"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36

Глава 1

Я открыл глаза, с трудом соображая, где нахожусь. Глаза заливала кровь, мешая разглядеть что-либо вокруг. Попытался поднять руку, чтобы стереть алую пелену, но острая боль пронзила тело, словно тысячи игл впились в плоть. Сознание начало меркнуть, утягивая меня в спасительную темноту.

Последнее, что я запомнил — оглушительный взрыв и чей-то крик. Чей? Мой? Или кого-то другого? Мысли путались, превращаясь в вязкий туман.

Когда я снова пришёл в себя, то почувствовал под спиной что-то твёрдое и холодное. Камень? Или металл? В воздухе витал запах гари и чего-то металлического — крови. Много крови.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая попытка движения отзывалась новой вспышкой боли. Что со мной произошло? Где я? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Внезапно я услышал шаги. Кто-то приближался. Медленно, осторожно, словно боясь быть замеченным. Или, может, боясь обнаружить меня?

— Жив, — раздался хриплый голос откуда-то справа. — Твою мать, как же ты так вляпался?

Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Горло пересохло, будто я не пил воду несколько дней.

— Тихо, не напрягайся, — голос стал ближе. — Сейчас я осмотрю твои раны.

Чьи-то осторожные руки коснулись моего лица, стирая кровь. Пальцы были тёплыми, почти горячими.

— Держись, парень. Помощь уже в пути.

В этот момент я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри меня. Магия? Да, определённо магия. Знакомое ощущение силы, текущей по венам, возвращало меня к жизни, прогоняя тьму.

Но вместе с возвращением сознания пришло и понимание — что-то пошло катастрофически неправильно. И теперь мне предстоит разобраться, что именно.

Если, конечно, я выживу.

Я резко открыл глаза и поднялся с кровати. Сон… это был опять тот же сон. Каждый раз одно и то же: кровь, боль, тьма. Но в этот раз что-то было иначе. Что-то изменилось.

Сердце колотилось как сумасшедшее, а по лбу стекал холодный пот. Я провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. В комнате было темно, лишь слабый свет луны проникал сквозь тяжёлые шторы.

Часы на стене показывали три часа ночи. Опять. Этот сон всегда приходил в одно и то же время. Словно кто-то заводил невидимые часы моей памяти, отсчитывая минуты до очередного пробуждения.

Я подошёл к окну и распахнул его. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи дождя и озона. Где-то вдалеке грохотал гром, предвещая скорую бурю.

«Это всего лишь сон», — прошептал я, пытаясь убедить сам себя. Но что-то внутри кричало об обратном. Эти видения были слишком реальными, слишком… настоящими.

В зеркале напротив отразился мой силуэт. Молодой мужчина с тёмными кругами под глазами, взъерошенными волосами и напряжённым взглядом. Взгляд, который видел слишком много для своих лет.

Внезапно я почувствовал это — слабое покалывание в пальцах, знакомое ощущение силы, дремлющей внутри. Магия. Она всегда появлялась после этих снов, словно пытаясь что-то сказать, предупредить.

Но о чём? И почему именно сейчас?

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Сила текла по венам, словно расплавленный металл, обжигая изнутри. Это было больно, но в то же время… правильно.

Когда я снова открыл глаза, в комнате что-то изменилось. Воздух искрил от напряжения, а по стенам пробегали едва заметные всполохи света. Магия пробуждалась, откликаясь на мой зов.

«Что происходит?» — прошептал я, наблюдая за происходящим. Ответа не было. Только тишина и ожидание чего-то неизбежного.

Я снова лёг в кровать и попытался уснуть. Но, как обычно после таких пробуждений, чёртов сон упорно не шёл. Мысли крутились в голове, словно рой назойливых мух, не давая покоя.

Три часа… Всего три часа до подъёма. А потом — адские тренировки на плацу под палящим солнцем или под холодным дождём. Кадетское училище для сирот — место, где боги, если они вообще существуют, явно забыли проложить свои пути.

Здесь каждый день — борьба. Борьба за место под солнцем, за кусок хлеба, за право называться человеком. В этих стенах выживают только сильнейшие. Те, кто не сломался под грузом унижений и издевательств.

Я повернулся на бок, уставившись в тёмную стену. В памяти всплыли лица товарищей по несчастью — таких же сирот, как я. Кто-то уже не выдержит завтрашнего дня. Кто-то сломается под тяжестью нагрузок. А кто-то… может быть, найдёт в себе силы стать сильнее.

В углу комнаты скрипнула половица. Обычный звук для этого старого здания, полного призраков прошлого. Но сейчас он показался мне зловещим. Словно кто-то невидимый наблюдал за мной в темноте.

Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждая секунда тянулась, как вечность. А до подъёма оставалось всё меньше времени. И я знал — этот день будет тяжёлым. Как и все предыдущие. Как и все последующие.

Но я должен выдержать. Ради памяти о том, кем я был. Ради надежды на то, кем я стану. Ради права на месть, которая горит в моей душе ярким пламенем.

Потому что здесь, в этих стенах, я научился одному — никогда не сдаваться. Даже когда весь мир против тебя. Даже когда боги забыли о твоём существовании.

И даже когда сон отказывается приходить, а впереди ждут изнурительные тренировки в училище, где каждый день — борьба за выживание.

Утро в кадетском корпусе началось как обычно — всех выгнали на плац. Кадеты, ещё сонные и не до конца проснувшиеся, строились в шеренги. Но сегодня что-то было не так. Обычно тренировки начинались с первыми лучами солнца, а сейчас все замерли в ожидании.

Капитан Пётр Зарубин, один из командиров кадетского корпуса и наш непосредственный наставник, учитель, тренер — просто «отец родной», стоял возле строя, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его суровое лицо, обычно не выражающее никаких эмоций, сейчас выдавало лёгкое беспокойство. Он озирался по сторонам, словно ожидая чего-то важного.

Кадеты перешёптывались, пытаясь угадать причину задержки. Кто-то говорил о проверке из столицы, другие шептались о возможном переводе в другое подразделение.

И вот, словно по заказу, к Зарубину подбежал подпоручик, вытянулся по струнке и протянул запечатанный конверт. Капитан небрежно вскрыл его, быстрым взглядом пробежал по строчкам, и его лицо стало ещё более непроницаемым.

Мы замерли в ожидании, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой.

— Да у них совсем там крыша поехала! — заорал на подпоручика капитан Зарубин. — Они же отправляют это «мясо» на убой! Какая помощь в зачистке Центрального разлома? Чем помогут эти юнцы, многие из которых ещё даже не научились магическую кольчугу на себя накидывать?

— Господин капитан, я только передал приказ генерального штаба. А там вы сами с ними разбирайтесь, — подпоручик медленно стал пятиться назад, так как письмо в руках капитана вспыхнуло огнём и моментально сгорело.

Кадеты переглянулись между собой, не понимая, что происходит. Центральный разлом — одно из самых опасных мест в империи, где даже опытные маги не рисковали появляться без серьёзной подготовки. Опаснее него только Сибирский разлом, который считается самым большим в империи. Его глубины таят в себе неведомые силы, а вокруг разлома построена защитная стена, которую охраняет армия, иначе монстры уже давно бы шастали по империи.

А тут — их, зелёных юнцов, собираются отправить в самое пекло! Многие кадеты побледнели, осознавая масштаб надвигающейся опасности. Шепотки пробежали по строю, но быстро стихли под тяжёлым взглядом капитана.

— Всем построиться! — рявкнул Зарубин, взяв себя в руки. Его голос звучал твёрдо, хотя в глубине души он явно был не согласен с приказом.

— У нас есть три дня на подготовку. И я клянусь, что за это время вы научитесь хотя бы выживать! Каждый из вас получит усиленную тренировку. Кто не справится — тот просто первым сдохнет в разломе, пойдя на корм монстрам. Хотя, возможно, ваше мясо даст шанс сбежать остальным! Никаких поблажек!

Строй дрогнул, но подчинился. В воздухе повисло тяжёлое предчувствие надвигающейся беды. Никто не знал, что ждёт их впереди, но одно было ясно — их жизнь уже никогда не будет прежней.

Некоторые кадеты начали перебирать в памяти всё, чему их учили: базовые заклинания защиты, техники создания магической брони, способы выживания в экстремальных условиях. Но теперь всё это казалось таким незначительным перед лицом реальной опасности.

Капитан Зарубин обвёл строй тяжёлым взглядом:

— Слушайте меня внимательно. От того, как вы подготовитесь за эти три дня, будет зависеть ваша жизнь. Нам надо помочь регулярной армии зачистить первый уровень разлома. Ночью был прорыв со второго уровня, армия несёт потери. Генеральный штаб отправляет в разлом всех, чтобы сдержать прущих на поверхность тварей.

Слова капитана повисли в воздухе, заставляя каждого кадета осознать серьёзность ситуации.

— С этого момента вы — полноценная рота численностью в сто кусков мяса. А значит, два взвода по пятьдесят человек. В каждом взводе по пять отделений, — капитан огляделся, кого-то высматривая.

— Подпоручик!!! — заорал капитан. — Где опять болтаются эти двое кретинов?!! Чтобы через две минуты ты их нашёл и привёл сюда!

Кадеты переглянулись между собой, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Теперь они не просто ученики кадетского корпуса — они солдаты, которым предстоит столкнуться с настоящей опасностью.

Через две минуты на плац прибежали два поручика, тяжело дыша после бега. Нас быстро поделили на два взвода, и тут же поручики принялись распределять своих подчинённых по отделениям. В воздухе витало напряжение — каждый понимал, что от этих назначений может зависеть его жизнь.

Вскоре командиры отделений были назначены из числа кадетов. Мне повезло — в моём отделении командиром назначили Михаила Романова, моего друга и, как он любит хвастаться, потомка царского рода. Хотя, если честно, в его россказнях правды было не больше, чем в сказках о драконах. Михаил был отличным товарищем, но уж очень любил приукрасить свои истории.

Когда все перестроились согласно купленным билетам, капитан Зарубин отдал приказ:

— С этого дня начинается интенсивная подготовка к боям с монстрами! Сейчас вы все отправитесь на завтрак, после чего последуют теоретические занятия. Вам расскажут всё о монстрах первого и второго уровней Центрального разлома.

Его голос звучал твёрдо и уверенно, не оставляя места для возражений.

— Далее вы будете учиться их убивать, действуя в составе своих отделений и взвода. Так как вы ещё не развили свои магические ядра, сражаться магией вы не сможете. Максимум, который вам доступен, и то далеко не всем — магическая кольчуга.

Капитан обвёл строй строгим взглядом:

— Кто ещё не научился накидывать на себя кольчугу, у вас есть три дня! Это единственная защита, которая у вас есть и будет. И запомните: от того, насколько хорошо вы освоите это умение, будет зависеть ваша жизнь!

Кадеты переглянулись, осознавая серьёзность ситуации. Многие из них только начинали осваивать магию, и мысль о том, что им предстоит сражаться с монстрами, казалась пугающей. Но приказ есть приказ, и отступать было некуда.

Строй замер в ожидании дальнейших указаний, понимая, что эти три дня станут решающими в их судьбе.

Поручики повели нас на завтрак чётким строем. В воздухе витало непривычное напряжение. Ещё на плацу, получив приказ отправляться в столовую, нам объявили о грядущих переменах.

Когда-то здесь царил настоящий хаос: более сильные кадеты проталкивались вперёд, а те, кто послабее, вынуждены были ждать своей очереди. Теперь же всё выглядело иначе — мы двигались организованно, сохраняя равнение в шеренгах.

Входя в столовую, каждый ощущал, как меняется привычный уклад. Вместо привычной суеты и толчеи — строгая дисциплина. Поручики распределили нас по отделениям, указав конкретные места за столами.

Дежурные офицеры внимательно следили за порядком, их взгляды были сосредоточенными и серьёзными. Никто не решался нарушить установившуюся тишину. Даже воздух, казалось, пропитался ожиданием чего-то важного.

Мы рассаживались молча, осознавая, что эти изменения — не просто прихоть командования. В каждом движении чувствовалась новая дисциплина, в каждом взгляде — серьёзность момента. Прежняя вольница закончилась, началась новая эра в нашей жизни.

Даже привычная еда — каши, супы, хлеб — теперь воспринималась иначе, словно пропитанная атмосферой грядущих перемен.

Три дня слились в один бесконечный, изматывающий поток тренировок. Время словно растворилось в череде бесконечных занятий, где каждый миг был наполнен напряжением и усталостью.

Теория по монстрам сменялась занятиями по теории боевой магии, а те, в свою очередь, переходили в изнурительные тренировки по контролю маны. Мы пытались сформировать магическую кольчугу, но она получалась у немногих, а у остальных выходила лишь бледная тень желаемого результата.

Тактические занятия поглощали всё внимание: сначала отрабатывали действия отделением, потом взводом. Каждый маневр, каждый шаг должен был быть отточен до автоматизма. Личные тренировки на мечах выматывали до предела, заставляя мышцы гореть от напряжения.

Короткие перерывы на обед и ужин казались единственным шансом на передышку, но даже они не приносили должного отдыха. Организм требовал сна, но нам давали не больше пяти часов на восстановление.

Я чувствовал, как с каждым часом силы покидают меня. Мы все были на пределе: кадеты падали от усталости, но поднимались и продолжали тренироваться. Кто-то тихо стонал от напряжения, кто-то держался из последних сил, но никто не смел показать слабость.

В голове крутились только мысли о том, как бы дожить до следующего дня. Мы все подыхали — морально и физически, но продолжали идти вперёд, потому что знали: эти тренировки — наша единственная надежда выжить в предстоящем сражении с монстрами разлома.

На четвёртый день нас снова собрали на плацу. Солнце едва поднялось над горизонтом, а мы уже стояли в строю, едва держась на ногах после трёх дней непрерывных тренировок.

Капитан Зарубин медленно шёл вдоль шеренг, внимательно рассматривая каждого. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался заглянуть в самую душу.

— За эти три дня, — начал он негромко, но его голос эхом разнёсся по плацу, — вам были переданы максимально возможные знания и тренировки. Это всё, что мы могли сделать, чтобы вы не подохли ещё здесь, в стенах училища.

Он сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное.

— Сегодня у вас есть сутки на отдых. Никаких занятий, никаких тренировок. Пользуйтесь этим временем с умом.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Мы переглянулись, не веря своему счастью.

— Завтра в шесть утра придут грузовики. Вас увезут к Центральному разлому. Там вы поступите под командование регулярной армии.

Капитан остановился в центре плаца, обвёл нас взглядом.

— Надеюсь, хоть кто-то из вас выживет, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но эти слова прозвучали для нас как приговор.

Строй замер. Никто не шевелился, никто не дышал. Мы понимали — это не просто слова. Это реальность, с которой нам предстоит столкнуться лицом к лицу.

Капитан развернулся и пошёл прочь, оставив нас стоять в оцепенении перед лицом неизвестности.

— Я подыхать в разломе не собираюсь, — прошептал я, наклонившись к уху Мишки, чтобы никто больше не услышал этих слов.

Романов повернулся ко мне, его глаза блестели решимостью в утреннем свете.

— Саня, ты думаешь, я стремлюсь сдохнуть? — ответил он таким же тихим, но твёрдым голосом. — У меня ещё ни одной бабы не было, так что я там точно не подохну. Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!

Мы переглянулись, и в этом взгляде читалось всё: страх, решимость, надежда. Никто из нас не хотел умирать, каждый цеплялся за жизнь всеми силами.

— Мы выживем, — добавил я, чуть крепче сжав рукоять меча. — Нас ведь тренировали, мы готовы.

— Точно, — кивнул Мишка. — Главное — держаться вместе. Как учили. Отделение — сила.

В строю воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь редким дыханием уставших кадетов. Каждый думал о своём, но мысли были похожи: выжить, вернуться, доказать, что все эти тренировки не прошли даром.

Глава 2

Весь день Мишка бился со мной, пытаясь научить формировать магическую кольчугу. Его терпение было на исходе — мы сидели в моей комнате, и с каждой неудачной попыткой его голос становился всё громче.

— Ну почему ты такой тупой⁈ — взорвался Мишка, в очередной раз наблюдая за моими безуспешными попытками. — Я же тебе нормальным языком объясняю, как формировать кольчугу! Как ты вообще собираешься пользоваться магией, если не можешь сделать элементарные вещи⁈

Он устало опустился на кровать, проведя рукой по взмокшему лбу. Его лицо выражало смесь раздражения и беспокойства.

— Всё, я задолбался! Пойдём хотя бы пожрём. Сегодня столовка открыта до ночи, можно в любой момент туда нагрянуть.

— Топай, топай, проглот, — усмехнулся я, не отрываясь от попыток собрать хотя бы подобие защиты. — Я ещё потренируюсь немного в тишине, а то ты так орёшь, что я всё на свете забываю.

— Эх, Саня, Саня… — вздохнул Мишка, поднимаясь. — Если не сможешь научиться формировать кольчугу, останешься без защиты. А без защиты в разломе делать нечего. В таких условиях ты долго не протянешь.

Он вышел, а я остался наедине со своей проблемой. Чувствовал, как пульсирует магическое ядро — слабое, но упрямое. Мана струилась по венам, иногда разгораясь до обжигающего жара, словно расплавленный металл. Но каждый раз, когда я пытался взять её под контроль, что-то шло не так.

Внутренний барьер словно блокировал мои попытки. Я видел, как мана течёт по телу, чувствовал её силу, но управлять ею не мог. Казалось, будто стою перед невидимой стеной, которую не в силах преодолеть. Мои пальцы дрожали от напряжения, лоб покрылся испариной.

Снова и снова я пытался сформировать кольчугу, но результат был один — неудача за неудачей. Время шло, а прогресс оставался нулевым. В голове крутилась мысль: если не научусь контролировать силу до отправки в разлом, шансы выжить там будут минимальными.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Вспомнил все наставления Мишки, все техники контроля маны, которые нам преподавали. Но каждый раз, когда приближался к успеху, что-то срывалось. Словно невидимая рука разрушала все мои построения.

Часы тикали, а я всё сидел, пытаясь преодолеть этот проклятый барьер. В ушах стоял гул, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Кончики пальцев покалывало от напряжения.

Я не заметил, как уснул от усталости. Мне снился отец — князь Драгомиров Михаил Александрович. Высокий, статный, с горделивой осанкой и проницательным взглядом, он всегда излучал силу и уверенность. Меня назвали в честь его отца и моего деда — великого Магистра стихий, чья слава гремела по всей империи.

Мой дед был легендарной личностью. Он владел сразу тремя стихиями — Огнём, Землёй и Воздухом. Его мощь была настолько велика, что он не только входил в Магическую коллегию, но и долгое время являлся её главой. По слухам, он мог вызывать огненные бури, способные испепелять целые армии, управлять земными пластами, создавая непроходимые преграды, и создавать мощные воздушные вихри, сметающие всё на своём пути.

Отец же успел развиться только до звания Мастера стихий. Две стихии — Огонь и Земля — были подвластны ему, но владел он ими в совершенстве. Каждое его заклинание было отточено до блеска, а боевые техники поражали своей эффективностью. Он был не просто магом — он был стратегом, умеющим использовать свои силы с максимальной эффективностью.

Я проснулся, но продолжал вспоминать свою погибшую семью. В памяти всплывали яркие образы: дед, рассказывающий истории о своих подвигах, о сражениях с древними монстрами, о защите границ империи от вторжений из разломов. Отец, который с детства готовил меня к тому, чтобы я стал великим магом-воином, способным превзойти даже деда.

Моя мать, прекрасная княгиня Елена, была талантливым целителем. Её руки исцеляли даже самые тяжёлые раны, а сердце было наполнено добротой и состраданием. Братья и сёстры — каждый со своим уникальным даром, каждый со своими мечтами и стремлениями. Все они были частью большой, любящей семьи, которая больше не существовала.

Их убили во время страшных чисток, когда новый Император пришёл к власти. После трагической гибели прежнего правителя в Сибирском разломе началась эпоха перемен. Те, кто поддерживал законного наследника престола, стали врагами государства. Наша семья, известная своей верностью дому Романовых, оказалась в списке первых жертв.

Чудом выжил только я. Моя нянька Мария, преданная семье с самого моего рождения, спасла меня в ту роковую ночь. Когда элитный отряд карателей Императора — пять магистров стихий при поддержке регулярной армии — атаковали нашу родовую крепость. Наш род уже был ослаблен в столкновениях против узурпатора, и остатки преданной нам армии находились внутри родовой крепости.

В ту страшную ночь я слышал грохот осадных орудий, крики сражающихся и звон мечей, доносившиеся сверху. Она, рискуя собственной жизнью, спрятала меня в тайном убежище. Каждый шорох заставлял моё сердце замирать от страха, но Мария не позволяла мне поддаться панике.

Она рассказывала истории о великих подвигах нашего рода, о славных предках, чтобы укрепить мою решимость выжить. Её нежные руки, которые раньше ласково гладили меня по голове, теперь крепко сжимали кинжал — она была готова защищать нас до последнего вздоха. Несколько дней Мария укрывала меня в тайных подземельях родового поместья, пока не настала ночь побега.

Зная эти катакомбы как свои пять пальцев, она под покровом темноты вывезла меня в ближайший город, переодетого в простую крестьянскую одежду. Мы путешествовали неделями, меняя лошадей и экипажи, постоянно оглядываясь по сторонам, словно дичь, за которой охотятся опытные охотники.

Каждый привал был наполнен напряжением, каждый новый город — потенциальной опасностью. Но Мария, словно тень, скользила по дорогам Империи, уводя меня всё дальше от места трагедии. Наконец мы добрались до отдалённого монастыря, затерянного в горах.

Настоятель, старый друг нашей семьи, встретил нас с пониманием. Он знал о трагедии, постигшей наш род, и без лишних вопросов согласился помочь. Под его покровительством Мария смогла оформить новые документы, стереть следы моего происхождения и создать новую личность.

Так я стал Ивановым Александром Михайловичем — сиротой, которого приняли в кадетский корпус. Мария, рискуя всем, отдала меня туда, надеясь, что я выживу и смогу отомстить за свою семью. Теперь, вспоминая всё это, я понимал, что должен оправдать её надежды и память своих родных.

В моей душе разгорался огонь решимости. Я должен был не только выжить, но и вернуть то, что было отнято у моей семьи. Память о родителях, деде и всей нашей славной династии давала мне силы двигаться вперёд, несмотря на все препятствия.

Первый год в кадетском корпусе был для меня чуть ли не приговором. Каждый день казался бесконечной чередой испытаний, через которые нужно было пройти, чтобы выжить.

Под вымышленной фамилией Иванова я должен был скрывать своё истинное происхождение, свою настоящую личность. Каждое утро начиналось с того, что я заставлял себя забыть о своём дворянском титуле, о том, кем я был на самом деле. Теперь я был просто одним из многих кадетов, без роду и племени.

Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Строгий распорядок дня, жёсткая дисциплина, изнурительные тренировки — всё это давалось мне с огромным трудом. Но хуже всего было то, что я постоянно жил в страхе разоблачения. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и вся моя тщательно выстроенная легенда могла рухнуть.

Учебная нагрузка казалась невыносимой. Помимо обычных предметов, нам преподавали военное дело, магию, тактику боя. Каждый день начинался с изнурительных тренировок, где требовалось демонстрировать не только физическую силу, но и магический потенциал.

Я должен был не только учиться наравне со всеми, но и постоянно помнить о своей маскировке. Нельзя было показать слишком хорошие результаты в магии — это могло вызвать подозрения. Но и слишком слабые результаты могли привлечь нежелательное внимание.

В обычных условиях для развития магического ядра требовались постоянные интенсивные нагрузки. Необходимо было регулярно выполнять сложные заклинания, наращивать резерв маны, совершенствовать контроль над стихиями. Но теперь я вынужден был сдерживать свой потенциал, искусственно занижая результаты.

Это решение давалось мне нелегко. Каждый раз, когда мы тренировались в управлении стихиями, приходилось буквально сдерживать силу, не позволяя ей раскрыться в полную мощь. Техники, которые раньше давались легко под руководством отца, теперь требовали вдвое больше усилий и концентрации.

Ситуация становилась критической — из-за постоянного подавления своего потенциала магическое ядро словно сжалось, потеряв былую силу и гибкость. То, что раньше давалось с трудом, но всё же получалось, теперь стало совершенно недоступным.

Особенно болезненным было осознание того, что я больше не мог создать даже базовую магическую кольчугу — защиту, которую мы с отцом начали осваивать перед трагедией. Тогда у меня уже начали получаться первые шаги в её формировании, а теперь даже простейшие манипуляции с маной давались с огромным трудом.

Магическая энергия будто стала вязкой и неподатливой, а попытки сформировать защитный покров заканчивались полным провалом. Концентрация рассеивалась, потоки маны отказывались подчиняться, а в моменты наибольшего напряжения ядро словно замирало, отказываясь откликаться на мои команды.

Способности, над которыми мы работали годами, пришлось приглушить, чтобы не вызвать лишних вопросов. Это было похоже на то, как если бы атлет, привыкший к тяжёлым весам, вдруг начал тренироваться с детскими гантелями, а потом обнаружил, что не может поднять даже их.

Но выбора не было. Приходилось жертвовать своим развитием ради безопасности, надеясь, что однажды смогу вернуться к полноценным тренировкам и не только наверстать упущенное, но и превзойти прежний уровень.

В казарме я старался держаться особняком, не заводить близких друзей. Слишком много вопросов они могли задать, слишком много могли заметить. Только Мишка Романов, мой сосед по этажу, живущий в комнате напротив, каким-то удивительным образом разглядел за моей маской скрытности настоящего меня и принял таким, какой я есть. Он стал моим единственным настоящим другом в этих холодных стенах кадетского корпуса, где каждый казался чужим.

Ночами, когда все спали, я часто лежал без сна, вспоминая свою прежнюю жизнь, свою семью. Эти воспоминания давали мне силы продолжать жить дальше, продолжать учиться, продолжать ждать того дня, когда я смогу отомстить за своих родных.

Постепенно я начал приспосабливаться к новой жизни. Научился лучше контролировать свои эмоции, скрывать свои способности, стал более осторожным в словах и поступках. Но внутри меня всё равно жила надежда — надежда на то, что однажды я смогу вернуть себе своё настоящее имя и своё законное место в этом мире.

Наш корпус для сирот стоял в самом дальнем углу кадетской территории, словно специально отгороженный не только высоким забором, но и невидимой стеной презрения. Мы были изгоями в этом элитном заведении — детьми без роду и племени, которых взяли только из милости.

Каждое утро начиналось с косых взглядов и перешёптываний, когда мы встречались с кадетами из знатных родов на общих занятиях. Они ходили группами, одетые в идеально отглаженную форму, с горделиво поднятыми носами. Мы же были для них низшей кастой, недостойной даже простого приветствия.

Постоянные стычки стали неотъемлемой частью нашей жизни. То кто-то из них толкнёт в коридоре, делая вид, что случайно, то исподтишка подставят подножку на тренировке. Особенно любили они провоцировать конфликты на практических занятиях.

Помню, как однажды на уроке боевой подготовки один из них, княжич Вяземский, демонстративно отказался стоять в паре со мной, заявив, что «не собирается пачкать свои руки об это ничтожество». Его высокомерное лицо исказила презрительная ухмылка, а голубые глаза сверкнули ненавистью. Это вызвало хохот у его прихвостней, которые тут же подхватили его слова, словно стая шакалов.

Наш преподаватель, та ещё скотина, вместо того чтобы наказать Вяземского за неподобающее поведение, лишь цинично рассмеялся и, махнув рукой, заменил его, поставив со мной в пару такого же, как я, сироту. В его глазах я прочитал полное безразличие к нашей судьбе — для него мы были просто дармоедами, которых по великой благодетели содержит и воспитывает новый Император.

Он смотрел на нас как на грязь под своими сапогами, будто наше единственное предназначение — это занимать место в этих стенах и не более того. В тот момент я понял, что здесь никому нет дела до справедливости, здесь правят только власть и деньги.

Вот и сейчас в Центральный разлом отправляли только кадетов-сирот. Это выяснил Мишка сегодня утром после завтрака, когда случайно подслушал разговор двух кадетов из знатных родов. Они, не стесняясь, обсуждали, как ловко руководство корпуса использует нас — детей без роду и племени — в качестве пушечного мяса.

«Опять этих приютских в разлом погонят», — небрежно бросил один из них, боярский сынок, поигрывая золотой цепочкой на запястье. «Да, отец сказал, что там какой-то прорыв случился и надо дырку заткнуть. Но нам-то что? Пусть эти отрабатывают своё содержание, а сдохнут — так казне лучше, и нам налогов меньше платить», — усмехнулся второй, небрежно перебрасывая из руки в руку дорогой амулет.

Эта новость словно ледяной водой окатила меня. Центральный разлом считался одним из самых опасных мест в округе. Даже опытные маги-наёмники брались за задания там только за огромные деньги. А нас, неопытных кадетов, собирались бросить в самое пекло.

Мишка, бледный от услышанного, рассказал мне всё в деталях. Его глаза горели гневом, а кулаки непроизвольно сжимались. «Они же специально нас туда отправляют! Чтобы мы там сгинули, а они остались чистенькими!» — прошептал он, с трудом сдерживая эмоции.

Теперь всё стало на свои места. Очередная демонстрация того, что сироты — всего лишь расходный материал в этой системе. Нас не жалко, нас легко заменить, нас можно использовать для грязных дел.

Но подыхать в разломе я не собирался. Как там Мишка сказал: «Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!» Вот именно, будем грызть их вдвоём, но выберемся оттуда живыми во что бы то ни стало.

Я встал и направился в столовую. Надо было подкрепиться и снова попытаться создать магическую кольчугу. Сейчас уже не до конспираций — главное выжить в том пекле, куда нас собираются отправить.

— Саня, ты пожрать пошёл? — навстречу мне вывалился из своей комнаты Мишка.

— Ага. А ты чего не в столовке? — спросил я.

— Так это, я там уже был. Пожрал, заглянул к тебе, а ты спишь. Ну я тоже завалился дрыхнуть, — Мишка пристроился рядом.

— А сейчас чего делать будешь? — я глянул на него и усмехнулся, точно зная, что он сейчас ответит.

— Так, в столовку же идём, с тобой посижу. Ну, может, съем чего-нибудь, — хмыкнул Мишка.

Я рассмеялся в голос. Мишка был неисправим — как только появлялось свободное время, ему надо было только есть и спать. Больше никаких дел для него не существовало.

— Слушай, — вдруг серьёзно сказал я, — мне надо тренироваться. В разломе без защиты не выжить.

— Да знаю я, — вздохнул Мишка, — только вот ни хрена у тебя не получается. Я уже не знаю, как тебе помочь.

— Будешь снова и снова мне объяснять, пока у меня не выйдет, — сказал я твёрдо. — Особенно когда от этого зависит жизнь.

— Ладно-ладно, — поднял руки Мишка, — уговорил. После еды займёмся тренировками. Но сначала надо подкрепиться, а то с пустым брюхом никакая магия не получится.

— Только давай без твоих обычных отлыниваний, — предупредил я. — Нам нужно выжать максимум из каждого тренировочного часа.

— Да какие отлынивания? — возмутился Мишка. — Я ж не просто так жру — это стратегическое накопление энергии!

Я только усмехнулся. Мишка был неисправим, но в его словах про энергию была доля правды. Без сил никакая магия не получится, а в разломе каждая крупица энергии может спасти жизнь.

— Ладно, стратег, — согласился я. — Но после еды — сразу к тренировкам. И никаких отговорок.

— По рукам, — кивнул Мишка, уже предвкушая очередной для него обед. — Но сначала пожрём как следует. В конце концов, сытый маг — злой маг!

Мишка с энтузиазмом принялся набирать еду на поднос. Сегодня, по приказу капитана, нам давали еду без ограничений, и разнообразие блюд приятно удивляло — не только привычная каша, суп и хлеб, но и жареное мясо, свежие овощи, даже десерт в виде сладких пирожков.

Он нагрузил поднос так, что тот едва не прогибался под тяжестью тарелок. Горка еды возвышалась над краем, а Мишка всё продолжал добавлять то одно, то другое блюдо, словно пытаясь компенсировать все прошлые ограничения.

— Смотри, не лопни, — усмехнулся я, наблюдая за его усердием.

— Не лопну, — отмахнулся Мишка, — в разломе может и не повезти с едой, надо наесться впрок.

Мы устроились за нашим привычным столом, и Мишка, не теряя времени, принялся за трапезу, при этом умудряясь рассказывать последние новости из жизни корпуса. А я тем временем обдумывал предстоящие тренировки и то, как лучше подготовиться к опасному заданию.

Глава 3

Нас подняли в четыре утра и выгнали всех на плац. Мы с Мишкой, естественно, не выспались, так как он до часу ночи занимался со мной формированием кольчуги. У меня даже стало что-то получаться, но устойчивой защиты я так и не сформировал.

На плацу собрались все командиры нашего приюта. Даже начальник хозяйственной службы явился — толстый дядька с погонами майора и пышными усами, которые он то и дело поправлял.

— Через час вы отправитесь в расположение регулярной армии возле Центрального разлома, — объявил капитан Зарубин. — Сейчас у вас есть время позавтракать и собрать все свои вещи в комнатах. Больше вы сюда не вернётесь, — он окинул нас печальным взглядом, развернулся и направился к военным грузовикам, стоявшим неподалёку от плаца.

Поручики погнали нас на завтрак. Уже никто особо не соблюдал строй — все понимали, что нас везут на убой, и никто не придирался к кадетам за мелкие нарушения. В столовой царила гнетущая тишина. Обычно шумное помещение теперь наполняли лишь редкие всхлипы и тяжёлое дыхание.

Мишка, заметив моё беспокойство, подсел ближе:

— Не дрейфь, Саня. Мы справимся. Помнишь, как вчера почти получилось с кольчугой?

Я кивнул, но в душе нарастала тревога. Собрав нехитрые пожитки, мы вышли во двор, где уже ждали грузовики. Впереди нас ждала неизвестность.

Грузовики стояли мрачными серыми громадами, их двигатели тихо урчали, словно дикие звери, готовые к прыжку. Мы с Мишкой молча погрузили наши нехитрые пожитки в кузов. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом машинного масла и выхлопных газов.

— Слушай, — прошептал Мишка, — может, попробуем ещё раз с кольчугой? Времени немного, но вдруг получится?

Я кивнул, и мы отошли в сторону от остальных кадетов. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться, но мысли разбегались, как испуганные птицы. Тревога за будущее мешала сконцентрироваться.

— Не выходит, — вздохнул я, открывая глаза. — Слишком нервничаю.

— Ничего, — подбодрил Мишка, — в дороге потренируемся. Главное — не терять надежды.

Поручик, курировавший погрузку, рявкнул команду, и мы забрались в кузов. Сироты сидели молча, прижавшись друг к другу. Знатные кадеты стояли поодаль от грузовиков, перешёптываясь и бросая на нас презрительные взгляды.

Машина тронулась, и дорога в неизвестность началась. Я смотрел в окно на удаляющиеся стены приюта, понимая, что, возможно, вижу их в последний раз. В голове крутились мысли о Марии, о родителях, о том, что ждёт впереди.

— Не дрейфь, — снова прошептал Мишка, заметив моё состояние. — Мы ещё покажем им, на что способны.

Я улыбнулся уголком рта. Да, мы покажем. Обязательно покажем. Пусть даже весь мир против нас — мы прорвёмся.

Грузовик набирал скорость, увозя нас всё дальше от привычного мира, в самое пекло опасности.

Через несколько часов грузовики привезли нас к Центральному разлому, в расположение военной части. Мы сидели в кузовах и ждали команды на выход. В воздухе витало напряжение, смешанное с запахом гари и озона — явными признаками магической активности неподалёку.

Через пять минут к нам в грузовик заглянул капитан. Его лицо наполовину было покрыто шрамом от ожога, на голове не было ни единого волоска. Весь его вид говорил, что это прожжённый вояка, повидавший немало битв. Холодные глаза быстро осмотрели каждого из нас, словно оценивая шансы на выживание.

— Выгружаемся! — рявкнул он, и его голос эхом отразился от стен разлома. — Времени мало. Сейчас получите снаряжение и краткую инструкцию. Потом — сразу в бой.

Кадеты начали медленно выбираться из грузовиков, с опаской глядя на зияющую пасть разлома.

— Кого привезли? — к капитану подошёл майор и мельком глянул на выгружающихся кадетов.

— Опять «мясо» пригнали на убой, не протянут и десяти минут, — капитан сплюнул на землю. — Зелёные юнцы. Эй, вы двое, сюда подошли быстро!

Капитан показал на нас с Мишкой рукой. Мы переглянулись и подошли к офицерам, встав по стойке смирно.

— Вы откуда такие все красивые? — майор ухмыльнулся.

— Кадетский корпус для сирот, относимся к Императорской военной академии, — чётко проговорил я.

Майор и капитан переглянулись.

— Сироты? — уточнил капитан.

— Так точно, сироты. Сто кусков «мяса», присланы на убой, — так же чётко ответил я.

— Капитан, отправь их к Егорычу. Он просил помощь. Может, под его командованием они проживут подольше, чем десять минут. Эти кретины просто решили от сирот избавиться, — вздохнул майор и пошёл дальше.

Капитан посмотрел на выстроившихся кадетов позади нас.

— Вы двое — за старших. Сейчас идёте в хозблок, — он указал рукой на полуразрушенную постройку. — Берёте там провиант, мечи, я смотрю, у вас есть. Стрелковое оружие есть у Егорыча. Возьмёте патроны к пулемётам. В постройке сидит жирный боров, поручик Кобылин, скажите ему, что капитан Беркутов распорядился выдать вам провиант на сто рыл и патроны для пулемётов десять ящиков. На всё про всё у вас двадцать минут. Потом выдвигаемся в разлом, пойдём к Егорычу.

Мы с Мишкой ринулись к хозблоку. Пробегая мимо он махнул рукой кадетам:

— Пацаны, погнали к хозблоку, надо жратву взять и патроны.

Кадеты сразу потянулись за нами.

Здание выглядело так, будто пережило не один бой — стены были испещрены следами от заклинаний и пуль, крыша местами провалилась. Внутри царил полумрак, и запах сырости смешивался с металлическим привкусом пороха.

Поручик, которого капитан назвал «жирным боровом», оказался невысоким, тучным офицером с красным лицом. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то бурчал себе под нос.

— Кто такие? Чего надо? — проворчал он, не поднимая глаз.

— От капитана Беркутова приказ! — чётко произнёс я. — Провиант на сто человек и патроны к пулемётам — десять ящиков.

Поручик поднял глаза, и его взгляд стал более внимательным.

— Кадеты? Сиротские, что ли? Ну-ну… — он всё же поднялся из-за стола. — Ладно, раз Беркут приказал… Но учтите, лишнего не дам!

— Сиротские, сиротские, — проговорил Мишка, когда в хозблок стали вваливаться остальные кадеты.

— Куда ломитесь стадом, тут и так не развернуться! Ты, — поручик ткнул в Мишку пальцем, — вон в углу ящики с консервами, сухарями и сухпайками, — поручик обвёл взглядом толпу кадетов, которая набилась в хозблок. — Забирайте всё, что там есть, хоть пожрёте нормально. А ты, — теперь он ткнул в меня пальцем, — там же, возле ящиков с консервами, возьмёшь патроны. Вас определили уже, куда пошлют?

— Сказали к Егорычу, — сразу ответил я.

— Тогда берите больше патронов. У Егорыча жарко, — сказал поручик и снова сел за стол.

А пузан-то оказался нормальным мужиком. Жратву не зажал и патронов сказал брать больше. Может, поживём ещё.

— Ну что встали, троглодиты, жратва и патроны сами себя не унесут!!! — заорал Мишка. — Подходи по двое!

Мы с Мишкой быстро распределили обязанности: он занялся провиантом, я — патронами.

— Готово! — выдохнул Мишка, таща на себе последний ящик с консервами. — Управились вовремя.

— Отлично, — кивнул я, завязывая последний мешок с сухарями. — Теперь к Егорычу. Надеюсь, он знает, как выжить в этом аду.

Когда мы вышли из хозблока, капитан уже ждал у входа. Кадеты с ящиками патронов, консервов, сухпайками и мешками с сухарями выстроились в шеренгу.

— Кобыла, ты там живой? — заорал в хозблок капитан, в его голосе промелькнуло что-то похожее на уважение. — А то я смотрю, они у тебя половину склада вытащили.

— Заткнись, Беркут. Пусть пацанва пожрёт перед смертью, да Егорычу патронов принесёт. Ты же знаешь, я сам сирота, — проорал из хозблока поручик Кобылкин.

— Ну что? Пошли вперёд, к Егорычу. И помните: в разломе каждый ваш шаг может стать последним. Но если будете держаться вместе — у вас есть шанс выжить. Поэтому не разбредаться, смотреть по сторонам, под ноги и над головой. Эти твари могут атаковать с любой стороны, — сказал капитан Беркутов и пошёл в сторону разлома.

Кадеты молча двинулись следом, каждый понимал — это может быть их последний путь. Но в строю царило странное спокойствие — они знали, что теперь у них есть шанс, пусть и небольшой, но всё же шанс выжить.

К разлому вела дорога, по обеим сторонам которой тянулись высокие оборонительные стены с установленными на них пулемётными гнёздами. На равных промежутках возвышались сторожевые вышки, где несли дежурство вооружённые до зубов солдаты. Их бдительные взгляды скользили по окрестностям, готовые в любой момент заметить угрозу.

Серые бетонные стены, испещрённые следами от пуль и магических атак, создавали гнетущую атмосферу. Казалось, сама дорога пропиталась запахом пороха и озона — немым свидетельством недавних боёв. Тяжёлые железные ворота, перекрывающие путь через каждые сто метров, выглядели как последние рубежи обороны перед лицом неизвестности.

Мы двигались вперёд, и с каждым шагом напряжение нарастало. Даже воздух здесь казался тяжелее, пропитанный ожиданием опасности. Впереди маячила зияющая пасть разлома — место, где реальность словно рвалась по швам, выпуская на свободу древние ужасы.

С грохотом за нами закрылись последние ворота, отрезая путь в прежний мир. Теперь у нас был только один выбор: либо стать закалёнными бойцами, либо сгинуть в зияющей пасти разлома впереди.

Капитан шагал впереди, насвистывая какую-то мелодию. Со стороны могло показаться, что он прогуливается по мирному городу, где не существует угрозы. Но я, присмотревшись внимательнее, заметил, как его взгляд постоянно скользит по сторонам, изучая каждый уголок, каждую тень. Его беззаботный свист, возможно, был не столько для собственного успокоения, сколько для того, чтобы приободрить нас, вселить надежду в сердца новобранцев.

Мы двигались вперёд, и с каждым шагом напряжение в воздухе нарастало. Казалось, сама земля под ногами вибрировала от скрытой угрозы. Разлом маячил впереди — тёмная рана в ткани реальности, откуда в любой момент могли вырваться неведомые твари.

Капитан продолжал свой путь, и его спокойствие невольно передавалось нам. Но я знал: эта показная невозмутимость — лишь маска, за которой скрывается опытный воин, готовый к любой опасности.

Я набрался смелости и подошёл к капитану.

— Господин капитан…

— Беркут, в разломе зови меня Беркут. Коротко и быстро, тут не до «господинов капитанов», понял? — капитан даже не глянул на меня, продолжая внимательно осматривать окрестности.

— Да, господин… то есть, да, Беркут, — поправился я. — А я Александр, то есть просто Саня.

— Что хотел-то, Саня? — ухмыльнулся Беркут.

— Долго нам до Егорыча топать? — я тоже начал осматриваться. Зрелище действительно впечатляло.

Мы вошли в относительно узкий разлом, но уже через пятьсот метров от последних ворот стены начали расходиться, а потолок уходить вверх. Точнее, мы спускались всё глубже под землю. Со свода свисали огромные сталактиты, а по бокам широкой дороги возвышались сталагмиты. Всё это переливалось разными цветами, словно кто-то устроил здесь световое шоу. Магия буквально витала в воздухе, пронизывая каждый уголок.

— Примерно километров десять-двенадцать, никто точно не мерил. Если никого не встретим, то за три часа дойдём, — ответил Беркут на мой вопрос.

— Ясно. Беркут, я знаю, что нас кинули сюда на убой, да и все это знают. Но скажи, есть шанс у нас выжить? — прямо спросил я. В это время Мишка и ещё несколько ребят, слыша наш разговор, подтянулись поближе, чтобы было лучше слышно.

Капитан посмотрел на меня, оглянулся и глянул на идущих сзади, а потом негромко произнёс:

— Вы все здесь погибнете. Не сегодня, так завтра или через неделю. Я вижу, что боевой магии вы ещё не обучены, да и, скорее всего, кольчугу не каждый из вас сможет сформировать. Да даже если и можете, то ваша кольчуга любому монстру на один удар. Нет в вас ещё магической силы. Поэтому и отправил вас майор к Егорычу — под его началом немногие из вас смогут ещё пожить недельку.

Сказав это, он прибавил шаг, показывая, что больше не намерен общаться.

Мишка догнал меня:

— Плохие у нас перспективы.

— Да, вляпались мы по самое не балуйся, — согласился я.

Дальше мы шли молча, внимательно осматривая окрестности. Магия вокруг становилась всё плотнее, воздух словно сгустился от энергии. Стены разлома играли всеми цветами радуги, а где-то вдалеке слышался странный гул, будто сама земля стонала от боли.

Кадеты притихли, каждый обдумывал слова капитана. Кто-то молился про себя, кто-то крепче сжимал оружие. Но мы продолжали идти вперёд — другого пути не было.

Через пару часов мы дошли до развилки с указателем. На грубо сколоченной деревянной табличке кривыми буквами было нацарапано:

'Налево пойдёшь — к Егорычу попадёшь,

Прямо пойдёшь — к Степанычу попадёшь,

А направо пойдёшь — шашлыком станешь'

Все застыли, разглядывая предупреждение.

— Беркут, а что там направо? — не удержался Мишка.

— Озеро с лавой. Жара там неимоверная, — коротко ответил Беркут и, не задерживаясь, повернул налево.

Кадеты, переглянувшись, последовали за капитаном. Кто-то негромко рассмеялся, но быстро замолчал под строгим взглядом командира.

Путь до лагеря тянулся словно вечность. Каждый шаг отдавался гулким эхом в стенах разлома, а воздух становился всё тяжелее. Казалось, сама земля предупреждала нас о приближении к месту, где смерть стала привычным гостем.

Через три часа впереди показались огни лагеря. Нас встретил гигант — под два метра ростом, с головой и руками, покрытыми старыми шрамами. Его форма была заштопана кое-как, а несколько кожаных перевязей утяжеляли облик. На одной из них покоился огромный меч, на другой — пара внушительных ножей.

— Здарова, Беркут! — крикнул он, подходя к нам и рассматривая ящики в руках кадетов. — За жратву и патроны спасибо. А где подкрепление, Беркут?

Мужик встал напротив капитана и сложил руки на груди.

— И тебе не хворать, Егорыч. А это и есть твоё подкрепление, — ответил капитан.

Егорыч рассмеялся весело и громко:

— Беркут, горазд ты шутить. Это же дети! Им вон ящики да мешки таскать, — и добавил уже серьёзно: — Не шути так. Ещё раз спрашиваю, где подкрепление? У меня твари опять попёрли со второго уровня. Федя уже потерял один рубеж. Если не удержим второй, то твари Степанычу в спину ударят.

— А я, Егорыч, не шучу. Прислали сотню кадетов-сирот. Больше никого. К Степанычу ушла двадцатка наёмников, хотят попробовать прорыв у него закрыть. Если закроют, то к тебе придут. А пока вот, — капитан махнул рукой в нашу сторону, — принимай.

— Да вы там все мозги что ли пропили⁈ Они же сдохнут здесь и пользы не принесут. Забирай их к чертям назад! — повысил голос Егорыч.

— Егорыч, майор отправил их к тебе. Сам понимаешь, почему их прислали в разлом. Списали их. Лучше сделай так, чтобы пожили они подольше, — Беркут повернулся к нам. — Чего уши развесили? Ящики с едой и мешки сложить в большую палатку, патроны рядом с ней. Выполнять!

Кадеты сразу ломанулись к большой палатке, в том числе и я с Мишкой. Пока мы складывали провизию и патроны, Беркут ушёл назад, на поверхность, а к нам направился Егорыч.

— Построиться в пять рядов по двадцать человек! — сказал Егорыч спокойно, но все сразу кинулись выполнять приказ.

Через минуту мы стояли по стойке смирно и смотрели на Егорыча. Его глаза, привыкшие к смерти и крови, теперь с недоверием разглядывали наших юных бойцов.

— Значит так, салаги, — начал он, обходя строй. — Здесь не детский сад. Каждый ваш шаг может стать последним. Но если будете держаться вместе и слушать меня — проживёте подольше. А теперь слушай приказ: первая шеренга — на дежурство к западному посту, вторая — к восточному. Третья — в резерв, четвёртая — на укрепление стен, пятая — со мной на обход территории. Живо!

Его голос звучал жёстко, но в нём проскальзывала нотка заботы. Мы понимали: этот человек знает, о чём говорит. И теперь от него зависит наша жизнь в этом аду.

Глава 4

Мы с Мишкой попали в первую шеренгу и направились в западную часть огромной пещеры, куда указал нам Егорыч. Там нам предстояло поступить в распоряжение поручика Лапина. «Лапа вас встретит и приставит к делу», — бросил напоследок командир.

Опорный лагерь под командованием капитана Савелия Егорова, или просто Егорыча, как его все называли, располагался в гигантской пещере диаметром около двух километров. Пещера имела три выхода. Первый — тот, откуда мы пришли с капитаном Беркутовым; именно возле него располагался сам лагерь, и вокруг него возводились оборонительные сооружения. Второй выход находился на восточной стороне, а третий — на западной, куда мы сейчас направлялись.

Пока мы пробирались через лагерь к западному посту, то ловили обрывки разговоров солдат. Из этих обрывков стало ясно: именно в западном проходе идут самые ожесточённые бои с тварями, которые лезут со второго уровня разлома.

Вокруг лагеря кипела напряжённая работа. Солдаты трудились не покладая рук, возводя мощные укрепления. Каменные стены, сложенные из огромных глыб, добытых в разломе, поднимались всё выше, образуя надёжное защитное кольцо. Каждый камень был тщательно подогнан к другому, создавая неприступную преграду.

Когда мы добрались до западного поста, перед нами открылась впечатляющая картина. Выход из пещеры представлял собой идеально выверенный круглый туннель, словно созданный искусной рукой мастера. Его диаметр достигал двадцати-тридцати метров, а гладкие стены свидетельствовали о том, что природа потрудилась на славу, формируя это природное чудо.

Перед туннелем полукругом возвышалась мощная оборонительная стена с многочисленными бойницами. Она была построена с учётом всех требований фортификации, каждый камень лежал на своём месте, создавая надёжное укрытие для защитников. В центре стены располагались небольшие металлические ворота, сейчас надёжно запертые и наглухо закрытые.

По периметру стены были установлены дополнительные укрепления: мешки с песком, бетонные блоки и пулемётные гнёзда.

— Кто такие? — к нам навстречу вышел невысокий мужчина с короткой стрижкой и густой бородой. Его экипировка почти не отличалась от той, что носил Егорыч — те же кожаные перевязи, массивный меч и пара боевых ножей.

— Нас прислал Егорыч под командование поручика Лапина. Он сказал: «Лапа вас встретит и приставит к делу», — ответил Мишка, стараясь держаться уверенно.

— Ну я Лапа, а Егорыч не сказал, что мне с вами, сосунками, делать? — поручик окинул нас презрительным взглядом.

Я не выдержал и вышел вперёд, встав прямо напротив него:

— Мы из кадетского корпуса сирот. По сути, мы смертники, так как не обучены магии, и многие из нас даже не могут сформировать кольчугу. Например, я. И нам срать, куда ты нас определишь. Сколько мы тут протянем, зависит только от тебя, Лапа. А если тебе этого мало, то иди сам к Егорычу, и пусть он тебе объяснит, что с нами делать.

За спиной одобрительно загудели остальные кадеты. Лапа неожиданно ухмыльнулся, и его взгляд изменился — из презрительного он превратился в оценивающий.

— Сироты-смертники, значит. Ладно, если вы все такие с характером, то, может, и поживёте ещё. Давно ели?

— Давно, последний раз нас кормили завтраком ещё в кадетском корпусе, перед тем как загрузить в машины и привезти сюда, — ответил я, не отводя взгляда.

— Тогда пошли, покормим вас. Заодно подумаю, что с вами делать, — поручик развернулся и направился к стене, возле которой виднелась большая одинокая палатка и мерцал огонёк костра.

В палатке царил полумрак, разбавленный светом нескольких фонарей. Нам выдали по банке тушёнки и по большой тарелке горячей гречневой каши. Хлеб и чай можно было брать без ограничений.

Мы расселись кружком вокруг костра, и воздух наполнился запахом еды. Кто-то достал ложки, кто-то начал открывать консервы.

