"Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19

Глава 1

Я стоял у окна, ощущая всем телом вибрацию от атаки на купол. Каждый удар отдавался глухим гулом в костях. Не медля ни мгновения, я рванул через тень к воротам.

Там уже собрались мои птенцы, а из дома выбегали остальные. Борис выскочил почти сразу за мной, и я тут же отключил запрет на его перемещение по теням. Ему понадобятся все его силы, тем более что он уже научился пользоваться тенью, не ныряя на изнанку. Теперь же он станет ещё быстрее.

Бабушка выбежала вместе с Марией, и последней появились Юлиана и Вика.

— Александр, Феликс — поддерживайте купол, — распорядился я. — Эдвард и Борис пойдут со мной. Юлиана, Вика, бабушка — на вас оборона поместья. Мария — в дом!

Последнюю команду я отдал уже на бегу. Холодный воздух бил в лицо, принося с собой запах крови и гари.

Позади меня ещё стоял защитный купол, но я уже чувствовал, что долго он не продержится. А вот снаружи, от самой ограды и до леса, бушевали «совершенные». Они не были монстрами, но и людьми я их назвать не мог. И прямо сейчас они вырезали мою гвардию и испепеляли её боевыми артефактами света.

— Зубов, доклад по секторам! — рявкнул я.

— Враги идут с юга и запада, движутся к воротам, — проорал командир моей гвардии откуда-то со спины. — Мы несём потери.

— Это я и сам вижу, — процедил я. — Борис, бей по флангам. Эдвард — можешь использовать привычные комбинации. Нам сейчас не помешают массовые заклятья. Если что, бейте в голову. Без рук и ног эти твари ещё долго будут трепыхаться, а без головы — нет.

Как только брат и дядя рассредоточились в разные стороны, я призвал теневые крылья и своё пламя. Пусть мои враги пылают. Пусть горят в пламени феникса.

Пламя взметнулось вокруг меня чёрным смерчем и рвануло навстречу врагам. Среди «совершенных» были и обычные люди. Вот им повезло меньше — совершенные не чувствовали боли и не испытывали страха.

Мои губы расплылись в мрачной усмешке. Пощады не будет ни для кого — они сами выбрали идти за Бартеневым.

А Бартенев не поскупился. Это же сколько надо было кристаллов собрать, если в моей сокровищнице лежат два десятка ящиков? Сколько жизней загубил этот ублюдок, чтобы создать свою армию?

Впрочем, эти мысли совсем не мешали мне поливать чёрным пламенем эту самую армию. Совершенные упрямо шагали вперёд, не обращая внимания на огонь. Ну что ж, пришло время поработать молотом.

Вытащив его из кольца, я размахнулся и со всей силы ударил первого совершенного в лоб. Сразу же за ним по затылку получил второй мутант, а потом третий и четвёртый. Остальных я уже не считал.

В моих ушах стоял бесконечный треск доспехов и хруст костей, обрывающиеся крики гвардейцев Бартенева, слившиеся в единый гул крики Зубова и автоматные очереди моих бойцов. Взгляд выхватывал среди сражающихся пушистый хвост Агаты и крылья Гроха — мои питомцы тоже присоединились сражению.

При этом я ощущал, как Александр и Феликс вливают свою энергию в купол, поддерживая его целостность несмотря на продолжающиеся атаки «совершенных», которые всё так же пытались пробить его. Спустя несколько минут в купол хлынула энергия наших женщин. Бабушка, Юлиана, Мария и даже Виктория делились крохами своей силы ради поддержания барьера.

Первая хаотичная фаза боя как-то резко закончилась. Я понял это, когда ко мне сквозь дым и пепел рванули трое «совершенных». Эти были из «последней коллекции» — без жезлов и прочих артефактов.

Они сложили ладони, из которых вырвались ослепительные лучи. Я поймал один из них предплечьем и сразу же глянул на доспех. Он выдержал, но удар отбросил меня на пару шагов назад, а рука онемела. Ярошинский явно не представлял, с кем мне придётся сражаться, когда говорил, что доспехи гасят кинетическую энергию.

Я пропустил второй луч над головой и рванул вперёд. Выпустив теневые когти, я вонзил их в шею совершенного. Тьма полилась из моих пальцев, впитывая энергию стихии света из кристаллов в его теле.

Ну да, она стала куда менее разборчивой после уничтожения двух узлов, заполненных некротической энергией. Теперь она поглощала свет без особых проблем, и меня даже не выворачивало наизнанку от переработки чужой стихии. Прогресс, однако.

Второго совершенного я вырубил молотом, размозжив его голову. Ну а третьего на подлёте пробил теневой шип сверху донизу. Я повернулся к Борису и присвистнул.

Мой брат перемещался в разы быстрее, используя изнанку вместо трамплина. Увидеть его движения было сложно из-за скорости, но я заметил, что он не использует кинжалы. Вместо них он превращал тень в разное оружие вроде молота, косы или просто острых шипов.

Меня порадовал его прогресс, но в то же время казалось неправильным, что, по сути, ещё ребёнок повелевает тенью на уровне грандмага. Всё же Тишайшие — уникальный род, раз их кровь способна на такое.

Я услышал глухой гул массового заклятья слева и невольно подлетел выше. Земля содрогнулась, а потом передо мной появились четыре стены тьмы. Эдвард не скупился на силу и использовал привычную технику. И правильно делал — сейчас не время экономить силы.

Я рванул дальше вдоль линии обороны, выжигая врагов и работая молотом. Вокруг меня всё сливалось в мешанину рук, ног и слепящих лучей света.

Приходилось вертеться во все стороны, чтобы отбивать атаки и вырубать «совершенных». При этом моё пламя всё так же пылало, забирая жизни гвардейцев Бартенева.

Мои гвардейцы стреляли из автоматов, Зубов даже притащил пару пулемётов со склада, но потери уже были. Я видел изуродованные сгустками света тела своих бойцов.

Ярость поднималась во мне волнами, но я сознательно гасил её. Нельзя поддаваться эмоциям, когда вокруг меня сотни врагов. Свой гнев я оставлю для Бартенева, когда он наконец покажется. Не может же он скрываться за спинами своих марионеток до самого конца?

Внезапно защитный купол издал очень громкий треск, который заглушил остальные звуки. Я поднял голову и завис на долгую секунду.

Я много чего повидал за свою долгую жизнь в другом мире. Но ни разу не встречал одарённого стихии света, который сумел бы создать материальные вещи из своей стихии. Всё же это прерогатива тьмы, которая могла сжиматься и уплотняться.

И тем не менее над куполом парил маг на крыльях из чистого света. Ну да, весь такой сияющий и белоснежный ублюдок с огромным кристаллом в середине груди. В руках он держал световой же посох, из наконечника которого прямо в купол бил концентрированный луч.

Жаль, что этот модифицированный «совершенный» не Бартенев. Было бы гораздо приятнее его убивать, зная, что он перестал быть человеком, а стал ещё одной марионеткой Вестника.

Я взлетел выше и поравнялся с этим грандмагом света. Н-да, Миронов по сравнению с ним казался подмастерьем.

Я выпустил в грандмага чёрный смерч, в который вложил всё, на что был способен. Но моё пламя наткнулось на сияющий щит и растеклось по нему, не причинив никакого вреда.

Вместо ответа этот гадёныш выставил перед собой посох и снова ударил в купол. В этот раз его луч был тоньше и будто бы острее. Он прошил разваливающийся барьер и ударил в землю позади поместья, кажется, там у нас был гараж.

Сначала раздался оглушительный взрыв, а следом я услышал женский крик. Взор показал, что никто из моих близких не пострадал. Вика находилась рядом с Юлианой, а бабушка прикрывала Марию.

И всё же этот светлый ублюдок посмел ударить по моему дому. По моим близким.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Холодная ярость, которую я приберёг для Бартенева, хлынула по венам.

Весь шум битвы стал не важным фоновым сопровождением. Я больше не слышал крики, взрывы, автоматные очереди и треск купола. Всё моё внимание сконцентрировалось на сияющем «совершенном», парящем в воздухе на крыльях из чистого света.

Я рванул через тень, пролетев первый слой за долю секунды, и выскочил из неё прямо перед грандмагом света. Мне было плевать, что его щит отражает моё пламя. Как и на то, что по силам он равен мне, если не превосходит.

Я потянулся к сфере в своих доспехах и рванул связывающие её нити. В меня хлынула сила древнего Вестника, смешавшись с моей собственной тьмой. Доспехи на груди раскалились докрасна, обжигая кожу.

Посветлевшее от света ночное небо накрыло пеленой тьмы. В этой пелене были видны лишь наши фигуры, застывшие в воздухе. Мои крылья увеличились в размере и скрыли нас от посторонних взглядов.

Вместо того чтобы формировать заклятье, я призвал своё пламя и вобрал всю энергию сферы в кулак. Я нанёс один-единственный удар.

Треск барьера из чистого света заставил меня ухмыльнуться. Каким бы сильным не был этот грандмаг, сила двух Вестников разом смогла пробить его защиту. И следом за треском барьера я услышал хруст кристалла в центре груди «совершенного».

Этот звук внезапно оказался высоким, похожим на звон бьющегося стекла. И этот звон стал для меня самым приятным звуком за этот вечер.

