затем задвигая портьеру. Комната погрузилась во тьму, поэтому я немного приспустила платок, создавая тусклое освещение.

Парень, щурясь от света, медленно сел, выравнивая прерывистое дыхание. Разбираться с его ночными кошмарами у меня времени не было, поэтому я сразу перешла к делу:

— Алексий здесь! — заявила я отчаянно.

— Да ну? — не поверил парень.

— Да! Я его видела!

— Да не может быть, — протянул Алек.

— Точно тебе говорю!

— Да тебе показалось.

— Ничего мне не показалось!

— Да как такое возможно?

— Ты издеваешься? — вскрикнула я истерично. — Я видела его прямо над головой. И кажется он съел Богдана!

Последнее мое предложение Алека рассмешило и мне пришлось толкнуть его в плечо, призывая к серьезности.

— Нам надо валить из города! Немедленно! Собирайся! — приказала я, а сама схватила свою сумку и начала в беспорядке туда засовывать вещи, не разбираясь мои они, Алека или ворованные.

Парень похоже не воспринял мои слова о драконьей угрозе всерьез, потому что собирался медленно и неспешно. В итоге большую часть вещей собрала я сама, его заставила все перетаскать в машину и, прячась за его спиной, сама села на заднее сиденье, укрывшись с головой заранее сворованным из гостиницы одеялом.

Похоже Алек на меня плохо влиял.

— Что ты делаешь? — удивился парень, разглядывая меня в зеркале заднего вида.

— Прячусь, — ответила я кратко. Парень фыркнул, не оценив моей маскировки и выехал с постоялого двора на ночные улицы города, а затем мы покинули и сам город.

— Ты видишь кого-нибудь в небе? — поинтересовалась я, не рискуя выглядывать из одеяла. Почему-то под ним мне становилось спокойнее.

— Нет, — ответил парень, зевнув.

— Как думаешь, если Алексий увидит твою машину, выезжающую из города, с неба, он поймет, что я с тобой?

— Не увидит, — ответил сонно Алек. — Включи какую-нибудь музыку на своем телефоне, а то я засну, — попросил он.

Оценив его полу спящее состояние, я протянула ему телефон, который он поставил на зарядку, а затем включил на нем музыку. По Алеку не было заметно, что он хотя бы немного переживает по поводу того, что Алексий нагнал нас во Врале, поэтому постепенно начала расслабляться и я.

— Только давай на этот раз уедем подальше от этого города, — попросила я.

— Но ехать прридется дольше, — предупредил парень.

— Лучше дольше, но дальше.

Я легла на сиденье и медленно задремывала, поэтому не видела, как Алек усмехнулся, наблюдая за моим отражением в зеркале заднего вида.

22. Не портите, девки, аппетит ближнему!

В ту ночь я то просыпалась от кошмаров, то снова засыпала, видя перед собой совершенно спокойного Алека, подпевающего трекам на моем телефоне. Его мягкое, тихое бормотание с уже привычным рычанием убаюкивало не хуже колыбельной песни. Поэтому просыпаясь в холодном поту от ужаса и видя его профиль, постукивающий по рулю в такт музыке, слыша бормотание, я успокаивалась мгновенно и снова проваливалась в сон.

Проснулась же я в середине следующего дня от того, что Алек остановил машину и вышел из нее. Увидев его удаляющуюся спину, я тут же выскочила следом, на ходу поправляю платок, — оставаться одной в машине после вчерашнего пережитого мной ужаса было страшно.

— Ты куда? — вцепилась я в его руку, останавливая на полпути к ближайшему зданию. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что мы уже не во Врале — строения были скорее сельского, чем городского типа, а люди здесь были более грязные и уставшие то ли после трудного рабочего дня, то после нескольких дней в обнимку с бутылкой горячительного.

— Зачем ты вышла? — удивился Алек, увидев меня перед собой и сам принялся поправлять на мне съехавший платок, словно я ребенок. Но эти его незатейливые проявления заботы были очень приятны и от них еще ни разу не хотелось отмахиваться, как, например, от сладких трелей Богдана о любви.

— Куда ты идешь? — снова поинтересовалась я и потерла лицо, чтобы смыть остатки сна.

— Есть хочу, — признался парень, кивая на вывеску забегаловки, к которой держал путь. — Я быстрро что-нибудь прроглочу, возьму с собой еды и поедем дальше. Иди в машину и снова засыпай, — предложил он, но я не последовала его совету, потому что все тело затекло от долго сна в неудобной позе и мне необходимо было размяться.

В придорожной забегаловке, где основным блюдом для продажи был местный самогон, я умылась, привела себя в порядок и села за стол напротив Алека, которому уже вынесли заказ. Парень как всегда невозмутимо жевал, а мне же стало не хорошо при виде кусков мяса, которые исчезали в его пасти.

— Что с тобой? — спросил парень, заметив мой больной и потерянный вид.

— Как думаешь он его съел? — спросила я еле слышно.

— Кого? — не понял он. — Кто?

— Алексий… Алексий съел Богдана?

Алек изобразил несколько приступов рвотных позывов, отвернувшись в сторону от своей тарелки. Это заставило меня встрепенуться.

— Фу! Гадость какая! — поморщился он. — Зачем было говоррить это пррямо за столом! Весь аппетит мне испорртила!