Поручик Лапин присел рядом с нами и внимательно наблюдал, как мы уплетаем тушёнку с кашей. Когда последний кусок был съеден, а тарелки вылизаны до блеска, он поднялся и подошёл к нам.

— Значит так, бойцы, слушайте внимательно, — Лапа достал нож и начал чертить схему на земле. — Мы находимся здесь, — он отметил наше местоположение крестом. — Туннель тянется примерно на пять километров до нашего второго рубежа, — поручик обозначил следующий крест. — В туннеле есть несколько ответвлений, они уже обследованы и заканчиваются небольшими пещерами.

Он сделал паузу, обвёл нас взглядом и продолжил:

— От второго рубежа отходят два туннеля: один ведёт на восток к нашему второму восточному рубежу, а оттуда — к позициям людей Степаныча. Второй уходит вниз, к границе второго уровня, к нашему первому рубежу, который мы потеряли несколько дней назад.

Лапа снова оглядел нас, убедившись, что каждый внимательно следит за его объяснениями.

— Наша задача — продвинуться ко второму рубежу, чтобы помочь подпоручику Фёдору Ларину. Необходимо отбить первый рубеж и закрепиться там вновь. Вопросы есть?

Мы переглянулись между собой. В глазах каждого читался страх, но никто не решался задать вопрос. Ситуация была предельно ясна — нас отправляют в самое пекло.

— Раз вопросов нет, берём с собой три пулемёта, пару ящиков с патронами и еду на пару дней. Всё в большой палатке, разберётесь. На сборы тридцать минут, потом выдвигаемся, — сказал поручик Лапин и направился к небольшой сторожевой башне.

Мы всем отрядом отправились в большую палатку, чтобы вооружиться и собрать припасы. Собрав всё необходимое, мы вышли из палатки, где нас уже ждали Лапа и пятеро солдат. Поручик махнул нам рукой, и мы последовали за ними к туннелю.

Когда мы подошли к воротам, он повернулся к нам:

— Итак, сейчас мы покидаем относительно безопасную зону. Будьте предельно внимательны. Иногда твари появляются прямо в туннеле. Мы до сих пор не поняли, как они туда попадают. Смотрите по сторонам, под ноги и наверх. В случае нападения выполняйте мои команды. Всё понятно?

— Так точно! — громко и хором ответили мы.

Лапа поморщился:

— И не кричите так в туннеле. Соблюдайте тишину.

Он повернулся к воротам и подал знак солдату, стоявшему рядом, чтобы тот их открыл. Мы вошли в туннель, и ворота за нами тут же закрылись. Лапа с двумя солдатами шёл впереди, а остальные трое замыкали нашу импровизированную колонну.

В туннеле стало заметно темнее и холоднее. Магические фонари, закреплённые на стенах, отбрасывали причудливые тени, создавая ощущение, будто за нами кто-то наблюдает. Каждый шаг отдавался гулким эхом, и казалось, что этот звук может привлечь внимание тварей, скрывающихся в темноте.

Мы шли по туннелю, когда поручик внезапно поднял руку, призывая всех остановиться. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным. Медленно, почти бесшумно, он и двое впереди идущих солдат достали мечи, их движения были отточены до автоматизма.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Магические фонари на стенах начали мигать, словно предупреждая об опасности. Внезапно откуда-то сверху донёсся странный скрежет, будто когти царапали камень.

Лапа поднял руку с зажатым в ней мечом и тихо произнёс:

— Всем приготовиться. Тихо.

В этот момент из темноты над нашими головами показалась большая тварь. Она двигалась бесшумно, словно призрак, но её силуэт отчётливо выделялся на фоне тусклого света фонарей. Существо было похоже на огромную ящерицу с перепончатыми крыльями, его глаза светились зловещим зелёным светом.

Поручик мгновенно оценил ситуацию:

— Бросайте ящики! Всем достать мечи! Встаём в круг!

Монстр издал пронзительный визг и бросился вниз, целясь прямо в группу кадетов. Солдаты, вооружённые мечами, встали живым щитом между тварью и растерявшимися кадетами. Лапа, двигаясь с невероятной скоростью, парировал первый удар существа.

Существо оказалось быстрым и ловким — оно увернулось от удара и метнулось в сторону, готовясь к новой атаке. На солдатах и поручике замерцала созданная ими магическая кольчуга. Я пытался сформировать свою защиту, одновременно вытаскивая меч. Мишка встал рядом — его кольчуга мерцала тусклым светом, явно уступая защитным барьерам опытных воинов.

Лапа взмахнул мечом, создавая вокруг нас огненное кольцо. Остальные солдаты, используя мечи как проводники магии, начали формировать атакующие заклинания. Их оружие покрылось всполохами пламени.

— Держитесь позади! — крикнул Лапа, отражая очередной выпад твари. — Не дайте ей проникнуть внутрь нашего круга!

Ситуация становилась критической. Монстр был силён и опасен, а его чешуя, казалось, была непробиваема для обычного оружия. Но Лапа не терял самообладания, продолжая вести бой и прикрывая нас.

— Огненный шар, по моему сигналу! — громко сказал поручик, чтобы его услышали все солдаты.

Воины поддержали атаку, направив в монстра концентрированный магический удар. Тварь взвыла от боли и отпрянула, но было видно, что она ещё способна сражаться.

— Приготовились! — скомандовал Лапа. — Повторный удар!

Солдаты объединили свои силы в едином заклинании. Яркий всполох огня пронзил тьму туннеля, ударив прямо в монстра. Существо затряслось, издало последний крик и рухнуло на пол, превратившись в безжизненную массу.

Поручик подошёл к монстру и пнул его ногой:

— Тварь со второго уровня! Как она попала сюда? Раньше мы встречали в туннеле только монстров первого уровня.

Кадеты, всё ещё дрожа от пережитого, начали осматривать своё снаряжение, понимая, что их жизнь только что висела на волоске.

— Собрались, подняли ящики и вперёд! — скомандовал поручик, его голос звучал твёрдо и уверенно. — Мы прошли не больше километра до нашего второго рубежа.

Мы подняли тяжёлые ящики, в которых находились боеприпасы и снаряжение, и снова двинулись вперёд. Проходя мимо твари, я случайно задел её ногой, и в меня хлынула мана. Я пошатнулся, но Мишка, идущий рядом, поддержал меня.

— Под ноги смотри, а то кости переломаешь, так и не разу мечом не взмахнув, — он тихо захихикал над своей шуткой.

Мне же было не до шуток. Мана, которая влилась в меня от прикосновения с тварью, бурлила во мне, обжигая изнутри и впитываясь в магическое ядро.

Туннель тянулся вперёд, словно бесконечный коридор смерти. Магические фонари на стенах отбрасывали причудливые тени, создавая иллюзию движения там, где его не было. Капли воды стекали по стенам, создавая монотонный аккомпанемент нашему движению.

Спустя какое-то время Лапа поднял руку, сигнализируя об остановке. Впереди показались укрепления второго рубежа. На стенах мелькали фигуры защитников, слышался приглушённый шум их разговоров.

— Пришли, — тихо произнёс поручик. — Это второй рубеж обороны. Отсюда и начнётся наша настоящая работа.

Солдаты впереди начали открывать массивные ворота укреплений, пропуская нас внутрь. Вид защитников второго рубежа не внушал оптимизма — их лица были измождёнными, а в глазах читалась усталость после долгих боёв.

— Добро пожаловать на второй рубеж, — произнёс один из встречающих офицеров. — У нас тут весело, как на похоронах. Но вы, похоже, уже успели познакомиться с местными развлечениями.

Его взгляд скользнул по нашим усталым лицам.

— Скажи-ка мне, Федя, — поручик поздоровался с подпоручиком за руку, но не отпускал, — а какого хрена я встречаю в туннеле тварь со второго уровня? Не с первого, Федя, а со второго!

Фёдор почесал свободной рукой затылок:

— Лапа, понятия не имею. Мы хоть и просрали первый рубеж, но мимо второго ни одна тварь не прошла.

Поручик отпустил руку Ларина и осмотрел стены:

— Ты уверен?

— Да вот те крест, — Фёдор перекрестился, — ни одна не прошла! — горячо сказал он.

— Плохо, очень плохо. Мы не знали, откуда берутся твари первого уровня, а теперь появились и второго, — задумчиво смотря в пустоту, произнёс Лапин.

Я стоял рядом и решил высказаться:

— Как-то раз, давно, когда мой отец был жив, он говорил, что структура разлома может меняться. Так погиб император в Сибирском разломе — их отряд попал в момент, когда изменилась структура, и открылось сразу два новых прохода со второго уровня. Они попали в окружение, твари валили бурным потоком, их просто задавили числом.

— А откуда знал об этом твой отец? — спросил Лапин, внимательно смотря на меня.

«Идиот, какой же я идиот, это закрытая информация, отец же говорил мне, что об этом знает очень мало людей», — мысли понеслись вскачь, и я ляпнул первое, что пришло в голову:

— Он случайно подслушал разговор двух господ, когда вёз их в своей повозке. Он у меня извозчиком работал, — ответил я и мысленно хлопнул себя по лбу.

— Подслушал, говоришь, ну-ну, — ухмыльнулся поручик. Но развивать тему не стал.

Немного помолчав, поручик заговорил:

— Значит так, Федя, нам надо убедиться, что в туннеле не образовался новый проход на второй уровень. Не знаю, может такое быть или нет, я о таком не слышал. Но проверить надо. Если твари хлынут в туннель и отрежут нас от лагеря, мы все тут сдохнем. Да и остальных надо предупредить, если вдруг найдём проход. Бери десяток кадетов и пяток бывалых солдат и топай обследовать туннель, а я пока тут твоё хозяйство проверю.

Подпоручик осмотрел нас критическим взглядом и выбрал десятерых из нас, в том числе меня. Мишка остался на втором рубеже вместе с остальными.

К нам присоединились пятеро солдат, и мы снова пошли в туннель по направлению к основному лагерю. Двигались не спеша, сразу обнажив мечи и внимательно осматривая стены туннеля. Каждый шаг отдавался гулким эхом, а магические фонари отбрасывали причудливые тени на влажные стены.

Я сосредоточился, вспоминая всё, чему учили меня отец и Мишка, и попытался сформировать кольчугу. «Да-а-а-а, есть, получилось!» — я весь ликовал и еле сдерживал себя, чтобы не заорать от радости на весь туннель. Моя кольчуга светилась ярче и интенсивнее, чем у Мишки. Да, она была слабее, чем у любого впереди идущего солдата, но у меня наконец-то получилось! Если бы кто-то сейчас посмотрел на меня, то увидел бы на моём лице счастливую улыбку.

Солдаты впереди шли молча, их кольчуги мерцали ровным светом, а мечи были готовы к бою в любой момент. Я старался не отставать, внимательно осматривая стены и прислушиваясь к каждому шороху. Теперь, когда у меня появилась хоть какая-то защита, я чувствовал себя увереннее, хотя опасность всё ещё витала в воздухе.

Мы подошли к первому ответвлению и свернули в него. Тщательно обследовав проход и пещеру, вернулись в основной туннель и продолжили путь.

— Где вы встретили тварь, о которой говорил Лапа? — спросил у меня подпоручик Ларин.

— Примерно в километре от основного лагеря, — сразу ответил я, не отрывая взгляда от стен туннеля.

— Далековато отсюда, но будем проверять каждую пещеру. Осталось ещё четыре, — произнёс Фёдор, обращаясь ко всему отряду.

Отряд продолжал методично обследовать туннель. Мы осмотрели ещё две пещеры, не обнаружив никаких признаков новых проходов. В этот момент впереди послышались тихие шаги — кто-то или что-то двигалось нам навстречу.

Фёдор поднял руку, призывая всех остановиться. Отряд замер, напряжённо вглядываясь в темноту. Шаги приближались, становясь всё громче и тяжелее. С каждым мгновением мы всё отчётливее понимали: к нам приближалось нечто огромное и невероятно тяжёлое.

— Всем приготовиться, атакуем по моей команде. Если что-то пойдёт не так — сразу отступаем, — тихо скомандовал подпоручик Ларин.

Мы застыли, не в силах отвести взгляд, когда из мрака туннеля, освещённого тусклым светом магических светильников, появилось чудовище. Оно напоминало исполинскую гориллу, но превосходило её размерами и кошмарной анатомией.

На двух мощных задних лапах монстр возвышался над землёй почти на четыре метра. Ещё четыре мощные конечности с острыми когтями располагались вдоль туловища. Острые когти на каждой лапе блестели в свете фонарей, обещая смерть любому, кто окажется в пределах досягаемости. Пасть твари была усеяна огромными клыками длиной не менее двадцати сантиметров. Каждый зуб, казалось, был заточен до бритвенной остроты, а слюна, стекающая с них, оставляла на полу тёмные подтёки.

Монстр двигался с пугающей грацией, несмотря на свои исполинские размеры. Он словно наслаждался моментом, растягивая наше ожидание. Остановившись в двадцати метрах от нас, тварь замерла, обводя каждого своим жутким взглядом. Затем из её груди вырвалось утробное рычание — звук, от которого, казалось, содрогнулись не только стены туннеля, но и само пространство вокруг.

Глава 5

— Это что за хрень? — спросил один из солдат у Ларина.

— Я сам такую образину впервые вижу и на что она способна, даже не представляю. Давайте медленно двигаться назад к рубежу, — ответил Ларин и начал пятиться назад, не спуская взгляда с монстра.

Как только мы начали отступать, монстр взревел так, что у нас чуть барабанные перепонки не лопнули. Он опустился на остальные четыре лапы и ринулся на нас с невероятной скоростью.

— Атакуем! — заорал подпоручик, и с его руки сорвался огненный шар. Следом полетели ещё пять огненных шаров, пущенных солдатами.

Удар магией пришёлся монстру прямо в клыкастую морду, но это не только не остановило его, а ещё больше разозлило. Он снова заревел и на полной скорости врезался в наш отряд, сметая всё на своём пути.

Ларин погиб мгновенно — не успел отскочить с линии атаки монстра. Чудовище одним движением откусило ему голову. Остальных бойцов разбросало в стороны мощной волной. Я же успел среагировать и вместо того, чтобы отпрыгивать назад, бросился монстру между ног. Вспомнив уроки отца, я влил ману в меч и изо всех сил ударил по последней опорной лапе твари.

Каким-то чудом мой удар оказался достаточно сильным. Кровь монстра фонтаном брызнула из раны, и чудовище споткнулось. Монстр развернулся и ринулся на солдат, которые вновь атаковали его огненными шарами. Но магия бойцов не причиняла твари существенного урона, а кадеты не могли подобраться ближе. Медленно, но неотвратимо чудовище уничтожало наш отряд.

— Надо уходить в пещеру! Там узкий проход, и места меньше — тварь станет менее подвижной, сможем атаковать! — прокричал я, в очередной раз уворачиваясь от смертоносной атаки монстра и пытаясь достать его мечом.

Из всего отряда в живых осталось всего восемь человек: трое солдат, я и четверо кадетов. Двух опытных бойцов монстр разорвал своими могучими лапами, когда они в очередной раз пытались атаковать его магией и не успели уклониться от прямого удара. Пятеро кадетов погибли ужасной смертью: кого-то он просто раздавил своей массой, других с такой силой впечатал в стену туннеля, что их головы лопнули, словно перезрелые арбузы.

Наши успехи были ничтожно малы. Магия огня не причиняла монстру существенного урона, лишь ещё больше его раздражала, опаляя морду и шкуру. Единственный эффект давали удары мечом с влитой в него маной. Мне удалось ещё пару раз зацепить лапы твари, нанеся неглубокие раны. Кровь сочилась из них, и я надеялся, что рано или поздно монстр начнёт слабеть от кровопотери.

Солдаты тоже сумели оставить несколько отметин на теле чудовища, но от кадетов толку не было — никто из них не владел искусством вливания маны в клинок, а простые удары мечом не причиняли твари вреда.

Я начал отступать к ближайшему ответвлению в пещеру, и остальные последовали за мной. До прохода добрались лишь пятеро — ещё трое кадетов погибли под страшными лапами монстра.

— Да что ты за тварь такая⁈ И откуда взялась здесь⁈ — заорал один из солдат, вновь атакуя огнём и уворачиваясь от смертоносного удара.

— Это точно не обычная тварь второго уровня, — ответил я, ныряя в узкий проход пещеры.

— Я не полезу в пещеру! — взвыл один из бойцов. — Там тупик! Она нас там перебьёт!

— Здесь у нас есть шанс выжить! Она не сможет тут развернуться, появится возможность атаковать! — крикнул я.

— Не тебе меня учить, салага! Я отхожу к рубежу! — прорычал солдат и двинулся прочь. Остальные заколебались, потянувшись за ним.

Монстр, словно почуяв слабость, не стал преследовать меня, а с удвоенной яростью обрушился на отступающих к рубежу. Его массивное тело двигалось с неожиданной для таких размеров ловкостью, когтистые лапы рассекали воздух в опасной близости от беглецов.

Я остался один в тёмном проходе пещеры, понимая, что моё решение может стать роковым — либо даст мне шанс на выживание, либо приведёт к окончательной гибели.

У меня появилось немного времени на отдых и разработку плана, как завалить в одиночку этого монстра. Я понимал — чудовище легко уничтожит отступающих к рубежу, в этом я даже не сомневался. Оно уже показало, что магия солдат бессильна против него, а нанести удар мечом в широком туннеле практически невозможно. Как только падут опытные бойцы, кадетов тварь сметёт в мгновение ока. Монстр уже осознал их беспомощность и сосредоточился на уничтожении более опасных противников — солдат.

Сколько времени потребуется чудовищу, чтобы расправиться с отрядом, было неизвестно. Нужно было действовать быстро. Я торопливо осмотрел себя в поисках серьёзных ран, требующих перевязки. К счастью, обнаружил лишь несколько неглубоких царапин с запекшейся кровью.

Бросившись осматривать проход в поисках подходящего места для засады или хотя бы для долгосрочной обороны, я наконец нашёл то, что искал — небольшую нишу в стене узкого прохода пещеры. Она была не больше метра в ширину и полутора в высоту, с неровными, шершавыми краями, словно выточенная природой в камне.

Сердце забилось чаще — это могло быть моим единственным шансом. В эту нишу я мог поместиться, прижавшись к стене, и оттуда, если монстр подойдёт достаточно близко, мог запрыгнуть ему на спину и попытаться перерубить шею одним мощным ударом. Но как добраться до этого укрытия, я пока себе не представлял.

План формировался в голове стремительно: если удастся забраться наверх, у меня появится преимущество высоты. Но сначала нужно было найти способ подняться — и каждый миг промедления мог стать роковым. Время работало против меня, а монстр внизу продолжал свою смертоносную охоту на отступающих солдат.

Внимательно изучая поверхность стены в поисках опоры, я наконец обнаружил подходящий выступ. С пятой попытки мне удалось ухватиться за него. Аккуратно подтягиваясь и цепляясь руками, я забрался в нишу.

Немного передохнув, я надрезал себе руку и, высунувшись, начал капать кровью на землю. Оставалось только надеяться, что это привлечёт монстра и он подойдёт достаточно близко к стене, чтобы я смог его атаковать. Выбора не было. Либо он меня, либо я его.

Я сидел неподвижно, вслушиваясь в тишину прохода. Пока было тихо, но меня терзал мучительный вопрос: с какого же уровня пришла эта тварь? Минимум третий, — решил я. Хотя тварей с третьего уровня нам в кадетском корпусе даже не показывали. Дед как-то рассказывал, что максимальный уровень, куда смогли дойти и вернуться живыми исследователи, был четвёртый. Но он всегда считал, что уровней гораздо больше. Может, пять, а может, и все десять — кто знает, какие тайны скрывают разломы. За сотню лет их до сих пор не смогли изучить.

Внезапно в проходе послышались тихие, тяжёлые шаги. Похоже, теперь я единственный, кто ещё может дышать в этом мраке. По звуку я определил, что монстр хромает — похоже, он уже ослабел от потери крови. «Надеюсь, шансы выжить у меня повысились», — промелькнула мысль, но я понимал, что расслабляться рано.

Я затаился, стараясь ничем не выдать своего присутствия, но внимательно следя за проходом. Мои глаза давно привыкли к темноте, и спасибо деду, который научил меня улучшать зрение с помощью маны в тёмное время суток — теперь я видел относительно хорошо.

Монстр двигался вперёд, опустившись на все лапы, принюхиваясь и хромая. Я видел, как за ним тянется кровавая дорожка — он действительно истекал кровью. Похоже, ушедшие к рубежу солдаты и кадеты всё же смогли нанести ему ещё несколько ран, прежде чем он их перебил. «Надеюсь, я смогу одолеть эту тварь, спрыгнув ей на спину, — думал я. — Иначе монстр рано или поздно найдёт меня, и тогда шансов не останется».

Время тянулось мучительно медленно. Монстр остановился недалеко от моей ниши и начал внимательно осматривать стены. «Какого хрена происходит⁈ — крутилось в моей голове. — Давай, иди сюда! Неужели ты меня чувствуешь? Ну же, внизу на земле моя кровь. Подойди, проверь её!»

Монстр осторожно двинулся вперёд, не отрывая взгляда от стен. «Ближе, ближе, ещё немного… Вот она, кровь! Склони голову!» — мысленно подгонял я его. Максимально напитав маной меч, я приготовился к прыжку.

Сердце бешено колотилось в груди. Тварь склонила голову, обнюхивая мою кровь на земле. Сейчас или никогда. Я прыгнул, направив остриё меча в шею монстру.

Тварь резко дёрнула головой вверх, чем невольно помогла мне. Мой меч вошёл в шею монстра по самую рукоять. Оглушительный рёв прорезал воздух, а чудовище ринулось вперёд, отчаянно пытаясь сбросить меня со своей спины. Влетев в пещеру, монстр начал подниматься на две лапы.

Пока он не успел выпрямиться во весь рост, я выдернул клинок и с силой вогнал его обратно в рану. Кровь монстра хлынула фонтаном, толчками вырываясь из разорванных артерий. Чудовище начало заваливаться набок, но в этот момент мои руки, скользкие от крови, не смогли удержать рукоять меча.

Я рухнул на каменный пол, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться. Острый край камня встретил мой череп с глухим стуком, и тьма мгновенно поглотила сознание. Последнее, что я ощутил — это как холодная каменная поверхность встречает моё безвольное тело.

Я открыл глаза, с трудом соображая, где нахожусь. Глаза заливала кровь, мешая разглядеть что-либо вокруг. Попытался поднять руку, чтобы стереть алую пелену, но острая боль пронзила тело, словно тысячи игл впились в плоть. Сознание начало меркнуть, утягивая меня в спасительную темноту.

Последнее, что я запомнил — оглушительный взрыв и чей-то крик. Нет, не взрыв, а рёв монстра, а крик — мой. Снова этот сон.

Когда я опять пришёл в себя, то почувствовал под спиной что-то твёрдое и холодное. Камень? Или металл? В воздухе витал запах гари и чего-то металлического — крови. Много крови.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая попытка движения отзывалась новой вспышкой боли. Нет, это не сон, память начинала возвращаться. Я в пещере, упал с монстра на каменный пол и, похоже, сильно пострадал. Запах гари — так воняет шкура монстра, которую спалили солдаты огненными шарами.

Во сне кто-то приходил мне на помощь. Но сейчас я не слышал шагов.

Я попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь хрип. Горло пересохло, будто я не пил воду.

В этот момент я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри меня. Мана, очень много маны. Знакомое ощущение силы, текущей по венам, возвращало меня к жизни, но приносило боль. Грудь жгло огнём, боль становилась невыносимой, и я снова потерял сознание от болевого шока.

Сколько я пробыл без сознания, я не знаю, но, очнувшись, я чувствовал себя относительно хорошо. Я закрыл глаза и обратил взор внутрь себя, на магическое ядро.

Оно очень сильно выросло, но не это было странным. Вокруг основного магического ядра появились ещё пять крошечных ядер, связанных между собой тонкими энергетическими каналами. Все пять ядер отливали разными цветами, и я знал, что это значит.

Предрасположенность к управлению стихиями. Красное ядро — Огонь, чёрное — Земля, синее — Вода, ярко-голубое — Воздух, белое — Дух. Центральное ядро, отливающее разными цветами и смешивающее их, давало возможность объединять стихии.

Такого не было даже у деда, а он был очень сильным магистром, владеющим тремя стихиями.

Я почувствовал, как благодаря стихии Воды во мне пробудилась регенерация, которая продолжала восстанавливать моё тело. Процесс шёл медленно, поскольку ядро стихии Воды было ещё очень слабым, но оно всё же исцеляло меня.

Я попытался пошевелиться, но острая боль пронзила всё тело. Похоже, при падении с монстра я сломал позвоночник. Придётся ждать, пока регенерация завершит восстановление.

Выходит, монстр всё-таки сдох, а я снова смог впитать его ману, что дало толчок к появлению новых ядер. Ни дед, ни отец никогда не рассказывали мне о таком. Возможно, я просто не был готов к этим знаниям, или они сами не знали о подобных возможностях.

Мне необходимо добраться до родовой крепости. В её катакомбах находится родовое хранилище. Его невозможно найти, если не знаешь, где искать, даже будучи магистром. И даже если найдёшь, не сможешь открыть — доступ есть только у наследника рода. Там хранятся артефакты нашего княжеского рода Драгомировых и древние записи, которые могут дать ответы на все мои вопросы.

Я точно знаю, что в хранилище всегда находились четыре самых ценных артефакта:

Перстень власти — древний артефакт, передающийся старшему наследнику рода

Амулет стихий — усиливает контроль над магией и её потоки

Родовой меч — священное оружие, хранящее силу предков

Родовая книга — содержит многовековую историю рода и тайные знания

Самым ценным из них является Родовая книга. В её страницах записаны все знания, накопленные нашим родом за столетия. Каждая страница хранит секреты древних ритуалов, формулы могущественных заклинаний и тайны управления стихиями.

Я не заметил, как меня сморил глубокий сон. Впервые за долгое время я спал спокойно, без тревог и кошмаров. Усталость и напряжение наконец-то отпустили моё измученное тело, позволяя ему полностью восстановиться.

Проснувшись, я снова попытался пошевелиться. В этот раз боли не было, и я решился встать. Аккуратно, всё ещё боясь, что тело пронзит боль, я поднялся. После небольшой разминки, не чувствуя ни боли, ни дискомфорта, я улыбнулся. Наконец-то можно решать, что делать дальше. Но сначала нужно осмотреть монстра, чьё тело лежало в конце пещеры.

Подойдя к монстру, я нашёл свой меч и вытащил его из мёртвого тела. Теперь я снова вооружён и даже немного опасен. Я сформировал кольчугу — теперь это далось легко и без предварительной подготовки. Кольчуга замерцала ярким насыщенным светом, став существенно мощнее. Это хорошо — мои шансы на выживание резко возросли.

Я начал вспоминать уроки по магии, которые проводил отец, и попробовал создать огненный шар. Получилось смешно — шарик больше напоминал свечку, чем грозное оружие мага. Я не стал пробовать другие варианты магии — и так было ясно, что толку пока нет.

Посмотрев на монстра, я подумал: «Если я могу впитывать ману из тварей разлома и усиливать себя, может, стоит попробовать убить ещё кого-нибудь из них?» Отец говорил, что для развития управления стихией нужны постоянные тренировки на пределе возможного. Тогда ядра растут, вырабатывая всё больше маны. Нужно стараться использовать как можно чаще мощные заклинания — тогда мана вырабатывается быстрее. Это как с мышцами: чем больше тренируешься, тем сильнее становишься. Здесь же другой эффект — можно забрать чужую ману, усилив себя.

Я не понимал, почему могу впитывать чужую ману. Возможно, ответ есть в родовой книге.

Я двинулся к выходу из пещеры, оставив монстра нетронутым. В кадетском корпусе нам говорили, что из монстров можно извлекать ценные ингредиенты для изготовления артефактов, но я не помнил, что именно нужно брать, поэтому не стал заморачиваться.

Двигался я предельно осторожно, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох и ожидая нового нападения в любой момент. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте узкого прохода, заставляя меня вздрагивать от собственных звуков.

Когда я вышел в основной туннель, то на мгновение остановился, чтобы собраться с мыслями. Тьму здесь разгоняли редкие магические светильники, установленные на стенах и сильно удалённые друг от друга. Их тусклый свет создавал причудливые тени, отчего казалось, что сами стены шевелятся.

Прозрачные кристаллы, служившие источниками света, едва теплились, будто последние искры угасающей надежды. Между ними простирались огромные участки абсолютной темноты, где даже моё улучшенное зрение с трудом различало очертания стен.

Решив не медлить, я направился ко второму рубежу — нужно было срочно сообщить о гибели отряда. Каждый шаг отдавался гулким эхом, нарушая тишину подземелья. Я старался держаться ближе к стенам, где свет от кристаллов дотягивался до земли, создавая хоть какое-то ощущение безопасности.

Глава 6

Двигаясь по туннелю, я вспоминал свой сон, который преследовал меня последнее время. В нём кто-то приходил мне на помощь, и если считать этот сон пророческим, то помощь должна была появиться и сейчас. Но её не было. Это могло означать только одно: либо сон был всего лишь сном, либо что-то серьёзно изменилось, и пророчество сбылось лишь частично.

Стоп. Я резко остановился. Наш отряд ушёл из второго рубежа, чтобы осмотреть пещеры и проверить, не появился ли новый проход со второго уровня разлома. Но никто не вернулся. Сколько же я пробыл без сознания? И сколько времени заняла моя регенерация? Думаю, прошло как минимум сутки, а то и двое. По идее, Лапа мог отправить поисковую группу, но её нигде не было. Либо они просто не смогли меня найти. Хотя вряд ли они пропустили бы все пещеры при обыске.

Я начал внимательно озираться по сторонам, напрягая все чувства, и тут же усилил защиту своей кольчуги. Теперь я постоянно поддерживал её в активном состоянии, но старался свести к минимуму расход маны, чтобы моё магическое ядро успевало восполнять потери.

Не обнаружив ничего подозрительного, я снова двинулся вперёд, но мысли о поисковом отряде не покидали меня. Может, прошло слишком мало времени, и поручик ещё не выслал группу? Нет, это вряд ли. Времени прошло достаточно.

Моя регенерация, хоть и присутствовала, была очень слабой. Повреждения, которые я получил, восстанавливались не меньше суток — это точно. К тому же я успел выспаться, а это говорило о том, что времени прошло действительно много.

В голове крутились тревожные мысли. Где же поисковый отряд? Почему Лапа не отправил людей на поиски? Неужели он решил, что мы все погибли? Или случилось что-то ещё, о чём я пока не знаю?

Каждый шаг приближал меня ко второму рубежу, но тревога только нарастала. Что ждёт меня впереди? Ответы на эти вопросы я смогу получить только там. Нужно двигаться дальше, но теперь я стал ещё осторожнее, внимательно прислушиваясь к каждому шороху в темноте туннеля.

И это спасло мне жизнь — я вовремя заметил мелькнувшую тень в слабом свете магического светильника и замер, прижавшись спиной к стене. Сердце бешено колотилось, а пальцы сами собой сжали рукоять меча. В темноте что-то двигалось, и я чувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я усилил зрение с помощью маны, пытаясь разглядеть противника. Тени в туннеле словно ожили, играя со светом кристаллов, но я знал — там, впереди, скрывается нечто опасное.

Мышцы напряглись в ожидании атаки, а защитная кольчуга вокруг тела начала мерцать ярче, готовясь отразить удар. Я понимал — сейчас всё зависит от моей реакции и выдержки. Одно неверное движение могло стоить мне жизни.

Монстров оказалось трое. Падальщики с первого уровня разлома — твари, похожие на гигантских крыс размером с крупную собаку. В кадетском корпусе нам рассказывали об этих созданиях: они охотятся стаями от трёх до десяти особей, но обычно избегают столкновений с сильными противниками. Их обычная добыча — мелкие твари первого уровня или падаль.

Сейчас эти создания окружили меня, встав с трёх сторон и готовясь к атаке. Вероятно, их привлёк запах убитого мной монстра — я ведь отошёл от пещеры совсем недалеко. Жёлтые глаза падальщиков светились в полумраке, острые клыки блестели в отсветах магического светильника.

Я замер, оценивая ситуацию. Трое против одного — не самый благоприятный расклад, особенно учитывая, что атакующей магии у меня нет. Но отступать некуда, придётся сражаться. Кольчуга вокруг тела мерцала, готовая защитить в любой момент, а пальцы крепко сжимали рукоять меча, накачанного маной.

Падальщики прижали уши и оскалились, готовясь к прыжку. Их движения были плавными и расчётливыми — твари явно имели опыт в охоте.

Они бросились на меня одновременно. Первая тварь, метившая в горло, напоролась на меч. Вторая впилась зубами в руку, а третья схватила за ногу. Кольчуга выдержала атаку, но расход маны резко возрос.

Не обращая внимания на вцепившихся в меня падальщиков, я добил первого монстра, который, несмотря на ранение, всё ещё дёргался на моём клинке. Откинув его свободной ногой в сторону, я прицелился и мощным ударом рассёк шею твари, вцепившейся в ногу. Меч, усиленный маной, прошёл через плоть как нож через масло, отделяя голову от туловища.

Последнему падальщику я вонзил клинок в живот, выпуская его внутренности наружу. Хватка ослабла, и он рухнул к моим ногам, отпустив руку.

Всё произошло стремительно — от начала атаки до её завершения прошло считанных несколько секунд. Адреналин бурлил в крови, затуманивая разум. Я стоял, тяжело дыша, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

Осмотревшись, я убедился, что все противники мертвы. Раны на руке и ноге саднили, но регенерация уже начала свою работу. Кольчуга всё ещё мерцала, расходуя остатки маны. Нужно было экономить энергию — неизвестно, какие ещё сюрпризы приготовила мне эта проклятая пещера.

Я развеял кольчугу — регенерация тоже активно поглощала ману, а скорость её восполнения оставляла желать лучшего. Нужно было отдохнуть и дождаться, пока восстановительные процессы завершатся, а запас магической энергии начнёт пополняться.

Мой взгляд упал на лежащих рядом падальщиков. Уверенность в том, что я смогу впитать их ману и усилить себя, была абсолютной. Но прежде необходимо решить, как распределить полученную силу.

В памяти всплыли слова отца, который всегда настаивал на первоочередном развитии основного магического ядра. По его мнению, именно оно отвечало за скорость восполнения маны и стандартную магическую защиту — кольчугу. Дед же придерживался противоположного мнения: он утверждал, что основное ядро будет развиваться естественным путём по мере необходимости, а приоритетным является развитие ядер стихий. Ведь у каждой стихии есть свои уникальные щиты, которые значительно превосходят обычную кольчугу по эффективности.

Внутренний конфликт между советами старших не давал мне покоя. Какой путь выбрать? От этого решения зависело моё дальнейшее развитие как мага. Время шло, а я всё стоял, размышляя над этим важным выбором.

Я погрузился в размышления. Маны катастрофически не хватало, как и скорости её восстановления. Но в то же время стихия Воды давала возможность усилить регенерацию — чем больше будет ядро этой стихии, тем быстрее и мощнее станет процесс восстановления. Однако заклинаний стихии Воды я не знал: мама не учила меня им, поскольку все были уверены, что моими стихиями станут Огонь, Земля и Воздух, как у деда.

Существовала ещё стихия Духа, о которой я практически ничего не знал. Но дед всегда говорил, что тот, кто умеет работать с этой стихией, становится по-настоящему могущественным магом.

После долгих раздумий я принял решение: силу двух падальщиков направлю на усиление центрального ядра, а энергию третьего — на развитие ядра стихии Воды.

Подойдя к первому монстру, я положил руку на его тело и почувствовал, как его мана начинает струиться через меня к моему ядру. Немедленно перенаправил поток к ядру стихии Воды — хорошо, что дед успел объяснить мне, как это делается. Энергию двух других падальщиков направил в центральное ядро.

Изменения не заставили себя ждать, пусть и не были слишком заметными. Регенерация заметно усилилась и увеличила расход маны. Уже через пять минут раны на руке и ноге исчезли, словно их никогда и не было. Скорость восполнения магической энергии тоже возросла — я отчётливо чувствовал, как моё ядро наполняется маной.

Это было именно то, чего я добивался. Теперь нужно было правильно распорядиться полученным преимуществом и двигаться дальше, к своей цели.

Я дождался, пока уровень маны восстановится примерно до половины, и только тогда активировал кольчугу. Тщательно настроил её работу на минимальный расход энергии — так большая часть маны, генерируемой моим магическим ядром, шла на восполнение общего запаса.

Мерцающая защита окутала тело едва заметной дымкой, почти не оттягивая ресурсы. Я внимательно следил за состоянием своего магического ядра, стараясь найти идеальный баланс между защитой и восстановлением.

Теперь, когда силы немного вернулись, можно было продолжать путь. Впереди ждал второй рубеж и, возможно, ответы на многие вопросы. Но прежде чем двигаться дальше, я ещё раз проверил своё состояние и убедился, что готов к новым испытаниям.

Двинувшись вперёд, я держался максимально близко к стене, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг был выверенным и осторожным, мои сапоги почти бесшумно касались каменного пола. В этой мёртвой тишине любой шорох мог оказаться предвестником опасности.

Усилив зрение с помощью маны, я постоянно осматривал туннель, не пропуская ни одного тёмного угла. Мерцающие магические светильники лишь изредка освещали путь, создавая причудливые тени на стенах.

Мой взгляд скользил по стенам, полу и потолку, выискивая малейшие признаки опасности. Прислушиваясь к каждому звуку, я пытался уловить дыхание или шорох, которые могли бы выдать присутствие монстров. В этой тишине даже собственное дыхание казалось слишком громким.

Туннель тянулся вперёд, словно бесконечный коридор в недра земли. Каждый поворот мог таить новую угрозу, и я был готов к встрече с ней, держа руку на рукояти меча и поддерживая магическую защиту на минимальном уровне потребления маны.

Второй рубеж был всё ещё далеко, но с каждым шагом я приближался к нему, к возможному спасению и ответам на мучившие меня вопросы.

Через три часа медленного продвижения вперёд я наконец увидел ворота второго рубежа и замер от неожиданности. Второй рубеж всё ещё освещался магическими светильниками, и в их тусклом свете я отчётливо разглядел страшную картину — массивные ворота были вырваны с креплений, словно их сорвал гигантский зверь.

Металлические створки покосились, часть креплений вырвана с корнем, а вокруг валялись обломки камней. Сердце сжалось от недоброго предчувствия.

Я осторожно приблизился к разрушенным воротам, держа меч наготове и внимательно осматривая каждый угол. Магическая кольчуга продолжала мерцать, защищая меня от возможной угрозы. В воздухе витал тяжёлый запах гари и крови.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Мышцы напряжены до предела, пальцы судорожно сжимают рукоять меча, а магическая кольчуга едва заметно пульсирует в такт моему сердцебиению. Я постоянно ожидал нападения, каждую секунду готовый отразить удар, но всё равно продолжал двигаться вперёд.

Внутри стен второго рубежа царила зловещая тишина. Тишина, которая казалась громче любого крика. Тишина, от которой кровь стыла в жилах. Но я должен был идти дальше. Должен был найти Мишку, своего друга, и, если он ещё жив, помочь ему.

Осматривая каждый уголок, я продвигался вглубь второго рубежа. Обрывки одежды, следы борьбы, лужи крови на полу — всё это кричало о том, что здесь произошло нечто ужасное. Но я не позволял себе останавливаться, не позволял страху взять верх.

В голове крутилась только одна мысль: «Мишка, надеюсь, ты жив, и я найду тебя». И эта мысль придавала сил, заставляла двигаться дальше, несмотря на все опасности, несмотря на страх.

За два часа я тщательно обследовал весь второй рубеж, но картина везде была одинаковой. И нигде не было ни одного мёртвого тела — ни людей, ни монстров.

Возможно, падальщики успели здесь похозяйничать и уничтожили все следы, сожрав всё, что могли. Я и сам начал ощущать голод и жажду, поэтому решил заняться поисками припасов и воды. Я примерно помнил, где можно найти еду — в одной из палаток стояли ящики и бочки, но тогда я не стал их осматривать, будучи полностью поглощённым поисками выживших.

Грусть накатила на меня тяжёлой волной: неужели Мишка, мой единственный друг, погиб в этом проклятом разломе? Но я не мог быть уверен до тех пор, пока не доберусь до основного лагеря. Возможно, им удалось отступить и выжить.

Нужно было собраться с мыслями и продолжить поиски. Сначала еда и вода, а потом — путь к основному лагерю.

Я зашёл в палатку и первым делом вскрыл ящик — внутри оказались консервы с тушёнкой, именно то, что нужно. В бочках обнаружилась вода — настоящее спасение. Я с жадностью принялся есть и пить, утоляя голод и жажду.

Тщательно обыскав палатку, я нашёл литровую флягу и наполнил её водой. Затем отыскал небольшой, но удобный рюкзак, который заполнил консервами, аккуратно уложив сверху флягу.

В дальнем углу палатки, в одном из ящиков, мне посчастливилось обнаружить новую форму. Сняв с себя грязную и рваную одежду, я залез в бочку с водой, чтобы смыть с себя всю грязь и кровь. Надев новую форму, я стал похож на настоящего солдата.

Всё необходимое было готово. Теперь можно было двигаться дальше — к основному лагерю, где, возможно, удастся узнать судьбу моего друга Мишки и остальных членов отряда.

Осталось решить, каким путём идти дальше. Самый быстрый маршрут к основному лагерю пролегал через большой туннель — если память не подводит, до него около пяти километров. Но что-то мешало мне поверить, что я смогу добраться до лагеря этим путём.

Разрушенные ворота второго рубежа были выломаны именно со стороны большого туннеля. Возможно, именно оттуда началась атака. Но тогда почему я не встретил других монстров, кроме падальщиков? Остальные ворота оказались целыми — я уже успел это проверить.

Может быть, я был без сознания дольше, чем думал? Например, двое суток? В таком случае монстры могли пройти мимо меня в сторону основного лагеря, вот почему я их не встретил. А падальщики, вероятно, оказались последними из нападавших.

Оставался ещё один вариант — идти на восток, к другому нашему рубежу. Возможно, до него у меня получится добраться. Лапа не говорил точно, сколько до него идти — может быть, пять километров, а может, и все десять.

Нужно было сделать выбор и двигаться дальше. Я достал из ящика ещё одну консерву с тушёнкой и, жуя, продолжал размышлять о том, какой путь выбрать. От этого решения зависела не только моя судьба, но и шансы на выживание — ошибиться было нельзя.

После долгих раздумий, тщательно взвесив все «за» и «против», я принял решение идти на восток — к нашему восточному рубежу. Ворота открывать не стал — просто перелез через стену, которая была невысокой, всего около трёх метров.

В восточном туннеле царила кромешная тьма — магические светильники отсутствовали напрочь. Лишь у самого входа несколько из них тускло освещали подход к воротам, но дальше простиралась абсолютная темнота. Я активировал магическое зрение, усилив его маной, и теперь мог сносно видеть в темноте.

Туннель имел небольшой диаметр — не больше четырёх метров, что несколько успокаивало. Я не опасался нападения с потолка или из каких-нибудь укромных мест, поскольку прекрасно контролировал всё пространство впереди. Тем не менее, двигался осторожно, стараясь не издавать ни звука, и внимательно прислушивался к каждому шороху.

Кольчуга едва заметно мерцала, продолжая работать на минимальных настройках и экономя расход магической энергии. Каждый её проблеск напоминал о том, что защита всё ещё со мной, оберегая от возможных опасностей.

Впереди простиралась неизвестность — тёмный туннель, уходящий куда-то вглубь земли. Я не знал, что ждёт меня там, впереди: новые испытания, враги или, возможно, долгожданный выход. Но отступать было нельзя — нужно идти вперёд, к своей цели.

По моим ощущениям, я уже прошёл километров пять, когда услышал впереди отчётливые звуки, напоминающие чавканье свиней, когда они жрут из корыта вываленную им еду.

Звук становился всё отчётливее, и теперь я мог различить не только чавканье, но и какое-то шуршание, будто множество существ передвигалось по полу.

Я остановился, прижавшись к стене туннеля, и замер, стараясь уловить каждое движение впереди. Чавканье не прекращалось, а наоборот, становилось всё более громким и отчётливым. Создавалось впечатление, что там, впереди, целая стая голодных тварей пировала над своей добычей.

Медленно достав меч, я приготовился к новой схватке. Кольчуга едва заметно пульсировала, готовая в любой момент активироваться на полную мощность.

Глава 7

Я двинулся вперёд предельно медленно, стараясь не издавать ни единого звука. Каждый шаг давался с огромным трудом, будто ноги налились свинцом. Пройдя ещё примерно сто метров, я увидел картину, от которой едва не вывернуло наизнанку всё содержимое желудка.

Падальщики, отвратительные твари, отрывали куски плоти от тела мёртвого солдата и с жутким чавканьем пожирали их. Кровь и ошметки мяса разлетались в стороны, а мерзкие создания продолжали свою трапезу, будто наслаждаясь каждым мгновением.

Меня едва не стошнило прямо там, но ярость взяла верх над отвращением. Не думая о последствиях, я бросился на падальщиков, мгновенно усилив кольчугу до предела и наполнив меч магической энергией. Мана хлынула в оружие, заставляя его светиться зловещим голубоватым светом.

Мне повезло — падальщики были настолько увлечены пожиранием трупа, что я успел снести головы двоим, прежде чем они поняли, что подверглись нападению. Но остальные твари мгновенно отреагировали на угрозу.

Они набросились на меня всей стаей, вцепившись в левую руку и ноги острыми зубами. Я отчаянно сражался, убивая тех, кто пытался добраться до моего горла. Кольчуга быстро проседала, регенерация работала на пределе возможностей, а запас маны стремительно таял, не успевая восстанавливаться.

Я прижался к стене, оказавшись в отчаянном положении: на ногах висели два падальщика, ещё двое вцепились в левую руку — один за кисть, второй за локоть. Напротив стояли трое, выжидая момента, когда я потеряю равновесие или отвлекусь.

Сделав вид, что отвлёкся на падальщика, вцепившегося в ногу, я увидел, как сразу две твари бросились на меня. Одну я успел зарубить на лету, от второй чудом увернулся, но потерял равновесие. Этим воспользовался третий падальщик, вцепившись в моё плечо. Кольчуга отключилась, и я закричал от боли, когда зубы тварей впились в плоть. Регенерация забирала крохи маны, восполняемой магическим ядром — этого хватало только, чтобы не истечь кровью.

В отчаянии я вспорол брюхо твари, вцепившейся в плечо, и она отпустила хватку, её внутренности вывалились под ноги. Я поскользнулся, и это спасло мне жизнь — падальщик, от которого я увернулся, снова прыгнул и напоролся на мой меч.

Начиная заваливаться набок, я чудом удержался на ногах — помог падальщик, дёрнувший мою ногу в противоположную сторону. Собрав последние силы, я добил оставшихся тварей одну за другой. Сначала тех, что рвали ноги, затем — чудовищ на левой руке.

Бой был окончен, но я едва держался на ногах. Мана на нуле, раны кровоточили, а в горле стоял металлический привкус крови. Но я выжил — снова.

Я опустился на колени, поскольку стоять больше не было сил. Левая рука безвольно повисла плетью — я даже не чувствовал её. Видимо, тварь, вцепившаяся в плечо, серьёзно повредила конечность. Голова кружилась, словно в тумане, и я понимал: ещё немного — и потеряю сознание.

Преодолевая слабость, я дотянулся до первой твари. Её мана потекла к моему магическому ядру. Первым делом нужно было усилить центральное ядро — срочно требовалась магическая энергия. Сила следующей твари ушла в ядро стихии Воды, ускоряя регенерацию. Мана ещё двух ближайших падальщиков вновь направилась на усиление центрального ядра.

Постепенно голова начала проясняться, и первая мысль, посетившая мой разум, была: «Мне чертовски повезло. Если бы я не успел прикончить первых двух падальщиков, они бы точно меня добили».

Я почувствовал, как магическое ядро стало наполняться маной. Регенерация работала на полную мощность, но не успевала расходовать всю вырабатываемую энергию. В руке постепенно возвращалась чувствительность, а раны на ногах почти затянулись.

Форма снова превратилась в грязные, заляпанные кровью лохмотья, но запасной одежды у меня не было. Пришлось оторвать рукава, превратив куртку в безрукавку. Из штанов сделал шорты, обрезав разодранные штанины.

Теперь нужно решить, как использовать силу оставшихся восьми падальщиков. Всего их было двенадцать, когда я нападал — я даже не обратил внимания на их количество. Возможно, это были две стаи, объединившиеся вместе. А может, в кадетском корпусе нам дали неверную информацию, и стаи падальщиков могут быть намного больше десяти особей.

Передо мной лежали останки солдата, которого не успели доесть эти твари. Возможно, я смогу впитать и его силу, хотя в этом я не уверен.

Дотронувшись до останков солдата, я ощутил, как остатки его силы перетекают в меня. Маны было немного — возможно, из-за того, что от солдата мало что осталось, а может, он просто был слабым как маг. Вся его сила ушла на усиление центрального ядра.

Возможно, здесь, в разломе, я могу впитывать силу из любых существ, погибших здесь, в том числе из погибших солдат. Интересно, а твари тоже могут поглощать силу павших для своего усиления? Я о таком не слышал, но, думаю, никто точно и не знает. В разломах до сих пор множество тайн.

Остальных тварей я поделил следующим образом: четыре ушли на усиление центрального ядра, силой ещё двух я усилил ядро стихии Воды. Над оставшимися двумя падальщиками я долго стоял, выбирая, куда направить их силу.

С одной стороны, маленькая скорость восстановления маны, да и полного объёма в магическом ядре ещё маловато. Регенерация тоже нужна, но сейчас, после усиления, мне должно хватать её скорости. А заклинаний стихии Воды я не знаю. У деда были стихии Огня, Земли и Воздуха, у отца — Огонь и Земля. И я точно знал, что их можно объединить в мощные заклинания. Стихия Воды была у матери, но она была целителем.

В итоге решил всё отправить на усиление центрального ядра. Мана лишней не будет, как и скорость её восстановления. Да и кольчуга будет более мощной. Надо во что бы то ни стало добраться до родового хранилища и забрать оттуда артефакты. Родовая книга даст мне множество знаний. А ещё там должны быть записи деда, которые он не успел перенести в родовую книгу — в них тоже много нужной мне информации.

Закончив с падальщиками, я выбрал участок с наиболее мягким грунтом и, потратив час, с помощью меча и рук выкопал яму, в которой похоронил останки солдата.

Всё, можно двигаться дальше, но сначала я съел одну банку тушёнки и попил воды. За это время ядро полностью восстановило запасы маны, и я активировал кольчугу. Мощь кольчуги заметно возросла, но в этот раз скорости восполнения маны хватало, чтобы поддерживать мощь кольчуги на максимуме. Это сильно меня обрадовало, и я с приподнятым настроением двинулся дальше к восточному рубежу, надеясь, что скоро до него доберусь.

По моим внутренним часам я шёл уже около двух часов, когда впереди наконец показались ворота нашего восточного рубежа. Сердце забилось чаще от радости — я ускорил шаг, едва сдерживая себя от бега. Выйдя из темноты прохода на свет магических фонарей, я остановился, стараясь дышать ровно. Нужно было, чтобы охрана заметила меня и не открыла случайно огонь из пулемёта.

Несколько мгновений я стоял неподвижно, внимательно осматривая стены и сторожевые вышки. Ни одного солдата не было видно — это настораживало. В голову полезли мрачные мысли о том, что и этот рубеж мог пасть, но я упорно гнал их прочь, убеждая себя, что охрана просто отвлеклась или находится на другой стороне.

Медленно приблизившись к воротам, я уже собирался постучать, когда с ужасом заметил, что они приоткрыты — явный признак того, что что-то пошло не так. Достав меч и наполнив его маной до предела, я осторожно потянул створку ворот. Она скрипнула, нарушая зловещую тишину.

Задержав дыхание, я быстро проскользнул внутрь, готовый в любой момент отразить атаку. Тишина давила на уши, и каждый шорох заставлял меня напрягаться. Что же здесь произошло? Почему нет ни одного стражника на посту? Вопросы роились в голове, но сейчас важнее было оставаться настороже.

Восточный рубеж был построен по тому же принципу, что и западный. Быстро оглядевшись по сторонам и не увидев ни души, я приступил к тщательному осмотру территории. Более часа я методично обследовал каждый уголок, но так и не обнаружил никаких следов сражения. Создавалось впечатление, что весь гарнизон просто взял и покинул этот опорный пункт.

К моему удивлению, склад с провизией и одеждой оказался нетронутым. Всё находилось на своих местах в том объёме, который был рассчитан на крупный гарнизон. Я вскрыл ящик с консервами, плотно поел и пополнил запасы. Здесь же нашлась новая форма и бочки с водой. Я смог как следует помыться и переодеться. С трудом, но всё же удалось запихнуть запасной комплект формы в рюкзак.