Грандмаг света будто не заметил, что его кристалла больше нет. Да и куда уж ему, если он — просто марионетка без собственной воли, получившая приказ разрушить купол. Он уже начал разворачивать свой посох, чтобы ударить меня лучом света. Но не успел.

Я поднялся ещё выше на крыльях, держа в руках свой молот. Размахнувшись, я ударил со всей силы по темени «совершенного». Его крылья дрогнули и исчезли, а он сам начал падать вниз, осыпаясь на лету пеплом.

Я окинул взглядом двор, в который раз развороченную взрывами подъездную дорожку и раненых гвардейцев, которые успели выбраться из мясорубки и отойти к своим. Они пока держались, но силы были на исходе, а купол окончательно развалился.

«Совершенные» не знали усталости, боли и страха, а у меня за спиной был дом, в котором находились люди, которых я любил. Дом, в котором зародилось Сердце Феникса.

Закрыв глаза, я нащупал нити своей паутины. Они были разорваны в нескольких местах, и я понимал, что залатать их по-быстрому не получится. Значит будем работать иначе.

— Эдвард, — крикнул я, не открывая глаз. — Выпускай всю свою силу до капли, а потом быстро перемещайся к дому. Борис, уходи на изнанку и тоже двигайся к дому. Феликс, Юлиана, Александр — вы тоже.

Как только я договорил, вокруг поместья раскинулась сгустившаяся тьма, которая поднималась стеной. Я добавил к ней свою тьму, а после поджёг всю её своим пламенем.

Оно покатилось вперёд, как приливная волна во время цунами, сметая на своём пути всё живое. Я уже знал, что моих людей за оградой поместья не осталось, поэтому смысла сдерживаться больше не было.

Совершенные сгорали ничуть не хуже обычных людей, когда тьмы и огня становилось слишком много. Они буквально растворялись в чёрном пламени феникса, оседая пеплом на землю.

Но цена была очень высокой. Из меня будто рывком выдернули позвоночник и половину внутренностей. В глазах потемнело, и я качнулся, едва удержавшись в воздухе.

Энергия сферы давно закончилась, и я вливал в это бушующее пламя собственную тьму, опустошив резерв источника до дна.

Пришлось опуститься на землю и опереться на молот, чтобы не упасть. Но перед этим я успел увидеть полосу выжженной моим пламенем земли. Как и десяток «совершенных», оказавшихся слишком далеко от моего пламени.

— Борис, добей, — приказал я сиплым от натуги голосом.

Брат сейчас был единственным мобильным бойцом, способным переместиться к врагам через тень и задействовать её же для своих нужд. Через несколько минут он закончил и вышел с изнанки, встав рядом со мной.

Взор показал мне приближение Бартенева, но я уже понимал, что сражаться с ним сейчас будет не то что сложно, а практически невозможно. Это не Миронов и не Давыдов, которые считали меня слабым юнцом.

Демид Бартенев точно знает, на что я способен, и он не станет допускать такую глупую ошибку, как недооценивать противника.

Значит у меня только один вариант. Взять последнюю сферу с концентрированной силой древнего Вестника. Я уже собрался идти в сокровищницу через изнанку, как вдруг услышал хлопки.

Вместо выстрелов или ударов на поле боя раздавались медленные аплодисменты.

— Браво, граф Шаховский, — голос Бартенева разнёсся над выжженной полосой земли. — Просто браво. Вы потратили на мой расходный материал куда больше сил, чем я рассчитывал. Очень эффектно и очень предсказуемо.

Я увидел на его губах лёгкую, почти дружественную улыбку. Этот гад ещё и ухмыляется. После того что натворил он имеет наглость стоять напротив меня и скалить зубы?

Он сделал ещё один шаг вперёд, и вдруг рядом с ним из тени вынырнули три некромансера. Следом за ними проявились ещё почти два десятка падших тёмных магов.

Улыбка Бартенева стала ещё шире, а голос стал мягким и липким, словно приставшая к зубам карамель. Он посмотрел на меня ласковым взглядом и подмигнул.

— А теперь давайте поговорим по-взрослому, граф.

Глава 2

Максим Ивонин рванул к запасной турели, которую бойцы притащили со склада после звонка Зубова. Командир гвардии не только приказал строить оборонительные сооружения по эту сторону стены, но и прислал четырёх одарённых стихии земли в ранге магистров. И вот сейчас оказалось, что подготовка была не напрасной.

— Фугасами их бейте! — орал он, расстреливая из пулемёта магов света в белых доспехах. — Все магзаряды в них! Не экономьте!

Новенькие магистры матерились, укрепляли защитные сооружения и орали, что на такое они не подписывались. Они, мол, думали, что будут сражаться с монстрами и защищать стену. Ага, так ведь и защищают же! Пусть и с другой стороны, и не совсем от монстров.

— Максим! У нас тут прорыв! — услышал Ивонин крик патрульного, который сбежал по ступеням и сейчас махал руками, чтобы его заметили среди грохота автоматов и пулемётов.

— Ну так работайте! — рявкнул Ивонин, прицеливаясь и прошивая врага снизу доверху пулемётной очередью. — Сдохни, тварь! Наконец-то пробил эти долбаные доспехи!

А ведь тут всего-то пара десятков врагов. Но убить их та ещё морока. Мало того, что они продолжали сражаться с дырами в пузе, так они ещё стреляли из боевых артефактов и защищались барьерами, которые так просто не пробить.

Только прорыва монстров для полного счастья не хватало. Теперь что на две стороны сражаться?

— Всех истребителей на стену! Быстро! — гаркнул Максим. — Пусть занимаются привычной работой, раз уж так к нам хотели.

— Слышь, Грозный, ничего, если мы с ребятами тут останемся? — обратился к Ивонину Лось, указав на себя, Сыча и Листа. — Мы с этими ублюдками уже сражались.

— Как их убить? — Ивонин сделал вид, будто не заметил, как Лось назвал его армейским позывным. Не до того сейчас было.

— Башку им надо сносить, — цыкнул Лось. — Но пойди ещё доберись до неё.

— Цельтесь в головы! — проорал Ивонин во всё горло, а потом посмотрел на трёх истребителей, которые находились на особом счету у графа. — Ну и чего встали? Работаем, работаем!

Истребители ухмыльнулись и принялись прицельно стрелять во врага. Только эти гады были окружены щитами из чистого света, да и артефакты у них были явно не простые.

Максим посмотрел в сторону особняка графа. Судя по светопреставлению в небе над поместьем, их господин сейчас сражается и прибыть на помощь не сможет. А это значит, что Ивонин и остальные гвардейцы должны не только уничтожить врагов, прущих напролом к вратам, но и отбросить волну монстров, что лезет на стену.

Ивонин пытался быстро сообразить, где он будет полезнее, — на стене против монстров или здесь против неизвестных врагов. Похоже, что здесь от него будет больше толку, а на стене разберутся истребители. Он снял с плеча автомат и сделал несколько коротких очередей в ближайшего светлого.

Его барьер исчез, а через мгновение его голова лопнула от выстрела Сыча. Максим оскалился и снова прицелился. Но сделать выстрел он не успел. Со стороны трассы донёсся звук мотора, а через несколько минут показался бронированный внедорожник.

Ивонин ждал подкрепления от Ерофеевых — они ближе всего и в дружеских, а то и союзных отношениях с господином. Но автомобиль ехал с противоположной стороны. Не то от Мироновых, не то сразу из Тюмени.

Когда автомобиль резко затормозил, бывший спецназовец увидел незнакомого мужчину в военном мундире, явно аристократа, судя по осанке и ауре тёмной магии. Следом за ним на асфальт спрыгнули шестеро бойцов в камуфляжных костюмах.

— Кто главный? — крикнул незнакомый аристократ.

— Я, — ответил Ивонин, рванув наперерез неизвестному. — Максим Ивонин — командир первого боевого отряда и ответственный за стену на землях графа Шаховского.

— Меня зовут Леонид Орлов, — быстро представился гость. — Прибыл по указанию графа Шаховского, но немного не успел на битву. До поместья не доехать, там сейчас не пойми что творится.

— Так точно, — Ивонин прищурился и посмотрел на Орлова. Если это будущий тесть господина, то он может пригодиться в бою.

— Так, бойцы, хватайте синий ящик и быстро бегите раздавать артефакты защитникам, — приказал он, обернувшись к своим гвардейцам. — Андрей, Данила, — вытаскивайте жёлтые ящики.

Люди Орлова принялись выгружать из автомобиля ящики. Они распечатали их и передавали из рук в руки сильные защитные артефакты. Из жёлтых ящиков Орлов достал странные конструкции и начал быстро их соединять.

Не обращая внимания на Ивонина, который метался между тем, чтобы вступить в бой с врагами, и тем, чтобы не оставлять гостя одного, он принялся устанавливать что-то вроде защитных куполов, какие ребята брали в рейды. Только размеры этих куполов были гораздо больше.

Как только Орлов закончил, он взмахнул рукой и разом активировал всю цепь конструкций. Ивонин смотрел, как ослепительные лучи попадают в защитный барьер и отражаются обратно. Что это вообще за технология? Зеркальный купол?

Максим ни разу не видел ничего подобного, но ему уже нравился будущий тесть господина. Если он во время боя смог установить такое, то на что способен в спокойное время.

