Генерал Скала и ученица

19.2

— Извольте.

— Тогда начнем с турнира, моя решительная лэра. О чем ты думала, когда на тебя напал Балиншток и я собирался остановить соревнование? Напоминаю, ты потребовала его продолжить, будучи парализованной.

На мгновение мне показалось, что он хотел спросить не «о чем», а «чем».

— За спиной Палача лежал ученик из военных, Пушка, который смог мне помочь.

— В это время ты не знала в каком он состоянии, что умеет и захочет ли вообще тебя поддержать. Даже если ты видела движение пальцев и подготовку плетения. Оно могло быть лечебным, слабым, глупым, направленным не на твоего врага, да каким угодно. Уже зная, чем именно тебе угрожают, ты рисковала своей честью, ослепленная гордостью и злостью. После твоего публичного отказа я больше не имел права остановить события, даже если бы тебя подвергли позору. Единственным выходом в этом случае было бы самому спрыгнуть в яму и защищать лично, нарушив правила и попав под королевский суд. Возможно, именно на это и рассчитывали мои недоброжелатели.

Я представила, как Палач рвет на мне одежду и поежилась. Пожалуй, потом бы я отомстила, но бесчестье было бы уже не смыть. Обнаженная при толпе придворных наследница герцогства не добавляет величия своим землям.

Ох, помощь Скалы осталась бы единственным вариантом спасения моей репутации.

Как же мне повезло, что неизвестным учеником оказался Пушка, а не кто-нибудь другой.

— Я отомщу Палачу, — выдохнула я, вспомнив свои обещания.

— Это даже не обсуждается, — резко сказал Скала. И когда я приготовилась возражать, добавил, — конечно отомстишь. Хороший слух, поверь, там был не только у меня. Искры на восприятие развивают многие военные. Поэтому тебе нужно держать слово. Но! Нападение на тебя было совершено на турнире, в рамках официальных соревнований, поэтому ответить ты имеешь право только в следующем туре. Если, конечно, во время вашей второй сегодняшней встречи, о которой мне написал Кошель, не случилось чего-то еще…

Я задумалась, затрудняясь с ответом. Понятия не имею, зачем Палач появился в моем Посольстве и успел ли что-либо сделать.

— Да, мы виделись, — я решила не скрывать детали странного преследования, тем более что моей основной тайны они не касались. — Он следит за мной. Но Червя больше не будет ставить, потому что знает — я увижу куда больше, чем он. Кроме того, Рамон Балиншток сообщил, что нас с вами считают…, - я вздохнула, собираясь с силами, — любовниками. И меня продолжат преследовать решив, что я ваше слабое место.

— Мое слабое место… — протянул Форсмот. И его дыхание опалило мой висок. — Да, статус ученицы смешон. Возможно, требуется, более официальное защищенное положение. И тогда я смогу сам уничтожить любого наглеца.

— Не стоит. Я справляюсь.

— И поэтому несешься в ночь, предлагая случайным попутчикам прикрыть тебе спину?

— В обоих я была почти уверена, — пробормотала я, понимая слабость собственных позиций и не в силах объяснить, что мои задачи велики, а ресурсов просто нет. Я собираю свои достижения из полного хаоса, из ничего, но и бездействовать не имею права. — На мою семью напали. Коллекционер утверждает, что ему пришло письмо, буквально нацелившее его на Хельвинов. И если бы я не поймала его, атаки продолжались бы и продолжались. Он не только пытался убить нас по дороге в столицу, но и посмел натравить своих бойцов на Посольство, подкупить вора, чтобы забраться ночью в мою спальню. Его нужно было остановить немедленно!

Я рубанула воздух рукой.

Она была тут же поймана, захвачена в плен твердой мужской ладонью.