— Я думать ни о чем другом не могу, — призналась я, сидя перед тарелкой с кашей, которую сама же себе заказала, но не в силах даже руку поднять с колен и взять ложку. — Закрываю глаза и вижу это кошмар: как Богдан бежит, а эта тварь следует за ним… и пытается схватить. Раз, другой, третий…

— Если бы Дрракон хотел его поймать, он бы поймал с перрвого рраза, — хмуро ответил Алек, подтянув к себе свою сумку и начав что-то в ней искать. — Он его прросто от тебя отгонял. Я же тебе уже говоррил, что срреди Дрраконов не прринято есть людей, — сказал он серьезно, но мягко, и протянул мне сверток, в котором оказался шоколад. — Не прридумывай глупостей, Василиса, и ешь спокойно. Никому твой Богдан не нужен. Тем более на ужин, — Алек снова изобразил, что ему плохо и неприязненно посмотрел на стоящее перед ним блюдо. — Рреально весь аппетит испорртила.

— Чем я его испортила? — возмутилась я.

— Да это как, если бы я прришел, сел напротив тебя, пока ты ешь, и спрросил: а не съела ли случайно твоя бабушка служанку? — возмутился парень, ковыряясь в тарелке с фаршированным кроликом. — Даже прредставить такое прротивно! А есть после этого…

— Извини, — пробормотала я, сама испытывая неоднозначные чувства после примера, который привел Алек. Однако после его слов мне стало значительно лучше, и я даже взялась за ложку и начала медленно поглощать свой завтракообед.

Алек про потерю аппетита преувеличил, потому что заметив, как я медленно начала шевелить ложкой, сам тоже начал есть. Впрочем, полностью аппетит ко мне не вернулся, и кашу я всю осилить не смогла, зато съела практически весь предложенный Алеком шоколад и вот тогда-то мне стало жить значительно радостнее.

— Ты уверен, что Алексий его не съел?

— Абсолютно! — заверил меня Алек горячо. — Может, пррокатил немного по небу, да сбрросил в навозную кучу, но точно не съел!

От его слов я совсем приободрилась.

— Я вчера жутко напугалась, — призналась я, нервно улыбнувшись, и начала пересказывать вчерашний день. — Сначала все было хорошо, я рассказала Богдану о том, что ищу жениха, он согласился на мне жениться. Потом мы пошли в лес….

— Зачем? — хмуро спросил Алек, сводя брови на переносице и смотря на меня тяжелым взглядом исподлобья. Вот когда он так делал я не решалась назвать его безобидным милашкой и готова была поверить в то, что он держал в страхе Богдана и его друзей.

— Чтобы показать ему волосы, — пояснила я, пока он не напридумывал себе лишнего. — Не могу же я выйти за него замуж, не удостоверившись, что он меня не кинет после того, как я сниму платок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Алек насмешливо хмыкнул.

— Так ты себе никогда мужа не найдешь, — заметил он. — Рразве что полного психа, потому что ни один здрравомыслящий паррень не встанет между Дрраконами и Искррой.

— Значит, мне нужен псих, — с легкостью согласилась я. — Примерно такой же как ты. Потому что ни один здравомыслящий парень меня не вытерпит,… да и я его тоже, — добавила я, немного подумав.

— Так берри Алексия! — вдруг развеселился Алек, а его лицо озарила придурковая улыбка. — Он настоящий псих! Самый лучший среди Дрраконов!

Я не удержалась и пнула дурачка под столом.

— Еще одно слово про этого монстра, и я тебя побью! — возмутилась я, не оценив шуточки приятеля, но он после вспышки моей ярость широко улыбаться не перестал. Только потер больную ногу, продолжая скалиться. — Кстати, насчет битья, — припомнила я, сощурившись подозрительно. — Что ты наплел Богдану и остальным парням, что они тебя, а заодно и меня, боялись?

— Чистую прравду! — испугавшись, заверил меня Алек, вставая и подхватывая сумку с соседнего стула. Я подскочила с места следом за ним и схватила парня за ухо, потянув на себя.

— Алек!

— Ааа!

— Б, — согласилась я. — Что ты всем наплел, пустомеля?

— Ничего! Прравда!

— Не ври мне! — шипящим шепотом возмутилась я, следя глазами за тем, как на нас начали оборачиваться люди. Чтобы не становиться посмешищем, я потянула убогого в сторону выхода прямо за уже полностью красное ухо под его стоны и мольбы о пощаде.

— Говори! — скомандовала я, когда мы вышли из таверны.

— Ухо отпусти! — взмолился парень, пытающийся ухватить меня за руку, но я отмахивалась от него другой рукой, не позволяя освободится и тяня его вниз, из-за чего он согнулся и теперь смотрел на меня снизу вверх. — Ты мне его оторрвешь!

— Никуда оно не денется, — заверила я его. — Говори! Живо!

— Я прросто рассказал парре рребят прро нашу семью…

— Про какую семью?

— Прро нашу с тобой… Мы же брратом и сестррой прретворрялись и все такое…

— И что именно ты рассказал про нашу семью?

— Ну… если честно с вообрражением у меня туго, — пробормотал парень неразборчиво, и мне пришлось усилить нажим, чтобы следующие слова прозвучали уже четче. — Я ррассказал прро свою семью. Сказал, что мы вырросли в семье Золотых Дрраконов, и они считают нас за своих детей, поэтому стеррегут и оберрегают. И что если тебя кто обидит…

Дальше я не дослушала, потому что уже смогла представить себе, что вообразили жители Враля после слов моего «братца». Отпустив ухо парня, я использовала свой коронный удар в коленку, которому научилась еще на курсах самообороны. Затем, потерявшего равновесие, Алека ударила по месту ниже спины. А добила упавшую мне в ноги, скулящую жертву остатками газового баллончика, который вытащила из-за пояса.

— Нет! Только не снова! — заорал парень, хватаясь за глаза, но было поздно.

Он стонал, глаза его слезились и выглядел здоровый парень у моих ног невероятно забавно, поэтому я не отказала себе в удовольствии поставить на него ногу, как победитель на побежденного, и поднять свое грозное, опустошенное оружие в сторону его лица.