— Боевых артефактов у меня нет, — сказал Орлов, словно извиняясь. — Сынок мой постарался и выгреб всё до донышка. А эти «палки» ему были не интересны, вот и оставил на складах.

— Ага, — кивнул Ивонин.

Защита у них теперь была, по крайней мере, на какое-то время её хватит, а вот с оружием и впрямь не очень вышло. После прорыва у Мироновых прошло всего ничего, и новые припасы ещё не завезли. Потратились они тогда прилично, хотя и заработали не меньше.

Максим бросил взгляд на врагов. Вроде бы бойцы уже уложили штук пять, а меньше их будто и не становилось. Если так дело и дальше пойдёт, то против монстров воевать будет нечем.

Только он об этом подумал, как вдруг за пределами защитного купола мелькнула странная тень. Ивонин отдал приказ остановить огонь и всмотрелся внимательнее. Через мгновение на землю упал враг в белоснежных доспехах, а следом, с задержкой в секунду, его голова.

— Жнец? — прошептал Орлов, неверяще глядя на то, как на поле боя один за другим падают маги света с кристаллами во лбах.

— Жнец? — переспросил у него Лось. Орлов кивнул, а истребитель отшагнул назад. — Быть того не может, чтобы сам Жнец…

— На службе у какого-то графа… — продолжил за него один из новых магистров земли.

Общий шок длился несколько секунд, после чего Ивонин тряхнул головой и заорал во всё горло.

— Что встали⁈ А ну быстро все на стену!

Он орал так громко, что вздрогнул каждый гвардеец у стены. Даже помощник целителя, Семён, рванул вверх по лестнице. Внизу остались стоять только сам Ивонин, граф Орлов и пара целителей.

Причём Белый вовсю выкладывался, сохраняя жизни бойцам, а вот Савельев просто стоял на месте и смотрел, как падают безголовые враги в белых доспехах.

— Совершенные… так легко умирают, — шептал он. — Или я неправильно что-то сделал, или этот Жнец так силён… — он поднял глаза к небу и вздрогнул, увидев, как борются в нём свет и тьма. — А что же тогда там, у поместья спасителя, если здесь всего два полных отряда?

Мой взгляд сместился с Бартенева на трёх некромансеров, что первыми вывалились из тени. А они именно вывалились, а не вышли с эффектом замедления, как остальные. Присмотревшись к ним, я заметил свежие раны и слегка потрёпанный вид.

— Таранище, это ты их так? — мысленно спросил я.

— Они зашли на мою территорию, — прогудел в моей голове ответ питомца.

— Вот оно что, — я усмехнулся. — Разрешаю тебе покинуть границы территории. Если кто-то из этих сунется на изнанку, можешь их убить. Грох, твоя задача — проследить за Тараном и в случае чего принести мне их кулоны.

— Сделаю, — проворчал кутхар усталым голосом.

— И принеси мне из сокровищницу сферу тьмы, — приказал я. — Чую, без неё сегодня никак.

— Ну что же вы, граф, так и будете молчать? — спросил Бартенев, склонив голову к плечу.

— Не припоминаю, чтобы звал вас в гости, — ответил я, выпрямляясь. Эх, а ведь так удобно стоял, опираясь на молот.

— Как же? — почти натурально удивился троюродный брат императора. — Вы уничтожили мой отряд в сибирском очаге, мою лабораторию в московском очаге, напали на мой дом и уничтожили редчайшие экземпляры моих научных опытов, украли ценное оборудование, схватили моего союзника Кольцова, ныне покойного.

Он загибал пальцы, глядя на меня всё с той же лёгкой улыбкой.

— Вы убили барона Воронова и подчистили магический фон, убили графа Кожевникова, князя Миронова. Думаю, что и в эльзасском очаге тоже вы поработали, но доказательств у меня нет, — закончил он перечислять мои заслуги. — Разве всё это не было приглашением на личную встречу?

— Я не стану перечислять всё, что вы сотворили, — сказал я равнодушным тоном. — Даже не потому, что мне пальцев на руках не хватит, а потому что мне банально не хочется этого делать. Вы умрёте сегодня — это всё, что я могу вам пообещать.

— Разве вы ещё не поняли, граф? — Бартенев рассмеялся фальшивым смехом. — За моей спиной стоят падшие тёмные. Даже если вам каким-то чудом удалось победить Воронова, что скорее всего было моей недоработкой, то с таким количеством падших вы при всём желании не справитесь. Да и я, знаете ли, не стану вас щадить.

— Как и я, — просто сказал я, сунув переданную мне Грохом сферу за нагрудную пластину.

Ну вот, теперь можно и сразиться.

Не успел я сделать даже шага, как в мою ладонь упало поддельное Сердце. Бросив взгляд за спину Бартенева, я заметил, что теперь там было на одного некромансера меньше.

— Умничка, — похвалил я Тарана, который рыкнул в ответ, чуть не оглушив меня.

Сфера подождёт, раз уж у меня есть другой вариант быстрого восстановления. Я сжал пальцы на источнике некромансера и призвал пламя. Бартенев не понял, что я сделал, а вот стоявшие за его спиной падшие вздрогнули и закутались в тень по самый кончик носа.

Наивные. Тень их не спасёт. Уж точно не сегодня.

После уничтожения поддельного сердца я почувствовал тот самый прилив сил, которого мне не хватало для полноценного боя. Как только энергия немного разошлась по моим каналам, я окутал себя тьмой и пламенем. Убрав молот в кольцо, я создал пару узких клинков и рванул через тень к Бартеневу.

Вынырнув рядом с ним, я выставил клинок и отбил удар некромансера, который атаковал меня теневым шипом. С другой стороны в мой барьер ударилось теневое щупальце, которое тут же зашипело и отступило.

Я окутал пространство вокруг себя тьмой, которая оседала на землю липкой вязкой жижей. И как только в ней увязли сразу двое некромансеров, я поджёг её своим пламенем. Оба падших мгновенно сгорели. А ещё одному, что бросился в мою сторону, не осталось другого выбора, кроме как уйти от моего огня через изнанку. Этого я и добивался — надо же дать Тарану порезвиться.

Сзади, справа и слева на меня сыпались атаки. Теневые копья и шипы, щупальцы и хлысты, источающие некротическую энергию. Мой барьер пока держался, но я понимал, что надолго его не хватит.

Резко присев, я упёрся ладонями в землю и выпустил вокруг себя целый частокол из копий тьмы. Они были короткими и широкими. Такие не метнуть во врагов, но зато можно не дать им до меня добраться.

Я всё пытался приблизиться к Бартеневу, но этот ублюдок отходил за спины некромансеров, даже не вступая в бой.

Зато мои родственники не остались в стороне. Краем глаза я следил за Борисом, который метался между некромансерами, нанося им колотые раны, после чего отступал в тень. Таран уже обнюхал его и признал «папиным питомцем», так что проблем с детёнышем грокса у брата не должно быть.

А вот некромансерам так не повезло. Грох притащил мне поддельное Сердце того падшего, что ушёл от меня на изнанку.

Я сжёг его, не отвлекаясь от боя, одновременно выпуская веер клинков и паутину тьмы. Пусть это не самые сильные заклятья, но иногда итог сражения может изменить любая мелочь.

Позади меня вспыхивали и гасли импульсы тьмы, взмывали и оседали на землю стены и щиты моих птенцов. Даже бабушка не отставала от них, швыряя в некромансеров небольшие сгустки силы.

Я перекатился по земле, уклоняясь от очередного теневого шипа, и увидел Юлиану, которая на лету поймала копьё падшего. Она замерла на месте и сосредоточенно нахмурилась. А потом я увидел, как она впитывает некротическую энергию, и выдохнул. Всё же её способность в этом бою совсем не лишняя.

Только я отбил ещё одну атаку щупальцев, как мой щит вдруг дрогнул и начал разваливаться. Я влил в него энергию и тут же увидел, как между мной и некромансерами вырастает высокая стена тьмы. Эдвард совсем не умел экономить силы, но эта его стена отсекла от меня часть падших, что было мне только на руку.

По моим подсчётам мы уничтожили четверых некромансеров из двух десятков. В мою ладонь скользнуло ещё одно сердце. Уже пятерых.

Я отбил теневым клинком хлыст, пытавшийся схватить меня за ногу, и поймал ещё одно сердце. А Таран там совсем разошёлся, как погляжу.

— Это от Бориса, — шепнул Грох, снова растворяясь в тенях.

Кивнув ему, я метнул теневой гарпун, нанизав на него падшего, что никак не унимался и пытался достать меня своими хлыстами. Выпустив когти, я пробил его грудину, влив в неё своё пламя и сорвав с его шеи кулон.

Видимо, семерых убитых некромансеров хватило для того, чтобы Бартенев начал действовать, не надеясь на приспешников Вестника. Вокруг него вспыхнула белоснежная аура, от которой отделились две плети из концентрированного света.

Вот оно что. Значит, это именно он обучил того грандмага «совершенных» материализовать из света оружие.

Бартенев ударил плетьми по земле, оставив на ней две дымящиеся борозды, а потом удлинил их. И уже в следующее мгновение они полетели в меня.

При этом Бартеневу не было дела, что он попал по двум падшим, которые были его союзниками. Ведь его главной целью был я.