Теперь предстояло решить, куда двигаться дальше. На востоке должен был находиться ещё один рубеж, но после всего случившегося рассчитывать на встречу с солдатами там не приходилось. Возвращаться назад не имело смысла — оставались лишь два возможных пути.

Первый вариант — углубиться в разлом к первому рубежу и попытаться поохотиться на падальщиков для усиления магического ядра. Однако эта затея таила в себе серьёзную опасность: встреча с сильным монстром или большой стаей могла стоить мне жизни.

Второй путь — вернуться через огромный туннель в основной лагерь. От восточного рубежа к нему тянулся такой же длинный проход, как и от западного, где я едва не погиб.

После долгих раздумий я решил не рисковать и отказаться от охоты на монстров. Мой выбор пал на возвращение в основной лагерь. Оставалось надеяться, что я доберусь туда достаточно быстро, иначе придётся решать вопрос с отдыхом и сном.

Только я собрался выходить из палатки, как услышал резкий скрип ворот и отчаянный крик:

— Быстро на вышку, там есть пулемёт! Этот монстр сейчас будет здесь!

Я мгновенно выглянул из палатки и увидел ужасную картину: Мишка, весь в крови и с разорванной одеждой, мчался к сторожевой вышке. За ним, прихрамывая на правую ногу, следовал поручик Лапин.

Выскочив наружу, я ринулся к ним, не в силах сдержать радостную мысль: «Мишка жив!» Подбегая к Лапе, я громко окликнул его:

— Лапа, что происходит⁈

Его реакция ошеломила меня — он молниеносно выхватил меч и направил на меня руку, формируя в ней пылающий огненный шар.

— Поручик Лапин, это я — кадет Александр! Мы прибыли сюда вместе с Мишкой, он сейчас на вышке! — я резко остановился и выпалил на одном дыхании.

— Кадет, говоришь? — Лапа не опускал меч и не рассеивал огненный шар.

— Мишка, что там с тварью? — крикнул поручик, не сводя с меня пристального взгляда.

— Пока никого, пулемёт готов к стрельбе! — донёсся ответ Мишки с вышки.

— Спускайся немедленно! Тут объявился какой-то живой кадет, говорит, что твой друг. Но он какой-то подозрительно чистый и опрятный. Надо проверить — вдруг это очередная тварь-перевёртыш! — прокричал Лапа, не сводя с меня настороженного взгляда.

Через минуту Мишка стоял рядом, хотел кинуться обниматься, но Лапа остановил его:

— Сначала убедись, что это твой друг, а не тварь-перевёртыш, которая нам половину отряда перебила, — строго сказал Лапин.

— Что случилось, когда в столовку завезли пирожки с мясом? — спросил меня Мишка.

— Фууу, Миша, ты мог спросить что-нибудь другое. Я до сих пор не могу забыть ту вонь из туалета. Сутки держалась. Я одного только до сих пор не пойму, почему ты это делал у меня в комнате, а не пошёл к себе? — ответил я, скривив лицо, вспоминая тот случай, когда Мишка обожрался тухлых пирожков, а потом полдня сидел в туалете в моей комнате.

— А на хрен оно мне надо было, потом эту вонь нюхать, — засмеялся Мишка и кинулся обниматься.

— Ладно, раз разобрались, что ты не перевёртыш, то быстро на вышку, — скомандовал Лапин, и мы с Мишкой побежали к стене. Лапин, хромая, пошёл за нами.

Забравшись на сторожевую вышку, Мишка сразу устроился за пулемётом. Я обнажил меч и встал рядом.

— Рассказывай, — сказал я, — думал, ты погиб. Я искал тебя.

Мишка изменился в лице, но продолжал смотреть во тьму большого туннеля, откуда они пришли вместе с поручиком.

— Особо нечего рассказывать, Саня, — начал Михаил с глубокой грустью в голосе. — Когда вы ушли и не вернулись, Лапа собирался отправить отряд на поиски. Но тут начался кошмар — рубеж атаковали монстры со стороны того самого туннеля, куда вы отправились.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Мы долго держались, но их было слишком много. А потом появился он — монстр третьего уровня, огромная шестилапая горилла. Он с разбегу вынес ворота, и началась настоящая бойня.

Михаил опустил голову.

— Из всего гарнизона спаслось только десять человек. Мы бросились к этому рубежу, но по дороге потеряли ещё одного бойца — он споткнулся, и его схватила крылатая ящерица. Помнишь такого? Мы встречались с ним в туннеле, когда шли ко второму западному рубежу.

Он снова посмотрел в темноту туннеля.

— Когда добрались сюда, Лапа разделил оставшихся. Часть местных отправилась дальше на восток — предупредить Степаныча о серьёзном прорыве. А мы с несколькими бойцами двинулись к основному лагерю.

Михаил сжал рукоять меча.

— Прошли всего три километра, когда нас снова атаковали. Монстры первого и второго уровней, и снова эта проклятая горилла третьего уровня. В живых остались только я и Лапа.

Его голос стал тише.

— И теперь мы ждём… ждём её. Она преследует нас. И я не сомневаюсь — она придёт.

— А ты как выжил и сюда добрался? — раздался позади голос поручика Лапина.

Я повернулся к нему и начал рассказывать всё как есть. Умолчал лишь о своей способности усиливать магическое ядро за счёт маны убитых монстров и о даре развивать пять стихий. Правда, пришлось упомянуть, что теперь я могу управлять стихией Воды и обладаю регенерацией.

— Лечить умеешь? — уточнил Лапа, указывая на свою глубокую рану.

— Нет, меня этому никто не учил, — честно ответил я, глядя на его повреждённую ногу.

— Плохо, целитель сейчас бы очень пригодился, — вздохнул поручик, морщась от боли.

В этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и спросил:

— А что за монстры-перевёртыши?

Я невольно посмотрел во тьму туннеля — мне показалось, что оттуда донеслись тихие, едва уловимые шаги.

— Это монстры со второго уровня, — начал объяснять Лапин, тоже вглядываясь в темноту. — Встречаются крайне редко, о них мало кто знает. Если они съедают мёртвого человека, то могут принять его облик и получить доступ к его памяти. Но не ко всей — только к событиям последних двух дней. Это проверено на практике.

Мы замолчали, и наши взгляды снова устремились в темноту туннеля, откуда теперь отчётливо слышались тяжёлые, размеренные шаги приближающегося монстра.

— Значит, ты думаешь, что монстры ушли атаковать основной лагерь, когда ты очнулся и направился ко второму западному рубежу? — уточнил Лапин, вновь повернувшись ко мне.

— Теперь я в этом абсолютно уверен, — ответил я. — Кроме падальщиков, я больше никого не встретил. Все остальные ворота были целы, здесь тоже всё в порядке — значит, монстров, скорее всего, здесь не было. Может, нам стоит уйти на восток, к Степанычу?

— Похоже, это теперь единственный путь, который, возможно, ещё свободен, — задумчиво произнёс поручик. — Если, конечно, рубежи Степаныча тоже не подверглись атаке. Либо мы можем остаться здесь и ждать, пока Егорыч с Беркутом пробьются сюда.

Лапа прислушался к приближающимся шагам, его лицо стало серьёзным.

— Если сейчас сможем справиться с этим монстром, тогда и решим, — сказал он, активируя кольчугу. Прихрамывая, он направился ко второй вышке, готовясь к предстоящей схватке.

Мишка, не отрываясь, следил за тёмным проходом через прицел пулемёта, его пальцы крепко сжимали рукоять оружия. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой, а шаги монстра становились всё громче и отчётливее.

Глава 8

— Миша, стреляй ему по лапам! — крикнул я, направляясь к ближайшему выступу стены у ворот.

— Саня, ты куда⁈ — Мишка уставился на меня непонимающим взглядом, не отрывая рук от пулемёта.

— Миша, делай, что говорю! Стреляй этой твари по лапам! — повторил я, ускоряя шаг. Нужно было срочно добраться до поручика на второй вышке и обсудить план действий.

Монстр уже приближался, его массивная фигура вырисовывалась в тусклом свете туннеля.

— Лапа! — крикнул я, подбегая к вышке. — Не дайте ему подняться в полный рост, стреляйте по лапам!

— Ты что задумал, кадет⁈ — поручик повысил голос, с тревогой наблюдая за моими действиями.

— То же самое, что и в западном туннеле! Спрыгну ему на спину и перережу горло, — ответил я, уже направляясь к выступу у ворот.

Монстр показался в поле зрения — огромная горилла с шестью лапами, готовая к атаке.

— Стой, идиот! Ты сам говорил, что в прошлый раз он истекал кровью! — заорал Лапин.

— Так сделайте то же самое! Стреляйте по лапам! — прокричал я в ответ, активируя кольчугу на полную мощность и наполняя меч маной до предела.

Время словно замедлилось. Я чувствовал, как энергия пульсирует в венах, как магия наполняет тело, готовя его к решающей схватке. Монстр был уже совсем близко, и у нас оставался единственный шанс остановить его.

Монстр шёл к воротам на двух лапах, возвышаясь на все свои четыре метра в высоту. Его массивное тело казалось неповоротливым, но обманчиво медленные движения таили в себе смертельную опасность. Шесть лап, четыре из которых сейчас были поджаты, делали его похожим на древнее божество, сошедшее с запретных фресок.

Его шерсть была покрыта коркой засохшей крови, а в глазах горел неистовый огонь. Монстр принюхивался, пытаясь уловить запах добычи, и его ноздри широко раздувались при каждом вдохе.

Пулемётная очередь разорвала тишину, ударив по нижним лапам чудовища. Нервы Мишки не выдержали, и он первым открыл огонь. Монстр зарычал, но не остановился. Он был словно создан для битвы — каждая клеточка его существа жаждала разрушения.

В этот момент заработал второй пулемёт — Лапин бил прицельно, точно в правую нижнюю лапу твари. Монстр заревел и опустился на все лапы, став чуть ниже основной стены. Именно этого момента я и ждал.

Лапин и Мишка переключились на передние лапы, не давая монстру возможности атаковать. Чудовище начало разгоняться, готовясь протаранить ворота. Его массивное тело набирало скорость, а в воздухе повисло напряжение.

Я стоял на выступе, чувствуя, как пульсирует мана в магическом ядре. Кольчуга была активирована на полную мощность, а меч наполнен энергией до предела. Время словно замедлилось.

Ещё несколько секунд — и я брошусь вниз, прямо на спину этого чудовища, надеясь, что мой план сработает. Адреналин бурлил в крови, а сердце билось в груди, словно барабан. Пора.

Я сделал глубокий вдох и приготовился к прыжку, понимая, что от этого момента зависит наша судьба.

Монстр с оглушительным грохотом врезался в ворота, вырывая их из каменной кладки. В этот момент я уже падал ему на спину, крепко сжимая меч. Остриё было направлено точно в шею твари.

Клинок вошёл по самую рукоять, разрывая артерии и задевая позвоночник. Я резко выдернул меч, и из раны мощным фонтаном хлынула тёмная кровь монстра. Не теряя ни секунды, я размахнулся, вновь влил в оружие ману и с чудовищной силой обрушил клинок на позвоночник твари, перерубая его и частично отделяя голову от шеи.

Монстр издал оглушительный рёв, его тело содрогнулось в конвульсиях. Передние лапы подогнулись, и гигантская тварь начала медленно оседать на землю, разбрызгивая кровь во все стороны.

Я вцепился в его шерсть, изо всех сил стараясь удержаться на монстре, чтобы он не придавил меня при падении. Мана монстра хлынула в меня бурным потоком. Инстинктивно, словно повинуясь какому-то внутреннему голосу, я направил всю эту мощь в ядро стихии Земли.

Я чувствовал, как растёт ядро стихии и расширяется энергетический канал, соединяющий его с центральным ядром. Процесс сопровождался острой болью, но регенерация уже работала на полную мощность, снимая болевой синдром и заживляя внутренние повреждения. Через минуту я уже спрыгивал с монстра, всё ещё не понимая, почему мой разум выбрал именно стихию Земли.

Лапин и Мишка, не веря своим глазам, опустили пулемёты и начали спускаться с вышек. Я отошёл от монстра, под которым растекалась огромная лужа тёмной крови, и стал ждать, пока подойдут поручик и Мишка.

Я смотрел на поверженного монстра и размышлял о своём неожиданном решении усилить стихию Земли. Да, мой дед и отец владели в совершенстве этой стихией, и я даже помнил несколько заклинаний, которым меня научил дед: каменные шипы, защитный доспех, земляные стены — эти заклинания были частью нашего рода, передавались из поколения в поколение. Но почему я так поступил, я не понимал.

Из глубоких размышлений меня вырвал радостный возглас Мишки. Поручик Лапин следовал за ним, тяжело опираясь на меч — рана на ноге давала о себе знать. Я посмотрел на Лапина и моего друга, их лица выражали смесь изумления и облегчения — мы только что пережили ещё одну смертельную схватку, и снова удача была на нашей стороне.

— Кто научил тебя вливать ману в меч? — спросил как бы невзначай Лапа, осматривая смертельную рану, которую я нанёс монстру.

На миг я задумался, но вспомнил, что в кадетском корпусе нам рассказывали, как это делать. Но до тренировок мы не успели дойти.

— В кадетском корпусе нам преподавали теорию. А потом я сам научился, — пришлось соврать, ведь отец давно научил меня этому.

Лапин бросил взгляд на Мишку.

— Что? — Мишка развёл руками. — Нас этому учили. Но мало у кого получалось.

— Странный у тебя друг, — ответил поручик Мишке и повернулся ко мне. — Попадём в основной лагерь, надо измерить твой потенциал.

Поручик внимательно смотрел на меня, а я — на него. В его глазах читалось явное любопытство и настороженность. Я же пытался понять, насколько далеко могу зайти в своих объяснениях, не раскрывая слишком много тайн своего происхождения и обучения.

— Как прикажите, поручик Лапин, — я решил ответить официально.

Он усмехнулся:

— Фамилия, Имя, Отчество, кадет.

— Иванов Александр Михайлович, — бодро произнёс я.

— Хм… Я думал, у тебя другая фамилия. Очень ты мне напоминаешь одного старого князя, — поручик продолжал внимательно смотреть на меня.

Обстановку разрядил Мишка:

— Давайте сначала выберемся отсюда. И поручик Лапин, наверное, не стоит забывать, что Саня завалил этого монстра, а мы не смогли.

— Ты прав, Михаил. И про монстра, и про то, что сначала надо отсюда выбраться, — Лапа снова усмехнулся и поковылял в палатку с провизией. — Надо поесть и отдохнуть. А также привести себя в порядок.

Мы с Мишкой переглянулись и молча пошли за ним.

Я уже ел, но решил, что ещё одна банка тушёнки мне не помешает. Мишка же, по своему обыкновению, схомячил пять банок — может, и больше бы умял, но поручик посмотрел на него и отрицательно покачал головой, когда Мишка потянулся за шестой банкой.

Все помылись, смыли грязь и кровь. В том числе и я — кровь монстра сильно залила форму. Когда все переоделись, Лапа произнёс:

— Я не знаю, что дальше в восточном проходе по пути к Степанычу, поэтому предлагаю попробовать пробиться через основной туннель, сразу к основному лагерю. Монстра с третьего уровня мы убили, ряды остальных тоже проредили. Возможно, это лучший вариант, чтобы прорваться к лагерю.

Мы с Мишкой переглянулись, и я сказал:

— Поручик, мы выполним любой ваш приказ. Если вы считаете, что рациональнее идти через основной туннель, сразу к лагерю, мы пойдём за вами.

Лапин посмотрел на нас как-то по-отечески:

— Я знаю, что вы выполните приказ, в этом я не сомневался. Но… Ладно, пробуем пойти основным туннелем. На рожон не лезем, прикрываем друг друга.

Как только мы вышли за ворота, я активировал кольчугу. Мишка, увидев мою сияющую кольчугу, одобрительно хлопнул меня по спине и показал большой палец. Поручик мельком глянул на меня, но промолчал. Я видел, что моя кольчуга ничуть не хуже его.

Двигались мы медленно, стараясь не шуметь. Общение сводилось к жестам и едва заметным кивкам. Не доходя до места, где их отряд попал в засаду, Лапа подозвал нас и тихо, почти шёпотом произнёс:

— Сейчас будет место, где нас атаковали. Там проход в тупиковую пещеру — по крайней мере, так было раньше. Если монстров не будет, идём в пещеру. Надо проверить, есть ли там проход на второй уровень.

Мы молча кивнули и продолжили движение. Приблизившись к ответвлению в пещеру, остановились, напряжённо вслушиваясь в каждый шорох. Тишина была абсолютной — ни звука, ни движения. Лапин осторожно свернул в пещеру.

Проход имел около трёх метров в диаметре — гориллообразный монстр вполне мог здесь пройти. Его стены были покрыты странными кристаллическими наростами, которые тускло светились в темноте, отбрасывая причудливые тени. Капли воды, застывшие в форме сталактитов, свисали с потолка, словно застывшие слёзы.

Путь до пещеры занял не более пяти минут. Когда мы вышли в основное пространство, перед нами открылась величественная картина. Пещера оказалась огромной, с высокими сводами, украшенными причудливыми сталактитами и сталагмитами, которые создавали естественный каменный лес.

В центре пещеры мерцал небольшой водоём с кристально чистой водой, отражающий тусклый свет редких кристаллов на стенах. Воздух здесь был влажным и прохладным, пахло землёй и чем-то древним, забытым временем.

Но самое удивительное ждало нас впереди — новый, внушительный туннель, уходящий вглубь земли. Он был меньше того, по которому мы шли к лагерю, но всё же имел метров десять-двенадцать в диаметре. Его стены были гладкими, словно отполированными временем, а своды терялись в темноте.

— Новый проход на нижние уровни, — пробормотал Лапа. — Уходим.

Он развернулся и направился обратно, увлекая нас за собой.

До основного лагеря оставалось не так далеко, когда мы встретили огромного паука — точнее, эта тварь была похожа на паука, за одним исключением. Вместо обычных восьми лап у неё было шесть массивных конечностей, оканчивающихся острыми, как бритва, когтями. Чёрная хитиновая броня переливалась в тусклом свете кристаллов, а на месте глаз пульсировали четыре светящихся жёлтых пятна, словно маленькие солнца.

Его тело, размером с небольшого слона, покрывала странная чешуя, напоминающая застывшую лаву. Из спины торчали костяные шипы, а в центре груди виднелось что-то похожее на бронированный панцирь. Пасть твари была усеяна острыми, зазубренными жвалами, способными с лёгкостью перекусить стальной прут.

Монстр застыл посреди туннеля, словно ожидая нас. Его многочисленные конечности слегка подрагивали, а светящиеся глаза внимательно следили за каждым нашим движением. В воздухе повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием твари и нашим напряжённым дыханием.

— Это что за адская помесь? — прошептал Мишка, крепче сжимая рукоять своего меча.

— Самый сильный монстр второго уровня. У него только одно слабое место — брюхо, чуть дальше бронированного панциря. Стихия Огня ему не страшна, у него на огонь иммунитет, — ответил Лапа, вливая в свой меч ману.

— Значит, брюхо, — спокойно сказал я и вышел вперёд.

— Стоять, ты куда опять собрался? — поручик положил руку мне на плечо и придержал.

— Лапа, подыхать я тут не собираюсь, — я повернулся вполоборота к поручику, краем глаза следя за пауком. — Но и просить тебя не задавать мне лишних вопросов не имею права. Хоть ты и старший по званию и в данном случае наш командир, но позволь мне самому разобраться с этой тварью.

Поручик смотрел мне в глаза, и я чувствовал, что он хочет задать вопрос, но не стал. Лишь произнёс:

— Говори, что надо делать.

— Ничего. Стоять и смотреть, — ответил я и развернулся к пауку.

Наверное, не зря я усилил стихию Земли — сейчас она оказалась как никогда полезной. Заклинание «каменные шипы» — я помнил, как их делать. Главное, чтобы хватило мощи ядра стихии.

Я впервые пользовался стихией Земли, поэтому пришлось напрячься. Сосредоточившись на центральном магическом ядре, я пустил ману через ядро стихии и направил её в землю, всё как учил дед, сотворяя каменные шипы под брюхом паука.

Каменные шипы ударили снизу, пробивая незащищённые места паучьего брюха и выходя сверху, отрывая чешую. Паук зашипел, пытаясь слезть с каменных шипов, но я изменил их форму, придав вид копий — теперь он при всём желании не сможет с них слезть. Паук ещё подергался минуты две, истекая мерзкой чёрной жижей, и обмяк, повиснув мёртвым телом на каменных шипах.

Я медленно двинулся вперёд и положил руку ему на обвисшую лапу. Сила паука хлынула в меня, и я распределил эту силу между центральным ядром и ядрами стихии Воды и Земли. Все три ядра чуть-чуть подросли.

Повернувшись к Мишке и Лапе, я увидел весёлое лицо Мишки и озадаченное поручика Лапина. В глазах Лапы читалось явное уважение, смешанное с недоумением.

— Недурно, кадет, — наконец произнёс поручик. — Недурно.

Мишка же просто хлопнул меня по плечу:

— Ну ты даёшь, Сань! Прямо как в старых легендах — один против монстра!

Я лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло от вновь обретённой силы.

Лапин подошёл ко мне и снова внимательно посмотрел на меня:

— Я видел много магов-воинов, которые управляли стихией Земли, но лишь двое использовали «каменные шипы» так, как сделал ты. И сейчас их нет в живых. Будь осторожен, применяя эту магию. Лояльных старой династии осталось очень мало.

— Лапа, о чём это ты? — спросил Мишка, стоящий рядом.

— О том, что тебе надо заткнуться и забыть о том, что ты сейчас видел. Я ясно выражаюсь? — поручик так глянул на Мишку, что тот вздрогнул.

— Саня мой друг, если надо что-то забыть, то я уже это сделал. И я любому за него ноги вырву, — набычился Мишка, глядя на поручика исподлобья.

Лапин хмыкнул и снова посмотрел на меня:

— Не хочешь ничего сказать?

— Нет. Всё, что надо, уже было сказано тобой, Лапа. А я просто Иванов Александр, — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Лапин явно знал больше, чем говорил, а Мишка, хоть и храбрился, но понимал серьёзность ситуации. Я же старался сохранить невозмутимость, хотя в глубине души понимал — эти слова могут иметь далеко идущие последствия.

Поручик ещё раз окинул меня внимательным взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли, затем развернулся и направился дальше по туннелю, обходя труп паука.

— Идём. Время не ждёт, — бросил он через плечо. — И убери шипы, не стоит оставлять следов.

Мы с Мишкой переглянулись, и я кивнул другу, давая понять, что позже мы обязательно поговорим об этом. Но сейчас нужно было следовать за поручиком, оставляя загадки и тайны на потом.

Проходя мимо паука, я снова воспользовался стихией Земли и убрал шипы из тела паука. Его тело с громким звуком грохнулось на землю, расплёскивая чёрную жижу.

Дальше наш путь проходил без происшествий. Мы зашли и обследовали ещё два ответвления, ведущие в тупиковые пещеры, но новых ходов там не обнаружили. Лапин двигался осторожно, постоянно прислушиваясь и осматривая каждый уголок.

Мишка, хоть и был напряжён после недавнего разговора, старался поддерживать боевой дух отряда. Он то и дело шутил, правда, его шутки становились всё более натянутыми. Я чувствовал, что друг кипит от любопытства и вопросов, но сдерживается, помня строгий взгляд поручика.

В туннеле постепенно увеличивалось количество магических светильников, и вскоре мы вышли к полностью освещённому участку. Воздух здесь казался свежее, а эхо наших шагов было другим — признаком того, что мы приближаемся к основному лагерю.

Глава 9

Поручик резко остановился и развернулся к нам, его лицо выражало необычайную серьёзность:

— Александр, — начал Лапин с заметным напряжением в голосе, — хочу сказать тебе… Ты можешь мне не доверять, но… — Лапа на мгновение замолк, его пронзительный взгляд впился в Михаила. Сделав для себя какие-то выводы, он снова повернулся ко мне, и его голос стал тише, почти шёпотом, но от этого ещё более значимым: — Я знаю… Точнее, я абсолютно уверен, что знаю… знал твоих родителей. Никто из врагов твоего рода не узнает об этом от меня, но и ты должен быть предельно осторожен со своей магией.

Он сделал паузу, его глаза сверкнули стальным блеском решимости:

— Когда мы доберёмся до лагеря, я сообщу о твоей предрасположенности к стихиям Воды и Земли. И подчеркну, что ты не обучен управлению этими силами. Сейчас тебе жизненно необходимы наставники.

Лапин замолчал, его взгляд буквально пронзал меня, ожидая какой-то реакции. Но я лишь продолжал смотреть на него, сохраняя полное спокойствие и не выдавая своих эмоций.

— Егорыч и Беркут… Они могут оказать помощь. Они, как и твой от… — Лапа запнулся, его голос предательски дрогнул от нахлынувших эмоций, — они владеют стихиями Огня и Земли. И способны обучить тебя управлению стихией Земли. Кроме того, у нас есть маг-воин, владеющий стихией Воды. Беркут может попросить его обучать тебя.

Его голос стал едва слышным, почти неслышным шёпотом:

— Беркут и Егорыч… Они тоже знают… знали, — поручик замолчал, его взгляд был полон невысказанного ожидания. Он смотрел на меня с нескрываемой мольбой принять решение. Лапа стоял неподвижно, затаив дыхание, и ждал моего ответа.

— Что мне нужно делать? — спросил я, не отводя взгляда.

Мне показалось, что Лапа выдохнул с облегчением:

— Вы с Михаилом — кадеты. Мы не можем оставить вас здесь без приказа. Но если вы напишете рапорт с просьбой остаться здесь под командованием Егорыча или Беркута, то его быстро согласуют и поставят вас на довольствие. Платить, конечно, будут крайне мало, но за убитых монстров положена премия. Вам дадут список ингредиентов, которые надо забирать в качестве подтверждения. Но самое главное — мы сможем обучать вас. Это не поверхностное обучение в кадетском корпусе, это настоящая боевая практика. Вы сможете быстрее набрать так сильно нужную вам силу.

Я глянул на Мишку — он кивнул мне, заранее соглашаясь с любым моим решением. А решение было только одно. Остаться в разломе на службе в императорской армии. Я не понимал, как мне развиваться вне разлома. Поэтому пока решил, что останусь здесь.

— Хорошо, мы согласны. Когда придём в лагерь, мы напишем рапорты, — я дал согласие за нас обоих.

Лапин улыбнулся какой-то грустной и спокойной улыбкой, как будто сейчас у него свалился груз с плеч. Мне показалось это странным, однако никакой опасности я не почувствовал.

Поручик развернулся и быстро пошёл в сторону лагеря, мы старались не отставать. Его шаги стали увереннее, а спина — прямее. Казалось, что принятое решение сняло с его плеч невидимое бремя, о котором я даже не подозревал.

Мишка толкнул меня локтем:

— Ну что, Сань, теперь мы настоящие вояки!

Я лишь молча кивнул, погруженный в свои мысли.

В основной лагерь мы попали удивительно быстро. Не успели мы дойти до ворот, как они уже распахнулись перед нами. Поручика Лапина узнали ещё на подходе, и нас уже встречали запыхавшиеся от быстрой пробежки капитан Беркутов и капитан Егоров.

— Лапа! — Егорыч крепко обнял поручика. — Выбрался всё-таки, ещё и двух кадетов вывел!

Беркут отодвинул Егорыча и тоже обнял Лапина.

— Остальные? — коротко спросил Беркут.

— Если через Степаныча никто не пришёл, значит, только мы, — тихо ответил Лапа.

— У Степаныча тоже полная задница. Наёмники, конечно, помогли, но с ними пробилось всего полсотни человек. Твоих среди них нет, — капитан Егоров посмотрел на нас. — Хорошо, что хоть вы вышли.

— Степаныча атаковали с трёх сторон: с востока, где стоял наш восточный рубеж, со второго уровня и со стороны его основного лагеря, где открылся новый проход, — сообщил Беркут. — Наш основной лагерь атаковали, похоже, сразу же, как пали твой западный и восточный рубежи. Основной лагерь Степаныча тоже атаковали, но они быстро отбились. У нас ситуация сложнее — атака с двух туннелей, пришлось нелегко, потерь тоже много.

— Лапа, давай рассказывай, — начал Егорыч, но поручик глянул на него и потёр своё ухо.

— Хм… — Беркут тоже заметил этот жест. Оглянувшись и увидев собравшихся вокруг солдат, он рявкнул: — Что уши развесили? Быстро все по местам, или вам мало потерь⁈

Солдаты нехотя начали расходиться.

— Пойдём к нам в палатку. Кадетов сейчас пристроим, чтобы помылись и поели, — предложил Егорыч, но Лапа перебил его.

— Они пойдут с нами.

Лица Беркута и Егорыча выразили явное изумление, но оба молча смотрели на Лапу.

— Так надо, — ответил Лапа и перевёл взгляд на нас. — Пойдёте с нами, пока всё не решим.

Мы двинулись в командирскую палатку под удивлёнными взглядами солдат. Внутри царил полумрак, лишь несколько магических светильников освещали стол и карты, лежащие на нём.

Зайдя внутрь, поручик повернулся к Егорычу:

— Савелий, у тебя ещё жив тот артефакт, который я тебе дарил?

Егорыч ухмыльнулся и направился в угол палатки, где стоял его вещевой мешок. После недолгих поисков он достал небольшую статуэтку — маленькую чёрную обезьянку, вырезанную с удивительной точностью.

Подойдя к столу, Егоров поставил статуэтку и нежно погладил обезьянку по голове. К нашему изумлению, фигурка ожила: она взглянула на хозяина, улыбнулась, закрыла глаза и лапками заткнула себе ушки.

— Готово, Лапа. Теперь нас никто не услышит и не увидит, даже если зайдёт в палатку. Всё, как ты любишь, когда хочешь серьёзно поговорить. Так что давай, рассказывай. Мы с Беркутом сгораем от любопытства, — Егорыч смотрел на поручика с улыбкой, но в его глазах читалась настороженность.

Я невольно напрягся и бросил взгляд на Мишку. Он стоял рядом, нахмурив брови, и явно чувствовал то же напряжение, что и я. Наши глаза встретились, и он едва заметно кивнул, подтверждая, что эта ситуация вызывает у него такое же беспокойство.

Вернув взгляд к Лапе, я приготовился к тому, что должно было произойти дальше. В воздухе повисло тяжёлое ожидание, и я понимал — сейчас мы узнаем что-то очень важное, то, что изменит всё наше будущее.

— У меня несколько новостей, начну с обыденного. Открылись новые проходы на второй уровень, и я предполагаю, что по ним можно сразу спуститься и на третий. Мы уже встретили тварей третьего уровня, двух убили. Если монстр стоит на двух лапах, то около четырёх метров в высоту, плюс на теле ещё четыре огромных полноценных лапы. Если встаёт на все конечности, становится очень быстрым. Ворота в рубежах вынес за несколько секунд. Стихия Огня практически не причиняет вреда, мы смогли убить мечами, предварительно накачанные маной, — поручик сделал паузу, его лицо оставалось серьёзным.

— Мы тоже одного смогли убить, шёл с твоего рубежа. Потеряли десятерых солдат, — мрачно произнёс Беркут, его голос звучал глухо.

— Ладно, с этим ясно. Мы сделали примерно такие же выводы. Ты их подтвердил. Отправим сегодня курьера наверх, — Егорыч тяжело опустился за стол, его лицо выражало усталость. — Давай следующую новость, чувствую, она будет куда интереснее новых проходов.

— Ты прав, она интереснее и намного серьёзнее, и я бы добавил, она намного сложнее в решении, — Лапа медленно сел напротив Егорыча и махнул нам рукой, приглашая занять места за столом.

— Хм… — Беркут бросил на нас короткий взгляд. — Егорыч, отруби мартышку, надо поесть всем и выпить чего-нибудь горячего. Раз дело серьёзное, то на голодный желудок его лучше не решать.

Капитан Егоров ткнул пальцем в статуэтку, и обезьянка открыла глаза и ушки.

— Готово.

Беркут вышел из палатки, а Егорыч спросил:

— Лапа, как думаешь, сможем вернуть своими силами рубежи и поставить новые возле обнаруженных проходов?

— Нет. Если вылазки ещё сможем делать, то закрепиться точно не сможем. Опять монстры всех вырежут, — сразу ответил поручик. — Надо больше сильных магов-воинов. Солдаты не справляются с монстрами третьего уровня. И надо пушки. Либо много накопителей маны, чтобы питать магов.

— Я понял тебя, мы с Беркутом того же мнения, — в этот момент зашёл капитан Беркутов в сопровождении двух солдат-поваров, которые несли большие блюда с едой, посуду, кружки, большой чайник с чаем и большую турку с кофе.

У меня даже слюна потекла, и заурчал живот. На Мишку даже смотреть не надо было — он в принципе всегда голодный. Егорыч, сидящий напротив, усмехнулся и подвинул ближе к нам всю еду:

— Чего уставились? Налегайте. Мы видим, что жрать хотите.

Нас с Мишкой уговаривать было не надо. Повара уже поставили перед нами тарелки и дали вилки. Аромат горячей пищи наполнил палатку, и мы с другом, не сговариваясь, накинулись на еду. Мишка, как всегда, действовал энергично, но аккуратно, а я старался есть с достоинством, хотя голод давал о себе знать.

Как только повара вышли, Егорыч снова активировал артефакт. Переглянувшись с Беркутом и Лапой, он налил нам с Мишкой кофе.

Жареная картошка с мясом, овощной салат, копчёное сало, солёные грузди и хлеб. Не знаю, как Миша, но я такое ел последний раз с отцом и дедом. Они любили вот так, по-простому, без лишних изысков, поесть и поговорить о делах рода. Осознав это, я опять напрягся. Именно такую еду отец и дед любили больше всего, но ели её только в узком кругу друзей и родственников.

Я не стал даже поднимать взгляд от своей тарелки, в которую уже положил еды. Я чувствовал, как на меня смотрят Беркут и Егорыч.

— Расслабься, — Лапа похлопал меня по плечу, — тут нет врагов, княжич.

Вот сейчас меня проняло. Я не знал, как мне реагировать: отнекиваться и говорить, что я Иванов, бежать, попытаться их всех убить? В итоге, так ничего не решив, я продолжил есть, как будто меня это не касается.

Лапа тихо рассмеялся:

— Беркут, а ты как понял?

— Тут и понимать нечего, он вылитый отец, — ответил капитан.

— Погодите, — я почувствовал на себе пронзительный взгляд Егорыча. — Да чтоб меня падальщик поцеловал, точно, это же вылитый Драгомиров Михаил Александрович в молодости.

Я оторвался от тарелки и встал, положив руку на рукоять меча и начав накачивать его маной. Кольчуга на мне стала переливаться яркими красками, показывая всем, что врубил я её на полную:

— Михаил, мы уходим.

Мишка без лишних вопросов вскочил, создал кольчугу и наполовину вытащил меч.

— Княжич, у тебя тут нет врагов, — произнёс Беркут и поднял руки, показывая, что не собирается нападать, по крайней мере с мечом в руках. Кольчугу тоже не врубил. Лапа и Егорыч с серьёзными лицами повторили жест.

Я смотрел на них и не знал, как поступить дальше. Так мы и стояли: я и Мишка в боевой готовности — отражать нападение и атаковать самим; Лапа, Егорыч и Беркут с поднятыми руками и без кольчуг.

— Откуда вы знаете моего отца? — наконец я решил, что стоит поговорить.

— Что ты знаешь про разведку своего рода? — вопросом на вопрос ответил Беркут.

— Знаю, что такая была. В лицо разведчиков знали только отец, дед и мать. Детей не посвящали в детали. Таковы правила рода, — ответил я, пока не понимая, к чему был этот вопрос.

— Всё правильно, — Беркут посмотрел на Мишку. — Ты доверяешь своему другу, княжич? Он уже столько знает, что представляет опасность для тебя и для твоего рода. Ты ещё не глава рода, но должен решить здесь и сейчас: продолжать разговор в его присутствии, выгнать или ликвидировать как угрозу.

Я повернулся к Мишке. Он смотрел на Беркута расширенными глазами и, видимо, вообще не понимал, что сейчас происходит.

— Я ему верю. Он мой единственный друг, даже больше — я считаю его своим братом, — после этих слов Мишка перевёл взгляд на меня. По его щеке потекла невольная слеза, а на лице сияла огромная улыбка.

— Три медведя — сила рода, Древний герб хранит свободу, — произнёс Беркут.

Я тут же посмотрел на капитана и продолжил:

— Солнце светит над гербом, Древний род хранит свой дом.

Этот пароль знали только члены семьи и ближайшие доверенные лица, которые присягнули на верность роду нерушимой клятвой. Если они нарушат клятву, то их магические ядра будут разрушены. Я знал, как проводить такой ритуал принятия клятвы, но для этого необходимо быть главой рода и наличие всех четырёх артефактов.

Услышав вторую часть пароля, Беркут, Лапа и Егорыч опустились на одно колено и прижали ладони к сердцу. Мишка, увидев их действия, тут же повторил этот жест: прижал ладони к сердцу и опустился на колено.

В этот момент между нами проскочила молния, и мы словно стали единым целым, соединённые незримой нитью верности и чести. Их глаза встретились с моими в молчаливом понимании, и без слов было ясно — пароль принят, доверие установлено.

Единственное, чего я не понял — почему стихии признали Мишку частью моего рода.

— Приветствуем будущего главу княжеского рода Драгомировых! — в один голос провозгласили они, поднимаясь с колен. Мишка тут же последовал их примеру.

Я стоял как вкопанный, переваривая всё произошедшее. Только что я обрёл верных соратников и хранителей клятвы, которые не предадут и помогут восстановить род.

— Приветствую верных сынов рода Драгомировых! — у меня невольно покатилась слеза от переполнявших эмоций. До сих пор я думал, что остался один, и все, кто имел отношение к роду, погибли.

— Успокойся, княжич. Теперь ты не один. Я командир этой разведывательной группы, которую твой отец уже давно внедрил в имперскую армию. У нас была задача исследовать разлом и всю новую информацию передавать главе рода. За неделю до нападения на родовую крепость мы получили новый приказ: оставаться в разломе и продолжать собирать информацию, — Беркут замолчал, восстанавливая в памяти хронологию событий.

— После падения родовой крепости нерушимая клятва не пропала, значит, глава рода или наследник выжили. Наш связной погиб — он был в тот день в крепости, и мы были в неведении, кто выжил, пока по резервному каналу не получили сообщение от твоей няньки Марии. Она сообщила, что выжил только ты, и передала последний приказ от твоего отца: продолжать выполнять задачу по исследованию разлома в ближайшие пять лет. Потом мы должны уйти в отставку, связаться с Марией и найти тебя, чтобы продолжить твоё обучение, найти родовое хранилище и забрать оттуда артефакты, деньги, документы и письмо тебе от твоего отца и деда, — пока Беркут говорил, мы снова уселись за стол.

Я успокоился и приглушил кольчугу. А Мишка снова накинулся на еду.

— И что теперь? Пять лет ещё не прошло, но я тут. Приказ отца отменить я не могу. Значит, ещё порядка трёх лет вы должны нести службу здесь и собирать информацию, — я задумчивым взглядом смотрел на этих людей, связавших свою судьбу с моим родом нерушимой клятвой. Дед и отец всегда уважали таких людей, и они преданно служили на благо рода.

— Да, ещё три года, если ты не станешь раньше главой рода, чтобы изменить приказ. Сейчас ты слаб, да и Михаил тоже, — Беркут кивнул в сторону Мишки. — Он хоть и не давал клятвы, но стихии решили, что он не предаст. Когда станешь главой, примешь его в наш род, если, конечно, он захочет.

— Я захочу, — вставил Мишка, но продолжить говорить ему не дал Беркут:

— Сначала научись не влезать в разговор между будущим главой рода и командиром разведывательной группы. Ты слышал хоть одно слово от Лапы и Егорыча?

Мишка потупил взгляд, но промолчал.

— Молодец, быстро понимаешь, возможно, выйдет из тебя толк, — сказал капитан, внимательно глядя на моего друга. — А теперь, княжич, нам нужно обсудить план дальнейших действий. Твоя сила растёт, и мы должны использовать это с максимальной пользой для рода.

Лапа и Егорыч молча кивнули, подтверждая слова Беркута. В их взглядах читалась готовность служить и защищать, и я вдруг осознал, насколько важным было моё решение — довериться этим людям. Теперь у меня была не просто надежда на будущее — у меня была команда, готовая идти за мной до конца.

Глава 10

— Беркут… — я запнулся, чувствуя, как бешено колотится сердце и не решаясь раскрыть свои секреты. В горле пересохло от волнения. Все замерли, не отрывая от меня пристальных взглядов, словно пытаясь прочесть мысли. Их глаза, казалось, прожигали насквозь, ожидая продолжения. После мучительной паузы я наконец решился довериться окончательно:

— Тут такое дело… — голос предательски дрогнул. Я глубоко вдохнул, собираясь с духом, и выпалил: — Я могу поглощать остатки магической силы погибших существ и людей внутри разлома! Это делает меня сильнее с каждым днём.

Лица присутствующих исказились от изумления. Лапа резко выпрямился, Егорыч подался вперёд, а Беркут застыл с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. В палатке повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием.

Беркут открыл рот, чтобы что-то сказать, но я поднял руку, прерывая его:

— Это не всё. У меня есть все ядра стихий. Более развитые стихии — Вода и Земля. Стихии Огня, Воздуха и Духа пока находятся в зачаточном состоянии.

Все молчали, переваривая информацию. Минута тянулась бесконечно, словно вечность. Первым пришёл в себя, как ни странно, Мишка. Нервно сглотнув, он нарушил молчание:

— То есть… ты можешь управлять всеми стихиями одновременно⁈

— Да, — кивнул я. — Но главное не это. Наш род обладает уникальным даром — мы можем смешивать стихии. Конечно, это могут делать многие, но при смешивании стихий сила заклинаний обычно падает. У нас же, наоборот, при смешивании сила заклинаний увеличивается в разы — это наш уникальный дар, — ответил я Мишке.

— Ты… потенциальный Архимаг невероятной мощи! — благоговейно прошептал Егорыч, не скрывая восхищения. Его глаза светились от изумления.

Беркут помрачнел, его лицо стало серьёзным как никогда:

— Об этом никто не должен знать, пока Александр не наберёт силу. Если кто-то узнает, княжича убьют. И никто из нас не сможет этому помешать. Убьют всех, — серьёзно и тихо произнёс Беркут, и его слова повисли в воздухе тяжёлым предупреждением. Лица присутствующих помрачнели, а Мишка непроизвольно схватился за рукоять меча.

— Пишите сейчас с Михаилом рапорты о том, что хотите остаться здесь. Будем учить вас всему, что знаем сами. И привлечём магов-воинов с другими стихиями. М-да, задал ты задачку, княжич, — усмехнулся Беркут. — Егорыч, Лапа, посиделки отменяются. Завтра с утра начинаем обучение, но не в лагере. Придётся уходить в туннель. Если будем встречать монстров, усилим Александра, да и Мишка наберётся опыта, — Беркут положил перед нами листы бумаги и ручки.

Мы быстро написали рапорты под диктовку поручика Лапина, и Егорыч, забрав их, молча вышел, деактивировав защитный артефакт-обезьянку. В палатке повисла тяжёлая тишина, предвещающая грядущие испытания.

— Михаил, какая у тебя стихия? Ты уже знаешь свою предрасположенность? — уточнил Лапа у Мишки.

— Нет, но я изучаю стихию Огня, у меня у родителей была стихия Огня, — ответил Мишка, нервно поправляя ворот рубашки.

— Ясно, это упрощает дело, будем учить тебя вместе с Александром, — Лапа повернулся к капитану Беркутову.

— Лапа, располагайся тут, а Александра и Михаила придётся отвести к солдатам, — сказал Беркут и махнул нам, чтобы мы следовали за ним.

Мы дошли до палатки, где жили солдаты. Капитан повернулся к нам:

— Командир этого отряда — поручик Миронов, прозвище «Мирон». Нормальный мужик, основная стихия — Вода, развивает вторую стихию — Воздух, — Беркут взглянул на меня. — Я попрошу, чтобы он тебя научил всему, что знает.

Я кивнул в знак согласия. Из стихии Воды я не знал ни одного заклинания. Мама никогда меня им не учила, так как я должен был пойти по стопам отца и деда. То же самое касалось и стихии Воздуха, хоть дед и владел ей в совершенстве, но никогда не учил меня управлять ею.

Капитан откинул полог палатки и крикнул:

— Мирон, на выход!

Через несколько секунд из палатки выскочил крупный парень с вихрящимися рыжими волосами, в одних трусах, его мускулистое тело блестело от пота.

— Беркут, что случилось⁈ — поручик оглядел территорию лагеря в поисках опасности.

— Вот что случилось, — Беркутов ткнул в нас пальцем. — Эти двое — выжившие курсанты из той сотни, которую нам пригнали. Они уходили в туннель на помощь к Ларину. Кроме них выжил только Лапа. С сегодняшнего дня они солдаты твоего отряда.

— Ох, ё-моё, — Мирон почесал затылок, разглядывая нас. Погладил свою бородку-эспаньолку и спросил:

— А с остальными выжившими мне что делать? Егорыч сказал, что их отправят наверх для хозработ.

— Всех, кто выжил в последних боях при штурме нашего лагеря, отправят наверх. Но эти двое остаются здесь. Это ещё не всё, — Беркут взял Мирона за шею и, подтянув к себе, прошептал ему в ухо: — Это Александр, обучишь его всему, что знаешь из стихии Воды и Воздуха. Лишних вопросов не задавай и языком не трепи. А лучше вообще его себе засунь в одно место, понял? А то ты стал много болтать в последнее время.

Мирон кивнул и показал на Мишку.

— Этого будет учить Лапа, за него не переживай, — капитан отпустил Мирона и пошёл назад в командирскую палатку.

Поручик посмотрел на нас, как на диковинных зверушек:

— Стойте здесь, сейчас оденусь и отведу вас помыться. Форму и обувь новую тоже выдам. Жрать хотите?

Мишка кивнул, да и я тоже хотел есть. За всеми этими разговорами мы толком и не поели, в желудке неприятно посасывало.

Поручик Миронов вышел из палатки через пять минут, одетый, как и все в этом лагере — в стандартную военную форму защитного цвета. Его высокий рост и мощное телосложение сразу бросались в глаза. Форма сидела как влитая, подчёркивая широкие плечи и мускулистую фигуру.

На поясе привычно поблескивал большой меч, а на груди виднелись нашивки за выслугу лет. Рыжие волосы всё так же непослушно торчали в разные стороны, несмотря на форменный головной убор. Голубые глаза по-прежнему излучали смесь добродушия и настороженности.

На шее виднелся кожаный шнурок с маленьким кристаллом-индикатором магической активности. Шрам на щеке казался чуть более заметным на фоне загорелой кожи. Бородка-эспаньолка аккуратно подстрижена, хотя было видно, что он всё так же машинально поглаживает её, когда задумывается.

Форма была дополнена несколькими амулетами-накопителями, которые тихо пощёлкивали при движении. Несмотря на кажущуюся небрежность, весь его облик говорил о готовности к действию и профессионализме опытного воина-мага.

— Значится так… — поручик окинул нас внимательным взглядом и поморщился. Ну а что он хотел — вся наша форма была порвана, а мы были чумазые с головы до ног и в крови монстра.

— Сейчас идёте мыться. Пока моетесь, я организую вам новую форму и ботинки. Потом — в общую столовую, поедим. Пока будете есть, расскажу вам распорядок моего отряда и правила. Всё ясно?

— Так точно! — в один голос ответили мы.

— Ну значится, тогда вперёд. Баня возле выхода на верхний уровень, — сказал Мирон и махнул нам рукой, чтобы следовали за ним.

Баня встретила нас влажным теплом и характерным запахом берёзового веника. В предбаннике было несколько деревянных лавок, на которых сидели другие солдаты, ожидая своей очереди.

— Раздевайтесь и вперёд в помывочную, — скомандовал Мирон, указывая на дверь. — Там всё есть: мыло, мочалки, полотенца.

Мы с Мишкой переглянулись и начали снимать грязную форму. В помывочной оказалось несколько душевых кабинок, отгороженных друг от друга. Вода была тёплой, почти горячей, и это было настоящим блаженством после нескольких дней грязи и пота.

Я включил воду и с наслаждением начал смывать с себя грязь, кровь и пот. Мыло пенилось в руках, а вода стекала по телу, унося с собой тяжесть последних дней. Мишка рядом тоже усердно мылся, что-то напевая себе под нос.

После первого душа я намылился и начал оттирать особенно грязные места. Мочалка приятно скребла кожу, а мышцы постепенно расслаблялись. В какой-то момент я даже забыл, где нахожусь, настолько приятным было ощущение чистоты.

Когда мы закончили мыться, в предбаннике нас уже ждали стопки чистой формы и ботинок. Мирон наблюдал за нами, скрестив руки на груди.

— Ну вот, уже похожи на людей, — усмехнулся он, глядя на наши свежие лица. — Теперь осталось только поесть, и можно будет приступать к делу.

Мы быстро оделись в чистую форму, которая приятно пахла свежестью, и последовали за Мироном к столовой. Дорога до столовой казалась намного короче, чем раньше, а в животе урчало от предвкушения горячей еды.

Переступив порог столовой, мы словно попали в другой мир — мир сытости и тепла, где шумные разговоры солдат, звон ложек о миски и аппетитные ароматы создавали неповторимую атмосферу уюта. В воздухе витал насыщенный аромат тушёного мяса, свежеиспечённого хлеба и травяного отвара. Длинный зал, освещённый магическими светильниками, был заполнен солдатами, сидящими за массивными деревянными столами. На стенах висели потёртые карты и наставления по безопасности.

Мирон провёл нас к свободному месту, где уже ждал поднос с едой. На первое была дымящаяся наваристая похлёбка с крупными кусочками мяса, от которой поднимался ароматный пар. Рядом стояла миска с тушёной картошкой, щедро посыпанной свежей зеленью. На отдельном блюдце лежала горячая краюха хлеба, источающая уютный запах печи.

Я с жадностью схватил ложку и принялся за еду. Каждый глоток горячей похлёбки разливался теплом по телу, а картошка, приправленная местными специями, буквально таяла во рту. Мишка, сидевший напротив, тоже уплетал за обе щеки, изредка перебрасываясь шутками с Мироном. Удивительно, как быстро они нашли общий язык — Мишка всегда умел располагать к себе людей.

Повариха, заметив наш аппетит, с улыбкой подложила нам добавки. В углу стола стояли массивные кувшины с травяным отваром, который оказался на удивление вкусным и освежающим. Его терпкий вкус прекрасно дополнял сытный обед.

Пока мы ели, Мирон, облокотившись на стол, рассказывал о распорядке дня:

— Встаём на рассвете, зарядка. Потом завтрак. До обеда — тренировки. После обеда — занятия по стихиям. Вечером — свободное время. Но учтите, расслабляться не дам! Работа предстоит тяжёлая, придётся показать всё, на что способны.

Солдаты за соседними столами украдкой поглядывали на нас, перешёптываясь. Однако никто не задирался — видно было, что Мирон пользуется непререкаемым авторитетом.

Когда мы закончили есть, в желудке разлилось приятное чувство сытости, а в теле появился прилив сил. Казалось, что теперь мы готовы к любым испытаниям, которые приготовила судьба.

Мирон собрал наши пустые миски:

— Ну что, бойцы, теперь в отряд. Покажу, где будете спать. Познакомитесь с остальными и на боковую. Завтра вас ждёт первый день в моём отряде. Посмотрим, на что вы способны. Не разочаруйте меня.

Палатка отряда Мирона оказалась просторной и хорошо оборудованной. Тяжёлые полотнища надёжно укрывали от внешнего мира, создавая ощущение безопасности. Внутри царил полумрак, разгоняемый магическими светильниками, которые мягко мерцали, отбрасывая причудливые тени на стены. Внутри располагались несколько двухъярусных кроватей, аккуратно заправленных серо-зелёными одеялами. В центре стоял массивный стол, окружённый деревянными лавками, а на стенах висели карты местности и схемы боевых построений, пожелтевшие от времени.

В углу находился вместительный сундук с запасным обмундированием и амуницией, рядом выстроились полки с магическими артефактами и свитками заклинаний. В палатке царил идеальный порядок — каждая вещь лежала на своём месте, что говорило о железной дисциплине в отряде.

Когда мы вошли, несколько солдат оторвались от своих занятий и с любопытством уставились на нас. Первым поднялся коренастый боец с рыжеватой бородой — Серёга по прозвищу «Молчун». Несмотря на своё прозвище, он оказался довольно разговорчивым и сразу протянул руку:

— Ну что, курсанты, добро пожаловать в наш отряд. Я Серёга, буду вашим наставником по боевой и физической подготовке.

Мирон, обведя рукой помещение, начал представлять остальных:

— Этот тихоня рядом с Молчуном — маг-воин Витя «Воздушник», специалист по стихии Воздуха. — Виктор лишь мельком глянул на нас, вежливо кивнул и продолжил изучать древний фолиант, страницы которого слегка светились магическим светом.