— И ты даже не подумала попросить меня о помощи. Позвала моего разведчика, чьи навыки и силы не заточены на прямое столкновение и которому нельзя было появляться среди наемников. Он пошел на это ради твоей защиты, осознав, что иначе ты поедешь без него. Кого там ты еще прихватила? Хромого старого учителя? Юного неумеху, которого никто не принимает за своего и чья ущемленная гордыня может привести к необдуманным порывам? Ты готова была пригласить на защиту себя и своей семьи кого угодно, только не меня… — он помолчал. Провел большим пальцем по твердым, тренированным подушечкам моей ладони. Увы, от этого не спасали никакие перчатки — небольшие, аккуратные мозоли появились давно и никуда не собирались исчезать. — Как ты ко мне относишься? — вдруг спросил он. — Я тебе нравлюсь?

Воздух в карете куда-то исчез.

Иногда возникают проблемы с интернетом и провайдерами. На всякий случай посмотрите программу ВПН. Возможно, она кому-нибудь да поможет для входа на ЛИТНЕТ.

Отвечу на вопросы в группе вк — https://vk.com/id438424236

Там же есть и группа для общения. если будут вопросы по книгам и ситуации — Миры Светланы Субботы — https://vk.com/svetasubbota

Если бы я была более наивной, то, наверное, решила бы, что он спрашивает о личном. Но нет, не может быть…

— Вы — прекрасный наставник, — ответила я, с трудом удерживая невозмутимое выражение лица. — Нет слов, насколько я благодарна вам за свою первую звезду.

— На первый взгляд ты удивительно практичная девушка. Таких здесь много, — задумчиво сказал он. — И я вполне мог бы обмануться внешним впечатлением, особенно после знакомства с вдовствующей герцогиней Хельвин, но моя интуиция в паре с Кошелем твердят, что ты совершенно искренне не понимаешь, что происходит. Защитить тебя от принца Алонсо могу только я. И перед тем как выдвину свой вариант предложения, мне важно знать есть ли ко мне личная симпатия, как к мужчине?

Он говорил это уверенно, без всякого стеснения, словно обсуждал не подать ли запеканку на завтрак.

Так и сказал «личная симпатия как к мужчине».

Сначала мои щеки загорелись. Уверена, они стали багровыми. Затем, мне показалось, что я не чувствую ног.

Потом я сообщила тоненьким голосом, которого у меня отродясь не было:

— Вообще-то первыми о чувствах говорят кавалеры.

Не могу понять какого Ракхота я вообще вспомнила эту ересь времен светских уроков, но язык ляпнул ее абсолютно самостоятельно, хоть отрекайся от предателя.

— Так я уже говорил, — удивился Скала. — Напоминаю, предлагал стать моей содержанкой. Что это, как не признание в симпатии?

Анифа утверждает, что я смешно круглю глаза, когда возмущаюсь. Сейчас я, скорее всего, была похожа на предельно ошеломленную сову.

Это насколько нужно быть грубым и бесчувственным, чтобы перепутать романтическое ухаживание и порочную связь.

— Что ж, — процедила я, приходя в себя и раздумывая как, сохраняя достоинство, забрать руку. Силой ее вырывать было неудобно, — если разговор начистоту…

— Однозначно, — он перевернул мою ладонь и с интересом ее рассматривал. Полутьма кареты ему, похоже, не слишком и мешала.

— … То вы для меня староваты…

— Да?

— … И я от вас, как бы это сказать, огня не ощущаю…

— Огня значит нет. — В его голосе послышалась скрытая угроза. — Какая прелесть эти достойные выдвинутые обвинения, на которые я просто обязан ответить, чтобы сохранить репутацию, с трудом набранную за мои… солидные года. — Он подтянул к себе мою руку и аккуратно загнул мизинец к ладони. — Во-первых, желание лэры — закон и я с удовольствием дам, как ты говоришь… огня, но как только перестанешь считаться ученицей. У меня, видишь ли, принципы, — последнее слово он выделил. Я дернулась, чтобы опровергнуть возмутительное предположение о «желаниях», но Скала сверкнул глазами, и моя попытка захлебнулась сама собой. — И даже по страстной просьбе, я нарушать их не намерен, — отказал он, словно я порывалась его уговаривать. — Во-вторых, — он загнул на моей руке следующий, безымянный палец, — откуда вы взяли, что я немощен для вас и свиданий? На мне несколько десятков логров и они существенно сжирают мою силу, пытаясь смять и состарить, но им это не удается. Кроме того, как вы знаете, сильный маг может продлить свою жизнь до неограниченного масштаба и выглядеть как угодно. С тем же принцем Алонсо мы одного возраста.