Я точно знал, что мой щит не выдержит удара этих плетей. Энергии в них было столько, что они не просто вибрировали, а гудели от напряжения.

Спалив дотла сразу два поддельных Сердца, которые оставил на потом, я выставил перед собой руки и хватился за плети. Ощущение было таким, словно мне выдернули руки из плеч, но я не отпустил демоновы отростки света.

Моё пламя лизнуло их и покатилось дальше. Я смотрел, как оно бежит по плетям, словно по двум мосткам, перекинутым через широкий ручей.

И именно зрелище того, как тухнет свет, скрываясь за чёрным пламенем, заставило Бартенева отшатнуться.

Он попытался отозвать плети, но у него не вышло. Сгущённый свет не настолько хорош в качестве оружия, как тьма. Вот и сейчас, уже сформировавшись, свет никак не рассыпался в изначальную форму.

Бартенев засиял ярче и буквально выжег основание своих плетей. Это стоило ему много сил, но и я уже едва стоял на ногах.

Сколько бы поддельных Сердец я не поглотил сегодня, а предел есть даже у меня. И тем более, у моего тела. Боль растекалась волнами внутри и снаружи, болело всё, от костей и мышц, до кожи и корней волос.

Я бился с некромансерами на пределе своих сил, а теперь превзошёл и его. И только я подумал, что мои родственники неплохо сдерживают падших, дав мне возможность сразиться с Бартеневым, как рисунок боя изменился.

Некромансеры пробили стены Эдварда и рванули ко мне, окружая со всех сторон. Я буквально был зажат в тиски между ними и Бартеневым. Бросив быстрый взгляд, я насчитал двенадцать падших.

Многовато на одного меня. И раз уж они снова рядом, то мои птенцы сделали всё, что смогли, а на большее просто не способны.

Ну что ж. Значит мне придётся постараться чуть больше.

Я выпустил тьму, загребая энергию со дна источника. Она выплеснулась вокруг меня тонкими нитями моей паутины, пылающей чёрным пламенем.

В отличие от «совершенных», у некромансеров и Бартенева защиты от него не было. И чем дальше тянулась моя паутина, тем больше врагов она цепляла.

Пламя вспыхнуло, сжигая дотла сразу троих падших.

Я прекрасно помнил, что случилось в прошлый раз, когда я уничтожил поддельное Сердце за мгновение до убийства некромансера.

Миг, и мир вокруг исчез во взрыве некротической энергии, смешанной с пламенем феникса.

Глава 3

Я успел призвать крылья и окружить себя коконом тьмы. Но даже так меня отбросило на десятки метров. Некромансерам, что были поблизости, повезло меньше — моё пламя забрало ещё двоих, а троим пришлось уйти на изнанку, чтобы спастись.

Моя тьма впитывала энергию взрыва, пока я летел спиной вперёд к ближайшему пролеску. Взор показывал мне, что мои родные в безопасности. Как, впрочем, и Демид Бартенев.

Троюродный брат императора летел в противоположную от меня сторону в сияющем коконе света. Несмотря на не самый приятный момент, мне стало смешно, когда я представил, как мы выглядим со стороны. Словно два хомяка в шарах, которые катятся вниз по лестнице и никак не могут затормозить.

Как только взрывная волна ослабла, я взлетел повыше и рванул к Бартеневу, готовясь убить всех падших тёмных, что встанут на моём пути. Но мне не пришлось снова сражаться с ними. Из тени выскочил Жнец, который взял на себя недобитых некромансеров, развязав мне руки.

Мой полёт был стремительным и очень болезненным. Я ощущал, как трещит по швам мой магический источник, как ноют кости и порванные связки. Этот последний рывок перед взрывом чуть не добил меня.

Но и Бартеневу досталось не меньше. Его кокон света погас ещё до того, как он приземлился. Я видел, как его протащило кувырком по выжженной земле.

Он встал и едва удержался на ногах. Его взгляд тут же нашёл меня, и между нами вспыхнула стена ослепительного белого пламени. Кажется, скоро я возненавижу белый цвет — слишком уж много его было в последние месяцы.

Я взлетел выше, уходя от стены света. Краем глаза я успел заметить, как Жнец кружится в смертельном танце с тремя некромансерами. Его теневой клинок мелькнул на миг, единым ударом снимая голову с плеч двоих падших тёмных. Неплохо, но другого от призрака я и не ожидал.

— Шаховский! — заорал вдруг Бартенев, позабыв про свой расслабленный тон и фальшивые улыбки. — Ты сдохнешь сегодня!

— Разве ты ещё не понял? — я вернул ему его же слова, сказанные перед боем. — Если тебе каким-то чудом повезло до сих пор выжить, то это не значит, что тебе и дальше будет так везти.

Бартенев окутал себя светом, который становился всё ярче. Пространство перед ним превратилось в гигантскую световую линзу, которая искажала очертания деревьев, неба и земли.

Я едва успел среагировать, бросившись в сторону. То место, где я стоял, прошило сфокусированным потоком света. Я глянул на траншею глубиной в полтора метра, края которой были похожи на гладкое стекло, и мысленно присвистнул.

Там, где Миронов учился, Бартенев преподавал. Такое похожее заклятье, и такой разный результат. А ведь силы Бартенев потратил прилично, судя по вложенной энергии.

В ответ на его луч света я выпустил волну тьмы. Она покатилась вперёд густой тяжёлой пеленой, но Бартенев и тут умудрился устоять.

Он резко сложил ладони, и в мою тьму полетели сотни крошечных капель света, похожих на осколки солнца. Чем дальше, тем больше этот бой напоминал мне дуэль с Мироновым. Ну должны же быть у Бартенева какие-то уникальные способности?

А, вот и они. Капли света начали взрываться, будто брошенные в толпу монстров связки гранат. Мою пелену тьмы разорвало изнутри, ещё и до меня долетели брызги этого ненавистного света. От шума стало больно ушам, но эта боль казалась почти незаметной на фоне всего остального.

Мы ударили одновременно. Я выпустил частокол теневых гарпунов, а Бартенев — волну световых игл. Мой барьер затрещал, отражая иглы, что были тоньше волоса и острее бритвы. А щит Бартенева начал трескаться и крошиться.

При этом мы оба мчались на встречу друг другу. Я успел поджечь свои гарпуны, так что земля под ногами Бартенева превратилась в глубокую яму, заполненную тьмой и чёрным пламенем.

Он умудрился извернуться и метнуть в яму огромную сферу чистого света, а в меня полетело заклятье Шквала Света. Моя тьма рванула вперёд. Тьма и свет ударили в друг друга одновременно.

От взрыва нас обоих подбросило в воздухе, и мы рухнули на землю. Мои доспехи дымились от Шквала Света, лицо саднило от порезов, но всё же я сумел подняться, хотя и пошатываясь из стороны в сторону.

Бартенев даже не смог встать — его нога была вывернута под неестественным углом, а белый мундир был покрыт липкой грязью. Я видел в прорехах свежие раны, что говорило о том, что и он тоже лишился щита. Он приподнялся на одном колене и посмотрел мне в глаза.

Мы оба понимали, что у каждого из нас сил осталось только на один удар. В ладони Бартенева вспыхнуло копьё света, в которое он вложил всё, что у него осталось. Ну а я был не способен даже на такое слабое заклятье, поэтому просто отозвал обратно свои гарпуны, нити которых всё ещё были связаны со мной.

Копьё света я принял на плечо. Одну из пластин гроксов на моём доспехе раздробило, а шкуру шипострела пробило насквозь. Я чувствовал, как ломается ключица и лопатка, но остался стоять на месте.

Во взгляде Бартенева сначала вспыхнуло торжество, но оно тут же погасло, когда мои гарпуны потащили его ко мне, протаранив в нескольких местах. Он попытался закрыть лицо руками, но гарпуны не щадили его.

Наконец он оказался передо мной. Переломанный и сломленный. Теперь в его взгляде отчётливо читалась паника загнанного в угол зверя.

— Ты не посмеешь! — прошипел он. — Я брат императора! Я…

— Ты ведь хотел поговорить по-взрослому, Демид, — напомнил я ему. — Вот мы и поговорили.

Мои пальцы удлинились, теневые когти стали их продолжением. Точно такие же когти оставили следы на каменном полу в лаборатории, которую курировал Бартенев. И он точно узнал их.

Он открыл рот, чтобы что-то ещё сказать, но я уже вонзил когти в его грудь. Через мгновение на носки моих сапог приземлились хлопья пепла. И словно вторя ему, с неба начал валить первый зимний снег, укрывая выжженную до черноты землю своей белизной.

— Неплохо, — услышал я равнодушный голос Жнеца, который скользнул ко мне с изнанки.

— Ты задержался, — так же равнодушно сказал я ему.

Мне даже стоять было сложно, но я не мог показать слабость ни перед призраком, ни перед родными, что наверняка следили за моей битвой. Пробитое плечо горело огнём, а боль накатывала пульсирующей болью, продвигаясь всё дальше. В пылу боя можно было не обращать на неё внимания, а вот сейчас все раны резко дали о себе знать.

— Пришлось помогать твоим людям у стены, — без единой эмоции сказал Жнец, глядя на то, как я ковыляю к дому. — Бартенев отправил туда пару десятков совершенных, а падшие притянули монстров.