— Моли о пощаде, неверный! — пафосно вскричала я, потрясая баллончиком, стараясь сохранять серьезное лицо и не рассмеяться. — Пшик! Пшик!

Как я и предполагала, опыт общения с газовым баллончиком у Алека имелся. И совсем не такой, как у меня. Я же этой новости совсем не удивилась, зная о его воровских наклонностях, но вот о применении своего грозного оружия пожалела практически сразу. Потому что мои учительские наклонности не дремали и мне его стало жалко уже через несколько секунд и отмывать ему глаза мне пришлось самой, слушая его стоны и всхлипы.

— Кто прридумал эту дррянь? — возмущался парень, лежа на заднем сиденье с компрессом на глазах. — Убил бы!

— А я бы расцеловала, — призналась я с переднего сиденья, крутя в руках пустой баллончик.

— Знаю я: тебе бы только повод найти или отговоррку, чтобы идти целоваться с перрвым встрречным, — проворчал Алек.

— Эй! — возмутилась я, резко оборачиваясь и направляя на него свое оружие. Парень, видно, почувствовал, что я настроена не миролюбиво, потому что тут же сжался и закрыл глаза руками поверх компресса. Видя его реакцию, я снова отклонилась назад на свое сиденье, покрутив баллончик в руках и разглядывая этикетку. — Все-таки хорошая вещь. Надо будет еще пару штук купить, когда вернусь домой.

— Или «если», — обижено и еле слышно заметил парень.

Я снова обернулась и толкнула его в бок.

— Молчи! Ты еще не прощен!

Парень фыркнул и отвернулся от меня на бок.

— Вот только не надо тут страдальца из себя разыгрывать, — возмутилась я. — Сам виноват! Ты мне испортил практически состоявшийся брак!

Алек промолчал.

— Нормально! — продолжила я негодовать, глядя на его затылок. — Он виноват и еще обиделся! Ну и прекрасно! Я тогда тоже обижусь!

Я вернулась обратно на свое сиденье и сложила руки на груди. В машине воцарилась тишина, и через некоторое время я услышала, как дыханье Алека выровнялось, и он уснул. Это было не удивительно, потому что в отличие от меня парень всю ночь не спал.

Все еще чувствуя себя виноватой за использование запрещенного приемчика в виде баллончика, я пересела на водительское сиденье и завела машину, выезжая на основную дорогу. В деревне с грязными пьяницами я решила не задерживаться и направилась прямо по дороге, очень надеясь не вернуться обратно во Враль.

Алек проснулся уже ближе к вечеру и подскочил на сиденье, словно проснулся от кошмара.

— Я что ли уснул? — спросил он, выглядывая из окна. Я решила не озвучивать очевидный ответ. — Где мы?

— Без понятия, — ответила я, удерживая руль двумя руками, пока мы подпрыгивали на каждой кочке. — Но вроде куда-то едем. И судя по тому, что мне сказала бабушка у дороги, не во Враль.

Алек некоторое время разглядывал пейзаж за окном и молчал, а потом недовольно воскликнул:

— Почему ты меня не рразбудила? Мы сбились с марршррута!

— С маршрута? — удивилась я, поднимая глаза к зеркалу заднего вида. — А он у нас есть?

Алек мой вопрос проигнорировал, скомандовав:

— Остановись! Я сяду за рруль.

Я за день на водительском сиденье устала, поэтому, не поспорив, тут же выполнила его приказ-просьбу. Выбравшись же из салона, нагнулась вперед, потом назад, разминая спину.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Алек, и от изумления из его голоса исчезли обиженные нотки. Я, продолжая тянуться к земле, повернула к нему голову, замечая, как он смотрит на мою позу. От его взгляда стало неудобно, поэтому я поспешно разогнулась и принялась выполнять наклоны влево, вправо.

— Разминаюсь, а то все тело затекло, — ответила я, испытывая смущение и избегая его взгляда. — Давай на ночь остановимся где-нибудь, где есть кровать?

— Угу, — согласился парень, и я рискнула поднять на него взгляд, чувствуя напряжение повисшее между нами. И совсем не негативное напряжение.

Как-то слишком быстро мы сблизились — раздумывала я, когда мы уже заняли свои места в машине, и Алек взял управление на себя. И спим вместе, и едим, и закупаемся, и… да мы даже моемся вместе! У нас один быт на двоих, чего у меня ни разу не было ни с одним парнем, которые меня терпеть несколько часов к ряду не могли. А тут… мы уже больше недели вместе живем, иногда ругаемся, но живем вместе и в общем довольно мирно.

Вот только цели у нас, кажется, все-таки расходятся. Похоже, Алек не сильно то и горит желанием выдать меня поскорее замуж, чтобы избавить своего дружка от кабалы в виде Искры, лишающей за огонь свободы. Но тогда зачем он носится со мной как наседка с яйцом? Какой ему резон в том найду я себе хорошего жениха или не очень?

Или он влюбился?

— Ну ладно, кажется, я понял, где мы, — заговорил Алек, не замечая напугано-ошарашенных взглядов, которые я бросала на него, оглушенная собственной мыслью. — Не далеко уехали. И я тебе обещал, поэтому свожу… — словно делая мне одолжение, заявил он.

— Что ты мне обещал? — не поняла я.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся он.

23. Не садитесь, девки, в машины к незнакомцам, а то завезут в темный лес…

Незаметно прошла еще одна неделя моего пребывания в Ирале. И все это время я так и продолжала делить кров и пищу со своим случайным попутчиком. Почему именно Алек — мой попутчик, и какие цели он преследует, я так и не поняла. А он не торопился со мной этим делиться и объяснялся лишь общими ничего не значащими фразами. Я же настолько привыкла к нему за это время, что уже и не представляла, как обходиться без него в чужом для меня мире, среди чужих людей, которых я к тому же теперь и не понимала.