— В дальнем углу трое бойцов, которые играют в кости. Слева направо: Костя «Стрелок», славится своей меткостью в стрельбе из арбалета. — Костя лишь мельком взглянул на нас и вернулся к игре, но его прищуренный взгляд говорил о том, что он нас запомнил.

— Дальше Игорь «Крепыш» и Боря «Слон». — Двое бойцов подняли руки в знак приветствия, их лица выражали готовность к сотрудничеству.

Мирон представил нас:

— Это Александр и Михаил — наши новые бойцы. С завтрашнего дня они присоединяются к нашим тренировкам. Прошу относиться к ним как к равным и помогать в освоении навыков.

Солдаты переглянулись и закивали. Было видно, что в отряде царила атмосфера взаимовыручки и уважения. Каждый здесь знал своё дело и был готов прийти на помощь товарищу.

— После последних боёв отряд сильно поредел, — тихо сказал Мирон. — Ждём пополнения. Эти пятеро — основа отряда и самые живучие. Со мной уже больше двух лет. Держитесь их, и проживёте подольше.

После знакомства Мирон показал нам наши места — нижние ярусы двухъярусных кроватей у самого входа. Здесь было достаточно места для личных вещей, а рядом находился небольшой закуток для хранения оружия и личных артефактов.

— Располагайтесь, — сказал Мирон. — Завтра у вас будет тяжёлый день. Советую хорошенько выспаться.

Солдаты вернулись к своим делам, а мы с Мишкой начали раскладывать немногочисленные вещи, чувствуя, как постепенно становимся частью этого небольшого коллектива.

Пока мы раскладывали свои вещи, я заметил, как бойцы продолжают наблюдать за нами краем глаза. В их взглядах читалось не только любопытство, но и оценка — словно они уже просчитывали, насколько мы подходим их маленькому, но сплочённому коллективу.

В палатке царила особая атмосфера — смесь настороженности и готовности принять новых членов отряда. Каждый здесь знал своё место и роль, но было видно, что они готовы дать нам шанс доказать свою ценность.

Мишка, как только его голова коснулась подушки, тут же захрапел. Его богатырский храп разносился по всей палатке. Я не мог уснуть и лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к разговорам новых сослуживцев.

Солдаты тихо переговаривались, обсуждая превратности службы и недавние бои, в которых погибло множество бойцов и присланных кадетов. Их приглушённые голоса, перемежающиеся с шорохом одеял и редким скрипом кроватей, постепенно убаюкали меня.

— ПОДЪЁМ!!! — резкий крик поручика разорвал тишину, словно удар хлыста.

Я подскочил с кровати, ещё не до конца осознавая происходящее. В полумраке палатки мельтешили фигуры быстро одевающихся солдат. Все, кроме нас с Мишкой, уже были на ногах.

— Вам особое приглашение надо⁈ — Мирон, словно разъярённый демон, возник прямо перед моим лицом. Его голос гремел, заставляя вибрировать барабанные перепонки.

Я метнулся к своей одежде, краем глаза заметив, как Мишка, спросонья путаясь в штанах, пытается одеться. Что происходит? Только успел погрузиться в сон, а теперь этот внезапный переполох.

В палатке уже царила суета. Солдаты, привычные к подобным подъёмам, сноровисто собирались, в то время как мы с напарником всё ещё пытались прийти в себя от внезапного пробуждения.

— Живее! — рявкал Мирон, расхаживая между кроватями. — Время — ваш главный враг на поле боя!

Кое-как одевшись в полумраке, я с трудом успел натянуть ботинки и выбраться из палатки, чуть не споткнувшись о порог. Мишка уже стоял снаружи, потягиваясь и зевая, но по его сосредоточенному виду было видно — он тоже чувствует, что происходит что-то необычное.

Холодный воздух обжёг лёгкие, заставив меня непроизвольно вздрогнуть. В огромной пещере разлома не было солнца, но магические фонари, установленные по всему периметру, светились ярче, создавая ощущение раннего утра. Их голубоватый свет отбрасывал причудливые тени на каменные стены. Рядом виднелись фигуры остальных бойцов, уже выстроившихся в шеренгу. Они стояли неподвижно, словно статуи, лишь их дыхание вырывалось белыми облачками пара в морозном воздухе.

Металлические детали их экипировки тускло поблескивали в магическом свете, а на поясах поскрипывали ножны с оружием. Где-то вдалеке слышался гул подземных вод, эхом отражающийся от сводов пещеры.

Мирон, уже полностью собранный и готовый к действиям, прохаживался перед строем. Его глаза внимательно осматривали каждого бойца, словно оценивая готовность к предстоящим испытаниям.

— Так-так, — протянул он, заметив нас. — Наконец-то соизволили присоединиться к остальным. Думаете, только потому, что вы новички, можно нарушать распорядок?

Я молча встал в строй, чувствуя, как начинает пульсировать жилка на виске. Мишка занял место рядом, и я заметил, как его кулаки непроизвольно сжались — он явно был раздражён внезапным пробуждением, но держал себя в руках.

— Раз все в сборе, — голос Мирона звучал твёрдо и уверенно, — начинаем утреннюю тренировку. Бегом марш!

Бойцы сорвались с места, их сапоги застучали по каменному полу. И нам с Мишкой не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ними, пытаясь успеть за их стремительным темпом.

«Вот так начинается первый день в отряде», — промелькнула мысль, пока я пытался не отставать от остальных. Сердце колотилось в груди, а в лёгких будто разгорался огонь от холодного воздуха и быстрого бега.

Глава 11

Сколько кругов мы навернули по лагерю, я не считал — мысли были только об одном: не упасть. Ноги казались свинцовыми, а в лёгких будто разгорался пожар. Сразу после бега поручик дал нам пару минут передышки, но даже эта короткая пауза не помогла восстановить дыхание.

Утренняя зарядка началась с разминки. Мирон, как опытный инструктор, руководил процессом — его голос разносился над лагерем:

— Приготовились! Первое упражнение — бег на месте с высоким подъёмом колен!

Бойцы дружно задвигались, их сапоги глухо стучали по каменному полу, создавая ритмичную мелодию. Я старался не отставать, но уже через пару минут почувствовал, как в мышцах нарастает напряжение, а пот начинает заливать глаза.

— Быстрее! — рявкнул Мирон, его голос звучал как удар хлыста. — Не спать!

Следом пошли приседания с выпрыгиванием. Каждый прыжок отдавался гулким звуком, а мои лёгкие будто готовы были разорваться от недостатка воздуха. Мишка рядом со мной двигался уверенно, словно делал это не в первый раз — его движения были отточенными и чёткими.

— Отлично! — Мирон одобрительно кивнул, заметив наши старания. — Теперь отжимания! Три подхода по двадцать раз.

Каменный пол холодил ладони, а пот уже стекал по лбу, застилая глаза. Но останавливаться было нельзя — Мирон следил за каждым движением, и его взгляд не сулил поблажек. Мышцы горели, руки дрожали, но я продолжал отжиматься, чувствуя, как с каждым повторением тело становится всё тяжелее.

После отжиманий перешли к упражнениям на пресс. Мы лежали на полу, и каждый подъём корпуса давался всё тяжелее. В ушах шумело, перед глазами плясали цветные пятна, а желудок словно пытался выбраться через горло.

— Не расслабляться! — голос поручика уже начинал резать слух. — Ещё десять повторений!

Завершилась зарядка комплексом боевых приёмов. Бойцы демонстрировали отработанные движения, их тела двигались с отточенной точностью, словно они были единым механизмом. Я старался повторять за ними, но мои движения были ещё неуклюжими и неуверенными, будто я забыл все приёмы, которые знал раньше.

— Неплохо для начала, — неожиданно похвалил Мирон, когда мы закончили. — Но есть куда расти. Завтра будет ещё сложнее.

Его слова повисли в воздухе, заставляя задуматься о предстоящих тренировках. Мы с Мишкой переглянулись — оба были вымотаны до предела, но в то же время чувствовали странный прилив сил.

— А теперь все в душ! — скомандовал Мирон, заметив наше состояние. — Быстро, быстро! Время не ждёт!

Мы поплелись к душевым, едва переставляя ноги. Вода была ледяной, но именно это и нужно было — она словно возвращала к жизни, смывая усталость и напряжение. После душа мы почувствовали себя немного лучше, хотя мышцы всё ещё ныли.

— Ну что, бойцы, — усмехнулся Мирон, наблюдая, как мы выходим из душа. — Теперь можно и позавтракать. Ну что встали, как бабы на рынке? Бегом в столовую! Ждать вас никто не будет! — снова рявкнул поручик, и мы, словно две антилопы, рванули в столовую.

Возле столовой мы встретили Егорыча. Он кивнул нам с Мишкой и направился к поручику Миронову, а мы вошли внутрь.

В столовой было не протолкнуться — множество солдат столпилось возле раздачи, где повариха и её помощники-солдаты раскладывали еду.

— Куда ты прёшь, кретин! Лапы свои убрал, пока половником тебе их не отбила! — раздался зычный голос поварихи, и толпа заржала, словно табун коней.

Солдаты расступились, выпуская с тарелками на огромном подносе довольного Слона. Следом за ним протиснулся и Крепыш, тоже неся огромный поднос, заставленный тарелками. Увидев меня и Мишку, Слон крикнул:

— Сюда двигай, молодёжь!!!

Мы подошли к столу, за которым уже сидели Молчун, Воздушник и Стрелок. Слон и Крепыш ловко расставляли тарелки с едой, которую принесли на подносах.

— Падайте за стол, еды на всех взяли, — сказал Крепыш и показал нам, куда садиться.

— Мирона подождать надо, — Молчун смотрел на вход в столовую. — Он же с вами шёл, куда его черти понесли? — Серёга посмотрел на меня.

— Егорыч его на входе перехватил, — ответил я.

— Ох-ёёё, не к добру. Похоже, опять нас решит в туннель отправить на вылазку, — пробурчал Боря.

— Не ссы, Слоняра, дядя Костя прикроет твою большую задницу, — сказал Стрелок, и все засмеялись.

— Хватит ржать, времени мало, едим и собираемся в туннель! — Мирон появился как чёрт из табакерки и сел за стол, сразу пододвигая к себе тарелку с кашей.

— Ну, что я говорил, опять в туннель, — грустно вздохнул Слон, но по его виду было видно, что он только этому рад.

— Ну хоть какое-то разнообразие, — Игорь хлопнул его по спине так сильно, что Боря чуть ложку не проглотил, которую только что поднёс ко рту.

— Твою мать, Крепыш, сколько раз тебе говорить, чтобы ты так не делал, когда я ем? Чуть ложку в горло себе не вогнал! — беззлобно сказал Слон, продолжая уминать кашу.

Разговоры умолкли, мы погрузились в трапезу. Тишину за столом нарушал стук ложек о тарелки и пыхтение Мишки, который с усердием поглощал всё, что ему пододвигал Крепыш.

— Куда в тебя столько лезет? — спросил Игорь, пододвигая Мишке новую порцию каши. Все уже поели и смотрели, как Мишка, ловко орудуя ложкой, продолжает есть.

Даже Мирон молча наблюдал за Мишкой. Для меня это не было чем-то удивительным — зная Мишку, я мог сказать, что в него войдёт ещё как минимум пара таких порций каши. И он всё равно будет голодным уже через пару часов.

— Вас в кадетском корпусе для сирот совсем не кормили? — спросил меня Мирон, продолжая смотреть на Мишку.

— Кормили, плохо, но в целом еды хватало, чтобы не голодать, — ответил я, повернувшись к поручику.

— Ладно, пора собираться. Миша, доедай кашу и выдвигаемся в палатку на сборы. На всё про всё у нас не больше получаса. Егорыч будет ждать нас у западных ворот, — Мирон встал из-за стола и направился к выходу.

Я принялся помогать складывать грязную посуду на подносы. Мишка, уже закончив есть, схватил поднос и понёс его к мойке. Через минуту второй поднос с грязной посудой забрал Молчун.

— Погнали, время не ждёт! — поторопил нас Стрелок, подталкивая к выходу из столовой.

Мы быстро добежали до палатки отряда, чтобы подготовиться к выходу. В палатке уже вовсю орудовал Мирон, выкладывая снаряжение на стол: перевязи, ножи, мечи, накопители маны, защитные артефакты.

Солдаты разошлись по палатке, каждый доставал свою амуницию и вооружался. Мы с Мишкой взяли только мечи — больше у нас ничего не было.

— Сюда идите, — позвал нас Мирон к столу. — Так, — он мельком глянул на Мишку и протянул ему перевязь. — А эта тебе, — поручик пододвинул ко мне вторую перевязь.

Мы с Мишкой стали одеваться, помогая друг другу. Мирон подсказывал, как правильно затянуть перевязь, чтобы не натирало и не мешало.

— Теперь новые мечи, ваши давайте сюда, их только в переплавку отдать, — Мирон протянул нам два меча в ножнах и выдал по паре небольших, но качественных ножей.

К нам присоединился Молчун, уже полностью экипированный, и стал помогать крепить на новую перевязь мечи и ножи.

— Накопители маны вам пока ни к чему, а вот защитные амулеты пригодятся. Они, конечно, не элитные имперские, но пару ударов монстров второго уровня сдержат, — Мирон протянул нам по одному амулету, которые тоже цеплялись на перевязь. Молчун помог их закрепить.

— Вроде всё, — Мирон и Молчун критически нас оглядели.

— Кольчугу активировать умеете? — спросил Сергей.

— Умеем, — в унисон ответили мы.

— Тогда на выход, а то и так потратили много времени, — Мирон двинулся к выходу из палатки, следом потянулись остальные солдаты.

Мы собрались у выхода из палатки. Молчун провёл последний осмотр экипировки каждого бойца.

— Всё на месте? Ничего не забыли? — спросил он, внимательно оглядывая нас.

— Готовы, — дружно ответили бойцы.

— Отлично. Двигаем к западным воротам, — скомандовал Молчун.

По дороге к выходу из лагеря мы видели, как другие отряды уже начали восстанавливать стены и защитные сооружения, разрушенные монстрами во время последних атак. У западных ворот уже стоял Егорыч, о чём-то беседуя с Мироном.

— Ну что, бойцы, готовы к заданию? — спросил Егорыч, окинув нас внимательным взглядом.

— Так точно! — хором ответили мы.

— Ждём капитана Беркутова и поручика Лапина, потом выдвигаемся. Пока у вас есть минут десять, отдохнуть и сходить по нужде. Потом такого шанса может и не представиться, — сказал Мирон, и мы кружком стали рассаживаться рядом с воротами.

Мишка достал из кармана шоколадку, но, поймав мой взгляд, спрятал её обратно. Я улыбнулся — не время для баловства. Остальные тоже сидели молча, каждый погружённый в свои мысли. Кто-то проверял снаряжение, кто-то просто смотрел вдаль, готовясь к предстоящему заданию.

Вскоре послышались шаги, и к нам подошли капитан Беркутов и поручик Лапин. Время ожидания закончилось — впереди нас ждал туннель и неизвестность.

Ворота медленно открылись, выпуская отряд в туннель. Мы с Мишкой на миг замерли у входа — меня словно парализовало воспоминанием. В тот же момент я почувствовал, как ледяная рука страха сжала сердце.

Перед глазами промелькнули картины первого похода: непроглядная тьма, крики товарищей, скрежет когтей о камень, запах крови и гари. То, как потом я искал Мишку, думая, что больше не увижу его живым.

Мишка побледнел, его дыхание стало прерывистым. Я видел в его глазах тот же ужас, тот же первобытный страх, что и в себе. Мы оба вспомнили, как впервые столкнулись с тварями в глубине туннеля, как едва выжили в той мясорубке.

— Не отставай, — прошептал я, с трудом преодолевая комок в горле.

Он кивнул, но его рука дрожала, когда он крепче сжал рукоять меча. В памяти всплыли крики раненых, стоны умирающих, и на мгновение показалось, что я слышу их снова.

Туннель словно ожил в наших воспоминаниях — каждый шорох, каждый отблеск магических фонарей казался угрозой. Мы переглянулись, и в этом взгляде было всё: и страх, и готовность встретить его лицом к лицу, и молчаливое обещание не бросать друг друга.

— Пошли, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы сильнее этого страха.

И мы шагнули вперёд, навстречу тьме, которая уже не казалась такой пугающей, потому что мы знали — мы прошли через это однажды и сможем снова.

Первыми шли Беркут и Мирон. За ними Крепыш, Слон и Воздушник. Следом я и Мишка, по бокам от нас Егорыч и Лапа, Стрелок и Молчун замыкали наш отряд. Мы двигались не спеша, внимательно осматривая туннель на возможные засады монстров.

Добравшись до первого ответвления в пещеру, Беркут свернул в него. В этом ответвлении я ещё не был — в прошлый раз мы прошли мимо него, а монстра я убил через две пещеры отсюда. Значит, в следующей пещере должен быть новый проход на нижний уровень разлома. По крайней мере, я так думал.

Туннель в тупиковую пещеру был узким — не больше двух метров в ширину и столько же в высоту. С потолка периодически свисали сталактиты, а из каменного пола иногда росли сталагмиты. Это было красиво и притягивало взгляд, отвлекая от поиска спрятавшихся монстров.

Свет магических фонарей выхватывал из темноты причудливые каменные образования, отбрасывая причудливые тени на стены. Воздух становился всё более влажным и холодным, а эхо наших шагов разносилось по туннелю, словно предупреждая о нашем приближении.

Наконец, туннель вывел нас в просторную пещеру. Её своды уходили высоко вверх, теряясь в темноте. Стены были покрыты светящимися кристаллами, которые создавали призрачное голубоватое свечение. В центре пещеры виднелось небольшое озеро с кристально чистой водой, а вокруг него росли странные светящиеся грибы.

Но красота этой пещеры была обманчива. Я заметил следы когтей на стенах и свежие царапины на полу. Где-то здесь прятался монстр, и он явно не собирался нас приветствовать.

Беркут поднял руку, давая сигнал к остановке. Мы замерли, прислушиваясь к каждому шороху в этой зловещей тишине.

— Тихо, — прошептал он. — Чувствуете?

Мы все напряглись, вглядываясь в темноту пещеры.

— Витя, фонарь на левую стену и повыше. Егорыч, закрепишь, — отдал приказ Беркут, а Мирон протянул магический светильник Воздушнику.

Виктор взял фонарь в руки и подбросил его. Воздух сразу уплотнился вокруг светильника, не дав ему упасть, и медленно понёс его к стене. Как только магический светильник прикоснулся к стене, Егорыч, используя магию земли, отрастил два каменных захвата и намертво его закрепил.

В пещере сразу стало намного светлее, и мы увидели огромную толстую паутину, в центре которой сидела шестилапая паукообразная тварь размером с небольшого слона. Она пожирала падальщика, чьи останки ещё слабо светились в магическом свете. Я уже встречал такую тварь, когда мы с Лапой и Мишкой пробивались в основной лагерь с восточного рубежа.

«Паук» медленно повернул голову в нашу сторону и издал низкое, угрожающее шипение, от которого у меня по спине пробежал холодок. Его четыре жёлтых глаза, светящиеся в темноте, словно прожигали нас насквозь.

— Вовремя мы сюда завернули, — произнёс Егорыч, внимательно рассматривая монстра. — Похоже, эта тварь прямо под нашим боком делает себе гнездо. Беркут, помнишь, как мы с тобой однажды набрели на гнездо вот таких тварей?

— Помню, — я заметил, как Беркута передёрнуло от воспоминаний. — Еле ноги унесли. Бойцы, все знают, что на эту тварь не действует стихия Огня?

Все дружно закивали, сжимая оружие в руках. Некоторые неосознанно сделали шаг назад, но тут же опомнились и вернулись на свои позиции.

Паук, словно почувствовав нашу нерешительность, издал ещё один угрожающий звук и начал медленно приближаться к нам, ловко перемещаясь по паутине на своих мощных лапах и готовясь к атаке. Его зазубренные жвала щёлкали в предвкушении битвы.

Беркут стоял не двигаясь и смотрел на монстра:

— Витя, Мирон, стряхните его с паутины.

Воздух перед Виктором уплотнился, я отчётливо видел, как сформировался диск, способный пробить серьёзную защиту. Дед использовал иногда такое заклинание, но считал его слабым, не способным нанести серьёзные повреждения высоко бронированным тварям или магам-воинам с хорошей защитой.

Воздушник запустил диск в паутину, но эффект оказался минимальным — лопнула только одна нить, на которую «паук» даже не обратил внимания.

У Мирона успех был более серьёзным: из озера вылетели несколько копий, сформированных из воды, и ударили в лапы монстра, заставив его оступиться и практически свалиться с паутины. Одна лапа с огромным когтем безвольно повисла.

Витя начал формировать воздушные диски и отправлять их в паутину, перерубая по одной-две нити. Что в итоге привело к тому, что «паук» окончательно свалился на каменный пол, выбивая искры своими мощными костяными шипами на спине.

Монстр мгновенно вскочил на свои лапы с когтями острыми, как бритва, и медленно двинулся на нас, угрожающе щёлкая жвалами. Его мощные конечности, увенчанные смертоносными кривыми когтями, оставляли глубокие борозды на каменном полу при каждом шаге. Четыре жёлтых глаза поблескивали в полумраке пещеры, словно отслеживая каждое наше движение.

Чудовище издало пронзительный визг, от которого задрожали стены пещеры, а паутина затряслась, словно листья на ветру. Его массивное тело, покрытое хитиновой бронёй в виде чешуи, напоминающей застывшую лаву, казалось непобедимым, а костяные шипы на спине зловеще поблескивали в свете магического фонаря.

Беркут повернулся ко мне и подмигнул:

— Твой выход, Александр.

Егорыч подтолкнул меня вперёд, и я подошёл к Беркуту. Всё ещё надеясь, что он шутит, я внимательно посмотрел ему в глаза.

— Действуй, используй стихию Земли, как тогда в туннеле с Лапой. За безопасность не переживай, — тихо произнёс Беркут, отвечая на мой не заданный вопрос.

Глава 12

— Ты уверен? — также тихо уточнил я у Беркута, он кивнул, подтверждая, что я всё правильно понял.

Я повернулся к «пауку», который уже был практически рядом с нами. Страха не было. Я точно знал, что для меня он не станет проблемой.

Чувствуя на себе пронзительные взгляды солдат, я усмехнулся, глядя на приближающегося монстра. Сейчас для них будет сюрприз, ведь никто из них так и не удосужился выяснить, владеем мы с Мишкой магией стихий или нет.

Я снова сделал так, как учили отец и дед. В этот раз управление стихией Земли далось намного проще. Я не стал создавать каменные шипы, как в прошлый раз, а решил сделать по-другому. Этому способу убийства монстров научил дед, он называл его «каменная мухоловка».

Есть такой цветок: когда в раскрытую ловушку попадает насекомое, она захлопывается и переваривает его. Какой-то английский лорд подарил этот цветок моей матери, когда она спасла ему жизнь в Карельском разломе, где была с отцом и дедом.

Когда открылся Карельский разлом, туда устремилось множество исследовательских экспедиций, в том числе и от нашего рода. Экспедиция нашего рода нашла разгромленный монстрами лагерь внутри разлома и еле живого английского лорда. Мама вылечила его, а он в знак благодарности, вернувшись в Англию, прислал ей цветок и какие-то документы. Что за документы — я не знаю, детей в это дело не посвящали.

И вот, наблюдая за цветком, дед и придумал это заклинание.

Я уже сформировал ловушку перед «пауком» и напитывал её маной. После последнего усиления мощи центрального ядра и ядра стихии хватало, чтобы провернуть такой способ убийства монстра.

Дед использовал расстановку таких ловушек, когда хотел обезопасить свой лагерь или перекрыть проходы. Когда ловушка срабатывала, дед сразу знал, где и когда попался монстр, так как связь с ловушками не прерывалась за счёт тоненькой энергетической нити.

Да, это заклинание не подходило для активного боя, но сейчас ничто не мешало мне использовать его.

— Почему медлишь? — в голосе Беркута проскочила нотка тревоги.

Я услышал, как позади зашептались Слон и Крепыш, а стоящий рядом со мной Мирон напрягся. Их можно было понять: монстр был уже в пяти метрах от нас и возвышался над нами, скрежеща жвалами. Но я лишь глянул на Беркута и усмехнулся, а он непонимающе уставился на меня.

— Капитан, смотрите на монстра, а не на меня, — улыбнувшись, сказал я Беркуту. Ведь именно в этот момент последняя лапа «паука» шагнула в ловушку.

Как только Беркут вернул взгляд на монстра, ловушка захлопнулась.

— Упс… — похоже, я переборщил с маной и каменными шипами внутри ловушки.

Когда каменные створки ловушки захлопнулись, нас окатило чёрной жижей от раздавленного в лепёшку монстра. Да, края каменных створок не прилегали герметично, чтобы не пропускать жижу. Поэтому я, Беркут и Мирон стояли, заляпанные чёрной жижей от «паука».

Так как у меня была связь с ловушкой, я сразу почувствовал, как ко мне потекла сила монстра. В этот раз я снова распределил силу между тремя ядрами: центральным и двумя стихийными — Воды и Земли. Чувство теплоты разлилось по телу, а ядра подросли в размере. Незначительно, но всё-таки стали крупнее.

Пока я, так сказать, вкушал силу монстра, позади меня начался гомон, постепенно перерастающий в громкие возгласы.

— Тихо! — Беркут резко повернулся к солдатам. — Что разорались на весь разлом, как дети малые?

— Так это, значится, мы, так сказать, все тут в недоумении, — начал Мирон, опять вставляя своё «значится».

— Мне срать, что вы тут в недоумении. Орать на весь разлом — кто вас учил? Если вам жить надоело, то валите в другую пещеру и там орите, может, сожрут вас, недоумков, быстрее, — прошипел Беркут, глядя на Мирона и обводя взглядом притихших солдат. — Теперь по делу и без криков. Задавайте свои вопросы по очереди. Мирон, это твой отряд, ты первый и начинай.

— Откуда у курсанта такая сила? И что это за магия Земли? — спросил Мирон уже спокойным голосом, глядя на Беркута.

— Во-первых, он уже не курсант, а твой солдат. Во-вторых, ты спрашивал у него, какой стихией он владеет? — Беркут смотрел на Мирона, который опустил глаза, осознавая свою промашку. — Эх, Мирон, Мирон. Отправляясь в туннель, ты даже не выяснил, на что способны твои новые солдаты.

Беркут посмотрел на меня и покачал головой. Я уже понял, что применять «каменную мухоловку» было большой ошибкой. Надо было просто убить монстра каменным шипом, ударив его в незащищённое брюхо. Но теперь уже было поздно об этом думать — какие будут последствия, я пока не представлял.

Беркут внимательно посмотрел на солдат. Рядом с ним уже встали Егорыч и Лапа.

— Значит так, слушайте внимательно и запоминайте. Говорю один раз, — обратился Беркут к нашему отряду во главе с Мироном. — Забудьте то, что сейчас видели. И никому не говорите. Александр силён не по годам, но ему ещё учиться и учиться. И ваша задача — помочь ему стать сильнее и опытнее. Поэтому теперь вы будете ходить в туннель каждый день, зачищая его от монстров. Главная задача вашего отряда — постепенно взять под контроль новый проход на нижние уровни. Как только появится возможность, поставим в пещере с новым проходом заслон. И будем возвращать в своё владение западный рубеж.

Беркут посмотрел на Мирона:

— Мирон, будешь работать в паре с Лапой. Отрядом командуешь ты, но в туннеле слушай Лапу — у него больше опыта.

Мирон кивнул, принимая решение капитана Беркутова.

— Есть ещё вопросы? — спросил Беркут.

— Что это за заклинание стихии Земли? — Молчун вышел вперёд и встал перед капитаном.

— Сергей, — начал Беркут, — и все остальные, кого мучает этот вопрос, не забивайте голову тем, что вам не нужно. Среди вас нет стихийников Земли. И знать вам этого не надо. Меньше знаешь — лучше спишь, я доходчиво объяснил? — в голосе Беркута явно послышалась угроза.

— Капитан, ты не серчай, просто Александр и Мишка новенькие в нашем отряде, а тут Саня такой фортель выкинул. Но мы всё поняли: учить и не задавать вопросов, — ответил Молчун.

— Ты прав, Молчун, учите всему, что знаете, и вопросов не задавайте. Учите так, чтобы никто не видел. В палатке или в туннеле. Лучше в туннеле, так надёжнее, — Беркут обвёл всех взглядом, убедившись, что все его поняли.

— Миша, а у тебя какая стихия? — спросил Слон стоящего возле него Мишку.

— Пока никакой, но я учу стихию Огня. У родителей была такая стихия, — ответил Мишка.

— Значит, буду учить тебя, — сказал Слон, похлопав Мишку по плечу. — А то для Сани моя стихия не подходит.

— Слон, у тебя с твоими слонячими ушами проблема? — Мирон зыркнул на Слона. — Тебе только что сказали: учить всему, что знаете, и не задавать вопросов. Что из этого ты не понял?

— Так это, я думал, стихия Огня Александру не нужна, — попытался оправдаться Слон, чем ещё больше разозлил Мирона.

— Слон, думать тут будут другие, твоя задача — передать свои знания и не задавать вопросов, — прорычал Мирон.

— Успокойся, Мирон, Слоняра уже всё понял. Не нагнетай обстановку, — Беркут положил Мирону на плечо свою руку. — Давай лучше решим, куда пойдём дальше. Времени у нас много, предлагаю прошвырнуться до нового прохода, заодно оценим обстановку, сколько там тварей сейчас.

— Мирон, отряд у тебя слаженный, можем попытаться и зачистить пещеру с проходом, — добавил Егорыч.

— Слаженный-то слаженный, но сколько сейчас там тварей, мы не знаем. Будет монстр с третьего уровня — можем и ноги не унести, — сказал Мирон.

— Мирон, ты что? Зассал, что ли? — засмеялся Егорыч и хлопнул его по плечу.

— Я не зассал, но за людей переживаю, — обиженно ответил Мирон.

— Расслабься, Мирон, никто твоих людей гробить не собирается. У нас и так народа мало в лагере. Аккуратно глянем, оценим обстановку. Если справимся — зачистим. Если нет — уйдём, — Беркут потянулся и скомандовал:

— Значится так… Тьфу ты, Мирон, твоё «значится» уже и ко мне приклеилось, прекращай так выражаться. Сейчас проверяем амуницию, потом в том же порядке, в котором шли сюда, двигаемся к следующему ответвлению, где открылся новый проход. Соблюдаем тишину. Проводим оценку. Если сможем зачистить пещеру с проходом — убиваем всех монстров и уходим. Если не сможем — уходим сразу. Всем ясно? — Беркут посмотрел на бойцов, и все кивнули.

Пока все проверяли амуницию, я разрушил ловушку с монстром. Перед нами теперь лежала бесформенная груда, оставшаяся от «паука». Лапа посмотрел на меня, покачал головой и полез вытаскивать оставшиеся целыми когти с лап монстра. Собрав все шесть крупных когтей и ещё какие-то запчасти, сохранившие свою целостность, он закинул всё это «богатство» в рюкзак.

Отряд выдвинулся в сторону основного туннеля. Беркут не спешил, но шёл вперёд уверенно и повторно осматривал все закоулки прохода, обходя сталагмиты и свисающие сталактиты. Все молчали, каждый думая о своём, даже Мишка, который раньше периодически перебрасывался словами с Лапой, теперь молчал и старался держаться поближе ко мне, словно охраняя меня от остальных.

Мы вышли в основной туннель, и Беркут направился в сторону западного рубежа, ведя отряд к следующему ответвлению, где в бывшей тупиковой пещере открылся проход на нижние уровни разлома.

Туннель казался бесконечным. Его стены, покрытые странными наростами и кристаллами, отбрасывали причудливые тени в свете магических фонарей. Где-то вдалеке слышался шум капающей воды и далёкие крики неизвестных существ.

Лапа, идущий сбоку от меня, время от времени поглядывал на нас с Мишкой. Его рюкзак, набитый трофеями с «паука», заметно оттягивал плечи, но ветеран не показывал признаков усталости.

Внезапно впереди послышался странный шорох. Беркут поднял руку, останавливая отряд. Мы замерли, вслушиваясь в тишину. Шорох повторился, на этот раз ближе. Кто-то или что-то двигалось в темноте впереди.

Беркут подал сигнал готовности жестом, мы молча достали оружие и приготовились к атаке. Мишка прижался ко мне ещё сильнее, но в его глазах не было страха — только решимость.

Впереди что-то шевельнулось. Из темноты показалась первая лапа — нет, не «паука». Это было что-то другое, опасное и незнакомое.

Беркут стал пятиться назад, одновременно давая команду к отступлению и жестами показывая, чтобы не шумели. Все потихоньку, шаг за шагом, стали двигаться назад.

Из темноты на свет магического фонаря, закреплённого на стене туннеля, медленно выступило существо, непохожее ни на одного монстра, которого я видел раньше. Его тело напоминало сросшиеся кристаллы, покрытые светящимися прожилками. Монстр стоял на четырёх лапах, которые были обильно покрыты шипами и острыми длинными когтями. Голова была похожа на черепашью, а изо рта торчали четыре мощных клыка. Он был огромен, под его весом мелкие камни превращались в пыль.

Беркут глянул на Лапу и Егорыча, и в этот момент я отчётливо увидел в его глазах тревогу, переходящую в панику.

Странно, но у меня не было страха перед этим монстром, хотя внутренне я понимал: если Беркут находится в таком состоянии, то и остальные солдаты не в лучшей форме. Я бросил взгляд на Мишку — дрожь в руках, держащих меч, показала, что он тоже на грани.

Я стал формировать перед монстром «каменную мухоловку» огромного размера, вливая в неё всю доступную мне ману. Отряд медленно отступал — я уже явно чувствовал: ещё немного, и паника захлестнёт всех. Беркут, Егорыч и Лапа сместились ближе ко мне, закрывая от монстра.

— Лапа, дай мне накопители маны! — я протянул руку. — Быстрее! — надавил я голосом, увидев недоуменный взгляд Лапы.

В мою руку легли два накопителя. Беркут, хоть и паниковал, но как командир до сих пор соображал быстрее остальных. Я кивнул ему и начал впитывать ману, тут же перенаправляя её в ловушку.

Бросив на пол опустошённые накопители, я снова протянул руку — в неё тут же легли ещё два амулета, отданные Лапой. И снова пустые амулеты полетели на пол, а мне в руку Егорыч вложил новые — мана из них тут же потекла в «каменную мухоловку».

В глазах заиграли разноцветные круги от перенапряжения. Я уже с трудом сдерживал мощь накопленной маны в созданной мной ловушке, а монстр зашёл в неё только наполовину. Он видел нашу беспомощность и не спешил, медленно наступая на нас.

— Миша, помоги, — тихо сказал я, чувствуя, как ноги слабеют и боясь упасть.

Мишка тут же подхватил меня под руку, а с другой стороны, как это ни странно, меня поддержал Слон. Я снова протянул руку — и в неё легли очередные накопители. Я уже не видел ничего вокруг себя, но прекрасно ощущал монстра, который медленно заходил в «каменную мухоловку». Моя связь с ловушкой сейчас была настолько крепкой, что я чувствовал каждый шаг этого существа.

Мана с накопителей утекла в мухоловку, а я повис на руках Мишки и Слона. Больше не способный ни на что, кроме как сдерживать рвущуюся наружу ману, — ещё немного, ещё чуть-чуть, и монстр полностью втянется в устроенную мной засаду. Надеюсь, мощи той маны, которую я вкачал в «каменную мухоловку», хватит, чтобы остановить эту тварь. Иначе мы все станем его добычей.

На грани потери сознания я осознал, что монстр только что полностью вошёл в ловушку. «Каменная мухоловка» захлопнулась, выпуская ману в усиление структуры каменных шипов и крышек. По туннелю разнёсся громкий хлопок и хруст. Вой твари, попавшей в мою засаду, был настолько пронзительным, что привёл меня в чувство.

Я открыл глаза и охренел от увиденного. В принципе, как и все остальные. Две огромных каменных чаши с выросшими внутри них длинными и острыми, похожими на копья, каменными шипами сжимали монстра с двух сторон. Тварь пыталась вырваться, но чаши только сильнее сжимались, вгоняя глубже свои шипы.

Я чувствовал, как расходуется мана, накопленная внутри «каменной мухоловки», но её ещё было достаточно, чтобы заклинание работало на полную мощь. Монстр постепенно затихал, а чаши смыкались всё сильнее и сильнее, пока полностью не раздавили тварь внутри себя.

Вздох облегчения пронёсся по отряду, а в меня хлынула сила, доставшаяся мне от этого жуткого монстра. Поток силы был настолько мощным, что я растерялся, направив всю эту мощь на прогресс центрального ядра.

Как только накопленная мана закончилась, я сразу разрушил свою связь с «каменной мухоловкой», и она стала осыпаться, являя нашему взору жуткую картину. Раздавленный монстр вывалился большой непонятной грудой — целого практически ничего не осталось, за исключением части головы и лап.

Первым пришёл в себя Беркут:

— Быстро собираем более-менее целые части этой твари! Надо вынести отсюда как можно больше. Такую тварь мы здесь встретили впервые, и если бы не Александр, об этом никто бы и не узнал. Так как наши нежные тушки уже бы доедали падальщики!

Все кинулись выполнять приказ, набивая рюкзаки остатками монстра. Я тоже хотел пойти, но меня остановил Егорыч:

— Мы не сможем долго скрывать того, что здесь произошло. Я не уверен, что кто-то из солдат не проболтается. Мирон, конечно, будет держать на контроле, но за всеми он не уследит.

К нам подошли Беркут и Лапа.

— Когда вернёмся в лагерь, веди себя так, будто ничего сверх возможного не произошло. Как только подойдём ближе к лагерю, я поговорю со всеми. Что касается нас — сегодня собираемся в командирской палатке. Лапа приведёт тебя и Михаила, — в голосе Беркута была тревога.

Да и я понимал: как только останки этого монстра попадут наверх для изучения, возникнут вопросы — как его убили и кто.

Отряд двинулся в обратном направлении. Шли быстро, чтобы как можно скорее покинуть место недавнего сражения, но тем не менее все сохраняли бдительность. Стрелок и Молчун, замыкающие группу, постоянно сменяя друг друга, отслеживали, чтобы нас не атаковали в спину.

Глава 13

До лагеря оставалось около пятисот метров, когда Беркут подал сигнал к остановке. Развернувшись к замершему отряду, он внимательно посмотрел на каждого солдата:

— Мирон, я никогда не просил тебя и твоих людей идти против правил или против Императора… — Беркут запнулся, но тут же продолжил: — Сейчас прошу. Прошу тебя и твоих людей молчать о том, как именно был убит этот монстр и кто его убил.

Беркут замолчал, смотря на Мирона и его людей, ожидая от них какой-нибудь реакции, но они молчали. Тогда он продолжил:

— Я знаю, что вы преданно служили прежнему законному Императору и поддерживали его законного наследника, но теперь вы служите новой династии.

— Крамольные речи ведёшь, капитан, — Мирон сделал шаг вперёд, — но ты прав, я и мои люди, которые сейчас здесь, всегда преданно служили старой династии и теперь так же служим новой. Что особенного в этом мальчишке, которого ты сейчас защищаешь?

Беркут хотел ответить, но я поднял руку, прерывая его, и шагнул вперёд. Посмотрев в глаза поручику, я ответил:

— Мирон, я последний из древнего рода князей Драгомировых. Перед тобой будущий глава рода, княжич Александр Михайлович Драгомиров. Мой род поддерживал законного наследника престола Романовых, но, к сожалению, на трон посадили узурпатора. А наш род пытались уничтожить, как и многие другие семьи, кто поддержал законного наследника. Я выжил и собираюсь восстановить былую мощь моего рода и привести к власти наследника Романовых, если ещё кто-то из них жив. Сейчас у вас есть выбор: промолчать о том, что вы видели в туннеле, или доложить императорским карателям.

Я увидел, какими изумлёнными стали лица солдат и Мирона после моих слов. Теперь оставалось лишь ждать, какое они примут решение.

Беркут, Егорыч, Лапа и Мишка встали за моей спиной. Я понимал, что сейчас решается судьба рода, и, скорее всего, стоящие передо мной солдаты не выйдут из туннеля живыми. Беркут не станет подвергать неоправданному риску безопасность рода.

— Ваше сиятельство, — Мирон отдал мне честь, — мой дед, а потом и мой отец были верными солдатами вашего рода, они отдали свои жизни, защищая вашу семью. Я не успел присягнуть на верность роду, так как отец отправил меня сюда, чтобы я набрался опыта. Примите мою присягу роду, и я отдам за вас жизнь.

Поручик встал на одно колено.

— Я слышал о вашем роде только хорошее, — сказал Слон и встал рядом с Мироном.

Следом к ним, молча, присоединился Крепыш.

— Мирон, Слон, Крепыш, вы можете присягать кому угодно, но мы со Стрелком служим Императору, названному сейчас узурпатором. Он хорошо нам платит за риск, а присягать на верность угасшему роду… — Воздушник резко замолчал и захрипел — из его горла торчал коготь монстра, которого я убил. Такой же коготь торчал и из горла Стрелка.

Молчун вытащил когти и закинул их в свой рюкзак. А тела солдат рухнули на землю безвольными куклами. Из их ран на землю стала вытекать кровь, образуя одну большую лужу.

Я смотрел на это круглыми глазами, повернулся к Беркуту, но он только пожал плечами.

— Ты всё сделал правильно, брат, — произнёс Мирон, даже не повернув головы. — Они уже давно продались за звонкую монету и скоро собирались стать наёмниками.

Молчун подошёл к Мирону и опустился на колено возле него.

Беркут слегка толкнул меня в спину, чем привёл в чувство.

— Я ещё не глава и не могу взять с вас клятву верности и принять в род. Но вы можете сейчас присягнуть на верность мне, — я смотрел на стоящих передо мной на одном колене людей и ждал их ответа.

Крепыш, Слон и Молчун посмотрели на Мирона, и он, кивнув, начал произносить клятву:

— Перед лицом предков и богов пяти стихий, клянёмся в верности княжичу Александру Михайловичу Драгомирову, будущему главе древнего рода Драгомировых. Отныне и навсегда мы обязуемся хранить верность своему княжичу, защищать его жизнь и честь, соблюдать интересы рода Драгомировых и служить ему верой и правдой.

— Клянёмся! — хором сказали солдаты.

Мирон продолжил:

— Не предавать, не лгать и не утаивать ничего, что может угрожать безопасности рода. Будем хранить тайны, доверенные нам, и выполнять любой приказ своего князя. Да помогут нам силы пяти стихий сдержать данную клятву, а в случае предательства — пусть падёт проклятие на наши семьи.

— Клянёмся! — снова произнесли солдаты.

Подул ветерок, огненные всполохи пробежали по каменному полу, земля вздрогнула, и в туннеле вокруг нас стало очень влажно. От меня к солдатам протянулись невидимые глазу нити, связывающие меня и их. Стихии приняли их клятву. Теперь, если кто-то из них предаст меня, вольно или невольно, я узнаю. Стихия Духа сообщит мне.

— Встаньте, мои верные солдаты! Отныне и навек стихии связали нас вашей клятвой, — я радовался: столько лет прошло, а наш род не забыт.

Драгомировы всегда хорошо относились к своим людям и уважали тех, кто служил на благо рода. И это находило отклик в душах простых людей. Они тянулись к нашему роду и умирали за него, не сомневаясь в правильности решений, принятых главой рода.

Наш род берёт начало от древнего союза стихийных магов и простых воинов. Основатель рода, князь Владимир Драгомиров, был не только могущественным магом земли, но и мудрым правителем. Он понимал: сила рода не в богатстве и титулах, а в людях, которые его окружают.

Князь Владимир первым в истории Империи создал школы для детей простых крестьян, где обучали не только грамоте, но и основам магии. Он верил: талант может родиться в любой семье, и долг сильного — помочь ему раскрыться.

При нём были построены больницы, где лечили всех нуждающихся, независимо от происхождения. А ремесленные мастерские, созданные по его приказу, дали работу тысячам людей.

Драгомировы никогда не считали себя выше других. Мы всегда жили среди своих людей, знали их нужды и старались помочь. Наши предки верили: сильный должен защищать слабого, богатый — помогать бедному, а мудрый — направлять неопытного.

Эта философия передавалась из поколения в поколение. И сейчас, глядя на преданных мне людей, я понимаю: наследие предков живо. Наш род продолжает служить людям, а люди отвечают нам верностью и преданностью.

— Княжич, — Беркут вышел из-за моей спины. — Этих двух славных солдат, — он показал на тела Воздушника и Стрелка, — убила тварь, которую мы силами всего нашего отряда в итоге уничтожили, а останки её несём в рюкзаках, чтобы сдать в императорскую канцелярию по исследованию разломов. Пусть умные головы сами разбираются, с какого она уровня к нам заползла.

— Когти у неё, конечно, огромные, и мы даже взяли их с собой как доказательство. Но как она смогла подобраться сзади к этим солдатам? — Мирон встал рядом с нами и тоже смотрел на трупы солдат.

— К сожалению, мы об этом не узнаем. Пока мы сражались с монстром, их тела утащили падальщики, — произнёс Егорыч, и под телами Воздушника и Стрелка стала образовываться яма, в которую они провалились вместе с вытекшей из тел кровью.

Как только тела и кусок каменного пола туннеля, заляпанный кровью, ушли под землю, всё вернулось на свои места. Магия Земли сделала своё дело — теперь никто не найдёт тела этих бедолаг. Даже если опытный магистр-сыщик будет искать по остаточным следам всплеска маны, то сделать это в туннеле, где постоянно применяют магию стихий и идут бои с монстрами, просто нереально. Это не на поверхности, где боевую магию применяют редко и можно найти следы применения заклинаний. А опытные магистры-сыщики даже могут определить, какое именно заклинание было использовано.

— И что в итоге произошло? — уточнил Мишка.

— Мы вышли отрядом, чтобы провести зачистку туннеля. В первой пещере на нас напал «паук»-переросток, который вил себе там гнездо. Совместными усилиями мы его уничтожили. Потом по моему приказу мы двинулись в сторону нового прохода на нижние уровни. Не доходя до поворота в пещеру, вступили в бой с монстром, которого ни разу ещё не видели. В течение боя Воздушник и Стрелок были убиты монстром, а мы смогли его одолеть, применяя магию Земли. Собрав части монстра, которые смогли унести, мы не нашли тела Воздушника и Стрелка и думаем, что их унесли падальщики, которые крутились рядом, пока мы сражались с монстром, — выдал длинную речь Беркут и обвёл всех взглядом.

— А если нас будут допрашивать, какие заклинания мы применяли? — опять спросил Мишка.

— Не будут. Солдат не допрашивают в таких случаях, — ответил Беркут Мишке. — Мирон, Лапа и Егорыч, детали сражения и гибель Воздушника и Стрелка обсудим сразу, как только вернёмся в лагерь. Ещё вопросы есть?

Все отрицательно мотнули головами.

— Тогда выдвигаемся в лагерь, — Беркут развернулся и пошёл вперёд. Мы двинулись следом.

В пути каждый был погружён в свои мысли. Я чувствовал тяжесть принятого решения и ответственность за жизни людей, присягнувших мне. Теперь наш род получил верных защитников, а тайна гибели двух предателей навсегда останется в недрах разлома.

В лагере было спокойно, солдаты занимались строительством и укреплением защитного контура. Наш отряд сразу пошёл на склад, где хранились останки монстров, которые в дальнейшем отправляли наверх для использования в производстве артефактов. Беркут с Егорычем собрали все останки монстров в ящик и занесли на склад.

Склад находился под управлением императорской канцелярии по исследованию разломов. Они принимали от командиров останки монстров и сразу выплачивали вознаграждение, которое командиры затем делили между солдатами, участвовавшими в рейде.

Беркута с Егорычем не было минут десять. Когда они вышли, мы увидели их довольные лица.

— Идём в палатку отряда, — произнёс Беркут, улыбаясь во весь рот.

В палатке Беркут сразу прошёл в центр и достал из рюкзака два объёмных мешочка с монетами, которые бросил на стол. Они глухо звякнули, а глаза солдат округлились от удивления.

— Здесь сто золотых червонцев, — довольно произнёс капитан Беркутов.

— Ёпона мама, — вырвалось у Слона, и он, взяв один мешочек, подкинул его в руке. Положив деньги на стол, Слон посмотрел на Беркута:

— Это за что такие деньжищи?

— За монстра, которого убил княжич, а это… — Беркут достал маленький мешочек и добавил к двум, лежащим на столе, — за «паука», тут семь серебряных рублей и полсотни медных монет.

Надо было видеть лица находящихся в палатке — смесь удивления и растерянности. Я мог их понять: сейчас на столе лежало маленькое состояние, на которое можно было купить большой дом в хорошей деревне, пару коров, штук пять свиней и много разной птицы. Всё, что нужно обычному крестьянину, который живёт за счёт своего подворья и при этом платит налоги. Либо можно было купить небольшую квартирку в городе и жить в ней, работая у какого-нибудь купца или дворянина. А если повезёт, то и у боярина. На один золотой червонец можно было скромно жить целый месяц.

В Российской Империи золотой червонец был основной валютой и равнялся десяти серебряным рублям. В свою очередь, один рубль равнялся ста медным монетам.

Жалованье у солдат было пять серебряных монет в месяц с полным содержанием за счёт Императора. В разломах платили один золотой червонец. Но тут и помереть можно было в любой момент, так что желающих здесь служить было мало. Также в разломах платили премии за сдачу ингредиентов (необходимые части тел монстров или органы для производства артефактов). На дверях склада висел даже список с указанием цены. Цены могли меняться как в большую, так и в меньшую сторону.

Так что реакция солдат была в данном случае естественна.

— Княжич, ты должен решить, что делать с этими деньгами, — Беркут обратился ко мне, и все взгляды переместились с денег на меня.

Я даже на мгновение растерялся. Финансами всегда занималась мама — она вела всю бухгалтерию рода. Деньги, поступления от долей в предприятиях, налоги, содержание бесплатных школ и больниц для людей, которые жили на землях рода, жалованье, артефакты, закупки — проще говоря, абсолютно всё, что было связано с деньгами и управлением хозяйством, проходило через маму. Да, у неё было много помощников, но ни отец, ни дед не лезли в эти дебри. Тем более дети.

— Капитан Беркутов, в разломе я появился недавно и какие тут правила разделения добычи, я не знаю. Предлагаю поступить следующим образом: двадцать процентов от этих денег ты отложишь и будешь тратить их на общие дела рода. Остальное ты и Егорыч, как старшие по званию, разделите согласно установленным правилам между всеми. Мою долю вложи в казну рода, хранителем которой временно назначаю тебя, — сказал я, чтобы все услышали.

По палатке прошёл гул одобрения моего решения, а Беркут начал делить деньги.

Двадцать золотых червонцев, один серебряный рубль и пятьдесят медных монет стали первыми деньгами в казне моего рода, которыми я мог пользоваться как наследник рода. Ещё шестнадцать золотых червонцев и шесть серебряных рублей переместилось в казну — моя доля за убийство «паука» и нового монстра. Остальные деньги в размере шестидесяти четырёх золотых Беркут поделил поровну между всеми.

Егорыч, Лапа и Беркут отделили от своей доли по пять золотых, и капитан тоже убрал их в казну. Я вопросительно посмотрел на него.

— Это наш взнос на благо рода. Деньги нам сейчас не нужны, а роду могут пригодиться, — ответил Беркут.

Мишка так и вовсе оставил себе только один золотой:

— Я вообще не знаю, куда тут деньги тратить. Оставлю себе один червонец на всякий случай.

Слон, Крепыш, Молчун и Мирон тоже отдали по пять золотых в казну рода. В итоге в казне сейчас было семьдесят восемь золотых червонцев, семь серебряных рублей и пятьдесят медных монет. Беркут спрятал мешок с монетами в рюкзак.

— Александр Михайлович, будем продолжать наши походы в туннель. Всем надо набираться опыта, а вам особенно. Да и деньги казне рода скоро будут нужны. Так что завтра с утра снова выступаем, — Беркут посмотрел на меня, и я кивнул в знак согласия. — Мирон, тренировки пока отложи. Нам хватит тренировок в туннелях.

— Хорошо, Беркут, тогда пойдём мыться и в столовую? — Мирон посмотрел на меня.

— Я хоть и княжич, но здесь обычный солдат. Мирон, действуй как обычно, не надо смотреть на меня и ждать одобрения твоих приказов. Вообще на людях забудьте, кто я есть на самом деле, — я обвёл всех взглядом, и все согласно закивали.

— Тогда встаём, мыться и переодеваться в чистое. Грязную форму в стирку. Потом в столовую, — скомандовал Мирон уже привычным всем командным голосом.

Добежав до бани, мы скинули грязную форму в специальный бак для стирки и зашли в помывочную. Кроме нас никого не было, так что кабинок хватило на всех. Быстро смыв грязь, Мирон всех отправил в парилку.