— Точно, — я замер на месте. — Некромансеры же притягивают монстров… как там на стене дела?

Я понимал, что в таком состоянии мне будет непросто сражаться ещё и с монстрами. Можно, конечно, уничтожить оставшиеся поддельные Сердца, чтобы восстановить силы. Но после этого я слягу как минимум на неделю.

Каждый уничтоженный источник некромансеров давал взрывной всплеск силы, но при этом он повреждал энергоканалы и изматывал как сам источник, так и моё тело. Ещё парочка сожжённых поддельных Сердец — и я начну разваливаться прямо на ходу. Пользы от меня в таком случае будет не слишком много.

— Твои люди хорошо сражаются, они выстоят, — прошелестел Жнец, вскинув голову. Его взгляд нашёл кого-то во дворе дома и замер. — Ты обучил мальчика и сделал его сильным.

— А что не должен был? — идти становилось всё тяжелее, каждый шаг отдавался тупой болью. Но несмотря на это я не стал призывать крылья — это будет дополнительной нагрузкой как на тело, так и на источник.

— Должен был, — коротко сказал Жнец. — И теперь я вижу, что у тебя получилось лучше, чем это мог бы сделать я.

— Какая теперь уже разница? — устало спросил я. Ворота особняка были уже совсем близко, но я понимал, что идти мне придётся ещё пару минут.

— Я пытаюсь сказать, что доволен тобой, — слегка раздражённо сказал Жнец, заставив меня повернуться к нему. С чего бы это вдруг у него начали проявляться эмоции?

— А вот я собой не доволен, — мрачно проговорил я. — Можно было подготовиться получше. Да и остальных я не до конца обучил.

— Там на стене я видел тёмного мага, — Жнец склонил голову к плечу и посмотрел на меня долгим взглядом. — Он пришёл по твоему приказу защищать стену и твои земли. Ты и вправду настоящий Вестник. Тёмные маги тянутся к тебе, а под твоим крылом даже грандмаги становятся сильнее.

— Только не говори, что тоже хочешь под моё крыло, — хмыкнул я, скрывая за юмором своё изумление. Призрак, которого призвала тень, никогда не сможет служить человеку.

— Ладно, не скажу, — Жнец издал странный звук, похожий на вздох, и растворился в тенях.

Что-то я не понял. Неужели в этом мире даже призраки действуют иначе? Это ведь довольно редкий дар, так что я в своё время изучил каждого тёмного, которого укрывала тень. Впрочем, сейчас не время для загадок.

Нужно срочно связаться с Ивониным и узнать, что там с прорывом. Если он даже вполовину меньше, чем был на территории Мироновых, то нужно срочно ехать к стене.

Едва я приблизился к воротам особняка, как навстречу мне выбежали Юлиана и Вика. Они смотрели на меня так, будто уже не верили, что я вернусь живым.

— Костя, — выдохнула Юлиана, осторожно прижавшись ко мне. Её пальцы коснулись доспехов на плече. — Как ты вообще на ногах стоишь?

— С трудом, — честно ответил я и улыбнулся сестре, которая держалась в стороне. — Что с остальными?

— Все живы, — тихо сказала Юлиана, отстраняясь от меня с явной неохотой. Она поманила за собой Викторию, чтобы не мешать мне проводить стандартный осмотр разрушений после битвы.

Я шагнул во двор и увидел, что дом остался в том же виде. Похоже, Сердце Феникса снова окружило его защитой, чтобы не дать врагам уничтожить место своего зарождения.

Феликс, Эдвард и Александр сидели на земле, прислонившись спинами к стене, и внимательно следили за округой. Заметив меня, они расслабились и прикрыли глаза. Агата дремала на коленях у Бориса, который сидел на деревянной террасе и осторожно гладил её дымчатую шерсть.

Бабушка держалась рядом с Марией, но бросала взгляды по сторонам, проверяя вверенную ей территорию. Наши взгляды встретились, она выдохнула и улыбнулась.

У казармы сидели и лежали раненые гвардейцы, а те, что пострадали не так сильно, укладывали рядами погибших на месте бывшего гаража, который был уничтожен взрывом от луча грандмага «совершенных».

— Зубов! — крикнул я во всё горло, не увидев командира своей гвардии. — Ты живой там?

— Живой он, — отозвался вместо него Сорокин. — Но это ненадолго.

Я повернулся на его голос и зашагал к казарме. Среди лежавших на земле раненых гвардейцев быстро обнаружился Зубов. Мой командир гвардии был без сознания, на его груди и животе виднелись глубокие раны.

— Грох, у нас там лечебные артефакты остались? — спросил я кутхара.

— Там всего-то пара дюжин осталась, — вздохнул мой питомец. — Я почти все выгреб, когда ты основную армию Бартенева выжег.

— Неси сюда все, что есть, — приказал я.

Через минуту в моей руке оказалось пятнадцать лечебных артефактов, которые я сразу же передал Сорокину. Демьян тоже был ранен, но не смертельно, в отличие от Зубова. Он использовал сразу пять штук на командира гвардии, а остальные раздал бойцам.

— Мне не надо, — пояснил он, увидев мой вопросительный взгляд. — Само заживёт или целителя дождусь. А ребятам нужнее.

— Понял, — кивнул я. — У нас там на стене прорыв, свяжись с Максимом.

— Не получится, — Демьян качнул головой. — У нас после этого светопреставления связи нет. Вообще никакой, даже телефоны не работают и света нет.

— Грох, — позвал я питомца.

— Да слышу я, слышу, — буркнул кутхар.

Я присел рядом с ранеными бойцами и попытался сосчитать тела погибших. Сбился на третьем десятке и бросил это занятие. Здесь ведь только те бойцы, что были ближе к особняку и успели за куполом укрыться, а сколько тех, что остались на поле и были сожжены моим пламенем и светом Бартенева?

— Да не переживайте вы так, господин, — попытался подбодрить меня Сорокин. — Ну да, есть у нас потери. Так ведь и враг был таким, какого мы ещё не встречали. Сами подумайте, кто бы вообще осилил эту армию?

— Твоя правда, — негромко сказал я. — И всё же эти люди доверили мне свои жизни.

— Они знали, на что идут, — пожал плечами Демьян. — Каждый из нас это знает и готов погибнуть за господина. Особенно, если наш господин — Вестник Тьмы.

— Вот этого не надо, — отмахнулся я. — Про Вестников, предвестников и прочую мифологию. Я граф Шаховский, этого достаточно.

Я закрыл глаза и попытался разогнать регенерацию, которая и без того работала на пределе. Да уж, сегодняшняя битва дала возможность проверить не только доспехи Ярошинского, но и моё тело на прочность. И объективно я был ещё не готов к битве с армией некромансеров. Нужно будет заняться узлами поменьше, а уже потом думать о сражениях такого масштаба.

— Таран, ты как там? — спросил я у питомца, не открывая глаз.

— Таран стал сильнее, — медленно проговорил он. — Хорошая вышла охота. Много энергии для Тарана, много энергии для папы.

— У тебя там остались ещё артефакты от падших? — удивился я.

— Грох не успел забрать, — прогудел он. — Папа сам возьмёт?

— Нет, передашь Гроху, — я вздохнул. — Мне пока в тень лучше не ходить, а то она меня и добить может.

— Тень жадная, — согласился он, а потом добавил. — Грох близко.

— Хозяин, — услышал я голос Гроха, который мчался ко мне через изнанку. — Тут такое дело.

— Нет, что бы ты там ни задумал, — я резко открыл глаза и приготовился к худшему. Зная кутхара, я мог ожидать чего угодно. Особенно после этой его фразы. — Слышишь меня, Грох?

— Да нет, я ничего не задумал, — протараторил он. — Там на стене отец Юлианы. И у него такие артефакты вкусные, что я едва удержался, чтобы их не попробовать.

— Да ладно? — удивился я, выдохнув от облегчения.

— Он установил защитные артефакты прямо на стене, — трещал Грох. — Они спускаются вниз и отражают атаки монстров.

— Вот оно что, — я улыбнулся. Успел значит мой первый птенец на битву. Причём вступил в неё именно там, где был больше всего нужен. — Ты все имеющиеся амулеты некромансеров сложи в сокровищницу. Мне пока их нельзя трогать, а то окончательно загнусь тут. Или, ещё лучше, в тень унеси и на рога Тарана подвесь, чтобы они тут монстров не приманивали.

— Ага, сделаю. И это, я там в лечебнице вот захватил, — на землю перед Демьяном посыпались лечебные артефакты. — У них там на стене два целителя… с половиной, если Семёна считать, так что им там артефакты точно не нужны.

— Господин, это питомец ваш принёс? — спросил Сорокин, тут же схватив артефакты. Он даже на ноги вскочил, чтобы быстрее раздать их бойцам. — Спасибо тебе, Грох.

— Ага, не за что, — буркнул кутхар, прекрасно зная, что слышать его могу только я. Он вздохнул и вывалился из тени, чтобы кивнуть Демьяну.

И тут послышались удивлённые возгласы. Сначала вскрикнула Мария, а следом за ней и остальные Рейнеке. Я проследил за их взглядом и наткнулся на Гроха.

Кажется, с ним я новичков не знакомил. Агату они видели рядом с Викой, как только оказались здесь, а кутхар сначала с бабушкой на задание умчался, потом просто не выходил из тени.