Мы с Алеком покинули земли Руслании и моей проблемой стал язык, потому что понимала я теперь немногих. Количество моих потенциальных женихов также сократилось, но возвращаться на территорию государства, где теперь официально разыскивалась царевна Василиса, я не желала.

О моих серьезных поисках мы узнали уже через пару дней после того, как покинули Враль — в одном из городков, где мы остановились на ужин, висел мой огромной портрет с прошлогодней фотосессии с подписью «Разыскивается». А рядом, что занятно, располагался рисованный портрет Алексия в золотом облачении и с точно такой же надписью.

Рассмотреть портрет принца Дракона я не успела, точно также как посетители заведения не успели узнать меня — Алек, увидев фотографию и рисунок, подскочил к стене и сорвал оба, ухватив Алексия за лицо и этим изуродовав его.

— Валим! — заорал он мне после своего акта вандализма и под растерянные взгляды хозяев и гостей заведения мы выбежали, забрались в машину, Алек водрузил мятые плакаты мне на колени и тут же газанул, скрываясь с места преступления.

— Это что только что было? — поинтересовалась я, запыхавшаяся и не понимающая, что происходит.

— Нас объявили в ррозыск! — заявил парень отчаянно. — В ррозыск! Меня!

— Тебя?

— В смысле тебя! — ответил перевозбужденный парень, полностью забыв о том, что пару минут назад изнемогал от голода и усталости. Плакаты явно прибавили ему сил. — Что там написано?

Я, все еще недоумевая над тем, что происходит, попыталась расправить первый обрывок плаката, им оказалось изображение Алексия с нижней частью лица, верхнюю Алек в спешке, видимо, потерял по пути к машине.

— «Разыскивается младший принц Золотых Драконов Алексий. Рост сто восемьдесят пять, глаза карие, одет в темно-голубые брюки и черную куртку. Передвигается в черной, железной коробке. Дракон золотой, средних размеров, шипованный хвост, правое крыло повреждено. Возможно, ранен и находится в опасности. Просьба сообщить о его местонахождении родственникам», — прочитала я и попыталась расправить нарисованное лицо Алексия, так как давно уже хотела сравнить его с Алеком, но увидела лишь подбородок и правое ухо. — Странно: про цвет волос ничего в объявлении не сказано… А «черная, железная коробка» — это случайно не машина?

— Кто подал объявление? — хмуро поинтересовался Алек, проигнорировав мои вопросы. — В нижнем прравом углу обычно пишут.

— Аселий Золотой, — прочитала я, а Алек выругался сквозь зубы. — Знаешь кто это?

— Дядя Алексия. Думаю, он ррешил, что Алексий тебя похитил, поэтому понимает, что быстррее найдет шестиметррового золотого Дрракона или «черрную, железную корробку», чем девчонку, — начал рассуждать парень. — Такое чувство, будто Дрраконы из-за тебя с ума сошли! Рродной дядя пытается отобррать сокрровище у племянника… Хотя рраньше они тоже так делали, — возмутился он, обращаясь ко мне. — Если Алексий тебя быстрее похитил, так смирриться надо и поррадоваться за ближнего! А не так низко поступать…

— Успокойся, — посоветовала я. — Никто меня не похитил.

Алек фыркнул.

— Получается у Алексия тоже есть машина?

— Есть, — ответил парень кратко.

— Так тебя теперь могут принять за него! Выглядите вы похоже, синяк почти спал, и машина у тебя тоже есть!

— Какая ты наблюдательная, — саркастически заметил парень. — Что прро тебя пишут?

— А что у Алексия с крылом? — поинтересовалась я, расправляя второе объявление на коленях.

— Поврредил в детстве, — буркнул Алек.

— То есть он плохо летает?

— Норрмально он летает! — возмутился парень. — Он ррос срреди пяти дядьев, его только и делали, что со скал скидывали, в жерло вулкана бросали, в озере топили да вечно кусали… Что? — переспросил он, глянув на меня недоумевающе.

— Какое зверство!

— Это воспитание.

— Неудивительно, что Драконы вымирают, если они детей своих так воспитывают!

— А что лучше это делать как вы? Трри вида шарфа намотать, на улицу выпускать по прраздникам и побольше таблеток пихать в глотку?

— Ну знаешь ли… — обиделась я за человеческий род. — Нас по крайней мере много, и мы не вымираем. Скоро и твоих любимых ящериц из мира выживем.

— Ага, конечно, — недоверчиво и обижено протянул он. — Смотрри как бы сама в семью моих любимых ящерриц не попала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уж не попаду, — заверила я его.

— Я бы не был так уверрен, — усмехнулся он, пародируя мой собственный тон, когда мы говорили недавно о магии и Драконах. — Так что там прро тебя написано?

Я опустила взгляд на свое фото, сделанное явно в моем мире на принтере. Печатный шрифт на нем гласил:

— «Разыскивается девушка, считающая себя царевной Василисой. Волосы светлые, длинные, малоухоженные, глаза голубые, кожа светлая, зубы отбеленные, ресницы с комочками, губы крашенные, передвигается на ходулях. Скверный характер, грубиянка, со странностями, говорит коряво, с акцентом», — последние слова я читала с непроизвольным рычанием, пытаясь побороть желание треснуть ржущего рядом Алека. — «Одета в длинный плащ, передвигается на гнедой кобыле, при себе имеет коричневую сумку из мягкой кожи. Беглая сумасшедшая, разыскиваемая царской семьей. При обнаружении просьба задержать и немедленно сообщить во дворец либо князю Залесья. Награда за поимку беглянки — две тысячи золотых».