Баня в лагере была небольшой, но хорошо оборудованной. Несколько деревянных полок, медный котёл с горячей водой и запас веников создавали атмосферу домашнего уюта. Пар здесь был особенный — густой, душистый, с примесью трав, которые местные умельцы добавляли в каменку.

Мы с Мишкой заняли нижнюю полку, пока остальные устраивались выше. Горячий пар расслаблял напряжённые мышцы после тяжёлого боя, а дружеское молчание было приятнее любых разговоров. Каждый думал о своём, но невидимая нить единства связывала нас всех.

После бани, одетые в чистое, мы направились в столовую. Просторное помещение с длинными столами и лавками было наполнено гулом голосов. Наш отряд занял свой привычный стол. На обед сегодня подавали наваристый борщ, гречневую кашу с мясом и свежий хлеб.

Еда в лагере была простой, но сытной. Солдаты ели молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Я заметил, как уважительно поглядывают на меня новые соратники — Слон, Крепыш и Молчун. Они ещё не до конца осознали произошедшие перемены, но уже чувствовали, что стали частью чего-то большего.

После обеда все разошлись по своим делам: кто-то занялся проверкой оружия, а кто-то просто отдыхал после напряжённого дня. А я с Беркутом и Егорычем ушёл в командирскую палатку — предстояло обсудить планы на будущее и стратегию дальнейших действий в разломе.

Глава 14

Как только к нам присоединился поручик Лапин, Егорыч активировал артефакт — обезьянку.

— Беркут, я не могу ждать ещё три года, находясь в этом разломе, — обратился я к командиру разведывательного отряда моего рода. — Мне необходимо добраться до родового хранилища, забрать оттуда артефакты и стать главой рода.

— Княжич, до родовой крепости отсюда почти три с половиной тысячи километров. Поездку на лошадях даже не рассматриваю. Поезд по Великому Сибирскому тракту будет идти десять дней. Если купить автомобиль, то на нём можно добраться за неделю. Но один ты не сможешь проделать такой путь, не выдав себя. Необходимо сопровождение. Опять же, ну станешь ты сейчас главой рода, не набрав сил. Что дальше? Этим ты только выдашь себя, — Беркут сидел напротив меня и крутил в руках карандаш, которым делал пометки на карте, где мы встретили нового монстра.

— Кто сейчас занял место Великого князя Сибирского, вместо моего отца? — я откинулся на спинку стула и, вытянув ноги, расслабился, чувствуя себя в полной безопасности.

— Князь Орлов, — сказал Егорыч, доставая из своего сундука большую турку для варки кофе и четыре кружки.

— Хм… Князь Орлов был дружен с моим отцом, но воевать он не стал. Заняв нейтральную позицию, — задумчиво произнёс я.

— Всё правильно, княжич. Князю Орлову интересна только торговля с китайцами и производство. У него даже армии своей нет. Может, от силы тысяча солдат наберётся для охраны родовой крепости. Остальное при необходимости делают наёмники. Поэтому ему всё равно, кто сидит на троне, главное, чтобы его и его предприятия не трогали, да торговать с китайцами не мешали. Налоги он платит большие и исправно, вот его новый Император и сделал Великим князем Сибирским, чтобы казну за счёт налогов от торговли с китайцами пополнять, — пока Беркут рассказывал про князя Орлова, Егорыч сварил кофе на огне, который сам же и сотворил с помощью стихии, а Лапа нарезал сыра и достал пачку печенья.

Мы сделали по глотку, и я, взяв кусочек сыра, спросил:

— Совет Великих Родов сейчас действует? — я настолько оторвался от мира, пока жил в кадетском корпусе, что теперь приходилось всё узнавать заново.

— Да, в полном составе. Правда, без тех родов, которые попали в опалу, и новые появились, кто поддержал узурпатора. Кстати, князь Владимир Зарацкий теперь входит в Совет Великих Родов.

Меня аж передёрнуло от этого имени. Наш род конфликтовал с Зарацкими уже много десятилетий. Но прежний Император не давал разгореться конфликту и перерасти в боевые столкновения. Тем не менее крови мы друг другу попили много. Из-за чего был конфликт, уже никто не помнил. Отец хотел его прекратить, даже при посредничестве Императора встречался с князем Зарацким, но тот отверг любые мирные договорённости.

— Мы можем собрать информацию о текущем положении дел в Империи? — произнёс я, закидывая кусочек сыра себе в рот и делая новый глоток кофе.

Беркут кивнул:

— С помощью денег, которые теперь есть в наличии, я организую сбор необходимой информации, княжич. Мы с Егорычем и Лапой тоже уже давно сидим тут и многого, что происходит в Империи, не знаем. Соберём информацию, а потом уже подумаем о возвращении в родовые земли.

Егорыч поднял кружку:

— За успех наших планов! И за возвращение справедливости.

У меня крутилась в голове мысль, которую я никак не мог сформировать. Она касалась последнего приказа моего отца для отряда Беркута.

— Беркут… — я посмотрел на капитана, и мысль стала обретать форму вопроса. — Если наследнику рода грозит опасность, вы можете прервать выполнение приказа главы рода, чтобы спасти наследника и вернуть его в родовую крепость? Насколько я помню, это именно так и есть.

Беркут, Лапа и Егорыч переглянулись и задумались.

— В принципе, мы служим на благо рода, и защита наследника — одна из функций, в том числе нашего отряда. Когда мы получили последний приказ, никто не предполагал, что мы встретим тебя здесь. В приказе было обозначено, что через пять лет мы сами должны тебя найти и помочь добраться в родовое хранилище. Но вот ты здесь, а пять лет не прошло, — задумчиво произнёс Лапа, глядя на Егорыча и Беркута.

— Я думаю, что можно вернуть наследника в родовую крепость, а потом вернуться. Это не будет нарушением приказа главы рода. А если новый глава рода изменит приказ, то тогда и вовсе не придётся возвращаться, — произнёс Егорыч и внимательно посмотрел на Беркута.

— Что вы на меня смотрите, я знаю ровно столько, сколько и вы, — усмехнулся Беркут. — Решено: как только мы соберём информацию о состоянии дел в Империи, то будем решать, как нам вернуть княжича в родовую крепость, — Беркут закинул себе в рот печеньку и запил горячим кофе.

— Беркут, ещё надо найти хорошего юриста по имперским делам и обычаям родов. Хоть на троне и сидит узурпатор, но пойти против обычаев он не сможет. Я хочу отправить в Совет Великих Родов ходатайство о возвращении мне и роду всех привилегий и имущества. Но сначала надо стать главой рода, — я знал, что при старом Императоре такое практиковалось.

Преподавая мне историю рода, дед рассказывал, что в Империи периодически вспыхивали междоусобицы, и если имущество проигравшей стороны по каким-то причинам отходило Императору, то при появлении наследника, ставшего главой рода, он мог обратиться в Совет Великих Родов с ходатайством о возврате имущества рода. Совет Великих Родов рассматривал такое обращение и отправлял Императору своё решение.

Конечно, Император мог его отвергнуть и не возвращать имущество, но дед говорил, что такого не было ни разу. Надеюсь, что и мне всё вернут. Хоть наш род и участвовал в войне против узурпатора, но сейчас уже мирное время, и новый Император должен придерживаться традиций.

Беркут задумчиво потёр подбородок:

— С юристом я помогу, у меня есть знакомые в столице, которые могут порекомендовать надёжного специалиста. Но нужно действовать крайне осторожно — сейчас мы слишком близко к логову врагов рода. Если информация о тебе просочится, то сюда, как минимум, пришлют наёмников, чтобы тебя убить.

Егорыч кивнул:

— Верно. Сначала нужно собрать информацию о том, как сейчас распорядились имуществом рода. Возможно, часть уже перепродана или передана другим родам. Тогда вернуть его будет крайне сложно.

Лапа добавил:

— А ещё стоит выяснить, не появилось ли каких-то новых законов, которые могут помешать твоему ходатайству. Узурпатор мог изменить некоторые правила в свою пользу.

— Именно поэтому нам и нужен опытный юрист, — согласился я. — Он сможет проанализировать все нюансы и подготовить грамотное ходатайство.

Беркут поднялся:

— Тогда первым делом займёмся сбором информации. Я отправлю доверенных людей в столицу для поиска юриста и сбора сведений. А пока будем готовиться к следующему рейду — нам нужны деньги для всех этих дел.

Егорыч подлил всем кофе:

— За успех нашего предприятия! И за возвращение того, что принадлежит роду по праву.

Сейчас каждый из нас понимал: начинается новый этап борьбы за возвращение былого величия рода Драгомировых. Впереди много работы, но теперь у нас есть начальный план действий.

Я посмотрел на своих соратников:

— Нужно также продумать, как обезопасить наш тыл. Нельзя допустить, чтобы кто-то из новых союзников предал нас в самый ответственный момент.

Беркут кивнул:

— Согласен, княжич. Для любого дела будем подбирать сторонников законного наследника престола. С ними будет спокойнее работать.

Егорыч задумчиво потёр подбородок:

— Но нужно быть осторожными. Не все, кто называет себя сторонниками законного престолонаследия, действительно таковыми являются. Многие могут использовать наше положение в своих интересах.

— Сейчас мы не сможем восстановить сеть наших информаторов. Но в будущем это реально. Они смогут не только предоставлять нам нужную информацию, но и проверять потенциальных союзников, — сказал Лапа, доедая сыр с тарелки.

— Предлагаю на этом закончить и пойти отдыхать. Завтра с утра снова в туннель, а я хочу в спокойной обстановке оценить свой прогресс и попросить Мирона начать учить меня управлению стихией Воды, — сказал я и зевнул. Захотелось спать.

Встав со стула, я направился к выходу из палатки, махнув всем на прощание.

В лагере уже темнело. Магические фонари, настроенные работать по принципу солнца и луны, сейчас снизили освещение, показывая, что близится ночь. Их мягкий, приглушённый свет создавал уютную атмосферу, несмотря на то, что вокруг царила военная обстановка.

До палатки отряда я добрался без приключений, встретив по дороге лишь небольшой отряд курсантов-сирот, выживших в последних атаках на лагерь. Их уводили наверх, чтобы отправить на хозработы. Больше им тут делать было нечего. Командование гарнизоном центрального разлома решило, что лучше их использовать на хозяйственных работах, нежели просто оставить на убой монстрам.

Когда я вошёл в нашу палатку, передо мной предстала идеальная картина организованности и порядка. Мирон и Молчун занимались сортировкой чистой формы, которую получили на отряд. Каждый комплект был аккуратно сложен и разложен по полочкам. Крепыш тщательно чистил мечи и ножи, аккуратно вычищая остатки крови монстров и убирая зазубрины с лезвий.

Слон учил Мишку управлять стихией Огня, показывая простые базовые уроки. Миша сосредоточенно следовал указаниям, и, похоже, у него уже образовалось ядро стихии — пока совсем маленькое, но при постоянных тренировках оно будет расти. Это было видно по тому, как осторожно и в то же время уверенно он манипулировал небольшими огненными искрами.

Увидев меня, все встали и отдали честь. Это было приятно, но больше всего радовало, что это был не подхалимаж — они действительно стали уважать меня как сильную личность и будущего главу рода.

— Мирон, поучишь меня управлять стихией Воды? — я подошёл к Мирону и Молчуну.

— Конечно, Ваше сиятельство, — Мирон отложил форму в сторону и посмотрел на Сергея. — Молчун, разбери до конца комплекты.

— Что ты знаешь из стихии Воды, княжич? — поручик встал напротив меня.

— Собственно говоря, ничего. Мама владела стихией Воды и была очень хорошим целителем. Но меня никогда не учила. Я должен был пойти по стопам отца и деда, стихии Огня и Земли, — я вспомнил нежные руки мамы, как она гладила меня по голове, когда залечивала очередную ссадину, полученную на тренировке с отцом или дедом. Она постоянно на них ругалась: «Хватит калечить детей! Дайте им поиграть в обычные игры, а то кроме ваших тренировок они больше ничего не видят!» Отец и дед только посмеивались над ней и продолжали наши с братьями и сёстрами тренировки.

— Регенерация активна? — Мирон взял в руки нож и протянул мне.

— Да, — я пока не понимал, что он хочет, но нож из его рук взял.

— Режь руку, посмотрим скорость регенерации, — сказал Мирон.

Резать, так резать. Регенерация после последнего усиления центрального ядра могла всегда работать на полную мощность — вырабатываемой маны хватало с избытком. Да, она пока не могла быстро сращивать кости или исцелять тяжёлые повреждения — для этого надо развивать ядро стихии, но мелкие раны заживляла очень быстро.

Я полоснул себе по венам левой руки, да так глубоко, что перерезал сухожилия. Кровь потекла ручьём на пол палатки.

Мирон кинулся ко мне, но я остановил его, показывая на руку. Кровь остановилась практически моментально, а рана стала затягиваться. Сухожилия быстро срастались, и спустя минуту ничего не говорило о том, что я только что чуть не отхватил себе кисть.

Мирон почесал себе затылок и внимательно посмотрел на меня. Я заметил краем глаза, что Молчун и остальные тоже смотрят на мою руку.

— Значится, не сказать, что я удивлён, но… это… Слон! — поручик повернулся к Борису и Мишке. — Бегом к Егорычу, возьми у него артефакт определения магического потенциала.

Слон сорвался с места и выбежал из палатки.

— Игорь, убери кровь княжича с пола, — последовал следующий приказ.

Крепыш схватил ветошь, которой чистил оружие, и стал вытирать кровь.

— М-да-а, как-то так, — задумчиво произнёс Мирон и уселся за стол, снова вперив в меня взгляд.

Я посмотрел на Мишку, который улыбался во все свои тридцать два зуба. Ведь он знал, что Мирон и его солдаты не знают, что я потенциальный Архимаг, но молчал. Молодец. Беркут же сказал никому не говорить, вот и молчит герой. Интересно, даст Егорыч артефакт Слону или не даст?

Через десять минут в палатку вошёл Боря с понурым лицом и молча пошёл к Мишке.

— Боря, где артефакт? — спросил Мирон, удивлённый таким поведением Слона.

— Мирон, тебе дословно или коротко? — огрызнулся в ответ Боря.

— Во как! Ну, давай дословно, — Мирон был удивлён ещё сильнее. Я же, чувствуя, что сейчас будет весело, усмехнулся.

— Слоняра ты толстожопая, не твоего слонячьего ума дело мерить магический потенциал княжичу, а этому тупоголовому поручику передай: «Мирон, тупая твоя башка, потенциал надо было мерить раньше, а теперь засунь свой язык себе в зад и молча учи княжича всему, что скажет. И остальным своим кретинам это передай. А будешь тупить, с дозорных вышек у меня не вылезешь, и не посмотрю, что вы княжичу присягнули», — произнёс Слон, старательно копируя голос и интонацию Егорыча.

Я как мог сдерживал смех и слёзы от такой пафосной речи Егорыча в исполнении Слона. А у Мирона аж глаза на лоб вылезли от таких слов.

— Я-то почему пострадал? — задал риторический вопрос Боря печальным голосом и подошёл к Мишке. — Давай, Мишаня, дальше заниматься, пусть Мирон сам с Егорычем разбирается.

— Вот, значится, как… — Мирон вернул взгляд на меня. Я лишь пожал плечами и, не сдержавшись, улыбнулся:

— Мирон, не принимай близко к сердцу. Лучше давай учиться.

— Да как я тебя, княжич, учить-то буду, если не понимаю даже, с чего начинать, — тихим голосом и опустив взгляд, произнёс поручик.

— А ты начинай с самого начала. Я же говорил тебе, что управлять стихией Воды я не учился, — я встал из-за стола. — Говори, что делать.

— Ну… Ежили с самого начала, то сидайте опять за стол, Ваше сиятельство. Пока нам и графина воды хватит, — Мирон пододвинул к нам графин с водой. — Молчун, иди сюда, будешь у нас подопытным кроликом.

Серёга подошёл к нам и сел за стол.

— И чего ты уселся? Форму снимай. Не хватало ещё чистую одежду твоей кровью заляпать, — усмехнулся Мирон, глядя на округлившиеся глаза Молчуна. — Не ссы, будет немного больно, но жить будешь. Ха-ха-ха, — засмеялся поручик.

Я тоже улыбался — похоже, Мирон решил начать обучать меня целительству. И, как оказалось, я был прав.

Мирон протянул Молчуну нож:

— Сам себя резать будешь или мне доверишь?

— Лучше сам, — буркнул Серёга. — Резать?

— Режь, режь, только пока неглубоко, — хмыкнул поручик и начал рассказывать мне основы управления стихией Воды для использования в целительстве.

Спустя два часа Мирон легонько похлопал по щекам Молчуна, который лежал на полу весь в крови:

— Просыпайся, малыш. Хватит спать.

— Я жив? — Молчун открыл глаза и посмотрел на нас.

— Ну а куда ты денешься. Конечно, жив. Причинного места только не хватает, княжич не сумел тебе его на место вернуть, — с серьёзным видом произнёс Мирон.

Молчун сразу схватился руками за пах, а стоящие вокруг него Крепыш, Слон и Мишка заржали.

— Ну и шуточки у вас, поручик, — Сергей тоже заулыбался.

— Вставай, Молчун, — я протянул ему руку, предлагая помощь.

Подняв Молчуна с пола, я снова оглядел его со всех сторон. Все порезы и рваные раны, сделанные Мироном на Сергее, зажили. Пусть не так быстро, как это делал поручик, но я уже научился заживлять даже глубокие раны.

— Всё хорошо, княжич. У тебя отлично получается. Надо тренироваться, тогда скорость лечения увеличится, — Мирон тоже осмотрел Молчуна. — Так, Молчун, топай в баню и помойся. А то весь в кровищи, — усмехнулся поручик.

Молчун зыркнул на Мирона и пошёл в баню.

— А вы трое хохотушек, уберите тут всё, что набежало с Молчуна. И не надо так смотреть, не я же убирать буду, и уж тем более не княжич, — Мирон строго посмотрел на Крепыша, Слона и Мишку, и те сразу бросились отмывать пол от крови Сергея.

Глава 15

Ночь, на удивление для меня, прошла спокойно. Никаких странных снов. Как только лёг, то сразу уснул. Проснувшись, я чувствовал себя прекрасно — давно у меня не было такого хорошего состояния с утра. Мышцы не болели, а в теле чувствовалась сила. Я приподнялся на локте и оглядел палатку. Все ещё спали.

Закрыв глаза, я сосредоточился на своём состоянии, оценивая размеры магических ядер.

Основное ядро сильно выросло после вливания в него всей силы с последнего убитого мной монстра. Надо всё-таки попросить у Егорыча артефакт и замерить свой текущий уровень силы. Ядра стихий Воды и Земли были одного размера — крупные, но намного меньше центрального ядра. Остальные ядра стихий были в зачаточном состоянии. Я серьёзно задумался, как развиваться дальше, вспоминая всё, что рассказывали дед и отец о силах стихий.

Огонь

Основные свойства: разрушение, трансформация, сила Техники: огненные шары, огненные стены, огненные клинки Особенности: высокая агрессивность, быстрое восстановление

Вода

Основные свойства: исцеление, защита, гибкость Техники: водные щиты, исцеляющие потоки, водные хлысты Особенности: высокая адаптивность, хорошая сочетаемость

Земля

Основные свойства: защита, устойчивость, прочность Техники: каменные стены, земляные шипы, контроль минералов Особенности: медленная, но мощная

Воздух

Основные свойства: скорость, маневренность, контроль Техники: воздушные клинки, телепортация, контроль ветра Особенности: высокая мобильность, универсальность

Дух

Основные свойства: ментальное воздействие, контроль энергии Техники: ментальные атаки, усиление других стихий Особенности: сложная в освоении, требует высокой концентрации

Комбинации стихий

Двойные комбинации:

Огонь и Воздух: молнииВода и Земля: растенияВоздух и Дух: телепатияЗемля и Огонь: лава

Тройные комбинации:

Вода и Воздух и Дух: контроль погодыОгонь и Земля и Воздух: песчаные буриВода и Земля и Дух: контроль жизни

Как объединить стихии, я не имел представления — ни дед, ни отец этому не учили. Говорили, что придёт время, тогда научат, а забивать сейчас этим голову не имеет смысла.

Я хотел всё, но понимал: сейчас это просто нереально. Даже если я разовью ядра стихий, управлять ими я не смогу. Меня просто некому учить.

В родовом хранилище был артефакт — Родовая Книга. Из неё я получу все знания рода, если другой артефакт главы рода — Перстень Власти — признает меня новым главой.

Собравшись с мыслями, я сделал только один вывод: надо сейчас дополнительно развивать стихию Огня. Универсальная стихия, которой владеют девяносто процентов магов-воинов. Тот же Беркут или Егорыч смогут обучать меня. Лапа, Слон, Крепыш, Молчун — они тоже владели стихией Огня. Так что проблем с обучением не возникнет.

Стихии Земли и Воды — учителя тоже найдутся: Беркут, Егорыч и Мирон. А вот стихии Воздуха, которая подкупала меня возможностью создавать телепорты, обучать меня некому. Да и создать телепорт — это не монстра в пещере «каменной мухоловкой» убить. Насколько я помню, дед говорил, что даже ему трудно создать телепорт на дальнее расстояние, тем более перекинуть по нему большую армию. А он был очень сильным магистром.

Стихия Духа в сочетании с любой другой — это очень мощное оружие. Но как ей управлять, я вообще не представлял. Отец говорил, что тех, кто умеет ей управлять, единицы. Я очень надеялся, что в Родовой Книге будут хоть какие-то знания по этой стихии.

В итоге я решил, что бросать развитие стихии Воды нельзя — это в первую очередь регенерация, которая в любой момент может спасти мне жизнь. Стихия Земли, хоть и медленная, но очень мощная. Основное ядро тем более нельзя бросать в развитии — оно вырабатывает ману, и если я хочу творить мощные заклинания, то маны должно быть в избытке.

Ну и стихия Огня тоже сейчас нужна. Я уже научился методом проб и ошибок регулировать распределение получаемой от монстров силы между ядрами и сейчас, после принятого решения, занимался настройкой. Я решил распределить усиление в равных долях между ядрами выбранных стихий и центральным ядром — по крайней мере, на ближайшее время.

Да, стихия Огня будет отставать в развитии, но, может, подвернётся какой-нибудь крупный монстр, тогда всю его поглощённую силу я волью в ядро стихии Огня.

Окончательно настроив свой энергетический каркас на распределение поглощаемой силы между ядрами, я открыл глаза и потянулся. Встав с кровати, я увидел, что Мирон тоже встал и одевается.

— Прости, что разбудил тебя, княжич. Привык вставать раньше всех, — кивнул мне поручик.

— Мирон, я давно встал, просто лежал с закрытыми глазами. Может, сделаем зарядку? Не такую тяжёлую, как вчера, надо сохранить силы, а то после завтрака сразу выдвигаемся в туннель, — предложил я Мирону, и он заулыбался.

— Тогда хватит спать и этим лежебокам! — ехидно проговорил Мирон и громко крикнул: — ПОДЪЁМ!!!

Солдаты вскочили и стали одеваться, а я стоял возле Мирона, улыбаясь и смотря на Мишку, который спросонья запутался в своих штанах.

Пробежав пару кругов по лагерю, Молчун провёл нам короткую силовую зарядку, и мы отправились умываться. Поплескавшись в душе, все отправились на завтрак, а Мирон решил уделить десять минут на мою тренировку по управлению стихией Воды.

— Самая большая проблема для стихийников Воды — это её отсутствие. Если рядом нет воды, то мы, как боевые маги, просто бесполезны. Поэтому все стихийники Воды изучают целительство. Но если рядом есть вода, например подземные воды или идёт дождь, то мы становимся очень сильными. Смотри.

Мирон включил воду в душе и моментально создал в своих руках хлысты. Напротив него стоял крупный деревянный чурбак, видимо приготовленный, чтобы порубить на поленья для растопки бани. Удар хлыстами был быстрым, еле заметным глазу. Чурбак разлетелся в щепки, засыпав весь пол в предбаннике.

— Значится, как-то так, — Мирон стоял довольный произведённым на меня впечатлением.

Тут было чему удивиться — я не думал, что стихия Воды при грамотном управлении может быть такой мощной.

Мирон притащил новый чурбак и поставил на то же место. Потом стал объяснять мне, каким образом создавать хлысты и как ими манипулировать. Через пять минут я смог создать хлыст в своей руке.

— Давай, княжич, разнеси этот чурбак в щепки! — в глазах Мирона играл азарт.

Я сделал всё, как объяснял поручик. Короткий щелчок хлыстом — и чурбак разлетелся в щепки. Я стоял с улыбкой на лице, смотря, как Мирон радуется больше, чем я, что всё получилось.

— Мирон, твои уроки бесценны, — я пожал ему руку в знак благодарности, чем смутил его.

— Ваше сиятельство, да я всему тебя научу, что знаю. Я, конечно, не магистр, но знаний у меня много, — смущённо проговорил Мирон, чем заставил меня снова улыбнуться.

— Может, пойдём в столовую? А то скоро в туннель, а мы не позавтракали, — сказал я, чем снова смутил поручика.

— Да-да, конечно. Совсем вылетело из головы, — Мирон развернулся и пошёл на выход, но я успел заметить, как на его лице заиграла довольная улыбка.

Когда мы с Мироном зашли в столовую, отряд уже поел и ждал нас.

— Саня, садись сюда, — сказал Мишка и пододвинулся, чем смутил Мирона и других солдат. Поручик открыл было рот, чтобы рыкнуть на Мишку за такое фамильярное ко мне обращение, но сзади на его плечо легла рука капитана Егорова:

— Не тупи, Мирон. Всё нормально, — тихо произнёс он и уселся к нам за стол.

— Крепыш, скажи Машке, пусть принесёт на весь отряд свежего кофе и мне с Беркутом пожарит десяток яиц с беконом, — глянув на меня, поправился: — Пятнадцать яиц с беконом. Александр тоже будет.

— Я тоже буду, — Мишка посмотрел на Егорыча.

— Крепыш, пусть сразу пятьдесят жарит, чтобы на всех хватило, — ухмыльнулся Егорыч.

Игорь пошёл на кухню к поварихе Маше, а к нам присоединился капитан Беркутов.

— Как настроение, бойцы? — спросил капитан, плюхаясь за стол напротив меня.

— Боевое, — усмехнувшись, ответил я. — Поручик сейчас научил меня одной занятной вещи, теперь вот думаю, где в туннеле взять воды. Она, конечно, есть в озёрах пещер, но в самом туннеле её нет, и это проблема.

Беркут посмотрел на Слона:

— Ну что, Слоняра, поможешь водичку поносить?

— Крепыш пусть носит, а то сходи к Егорычу, потом водички поноси, а потом опять бедный Слоник виноват будет? — сделал обиженное лицо Боря.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Егорыч, — Слон, не принимай близко к сердцу. Тут тебе надо не мне предъявлять, а Мирону.

— Вы уж как-нибудь без меня разберитесь, — сказал Боря, наливая себе из большой турки кофе, который только что принёс солдат-повар.

— Кстати, капитан Егоров, нам перед выходом в туннель надо зайти в командирскую палатку, — обронил я, внимательно посмотрев Егорычу в глаза. — Очень-очень надо.

— Хм… Ну если прям очень надо, то зайдём, — ответил Егорыч.

Повариха Маша с помощью Крепыша принесла жареные с беконом яйца. Четыре огромные сковороды. Солдат, дежуривший сегодня на кухне, уже принёс тарелки и вилки.

— Егорыч, сам в тарелку положишь или мне? — ласково произнесла Маша, глядя влюблёнными глазами на капитана.

— Сам, Машуня, сам. Беги, работай, — Егорыч нежно хлопнул Машу по заднице, которую она специально ему подставила.

Беркут заулыбался, когда Машка ушла на кухню:

— Егорыч, хорошая она девка, может, женишься? Она же любит тебя.

— Женюсь, Беркут, женюсь. И детишек мне Машка нарожает. Как только уладим дела, так сразу и женюсь. Мы с Машкой уже всё решили, — мечтательно проговорил Егорыч.

Мишка посмотрел на сковородки:

— Всё обсудили? Жрать-то можно?

Беркут выдал ему подзатыльник:

— Михаил, мы уже один раз обсуждали с тобой эту тему, чтобы ты не встревал в разговор старших по званию. В следующий раз накажу сильнее. Понял?

Мишка кивнул:

— Ну а теперь-то уже можно поесть?

— Вот ведь неугомонный, — вздохнул Беркут. — Можешь есть.

Мишка отрезал себе большой кусок яичницы с беконом, положил в тарелку и стал с удовольствием есть.

Остальные тоже присоединились.

В этот раз Беркут повёл нас в восточный туннель, надеясь дойти до нового прохода, который мы обнаружили, пробиваясь с восточного рубежа с поручиком Лапиным и Мишкой.

— Беркут, что там генералы говорят, подкрепление будет? Или будут ждать, пока монстры силы накопят и снова пойдут на штурм основного лагеря? — спросил Лапа, сегодня идущий впереди с Беркутом.

— Говорят, что пока неоткуда перебросить помощь. Кочевники-степняки границы Великого княжества Сибирского щупают, на границе с Китаем тоже неспокойно, ещё и Уральский разлом активизировался, твари, говорят, прут круглые сутки. Так что пока сами держим оборону лагеря и делаем вылазки, — ответил Беркут и повернулся ко мне. — Иди сюда, княжич, научу тебя одной хорошей вещи из стихии Земли.

Обращение Беркута выдернуло меня из раздумий. Замеры моей силы с помощью артефакта ничего не показали. Как объяснили Егорыч и Беркут, такое иногда случается, когда магическая сила находится на грани между разными уровнями. Либо когда мощности артефакта не хватает, чтобы произвести замеры потоков маны и определить предрасположенности к стихиям.

У Мишки всё определилось сразу. Классическая комбинация для сильных магов-воинов: две стихии — Земля и Огонь, потенциал развития до мастера. Текущий уровень — ученик с максимальным значением. Ещё немного — и перейдёт на уровень послушника. Если будет упорно тренироваться и учиться, то быстро станет новобранцем, а там и воином.

Егорыч сказал, что артефакт для определения силы и потенциала, который у него есть, — это стандартная версия для армии. Мощные артефакты хранятся в магических академиях, там сразу все студенты проходят тесты.

Нельзя сказать, что я сильно расстроился, но узнать свой текущий уровень очень хотел.

Я догнал Беркута и Лапу и пошёл рядом. Беркут стал рассказывать об особенностях управления стихией Земли. На мгновение замолчав, он продолжил:

— Таким образом, если ты научишься улавливать колебания земли, то сможешь определять, на каком расстоянии от тебя двигается монстр. Конечно, если он стоит на месте, то ты его не обнаружишь, но любое движение сразу его выдаст, — закончил рассказывать Беркут. — Попробуй.

Я сосредоточился. Капитан, конечно, всё объяснил подробно и расписал в деталях, каким образом использовать стихию Земли, чтобы добиться результата, но сделать это вот так быстро, как делал он, у меня не выходило.

Беркут поднял руку, останавливая отряд, и замер. В этот момент свет магического фонаря, направленного Лапой по направлению, указанному капитаном, выхватил тело мёртвого «паука».

— Это вы оставили, когда выбирались? — спросил Беркут у Лапы.

— Нет. До нашего надо пройти два ответвления в пещеры. Если его не сожрали падальщики, тогда он будет примерно посередине между вторым ответвлением отсюда и перед проходом в пещеру, где открылся новый туннель на нижние уровни, — сразу ответил Лапа.

— Странно, очень странно, — Беркут стоял в задумчивости и смотрел на «паука».

— Капитан, дай мне дотронуться до него, если он сдох очень давно, то силы в нём не будет, — я посмотрел на Беркута, дождался его согласного кивка, и мы медленно приблизились к монстру.

Я положил на него руку, и сила монстра сразу потекла в меня, распределяясь между ядрами. Объём был большой, но её остатков было меньше, чем я получал от только что убитого «паука». Мои ядра, на которые я настроил равное распределение, подросли, но очень-очень немного. Всё-таки делилась сила теперь на четыре ядра.

— Этот монстр помер недавно. Максимум несколько часов назад, — ответил я на вопросительный взгляд Беркута.

Лапа и Егорыч уже со всех сторон осматривали тело твари.

— Ему вспороли брюхо, — Лапа нашёл причину смерти монстра. — Скорее всего, с помощью стихии Земли. Удар пришёлся снизу и разорвал ему весь живот.

— Не нравится мне всё это, — произнёс Егорыч, и я заметил, как он активировал кольчугу, держа её на минимальной мощности.

— Всем приготовиться к бою! — тут же последовал приказ от Беркута. Все сразу активировали кольчуги и достали мечи из ножен.

— Быть предельно внимательными, разговоры закончить. Продвигаемся вперёд. Мирон и Михаил — в центр круга. Мирон, на тебе лечение и накопители маны. Михаил помогает с ранеными. Егорыч и Лапа — рядом со мной. Княжич и Молчун — вы сразу за нами, чуть по бокам. Слон и Крепыш — вы прикрываете тыл, в случае необходимости поддерживаете нас. Двинули!

Отряд перестроился и медленно двинулся вперёд.

Вскоре мы достигли первого ответвления от основного туннеля в тупиковую пещеру.

— Слон, Крепыш и Молчун — проверить. Княжич, тоже иди с ними. Если будут убитые монстры — заберёшь их силу и определишь время. В бой ни с кем не вступать, в случае опасности сразу отступайте к нам, — приказал Беркут, и мы устремились в пещеру.

Молчун шёл первым, обследуя все тёмные закоулки прохода. До пещеры добрались быстро.

— Крепыш, дуй налево, Слон — направо. Что-нибудь найдёте — зовите. Только не орите на всю пещеру. Рукой помашите. Я слежу за Крепышом, княжич — за Слоном, — сказал Молчун.

Через три минуты Слон замахал руками. Я махнул в ответ, что принял его сигнал. Дождавшись возвращения Крепыша, мы пошли к Слону.

— Что нашёл? — Молчун первым подошёл к Боре. — Ох, ё-моё…

Я обошёл Слона и увидел убитую «гориллу». Этого монстра я уже встречал пару раз. Монстр с третьего уровня разлома.

— Молчун, надо выяснить, как его убили, — сказал я, а сам уже схватил «гориллу» двумя руками за огромную лапу.

Поглощённой силы было примерно половина от того, что я получил с «гориллы» в прошлый раз. Значит, монстр был убит уже давно, раз часть его силы растворилась в разломе.

— Нашёл, идите сюда. Но рана тут какая-то странная, — позвал нас Слон.

Мы смотрели на рану. Ровное и круглое отверстие в черепушке монстра, как раз там, где находился мозг. Края обожжены, поэтому и крови нет. Она вся осталась в теле монстра.

— Пошли назад, смысла стоять тут нет никакого. Расскажем Беркуту и Егорычу. Может, они смогут определить, какой стихией был убит этот монстр, — произнёс я.

Вернувшись к основному отряду, я описал форму раны и сообщил, что смерть монстра третьего уровня произошла примерно часов двенадцать назад, а может, и больше. Я пока не научился точно определять скорость ухода силы из убитых монстров.

— Говоришь, рана ровная и круглая, с обугленными краями, и нанесена сверху прямо в голову? Удар, пробив череп, выжег мозг? — уточнил ещё раз Егорыч.

— Совершенно верно. Даже кровь не вытекла. Похоже, монстр сразу и помер, — ответил Молчун вместо меня. — Как будто его ударила молния с очень высоким разрядом.

— Очень похоже, а это значит, что тут поработал как минимум мастер, владеющий стихиями Огня и Воздуха, — произнёс я и посмотрел на Беркута.

— Я хоть и приближаюсь к уровню мастера, но смешивать стихии не умею, — пробормотал задумчиво Беркут. — Значит, тут орудует полноценный мастер, или даже магистр, если учесть смерть предыдущего монстра от стихии Земли.

— Или два мастера, — добавил Егорыч.

— А где те наёмники, которые были в лагере Степаныча? — спросил Лапа.

Беркут и Егорыч переглянулись.

— Думаешь, это они? Но через наш лагерь они не проходили. Если это они, тогда они должны были пройти через потерянные рубежи Степаныча и наш, чтобы добраться сюда. Но тогда почему они не пошли в наш лагерь? — Беркут смотрел то на Лапу, то на Егорыча, то на меня.

— Беркут, предлагаю вернуться в лагерь. Что-то не нравится мне вся эта возня с наёмниками… — начал говорить Егорыч, но Лапа резко толкнул его, и вовремя.

В то место, где только что стоял Егорыч, ударила молния.

— Упс, мимо! Ха-ха-ха, — из темноты туннеля раздался громкий смех.

Глава 16

В тусклом свете магических фонарей показались две фигуры. Первый — высокий, поджарый мужчина с бритой головой и шрамом на горле от уха до уха. Его движения были плавными и расчётливыми, словно он скользил, а не шёл. На нём — лёгкая, но прочная броня, украшенная рунами защиты; в руках он держал необычный меч с волнистым лезвием. На перевязи — два длинных кинжала и три амулета-накопители маны.

Второй выглядел иначе: коренастый, с густой бородой, закрывающей половину лица. На его предплечьях блестели магические браслеты — мощные и ёмкие накопители маны, а в руках он держал парные кинжалы с алыми камнями в рукоятях.

У обоих за спиной были закреплены небольшие рюкзаки, которые никак не стесняли движений и не мешали в бою. Их позы были расслабленными, но в каждом движении читалась готовность к атаке. Они словно были частью тени, лишь на мгновение вышедшей на свет, чтобы затем снова раствориться во мраке туннеля.

— Лысый, говорил тебе — бей сначала Лапу, у него развито предчувствие опасности, — в тишине раздался грубый голос бородатого.

— Ой, всё. Хватит ныть, Гном, — огрызнулся Лысый.

— Беркут, отдай нам княжича, и валите в свой лагерь, тогда нам не придётся убивать вас, — прорычал Гном.

— Лысый и Гном, собственной персоной, — усмехнулся Беркут. — Кто вас нанял и откуда узнали про княжича?

— Беркут, ты вообще берега попутал? Ты нас тут что, допрашивать собрался? — вокруг Лысого пошли всполохи огня.

— Успокойся, Лысый. Не видишь, что ли, Беркут решил поиграть в героя, — засмеялся Гном, похрюкивая.

— Ну сделайте милость, удовлетворите моё любопытство. Кто вас нанял? — снова спросил Беркут.

— Князь Зарацкий. Заплатил нам тысячу золотых, чтобы мы принесли ему голову последнего княжича Драгомирова, — соизволил ответить Гном. — А уж откуда он узнал, что княжич тут, мне он не докладывал.

— Понятно. Ты же понимаешь, Гном, что я тебе княжича не отдам? — на Беркуте полыхнула кольчуга в полную мощь.

Это послужило сигналом, и на всём нашем отряде полыхнули кольчуги.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Лысый. — Беркут, мы с Гномом уже мастера стихий. Ты действительно хочешь сдохнуть?

— Лучше умереть в бою, чем стать предателем рода, — и Беркут атаковал, бросив на наёмников огненную стену.

— И это всё? — огненная стена разошлась в стороны, огибая воздушный щит, установленный Лысым, он улыбался, довольный собой.

— Уже становится скучно, — бородатый чуть вышел вперёд, поигрывая своими кинжалами. Алые камни на них ярко засветились, и он воткнул кинжалы в каменный пол. Они вошли в камень, как в масло.

Я почувствовал вибрацию, исходящую от кинжалов, и увидел, как от них стала расти трещина в нашу сторону. Егорыч и Беркут тут же встали на одно колено и приложили руки к полу, начиная сдерживать растущую трещину, которая могла поглотить нас всех.

— Лапа, на вас Лысый, — произнёс хриплым голосом Беркут.

Я чувствовал, как Егорыч и Беркут вливают ману, пытаясь не только сдержать магию Гнома, но и атаковать его.

— Крепыш, Слон, Молчун, атакуем Лысого! — скомандовал Лапа, и в Лысого полетели огненные шары.

А он лишь отмахивался от них, заливаясь безумным смехом, и не пытаясь атаковать.

Я сместился к стене туннеля, укрывшись в темноте от глаз Лысого и Гнома. В этом месте по стене туннеля стекала вода, образуя небольшую лужу, которая потом через щели уходила глубже. Я формировал водные хлысты, но требовалось время, чтобы набрать достаточно воды. Параллельно я аккуратно, медленно, чтобы не выдать себя, формировал под ногами Гнома и Лысого две небольшие «каменные мухоловки».

Гном усилил нажим, его магические браслеты на предплечьях замерцали, накачивая его маной, а расщелина стала расширяться.

— Мирон, накопители! — крикнул Егорыч, и Мишка, схватив у Мирона накопители, кинулся к нему.

Лысый тоже перешёл в атаку. Выставив перед собой воздушный щит, который не могли пробить огненные шары солдат, он сформировал в своей руке воздушное копьё, по которому бегали электрические разряды.

— Гном, смотри, я похож на Зевса! — заорал Лысый и метнул копьё.

Я успел поднять перед Крепышом каменную стену, но она была слишком тонкая, чтобы сдержать электрическое копьё Лысого. Пробив стену, оно вошло в грудь Крепышу, которого тут же затрясло от мощного электрического разряда. Мирон кинулся к нему, пытаясь исцелить рану, но было уже поздно. Электрический разряд сжёг всё внутри Крепыша.

Я вышел из темноты, держа в руках два больших водных хлыста. Кольчуга на мне мерцала яркими красками.

— Мирон, закрепи на мне два накопителя, — спокойно произнёс я, отрывая Мирона от созерцания раны Крепыша. — Ему уже не помочь.

Мирон, увидев меня с хлыстами, которые я накачивал маной, тут же кинулся исполнять мой приказ.

Получив от Мирона амулеты, я стал медленно подпитывать себя их маной. Мне хватало пока и своей, но то, что я задумал, потребует большого расхода.

Я двинулся вперёд, обходя Лапу, Слона и Молчуна, и двигаясь мимо Беркута с Егорычем.

— Княжич, стой! — Беркут попытался схватить меня за ногу, но я лишь сделал шаг в сторону.

— Будьте готовы к атаке, — бросил я и двинулся на Гнома и Лысого.

Мои «каменные мухоловки» были готовы к атаке, я продолжал потихоньку напитывать их маной.

— Гном, смотри, княжич сам идёт к нам, — засмеялся Лысый.

— Ааааа… — по туннелю разнёсся крик Гнома. «Каменная мухоловка» зажала ему ноги, пробив кольчугу. На это мне пришлось потратить полностью всю ману с одного амулета.

Лысый резко обернулся на Гнома и вернул взгляд на меня, увидев на моём лице улыбку.

— Ааааа… — теперь уже заорал Лысый. Второй амулет с маной ушёл на пробитие кольчуги Лысого.

Я почувствовал, как Беркут и Егорыч усилили давление, и расщелина схлопнулась. Мои хлысты рубили воздушный щит Лысого, не давая ему атаковать меня. Но это было не всё, что я приготовил ему. Как только Лысый отвлёкся, пытаясь освободить ноги из ловушки, по нему ударили «каменные шипы». Пробив кольчугу, они вышли из его груди и горла. Воздушный щит тут же спал, и водный хлыст снёс ему голову.

Сила Лысого потекла ко мне через мою связь с «каменной мухоловкой», распределяясь между ядрами и восстанавливая ману. А я повернулся к Гному.

Бородатый уже освободился из моей мухоловки и, хромая на обе ноги, отступал под натиском Беркута, Егорыча и Лапы. Похоже, он был намного сильнее Лысого, так как пока с лёгкостью отражал все их атаки, окружив себя огненным щитом. Магические браслеты на его предплечьях не переставали мерцать, подпитывая Гнома маной.

Я увидел, как он достал из кармана на перевязи какой-то пузырёк и выпил. Через минуту он уже не хромал — значит, это был эликсир регенерации, очень дорогая штука, раньше стоившая двадцать золотых червонцев.

Мои водные хлысты обрушились на его огненный щит, но у Гнома лишь ярче замерцали браслеты. Сколько же в них маны, если они до сих пор не опустошились!

Гном бросил в меня огненную стену, но я лишь усилил на максимум свою кольчугу и бросился сквозь неё. Кольчуга практически выдержала, лопнув в самый последний момент, но я почти успел пробежать через огонь и получил лишь незначительные ожоги. Регенерация уже залечивала раны, а новая кольчуга мерцала на полную мощь.

Я снова обрушил на Гнома свои хлысты и добавил удар «каменными шипами». К атакам подключились Слон и Молчун. Наёмника заливали огнём, а я наносил удары водными хлыстами, накачанными маной, и время от времени бил «каменными шипами».

В какой-то момент огненный щит Гнома лопнул и разлетелся яркими всполохами, а мои хлысты врубились в его тело. Кольчуга наёмника лопнула, и его голова покатилась по каменному полу.

В туннеле воцарилась тишина. Я подошёл к телу Гнома и положил руку, впитывая в себя его мощь.

— Забираем все ценные вещи с этих наёмников, берём тело Крепыша и уходим в лагерь, — отдал я приказ. Егорыч стал обшаривать Гнома, а Лапа пошёл осматривать Лысого.

Слон, Молчун, Мирон и Мишка взяли тело Крепыша и побрели в сторону лагеря. Мы с Беркутом дождались, пока Лапа и Егорыч обыщут наёмников, и догнали остальных.

— Ваше сиятельство, — неожиданно и официально обратился ко мне Беркут. — Нельзя Крепыша нести в лагерь. Если увидят его рану, возникнет много вопросов, на которые мы не сможем дать ответы.

— Княжич, давай похороним его в пещере, — добавил Егорыч.

Все остановились и посмотрели на меня.

— У него есть семья? — спросил я у Мирона, как у его непосредственного командира.

— Раньше была, теперь нет никого. Один он, — ответил Мирон.

— Не один, мы его семья, — сказал я. — Похороним его в пещере, там, где нашли труп «гориллы».

Мы завернули в пещеру и похоронили Крепыша. Тело монстра так и лежало, пока ещё не тронутое падальщиками. Но пройдёт пара дней, и падальщики полностью его сожрут, как сожрут и тела наёмников, которые мы оставили в туннеле.

Вернувшись в лагерь, я договорился с Беркутом, что мы все сходим в баню, переоденемся в чистое и поедим, а потом соберёмся в командирской палатке, в том числе Слон, Молчун и Мирон с Мишкой.

Поход в баню и столовую проходил в тишине. Никто не шутил и не смеялся. Каждый из нас по-своему переживал о гибели Крепыша. Сложнее всего было Боре. Я видел, когда мы мылись, что Слон плакал. Игорь был его ближайшим, а возможно, и единственным другом.

Я уже был наслышан от Мишки, как Слон ему рассказывал о своих походах с Крепышом по бабам, о разных приключениях во время отпуска и о планах на будущее.

Мы собрались в командирской палатке, и Егорыч активировал «мартышку».

— Найдите мне того, кто сообщил обо мне князю Зарацкому, — тихо, но так, чтобы услышали все, сказал я.

— Найдём, княжич, обязательно найдём, — ответил Беркут. — И сроки у нас поджимают: только что посыльный принёс приказ от генерала. Через три дня весь наш лагерь уходит на отдых, а сюда на месяц встаёт новый гарнизон.

— Значит, предателя надо найти за два дня, чтобы успеть с ним поговорить по душам, — я посмотрел на Беркута, и он кивнул, соглашаясь. — Что ещё нового?

— Пока особо ничего. Но скоро должна поступить полная информация о делах в Империи. Ещё я запросил полную информацию по роду Зарацких. Раньше такая информация всегда обновлялась и была у твоего отца и деда. Решил, что нам она теперь тоже не помешает — как оказалось, она была нужна ещё вчера, — Беркут налил мне кофе, который только что на стол поставил Егорыч.

Остальные тоже потянулись за кружками, в которые Егорыч начал разливать кофе.

— Что собрали с наёмников? — я сделал глоток горячего кофе и посмотрел на Лапу.

Тот, недолго думая, выложил всё на стол: лёгкая броня, украшенная рунами защиты; меч с волнистым лезвием; парные кинжалы с алыми камнями в рукоятях; два обычных длинных кинжала; три полностью пустых амулета-накопителя маны; магические браслеты — мощные и ёмкие накопители маны, сейчас тоже полностью пустые; две перевязи с удобными карманами; один эликсир регенерации и два небольших рюкзака. Ко всему этому добру Егорыч добавил два больших мешка и один маленький.

— В больших — по пятьсот золотых червонцев, похоже, оплата за твою голову, княжич. В маленьком — двадцать, сдал все ингредиенты, которые нашёл в их мешках. Нам они ни к чему, — пояснил Егорыч.

— Сможем в лагере зарядить амулеты и браслеты? — я внимательно осматривал браслеты, уж очень они мне приглянулись.

— Без проблем, сегодня отдам нашим штатным артефакторам, они зарядят, — ответил Беркут.

— Тогда поступим так: как зарядишь браслеты, я их заберу. Остальное прибери. Когда покинем армию, амуниция нам пригодится. Что касается денег — тоже прибери в казну. Чувствую, скоро нам понадобится очень много денег и амуниции, которую придётся покупать, — приказал я.

Лапа и Егорыч всё убрали со стола и спрятали в большой сундук Егорыча.

— Кстати, а откуда они вас знали, и вы их? — спросил я из любопытства.

— Эти уроды были тут пять месяцев назад. Их нанимали помочь в зачистке прохода на второй уровень, чтобы установить там заслон и сделать полноценный рубеж, — Лапа хотел сплюнуть на пол, но удержался. — Из-за них погибло много хороших солдат. Но им ничего не сделали — списали на случайность.

— А что произошло? — теперь уже спросил Мишка.

— Эти двое наёмников должны были охранять солдат, пока они возводили стены. Поперли монстры, а они, даже не подав сигнал тревоги, просто свалили оттуда, бросив солдат погибать, — ответил Беркут. — Выжил только один солдат, но начальство ему не поверило.

Мы ещё немного посидели за столом, попивая кофе, когда Мишка вдруг вскочил с места:

— Я знаю, кто нас сдал!

— Спокойно, Михаил, — строго сказал Егорыч, и Мишка сразу успокоился, сев на место. — Рассказывай.

— Лапа, помнишь тот день, когда мы втроём пробились с восточного рубежа сюда? — Мишка посмотрел на поручика.

— Помню, но не понимаю, к чему ты клонишь, — Лапа внимательно смотрел на Мишку.

— Возле ворот мы встретили парня, он ещё потом их закрывал за нами, — Мишка нервно крутил кружку с кофе в своих руках. — А потом, как-то вечером я встретил его возле нашей палатки. Он всё что-то высматривал, но, увидев меня, сразу свалил. А на следующий день я заметил, как он внимательно разглядывал Саню, то есть княжича.

— Так, как его там зовут-то? — Лапа повернулся к Егорычу. — Егорыч, молодой парень, появился тут месяцев шесть назад. Сейчас в отряде у Клыкастого. Ты должен помнить, как его зовут.

— Хм… Ты думаешь, я тут помню, кого и как зовут что ли? — Егорыч посмотрел на Лапу удивлённым взглядом.

— Иван Бобров. Среди солдат просто «Бобр», — сказал Беркут.

Все повернули в его сторону головы. Беркут пожал плечами и продолжил:

— Приходил ко мне неделю назад. Жаловался на Клыкастого, что, мол, тот его гоняет больше остальных.

— Был у нас один поставщик молока из деревенских. Привозил в родовой замок каждое утро молоко. Собирал со всей деревни, чтобы одним разом привозить. Молоко в основном уходило солдатам и их семьям, которые жили с ними. Так вот, фамилия у него была Бобров, а звали Фома. С ним иногда приезжал его сын Иван, — сказал я и внимательно посмотрел на Беркута.

— Слон, Молчун, найдите этого Бобра, скажите — я его вызываю, чтобы он рапорт написал на Клыкастого, тогда я его сниму с должности и уволю. Так ему и скажите. Если добром не пойдёт, тащите его сюда силой, — отдал приказ Беркут.

Слон и Молчун встали и вышли из палатки.

— Егорыч, отключай пока свою «мартышку», приведут Бобра — снова включишь. Мирон, забирай Мишку и дуйте к себе в палатку. Княжич, приведут Бобра — глянешь на него. Если это тот сынок молочника, то вставай и молча уходи. Дальше мы сами поговорим и потом тебе доложим, — Беркут посмотрел на меня, и я кивнул, что всё понял.

Мирон и Мишка ушли, и потянулось время ожидания, когда Молчун и Слон приведут Ивана Боброва.

Я успел выпить ещё одну кружку кофе, когда в палатку заглянул Слон с довольной улыбкой:

— Капитан Беркутов, привели Ивана Боброва по вашему приказанию. Заводить?

— Заводи, — Беркут встал из-за стола. Егорыч так и остался сидеть с «мартышкой» в руках, а Лапа встал сбоку от входа в палатку.

Первым вошёл Слон, следом за ним — молодой парень, замыкал Молчун.

Я сразу узнал сына молочника и встал из-за стола. Иван Бобров, увидев меня, дёрнулся назад, но Молчун схватил его за руку.