— Теневой ворон, — выдохнул Феликс, покачав головой. — Слышал я, что у предка твоего была стая таких.

— Да, Радомир Шаховский был тем ещё затейником, — улыбнулся я.

Всё его оружие было выковано по образу и подобию кутхаров, что прямо указывало на его связь с ними. Мы даже с Грохом обсуждали, что возможно именно Радомир уничтожил всех теневых воронов, что позволило моему питомцу стать повелителем всего слоя. Как же давно это было.

— Я же говорил, что Константин умеет удивлять, — хмыкнул Александр. — Теперь у тебя вообще никаких сомнений не должно быть.

— Да и нет их у меня, просто ворчу по-стариковски, — пробормотал Феликс. — Молодость мне ведь никто не вернул.

Он посмотрел на бабушку оценивающим взглядом и прищурился. Не знаю, что он хотел сказать, но нашу почти семейную сцену нарушил гул моторов.

— Бронетехника, — со знанием дела сказал Эдвард, медленно поднимаясь на ноги. — Наши, армейские БТР. Не меньше трёх десятков.

— И что они тут забыли? — прищурился Феликс, встав вслед за сыном. — Никак война началась, и кроме как земель моего внука больше негде сразиться?

— Не нравится мне это, — нахмурился Эдвард и повернулся ко мне. — Что будем делать, Константин?

— Смотреть по ситуации конечно же, — я вздохнул и поднялся с земли. — Вот сейчас и узнаем, что там и кто.

Я шагнул к воротам и дождался, когда из-за поворота покажутся автомобили. Эдвард не ошибся — к нам двигалась военная техника с пулемётами на крыше. Через минуту до нас донёсся резкий голос из громкоговорителя.

— Именем императора! Всем оставаться на местах! Работает служба безопасности его величества! Повторяю, всем оставаться на местах.

Глава 4

Я смотрел на колонну военных автомобилей с пулемётами и с трудом сдерживал смех. Нет, это уже не просто смешно, это какой-то бред. В прошлый раз я слышал эти же слова, после того как зачистил квартиру Денисова после нападения.

Служба безопасности явилась, когда уже некого было ловить. И вот снова. Такое чувство, будто они стояли за лесом и ждали окончания боевых действий.

И чего они на этот раз хотят? Прошерстить мои земли в поисках выживших? Порыться в пепле, чтобы собрать его в кучку и предъявить родственникам вместо тел?

Или всё куда банальнее, и служба безопасности императора прибыла не для того чтобы «помочь» мне победить армию Бартенева. Они вполне могли ждать за поворотом, чтобы в случае его победы добить мою семью, а после назвать нас изменниками, предателями и далее по списку.

— Назовите своё имя, — услышал я все тот же грубый голос.

— Граф Константин Шаховский, — сказал я, не сдержав смешка. Кажется, и этот этап мы тоже проходили. Не слишком ли много на себя берут безопасники? — По какому праву вы явились на мои земли?

Вместо ответа я увидел, как открывается дверца бронированного автомобиля, и на заснеженную землю спрыгивает рослый детина в тактическом комбинезоне. Ростом он был выше Зубова, Лося и даже Быка. Сколько там, неужто больше двух метров?

— Командир оперативного подразделения службы безопасности его величества в городе Тюмени Матвей Первухин, — гаркнул он. — Прибыл по приказу его величества для урегулирования несанкционированных боевых действий на территории аристократического рода Шаховских.

— Ну и? — я выгнул бровь. — Есть тут что-то, что нужно регулировать?

— Никак нет, ваше сиятельство, — не дрогнув ни единым мускулом, заявил Первухин. — Но согласно приказу мы должны убедиться, что захваченные пленники не подвергаются пыткам, и соблюдены все правила по их содержанию.

Вот оно что. Не помогать они приехали, а за «совершенными». Похоже, император-таки узнал о делишках своего троюродного брата и решил присвоить себе результаты его опытов.

Для изучения, конечно же. Не станет же правитель империи повторять чудовищные эксперименты над одарёнными?

— Пленных мы не брали, — ледяным тоном сказал я.

— А прорыв монстров? — с затаённой надеждой спросил Первухин. — Может на стене нужна помощь?

— Ну, — я задумчиво посмотрел на него и изобразил работу мысли. — А вы туши монстров разделывать умеете? А то рук не хватает, монстры скоро портиться начнут.

Матвей Первухин беспомощно оглянулся на колонну машин и сжал челюсти. Выпрямив спину, он приложил кулак к груди и набрал воздуха в лёгкие. И в этот же момент у него зазвонил телефон.

Детинушка даже выдохнул от облегчения, но тут же побледнел, увидев номер звонившего.

— Матвей Первухин, — выпалил он. — Так точно! Нет. Да. Так точно.

Он посмотрел на меня и протянул телефон. Я взял трубку, заметив, как у командира оперативного подразделения тюменского отдела службы безопасности дёрнулся глаз.

— Шаховский, — ответил я.

— Граф, это Одинцов, — услышал я знакомый голос. — Рад, что вы выжили. По нашим данным Бартенев собрал настоящую армию. Его союзники сбежали, но этим уже занимается служба безопасности.

— Какая служба? — я сделал вид, будто не расслышал последнюю фразу.

— Граф, ну зачем вы так? — Одинцов сразу понял, что я издеваюсь. — Ребята стараются.

— Плохо они стараются, Водяной, — выдохнул я устало. — Здесь была бойня, которую устроил родственник императора. Он притащил с собой несколько сотен модифицированных светлых магов, ещё пару сотен своих гвардейцев, демоны знают сколько гвардейцев своих союзников, два десятка падших тёмных… — я сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Так скажи мне, где была эта демонова служба, мать её, безопасности⁈

— Я тебя понял, Феникс, — Одинцов перешёл на неформальный язык вслед за мной. — Ребята правда не виноваты. После отъезда Бартенева нас с Лутковским задержал император, — он вздохнул. — Пока мы ему всё рассказали, пока убедили, что не лжём, пока переждали вспышки гнева… в общем, сам понимаешь, время ушло. Безопасники примчались сразу, как получили приказ.

— То есть у них не было цели добить мою семью и выгородить родственника его величества? — уточнил я. — Как и забрать модифицированных одарённых для дальнейшего изучения?

В телефоне наступила оглушающая тишина. Я сжал пальцами переносицу и медленно процедил воздух сквозь зубы.

— На какой из двух вопросов ты не можешь ответить? — спросил я. — Неужели на оба?

— Знаешь, Феникс, милость монарха мало чем отличается от его немилости, — обтекаемо ответил Одинцов.

— Ага, понятно, — я мрачно усмехнулся. — Вы действительно ждали, кто из нас победит, чтобы встать на сторону победителя. Я вас услышал, ваше сиятельство.

Я завершил звонок и вернул телефон Первухину. Очень надеюсь, что сейчас он заберёт свои бронетранспортёры и умчится в закат. То есть рассвет.

— Благодарим за сотрудничество, — гаркнул Первухин и умчался в машину.

Через минуту все автомобили развернулись и действительно помчались в сторону рассвета. В смысле, Тюмени.

— Вот и правильно, — услышал я позади брюзжащий голос деда. — А то совсем распоясались безопасники, уже на земли аристократов лезут. Чего они хотели-то?

— Узнать, действительно ли мы убили всех врагов и нет ли у нас пленных для их подвалов, — ответил я, расслабляя затёкшую спину. Плечо меньше болеть не стало, а регенерация что-то совсем вяло работала. Или повреждений было слишком много, и она не справлялась со всеми сразу.

— И зачем им наши пленные? Неужто надеялись, что братец императора выжил? — Феликс угрюмо покачал головой. — Знаешь, я всё больше убеждаюсь, что принял верное решение, встав на твою сторону.

— Ладно, демоны с ними со всеми, — махнул рукой я, возвращаясь во двор. — Надо свои проблемы сначала решить, а уже потом о политике думать.

Я обернулся к воротам, точнее, к оставшейся от них арке. Почти вся ограда была разрушена, на подъездной дороге зияли ямы от взрывов, а вот дом стоял целый и невредимый. Эх, даже жаль, что Сердце Феникса не считает своим домом всю территорию — было бы неплохо иметь неуязвимую защиту от любых атак.

Кстати говоря, а ведь ни один некромансер так и не смог прорваться через мой кокон тьмы! И если бы не грандмаг «совершенных», то моя защита вполне могла устоять. А это значит, что третью сферу я всё же потрачу на восстановление купола, только плести свою паутину буду иначе — теперь я уже могу создать аналог той паутины, что была в моём храме.

— Костя, может уже впустишь нас домой? — услышал я оклик Юлианы, стоявшей на крыльце рядом с Борисом. — Ты же знаешь, что нас туда не пускает?

— Точно, — кивнул я. — Сейчас сделаю.

Я подошёл к двери и положил на неё руку. Артефакт должен был атаковать меня или признать за своего и впустить. Только вот ничего не произошло. Вообще. Никакой реакции от Сердца Феникса я не дождался.

Не понял. Это что за номер?

Я собрал со дна магического источника крохи силы и отправил импульс прямо в дверь. И снова ничего.

Чего ему не хватает? Мало ему было энергии от поглощённых источников некромансеров? Я же чувствовал, как Сердце забирает почти половину от каждого.