— Сколько?! — Алек перестал ржать и ударил по тормозам, от чего я, не пристегнутая ремнями безопасности, чуть не разбила себе нос о лобовое стекло.

Я еще не успела отойти от шока, поднимаясь обратно на сиденье, а Алек уже вырвал объявление из моих рук и развернул его перед глазами.

— Две тысячи! Две! Ты стоишь всего две тысячи? — заорал он, не на шутку испугав меня и трясся бумагой перед моим лицом, будто возмутительное объявление подавала я сама.

— Это много или мало, учитывая то как меня описали? — переспросила я.

— Алексий за тебя сто телег прредлагал, а тут всего две тысячи. Да что у вас в головах творрится, люди?! Вы считать вообще не умеете? — возмутился он, вновь обращая взгляд на описание. — И прри чем здесь Матвей?

— Кто? — не поняла я.

— Князь Залесья — это Матвей Залесский, дрруг Ильи, твоего бррата. Рредкостный гад. Я его террпеть не могу, — выплюнул последние фразы неприязненно Алек, а потом пояснил: — Залесского, а не Илью.

— Я поняла, — ответила я, забирая у Алека бумагу из рук и снова прочитывая строки. — Это явно писала бабуля.

— Ага и судя по описанию для того, чтобы отпугнуть всех Дрраконов, — проворчал Алек.

— Слушай! — замерла я пораженная собственной догадкой. — А сколько лет этому Матвею?

Алек нахмурился, но ответил:

— Что-то в районе трридцати.

Меня эта новость приободрила:

— Нам срочно надо в Залесье!

— Куда? — поразился парень. — Зачем?

— Разве не понимаешь? Это писала бабушка, фотография — также ее рук дело. А этот Матвей — друг моего «типа брата», значит царь с царицей нашли мне жениха. Это — этот Залесский! И бабушка его одобрила! Значит нам надо к нему!

— Да ни за что! — возмутился Алек. — Я не поеду!

— Но, Алек,…

— Если тебе так надо, то вылезай из машины и топай сама туда. Но учти идти пешком не меньше месяца, вокрруг летают Дрраконы, а Залесский стррашный и меррзкий тип, — он замолчал, а потом добавил. — У него сальные, длинные волосы, как у девчонки, глаза бесцветные, как у мертвеца, а сам он тощий и лицо у него все в ррубцах после…

— Врешь, — заключила я, глядя на его вдохновленное новой выдумкой лицо. — Ты врешь!

— Не врру!

— Врешь! Я уже начинаю учиться различать, когда ты говоришь правду, а когда — нет!

Алек замер после моих слов, а затем поинтересовался:

— А когда я не врру?

— Хочешь сказать: ты все время врешь? — поразилась я. Парень ухмыльнулся и вновь взялся за руль. Я покачала головой.

Это был первый раз, когда я встала перед выбором: бросить Алека и пуститься в собственное путешествие или остаться с ним. И я выбрала второй вариант, решив, что проверенный двухнедельный друг безопаснее потенциального жениха сомнительного качества.

В итоге в тот день мы все-таки переночевали в городе, где впервые обнаружили объявления, но больше нам так не повезло. Уже на следующий день оказалось, что плакаты о розыске расклеены по всем городам и деревням Руслании, а люди за мою поимку уж очень хотят получить две тысячи золотых.

На следующий день, когда мы вечером остановились в деревеньке, нас опознали сразу после того, как мы заказали еду. И нам пришлось бежать до машины под крики трех пьяных мужиков, которые принялись нас догонять.

Машину мы предусмотрительно бросили в лесу за деревней, поэтому бежать пришлось приличное расстояние и, полагаю, насмешили мы всех немногочисленных жителей. Картину мы представляли следующую: бежит девчонка, задирая юбку до самого пупка, следом за ней парень, который сжимает в руках перед собой зажаренную, упитанную индюшку, и за ними погоня из шатающихся и еле стоящих на ногах мужиков.

— Алек, брось ее! — орала я своему приятелю, который на ходу еще и жевать умудрялся.

— Нет! — чуть не давясь, отвечал он мне, путаясь в собственных ногах и выглядя ничуть не лучше, чем преследующие нас пьяницы. — Я голодный!

— Брось! — орала я на него, приостанавливаясь, чтобы он мог меня догнать, а нам тем временем слышались вслед невнятные угрозы «Стой, крас-и-ицца. Псих-и-чка, чокн-утая. Все ра-ик-вно достану, тра-ик-рь». — Если ты ее не бросишь, тебя брошу я! — пригрозила я жующей роже, которая следовала за мной.

— Нет! Я за нее заплатил! — возмутился парень, ускоряя бег, но не переставая жевать.

— Ууу! — взвыла я, снова вырываясь вперед. — Связалась на свою голову с обжорой и жадиной!

Тем не менее «обжора и жадина» успел заскочить на пассажирское сиденье, когда я вырулила на дорогу. Я только покачала головой, глядя на эту довольную, жующую, вымазанную в жире морду.

— Какой же ты противный! — поморщилась я, газуя.

С тех пор ночевать в деревнях и городках мы не рисковали. Только закупались съестным и сразу покидали недружелюбные селения. Спали мы теперь на открытом воздухе, и Алек снова меня поразил, оставаясь на ночь на голой земле около машины в то время как я устраивалась на ночевку в салоне. Он же после ночи на свежем воздухе выглядел возмутительно довольным и счастливым в отличие от недовольной меня.

А переезжать мы стали чаще, потому что Драконы нам теперь встречались тоже чаще, чуть ли не в каждом населенном пункте. Однажды нам даже удалось подслушать их разговор, когда они вошли в гостиницу, где мы завтракали. Алек затолкал меня под стол и забрался туда сам.