Я подошёл к нему и заглянул в его глаза. В них была паника и страх. Всё было ясно.

Выйдя на воздух, я вздохнул полной грудью — приближалась ночь. Магические фонари стали тускнеть. Дождавшись, когда выйдут Боря с Серёгой, мы пошли в свою палатку. День был очень тяжёлым, пора спать.

Глава 17

Утро не задалось с самого начала.

Я проснулся от охватившей меня тревоги. Открыв глаза и прислушавшись, я не услышал никаких подозрительных звуков, но тревога не проходила. Решив, что пора вставать, я спустил ноги с кровати и встал, чтобы тут же подвернуть ногу и упасть на пол. Вчера я поставил свои ботинки возле кровати, что сыграло со мной сегодня злую шутку.

Регенерация уже восстанавливала растянутое сухожилие, и через двадцать секунд я уже поднимался. Тем не менее было неприятно.

Своим падением я разбудил всех. После вчерашнего нападения на нас наёмников все спали очень чутко, и любой шум сразу поднимал всех.

Первым ко мне подскочил Мишка, так как мы спали рядом:

— Что случилось? — он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но помощь уже не требовалась.

— Подвернул ногу, когда вставал с кровати, — ответил я.

Мишка уставился на меня непонимающим взглядом — видно, спросонья он ещё туго соображал.

Подошли Мирон и Молчун со Слоном.

— Всё в порядке, княжич? — спросил Мирон. Я лишь кивнул и стал одеваться. — Ну что вылупились, одеваемся на зарядку, раз все встали. Нечего бока пролеживать.

— Да блин, — пробурчал Мишка, который уже успел снова залезть в свою кровать.

Через пять минут мы уже наворачивали первый круг по лагерю. Мирон не кричал на нас, как обычно, так как лагерь ещё спал. По моим ощущениям, сейчас было примерно около шести утра. Магические фонари над лагерем только-только начинали увеличивать яркость.

Весь комплекс упражнений проделали в тишине, и отправились мыться. После мытья Мирон снова придержал меня, отправляя остальных в столовую.

— Вчера я заметил во время боя, что ты не пользуешься стихийными щитами. Ты специально так сделал, чтобы не тратить ману, или просто не умеешь их создавать? — задал вопрос поручик.

— Умею делать щит земли, но создание полноценного каменного щита в бою — это долгий процесс. Я не смог закрыть Крепыша. Успел только создать слабый щит, который с лёгкостью был пробит. Магия стихии Земли хоть и мощная, но относительно других стихий очень медленная. Она очень хороша в обороне, когда у тебя есть время на подготовку, — я постарался ответить развёрнуто. — Для активных боёв она подходит плохо. Поэтому я вчера и промедлил. Крепыша можно было спасти, но я не успел.

— Ты не виноват, княжич, что Крепыш вчера погиб. У тебя очень мало боевого опыта, да и наёмники были очень сильны. Если бы не ты, возможно, мы бы все там погибли, — вздохнул Мирон. — Ладно, не время грустить.

Мирон снова открыл воду.

— Смотри, — перед Мироном сформировался щит из воды, — ударь по щиту, княжич.

Я подошёл к щиту и со всей силы ударил его кулаком. Зря я это сделал. В том месте, куда прилетел мой кулак, щит превратился в толстый лёд, а я, похоже, сломал себе руку, так как перед ударом влил в руку немного маны для пущего эффекта. Боль была такой резкой и сильной, что у меня потемнело в глазах, но я сдержался, чтобы не закричать. Регенерация опять трудилась на полную мощь, снимая боль и начиная заживлять полученную травму.

Мирон развеял щит и бросился ко мне.

— Княжич, рукой-то зачем? Этот щит часть энергии удара возвращает назад. Хорошо, что у тебя регенерация есть, другого мне пришлось бы лечить самому, — Мирон осмотрел мою руку и довольно кивнул. Моя регенерация уже была намного сильнее, чем у Мирона.

— Рассказывай, — рука уже почти восстановилась. Ещё пара минут, и кости полностью срастутся.

Мирон стал подробно описывать процесс создания щита, как напитывать его маной и как управлять. Оказалось, что его можно двигать перед собой, почти так же, как я носил с собой водные хлысты. Самое важное: чем больше воды и маны вкачано в щит, тем он мощнее.

Я сотворил щит. Чем чаще пользовался стихией, тем проще мне было осваивать новые способы управления. Это радовало. Мирон взял полено и ударил по щиту. Я перестарался с накачкой щита маной, и сейчас Мирон смотрел на меня расширенными от боли глазами. Его руки оказались сломаны, а полено разлетелось в щепки.

Развеяв щит, я кинулся к Мирону и стал помогать его регенерации восстановить руки. Мирон параллельно объяснял, как лучше использовать стихию Воды для заживления таких травм. Через две минуты регенерация Мирона и моя помощь в исцелении сделали своё дело. Руки поручика были полностью восстановлены.

— Княжич, постарайся в следующий раз на таких тренировках не использовать ману на максимум. А то ещё кого прибьёшь случайно, — строго, но уважительно произнёс Мирон.

— Хорошо, Мирон. А щит так возвращает энергию удара только при физическом контакте? Или магию стихий тоже? — мы вышли из бани и пошли в столовую.

— Только физику. На магию работает, как и любой другой щит стихии. Чем больше ты вкачиваешь в него маны, тем он крепче и его сложнее пробить. Всё, как и у других стихийных щитов, кроме того, что нужна вода. В этом и проблема стихийников Воды. Поэтому основная наша функция — это целительство. Мы хорошие целители, — ответил Мирон, и мы зашли в столовую.

Слон и Мишка уже заставили наш стол едой, а Молчун разговаривал с Лапой, который тоже оказался здесь. Не успели мы дойти до стола, как следом за нами вошли Егорыч и Беркут, тихо переговариваясь между собой. Увидев всех нас в сборе, они направились за наш стол.

— Всем доброго утра, — сказал Беркут, когда они с Егорычем подошли к нам и сели за стол.

Все поздоровались, а Егорыч пошёл на кухню проведать Машу.

— Александр Михайлович, после завтрака пойдём ко мне, надо поговорить, — тихо прошептал мне Беркут, чтобы никто не услышал. Я кивнул и продолжил есть кашу.

— Беркут, что-то не проходит моя тревожность, — Лапа посмотрел на капитана.

— Хм… — я привлёк внимание Беркута и Лапы. — Я сегодня проснулся от тревожного состояния, и оно до сих пор меня преследует. Так что, Лапа, ты не одинок. У меня вообще всё утро не задалось. Сначала проснулся от тревожного состояния, потом подвернул ногу, а в бане чуть Мирона не убил, когда он меня учил управлять стихией Воды.

— Да какой там не убил, так, только руки мне сломал. Да и я сам виноват, не учёл, что княжич может не рассчитать с маной, — пробурчал Мирон с полным ртом.

— Не к добру это, — Беркут нахмурился, о чём-то думая.

Вернулся Егорыч с парой дежурных солдат, которые несли две большие турки с кофе и две тарелки с пирожками.

— Машуня сегодня напекла для нас. На этой тарелке — с картошкой, а на этой — с яйцом и луком, — довольно произнёс Егорыч.

Все радостно загудели и накинулись на пирожки и кофе.

— Егорыч, как поедим, обойди все посты лагеря. Возьми с собой Лапу и Мирона. Проверьте всё, — Беркут всё ещё хмурился, но кофе и пирожок с картошкой взял.

— Княжич тоже тревожится, — сказал Лапа, предвосхитив вопрос Егорыча.

Капитан Егоров внимательно посмотрел на меня, а я лишь пожал плечами, мол, делов не знаю, тревожно мне — и всё тут.

После завтрака наша группа разделилась. Мирон, Лапа и Егорыч ушли проверять посты и готовность отрядов к отражению атак монстров. Слон и Молчун увели с собой Мишку на тренировочную площадку, чтобы учить его стихии Огня. У Мишки уже был прогресс в управлении стихией. Я и Беркут пошли в командирскую палатку.

Пока шли, я не задавал вопросов. Капитан всё расскажет, но я надеялся, что Бобров не стал играть в молчуна и допрос прошёл мирно.

Мы вошли в палатку. Беркут порылся в сундуке Егорыча и достал «мартышку». Артефактор, сделавший такую интересную активацию артефакта, был хорошим выдумщиком. Пока не погладишь обезьянку по голове, он не заработает. Просто прелесть — как она смешно улыбается и закрывает ушки лапками.

Когда артефакт заработал, Беркут внимательно посмотрел на меня:

— Княжич, у нас большие проблемы, о которых я даже не подозревал.

Капитан замолчал и пошёл делать нам кофе.

— Беркут, не томи. Рассказывай, пока варится кофе, — я подошёл к капитану.

— Этот Иван оказался полезным кладезем информации и рассказал абсолютно всё, что знал. Нам даже не пришлось давить на него. Когда он увидел тебя в полном здравии, то понял, что мы уже обо всём догадались. Да и трусливый он, — Беркут всё ходил вокруг да около.

— Капитан Беркутов, переходи уже к сути, — поторопил я его.

Беркут вздохнул, налил нам кофе и уселся за стол:

— А суть простая. Князь Зарацкий уже давно знает, что ты выжил. Точнее, догадывался. Когда закончилась бойня в родовом замке, его люди обыскали всё, до чего смогли добраться. Нашли тела всех твоих родичей, но не смогли найти твоё тело. Тогда князь начал активные поиски и допрос всех, кто мог что-нибудь знать о тебе. Он выяснил, что ты точно был в замке, когда начался штурм, но раз твоего тела не нашли, значит, ты смог сбежать. Следующим его этапом стал найм всех, кто видел и знал тебя в лицо и готов был сообщить Зарацкому о твоём местонахождении. Как сказал Бобров, таких завербованных, как он, порядка тысячи человек, и все они распределены по местам, где ты можешь появиться. В том числе и по всем разломам. Оказывается, даже в твоём кадетском корпусе был такой соглядатай, странно, что тебя не обнаружили ещё там.

— И это всё рассказал Иван? — я был удивлён.

— Не всё, но большую часть. Остальное нам рассказал другой солдат — связной между Иваном и Зарацким. Такие связные есть у каждого соглядатая, Зарацкий держал их всех под контролем, — ответил Беркут.

— Рассказывай всё, что из тебя слова клещами тянуть надо, — возмутился я.

— Солдат, которого я упомянул, увидел, как в палатку завели Бобра, а потом вышел ты. Он всё понял и кинулся к тайнику, где у него была припрятана новая разработка артефакторов — амулет связи, — Беркут положил на стол небольшой прямоугольник. — Лапа перехватил его и допросил.

— Значит, в лагере Степаныча тоже есть соглядатай и связной с таким амулетом связи, иначе как бы Зарацкий смог передать им заказ на меня? И как он смог передать им такую сумму и так быстро? — спросил я.

— Если построить всю цепочку и кратко изложить, то выходит следующее: Зарацкий узнал, что ты выжил, когда не нашли твоё тело; проведя проверку и убедившись, что ты действительно был в замке, он нанял людей, которые тебя знали в лицо, для поисков; таких соглядатаев разместили везде, где ты мог появиться, хотя бы с минимальным шансом; тебя обнаружил Иван Бобров, бывший молочник твоего рода, и сообщил связному; связной с помощью артефакта связи сообщил об этом Зарацкому; Зарацкий связался со своим человеком в лагере Степаныча — я думаю, что это имперский кладовщик, который скупает у солдат ингредиенты; кладовщик нанял Лысого и Гнома, которые как раз были в лагере Степаныча, и заплатил им тысячу золотых червонцев за твою голову, — ответил Беркут.

— Где солдат и Иван? — я смотрел на Беркута.

— Солдат потерялся в туннеле, Лапа говорит, что он вряд ли вернётся. А Иван дежурит на воротах, толку от него без связного никакого. А когда сменится гарнизон, Бобр сбежит и не вернётся, если жить хочет, — ответил Беркут.

Я взял в руки амулет связи. Чёрная небольшая коробочка с цифрами на кнопках и небольшим стёклышком.

— И как он работает? — я крутил в руках амулет.

— Надо уточнить у Лапы, но вроде как у каждой такой коробочки есть свой номер. Если знаешь номер другого амулета, набираешь этими кнопками — и тебя соединяет с другим амулетом. Вот здесь на стекле появляется имя владельца амулета. Активируется с помощью маны. Если надо, чтобы он всегда работал, то его надо постоянно наполнять маной. Княжич, я не специалист. Спроси у Лапы, он всё выяснил, — махнул рукой Беркут.

— Ладно, — я откинулся на спинку стула. — Значит, Зарацкий знает, где меня искать, и это плохо.

— Я же сразу сказал: у нас большие проблемы. Теперь сюда могут нагрянуть наёмники в любой момент, — Беркут снова налил нам кофе. — Хотя, возможно, несколько дней у нас есть в запасе, пока человек Зарацкого или сам Зарацкий не станут искать наёмников либо пришлют к нам в лагерь нового связного.

— Хорошо, через два дня смена гарнизона, а там я уеду в родовые земли. Надо найти родовое хранилище, — сказал я и встал, поставив пустую кружку из-под кофе на стол.

Беркут отключил артефакт, блокирующий прослушку, и мы вышли из палатки.

— Что там творится⁈ — Беркут показал мне на западный проход, к которому мы стояли лицом. Примерно в километре от нас у западного туннеля творилось что-то неладное, мы увидели огненные всполохи.

Из-за палатки выбежал Лапа:

— Беркут, быстрее, к восточному проходу! Монстры прут. Опять замечена «горилла»!

— На западе тоже атака? — спросил Беркут взволнованным голосом.

— Да, но там был Егорыч, да и солдат там больше. Справятся. А вот на восточном проходе полная задница. Нужна помощь. Я уже отправил туда всех, кого встретил, — Лапа тяжело дышал.

— Тогда к восточному. Надеюсь, Егорыч справится, — Беркут махнул рукой и побежал к восточному проходу.

Мы с Лапой рванули за капитаном, но отставали в скорости. Лапа до этого уже пробежал большое расстояние, а я пытался на ходу закрепить на предплечьях заряженные маной магические браслеты, которые ещё утром в столовой отдал мне Егорыч.

Беркута мы догнали уже у восточных ворот, где он с ходу атаковал крылатую ящерицу, которая перемахнула через стену и сейчас яростно вгрызалась в тело молодого солдата.

Убив ящерицу, капитан перевернул тело солдата, и я кинулся к нему, чтобы успеть исцелить полученные им раны. Это был Иван Бобров, но, к моему сожалению, он уже был мёртв. Ящерица перекусила ему шейные позвонки, и он моментально умер. Ну что же, значит, такова судьба предателя рода в этом мире.

Лапа, не задерживаясь, полез на стену и уже кидал огненные шары в толпу штурмующих ворота монстров.

Я последовал за Беркутом. Он повёл меня на другой край ворот, где стена была потолще и было место, где развернуться.

Солдаты укрепляли створки ворот с помощью стихии Земли, возводя каменную преграду. Остальные, кто владел стихией Огня, были на стенах и пускали в монстров огненные шары. Было даже пара стихийников Воздуха, но их атаки были настолько слабыми, что не приносили результата.

Монстры тоже не оставались в долгу: крылатые ящерицы периодически врывались на стены и наносили раны солдатам. Раненых спускали со стены, где целители восстанавливали солдат. Среди них я заметил Мирона, который активно занимался лечением, и Мишку, который помогал таскать раненых. Поискал Слона и Молчуна, но не нашёл их. Надеюсь, они где-то здесь или с Егорычем.

В туннеле маячила «горилла», стоящая на своих двух лапах и внимательно наблюдавшая за ходом боя.

— Беркут, такое впечатление, что «горилла» управляет этой атакой, смотри, — я указал ему рукой внутрь туннеля, где стояла «горилла».

— Хм… И вправду. Я раньше не обращал на это внимания, но если подумать, то во всех последних атаках на наши рубежи и лагерь участвовал этот монстр, — Беркут смотрел на «гориллу», когда та, возможно почувствовав наше пристальное к ней внимание, издала ужасающий рык.

Монстры, услышав рык «гориллы», стали отступать от ворот и расступаться в стороны, освобождая проход из туннеля и дорогу к воротам. Это могло означать только одно: я был прав. «Горилла» управляла этими тварями, которые атаковали лагерь. И сейчас она собиралась выбить ворота, чтобы монстры могли проникнуть внутрь лагеря.

— Беркут, сейчас будет атака на ворота!!! — закричал я, хотя капитан стоял рядом.

Не задавая вопросов, он побежал вниз, чтобы помочь укрепить ворота каменным щитом.

Я же стал формировать перед воротами большую «каменную мухоловку», в надежде, что она успеет захлопнуться до того момента, как тварь над ней пробежит.

Глава 18

Я формировал мухоловку и понимал, что, скорее всего, не успею. Это очень медленное и сложное заклинание, но кроме «каменных шипов» дополнительно у меня ничего не было. Недолго думая, я начал создавать перед ловушкой «каменные шипы», надеясь, что они хотя бы притормозят «гориллу» и я успею сформировать «каменную мухоловку».

Ко мне подбежал молодой солдат с ведром воды:

— Пить будешь?

— Нет, — отмахнулся я, увлечённый созданием ловушки.

Солдат собрался бежать дальше, когда я закричал:

— СТОЙ!

Он даже чуть подпрыгнул от неожиданности и протянул мне ковшик, чтобы я смог попить. Отмахнувшись от ковшика, я посмотрел ему в глаза:

— Мне надо воды, много воды, тащи сюда всю, что у тебя есть!

Я забрал у него ведро и дал пинка, так как солдат стоял возле меня с круглыми от удивления глазами.

— МИРОН, БЕРКУТ! — снова заорал я. — Мне нужна вода. Много воды.

Мирон сообразил первым, схватил два ведра с водой, которые стояли возле целителей, и побежал ко мне. Беркут, увидев, что Мирон кинулся ко мне с водой, похоже, тоже догадался, что я хочу сделать. Я услышал, как он отдал приказ срочно нести ко мне на стену всю воду.

Я встал сверху возле самых створок ворот и сформировал перед ними водный щит из той воды, что отобрал у солдата. Он был большим, закрывал все створки, но очень-очень тонким. Нужна была вода, и я стал её получать. Первую воду принёс солдат, у которого я отобрал ведро, следом Мирон притащил ещё два ведра. Процесс пошёл.

Я уже сформировал «каменные шипы», но «каменную мухоловку» доделать не успевал.

«Горилла» опустилась на все свои шесть лап и начала набирать скорость в направлении ворот. Её громкий рёв на весь туннель известил об атаке. Остальные монстры пристраивались за «гориллой» и тоже мчались к воротам.

Я торопился, воду продолжали приносить, но всё реже — похоже, рядом вода закончилась. Оценив щит, я немного уменьшил его в размере и начал накачивать маной, влив в него полный магический браслет. «Каменная мухоловка» тоже была почти готова.

«Горилла» неслась вперёд, следом, как снежная лавина, неслись другие монстры. Падальщики, «пауки», крылатые ящерицы, ещё какие-то твари, которых я видел впервые. Откуда их столько тут собралось, я не понимал.

Не сбавляя скорости, «горилла» приподняла передние лапы и мощным ударом расчистила себе путь, снося мои «каменные шипы».

Через три секунды «горилла» врезалась в мой водный щит. Я очень надеялся, что щит серьёзно ослабит напор монстра и он не сможет вынести ворота до того момента, как я закончу формирование «каменной мухоловки», но то, что произошло дальше, не ожидал никто.

Как пояснил мне потом Мирон, я снова перестарался с количеством влитой в щит маны.

«Гориллу» в прямом смысле разорвало, а её ошмётки разметало на несколько метров, окатив стоящих на стене фонтаном крови. Я почувствовал, как мана в щите сильно просела и продолжала проседать, так как многие монстры по инерции ещё врезались в щит, умирая от возвращаемой щитом энергии удара. «Каменная мухоловка» закончила формирование, я выждал момент, когда в неё набьётся побольше тварей, прущих к воротам, и захлопнул.

Сила погибших в мухоловке существ потекла в меня, увеличивая ядра стихий Огня, Воды и Земли. Основное ядро тоже подросло, но уже не так сильно, как раньше.

Солдаты, воодушевлённые таким поворотом боя, стали добивать остатки монстров огненными шарами. А Беркут, объединившись с Лапой, пустили огненную стену, выжигая остатки многочисленных падальщиков.

Через десять минут всё было закончено. Я было хотел спуститься, чтобы поглотить силу с более-менее оставшихся целыми тел монстров, но Лапа придержал меня и покачал головой:

— Не надо слишком явно демонстрировать свои способности. И так сейчас будет множество разговоров о твоей магии и силе.

— Ты прав, жаль, что не получилось впитать силу «гориллы», но с «каменной мухоловки» я получил равноценный приток, — я смотрел грустными глазами на оставшиеся целыми тела монстров, но поделать уже ничего не мог. Их сила достанется разлому.

Развернувшись, я спустился со стены и пошёл к Беркуту, который раздавал указания командирам отрядов.

Увидев меня, они расступились. В их глазах читались растерянность, восхищение, уважение и… страх.

Я настолько хорошо почувствовал их эмоции, что для меня это показалось странным. На миг я остановился и, поддавшись странному порыву, устремил свой внутренний взор на ядро стихии Духа. Оно подросло — несильно, почти незаметно, но подросло. Это было странно, но получить информацию о стихии Духа было не у кого.

— Извините, что прерываю, капитан Беркутов, позвольте отправиться к западному проходу, вдруг там нужна помощь, — я официально обратился к Беркуту.

— Лапин! — крикнул Беркут, и через пять секунд из-за моей спины выскочил Лапа. — Бери Мирона, Александра и Михаила. Двигайте к Егорычу к западному проходу. Мы сейчас тут разберёмся до конца, и я пришлю ещё людей.

Лапа молча кивнул и развернулся ко мне:

— Пошли.

Мы подошли к Мирону и Мишке, которые сидели на перевёрнутых вёдрах.

— Вставайте, двигаемся к Егорычу быстрым шагом, — сказал Лапа и припустил вперёд.

Мы прошли уже центр лагеря и двигались к западному проходу, когда я заметил бегущего на нас падальщика. В него уже летел огненный шар — Лапа тоже его заметил.

— Всем быть предельно внимательными, активируйте кольчуги, мечи из ножен, — скомандовал Лапа.

— Мирон, мне нужна вода, — я повернулся к поручику Миронову.

— Впереди с левой стороны будет небольшой водоём, мы там берём воду для бытовых нужд лагеря, — сразу ответил Мирон.

— Лапа! — окликнул я его.

— Я всё слышал, ускоряемся к водоёму, — Лапа и Мирон побежали так быстро, что мы с Мишкой еле поспевали.

Подбегая к водоёму, мы обнаружили трёх падальщиков и крылатую ящерицу, которые рвали на части тело убитого ими солдата.

— Задержу! — крикнул Лапа и атаковал тварей.

Мишка кинулся за ним, на ходу создавая маленький огненный шар и кидая его в падальщика. Я искренне порадовался за друга — пусть и в такой ситуации, но он проявляет себя и старается быть полезным.

Мы с Мироном кинулись к водоёму. Я успел создать щит и хлысты, когда к водоёму вышел огромный «паук». Мирон встал рядом:

— Княжич, у тебя мана есть?

— Полный браслет и ядро, но поделиться не смогу, сейчас браслет не снять, — быстро ответил я.

— Тогда я на подстраховке, мана почти на нуле. Кольчугу уже снял, чтобы поддерживать водный щит, — проинформировал меня Мирон.

— Хорошо, поручик, сам справлюсь, — уже наступая на «паука», буркнул я.

Я прекрасно помнил, что его слабое место — это брюхо. Но «паук» двигался, а чтобы ударить «каменными шипами», надо его остановить хоть бы на пару-тройку секунд.

Я нанёс ему удар хлыстами в переднюю броню, пробить не смог, но оставил хорошие борозды. А самое главное, «паук» затормозил от удара и зашипел, клацая своими жвалами. Я снова нанёс удар хлыстами — «паук» полностью встал и оторвал от земли свои передние лапы. «Каменные шипы» пробили его брюхо и вышли со спины. Немного подергавшись, «паук» застыл. Я подошёл и забрал с него всю силу.

— Там ещё четыре падальщика и ящерица, — махнул рукой в сторону подошедший Мишка.

— А откуда четвёртый? — удивился я.

— Так это тот, которого Лапа подпалил. Я его догнал и мечом зарубил. А потом притащил в общую кучу, — довольно сообщил Мишка, улыбаясь.

— Красавец, весь в меня, — я засмеялся, и мой смех подхватили остальные, таким образом скидывая напряжение боя.

— Мишка, мчись во все ноги к Беркуту. Скажи, что тут прорыв. Пусть шлёт подмогу. Но чтобы по сторонам смотрели, а то монстры уже на территории, — сказал Лапа.

Мишка кивнул, указал мне глазами на кучу с монстрами и рванул к Беркуту.

Я быстро подошёл к мёртвым тварям и забрал себе их силу.

— А ловко ты этого «паука» уделал. Мы с Мишкой, как своих тварей добили, хотели тебе помогать. Я же видел, что хлысты не пробили грудную броню. А тут раз — и шипы уже торчат со спины, — Лапа подошёл к висящему на «каменных шипах» «пауку».

— Здоровый, зараза. Откормился в туннеле на падальщиках, — Лапа потрогал жвалы «паука». — Ну что, готовы? Осталось недалеко. Посмотрим, что там Егорыч делает.

Лапа побежал в сторону западного туннеля, постоянно крутя головой по сторонам.

Бой с тварями мы увидели почти сразу, хотя до него ещё было метров пятьсот. Ворота были вынесены, но «гориллы» или другого крупного монстра, способного на такое, я не видел. Пока бежали, я разглядел три крупных очага сражающихся.

— Лапа, бери Мирона, пусть тебя страхует. Он пустой по мане. А я врублюсь щитом в левый очаг. Там дела, судя по всему, самые плохие. Бери на себя правый, потом центральный возле ворот, — крикнул я Лапе, и он молча сразу свернул направо.

Я поддерживал водный щит и вёл его перед собой. Кольчуга работала на полную мощь. Маны было огромное количество в запасе. В случае раны регенерация будет работать в полную силу. Водные хлысты в руках. Я ещё никогда не чувствовал себя полностью готовым к бою, но сейчас я был готов.

«Каменные шипы» вскрыли животы сразу нескольким падальщикам и «пауку». Хлысты засвистели в воздухе, снося головы двум ящерам. Ещё один «паук» ударил меня жвалами, но я подставил щит, и его голову разорвало на мелкие куски. Защищающиеся, увидев, как начали погибать монстры, усилили напор со своей стороны. Огненная волна пошла в толпу монстров, а следом солдаты добивали их мечами.

Снова принимаю на щит уже прыгнувшую на меня ящерицу — её откидывает на добрых два метра, она приземляется как кусок желе и не шевелится, похоже, целых костей у неё не осталось. Хлыстами сношу головы ещё двум ящерам. Остальных монстров уже добивают солдаты, рубя их мечами.

Поворачиваюсь к центральному очагу, но там уже Лапа помогает Егорычу.

И снова «каменные шипы» — в этот раз на них болтается ящерица, которая подкралась к Лапе, пока тот увлечённо рубился мечом с двумя падальщиками. Лапа обернулся и поднял руку в знак благодарности.

Ещё около двадцати минут мы зачищали окрестности стены, а солдаты восстанавливали ворота, когда к нам пришёл Беркут и двадцать солдат.

— Что-то ты не торопился, — тяжело дыша и без всякой злобы сказал Егорыч Беркуту, когда поблизости не было солдат. — Если бы не княжич с Лапой и Мироном, нас могли и покрошить. У меня мана почти на нуле. А солдаты давно уже пустые были. На мечах рубились.

— Задержались в лагере. Зачищали от монстров. Группа из двадцати падальщиков и пяти ящериц, — ответил Беркут.

— Мы эту группу не встретили, только «паука», четверых падальщиков и ящера, — сказал Лапа.

— Ага, видели трупы возле водоёма, — Беркут сел на лавку возле стены и привалился к ней.

— А где Мишка⁈ Мы его за тобой отправили, Беркут! — спохватился я.

— Нормально с ним всё. Целители его сейчас латают в лагере. Кстати, Егорыч, ты ему теперь должен за Машку. Мы же их в столовке нашли, Мишка еле живой был. Пятерых падальщиков положил мечом. Машку защищал, — сказал довольный Беркут. — Из парня отличный боец будет.

К нам подошёл Молчун, ведя под руку хромающего Слона.

— Жив Слоняра, — Егорыч хлопнул его по раненной ноге.

— Егорыч, твою маму, больно ведь, — запричитал Слон.

— Не ной, сейчас подлатаю, — Мирон уже начал лечить ногу Бори.

— Егорыч, а кто ворота вынес? Не вижу у вас тут дохлой «гориллы», — я уже быстренько обошёл ближайших погибших монстров и впитал их силу.

— Свалила «горилла». Я её ранил сильно, когда она в ворота вломилась. Хотел добить, но не успел. Монстры кинулись её защищать, а она ушла в туннель. Мне кажется, она всем нападением рулила и монстрами управляла, — сказал Егорыч.

— Мы тоже такой вывод сделали, когда нашу «гориллу» убили. Как она померла, твари ещё по инерции лезли минут десять, а потом всё, — Беркут посмотрел на Егорыча. — И ещё Лапа с княжичем говорят, что во всех нападениях на рубежи участвовала «горилла». Похоже, монстры с третьего уровня могут управлять вторым и первым уровнем. Либо это какие-то командиры. Короче, теперь появились новые вопросы, которые неплохо бы выяснить.

— Будет время, выясним. Ну что, пошли в лагерь проведаем Мишку? — спросил Егорыч.

— Ага, Мишку, — засмеялся Беркут. — А может Машку?

— Пойдёмте уже, мне-то точно Мишка нужен, — я тоже засмеялся, и мы всей нашей компанией пошли в лагерь. Кроме Беркута:

— Догоню, — махнул он рукой.

Беркут назначил старшим одного из поручиков по восстановлению ворот и повреждений стены. Сказал ему, что, как только поужинает свободная часть солдат, их сменят, и догнал нас.

— Княжич, а ты сегодня серьёзно поднял свой авторитет среди солдат и поручиков, — уважительно сказал Беркут. — Похоже, многие считают, что обязаны тебе жизнью.

— Не заметил такого, — отреагировал я, но в душе точно знал: Беркут прав. — А много у нас потерь?

— Пять солдат. Иван Бобров, ещё один возле водоёма и трое у Егорыча возле западных ворот. Если бы ты не остановил нашу «гориллу», то потерь было бы намного больше — и у нас, и у Егорыча. Пока отбивались бы у нас, ты бы с Лапой и Мироном не успел вовремя к Егорычу. М-да, похоже, правы солдаты, многим ты жизнь сегодня спас, княжич, — проговорил довольным голосом Беркут.

Когда мы зашли в столовую, там был полный бедлам. Столы перевёрнуты, стулья разбросаны. Солдаты, помощники Маши бегают, всё убирают. А Маша на них орёт:

— Куда ты попёрся, кретин⁈ Столы, говорю, ставь. А ты куда? Какая лапша? Я тебе что сказала делать? Картошку чистить, а не лапшу нести. Стой, ирод, какой отдыхать⁈ Тут работы пруд пруди. Все голодные, а ты стулья составить не можешь. Егорычу пожалуюсь, чтобы вас на вышках сгнобил!!!

Но самое замечательное было другое. В центре столовой стоял стол, за которым сидел довольный Мишка и, грубо говоря, обжирался жареной картошкой и салом.

— Мишутка, ещё картошечки пожарить? — к нему подбежала Маша.

— Угу, и можно ещё сала? — спросил Мишка с набитым ртом.

— Конечно, Мишутка, защитник мой. Сейчас всё сделаю, — Машка, не заметив нас, упорхнула на кухню.

Мы прошли и сели вокруг Мишки.

— Мы, значит, тут за него переживаем, а он тут картошку с салом в одну харю точит? — наехал с грозным видом на него Егорыч.

Но Мишка тоже был не промах:

— Я, вообще-то, Егорыч, твою любовь от смерти спас чуть ли не ценой своей жизни, так что это моя заслуженная награда! — Мишка пододвинул к себе тарелку с салом.

— Смотри, Егорыч, он ещё тебе счёт выставит, будешь на него наезжать, — засмеялся Беркут.

Маша, услышав смех, вылетела с кухни и кинулась к Егорычу.

— Миленький, — Машка обняла Егорыча и стала целовать. — Я тут такого страха натерпелась, а Мишутка спас меня. Весь в крови был. Мечом этих тварей рубил. Думала, погибнет. И я следом. И проститься не успею с тобой.

Машка заревела, и Егорыч повёл её на кухню успокаивать.

У Мишки всё-таки отобрали сковородку с картошкой и тарелку с салом. Да он, собственно, и не сопротивлялся. Я видел по его лицу, что он уже давно наелся. Но продолжал есть, чтобы угодить Машке.

Через десять минут из кухни вышел Егорыч с двумя турками кофе. За ним семенил солдатик с кружками. Поставив их на стол, он бросился расставлять столы и стулья. А Егорыч налил всем кофе и сел возле Мишки.

— Маша мне всё рассказала. Спасибо тебе. Век не забуду, — Егорыч обнял Мишку, и я заметил, как с его глаз предательски побежала слеза. А Мишка сидел не шевелясь. То ли боялся расстроить Егорыча, то ли в принципе не мог пошевелиться в его объятиях.

— Егорыч, отпусти парня. Задавишь, — тихо сказал Беркут.

Егорыч разжал свои руки, и Мишка выдохнул:

— Егорыч, не делай так больше. Думал, сдохну от нехватки воздуха. Так сжал, что я слова сказать не мог.

— Да ну тебя, — засмеялся Егорыч, смахивая слезу.

Глава 19

После атаки на лагерь, закончившейся вполне благоприятно, мы готовились покинуть разлом. Солдаты жили ожиданием, когда смогут покинуть это гиблое место. Большинство из них больше полугода не покидали разлом, а многие так и остались здесь навечно, став добычей разломных тварей.

Я тоже готовился выйти на свет. Что меня ожидало наверху, я не представлял, но готовился к худшему. Мы уже обсудили все планы действий на случай разных ситуаций. Я очень надеялся, что у меня в запасе будет хотя бы три-четыре дня, пока Зарацкий решит снова послать ко мне наёмников.

А ещё я очень хотел попасть в магическую академию и измерить свой текущий уровень и потенциал, хотя пока очень смутно представлял, каким образом это сделать.

Я лежал на кровати и оценивал объём своих ядер. Самое маленькое — в зачаточном состоянии стихия Воздуха. Ядро стихии Духа чуть подросло, но за счёт чего, я так и не понял. Однако плюс от этого был: теперь я очень хорошо мог считывать эмоции людей. Вроде мелочь, а приятно понимать, как на тебя реагируют люди. Может, сходить в туннель и чуть-чуть прокачать ядро этой стихии? Надо обсудить это с Беркутом.

Стихия Огня — ядро уже существенно выросло, надо начинать тренироваться в управлении. Стихии Воды и Земли почти равные по размеру, но всё ещё слабые для формирования мощных заклинаний. Да и основное ядро вроде большое, но маны снова катастрофически не хватает. Если бы не магические браслеты с большим запасом маны, то мне было бы намного сложнее. Ёмкость браслета впечатляла — она превосходила объём моего центрального ядра на текущий момент втрое. Соответственно, весь мой энергетический потенциал достиг семикратного размера.

Я знал, что эти браслеты не предел совершенству и есть накопители маны в разы больше, но и стоили они огромных денег, и даже не каждый род мог позволить себе иметь много таких накопителей. Это очень ценные артефакты, и пользовались ими только в случае войны.

В любом случае я решил перестроить распределение получаемой от монстров силы в пользу основного ядра. Смысл развивать ядра стихий, если ты не сможешь ими пользоваться в полную силу. Семьдесят процентов отправил в основное ядро и по десять — в ядра стихий Огня, Воды и Земли.

Не успел я до конца полюбоваться своими достижениями, как в палатку ввалился Мишка:

— Саня… эээ… То есть княжич.

Я засмеялся:

— Мишка, для тебя я всегда буду Саней, особенно наедине. На людях называй меня княжич.

— Ага, — Мишка засмущался. — Княжич, то есть Саня, — теперь мы засмеялись вместе.

— Да говори ты уже, — сквозь смех сказал я.

— Там Егорыч с Беркутом зовут, сказали, есть какая-то важная информация, — выдал Мишка.

Я сразу вскочил и стал обуваться:

— Что ещё сказали?

— Больше ничегошеньки, ждут всех в командирской палатке. Я уже всем сказал, — ответил Михаил.

Мы отправились к Беркуту, параллельно болтая о всякой ерунде.

— Чем сегодня Мишутку кормила Маша? Поди уже пару раз на кухню сходил? — подначивал я его.

— Саня, перестань уже. Хотя булочки с вареньем сегодня были отменные, — ухмылялся Мишка.

— Булочки, говоришь? С вареньем? — я посмотрел на Мишку.

— Ага, — довольным голосом произнёс он.

— Так может зайдём? Ты, надеюсь, не всё сожрал? — прищурился я.

— Нет, конечно, там этих булок навалом. Пошли, возьмём, с кофейком поедим. Машка на всех даст, особенно для Егорыча, — Мишка залился весёлым смехом.

Мы вошли в столовую, и Мишка скрылся на кухне. Через минуту он уже вынырнул оттуда с большой кастрюлей, забитой булками.

В командирской палатке нас уже ждали. Мишка, довольный произведённым эффектом, поставил кастрюлю с булками на стол.

— Егорыч, похоже, Маша себе нашла новую любовь. Тебя она так раньше не кормила, — засмеялся Беркут, вытаскивая булку с вареньем.

— Это просто она за моей фигурой следит. А этому бегемоту хоть бы что, жрёт как вне себя, и толку ноль, — усмехнулся Егорыч, тоже беря булку.

Лапа и Мирон уже варили на всех кофе.

— А где Слон и Молчун? — спросил я у Мишки.

— Ушли наверх, я их отправил подготовить твой выход, чтобы подстраховаться, — за Мишку ответил Беркут. — Ещё Молчун должен связаться с моим человеком и забрать у него отчёт по делам Империи. Чуть позже будут все данные по роду Зарацкого. Так… — Беркут замолчал, но сразу продолжил: — Юрист, с ним возникли сложности, никто не хочет связываться с нашим родом, кроме одного человека, — Беркут опять замолчал и посмотрел на Лапу.

— Этот юрист раньше работал на «Дом Северных Ветров», — заговорил Лапа, присаживаясь возле Беркута.

Это название мне ни о чём не говорило, но, скорее всего, имело важное значение. Похоже, всё-таки стихия Духа имеет куда более мощный потенциал, так как я опять угадал с ответом. Даже не так — я точно осознал, что это важно, до того момента, как Лапа продолжил говорить.

— Ты, возможно, не знаешь, но это крупный политический альянс. В него входят крупные и мелкие семьи. Но самое интересное — в него входит и род Зарацких. Они всегда были политическими противниками нашему роду и нашим союзникам, — Лапа взял булочку и откусил, закрыв глаза от удовольствия. Маша реально сделала очень вкусные булки.

— Этот альянс имеет серьёзное влияние во всех сферах, не только в политике, — добавил Егорыч. — Очень много чиновников находятся под их контролем, по сути, они работают на альянс.

— Про «Дом Северных Ветров» понятно. А что не так с этим юристом? — я пока не понимал, к чему меня ведут разведчики. — Он хочет баснословные деньги за свою работу?

— В том-то и дело, что, по крайней мере сейчас, деньги ему не нужны, — ответил Беркут.

— Вы уже можете нормально всё рассказать или так и будете выдавать мне информацию порциями? Я-то не дурак, и мне не надо время, чтобы усвоить несколько предложений! — вспылил я.

— Извини, княжич. Просто мы сами в недоумении, — Беркут опять замолчал.

— Беркут, давай рассказывай и подробно, — я сразу успокоился после его слов, почему-то на душе стало спокойно.

— По твоему распоряжению я занялся поиском юриста, который займётся оформлением всех необходимых документов для рода. Мой человек в Москве обратился к юристам, которые раньше работали с нашим родом, но получил отказ. Тогда он стал обращаться ко всем подряд, но везде отказывались с нами связываться, мотивируя это тем, что род вымерший, а если кто-то из наследников и жив, то ему лучше не объявляться в столице и вообще в стране, — начал Беркут и посмотрел на меня. Я кивнул, чтобы он продолжал. — Неожиданно с моим человеком связался наш старый информатор, с которым после падения рода не было связи. Он сообщил, что некий Сергей Бестужев ищет связи с любым представителем рода и готов бесплатно оказать юридическую поддержку.

Беркут попросил Лапина налить нам ещё кофе. Сделав пару глотков, он продолжил:

— Княжич, помнишь поручика Кобылина со склада?

Я утвердительно кивнул.

— Так вот, Кобыла — наш связной с поверхностью. Как только к Кобыле поступила информация, он сразу поскакал к своему братцу, который работает на выдаче лицензий по юридическим услугам. Мы ему помогли в своё время туда пристроиться, и он периодически снабжает нас нужной нам информацией. Братец Кобылина выдал нам полное досье на Сергея Бестужева. И он оказался весьма интересной личностью.

Потомственный дворянин, предрасположенность к стихиям нулевая, его род разорился очень давно, и кроме титула у него ни гроша. Успел выучиться на юриста ещё на папенькины деньги. Пытался сделать карьеру в императорской канцелярии, но был оттуда выгнан. По информации от брата Кобылина, он поймал на взятке какого-то чиновника и пытался раздуть это дело, но ему это оказалось не по зубам, в итоге пострадал сам Бестужев.

Долгое время не мог найти работу, потом сумел пристроиться в «Дом Северных Ветров». Проработал там очень долго, дослужился до главного представителя альянса по юридическим вопросам. Представлял альянс во всех судах, в том числе и за границей. Выиграл все судебные тяжбы альянса. Год назад по неизвестным причинам покинул альянс. Это всё, что мы сейчас о нём знаем, — Беркут замолчал, ожидая моей реакции.

— Надо организовать с ним встречу, — я прямо чувствовал, что мне нужна эта встреча, а ещё мне срочно надо в туннель, прокачать ядро стихии Духа. — И мы должны прямо сейчас пойти в туннель.

— Встречу организуем, но зачем тебе прямо сейчас идти в туннель? — Беркут, как, в принципе, и все остальные, был озадачен моим заявлением.

— Надо, и прямо сейчас, — у меня даже на душе засвербело. Я внимательно посмотрел на Беркута.

— Хорошо, десять минут у нас есть? — спросил капитан.

Я прислушался к своим ощущениям, ядро Духа молчало.

— Да, но потом пойдём в туннель, — ответил я.

Беркут решил, что в туннель пойду я, он и Егорыч с Лапой. Остальным было сказано ждать нас у ворот.

Пока они собирались, я перенастроил свои энергетические каналы. Теперь вся сила, которую я получал извне, отправлялась на усиление ядра стихии Духа.

Мы вышли из командирской палатки, и Егорыч повернул к восточному туннелю. Пройдя несколько метров, я остановился.

— Егорыч, западный туннель, — я развернулся и пошёл к западным воротам.

Все молча последовали за мной. Я чувствовал на спине их взгляды и эмоции — удивление и растерянность.

Я спокойно прошёл в открывшиеся по приказу Беркута ворота и двинулся в туннель, идя первым. Шёл я быстро, не смотря по сторонам.

— Княжич, что с тобой случилось? — решился задать прямой вопрос Беркут.

Но я лишь улыбнулся:

— Первая пещера. Нам туда. Опасности нет.

Егорыч хмыкнул, но спорить не стал. Тем не менее обогнал меня и пошёл первым. Беркут и Лапа шли с боков.

Мы свернули в боковой туннель, ведущий в пещеру.

— Егорыч, стой, — сказал я и догнал его.

— Что теперь? — я почувствовал, что Егорыч немного заволновался.

— Ничего, стой на месте, — сказал я и стал формировать в туннеле «каменную мухоловку», накачивая её большим объёмом маны. Я знал, что так надо.

Как только мухоловка была готова, в туннеле раздался громкий рёв.

— Это «горилла», к бою! — закричал Егорыч, активировал кольчугу на полную мощь и достал меч. — Княжич, назад! Уходим из туннеля! — он попытался схватить меня за руку, но я увернулся и посмотрел ему в глаза.

— Так и должно быть, — спокойным голосом произнёс я и снова вернул взгляд в сторону мухоловки.

Я почувствовал, как от моих сопровождающих хлынул каскад эмоций — они были разные, но самые сильные: страх за меня и… вера в меня, вера в мою силу, вера в принятое мной решение.

Я ощутил, как ядро стихии Духа немного подросло. Вот оно — ядро Духа растёт не от заёмной силы, а от веры в меня, в мои решения, в мою силу. Я всё понял и тут же вернул распределение получаемой от монстров силы в прежнее состояние.

Вовремя — «горилла» влетела в «каменную мухоловку» и так и осталась в ней. Чаши мухоловки схлопнулись, отращённые шипы пробили шкуру «гориллы» и раздробили ей череп.

Сила монстра потекла в меня, увеличивая ядра стихий и центральное ядро, но радовало не это. Ядро стихии Духа продолжало расти — по чуть-чуть, совсем помаленьку, почти незаметно, но я чувствовал, как оно подрастало.

Беркут, Егорыч и Лапа — их вера в меня настолько окрепла после того, как «горилла» угодила в мухоловку, что я даже заулыбался, пока они не видели. Сделав серьёзное лицо, я повернулся к ним:

— Можно уходить, больше тут делать нечего.

Я развеял «каменную мухоловку», и туша «гориллы» рухнула на пол туннеля.

Беркут почтительно поклонился:

— Как скажешь, княжич. Лапа, Егорыч, заберите нужные ингредиенты для продажи и уходим.

— Две минуты, всё будет готово, — в унисон ответили Егорыч и Лапа, кинувшись разделывать монстра.

Мы возвращались в лагерь, я шёл первым, а на моём лице была довольная улыбка. Ядро, продолжая питаться верой, росло. Да, оно будет расти долго, но теперь понятен смысл, как его развивать. Надо стать лидером, в которого будут верить все мои люди.

Ворот лагеря мы достигли через час после того, как вышли из них. Нас встречали Мирон и Мишка.

— Что-то пошло не так? — спросил Мирон.

— Почему? — удивился я искренне.

— Ну вы вроде ушли недавно, а уже вернулись, — ответил поручик.

— А-а-а… Нет, Мирон, всё просто прекрасно, — улыбнулся я. — Беркут, во сколько мы завтра уходим из лагеря?

— Сразу, как только солдаты позавтракают, княжич, — ответил Беркут.

— Тогда я пойду отдыхать, — я направился в палатку отряда, оставив всех возле ворот.

Как только я отошёл подальше, ядро стихии Духа перестало расти, чем ещё раз подтвердило мой вывод. Ну что же, теперь есть ещё одна цель — стать великим лидером, чтобы люди верили в меня.

Проснулся я рано, когда все ещё спали. И это не удивительно, ведь, вернувшись вчера в палатку, я прилёг на кровать прямо в одежде, так как чуть позже собирался сходить в баню. Как уснул, я не помню, ну раз так, значит, пойду в баню сейчас. Аккуратно встав, чтобы никого не разбудить, я взял свои ботинки и на цыпочках вышел.

В лагере, как обычно, с утра стоял холод. Я обулся, но не успел сделать и двух шагов, как из палатки вышел Мишка:

— Ты куда?

Я обернулся. Мишка стоял в одних трусах и смотрел на меня.

— В баню, а потом пойду в столовую. Надеюсь, Маша уже встала и покормит меня.

— Я с тобой. Подожди, — Мишка скрылся в палатке и появился через минуту с одеждой в руках и в ботинках.

— Теперь пошли быстрее, а то холодно, — Мишка припустил в баню, что я еле угнался.

Мы решили пойти в парилку. Там, конечно, уже не было особого жара, но нам многого и не требовалось. Мы уселись на верхней полке.

— Саня, что вчера случилось в туннеле? — спросил Миша. — Беркут, Лапа и Егорыч вернулись какие-то странные. Вроде всё нормально, но я же вижу, что в них что-то изменилось. Да и в тебе тоже. И какого хрена ты вообще попёрся в туннель? Чего тебе приспичило?

— Стихия Духа отправила меня туда, а там встретили «гориллу», которую я убил. Собственно, и всё, — ответил я, не став углубляться в подробности.

— Как это стихия могла тебя отправить в туннель? — Мишка смотрел на меня непонимающим взглядом.

— Долго объяснять, Мишка. Но теперь я знаю, когда мне надо что-то сделать или какое принять решение. Стихия Духа помогает мне. Ещё я стал очень сильно чувствовать эмоции находящихся рядом людей. Вот, к примеру, сейчас в тебе борются две эмоции: ты мне не веришь, но в то же время я тебя никогда не обманывал, и ты хочешь верить мне. А теперь тебе стыдно за то, что ты усомнился, — я посмотрел на Мишку. Он сидел красный как рак.

— Прекращай, уже верю, — смущённо сказал Мишка.

— Веришь, но стыд не прошёл, — добил я Мишку.

— Саня, перестань, мне действительно стыдно, что я усомнился в тебе. Ведь ты прав, ты никогда меня не обманывал, но это настолько было неправдоподобно, что я не поверил, — Мишка посмотрел на меня. — Прости, Сань.

— Всё хорошо, Миша. Я бы тоже не поверил, если бы ты мне сказал, что тебя стихия отправила в туннель, — я почувствовал, как Мишка расслабился и успокоился. Он действительно мне поверил, и ядро Духа откликнулось. Нет, не подросло, но приняло Мишкины эмоции положительно.

Мы помылись и пошли в столовую.

Войдя внутрь, мы увидели, как Маша обнимается с Егорычем.

— Кхе-кхе, — кашлянул я.

— Ой, княжич, — сказала Маша и тут же закрыла свой рот рукой, а её глазки округлились.

Я почувствовал, что она боится. Боится не меня, боится, что Егорыч будет ругать её.

— Всё нормально, Маша. Покормишь нас с Мишуткой? — Мишка незаметно толкнул меня локтем. — Егорыч, ты же не будешь ругать Машу, что она назвала меня княжичем?

У Егорыча чуть челюсть не отвисла, но он тут же собрался и ответил серьёзно:

— Не буду, княжич, если она присягнёт тебе на верность.

Егорыч строго посмотрел на Машу. Она покраснела:

— Я присягну, но… но я не знаю как.

— Повторяй за мной, — сказал Егорыч, и Маша повторила за ним текст присяги.

Молния проскочила между мной и Машей. Стихии приняли её клятву.

— Теперь, если предашь княжича, стихии накажут тебя, — строго сказал Егорыч.

— Я… я не предам, — Маша убежала на кухню.

— Зачем ты с ней так, Егорыч? Слишком уж ты строг, — сказал я.

— А нечего язык распускать, — я чувствовал, что вся его строгость к Маше искусственная, он слишком сильно любит её.

— Егорыч, попроси, пожалуйста, Машу сделать жаренные яйца с беконом и кофе, уж больно вкусно она их жарит, — я глянул на Егорыча, и тот заулыбался.

— Хорошо, княжич. Пойду, скажу ей, — Егорыч поспешил на кухню.

Когда всё было готово, Маша принесла тарелки и жаренные яйца. Егорыч помог принести кофе. Она хотела уйти, но я почему-то решил, что лучше ей посидеть с нами:

— Маша, посиди с нами. Всё равно ещё никого нет, слишком рано.

— А разве так можно, вот так с княжичем за одним столом? — у Маши округлились глаза.

— Маша, если княжич говорит, значит можно, — Егорыч посадил её возле себя и налил ей кофе.

Ядро стихии Духа вздрогнуло и стало подрастать. Эмоции Егорыча были настолько сильными, что их хватило, чтобы ядро капельку выросло. Он был настолько мне благодарен, что я пригласил Машу посидеть с нами, что эта благодарность переросла в веру в меня как истинного главу рода. Мне было очень приятно.

Постепенно в столовую стали подходить солдаты, и Маша ушла на кухню. Мы же пили кофе, ожидая, пока придут остальные, и болтали на отвлечённые темы. Мишка рассказывал Егорычу, как мы жили в кадетском корпусе, а Егорыч травил байки про разломы.

Все пришли почти одновременно и сели завтракать. Егорыч сходил к Маше, и нам снова принесли жареные яйца с беконом. А ещё Маша сделала нам пирожки с капустой. Когда только успевает столько готовить.

Через час стали прибывать новые солдаты, и Беркут с Егорычем занимались передачей дел. Маша тоже передавала столовую новой поварихе.

Я, Мирон и Мишка вернулись в палатку. Быстро упаковав свои вещи, мы освободили палатку вновь прибывшим солдатам. Мирон передал хозяйство новому поручику, и мы двинулись к общему месту сбора.