Да чтоб его! Мне что теперь взламывать двери собственного дома⁈

Только я собрался выкинуть что-то вроде поглощения ещё одного поддельного Сердца, как защита исчезла. Я дёрнул дверь и вошёл в дом. Вроде бы всё было как раньше, но я всей кожей ощущал недовольство артефакта истинной тьмы.

Ему было мало. Мало энергии, мало птенцов, мало всего, что могло бы его усилить.

И где я возьму ему птенцов? Более того, что я с ними буду делать? Поселю в своём доме или как? Это же не огромный храм, который я сделал пристанищем изгнанных тёмных.

— Нам уже можно заходить? — громко спросила Юлиана, оставаясь на улице.

— Да, входите, всё хорошо, — ответил я, а потом увидел взволнованное лицо Герасима, высунувшего голову из гостиной. — Что, Герасим?

— Господин, нас тут уже второй раз запирает неведомая сила, — проговорил он, выпрямившись и сделав шаг в холл. — Вы нам просто скажите, нам стоит бояться или не обращать внимания?

— Не обращайте внимания, — сказал я, улыбнувшись. — Эта сила защищает дом и всех, кто внутри. Вам она вреда не причинит.

— Ну тогда… изволите чаю, господин? — Герасим оглядел меня с головы до ног и нахмурился, заметив рану на плече. — Или, может быть, горячую ванну?

— Я бы предпочёл чай, — я поднял взгляд на потухшие лампы в холле. — Но нам в любом случае сначала нужно вернуть свет и связь.

— Яков уже этим занимается, я приготовлю чай, — Герасим склонил голову в поклоне и снова скрылся в гостиной.

Я повернулся к своим родным, застывшим на пороге. Они будто боялись пройти дальше. Сражаться с некромансерами и совершенными они не боялись, а пройти в холл — да?

— И что это значит? — спросил я, нахмурившись.

— Мы… — Юлиана оглянулась на остальных. — Мы ощущаем тьму.

— Ну и? Она всегда была с вами, была здесь, везде, — я вздохнул. — Я не понимаю.

— Костя, а когда ты говоришь, что тьма говорит, слышит, делает что-то, ты ведь имеешь в виду именно то, что говоришь? — осторожно спросила Юлиана.

— Дорогая моя невеста, когда ты говорила, что тьма в тебе стала сильнее, ты имела в виду что? — задал я ей встречный вопрос, начав понимать, что происходит. Именно так отреагировала бабушка, когда артефакт в первый раз запечатал дом.

— Что стала сильнее, — Юлиана моргнула. — Ну то есть я ощущала внутри прилив сил, будто готова свернуть горы.

— Не стойте на пороге, заходите в дом уже, — сказал я, направляясь в гостиную. — Борис, хотя бы ты успокой меня и скажи, что ощущаешь именно тень и тьму.

— Конечно, — спокойно кивнул он, прижимая к груди Агату. — Я уже давно начал видеть между ними разницу. Точнее, я видел и чувствовал тьму, от которой отделилась тень и стала для меня защитой и оружием, стала единым целым со мной.

— Не совсем так, но в общем верно, — кивнул я, усаживаясь в любимое кресло прямо в доспехах. — Александр, Юлия Сергеевна, вы были преподавателями Особого Корпуса, будьте добры, расскажите, что вы говорите своим ученикам про тьму.

— Это одна из стихий, которая может материализоваться подобно воздуху и воде, — начал Александр. — Она такая же пластичная и гибкая, что позволяет создавать из неё оружие и стены, как из воды, и рассеивать подобно воздуху.

— Так, — кивнул я. — А огонь и земля что же? Из них нельзя создать оружие?

— Можно, но тут сложнее, — Александр вздохнул и посмотрел на бабушку. — Земля повсюду, она под нами, где бы мы ни находились. Она упрямая и жёсткая, при этом сильная и крепкая. Огонь же рождается внутри одарённого, вспыхивает в его магическом источнике и вырывается наружу.

— А тьма, дядя, тьма внутри нас, снаружи или где она? — подтолкнул я его.

— Снаружи, — быстро ответил он, а потом замер. — И внутри тоже. Она как огонь рождается внутри нас, а потом соединяется с той, что вокруг нас.

— Тогда почему вы так удивляетесь тому, что чувствуете её? — задал я следующий вопрос, ответа на который так и не услышал.

— Потому что раньше мы ощущали её иначе, — ответила за всех бабушка. — Это было чем-то вроде грубой силы, которую мы использовали как нам заблагорассудится. А теперь вдруг чувствуем, что она нечто большее… она будто живая, Костик.

Я откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Они не шутят. Тёмные маги, которые не видят и не чувствуют тьму. Это такой же нонсенс, как если бы светлые не умели этим самым светом управлять.

Или как водные маги, которые не могут удержать поток, сделать его тонким или мощным. Или как огненный маг, для которого нужно стороннее пламя, чтобы управлять им.

Я замер. А ведь я делал именно так в самом начале. Я использовал чужое пламя.

Максим Кабанов призывал пламя, которым я поджигал свою тьму. Но это ведь не одно и то же? Не могут же местные тёмные маги считать, что им нужны костыли, чтобы использовать магию?

А светлые? Они так же считают? Во время боя с Бартеневым у меня было ощущение, что он повторяет те же заклятья, что использовал на дуэли Миронов.

Вот оно что. Местные одарённые вместо исследования своих возможностей стали искать силу. Именно это я имел в виду, когда говорил своим птенцам, что сама по себе сила ничего не значит.

Без практики, без долгих лет сражений, без поисков новых заклятий и тысячей способов спасти свою жизнь, сила и резерв магического источника — просто цифры и проценты. Можно взять мой молот, чтобы забивать им гвозди в стену, только смысла в этом особого нет.

Я открыл глаза и посмотрел на своих птенцов, на родных мне людей и вздохнул.

— Каждая стихия живая, — негромко сказал я. — Каждая стихия окружает нас каждый день. Мы буквально дышим стихиями, ходим по ним, пьём их. Весь мир соткан из стихий, из магии и её потоков, что пронизывают каждый слой изнанки и реальности. Тьма — стихия, а не пламя в камине и не тень от дивана в углу. Настоящая стихия, изначальная, первородная. Точно такая же, как и свет. Тьма и свет рассыпались на части, и появились остальные стихии.

— В наших учебниках учат другому, — тихо сказала бабушка, глядя на меня странным взглядом. — В нашем мире считают иначе, понимаешь? Основы мироздания никому не интересны, никто не изучал и не преподавал их. Мы просто знаем, что есть стихии, что мы можем ими управлять. И всё.

— Это я уже понял, — сказал я. — Мог ведь догадаться ещё тогда, в библиотеке академии магии. Ну ладно, обдумайте мои слова, а я пока найду целого гвардейца и машину и съезжу до стены.

— Куда ты? Ты же ранен, — вскинулась было Юлиана, но тут же остановила себя. — Можно я с тобой поеду?

— Можно, — кивнул я. — Заодно с отцом поздороваешься. Все остальные могут пойти отдыхать.

На улице ко мне подбежал Сорокин, который выглядел куда лучше, чем полчаса назад. Неужели и на себя-таки потратил лечебный артефакт?

— Господин, мы ещё не всех посчитали, — сказал он хмуро. — Но Зубову лучше, уже ходит там порядки наводит.

— Хорошо, Демьян, — кивнул я. — Мне нужна машина. Поеду на стену.

— А у нас гараж того, — качнул головой он. — Вместе с машинами.

— То есть нас лишили связи, света и транспорта, — нахмурился я. — Пригнали к нам армию, часть которой направили к вратам, а потом отрезали нас друг от друга. Тебе это не кажется подозрительным?

— Не то чтобы кажется, я печёнкой чую, что неспроста это, — буркнул Демьян. — Ещё и безопасники заявились. На кой-они приехали, если толку от них нет? Дождались, когда мы всё сделаем, пришли, посмотрели на результат и ушли. А помощи от них никакой нет.

— Твои варианты? — спросил я. Мне было интересно, что скажет человек, который когда-то и сам был среди безопасников, ну или разведчиков.

— Не могли они приехать на готовое и снова уехать, как минимум должны были убедиться, что опасности больше нет, — проговорил Сорокин. — Задать вопросы. Мол, кто напал, в каком количестве, с какого направления, какие условия были выдвинуты, был ли диалог или сразу битва началась. Это же база.

— Тоже так считаю, — усмехнулся я.

— Вот и думаю я, господин, что они и без вопросов всё сами знали, — продолжил Демьян. — А раз так, то послали их не наши союзники. Даже если сам Одинцов до главного их дозвонился, все местные друг за друга держатся. Столица далеко, а тут все свои. К тому же слышал я, будто бы союзники Бартенева разбежались. А зачем им бежать, если они были уверены в победе?

— Мне нужна машина, Демьян, — повторил я, теперь уже глядя в глаза Сорокину. Он вздрогнул под моим взглядом и рванул куда-то за казарму.

Через несколько минут я услышал натужный вой мотора. Не знаю, что это был за транспорт, но ревел он так, будто хотел всех оглушить. Может, это один из тех редких экземпляров ментальных артефактов, которые применяют для пыток.