— Вы уверены, что Искра здесь, господин? — спрашивал парнишка не старше моего приятеля у мужчины за сорок, когда они устраивались за соседним с нашим столом. Судя по одежде и манерам один из них был аристократом, а второй — слугой.

— Это старрший белый Дрракон. Давно уже себе жену ищет, сначала воевал с братом за Дрраконицу, а после того, как она выбррала не его, покинул гнездо и с тех порр, говоррят, ожесточился, — проинформировал меня Алек, устраиваясь поудобнее под столом.

— Да, я чую ее сияние, — ответил тем временем холодный голос мужчины. — Оно ослепляет меня…

Алек толкнул меня в бок:

— Можешь не светить так яррко? Ты ему мешаешь! — возмутился он, за что получил мой сердитый взгляд: «Молчи, убогий!».

Выбраться нам из той передряги также удалось, и на этот раз даже без индюшки, но активность Драконов мы стали замечать теперь постоянно.

Так помучавшись пару дней и поняв, что мы не только не можем нормально есть и спать, но еще и застопорились в поисках жениха, мы с Алеком выехали за пределы Руслании.

— Видимо, за две недели Дрраконы успели понять, как отслеживать никому не прринадлежащую Искрру, — размышлял Алек, увозя меня из людского царства по моей просьбе. — Сначала тыкались, как слепые котята, в рразные сторроны. А теперрь рразобррались как надо действовать.

— И что делать?

— Надо их запутать, — решил парень. — Для начала: рраз они думают, что ты, скорее всего, прропавшая царревна, то искать они тебя будут в первую очередь в Рруслании, значит выедем за грраницу. Далее некоторрые считают, что ты с Алексием, значит напррямик ехать к Золотым горрам нельзя. Но мы туда и не едем, благодарря тому, что ты нас завезла в дрругую сторрону… И еще… скорро узнаешь, — загадочно закончил он и вновь сосредоточился на дороге.

За пределами царства людей нам не перестали встречаться Драконы, но, по крайней мере, видели мы теперь тех, кто не был заинтересован в моей поимке. Алек показал мне трех бирюзовых Дракониц в человеческом обличье, которые ничем не отличались от обычных девушек, прогуливающихся по улицам, и одного недоросля, который в драконьем обличие плескался в речке, ловя лапами рыбу и выбрасывая ее на берег.

— Биррюзовые Дрраконы считаются водными Дрраконами. Обожают воду, ррыбу и жемчуг, — охарактеризовал плескание детеныша в речке парень, когда мы стояли под раскидистым незнакомым мне деревом вдали. — Они самые многочисленные Дрраконы, хоррошо плавают, и летают, но бегают плохо. Горрам прредпочитают водные пещерры. А золоту — минерралы моря и блестящие рракушки.

Пока Алек проводил для меня краткий экскурс в мир бирюзовых Драконов, я наблюдала за дракончиком, который окунал голову в воду, поднимая над поверхностью весело подрагивающий хвост, а выныривал с трепыхающейся в лапах рыбой. Выглядел он на редкость мило и симпатично: никаких клыков, шипов и когтей у него не было. И было странно, что из такого игривого симпатяги может получится монстр вроде Алексия или даже вроде ужасного Черного.

— Хочешь подойдем? — спросил Алек, видя мой интерес.

— Нет, — вцепилась я в локоть парня и оттащила его обратно к машине. Алек не сильно упирался, но все-таки предпринял попытку меня задержать:

— Да ладно, не смущайся. Он пррактически твой рровесник!

— Что? — опешила я. Мне показалось это совсем ребенок.

— Ему тоже около двадцати лет. Он, наверрно, даже еще в человека не прреврращался ни рразу.

— Двадцать? — поразилась я. А Дракончик тем временем нас заметил и, кажется, испугался не меньше меня: вскрикнув от неожиданности, он попятился назад, прижимая голову к поверхности воды и пряча туловище в волнах. Поняв же, что его маскировка не работает, он с криком полным отчаяния взлетел, быстро маша крыльями и перебирая лапами в воздухе, словно пытался таким образом скорее удрать.

— Ну вот! Ты его напугала! — возмутился Алек. — Паррень даже прро улов забыл! А наверрняка ведь мечтал о свежей зажарренной ррыбке!

В общем, во время очередной встречи с Драконом нос к носу по какой-то причине монстром оказалась я.

Помимо Драконов и иностранцев, я чудом смогла повстречать пятерых русскоговорящих мужчин. И даже дважды сходила на свидания, вот только пойти с ними под венец меня бы, наверно, даже страшные Драконы не заставили, — настолько отвратительными они все были.

Рисковать повстречать Дракона или другого охотника за Искрой, мы не стали и за пределами Руслании, поэтому спать так и продолжали вне населенных пунктов: я — в машине, а Алек — на улице. И однажды, распрощавшись с любителем романтики ночевки на улице и закрыв дверь машины, я крепко уснула, а проснулась ближе к полудню следующего дня, и поняла, что машина едет.

— Алек? — зевая, позвала я парня с водительского сиденья, который одной рукой держал руль, а второй бутерброд.

— М? — промычал он в ответ.

— Куда мы едем? — спросила я, щурясь от слепящего солнца и садясь, чтобы осмотреться.

За окном я тут же увидела безоблачное небо и яркое солнце. И все.

Приблизившись же к двери, поняла, что мы едем по краю скалы, из-под колес в бескрайнее море осыпаются камни, а с другой стороны от нас возвышается горная порода.

— Алек, что мы здесь делаем?! — испуганно отшатнувшись от окна, поинтересовалась я.

Парень промолчал, не переставая жевать.

— Алек! — вскрикнула я.