Нас уже ждал Лапин. Ему, к сожалению, нечего было передавать — все его люди погибли, защищая рубежи. Отряды постепенно уходили наверх, освобождая место новым прибывающим солдатам. Мы дождались Машу, Беркута и Егорыча. Беркут нашёл повозку, которую прислал за нами поручик Кобылин. Сгрузив на неё все вещи и сундук Егорыча, в котором теперь хранилась и казна рода с общими вещами, мы тронулись в путь, покидая этот негостеприимный лагерь.

Глава 20

Выход из разлома занял очень долгое время — повозка, запряжённая лошадью, шла медленно. Мы посадили Машу рядом с извозчиком, а сами пошли рядом, переговариваясь на нейтральные темы, так как вокруг нас было множество солдат.

Ворота на выходе из разлома были открыты, как и несколько других. Тем не менее в проходе между бетонными стенами возникла пробка. На выходе из последних ворот стояли несколько больших столов под охраной большого количества солдат. Там временно прикомандированные к военному гарнизону гражданские лица, работающие в военном ведомстве, оформляли увольнительные солдатам и квиток на получение остатков жалованья и премии, если такая была положена. С этим квитком солдат подходил к крайнему столу, где сидели майор и счетовод. Рядом стоял большой сундук, забитый деньгами. Тут охрана была уже посерьёзней: пять бойцов из императорской гвардии и три мага из магического легиона, в который брали только магов-воинов уровня «мастер» с потенциалом развития до «магистра».

Но даже если у мага-воина есть потенциал, это не означает, что он станет магистром. «Магистр» — это уже продвинутый уровень управления стихиями, который включает в себя владение тремя стихиями, сложные магические техники, экспертное владение оружием и стратегическое мышление. То есть даже если, к примеру, мастер сможет овладеть тремя стихиями, не факт, что он станет магистром. Слишком высокого уровня в управлении стихиями он должен добиться. Поэтому магистров не так уж и много, и все они состоят либо на службе у императора, либо относятся к сильным родам. И чем больше в роду магистров, тем больше с ним считаются.

Примерно через три часа подошла наша очередь подходить к столам. Мне выдали увольнительную на месяц и квиток, в котором стояла сумма аж целых десять золотых червонцев. Я очень удивился, но в квитке было расписано, за что мне выдано такое большое жалованье:

добровольный переход из кадетов в солдаты со службой в «Центральном разломе» — подъёмные, пять золотых червонцев; жалованье за месяц службы (округлено до целого) — один золотой червонец; оплата увольнительных — один золотой червонец; премия за храбрость (на основании рапорта капитана Егорова) — три золотых червонца; общая сумма к выплате — десять золотых червонцев.

Я подошёл к следующему столу и отдал квиток майору вместе с увольнительной. Он внимательно всё посмотрел, отдал мне увольнительную, а квиток передал счетоводу. Взамен тот выдал мне десять золотых червонцев, которые я запихнул в карман перевязи.

Когда все прошли данную процедуру, мы двинулись к складу поручика Кобылина, где должны были разгрузить повозку от своих вещей. Там нас уже ждали Молчун и Слон.

Я попросил Беркута отойти со мной в сторонку, чтобы обсудить одну щекотливую тему:

— Беркут, сейчас мы вышли из разлома, и я не понимаю, что мне надо делать. Я никогда не занимался такими вещами, как размещение людей на ночлег, питание и прочие бытовые радости, — я смотрел на капитана. Его эмоции говорили сами за себя — он был рад, что я обратился к нему за помощью.

— Княжич, можешь не переживать. Я всё устрою, но надо решить, сколько денег ты выделишь из казны рода. Конечно, люди могут оплатить и сами своё проживание и пропитание, но… — я прервал Беркута, не дав ему договорить.

— Капитан, пока ты хранитель казны, то ты и решай. Я не знаю цен, всю мою сознательную жизнь мне всё покупали, а в кадетском корпусе и покупать-то было нечего, да и денег не было. В разломе то же самое. Так что помоги мне, сделай, как лучше для людей, — я замолчал, но тут же добавил: — Ещё нам надо обзавестись связью. Можно нам как-то активировать амулет связи, который изъяли у солдата Зарацкого?

— Сейчас выясним. Лапа! — крикнул Беркут, и к нам подошёл Лапин.

— Лапа, амулет связи, который забрали у солдата, можно сделать нашим и пользоваться им? — спросил капитан.

— Нет, — уверенно сказал поручик. — Только покупать новые. Они именные, привязываются к энергетической структуре владельца и работают за счёт его маны.

— Ясно, тогда нам надо купить несколько таких амулетов, — я мгновение подумал, — так, мне, тебе, Беркут, Егорычу, тебе, Лапа, и Мишке. Итого пять штук. Сколько это стоит и где купить?

— Купить можно только в большом городе, где есть крупный магазин артефактов. Сколько стоит, я не знаю. Мы вообще в какую сторону двинемся? — спросил Лапа.

— Ещё не решали. Сейчас выясню у Кобылы, что там со встречей с Бестужевым, потом посмотрим, какую информацию по Империи передали Молчуну. Исходя из этого примем решение, — ответил Беркут и посмотрел на меня. Я кивнул в знак согласия.

Беркут и Егорыч пошли к поручику Кобылину, а ко мне подошёл Мишка:

— Княжич, Сань, я что-то побаиваюсь. Я впервые вот так, как бы это сказать, на свободе, — Мишка усмехнулся.

Я глянул на него. В его эмоциях не было страха, только волнение, что он будет обузой.

— Мишка, всё будет отлично. Сейчас решим тут пару вопросов и будем думать, куда поехать и где ночевать. А ты пока вон, попроси Слона тебя потренировать стихии Огня. Ты же должен мне спину прикрывать. Кому мне ещё верить, кроме как тебе, — Мишка улыбнулся и пошёл к Слону. В его эмоциях проскочила радость, а волнение сразу ушло.

Беркут и Егорыч вышли со склада довольно быстро. Подозвав Молчуна, забрали у него заклеенный конверт и пошли ко мне, захватив с собой Лапу.

— До столицы отсюда больше ста километров, сейчас уже близится вечер. Кобылин предлагает снять нам дом на эту ночь в соседней деревне, в основном все солдаты останавливаются там. А потом уже разъезжаются кто куда. Либо он может договориться с водителем грузовика, который за два золотых червонца отвезёт нас в Москву уже сегодня. Ещё один золотой червонец надо будет отдать майору, чтобы он выписал разрешение водителю. В Москве тогда будем через три часа, успеем решить вопрос с жильём. Кобыла дал мне столичную газету, в ней есть адреса домов, которые сдают, и цены, — Беркут посмотрел на меня.

— А что со встречей? — я уже решил, что нам надо ехать в Москву сегодня, но хотел закрыть вопрос по встрече с Бестужевым.

— Завтра в Москве в семь часов вечера он будет ждать представителя рода в ресторане «Столичный», который находится на улице Мясницкая, — ответил Беркут.

— Ну тогда едем в Москву. И дом бы подыскать побольше и поближе к этому ресторану, — Беркут кивнул и пошёл снова к Кобылину, захватив с собой Лапу. Я же посмотрел на Егорыча.

— Егорыч, как думаешь, Маша сможет нам приготовить ужин, если мы купим по дороге продуктов? — я понимал, что могу просто приказать, и Маша будет готовить столько, сколько надо. Но я помнил, что говорили мой отец и дед: «Приказать ты всегда успеешь. Заслужи уважение, и надобность в приказах отпадёт. Люди сами сделают всё, что необходимо на благо рода».

— Думаю, что Маша будет рада помочь, — ответил Егорыч.

— А ты всё-таки спроси, не надо за неё решать, — я увидел, как Егорыч смутился и пошёл к Маше.

Через минуту они вернулись вдвоём.

— Ваше сиятельство, — начала Маша, — будут у вас какие-то пожелания по блюдам, которые мне надо приготовить? Просто надо определиться с продуктами, чтобы всё купить.

— Хм… Я как-то не задумывался, — своим вопросом Маша меня озадачила, но я нашёл выход. — Маша, вот Егорыч всё знает. Пусть расскажет тебе, а потом купит продукты, которые ты скажешь. Я не знаю, сколько мы пробудем в Москве, но лучше взять продуктов сразу минимум на пару дней, а потом будем докупать по необходимости. Да, Егорыч? Деньги возьмёшь из казны рода.

Я улыбался, смотря, как округлились глаза Егорыча. Он-то тоже никогда не задумывался, что готовить. Привык есть то, что в столовой Маша делала. Пусть теперь выкручивается. Думаю, эта влюблённая пара договорится между собой.

Пока мы решали с ужином, Беркут уже вышел от Кобылина, а Лапа пошёл к стоянке военных грузовиков. Через пятнадцать минут мы уже грузились в кузов. В кабину посадили Егорыча и Машу, предварительно обсудив и договорившись с водителем, что он за два серебряных рубля повозит нас по Москве, пока мы не подберём дом.

Егорычу всучили газету с адресами аренды домов, и Беркут объяснил ему, в какую надо заехать деревню, чтобы купить продукты.

Три часа тряски в кузове грузовика по дороге в Москву, ещё час по Москве в поисках дома. Никто не хотел сдавать нам дом на несколько дней, только не меньше чем на месяц. В итоге, обсудив с Беркутом сложившуюся ситуацию, я взял газету и сам выбрал дом. Дав водителю ещё один серебряный рубль, чтобы он не ворчал, что ему уже пора возвращаться, мы поехали в выбранный мной дом.

Грузовик подкатил к большому дому, и я вылез из кузова. Подойдя к воротам, я нажал кнопку звонка. Ждать пришлось недолго. Буквально через минуту к воротам подошёл пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти.

— Что желает молодой человек? — спросил мужчина.

— Хочу снять этот дом, — я смотрел на мужчину, считывая его эмоции и решая, как мне с ним себя вести.

— В месяц пять золотых, посуточно не сдаю, — ответил он и хотел уже развернуться, когда я проговорил:

— Если меня всё устроит в вашем доме после осмотра, дам вам десять золотых за три месяца аренды.

— Двенадцать, — он внимательно смотрел на меня. Я знал, что он согласится и на десять, но решил уступить.

— Хорошо, но дом со мной будут осматривать ещё два человека, — я махнул рукой, и из кабины вылезли Маша и Егорыч.

Мужчина, увидев Машу, расплылся в улыбке:

— Конечно, конечно. Меня зовут Евлампий. Этот дом принадлежал моим родителям, пока они были живы. А теперь мне. Но я тут не живу, только сдаю, — Евлампий открыл ворота и пригласил нас в дом.

Маша с Егорычем пошли осматривать дом, а мы с хозяином сели в кресла в большой гостиной.

— А вы откуда такие к нам в Москву пожаловали? — поинтересовался Евлампий.

— Из «Центрального разлома» в увольнение. Хотим пожить в Москве, пока есть возможность, — ответил я.

— А я думаю, откуда это тут солдаты на ночь глядя, да ещё и дом хотят снять. Я надеюсь, он останется целым после вас? — хихикнул хозяин дома, но я почувствовал его тревогу.

— Не переживайте. Если вдруг что-то сломается, мы оплатим, — Евлампий успокоился, но всё ещё переживал, что мы откажемся снимать дом.

С третьего этажа уже спускались Маша и Егорыч. Я вопросительно глянул на Машу:

— На кухне мало посуды, дров, чтобы готовить и топить печь для обогрева дома, почти нет. В бане дров тоже нет. Бассейн там тоже маленький, — доложила Маша.

Я посмотрел на Евлампия, он опустил глаза, но тут же поднял голову и заулыбался:

— У вас же грузовик есть. Тут до моего дома три минуты езды. Там у меня и дрова, и посуда. Дам всё, что вам надо. Только надо доехать и всё загрузить.

— Ну так поехали, чего сидишь-то? — сказала Маша.

Я удивлённо посмотрел на Егорыча, а тот только плечами пожал.

— Егорыч? — не удержался я.

— Всё сделаем, — сказал он и подтолкнул Машу к выходу, куда уже засеменил Евлампий.

Через пару минут в дом зашёл Беркут и Лапа, неся сундук Егорыча с нашими вещами рода и казной.

— А где остальные? — спросил я.

Беркут с Лапой засмеялись. Успокоившись, Лапа сказал:

— Да там Маша раскомандовалась, заставила выгрузить все вещи из грузовика, потом на водителя накричала, что он за такие деньги, которые ему заплатили, должен нас месяц возить. Потом запихнула хозяина дома в кабину и сама села, а Егорыч, Слон, Молчун и Мирон поехали в кузове. Как я понял из слов Егорыча, за дровами и посудой. А Мишка вещи караулит возле ворот.

— Ясно, пойдём за вещами тогда и Мишку заберём, — я встал с кресла и пошёл на улицу.

Через двадцать минут я услышал, как подъехал грузовик и открылись ворота.

— Эти дрова в баню, эти — в дом на кухню и в котельную. Посуду на кухню, аккуратнее, сервиз не разбей, Егорыч! — во дворе послышался голос Маши.

Мы вышли, чтобы помочь. Но Маша загородила нам дорогу:

— Пусть солдаты поработают, и так за них всё сделали. И дом нашли, и продукты купили, сейчас ужин приготовлю. Так что не надорвутся, Егорыч присмотрит. А мы пойдём в дом, я пока кофе сварю всем. Лапа, ты же поможешь мне печку растопить?

— Конечно, Маша. Веди в своё царство. Всё сделаю, что скажешь, — заулыбался Лапа.

— Да ну тебя, — хмыкнула Маша и пошла на кухню. — Ну чего замер, пошли давай, — обернувшись, сказала Маша.

Лапа ушёл на кухню помогать Маше, а мы с Беркутом сели в удобные кресла. Мишка же решил осмотреть дом.

— Капитан, давай посмотрим, что за информацию собрал твой человек по ситуации в Империи и роду Зарацких, — обратился я к Беркуту.

— Княжич, предлагаю дождаться Егорыча и Лапу, чтобы потом им не пересказывать. И желательно пойти в другое место. Все в этом доме, конечно, верны тебе и роду, но лучше некоторые вещи не рассказывать всем подряд. Тем более рядовым солдатам, — сказал Беркут серьёзным голосом, и я полностью с ним согласился.

— Хорошо, пойду пока осмотрю дом, может, тут рабочий кабинет есть, — я встал с кресла и хотел было пойти наверх, когда появился Егорыч, а следом вышел из кухни Лапа.

— Грузовик уехал, хозяину дома оплатил двенадцать золотых за три месяца аренды. Маша с ним договорилась, что он должен привозить нам дрова один раз в неделю, — доложил Егорыч.

— Маша сообщила, что через пять минут будет готов кофе, а через час — полноценный ужин. Ещё сказала, чтобы ты, Егорыч, зашёл к ней, — Лапа похлопал его по плечу и развернул лицом ко входу на кухню.

Егорыч вздохнул и молча пошёл к Маше.

— Сейчас Маша опять его нагрузит работой, — ухмыльнулся Беркут.

Сверху спустился Мишка:

— Как спальни делить будем?

— Кто о чём, а Мишка о кроватях, — усмехнулся Лапа. — Маша уже всё поделила, за ужином всем расскажет.

— Эх… Ну и ладно. Может, баню затопим? Дрова привезли же, хоть помоемся. Баня шикарная, бассейн и вправду маловат, но баня большая, — спросил меня Миша.

— Миша, сдаётся мне, что Маша уже всё решила. Вон Егорыч уже идёт, сейчас всё расскажет, — я кивнул на Егорыча, который выходил с кухни.

— Княжич, Маша сказала, чтобы я отправил Мишку и Слона затопить баню, Мирона и Молчуна — в котельную, затопить печь, чтобы обогреть дом. А нам с Лапой — приготовить стол для ужина и расставить посуду, — Егорыч смотрел на меня.

— Что? Тебе же Маша всё сказала, я тут ни при чём, — улыбнулся я.

— Княжич, пойду нам кофейку принесу, — Беркут встал с кресла.

— Она сейчас сама вам его принесёт, — буркнул Егорыч. — Так-то я тоже капитан.

— Егорыч, вот и командуй. Чего ноешь-то? Любовь, она знаешь ли, разная бывает, — засмеялся Беркут.

— Пошли, Лапа, стол готовить. Мирон, Слон, Молчун, вы где там потерялись? — крикнул Егорыч, и они сразу зашли в дом.

— Егорыч, чего кричишь? Ворота мы закрывали и территорию обходили. Смотрели, что да как тут устроено, — сказал Мирон.

— Тогда бери Молчуна и идите растапливать печь в котельной. Не забудь вентили открыть, чтобы горячая вода по батареям пошла. Мишка, ты же хотел баню затопить? Вот, Слоняра тебе поможет, — выдал всем указания Егорыч, а сам с Лапой пошёл накрывать стол в большой столовой.

Маша принесла нам с Беркутом кофе.

— Маша, может, ты возьмёшь на себя управление хозяйством в этом доме? У тебя всё так отлично получается. Беркут выделит денег из казны на все необходимые нужды, — спросил я Машу.

Маша засмущалась и покраснела:

— А вы разрешите Егорычу мне помогать?

— Когда он будет свободен от более важных дел, — сказал Беркут. — А пока поручик Миронов со Слоном и Молчуном помогут. Да и Мишка, если не будет занят тренировками, тоже поможет.

— Тогда я согласна, — Маша ещё больше засмущалась.

— Спасибо, Маша. Завтра Беркут выдаст тебе денег, — Маша кивнула и поспешила на кухню, откуда уже шёл запах готовящейся еды.

Ужин прошёл в постоянных похвалах Маши. Её кулинарные таланты действительно впечатляли — блюда были не только вкусными, но и красиво оформленными. Стол ломился от разнообразных яств: жареного мяса, запечённых овощей, свежих салатов и ароматных пирогов.

— Маша, ты просто волшебница! — восхитился Мишка, уплетая уже вторую порцию жаркого.

— Спасибо, — скромно улыбнулась Маша, разливая кофе по чашкам. — Стараюсь для вас.

После ужина все быстро сходили в баню и разбрелись по спальням, которые между всеми распределила Маша. Мы с Беркутом решили обсудить все дела завтра с утра, а сегодня пойти отдыхать.

Глава 21

— Доброе утро, княжич, — поздоровалась со мной Маша, когда я после водных процедур зашёл на кухню.

Она уже вовсю порхала по кухне, подготавливая продукты для приготовления завтрака.

— Если подождёте пятнадцать минут, то будет готов завтрак, а пока могу предложить вам кофе, я его только что сварила, — я кивнул в знак согласия, и уже через минуту в моей руке была кружка с горячим кофе.

Я вышел в гостиную и сел в кресло, наблюдая через двери, как Маша готовит завтрак.

Через пару минут спустился Егорыч, а сразу за ним Беркут и Лапа. Кивнув мне в знак приветствия, Егорыч ушёл на кухню, а Беркут и Лапа присоединились ко мне.

— Тут на первом этаже, сразу за столовой, есть рабочий кабинет, — сообщил Беркут. — Вчера вечером случайно наткнулся, дверь закрыта шторами, сразу и не заметишь.

Из кухни вышел Егорыч и позвал нас завтракать, Маша уже накрыла стол.

Завтрак прошёл в тишине, обсуждать что-то за столом не было желания.

Беркут принёс запечатанный конверт с документами, и мы, взяв большую турку с кофе, ушли в кабинет.

Большой рабочий стол, удобное кресло, пара кресел поменьше для посетителей и небольшой диванчик. Книжный шкаф, на котором отсутствовали книги, но зато был большой слой пыли, как, впрочем, и на столе с креслами.

— Сюда не заходили очень давно, — сказал Лапа, оглядывая кабинет.

— Попрошу Машу, чтобы навела тут порядок, а пока посидим так, — Егорыч стряхнул пыль с дивана и устроился поудобнее.

Вскрыв конверт, Беркут достал пачку документов. Быстро их перебрал, мельком пробегая по тексту.

— Так, касаемо ситуации в Империи, обстановка напряжённая. Многим не нравится правление нового Императора, но до открытого бунта не дойдёт. Император покупает лояльность деньгами и преференциями. Чем пользуются сильные княжеские семьи. На границе с Китаем неспокойно — кочевые монгольские племена периодически вторгаются в наши земли. Степняки тоже тревожат границы.

Так, ага, активизировались практически все разломы. Император нанимает наёмников для зачистки первого и второго уровней разломов. В Сибирском разломе полностью потеряли первый уровень, сейчас тварей отстреливают на выходе из разлома. «Дом Северных Ветров» набирает политический вес, уже практически в открытую диктуя узурпатору свою волю.

Вроде всё из важного, остальное — всё мелочёвка. Мелкие дрязги между родами, смена руководства в учебных заведениях, короче, ничего интересного.

Так… — Беркут отложил в сторону часть документов и стал внимательно читать следующие. — Род Зарацких после падения нашего рода по решению Императора получил все наши земли и имущество, за исключением родового замка и пяти деревень вокруг него — они отошли Империи, — Беркут поднял на меня глаза.

Я кивнул, что услышал, и он продолжил:

— Развил активную деятельность внутри «Дома Северных Ветров», пытаясь продвинуть род в правление альянсом. Начал торговлю с Китаем, чем настроил против себя род Орлова и его ближайших союзников. Активно увеличивает свою армию — на данный момент численность примерно около двадцати тысяч пехоты, одна тысяча кавалерии и порядка сотни артиллерийских орудий.

Так, ещё отряд магов… Хм… Серьёзно. Собрал пятьдесят мастеров, в основном стихии Огня и Земли. И два магистра — слабые, только ими стали и пришли к нему. Стихии: Огонь, Земля и Воздух.

Что ещё… — Беркут углубился в изучение бумаг. — Ага, вот. Новые разработки в технике, вложился в постройку завода по производству тяжёлых бронированных машин. Привёз из Франции какого-то молодого учёного, который руководит разработкой и постройкой завода.

М-да… Серьёзно он усиливается, только для чего — из всей этой информации неясно, — Беркут отложил в сторону документы и посмотрел на нас. — Что думаете?

— Я пока слаб в прогнозировании, но мне кажется, он готовится к войне с родом князя Орлова, — сказал я.

— Почему ты сделал такие выводы, княжич? — спросил меня Егорыч.

Я встал и подошёл к столу, на котором лежал толстый слой пыли.

— Смотрите, — я начал пальцем рисовать на столе. — Это земли Зарацких, это — Орлова, а это были наши. Если сейчас они отошли к Зарацким, то прямого пути у него нет. Только через земли Орлова. Зная князя Орлова как истинного торговца, и особенно на фоне того, что Зарацкий стал торговать с китайцами, а по нашим землям, вот тут проходит Великий Сибирский тракт прямо до границы Китая, скорее всего — даже не так, я уверен, что князь Орлов ввёл для Зарацких пошлины за проезд по своим землям. И пошлины, скорее всего, высокие, чтобы отбить у Зарацких желание торговать с Китаем. Делаем вывод: Зарацким нужен свободный проход в наши земли, чтобы свободно пользоваться Великим Сибирским трактом.

Разведчики переглянулись, и я почувствовал, как их уважение ко мне выросло, а ядро Духа немного увеличилось.

— Похоже, ты прав, княжич. Егорыч, надо собрать дополнительную информацию по Орлову, — сказал Беркут.

— Сделаю, — кивнул Егорыч.

— Надо купить амулеты связи, — я снова поднял эту тему.

— Лапа, — Беркут глянул на поручика.

— Сейчас найду магазин и выясню стоимость, — ответил Лапин.

— Если сегодня встреча с Бестужевым пройдёт хорошо, то завтра я хочу уехать в родовой замок. Надо найти хранилище, — я внимательно посмотрел на Беркута. — Думаю, что здесь должны остаться Егорыч, Маша, Мирон, Слон и Молчун. Мишка, Лапа и ты поедете со мной.

— Хорошо, княжич. Но Мишу предлагаю оставить здесь. Пусть Егорыч его тренирует, — ответил Беркут.

— Хорошо, тогда, если всё, я пойду потренируюсь, — я обвёл всех взглядом.

— Егорыч, отправляйся к нашему человеку, пусть начинает собирать информацию. Лапа, сейчас возьму деньги, в магазин пойдём вместе, — все встали, Беркут стёр со стола мой рисунок, и мы пошли на выход.

До возвращения Лапы и Беркута я вспоминал всё, чему учили меня отец и дед по стихии Огня. Решив, что не стоит рисковать целостностью дома, я уединился в бассейне поблизости с водой, чтобы в случае, если что-то пойдёт не так, потушить огонь.

Но кроме огненного шара, который я запускал в воду, ничего другого я попробовать не мог. «Кольцо огня», «Огненная стена», «Анаконда», «Дыхание дракона» и уж тем более любимое заклинание дедушки «Звездопад» могли спалить дом дотла. Тем не менее свои знания я освежил. Поедим в родовой замок, надо потренироваться где-нибудь в полях.

Вернулись Лапа и Беркут с хмурыми лицами.

— Что случилось? — поинтересовался я. По их эмоциям мне стало понятно, что что-то пошло не так.

— Да эти… — начал Лапа возмущённо, но Беркут остановил его.

— Хватит, и так всю дорогу мне нервы портил, — строго сказал Беркут, и Лапа заткнулся, только пыхтел, как рассерженный бык, еле себя сдерживая.

— Княжич, купил только три амулета связи. Тебе, Егорычу и себе, — хмуро сказал Беркут.

— Почему? У нас же есть деньги? — удивился я.

— Ага, только эти амулеты стоят по сто золотых червонцев! — Лапа не выдержал и начал возмущаться, что эти артефакторы вообще охамели при новом Императоре. И так деньги гребут за всё, что можно и нельзя, ещё и цены ломят, как будто мы не амулет покупаем, а трёхэтажный дом в Москве.

— Хватит, Лапа! Не позорься перед княжичем, — прикрикнул на него Беркут.

— Ну как ты уже понял, княжич, я не стал тратить ещё двести золотых, чтобы купить амулеты Лапе и Михаилу, — Беркут виновато посмотрел на меня.

С одной стороны, он не выполнил мою просьбу, с другой — сэкономил нам деньги, которые я пока не знал, как добыть вне разлома.

— Беркут, ты поступил правильно, но в следующий раз, прежде чем корректировать мои просьбы, поговори со мной, — сказал я спокойным голосом.

— Будет исполнено, княжич, — Беркут поклонился.

— Ну и как этим пользоваться? — я крутил в руках амулет связи, который мне отдал капитан.

Лапа стал объяснять, как активировать и привязать к себе амулет, как связываться с другим владельцем, каким образом его отключать или держать всегда в работающем состоянии. Через пятнадцать минут я уже полностью овладел этим чудом. Мы даже потренировались, связываясь друг с другом с разных этажей дома. Слышимость была отличная, как будто говоришь со стоящим рядом человеком.

— Отличная вещь, — сделал я вывод. — Возможно, он стоит свои сто золотых червонцев.

Лапа опять что-то хотел сказать, но Беркут так на него глянул, что поручик не посмел открыть рот.

Обед прошёл в очередном восхищении кулинарными шедеврами Маши. Было видно, что она старалась и ей очень нравились наши хвалебные речи.

После обеда мы попили кофе, обсуждая, во сколько нам обойдутся услуги Бестужева и где найти денег вне разлома. А через два часа я, Беркут и Лапа отправились на встречу с Бестужевым. Егорыча оставили в доме за старшего. Тем более что теперь у нас была постоянная связь.

До ресторана решили прогуляться пешком, время в запасе ещё было.

Неспешно прогуливаясь, мы обсуждали, каким образом нам лучше добраться до родового замка. Уже подходя к ресторану, я почувствовал, что нам грозит опасность.

Я толкнул в разные стороны Беркута и Лапу, активируя кольчугу на полную мощь. Огненный шар попал мне прямо в грудь, откинув на пожарный гидрант с такой силой, что я свернул ему вентиль, и из него потекла вода. Кольчуга выдержала, но ударом об гидрант мне сломало рёбра, которые в усиленном режиме уже восстанавливала регенерация.

Я успел сформировать водный щит, когда в меня прилетел следующий огненный шар. Нападающих было четверо: двое из них сцепились с Лапой и Беркутом, отрезая их от меня, двое других сосредоточились на мне, атакуя огненными шарами.

Запаса маны у меня было огромное количество. Во-первых, моё центральное ядро спокойно компенсировало расход маны на регенерацию и поддержание кольчуги на полную мощность. Во-вторых, на создание водного щита ушли жалкие крохи маны, а с его поддержанием справлялось и ядро. И, в-третьих, у меня были полностью заряженные магические браслеты, готовые в любой момент высвободить накопленную энергию.

Я не знал, кто нас атаковал, но их огненные шары были слабыми и никак не ослабляли мой водный щит. Хм… А возможно, стихия Духа давала пассивное усиление другим стихиям — с этим надо разобраться, но пока не выясню свой реальный уровень, это будет сложно.

Я спокойно лежал под ударами огненных шаров, накрытый водным щитом, ждал, пока регенерация завершит своё дело, и оценивал обстановку. Беркута и Лапу полностью отрезали от меня, прижав к стенам дома на другой стороне улицы.

Я сосредоточил на них свой взгляд и почувствовал тревогу за себя и стыд, что они не могут мне помочь. Я обратил внимание, как их огненные щиты просаживаются после каждого попадания в них огненных шаров. Похоже, мана у них скоро иссякнет, и они окажутся в тяжёлом положении. Маги, которые их атаковали, просто заливали их огнём, стоя на месте.

Ну что же, посмотрим, как вы справитесь с этим. Я стал формировать под ними две «каменных мухоловки», параллельно создавая себе водные хлысты. Пора и мне начать отбиваться. Регенерация завершила восстановление, и я чувствовал себя прекрасно.

Встав, я посмотрел на противников. В их взглядах промелькнуло удивление, а эмоции бурлили. Но самое важное — они испугались. Они не могли пробить мой щит, и, похоже, они не ожидали такого расклада.

Я ударил хлыстами по огненному щиту одного из магов — он выдержал удар, но потух и исчез. В глазах мага я увидел страх, а в следующее мгновение он погиб. Одно из любимых моим отцом заклинаний — «Анаконда»: когда у мага спадает щит, это заклинание убивает моментально. Из земли вырывается огненная анаконда, обвивает мага и начинает заглатывать его с головы. К тому моменту, как она полностью поглотит его, он уже давно мёртв. От человека остаётся только пепел. Пришлось, конечно, потратить половину запаса маны одного из браслетов, но эффект от заклинания того стоил.

Второй атакующий меня маг застыл в ужасе, смотря на пепел, оставшийся от его напарника. Удар хлыстами — и его щит слетает. Второе любимое заклинание моего отца — «Дыхание дракона», правда, его надо использовать против множественных целей, но у меня хватило сил только на этого мага. Из моего рта вырвалась гудящая струя пламени — ну, не совсем, конечно, изо рта, но зрителям со стороны виделось именно так, поэтому и название отец дал «Дыхание дракона». Маг сгорел моментально — ещё бы он не сгорел, я влил в заклинание оставшуюся ману одного из браслетов.

Маги, атаковавшие Беркута и Лапу, так увлечённо это делали, что не видели гибели своих собратьев по нападению. «Каменные мухоловки» закончили формирование — хорошее заклинание, но очень медленное в создании. Хлопок — и на улице наступила тишина. Я приготовился получить порцию силы из этих магов, но ничего не произошло. Значит, это работает только в разломах. Похоже, придётся их часто посещать, чтобы быстро набирать силу. Иначе меня уничтожат.

Я развеял мухоловки, и тела магов упали на мостовую. Глянув, что Беркут и Лапа не получили повреждений и лечить их не надо, я повернулся ко входу в ресторан.

Весь ресторан прильнул к окнам и смотрел на эту, в прямом смысле эпическую битву. Но самое важное во всём этом — я применял именные заклинания своего рода. «Каменная мухоловка» и «Анаконда» — изобретение моего деда, а «Дыхание дракона» создал мой отец. Сейчас я в открытую заявил, что княжеский род Драгомировых жив.

Беркут и Лапа подошли ко мне и виновато склонили головы.

— Прости нас, княжич, что мы оказались такими слабыми бойцами и спасибо за спасение наших жизней, — проговорил тихо Беркут.

— Беркут, Лапа, я не знаю, кто это был, но если они смогли прижать вас к стене, значит, они были сильными магами. Тут нет вашей вины, а мне просто повезло, — сказал я добродушно и улыбнулся. Ядро стихии Духа откликнулось на охватившие Беркута и Лапу эмоции веры в меня и мою силу, и чуть-чуть стало подрастать.

Только я договорил, как к ресторану подъехал грузовой автомобиль, и из него выскочило двадцать городовых, сразу окружив место нашей битвы. Через пару минут на другом автомобиле подъехал судебный следователь и подошёл к нам.

— Судебный следователь Никифоров Николай Игнатьевич, прошу проследовать со мной для выяснения всех обстоятельств произошедшего конфликта, — он окинул взглядом место битвы и указал нам на грузовик. К нам сразу подскочили несколько городовых.

— Стоп, стоп, стоп! — из ресторана стремительно вышел человек, его осанка выдавала в нём человека, привыкшего командовать и принимать решения. На вид ему было около сорока пяти лет — зрелый возраст, когда жизненный опыт сочетается с ещё не угасшей энергией.

Внешность производила впечатление надёжности и респектабельности. Тёмный деловой костюм идеально сидел на стройной фигуре, белоснежная рубашка оттеняла смуглое лицо, а аккуратно подстриженные тёмные волосы с лёгкой проседью на висках придавали ему солидности.

Черты лица были тонкими и выразительными: прямой нос, высокие скулы, проницательные карие глаза, в которых читался острый ум и решительность. Губы, сжатые в твёрдую линию, говорили о твёрдом характере и привычке контролировать эмоции.

Манера держаться выдавала в нём человека, привыкшего к высокому положению. В каждом движении чувствовалась уверенность, но не высокомерие, а спокойная сила профессионала, знающего себе цену. Его походка была уверенной, но не торопливой — он не суетился, даже когда волновался. Руки были ухоженными, с аккуратно подстриженными ногтями.

— На каком основании вы собираетесь забрать моих клиентов в околоток? — спросил мужчина у судебного следователя, даже не взглянув на нас.

— Ваших клиентов? — удивился Николай Игнатьевич. — А вы, простите, кто?

— Кто я⁈ — мужчина чуть повысил голос. — Перед вами потомственный дворянин, почётный член коллегии юристов Российской Империи Бестужев Сергей Родионович. Это мои клиенты. Если у вас есть к ним вопросы, вот моя карточка с указанием номера амулета связи.

Бестужев повернулся к нам:

— Прошу, давайте покинем это ужасное место.

— Постойте, — начал было говорить судебный следователь, но Бестужев поднял руку, прерывая его, и повернулся:

— Если вы сейчас же не отпустите моих клиентов, то через два часа я напишу жалобу на вас и на ваше начальство в Имперскую канцелярию. В которой распишу, как вы, вместо того чтобы опрашивать целый ресторан свидетелей, которые наблюдали это вероломное нападение на моих клиентов, пытаетесь сделать их виновными. Лучше займитесь своими непосредственными обязанностями, судебный следователь, и прикажите уже городовым убрать тела с улицы.

— Но могу я хотя бы узнать имена ваших клиентов, чтобы с ними можно было связаться? — поникшим голосом спросил Николай Игнатьевич.

— Я дал вам свою карточку. Все вопросы адресуйте мне. Не смейте даже приближаться к моим клиентам. Я ясно выражаюсь? Или мне стоит уже сейчас связаться с Имперской канцелярией? — Бестужев достал амулет связи.

— Нет, нет, я никого не задерживаю. Если возникнут вопросы, я свяжусь с вами, — тут же в панике замахал руками Николай Игнатьевич и повернулся к городовым. — Что встали, грузите тела. Вы четверо, допросить всех в ресторане и записать показания.

Бестужев снова повернулся к нам:

— У меня за углом автомобиль, предлагаю проехать в более уединённое место.

Глава 22

Мы свернули за угол и упёрлись в повидавший виды автомобиль марки «Престиж», выпускаемый княжеским родом Трубецких. Завод был построен ещё при прежнем императоре и выпускал три модели этого автомобиля: «Престиж», «Престиж люкс» и «Престиж княжеский». Все модели отличались комплектацией. А «Престиж княжеский» дополнительно оснащался толстой бронёй и амулетом с заклинанием «Кольчуга», который питался от встроенных накопителей маны большой ёмкости. По заверениям производителя, «Кольчуга» автомобиля могла сдерживать атаки двух магистров в течение тридцати минут.

Мы сели в автомобиль, и Бестужев, посмотрев на меня, сказал:

— Предлагаю поехать в ваш арендованный дом, княжич.

— Почему вы решили, что мы остановились в доме, а не в отеле? — спросил Беркут.

Юрист перевёл на него взгляд и усмехнулся:

— Всё просто. Встреча была назначена на сегодня на семь вечера, значит, представитель рода должен был приехать в Москву вчера или сегодня. Я воспользовался сегодня днём своими старыми связями и собрал информацию по отелям — кто в эти два дня снимал номер. Таких оказалось немного. Часть из них я знаю, а вторая часть связана с другими семьями. Увидев вас без вещей, да ещё и втроём, я сделал вывод, что вы сняли дом.

— А почему вы решили, что именно я княжич, а, к примеру, не он? — я кивнул на Лапу.

— Тут вообще всё просто. Заклинания «Дыхание дракона» и «Анаконда» — к сожалению, не знаю, как называется третье, впервые его вижу, — начал Бестужев.

— «Каменная мухоловка», — вставил я.

— Оригинальное название, очень похоже по названию и действию на один цветок, — продолжил юрист. — Эти заклинания — визитная карточка вашего рода. Кстати, в ресторане были люди, которые тоже их узнали. Смотрелось очень эффектно. Через два дня вся Москва будет знать, что наследник рода Драгомировых жив. Или вы уже глава рода?

— Только собираюсь им стать, — ответил я и назвал адрес дома.

Машина тронулась, а Бестужев продолжил:

— Значит, вы сняли дом у Евлампия. Я помогал ему получить наследство полгода назад, когда его родители сгинули в «Центральном разломе», решив стать наёмниками и заработать там денег.

— Почему такой профессиональный юрист занимается мелким наследством? — спросил я.

— Ну, вы же собрали обо мне информацию, значит, знаете, что денег у меня почти не осталось. Всё, что я заработал в «Доме Северных Ветров», я почти потратил. К сожалению, платили мне там очень мало, чтобы сколотить какой-то капитал и жить на проценты, — ответил Бестужев.

— У меня тоже нет денег, чтобы платить вам много, тем более очень много, — я посмотрел на него и считал эмоции. Признаться, они были неожиданными. Лояльность ко мне, к роду, к тем, кто находился в этой машине, уважение ко мне и… надежда, надежда, что я оценю его опыт, его желание стать полезным моему роду.

— Скажите, Сергей Родионович, а почему вы ушли из «Дома Северных Ветров»? — я внимательно отслеживал его эмоции, но ничего не менялось, Бестужев сразу стал отвечать:

— Княжич, прошу, называйте меня Сергей. А что касается моего ухода, то я сильно разочаровался в этом альянсе. Когда был законный Император, альянс был обычным политическим объединением. Да, порой они душили неугодных конкурентов, но всё было более-менее цивилизованно. Также в альянсе был негласный свод правил, в частности — не развязывать войны между родами.

А что сейчас? Экономические войны каждый новый день, санкции от альянса против не согласных платить в альянс долю от своей прибыли — по сути, негласный налог. Хочешь работать или торговать? Плати альянсу, и это помимо налогов для Императора.

А после вступления в альянс рода Зарацких вообще творится чёрт знает что. Вы знаете, что Зарацкий активно увеличивает свою армию? Если не знаете, то я скажу: он готовится к войне против рода Орловых. Орлову плевать на санкции альянса, у него весь доход идёт от торговли с Китаем, а вот Зарацкому и альянсу — не плевать. Орлов обложил его пошлинами за проход по его землям. Да, я знаю, что земли вашего рода передали Зарацкому, кроме родового замка и пяти деревень.

Я посмотрел на Беркута — Бестужев только что подтвердил все наши догадки.

— Приехали, — сказал Бестужев, останавливая машину возле ворот дома.

Лапа вышел из машины и помахал рукой. К воротам подошёл Слон и стал открывать створки, чтобы машина въехала во двор дома.

Мы прошли в рабочий кабинет. Маша уже навела там порядок. К нам присоединился Егорыч, захватив кофе.

— Сергей, почему вы хотите помочь мне? Все юристы Москвы отказываются, а вы сами вышли на контакт. Тем более что вы готовы помочь бесплатно — это немного странно и обескураживает меня, — начал я разговор, когда мы расселись в кабинете и налили кофе.

— Я могу говорить открыто? — уточнил Бестужев.

— Конечно, чем честнее будет ответ, тем лучше для вас. А что касается людей, присутствующих здесь, то все они являются моими доверенными лицами и служат роду, — ответил я.

— И всё-таки я бы хотел остаться с вами наедине, княжич, это важно, — я почувствовал, как в его эмоциях появилась новая тревога — что я не соглашусь.

Это было странно. Я смотрел на Бестужева и не понимал, зачем ему это. На помощь пришёл Беркут:

— Лапа, Егорыч, давайте оставим княжича наедине.

Посмотрев на меня, он кивнул и вышел. Следом вышли Лапа и Егорыч, плотно закрыв за собой двери.

Я молчал, ожидая развития ситуации, но то, что произошло дальше, выбило меня из колеи окончательно.

Бестужев встал и подошёл к двери. Постоял возле неё, прислушиваясь. Повернулся и подошёл ко мне, остановившись на расстоянии в два шага.

— Три медведя — сила рода, Древний герб хранит свободу, — Бестужев смотрел на меня, а его глаза светились от счастья.

— Солнце светит над гербом, Древний род хранит свой дом, — ответил я.

Бестужев опустился на одно колено, склонил голову и прижал ладонь к сердцу.

— Я служил вашему деду и роду с тех пор, как он помог мне попасть на службу в альянс. Я был его глазами и ушами. Когда родовой замок пал и все были убиты, я думал, что всё закончилось и род перестал существовать. Но клятва верности никуда не делась. Это был хороший знак. Значит, кто-то из наследников выжил.

Когда я ушёл из «Дома Северных Ветров», я начал поиски того, кто выжил в той бойне. Собирал информацию по крохам, выяснил, что князь Зарацкий уверен: один из наследников рода выжил, но пропал. Потом я узнал от одного из наёмников, что Зарацкий нанял множество людей, кто знал в лицо юного Александра Михайловича Драгомирова, а за его голову предложена награда в одну тысячу золотых червонцев.

Я надеялся, что рано или поздно мы встретимся, и не оставлял поиски. В один из дней, будучи в коллегии юристов, я услышал, что объявился некто, кому нужны услуги юриста, и это напрямую связано с родом Драгомировых. Я нашёл одного старого информатора, который очень давно работал на род, и попросил его по старым каналам связи отправить сообщение, что готов предоставить услуги юриста. Я не надеялся, что моё сообщение дойдёт, и пытался выйти на вас через другие каналы, но безрезультатно. И тут со мной связывается человек и назначает встречу с представителем рода.

А когда я увидел, что вы применили заклинания вашего отца и деда… Княжич, наконец-то я нашёл вас! — Бестужев взял меня за руку и крепко сжал. Его вера в род и в меня была настолько сильна, что ядро стихии Духа снова подросло.

— Прошу меня простить, что я попросил остаться наедине, но я не мог произносить пароль в присутствии других лиц, — Бестужев всё ещё стоял передо мной на одном колене.

— Спасибо тебе за службу роду. Я никогда этого не забуду. А теперь встань и позови уже наших верных соратников. Придётся теперь знакомиться заново и менять наши планы, — я улыбался, так как был очень рад такому неожиданному повороту событий.

Бестужев встал и открыл двери, сказав, что княжич зовёт. Когда вошли Беркут, Лапа и Егорыч, они увидели на моём лице довольную улыбку.

— Знакомься, Сергей, это Беркут, Лапа и Егорыч. А это, как вы уже знаете, Сергей Родионович Бестужев, но… — я сделал паузу и улыбнулся ещё шире, — оказалось, что он служил деду и роду.

— Княжич, ты уверен? Я знал всех, кто в тайне служил роду, — Беркут внимательно посмотрел на Бестужева.

— Беркут, пароль, — сказал я. Беркут удивлённо посмотрел на меня, но произнёс первую часть пароля:

— Три медведя — сила рода, Древний герб хранит свободу.

— Солнце светит над гербом, Древний род хранит свой дом, — ответил Бестужев.

И снова, но теперь уже между нами всеми проскочила молния. Стихии подтвердили, что мы служим одному роду и приняли пароль.

— Но как⁈ — Беркут был удивлён не меньше Лапы и Егорыча.

— Капитан Егор Иванович Беркутов, капитан Савелий Ильич Егоров и поручик Михаил Игоревич Лапин — специальный отряд разведки под прикрытием. Тайные операции, диверсии, сбор информации, последнее время задействованы в исследовании разломов. Я ничего не забыл? — сказал Сергей. — Самое плохое, что я знал, кто вы и где вас искать, но выходить с вами на связь для поиска наследника рода не имел права, чтобы не засветить вас. Как только я начал поиски наследника, я в первую очередь проверил, где ваш отряд находится. И периодически проверял ваше местоположение. Вы оставались в разломе, значит вы либо получили приказ оставаться там, либо знаете где наследник рода, в любом другом случае вы должны были начать поиски, тогда я бы присоединился к вам.

— Ничего не понимаю, такой информацией владели только глава и бывший глава рода, и уж тем более знать нас в лицо, — Беркут был настолько обескуражен, что чуть не сел мимо кресла.

Я тоже находился немного в шоке, так как сам до этого момента не знал, как звали Лапу и Беркута, а Егорыча знал только по имени и фамилии.

— Вся эта информация, а также много другой важной информации и документов хранится в родовом хранилище. Там документы на имущество заграницей. И также право распоряжаться счетами рода и золотым хранилищем в китайских банках в Пекине, оформленное на главу рода. Я сам лично готовил все эти документы и передал их вашему деду, княжич. А он спрятал их в хранилище, так как предполагал, что ваш род может проиграть в войне против узурпатора, — сказал Бестужев, беря со стола кружку с кофе и становясь серьёзным и настроенным на рабочий лад юристом.

— Какие у вас планы, княжич?

— Я хочу добраться до родового хранилища и стать главой рода, потом вернуться в Москву и подать в Совет Великих Родов ходатайство о возвращении мне и роду всех привилегий и имущества, — ответил я.

— Если вы не против, я немного подкорректирую ваши планы. В родовое хранилище вам надо отправляться немедленно, самый крайний срок — завтра вечером. Потом будет сложнее, через два дня вся Москва будет знать, что род Драгомировых вернулся, и сюда слетятся наёмники.

Как только вы станете главой, вы пришлёте мне документ, назначающий меня главным юристом рода с правом подписи всех необходимых документов. Бумагу я подготовлю, вы её заверите артефактом «Перстень власти», когда он будет на вашем пальце и признает вас главой рода.

Далее, вы отправитесь в Пекин, забрав все документы, артефакты и деньги из хранилища и снова его запечатав. В Пекине вступите во владение счетами и частью имущества, которое там есть. И будете оставаться там, пока я не сообщу, что можно возвращаться. За это время я верну нам родовой замок и пять деревень вокруг него. То, что отдали Зарацким, к сожалению, через суд мы не вернём. Только война, — Бестужев сделал большой глоток кофе.

— И у меня просьба.

— Какая? Я постараюсь её выполнить, если это в моих силах, — сказал я.

— Аренда моего дома заканчивается через пять дней. Мне надо её продлять, либо, если вы не против, я бы переехал сюда. Мне надо две спальни и этот рабочий кабинет. Либо одну спальню и кабинет. Я могу временно поспать тут, а моя дочь в спальне. И вторая просьба, точнее даже рекомендация — взять с собой мою дочь. Она поможет вам со всеми юридическими тонкостями в Китае. Хоть она и не училась на юриста, но её учил я. Она знает столько же, сколько и я, — Бестужев смотрел на меня, ожидая ответа.

— Переехать вы можете вместе с дочерью. Что касается спален, всеми делами в этом доме занимается Маша. Вы потом познакомитесь. Думаю, она придумает, как решить вопрос размещения. Касаемо поездки в родовое хранилище и в Китай — в целом я согласен. Но надо решить проблему денег. Беркут, сколько у нас осталось наличных денег? — я повернулся к Беркуту.

— На данный момент, после покупки амулетов связи, оплаты дома и текущих расходов — семьсот пятьдесят золотых червонцев и пять серебряных рублей, — ответил Беркут.

— Княжич, вы можете не переживать за деньги. По крайней мере первое время. В родовом хранилище достаточно наличных денег, а на счетах и в золотом хранилище в Пекине их очень много. Моя дочь сможет помочь вам в финансовом плане первое время. Но я бы рекомендовал найти нам хорошего финансиста, когда вы вернётесь. Раньше этим занималась ваша мать, и у неё было много помощников, — Бестужев сделал глоток кофе. — Мне на первое время понадобится около трёхсот золотых, чтобы начать заниматься возвращением нашего имущества. Это оплата пошлин, комиссии, взнос за оформление передачи имущества и так далее. Полный отчёт по затратам я вам предоставлю по факту. Если нам понадобятся ещё деньги, то моя дочь объяснит вам, как сделать перевод из Китая в Москву, чтобы мы смогли здесь их получить.

— Хорошо, когда вы хотите переехать? — уточнил я у Бестужева.

— Сейчас, хоть уже и почти девять вечера. А завтра вы можете забрать мою машину и поехать на ней, но я рекомендую поезд. Это будет дольше, но не так изматывающе. И вы точно доедете. Я не гарантирую, что моя машина сможет преодолеть такое расстояние, — ответил Бестужев.

— Хорошо. Беркут, отправь кого-нибудь с Сергеем помочь с вещами. И на вокзал, купить нам билеты до Красноярска. Оттуда до родового замка ближе всего, сможем нанять грузовик, — я посмотрел на Беркута, и он встал:

— Будет сделано, княжич.

Мы вышли из кабинета. Беркут отправил в помощь Бестужеву Слона, а на вокзал поехал сам, наняв извозчика.

— Егорыч, попроси Машу сделать кофе и выйти в гостиную. Мне надо с ней поговорить, — я сел в кресло возле окна. Настроение было прекрасное, я уже почти забыл про сегодняшний бой, когда вспомнил, что один браслет полностью разряжен.

— Лапа! — крикнул я, и через минуту со второго этажа спустился Лапин.

— Звал, княжич? — Лапа сел в соседнее кресло.

— У меня вылетело из головы, что во время боя я истратил ману из одного браслета. Вы с Беркутом ходили по окрестностям, когда покупали артефакты связи. Где можно быстро зарядить браслет? — я уже снимал его с предплечья.

— Давайте мне, сейчас схожу. Они могут это сделать за двадцать минут, но будет стоить чуть дороже, — сказал Лапа.

— Хорошо, Егорыч, выдай денег, — обратился я к капитану, который подошёл к нам с Машей, в руках которой было кофе.

— Денег я выдам, а про какой бой вы говорили? — он удивлённо смотрел на меня.

— Лапа потом расскажет, — отмахнулся я и взял из рук Маши кружку с кофе. — Присаживайся, Маша, — я показал ей на кресло, откуда только что встал Лапа. — Маша, у меня к тебе несколько просьб. Первая — сделай нам ужин, я так понимаю, что никто не ел и все ждут нас? — Маша утвердительно кивнула.

— Второе, к нам переезжают два человека, один из них молодая девушка. Ей нужна отдельная спальня. В принципе, все подробности расскажет Савелий, да, Егорыч? — я повернул к нему голову, он уже вернулся, выдав Лапе денег на зарядку моего браслета маной.

— Расскажу. Пошли, Маша. Дел у тебя много, надо успеть до приезда новых людей. Я помогу, — Егорыч забрал Машу и ушёл, а я остался один, попивая кофе и до сих пор не веря в свою удачу.

Глава 23

Елена Бестужева была молодой женщиной двадцати лет от роду, с тонкими чертами лица и проницательным взглядом, унаследованным от отца. Её внешность отличалась особой интеллигентной красотой.

Лицо — овальное, с высокими скулами и выразительными карими глазами, в которых читались острый ум и решительность. Тонкие брови и прямой нос придавали её облику благородство.

Волосы — тёмно-русые, собранные в аккуратную причёску, подчёркивающую стройную шею. Несколько непослушных прядей выбивались, придавая образу лёгкую небрежность.

Фигура — стройная, подтянутая, с красивой грудью. Прямая осанка говорила о хорошем воспитании. Она держалась уверенно, но без высокомерия.

Одежда — всегда безупречная, соответствующая статусу. Строгие костюмы или платья, подчёркивающие её фигуру, но не вызывающие. Элегантные аксессуары дополняли образ.

Манера общения отличалась чёткостью и прямотой. Она говорила спокойно, взвешивая каждое слово, что выдавало в ней человека, привыкшего к деловым переговорам. При этом в её поведении чувствовалось уважение к собеседнику.