— А я думала он ненамного старше Людвига, — вырвалось у меня.

Он хмыкнул.

— Но все это не главное, — спохватилась я, едва не увлекшись размышлениями сколько кому лет при дворе. Забрала свою ладонь, по которой до локтя сновали мурашки, и, прижав ее к колену, чтобы больше не потерять, продолжила. — Как я слышала, вы считаетесь женихом совсем другой лэры, и где-то это уже согласовано…

— Минуту, — прервал меня Скала. До этого расслабленный, он вдруг подобрался как делающий стойку хищник. — И с кем меня… согласовали?

— Эм, не знаю имею ли право рассказывать, — спохватилась я, — вдруг это были просто мечты одной леди. Но звучало так, словно ваша помолвка — дело почти решенное.

В карете наступила тишина. Форсмот думал, а я воспользовалась паузой, чтобы насколько возможно отодвинуться. Пришлось почти вжаться в угол, но стало даже удобнее. Из-за покачиваний кареты меня начало немного смаривать от усталости, поэтому боковая поддержка лишней не будет. Можно опереться и незаметно отдохнуть.

Сегодня я почти не ела, а для моих обменных процессов голодание крайне опасно, я сначала истончусь до прута, а потом начну шататься от слабости и не смогу пользоваться магией. Если обычному человеку для похожего состояния нужно посидеть на диете несколько недель, а то и месяцев, то для меня достаточно пару дней без еды и все, я слягу.

Пожалуй, прежде чем ложиться сегодня спать, надо поесть. И позавтракать плотно.

Я едва не зевнула. Ой.

— Ясно, — Форсмот нарушил молчание, вытащив меня из вязкого дремотного плена мыслей. Зато, к моему облегчению, больше не пытался придвигаться, оставив между нами вполне комфортное расстояние. — Могу уверить, что не в курсе чьих-то свадебных планов.

— Это бывает, — благожелательно заметила я, — не все мужчины в курсе.

— Поэтому вполне могу сделать устраивающее нас обоих предложение. Лэра Хельвин, — многозначительная пауза, — предлагаю завершить цирковые гуляния с ученичеством и — обручиться со мной. Вам это поднимет статус, а я смогу официально вызвать на дуэль любого, кто посмотрит косо.

— За-замужество? — выдохнула я.

— Пока обручение, — поправил он. — Но если случатся дети, я их признаю.

Я попыталась подскочить, но экипаж тряхнуло и я обратно плюхнулась на сидение. Форсмот поддержал за локоть, словно я была неловкой придворной девицей. Движения без искр выходили слабыми, никакого парализующего заклинания не надо, и так еле шевелюсь.

Что ж. Пусть я физически слаба, но отпор могу дать и словами.

— Какая досада, — лицемерно протянула я. — Вот вы спорили, а я все же утверждаю, что это возраст. Со временем и хватка теряется, и скорость. Потому что вас, мой неспешный лорд, — это обращение я пропела с удовольствием, — опередили. Я выбрала другого жениха.

— Какого еще другого?! — процедил Скала. Но мне уже не было страшно. Пусть наемников своими лограми пугает.

— Какого выбрала, — ласково ответила я. — Хотя, конечно, если бы я знала, что меня ждет от вас такое восхитительное предложение, я бы даже не задумалась… Отказала бы сразу. Потому что ваша прямолинейность и цинизм — оскорбительны. И никогда, слышите, никогда вы не добавите мне статуса. Потрепанное прошлое не может украсить чистоту протелеи Хельвинов.

— Обручение объявили?

— Дело времени.

— Тогда только по завершении турнира.

— Почему? — возмутилась я.

— Потому что свое обручение я бы разрешил вместо тренировок, а чужое запрещаю.

(сегодня еще будет прода. Допишу целиком все, что произошло в карете:)