Но ответить он мне не успел, потому что, когда мы повернули на следующем резком витке серпантина, перед нами предстал огромный Дракон, который сидел на скале, упирался лапами в импровизированную дорогу, по которой мы ехали, загорал на солнышке и кажется спал. Своим видом он напоминал замершую на камне ящерицу в холодный день, вот только он в миллион раз был больше, а на его бирюзовой чешуе играли лучи солнца.

— О Боже! — пропищала я, разглядывая его длинный хвост.

Я еще не успела отойти от первой волны ужаса, как Алек, откусив от бутерброда приличный кусок, опустил кулак на клаксон. Машина взвизгнула, Дракон, просыпаясь, зарычал, глянул в нашу сторону, открыл пасть и дыхнул на нас пламенем.

Я заорала, что есть мочи.

А Алек так и не прекратил сигналить зверюге и жевать.

24. Не спите, девки, в автомобилях никогда!

Жаркое пламя пронеслось над крышей автомобиля, салон наполнился едким черным дымом и воздух в нем раскалился. Кричать я уже не могла, и не потому, что дышать стало нечем, а от ужаса, что сейчас я окажусь поджаренной на высоте черт-знает-сколько метров, на краю обрыва от пламени мифической ящерицы. Ужас сковал мое тело, я не могла пошевелиться и только наблюдала за происходящим.

Жующий Алек совершенно не растерялся в данной ситуации. Он, одной рукой продолжая сигналить зверюге, другой по-деловому завернул свой недоеденный бутерброд в бумагу, которая лежала на переднем сиденье, открыл окно и перегнулся через него.

— Ты че тут ррасселся! Дрругих мест для «поспать» что ли нет? — возмутился мой водитель. Он оперся о дверь, которая находилась со стороны обрыва, всем весом, а из-за того, что колеса машины стояли практически на самом краю, я не без оснований опасалась, что он нас просто-напросто перевернет.

Дракон закрыл пасть, поморгал, огляделся и, уже не размахивая беспечно хвостом, поднялся выше по скале, освобождая дорогу и осыпая на крышу нашего автомобиля камни и пыль.

— Эй! — возмутился Алек, снова высунувшись по пояс в окно. — Ты мне машину так угрробишь!

Монстр не обратил внимания на его возмущение, нашел небольшой выступ, где пристроил задние лапы, снова прилип к скале и закрыл глаза. Мол, езжайте и меня не трогайте.

Алек сначала было тронулся, но проехал несколько метров и остановился:

— Слушай, я тут Виррилия ищу из твоего племени. Знаешь такого?

Дракон мученически вздохнул, выпуская из ноздрей черный дым, и лениво обернулся в нашу сторону. Правда, отвечать на вопрос Алека он не торопился, а я вдруг поняла, что до сих пор у своего приятеля не уточнила о том разговаривают Драконы в зверином обличье или нет.

Да и справки Алека из психушки тоже не видела. А вдруг у него есть какое-то заболевание пострашнее клептомании да фетишизма? Например, наклонности к суициду?

— Я слышал у него Искрра есть. Хочу посмотрреть на нее, — пояснил Алек, а Дракон от его слов, кажется, полностью проснулся: зарычав, он взлетел, а затем опустился обратно на дорогу, позади нашего автомобиля и снова раскрыл пасть, но на этот раз не спросонья, а из ярости.

— Я тебе сказал: автомобиль мне не поррти! — заорал ему Алек возмущенно. — Ты что ли и есть Виррилий?

Дракон закрыл пасть, продолжая неодобрительно смотреть на Алека своими маленькими голубыми, прищуренными глазками.

— Я Алек, из племени Золотых. Мне нужно с тобой поговоррить. Прреврратись, а! — попросил он, открывая дверь и ступая на край обрыва. Машина качнулась, когда он, опираясь на крышу, стал продвигаться к багажнику. Я отскочила к противоположному краю сиденья, все еще боясь, что он опрокинет нас с обрыва.

А когда обернулась к Дракону и Алеку, то большого монстра уже не увидела: около багажника мой приятель стоял в компании худощавого, высокого мужчины в подобие кафтана, который я видела на Алексии в замке «типа родителей». Правда этот был в синих и голубых тонах и более простой, повседневный.

Из открытого окна до меня донеслось его недовольное замечание:

— Я думал все Золотые светлые.

— Я не урродился, — заявил Алек, проведя рукой по своей темной шевелюре. Он серьезно собрался выдавать себя за Дракона?

— Не помню тебя, — сказал мужчина недовольно.

— Так ты сколько уже в отшельниках живешь? — задал Алек вопрос. — Лет трридцать-соррок? Я тогда еще мелким пацаном был. Мы виделись, всего парру рраз на прриемах деда.

Вирилий нахмурился, напрягая память, а потом поинтересовался:

— Мелкий Астена?

Алек поспешно закивал.

— Так тот же Алексием был, — резонно заметил мужчина, пытаясь разобраться в происходящем. Я прикрыла глаза, стыдясь за своего сопровождающего.

Алек, ты собрался прикидываться Алексием? Серьезно?

— Так он им и остался, — согласился парень. Мой приятель стоял ко мне спиной, и я не видела его лица, но была уверена, что он самодовольно лыбится.

Мужчина подозрительно прищурился, продолжая приглядываться. Сейчас он его точно раскусит.

А потом и меня раскусит… пополам.

— Алек — это сокрращение, — через некоторое время затянувшегося молчания пояснил парень, на что Вирилий снова заметил:

— Ты же светленьким был.

— Паррик в багажнике, — усмехнулся Алек и начал подпрыгивать на носках — похоже у парня тоже есть предел невозмутимого вранья, и вот уже у него начали сдавать нервы. О Боже, не вались ты так, клоун!

Однако Дракон ему почему-то поверил.