Движения были плавными и уверенными, без лишних жестов. В ней ощущалась внутренняя сила. Сдержанная, но не холодная. В её глазах иногда проскальзывала теплота, особенно когда речь шла о семье или важных делах.

Она производила впечатление человека, способного как к жёстким решениям, так и к тонкой дипломатии. В целом Елена Бестужева производила впечатление достойной продолжательницы дела своего отца, готовой взять на себя серьёзные обязанности.

Очень хорошо владела стихией Воды и специализировалась на целительстве. Вишенкой на торте был её врождённый навык усиливать чужие способности, который передался ей от бабушки по материнской линии.

Ужин проходил в спокойной обстановке с разговорами на отвлечённые темы. Мишка, увидев Елену, сразу попытался завоевать её расположение, но успеха не имел. Елена в мягкой форме объяснила ему, что шансов у него нет, и попросила больше не оказывать ей знаки внимания. Поэтому на ужине Мишка сидел молча и больше хмурился, чем ел.

Поезд в Красноярск отправлялся завтра в пятнадцать часов дня, и Бестужев собирался ночью немного поработать, чтобы составить необходимые документы мне на подпись, как только я стану главой рода. Поэтому после ужина он ушёл в рабочий кабинет, а Елена попросила показать ей спальню, где она сможет провести эту ночь и подготовиться к поездке в Красноярск.

Я тоже решил пойти спать, а Беркут ввёл круглосуточные дежурства для охраны дома до тех пор, пока он не получит статус неприкосновенности. Я не знал раньше таких тонкостей, но оказалось, что все юристы в Российской Империи имели статус неприкосновенности и были под защитой Императора. И их жильё тоже получало такой статус, и не важно, кто в нём находился, кроме юриста. Жильё нельзя было атаковать или штурмовать даже личной императорской гвардии.

Этот закон был принят в разгар родовых войн, чтобы воюющие стороны могли с помощью юристов решать спорные вопросы и заключать мир, не рискуя своими переговорщиками. И что самое интересное, его поддержали все семьи, и он исполнялся неукоснительно до сих пор. Поэтому я со спокойной душой мог оставить здесь своих людей и не переживать за их безопасность. А все вопросы за пределами дома мог решить Бестужев.

В пять утра меня разбудила Маша:

— Доброе утро, княжич, — виноватым голосом поздоровалась она. — Елена ждёт вас на завтрак через тридцать минут и очень просила не опаздывать, — сказав это, она сразу закрыла дверь в спальню и ушла.

От такого заявления я сразу проснулся и пребывал в некотором недоумении. Встав, я оделся и спустился в баню, где привёл себя в порядок, и пошёл в столовую.

Там я удивился ещё больше. За столом с хмурыми лицами сидели Беркут и Лапа. Напротив них, с идеальной причёской и макияжем, в строгом деловом костюме, который очень выгодно подчёркивал фигуру, сидела Елена.

Стол был накрыт на четыре персоны, и моё место было во главе стола. Справа от меня сидела Елена, слева первым сидел Беркут, потом Лапа.

— Доброе утро, Александр Михайлович, — Елена встала и слегка поклонилась, при этом так глянув на Беркута и Лапу, что они тут же встали и тоже поклонились.

Я молча прошёл на своё место, пребывая в тихом шоке. Хотел уже сесть, когда понял, что не поздоровался и все стоят и смотрят на меня:

— Доброе утро, Елена.

— Сергеевна, — добавила Елена.

— Елена Сергеевна, — поправился я. — Беркут, Лапа, — я кивнул и хотел было уже сесть, но не тут-то было.

— Александр Михайлович, очень прошу вас, никаких птиц и кошачьих лап. У ваших людей есть имена, — Елена посмотрела на меня с вызовом.

— Доброе утро, Егор Иванович и… эээ… — чёрт, я забыл, как зовут Лапу.

— Михаил Игоревич, — подсказала Елена.

— Михаил Игоревич, — произнёс я, вообще не понимая, что тут творится.

— Доброе утро, Александр Михайлович, — дружно ответили они, добив меня окончательно.

Я посмотрел на Елену, ожидая ещё какого-нибудь номера, но она показала мне взглядом, что я могу садиться.

Сев, я хотел приступить к еде, но все продолжали стоять.

— Да что здесь творится-то⁈ — вскипел я.

Елена вздохнула, кивнула Беркуту и Лапе и опустилась на стул. Остальные тоже сели.

— Александр Михайлович, сейчас вы княжич, а через пару недель или даже раньше станете князем и главой древнего рода. Вы должны выучить этикет поведения для князя в присутствии других людей, даже если они из вашего рода, — Елена перевела взгляд на Беркута и Лапу. — И ваши люди должны быть обучены, как вести себя с князем, особенно, — на этом слове она сделала упор, — в присутствии посторонних лиц. В конце концов, вы лицо древнего и уважаемого рода, не стоит позориться своим невежеством.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Елена посмотрела на меня и продолжила:

— Я ещё не закончила. Пока мы будем добираться до Красноярска, я буду учить вас этикету и поведению в высшем обществе. А также самым важным особенностям поведения и традициям в Китае, чтобы вы случайно не развязали войну с одним из родов Китая. Сейчас мы позавтракаем и поедем в салон красоты, а также посетим ателье, где приведём вас и ваших людей в подобающий вид и купим необходимую одежду для путешествий и посещения важных мероприятий в Китае. Тем более что я еду с вами в одном купе, княжич, и хочу лицезреть всю дорогу красивого мужчину, а не мужлана в военной форме, которая сшита явно не для него. А теперь давайте позавтракаем. Через час нас уже ждут в салоне, я договорилась с хозяйкой об этом ещё вчера, когда увидела вас впервые. Опаздывать нельзя.

После этих слов Маша, которая стояла в дверях столовой с открытым ртом от удивления и, как остальные, пребывая в тихом шоке, быстро подошла к столу и стала всем накладывать еду. Внимательно следя за взглядом Елены, которая показывала, в каком количестве и в каком порядке, что и как делать.

Дальше завтрак прошёл в относительной тишине, прерываемой замечаниями Елены.

После завтрака, прежде чем отправиться в салон, я зашёл к Бестужеву:

— Сергей, это что вообще сейчас было с вашей дочерью⁈ — возмутился я. — Я уже жалею, что согласился взять её с собой.

— Александр Михайлович, я полностью с ней согласен. Вы будущий глава рода и должны вести себя и выглядеть соответственно, так же как и ваше ближайшее окружение. Вспомните вашего деда, отца, мать — как они вели себя и выглядели в присутствии других представителей рода? Я сейчас не имею в виду детей или самых ближайших родственников. Вас должны были отправить учиться в Императорскую академию — самое большое и главное учебное заведение Российской Империи. Где вы должны были, помимо магии, изучать этикет, законы, правила поведения и много других дисциплин. Но, к моему большому сожалению, наш род постигла трагедия. Но теперь вам необходимо учиться. Чему-то научит Елена, чему-то я. Но если, точней, когда мы решим первоочередные проблемы, я буду настаивать, чтобы вы пошли учиться в академию. Это важно для вас и всего вашего рода, — ответил Бестужев.

И… он был прав, прав на все сто процентов. Я чувствовал, что он яростно желает, чтобы наш род снова стал великим.

— Хорошо, Сергей. Я сделаю всё, что необходимо, чтобы снова возвеличить наш род, — я кивнул и пошёл во двор, где за рулём машины Бестужева уже сидел Лапа. На переднем сидении устроился Беркут, а Елена ждала меня сзади.

В салоне с названием «Мадам Жизель» нас встретила элегантно одетая женщина с очень красивой причёской:

— Доброе утро, Елена Сергеевна. Всё готово, мы вас ждали.

— Доброе утро, Ольга Владимировна. Вот из этого неопрятного мужчины, — она кивнула головой в мою сторону, — необходимо сделать красивого и элегантного мужчину, чтобы все девушки пускали на него слюни, если вы понимаете, о чём я. Будущий князь и глава древнего рода Драгомировых должен выглядеть выше всяких похвал. А вот тех двоих, — теперь она кивнула на Беркута с Лапой, — надо привести в порядок, чтобы они не пугали своим видом прохожих и соответствовали высокому статусу свиты будущего князя. Вы предупредили Альберта, что у него много работы и он должен обеспечить выполнение нашего заказа по пошиву одежды в течение трёх часов?

— Конечно, Альберт будет через пару минут, я уже отправила за ним девушку в его ателье. Что будем делать для вас? — спросила Ольга Владимировна.

— Мне что-нибудь простое и красивое, но чтобы не заниматься укладкой каждое утро. Мне предстоит долгий переезд в поезде, — ответила Елена.

— Всё сделаем, вам понравится, — Ольга Владимировна слегка поклонилась.

В этот момент в двери салона зашёл невысокий пожилой мужчина.

— Елена, какая честь лицезреть вас с утра, да ещё и в таком очаровательном образе. Вы, как всегда, радуете мой взор своей красотой, — мужчина низко поклонился. — Что привело вас в столь ранний час? К тому же Оленька заставила вывести меня всех сотрудников. Сказала, очень срочный и важный заказ, за который я получу очень много золотых червонцев, — мужчина широко улыбался.

— Альберт, этот мужчина на днях станет князем и главой древнего рода Драгомировых, — Елена указала на меня. — Ещё мы уезжаем в Китай, где нам предстоят встречи в высшем обществе. Как вы думаете, зачем весь этот переполох?

Альберт внимательно посмотрел на меня и мельком глянул на Беркута с Лапой:

— Я так понимаю, рядом с княжичем его будущая свита?

Елена кивнула.

— Для свиты одежда будет готова через два часа, для княжича — через два часа примерка и тридцать минут на подгонку. Что необходимо для вас? — уже серьёзно заговорил Альберт.

— Дорожный костюм и удобное платье для похода в ресторан поезда, — сказала Елена.

— Ткани, как я понимаю, самые лучшие? — уточнил Альберт.

— Альберт, зачем задавать мне такие вопросы? — чуть обиженно произнесла девушка.

— Значит так… Для княжича: дорожный костюм, два стандартных костюма, один для приёмов и ещё один в китайском стиле. Для свиты: дорожный костюм и два стандартных. И по одному в китайском стиле. Для вас — дорожный костюм, шикарное платье для ресторана и добавлю одно платье в китайском стиле. За такой большой заказ с учётом срочности я возьму двести золотых червонцев, — сказал Альберт и посмотрел на Елену.

У меня глаза полезли на лоб от таких цен, а ведь ещё надо будет заплатить Ольге Владимировне.

Елена улыбнулась очаровательной улыбкой и заговорила томным голосом:

— Альберт, я думала, вы не только прекрасный мастер, но и хороший продавец, думающий наперёд, а не пытающийся получить сиюминутную выгоду, — Елена замолчала и уже продолжила грустным голосом: — Наверное, я по молодости своих лет жестоко ошиблась.

Она вздохнула:

— А ведь пока мы ехали к вам, я расписывала княжичу, что вы лучший мастер во всей Москве. «Ваши костюмы — это настоящее произведение искусства, — говорила я. — Каждая строчка, каждый шов выполнены с такой точностью и любовью, что даже императорский портной мог бы позавидовать вашему мастерству».

— Я лучший, — насупился Альберт, но Елена проигнорировала его реплику.

— «Как бы было здорово, чтобы весь наш древний род Драгомировых одевался у Альберта», — говорила я. «У него не только прекрасные цены, но и чувство стиля, которое не встретишь больше ни у кого. Нам бы завидовали все семьи», — Елена чуть ли не плакала, что я и сам поверил, будто она мне это говорила.

— Ладно, хватит, — сказал Альберт. — Сто золотых и ни червонцем меньше.

— Альберт⁈ — Елена сразу стала серьёзной.

— Ну что Альберт? — теперь уже Альберт ответил грустным голосом. — Хорошо, сделаю всё бесплатно, в качестве рекламы.

— И двадцать процентов скидки на все последующие заказы от рода Драгомировых, — добавила девушка.

— Елена, имейте совесть. Пять процентов.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Договорились, — Елена протянула Альберту руку и улыбнулась.

Он вздохнул, взял её руку и поцеловал:

— Вы меня разорите, Елена.

— Не прибедняйтесь, Альберт. Вам это не идёт, — парировала она.

Как только Альберт вышел, Елена повернулась к Ольге Владимировне.

— Елена, только без драмы, это, конечно, было шикарно, но ты знаешь мою ситуацию, после смерти мужа. Я только недавно выплатила все его долги, — произнесла Ольга.

— Знаю, поэтому скидка двадцать процентов на все твои услуги, если хочешь, чтобы род Драгомировых в Москве пользовался только твоими салонами, — произнесла серьёзным голосом Елена.

— Договорились, — Ольга протянула руку, и Елена её пожала.

— Ну а теперь за работу. И сделай мне кофе. Княжичу и этим двоим тоже, — сказала Елена и присела на диванчик возле небольшого столика.

Когда нас всех подстригли, побрили, сделали маникюр и педикюр, а мне ещё и очищающую маску для лица, я уже перестал чему-либо удивляться. Да, мне было приятно, что вокруг меня суетятся молодые красивые девушки и ухаживают за мной, но под конец я уже хотел выть.

Елена с новой причёской выглядела потрясающе. Она стояла напротив меня и внимательно разглядывала каждый новый костюм, который я надевал, а вокруг неё вился Альберт, расхваливая своё творение.

— Хорошо, Альберт, меня всё устраивает. Княжич выглядит великолепно. Считай, что теперь род Драгомировых будет пользоваться только твоими услугами, — Елена повернулась к Альберту. — Что с моим костюмом и платьями?

— Уже всё готово. Будете мерить? — спросил Альберт.

— Не в этот раз, Альберт, мы уже опаздываем. Да и мне есть, перед кем переодеться, чтобы он оценил, — Елена бросила на меня весёлый взгляд, а я смутился и, кажется, покраснел.

Беркут отдал Ольге сорок золотых — и это с двадцатипроцентной скидкой! Но по его эмоциям и эмоциям Лапы я понял, что они в восторге от проведённого времени, хотя и не показывают вида.

Мы сели в автомобиль и поехали домой. Как заметила Елена, мы действительно уже задержались, и, скорее всего, обедать придётся в ресторане поезда.

Я украдкой разглядывал Елену, поражаясь, как такая красивая девушка смогла только что сэкономить роду кучу денег — и сейчас, и с прицелом на будущее. Её деловой подход, умение вести переговоры и природное обаяние произвели на меня неизгладимое впечатление. В ней сочетались грация и сила, красота и острый ум — поистине редкое сочетание для молодой девушки её возраста.

В доме Елена забрала у меня костюмы, сообщив, что сама упакует вещи. Мне же оставалось только ждать и пить кофе. Пока Елена, Беркут и Лапа спустятся вниз, мы поедем на вокзал — в дорожные костюмы мы переоделись ещё в салоне.

Военную форму уже забрала Маша, чтобы постирать и оставить на будущее. Бестужев тем временем передал мне все необходимые документы на подпись. Я взял в дорогу двести золотых, надеясь, что этих денег нам хватит. Ещё триста золотых выдал Бестужеву, а остальное Беркут передал Егорычу на содержание дома и людей.

Время тянулось медленно, но вот наконец все спустились вниз, готовые к отправлению. Елена выглядела собранной и уверенной, в её руках были аккуратно упакованные чемоданы. Беркут и Лапа, одетые в новые костюмы, казались совершенно другими людьми — серьёзными и представительными.

Пора было отправляться. До поезда оставалось совсем немного времени.

Глава 24

На вокзале было шумно, толпы людей курсировали между перронами в поисках своего поезда. Торговцы предлагали свои товары приезжающим, а в маленьких лавках стояли очереди за свежими булками. Я впервые попал на железнодорожный вокзал и был растерян, куда нам идти и где искать наш поезд. Вертя по сторонам головой и уже предполагая, что мы, как и остальные, влившись в толпу, будем искать наш поезд, я почувствовал, как меня взяли под руку.

— Александр Михайлович, пойдёмте, нам на первый перрон, — я повернул голову и упёрся взглядом в смеющиеся глаза Елены. — Вы впервые на вокзале?

Я кивнул и пошёл рядом с Еленой, которая держала меня под руку.

Беркут и Лапа, пока я пялился по сторонам, уже успели где-то нанять носильщика, который погрузил наши вещи на большую телегу и следовал за нами.

Через несколько минут мы подошли к нашему вагону, и Беркут отдал наши билеты проводнику, который вежливо поклонился и проводил в вагон, показывая наши купе. В вагоне было всего четыре двухместных купе. В каждом — собственный душ и туалет, большие спальные места и небольшой столик с двумя креслами. В первом купе были два раздельных больших спальных места, туда заселились Беркут и Лапа. А вот во втором — одно большое двуспальное, похожее на кровать, место. Я встал в дверях купе, не зная, что делать.

— Что-то не так? — засуетился проводник, заглядывая мне через плечо в купе.

— Всё нормально, — ответила Елена проводнику, и тот, успокоившись, ушёл. — Проходите, княжич, — я повернулся к Елене. На её лице была улыбка, а в глазах плясали бесенята.

Подошёл Лапа с чемоданами Елены:

— Что-то не так? — спросил он и посмотрел на меня. Увидев, что я не отреагировал, он заглянул в купе и повернул голову к Елене.

— Всё хорошо, Лапа, поставь чемоданы здесь. Сейчас Александр Михайлович придёт в себя от радости и занесёт их внутрь, — Елена продолжала улыбаться.

Лапа усмехнулся, поставил чемоданы и пошёл в своё купе.

Меня же отпустило после того, как Елена назвала поручика Лапой.

— А как же ваше «никаких птиц и кошачьих лап», Елена⁈ — не знаю, что на меня нашло, но я вспылил.

— Похоже, у нас проблема, — спокойно сказала она. — Княжич, вы никогда не были с женщиной?

— Нет, — тихо ответил я и смутился. Схватив чемоданы, я прошёл в купе и сел в кресло.

Меня разрывало изнутри от переполняющих меня эмоций. Я боялся, что моя неопытность оттолкнёт Елену от меня, а я этого не хотел. Она мне нравилась как человек и как очень красивая девушка. Я не заметил, как подошла Елена, погружённый в свои мысли. Она поставила передо мной кофе.

— Поезд скоро тронется, у нас с вами будет больше недели, чтобы лучше узнать друг друга, но если вы хотите, я могу переселиться в другое купе. Я уже узнала, оно свободно, — я удивлённо посмотрел на неё. Её эмоции говорили за неё: она желала остаться со мной тут, в этом купе. Никакой неприязни она ко мне не испытывала, но готова была уйти в другое купе, если я ей скажу.

— Нет, нет, никуда уходить не надо. Оставайтесь здесь, Елена, — я был ей благодарен за то, что предоставила мне выбор. Надеюсь, я поступил правильно.

— Когда поезд тронется, мы можем пойти в ресторан. Он тут в соседнем вагоне, — сказала она, присаживаясь в соседнее кресло.

— Конечно, обязательно пойдём, — ответил я и улыбнулся.

Вагон тряхнуло, а за окном послышались крики. Я вскочил и кинулся в коридор, где столкнулся с Лапой и Беркутом.

— Что происходит? — спросил я.

— Похоже, наёмники решили атаковать поезд, чтобы добраться до нас. Вовремя мы зашли внутрь, — спокойным голосом ответил Беркут.

— Может, нам стоит выйти, чтобы не пострадали другие люди? — я немного растерялся от его спокойствия.

— Не стоит волноваться, княжич. Эти наёмники только что подписали себе смертный приговор. Никто не имеет права атаковать императорские поезда, и тех, кто в них едет, и уж тем более на вокзале. Городовые… — Беркут выглянул в окно, — уже блокировали их и ждут императорскую гвардию.

Беркут внимательно посмотрел на меня:

— Княжич, пользуйтесь моментом. Елена — прекрасная девушка.

Я понял, что покраснел от смущения.

Но следующие его слова заставили меня стать серьёзным:

— Я думаю, что в ближайшее время, как только мы удалимся от столицы на достаточно большое расстояние, последует более серьёзная и подготовленная атака.

— Ты же сказал, это смертный приговор — атаковать императорские поезда, — произнёс я.

— Конечно, если делать это на вокзале в Москве, как поступили эти недоумки. А если в двух тысячах километров, где-нибудь в степях нашей страны, куда императорская гвардия даже с помощью порталов попадает очень небыстро, то это вполне возможно, — серьёзно произнёс Беркут. — Думаю, дней пять у вас есть в запасе. Не упустите ваш шанс, княжич, — Беркут улыбнулся. — Пойду посмотрю, что там с этими наёмниками, и пособираю сплетни. Может, проскочит интересная информация.

Он развернулся и пошёл на выход из вагона вместе с Лапой.

Я посмотрел, как они выходят, и собрался войти в купе, когда мой взгляд упёрся в Елену.

— Александр Михайлович, я всё слышала, — у неё в глазах опять плясали бесенята, — у нас всего-то пять дней. Предлагаю не терять время и переодеться в нормальную одежду. А как только поезд тронется, сразу пойти в ресторан.

На удивление, но меня не охватила очередная паника. Я тоже улыбнулся и взял её за руку. Подняв, я поцеловал её пальчики.

— Конечно, Елена. Я подожду, пока вы переоденетесь, — она забрала руку и, улыбнувшись, закрыла дверь в купе.

Я же в приподнятом настроении встал возле окна, смотря, как императорские гвардейцы, окружив двух наёмников, сжимают кольцо, стараясь взять их живыми.

Беркут оказался прав — это были какие-то недоумки, а не профессиональные наёмники. На что они рассчитывали при атаке поезда, не имея в запасе даже самых простых накопителей маны, я не понимал. Не прошло и трёх минут, как у них закончилась мана под ударами императорских гвардейцев, и их в наручниках, блокирующих накопление маны центральным ядром, запихнули в грузовик.

Перед самым отправлением поезда вернулись капитан и поручик, сразу направившись ко мне. В руках Лапы был огромный букет роз, а Беркут нёс в руках небольшую шкатулку.

— Это что такое? Вы что, решили поиграть в сводников? — нахмурился я.

— Княжич, как вы только могли такое подумать, тем более о нас? — на полном серьёзе обиделся Беркут, а Лапа просто засопел и посматривал на меня исподлобья.

— Тогда что это? — я показал на цветы и шкатулку.

— Со мной по амулету связи связался Бестужев и сообщил, что во всей этой спешке забыл вам сказать: у Елены сегодня день рождения, ей исполнилось двадцать один год. Он приносит вам свои извинения за то, что поставил вас в такое неловкое положение, и попросил нас купить цветы и подарок, чтобы вы могли её поздравить, — ответил Беркут.

М-да, неловко вышло. Я чуть поклонился и произнёс:

— Прошу меня простить, я действительно не должен был так думать.

— Пустяки, княжич, — сказал Лапа, но я-то видел по их довольным лицам, что поступил правильно.

— Вот, — Лапа протянул мне букет.

— А тут колье, которое давно хотела Елена, но Бестужевы не могли себе позволить его купить, — Беркут протянул шкатулку. — Это нам Сергей сказал, — сразу дополнил Беркут.

— Надеюсь, ты не все наши деньги потратил? — усмехнулся я.

— За деньги не переживайте, княжич, их более чем достаточно, — улыбнулся Беркут.

— Хорошо, переодевайтесь, и пойдём в ресторан, — я забрал цветы и шкатулку.

Дверь купе открылась, и я услышал голос Елены:

— Александр Михайлович, вы можете заходить.

Я выдохнул, собрался с мыслями и вошёл в купе.

Елена стояла в центре в красивом платье с глубоким декольте, идеально подчёркивающем фигуру. Она смотрела на меня расширенными от удивления глазами.

Я молча вручил ей букет, открыл шкатулку и достал колье из белого золота, в центре которого был большой изумруд в форме сердца, а вокруг него — множество бриллиантов. Обойдя замершую Елену, я застегнул колье у неё на шее и, вернувшись, встал перед ней:

— С днём рождения, дорогая Елена, теперь ваш наряд полностью завершён.

Она медленно положила букет на стол и, обвив мою шею руками, поцеловала.

Оторвавшись от меня, Елена посмотрела мне в глаза:

— Спасибо, княжич, это лучший подарок за всю мою жизнь.

Отойдя на пару шагов и взглянув на мой дорожный костюм, она покачала головой и достала из шкафа другой.

— Вам необходимо переодеться, княжич, и я с радостью помогу вам. Хорошо, что я успела разобрать чемоданы с вещами, — она снова повесила костюм в шкаф и подошла ко мне, став расстёгивать мне пуговицы.

Я немного смутился, но, чуть отстранившись, стал раздеваться сам. Конечно, я её стеснялся, но Елена всем своим видом показала, что выходить не собирается.

Я переоделся в новый костюм под пристальным взглядом Елены. Она обошла меня и поправила воротник. Встав рядом со мной и взяв меня под руку, она посмотрела в зеркало.

— Мы идеальная пара, вы не находите, княжич? — Елена улыбнулась.

— Главное, чтобы вам нравилось, Елена, ведь сегодня ваш день рождения, — ответил я. С каждой проведённой с Еленой минутой я становился смелее и чуть-чуть раскованнее.

В этот момент поезд тронулся и начал выползать с вокзала, медленно набирая скорость.

— Как вовремя! Давайте пойдём в ресторан. Надеюсь, вы сказали Беркуту и Лапе переодеться? — она развернула меня и подтолкнула к выходу.

— Конечно, они уже должны быть готовы, — ответил я, открывая дверь купе и пропуская девушку вперёд.

Беркут и Лапа уже ждали нас в коридоре. Увидев Елену в новом шикарном платье и с колье, которое идеально подчёркивало её красивую шею и притягивало взгляд к её декольте, они смутились и отвели взгляд.

Елена была довольна произведённым эффектом и пошла вперёд, в вагон-ресторан.

Ужин прошёл под пристальным вниманием со стороны мужчин и женщин, находящихся в ресторане. Мы старались не обращать внимания, что нас рассматривают, но мне показалось, что Елена была довольна тем, как на меня смотрели другие женщины и особенно молодые девушки. Беркут и Лапа тоже не теряли времени даром и внимательно рассматривали одиноко сидящих женщин и девушек.

Когда Елена предложила мне уйти, Беркут и Лапа сообщили, что они ещё немного задержатся в ресторане.

— Только постарайтесь без конфликтов, а то вон тот мужчина очень недоволен, что вы так пристально смотрели на его соседку, — тихо сказала Елена Беркуту.

— Елена, у этого старика нет шансов, — усмехнулся Беркут.

— И всё же я хочу провести ночь в спокойствии, а не заниматься решением юридических вопросов рода. Надеюсь, вы меня понимаете? — Елена посмотрела в глаза Беркуту и улыбнулась.

— Вас никто не потревожит, Елена, будьте уверены, — Беркут и Лапа поклонились, а мы пошли в своё купе.

— Александр Михайлович, что-то я устала. Помогите снять колье и убрать на место в шкатулку, — сказала Елена, когда мы вошли в купе и я закрыл двери.

Я бережно расстегнул колье и подошёл к столику, чтобы убрать драгоценность. Аккуратно уложив его в ложемент, я закрыл крышку и услышал за спиной нежный шелест платья. Повернувшись, я увидел идущую ко мне абсолютно голую Елену. Я замер от восхищения. Её прекрасная грудь плавно покачивалась в такт шагам. Елена двигалась с такой грациозной плавностью, что каждое её движение словно становилось магнитом для моего взгляда.

Внезапно громкий стук в дверь купе разорвал этот момент. Елена вздрогнула и, бросив взгляд на дверь купе, с присущей ей грацией направилась к ванной комнате. Её походка была настолько плавной и завораживающей, что каждый шаг словно оставлял за собой след изящества. На ходу она подхватила платье, и оно, будто по волшебству, скользнуло в её руки.

Открыв двери, я увидел перед собой Лапу и Беркута с очень озабоченными лицами.

— Надо срочно поговорить, княжич. Где Елена? — спросил Беркут.

— В ванной комнате. Что случилось? — я был раздосадован, что Беркут и Лапа нам помешали.

— Нам срочно надо убираться с этого поезда, — ответил Беркут.

— Заходите в купе, — я услышал голос Елены и повернулся. Она вышла из ванной комнаты уже одетая в платье.

Я пропустил их в купе и закрыл двери.

— Как только вы ушли, в ресторан зашли двое. Мы с Лапой их узнали — это два профессиональных наёмника, причём один из них достаточно сильный магистр. Мы не справимся с ними. Надо уходить, — быстро проговорил Беркут. — Скоро будет разъезд, где поезд сделает остановку, чтобы залить воду и пополнить запасы угля. Нам надо выйти. Оттуда доберёмся на автомобиле до Ярославля — это примерно около ста километров.

— А дальше? — спросил я.

— Дальше по Волге, через Северо-Двинскую водную систему идём в Архангельск, там садимся на судно и по северному морскому торговому пути идём до Енисея, а там уже на пароходе до Красноярска. Это будет дольше на пару недель, но там наёмники нас искать не станут, — ответил Лапа, а Беркут кивнул, подтверждая его слова.

Все смотрели на меня, ожидая моего решения. А я не понимал, что делать. Мысли то и дело уносились в сторону, формируя перед глазами образ обнажённой Елены. Встряхнув головой, я собрался, окончательно прогоняя образ девушки.

— Я могу попробовать сразиться с ними, — начал я, но Елена взяла меня за руку и нежно произнесла:

— Не стоит сейчас рисковать, княжич. Мы не знаем, сколько ещё наёмников в поезде. Я тоже предлагаю поехать северным маршрутом.

Я посмотрел на девушку, на Беркута и Лапу.

— Хорошо, пакуем вещи и уходим, — согласился я.

Елена уже не просила меня выйти, а переодевалась прямо передо мной.

— Княжич, вы бы тоже переоделись, а то времени не так много, — улыбнулась Елена, заметив, что я наблюдаю за ней.

Я замешкался, когда Елена специально выгнула спину, демонстрируя свои прелести, но всё-таки отвёл взгляд и начал переодеваться.

На сборы и переодевание в дорожные костюмы ушло тридцать минут.

Я вышел в коридор и вынес чемоданы — поезд уже начал сбрасывать скорость, готовясь к остановке.

Беркут о чём-то разговаривал с проводником. Я увидел, как он передал ему золотой червонец, и проводник часто закивал головой.

Капитан заметил меня и, подойдя, произнёс:

— Проводник выпустит нас через рабочий тамбур с другой стороны от площадки. Там есть маленькая пустая сторожка, где мы сможем укрыться, пока поезд не уйдёт. Если кто-то спросит о нас, проводник скажет, что мы в купе и не выходим. Надеюсь, у нас будет время скрыться, прежде чем наёмники обнаружат наше отсутствие.

Я кивнул и вернулся в купе. Елена сидела за столом и пила кофе, который только что сварила на маленькой плитке для турки.

Она налила кофе во вторую чашку и протянула мне:

— Александр Михайлович, вы приняли правильное решение. Рисковать сейчас бессмысленно. Вам нужно набраться сил перед столкновением с магистром.

Я промолчал, понимая её правоту. Я действительно был ещё слишком слаб для такого противостояния.

Поезд почти остановился, и мы вышли в коридор. Я пропустил Елену вперёд и подхватил чемоданы.

Проводник открыл дверь в тамбур и прошёл вперёд, открывая выход из вагона. Поезд ещё двигался, но проводник настаивал на прыжке, чтобы успеть укрыться незамеченными.

Мы спрыгнули и побежали к сторожке.

Поезд ушёл через тридцать минут. Всё это время мы прятались в полуразрушенном домике, пока Беркут и Лапа следили за выходами из вагонов. После отбытия поезда мы ждали ещё час.

На улице стояла глубокая ночь, когда мы направились к пункту заправки поездов. Беркут пошёл внутрь один, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Через десять минут он вернулся:

— Можем нанять только грузовик. Водитель просит пять серебряных рублей, но обещает доставить нас в Ярославль за два-три часа.

— Хорошо, мог бы и не спрашивать, — ответил я, и Беркут снова вошёл в здание.

Через пять минут мы уже сидели в кузове грузовика, выезжая на дорогу.

В Ярославль мы прибыли под утро. Дорога заняла больше двух часов, и мы успели немного поспать.

Беркут и Лапа отправились в речной порт узнавать о рейсах в Архангельск. Их не было больше часа, и я уже достал амулет связи, когда Елена заметила спешащего поручика.

— Через двадцать минут отходит грузовой пароход. Беркут выкупил нам две каюты. Они, конечно, не такие комфортные, как купе в поезде, но вполне сносные, — Лапа взял наши чемоданы и вещи, нагрузившись как ослик, и направился к пристани.

Рассвет мы встречали на пароходе, который уже начал движение, а мы — новую попытку добраться до родового хранилища.

Глава 25

Капитан грузового парохода был суровым мужчиной средних лет с седыми висками и проницательным взглядом, излучал уверенность и опыт, приобретённые за годы плавания по речным просторам. Его мозолистые руки крепко держали штурвал, а каждое движение выдавало в нём человека, привыкшего отвечать за жизни десятков людей и сохранность груза. Он выделил нам две свободных каюты и сообщил, в какое время у них принято принимать пищу.

Елена выбрала для нас каюту с одной большой кроватью, небольшим шкафом и креслом. Беркуту и Лапе досталась каюта с двухъярусной кроватью и небольшой тумбой. Разложив вещи, она позвала меня пойти прогуляться по пароходу, что я воспринял с большим энтузиазмом, так как впервые совершал речное путешествие.

Ничего интересного для себя я на пароходе не увидел, кроме открывающихся по обеим сторонам реки красивых видов, сменяющихся по мере движения парохода. Мы стояли с Еленой на носу, когда я почувствовал исходящие от одного из матросов эмоции тревоги и вины. Я резко обернулся и посмотрел на него.

Матрос сразу отвёл глаза и сделал вид, что занят уборкой палубы, но к его эмоциям теперь добавился страх. Его руки дрожали, а движения стали нервными и суетливыми, словно он пытался скрыть что-то важное.

— Позови Беркута и Лапу, — тихо сказал я Елене, не сводя взгляда с матроса.

В её эмоциях проскочило удивление моей просьбе, но она молча пошла за ними в каюту.

Беркут и Лапа появились через три минуты в сопровождении Елены и, молча увидев, что я пристально смотрю на матроса, подошли к нему.

Матроса словно подменили: он бросил швабру, которой мыл палубу, и хотел выпрыгнуть за борт, но Лапа и Беркут оказались быстрее. Сбив его с ног, они скрутили ему руки и подняли.

Я подошёл и посмотрел ему в глаза — страх и паника обуяли матроса.

— Почему ты боишься? — спокойно спросил я, не сводя с него взгляда.

— Я… не х-х-хотел, м-м-меня заставили, — заикаясь, заговорил матрос.

— Что тут происходит⁈ — сзади раздался громкий голос капитана, который вышел к нам, увидев, что мы схватили его матроса.

— Мы сами пытаемся это выяснить, капитан, — ответил я, не поворачиваясь и продолжая смотреть на матроса. — Кто тебя заставил и что ты сделал? — снова обратился я к матросу.

Но эффект неожиданности прошёл: матрос, увидев, что на палубу вышел капитан, воспрял духом.

— Я не обязан вам отвечать, — уже обычным голосом ответил матрос.

Но я чувствовал, что он до сих пор боится и постоянно отводит глаза, чтобы не смотреть на меня.

— Капитан, я не знаю, что совершил этот матрос, но уверен, что ничего хорошего, — я повернулся к капитану парохода. — Есть два варианта решения сложившейся ситуации: первый — вы сейчас сами его допросите, второй — это сделают мои люди. И в том и другом случае я узнаю, говорит он правду или нет, — спокойным, но твёрдым голосом произнёс я, глядя капитану прямо в глаза.

Капитан не отводил взгляд и молчал. Наконец он принял решение:

— Кто тебя заставил и что ты сделал? — он посмотрел на матроса, и тот словно сжался под его пристальным взглядом. — Отвечай!

— Капитан, они убьют меня, — тихо пробормотал матрос.

— Мы не сделаем тебе ничего плохого, — сказал я.

— Не вы, княжич, они, те, кому я сообщил, что вы на нашем судне, — тихо отвечал матрос.

— Княжич? — капитан повернулся ко мне, и в его глазах было любопытство.

— Будущий глава рода Драгомировых, княжич Александр Михайлович Драгомиров, — представился я.

— Простите меня, ваше сиятельство, за неподобающее поведение, — сказал капитан и поклонился.

— Быстро рассказывай всё княжичу! — капитан рявкнул на матроса.

— Капитан, — промычал матрос.

— Я сказал быстро, иначе отправишься на дно кормить рыб! — угрожающе сказал капитан и шагнул к матросу.

— Вчера, когда мы стояли на якоре и ждали погрузки, приходил человек, разыскивая княжича и Елену Бестужеву. Он показал мне портрет спутницы княжича и сказал, что её зовут Елена Бестужева. Он объяснил, что с ней будет княжич Драгомиров и, возможно, ещё какие-нибудь спутники. Если они появятся, то я должен сообщить об этом директору порта, и он заплатит мне пять золотых червонцев. Что я и сделал, когда увидел, что вы продали им места на пароходе, — матрос втянул голову в плечи и опустил глаза.

— Ты знаешь, кто это был? — спросил я.

— Не знаю, ваша сиятельство, он не представлялся. Но это точно был наёмник, — ответил матрос.

Я кивнул Беркуту и Лапе, чтобы они отпустили матроса, и повернулся к капитану парохода.

— Когда нас смогут догнать? — я посмотрел на него.

Капитан задумался и почесал подбородок:

— Сложно сказать. Вдоль реки дорог нет, ближайшие крупные населённые пункты — это Череповец и Вологда, но мы пройдём мимо. Остальные мелкие деревни и посёлки, до них ещё сложнее добраться, остаётся только Архангельск, куда мы идём. Не думаю, что раньше мы кого-то встретим.

Я посмотрел на своих разведчиков, ожидая, что они скажут.

— Я тоже так думаю. Могут, конечно, попробовать нас перехватить на реке, но у нас всё равно нет других вариантов, кроме как двигаться в Архангельск, — начал Беркут. — Будем с Лапой дежурить посменно, чтобы не было неожиданностей.

— Хорошо, значит, остаёмся тут и надеемся, что сможем добраться до Архангельска, — произнёс я.

— А вам зачем в Архангельск? — спросил капитан, когда матрос ушёл и мы остались впятером.

— Хотим сесть на торговое судно, чтобы добраться до Енисея, а по нему до Красноярска, — сказал я, не переживая, что капитан сообщит о наших планах наёмникам.

— Хм… У меня груз для торгового судна, которое уходит в Дудинку на Енисее. Я знаю капитана, мой хороший и проверенный друг. Я могу с ним договориться по амулету связи, чтобы он выделил вам две каюты, а к нему на борт вы попадёте на лодке. Которую он пришлёт с доверенным лицом до того момента, как мы встанем на разгрузку, — сказал капитан и посмотрел на меня. — В Красноярске вы будете через три недели.

— А что делать с матросом? — спросил Беркут.

— Ничего, запру его сейчас в трюме, чтобы не сболтнул лишнего, пока вы не уйдёте. А что касается меня, скажу, что вы уже покинули судно на лодке, если наёмники явятся ко мне, — капитан не врал, сделает так, как говорил.

Через десять минут у нас была бронь на две каюты до Дудинки на торговом судне и договорённость, что нас заберут на лодке перед Архангельском.

После завтрака Елена предложила пойти в каюту. Беркут тоже ушёл спать, а Лапа остался дежурить на случай, если всё-таки на нас нападут.

Елена закрыла каюту и повернулась ко мне:

— Александр Михайлович, помогите мне раздеться, я так устала, что уже не в силах сама снять этот дорожный костюм.

Она улыбнулась и подошла ко мне. Погладив меня по волосам, Елена взяла мою руку и положила к себе на талию. Обняв меня, она приподнялась на цыпочках и поцеловала.

К моему счастью, в этот раз нам никто не помешал. Мы предавались любви с перерывами на отдых, а мой организм требовал ещё и ещё. В какой-то момент мы обессиленные и счастливые уснули.

Я проснулся первым. Не знаю, сколько прошло времени, но за иллюминатором уже было темно. Я обнял Елену и поцеловал в шею. Она томно потянулась и прижалась ко мне, вызывая во мне новое желание.

Из каюты мы вышли через полтора часа и поднялись на палубу.

— Я не стал вас беспокоить. Капитан предупредил повара, что вы будете на ужине позже. Он ждёт вас, — из темноты вышел Беркут.

Елена вздрогнула от неожиданности, но я уже давно знал, что Беркут на палубе, уловив его эмоции. В последнее время я мог определять присутствие других людей, улавливая их эмоции.

Мы прошли в небольшую столовую, и повар, увидев нас, стал накрывать на стол.

Никаких изысков в еде: жареная рыба и салат из овощей, ещё тёплые пирожки и кофе.

Следующие два дня мы с Еленой провели в постели, выходя только для того, чтобы поесть.

— Капитан говорит, что сегодня вечером мы прибудем в Архангельск, — сообщил Лапа, когда мы вышли из каюты на обед. — Надо приготовиться, скоро за нами придёт лодка.

Я кивнул, надеясь, что не придётся пробиваться силой, но мои надежды оказались напрасными.

Нас ждали и перехватили в тридцати километрах от Архангельска.

Мы с Еленой стояли на палубе, когда я почувствовал чужие эмоции и безошибочно повернулся в сторону двух лодок, которые начали приближаться к нам со стороны берега.

— Похоже, это за нами, — произнесла Елена.

— Да, за нами, но это наёмники, — подтвердил я.

Рядом тут же появились Беркут и Лапа.

— Лапа, сходи за капитаном, пусть он посмотрит, — приказал Беркут, и Лапа бегом бросился в капитанскую рубку.

Через пару минут он вернулся:

— Это чужие лодки. Капитан обещал не сбавлять скорость, что бы ни случилось.

Напряжение нарастало с каждой секундой, пока лодки неумолимо приближались к нашему судну.

На нас вспыхнули кольчуги, переливаясь всеми оттенками радуги, словно древние обереги ожили и приготовились к битве. Я бросился к борту парохода, чувствуя, как внутри закипает сила стихии. Мощным потоком маны я создал исполинский водяной щит, который, словно живая стена, двинулся перед судном, ограждая нас от вражеских атак.

Кроме щита и хлыстов, я больше ничего не умел делать из стихии Воды — некому было учить меня более серьёзным вещам. На помощь пришла Елена: словно почувствовав мой порыв, она встала рядом и создала гигантскую волну, которая, подобно разъярённому морскому чудовищу, устремилась к приближающимся лодкам, грозя поглотить их целиком.

Но враг оказался готов к сопротивлению. Волна разбилась о невидимый воздушный щит, созданный наёмниками, а в ответ с лодок в нас понеслись огненные шары, похожие на маленькие солнца. Первые три снаряда бессильно угасли, столкнувшись с моим водным барьером, но четвёртый, словно разъярённый дракон, разнёс защиту на тысячи сверкающих брызг.

Беркут и Лапа не оставались в стороне, обрушивая на врага огненные шары, но они бессильно гасли, встретившись с воздушным барьером. Елена, положив руку мне на плечо, использовала свой врождённый дар усиления чужих способностей, и я почувствовал, как моя магическая мощь многократно возросла.

— Я не могу атаковать, пока усиливаю тебя, — прошептала она, нежно целуя меня в щёку. — Действуй, княжич!

Собрав всю свою волю, я воздвиг новый щит, мощнее прежнего, направив в него энергию из магических браслетов. Водяные хлысты, послушные моей воле, устремились вперёд.

Лодки были уже слишком близко. В отчаянной попытке я ударил сразу двумя хлыстами, и они, словно щупальца разъярённого кракена, разнесли воздушный щит в клочья. Один из хлыстов зацепил лодку, и в неё тут же угодили огненные шары Беркута и Лапы.

Лодка вспыхнула, как факел, а находившиеся в ней люди, крича, прыгнули в ледяную воду. К моему удивлению, вторая лодка, вместо того чтобы продолжить атаку, развернулась, чтобы спасти своих товарищей.

Я маневрировал щитом, держа его между пароходом и отступающим врагом, готовый в любой момент отразить новую атаку. Елена, прекратив усиливать меня, подошла к борту и создала мощное течение, которое, словно гигантская рука, погнало вражескую лодку и барахтающихся в воде магов к берегу, прочь от нас.

Я снял щит, чтобы не тратить драгоценную ману. Браслеты были опустошены наполовину. Конечно, у Беркута и Лапы были в запасе стандартные артефакты-накопители маны, но даже половина ёмкости моих двух браслетов, доставшихся мне от наёмников в разломе, значительно превышала возможности нескольких обычных накопителей. Возможно, удастся успеть зарядить их в Архангельске, пока торговое судно будет загружаться.

— Я не знал, что ты настолько сильно можешь усиливать других магов, — я приобнял Елену за талию и наблюдал, как пароход постепенно удалялся от наших противников.

— Бабушка говорила, что в среднем усиление составляет около тридцати процентов. Она вычислила это, когда проводила эксперименты с разными магами. Но есть ещё один секрет, — Елена хитро прищурила глаза. — Бабушка рассказывала, что если между тобой и магом существует любовная связь, то усиление может превышать пятьдесят процентов. И чем чаще и продолжительнее эта связь, тем мощнее становится эффект. Например, она усиливала деда в два раза.

Эта информация показалась мне удивительной. Я посмотрел в сияющие от счастья глаза Елены и, не выдержав, прижал её к себе, жадно целуя.

Нужная нам лодка встретила нас прямо у входа в Архангельск. Капитан парохода сбавил скорость. Мы сердечно поблагодарили его за помощь и отправились на торговое судно, которое пока не подошло к причалу для погрузки, а ожидало своей очереди на рейде, не заходя в порт.

Торговое судно оказалось внушительных размеров — высокий борт, массивная надстройка и несколько грузовых кранов возвышались над водой. По обшивке было видно, что судно недавно было обновлено. На палубе суетились матросы, готовясь к погрузке, а в воздухе витал характерный запах моря, смолы и машинного масла.

Встречал нас лично капитан:

— Приветствую вас на моём судне, ваше сиятельство, — обратился он ко мне, когда мы ступили на палубу. — И вас, прекрасная спутница, и хмурые спутники уважаемого княжича Драгомирова, — капитан поклонился. — Я капитан и владелец этого прекрасного торгового судна, Харитон Никифорович Белозёров. Прошу вас, следуйте за мной, я проведу вам краткую экскурсию по судну, на котором буквально полгода назад я закончил ремонт и модернизацию с учётом современных реалий, и покажу вам ваши каюты. Уверяю вас, они вам понравятся. Всё сделано с учётом новых технологий в судостроении.

Мы поздоровались с капитаном и двинулись следом за ним. Пока мы медленно шли до кают, он рассказывал нам, какую провёл модернизацию, какое у него хорошее судно, и как хорошо, что мы встретили его друга, капитана парохода. Он выразил надежду, что нам понравится путешествие на его судне, а в будущем мы будем обращаться к нему для доставки грузов для своего рода, и заверил, что мы можем не переживать о нападении наёмников на судно.

Наша каюта располагалась в носовой части корабля и оказалась куда просторнее предыдущей. Интерьер выполнен в сдержанном морском стиле: стены обшиты полированными досками тёмного дерева, на полу — прочный дубовый настил. В центре комнаты стояла широкая кровать с балдахином, задрапированным тяжёлой тканью. Рядом — небольшой столик с двумя креслами, обитыми тёмно-синим бархатом.

В углу располагался вместительный шкаф для одежды, а у окна — уютный диванчик с мягкими подушками. Окно-иллюминатор было достаточно большим, чтобы пропускать много света, и открывало прекрасный вид на морскую гладь. В каюте имелась собственная ванная комната с керамической раковиной, душевой кабиной и туалетом, что было настоящей роскошью на судах.

Всё здесь дышало уютом и комфортом, создавая идеальное место для отдыха после напряжённых событий последних дней. Особенно порадовало наличие небольшой террасы снаружи каюты, где можно было наслаждаться морским бризом и закатом.

— Таких кают у меня несколько. С одной кроватью и двумя. Делали специально для важных гостей. Иногда со мной путешествуют собственники груза, которые переживают за сохранность особо ценных товаров или которые хотят просто развеяться вдали от городской суеты, — продолжал нахваливать своё судно капитан.

— Спасибо за познавательную экскурсию, Харитон Никифорович. Не могли бы вы сделать мне одолжение и помочь в одном небольшом деле? — спросил я.

— Конечно, ваше сиятельство, — ответил капитан.

— Мне надо зарядить маной два артефакта до отхода судна. Можете кого-нибудь отправить на берег в магазин артефактов, чтобы там всё сделали? — я посмотрел на капитана.

Капитан расплылся в улыбке:

— В этом нет необходимости, ваше сиятельство. У меня есть помощник, который учился в академии на артефактора, но из-за своей тяги к морю бросил её и теперь служит у меня. Он может зарядить ваши артефакты, хотя маг из него посредственный и запас маны небольшой, поэтому процесс займёт время, но услуга будет бесплатной. А если хотите, он может обучить вас, как это делать. Ведь любой маг может самостоятельно заряжать свои артефакты. Просто мы привыкли, что это делают специально обученные артефакторы, а в море, знаете ли, их не найти, — капитан улыбнулся. — Вот и заряжаем потом сами, если используем заёмную ману.

— Хм… Это было бы замечательно, особенно если он обучит не только меня, но и моих спутников, — признался я, искренне удивлённый. Я действительно привык заряжать артефакты у артефакторов и даже не задумывался о том, что могу делать это сам.

— Конечно, ваше сиятельство. Как только мы закончим погрузку и выйдем в море, я пришлю его к вам, — сказал капитан. — А теперь, пожалуйста, располагайтесь. Каюта для этих хмурых мужчин здесь, — он открыл дверь напротив. — Сейчас я вынужден вас покинуть. Как только выйдем в море, мой помощник придёт к вам и обучит, как заряжать артефакты. А потом будем ужинать. У меня прекрасный повар. Погрузка займёт очень короткое время, так как судно уже практически полностью загружено — ждали только небольшой остаток груза. Надо успеть выйти в море до наступления ночи.

Капитан поклонился и ушёл.

— И чего он нас хмурыми мужчинами называет? — возмутился Лапа.

— Лапа, ты себя в зеркало давно видел? — ухмыльнулся Беркут. — Зарос уже, что лица не видно. Как, впрочем, и я, — Беркут провёл рукой по своей щеке. — Так что давай, ты первый, потом я. Приводим себя в порядок. А то скоро будет стыдно рядом с княжичем и Еленой находиться.

— Неужели вас посетила светлая мысль, капитан? — улыбнулась Елена и зашла в нашу каюту.

Пока мы приводили себя в порядок, торговое судно встало под погрузку, а ещё через три часа мы уже вышли в море. Капитан не обманул — его помощник явился сразу, как только мы покинули порт Архангельска.

Помощник капитана оказался весьма интересным и образованным человеком. Он не только рассказал нам об артефакторике, но и научил заряжать накопители маны. Процесс оказался несложным, особенно когда понимаешь структуру нанесённых на артефакт рун.

Помощник так увлёкся, рассказывая о создании артефактов, что я невольно проникся уважением к этой магической науке. Я твёрдо решил: если поступлю в академию, обязательно выберу артефакторику в качестве одного из основных предметов.

После обучения и пробной тренировки по зарядке артефактов маной мы отправились на ужин. Капитан уже ожидал нас в отдельной столовой для гостей:

— Прошу вас, проходите. Эта столовая создана специально для пассажиров, чтобы не смущать их видом порой неряшливых матросов. Сам я обычно трапезничаю в своей рабочей каюте вместе с помощником. Но пока вы здесь, если позволите, буду составлять вам компанию.

Весь ужин капитан вновь расхваливал своё судно и повара, который готовил исключительно для него и почётных гостей. Для матросов готовили помощники повара под его чутким руководством.

Повар действительно оказался мастером своего дела — разнообразный ассортимент блюд радовал глаз, а вкус был превосходным.

Переход до Дудинки занял десять дней. Всё это время погода стояла великолепная, и мы с Еленой целыми днями наслаждались солнцем на палубе. Время от времени она обучала меня управлению стихией Воды, и к концу путешествия мои способности значительно улучшились.

Помимо магических тренировок, все десять вечеров Елена учила меня, Беркута и Лапу светским манерам и правилам поведения. Она рассказывала о китайских обычаях и объясняла, чего категорически нельзя делать, чтобы случайно не спровоцировать конфликт между родами.

До Красноярска мы добрались без происшествий, хотя существовали опасения, что нас могут поджидать. Город входил в Великое княжество Сибирское и находился под контролем князя Орлова, что давало определённую надежду на относительную безопасность.

До родовых земель оставалось около ста километров. Я предложил остановиться в отеле, оставить вещи и арендовать автомобиль, чтобы отправиться к руинам родового замка и поискать хранилище.

Елена наотрез отказалась оставаться одна и настояла на том, чтобы поехать с нами.

Что нас ожидало там, я не знал. Возможно, встреча с наёмниками или людьми князя Зарацкого. Но в одном я был уверен: лёгкой прогулки не предвидится.