— Я думал, это слухи, — заметил он, указав куда-то в район своего виска и смотря пристально на Алека. Тот беззаботно пожал плечами.

— Парру лет у нас неуррожайные, — снова сказал он не понятную мне фразу про сельское хозяйство.

— Выродолись, — усмехнулся издевательски мужчина, и Алек перестал подпрыгивать, нахохлившись:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сам ты вырродился! — возмутился он.

— Ой, ладно. Не принимай близко к сердцу, малой, — похлопал его подбадривающе по плечу Вирилий, а глаза его продолжали искриться ехидством. Злой Алек сбросил его руку с плеча.

— Искрру покажи! — потребовал он.

— Не борзей! — тут же посуровел мужчина. — Сам себе Искру найди и любуйся сколько влезет!

При словах Алека об Искре с лица Вирилия стерлось всякое благодушие, которое читалось пару секунд назад. Он резко посуровел и ожесточился.

— Нашел уже. В машине сидит.

Я распласталась по сиденью, чтобы с улицы меня не было видно, поэтому часть разговора мужчин пропустила. И испугалась, когда Алек резко открыл заднюю дверь со стороны скалы.

— Василиса, знакомься! — объявил он, возвышаясь над моей всклокоченной головой, криво прикрытой платком. — Твой рродственник!

— Не понял, — заметил Вирилий, заглядывая в машину следом за Алеком. И они оба зависли надо мной, от чего я почувствовала себя букашкой в банке, над которой склонились два пацана с целью узнать, что будет, если выдернуть все лапки у жучка.

— По слухам, ты съел ее тетю, — заявил Алек, оборачиваясь к Дракону за его плечом. Тот непонимающе нахмурился. — Лет тридцать назад ее тетю Ольгу, якобы, съел бирюзовый Дракон. Я привез ее, чтобы разрешить недопонимание. Ты же никого не ел? — последний вопрос он задал уже не уверенно, а скорее с надеждой.

— Кто? Я? — поразился подобному вопросу мужчина, проявляя самые сильные эмоции с начала беседы. Он широко распахнул глаза и взмахнул руками. — Кого? Чудовище?… — мужчина запнулся, мы с Алеком воззрились на него непонимающе: — То есть Сокровище, конечно…

— Так значит ты ее не ел, — уточнил Алек.

— А ты многих людей съел? — мрачно поинтересовался Вирилий.

— Вот видишь! — мой приятель обернулся ко мне. — Я же тебе говоррил!

Хорошо, хорошо. Я уже согласна согласиться со всем. Только дверь закрой, предатель!

В этот момент я настолько ненавидела Алека, что готова была на все лишь бы больше не видеть его довольного лица. Он меня подставил! Намеренно увез меня спящую к Дракону. Хотя знал, как сильно я боюсь этого племени.

— Вы женаты? — тем временем, не подозревая о том, какое темное чувство мной владеет, поинтересовался Алек у Вирилия.

— А вы? — ответил он вопросом на вопрос, подозрительно сощурившись.

— Пррактически, — соврал Алек, которого я ненавидела с каждой секундой все больше и больше.

— Практически не бывает, — отрезал бирюзовый.

— Ну ладно не женаты. Но покажи нам Искрру, чтобы Василиса убедилась, что с ней все в поррядке.

— Нет, — категорично и сурово заявил Вирилий.

— Но я же тебе свою Искрру показал, — словно обиженный ребенок заметил Алек.

Я тем временем, все еще распластавшись животом на сиденье, протянула руку и попыталась незаметно снова закрыть дверь автомобиля. Мужчины стояли в паре шагов от меня, поэтому делала я все очень медленно и пристально следила за их реакцией.

— Она не твоя, — заметил Вирилий на возмутительные слова Алека, и я была с ним полностью согласна. — А я не настолько глуп, чтобы показывать свою Искру другому Дракону.

— Да зачем мне твоя Искрра? У меня своя есть! — возмутился парень.

— Твоя даже не блестит…

— Что значит «не блестит»?! — уязвленно воскликнул Алек, не дав Дракону договорить.

Я в этот момент, наконец, дотянулась до ручки и уже тянула дверь на себя, когда Алек резко подошел и потянул ее в обратную сторону, от чего я наполовину вывалилась из машины, ударившись локтем и животом. Мой приятель же, не обращая никакого внимания на мою нелепую позу и ярко выраженное недовольство, сорвал с меня платок. Коса вывалилась из машины следом за мной и засияла.

Мое сердце, кажется, остановилось. Я все ждала реакции Дракона, думала, что сейчас он на меня накинется, сломает шею, что он превратится и заглотит меня. Но ничего не происходило, и я отважилась поднять голову.

Вирилий все также любознательно смотрел на меня, как на жучка в банке, и никаких гастрономических заинтересованностей не проявлял. Тот же Алек реагировал на мои волосы более неадекватно. А во взгляде этого представителя рода огнедышащих я не видела ничего кроме любопытства и, может быть, жалости.

— Ну? — самодовольно улыбаясь, поинтересовался Алек мнением Вирилия. — Видишь, светится! — гордо сказал он, будто мои волосы были полностью его заслугой, а сиял он примерно также как и я.

— Светится, — согласился Вирилий и отвернулся.

Я облегченно выдохнула, а улыбка с лица Алека стерлась, будто реакция Дракона его разочаровала.

— Эй! Ты чего? Рразве не кррассивая?

— На любителя, — спокойно ответил мужчина, не оборачиваясь, и направился в противоположную от машины сторону, будто прогуливаясь. Алек, отпустив, наконец, дверь, поспешил за ним.

— «На любителя»?! — возмутился он гневно. Я, уже не стесняясь, громко захлопнула дверь машины, забравшись обратно в салон и подобрав платок.