Когда передо мной появился автомобиль, собранный из разных частей других автомобилей, я сначала удивился, а потом быстро запрыгнул на заднее сиденье. Следом за мной нырнула Юлиана, которая всем своим видом показывала, что выгнать её у меня не выйдет. Хотя я и не собирался — не до того сейчас.

— Поехали, Демьян, — сказал я, глядя в зеркало на покрасневшее лицо бывшего спецназовца.

— Это я на досуге, ваше сиятельство, — сказал он, нажав на газ. — Чтобы руки занять. Он не в общем гараже стоял, а отдельно, вот и не пострадал.

Я кивнул, не став комментировать его увлечение. Мне сейчас важнее было добраться до стены и убедиться, что с моими людьми всё в порядке. Ну а если нет — вмешаться и исправить. Или отомстить.

Зверюга Демьяна рассекала воздух на бешеной скорости. При этом автомобилю не были помехой ни колеи, ни ямы. Он мчался, подпрыгивая на ухабах и скрипя всеми своими частями.

Через пятнадцать минут мы уже были у стены. И первое, что я услышал, — звуки стрельбы. Похоже, прорыв ещё не закончился, хотя Грох уверял меня, что тут всё хорошо.

Я выскочил из машины и рванул наверх, Юлиана побежала следом за мной, а Демьян остался внизу, оглядывая опытным взглядом обстановку.

Наверху я сразу увидел сначала Максима Ивонина, а потом и Леонида Орлова. Они оба смотрели вниз со стены, переругиваясь и что-то друг другу доказывая.

Не доходя до них нескольких метров, я ухватился за зубец и посмотрел вниз.

— Костя, что это? — ахнула Юлиана.

— Это то, чего я опасался, — мрачно сказал я. — Они начали активировать Ядро или узлы, или демоны знают что ещё.

Я выругался сквозь зубы и приготовился шагнуть в тень. Ведь прямо у подножья стены, в паре метров от неё, тянулась длинная искривлённая линия, вокруг которой мелкими бликами искрилась энергия.

— Это разлом реальности, Юлиана. Управляемый и готовый к тому, чтобы поглотить стену и нас всех.

Глава 5

Я шагнул в тень и сразу же почувствовал, как она вгрызается в меня, пытаясь откусить кусок пожирнее. Я был ослаблен битвой, мой источник был выжат досуха, и изнанка это чувствовала. Голодная жадная тень всегда добивала слабых. Но пусть я не был сейчас на пике своих сил, всё же мне было чем ей ответить.

— Таран, ко мне, — позвал я детёныша грокса.

Через мгновение передо мной предстал мой питомец. Ну что сказать? Битва с некромансерами действительно сделала его сильнее.

Таран больше не был монстром пятого класса, теперь он был шестого класса со всеми вытекающими. Ростом он сравнялся со мной, а исходящая от него угроза заставила тень отступить от меня. Ещё бы — монстр такого уровня мог весь первый слой себе подчинить.

Я усмехнулся, увидев на рогах Тарана связки поддельных Сердец. Он выглядел, как чудно украшенная новогодняя ёлка. Впрочем, мне сейчас было не до шуток.

Поглощение ещё одного сердца могло окончательно добить меня. Я понимал, что тело может впасть в кому, а магический источник разрушиться. И всё же других вариантов закрыть разлом реальности у меня не было.

Я сжал в ладони источник падшего тёмного мага и призвал пламя. Поддельное Сердце осыпалось пеплом, а меня скрутило от боли. Я натурально рычал, пытаясь заставить своё тело не чувствовать эту демонову боль.

Получалось откровенно плохо. Ещё немного, и я потеряю управление телом вообще. Тут уже не до отключения боли — вытянуть бы себя из подступающей комы.

У меня ушло не меньше десяти минут на борьбу с самим собой. Наконец я почувствовал, что тело снова мне подчиняется. Ну а боль… её можно и потерпеть.

Вынырнув в реальный мир, я призвал пламя и начал выжигать разлом реальности. Приходилось буквально сращивать его, выжигая своим огнём. При этом монстров у стены всё ещё было много, и все они ринулись толпой на меня.

Тьма и пламя взвились вокруг меня, пожирая монстров. Сила перетекала ко мне, но Сердце Феникса забирало часть энергии себе. Нет бы подпитать меня как следует, чтобы я хотя бы мог и дальше его подкармливать.

Пришлось мне одновременно выжигать монстров и сращивать разлом. При этом энергия от убийства и поглощения монстров сначала делилась надвое, а после я свою часть вливал обратно в пламя.

Не знаю, сколько времени ушло на весь процесс. Час, два, десять. Знаю только, что в какой-то момент перестали стрелять пулемёты и автоматы, а потом на стене наступила абсолютная тишина.

Весь процесс уничтожения монстров и выжигания разлома слился в бесконечную череду пламени, рычания и криков. Причём я уже не понимал, где кричат и рычат монстры, а где я. Казалось, что мы с ними делаем это одновременно.

Мой рык, потом крик третьеклассовых полозов. Мой крик боли и рык ледоков. Общий вой боли, а потом снова тишина. И так по кругу.

Я не знаю, держался я на ногах или парил на теневых крыльях. Я просто делал свою работу на чистых рефлексах, используя то, что мог. А мог я сейчас не так уж много.

Искривлённая линия разлома тянулась на десятки метров. А может быть и сотни. Я давно сбился со счёту и ориентиров.

И я очень удивился, когда сначала закончились монстры, а потом и линия разлома. Последнее, что я запомнил перед тем, как выдохнуть от облегчения и осознания, что у меня получилось, это падение в тень.

Сам не пойму, почему я не упал на снег, смешанный с кровью монстров и пеплом. Рефлексы потащили меня на изнанку, и сопротивляться я им не стал.

Когда я открыл глаза, вокруг меня серебрился всё тот же снег, только его было гораздо больше. Столько, будто я проспал несколько лет, и всё это время непрерывно валил снег.

Передо мной высились горы из снега, пустыня из снега, даже небо было из снега.

— Какого демона? — прохрипел я, приподнимаясь на локтях.

Никого из живых рядом не было. Ни единого существа. Только бесконечный снежный простор.

— Таран, Грох? — позвал я питомцев. Кутхара поблизости не было, а вот Таран точно был рядом. — Таранище, а что происходит?

— Папа упал, Таран поднял, принёс туда, где безопасно, — прогудел он с изнанки.

— А как я в реальном мире оказался? — спросил я.

— Снова упал, я охраняю, — спокойно ответил Таран.

— Как ты можешь меня охранять, если ты на изнанке, а я в реальном мире? — этот вопрос был скорее риторическим и ответа я на него не ждал. Тем не менее, Таран не стал молчать.

— Таран теперь может ненадолго выходить к папе, — радостно сообщил он мне. — Если бы папе стало плохо, я бы его забрал к себе.

— Ага, это всё объясняет, — пробормотал я, поднимаясь на ноги. Меня чуть повело в сторону, но я смог устоять. — Ещё бы понимать, где я вообще нахожусь.

— Грох сказал, что здесь то, что искал папа, — доверчиво сообщил мне Таран. — Поэтому Таран принёс папу сюда.

— Ты же вроде говорил нормально, — сказал я, вливая побольше энергии во взор тьмы. Нет, мне не показалось — рядом ни души.

— Тарану тяжело говорить нормально, — сказал он. — Это… долго.

— То есть ты просто ленишься? — уточнил я, проверяя свои доспехи на целостность. Досталось им, конечно, прилично так, но основные пластины были на месте. Разве что шкура шипострелов была прорвана в нескольких местах.

— Да, папа, прости, — в голосе Тарана прозвучало сожаление. — Грох говорил мне, что нужно учиться и быть умнее. Таран исправится.

— Так, давай сделаем вот что, я сейчас приду к тебе на изнанку, и мы вместе отправимся домой, — проговорил я, приняв решение. Где бы я ни находился, нужно было возвращаться. Наверняка дома все волнуются.

— Нельзя тебе сюда, — неожиданно сказал Таран. — Тут монстры. Сильные. А папа устал, ему нужно отдохнуть.

— Что ты сказал? — я замер на месте и принялся крутить головой. — На изнанке много сильных монстров?

— Да, папа, — выдохнул он.

Это что же получается? Я в Антарктиде? Таран принёс меня сюда, потому что знал, что я ищу якоря и просчитал, что в реальном мире меня не достанут теневые монстры?

А ещё он знал, что надолго я на изнанке не задержусь в том состоянии, в котором находился после запечатывания разлома. И после этого он будет притворяться, что до сих пор немного тупенький?

— Ты же понимаешь, что мне всё равно придётся идти на изнанку, чтобы уничтожить узел? — спросил я, уже готовясь ворваться на первый теневой слой.

— Сначала папе нужно отдохнуть, — повторил Таран.

— Папа уже отдохнул, — сказал я, а потом прислушался к себе.

А ведь и правда отдохнул. Регенерация залечила раны, магический источник полон почти наполовину. И что это значит? Что я проторчал тут не меньше пары суток.

— Как давно ты меня охраняешь? — спросил я у Тарана.

— Таран не знает счёт времени, его нет в тени, — выдал он мне вполне связную мысль.

Даже если это была попытка изобразить глупость, он сам себя выдал. Времени в тени действительно нет, но зачем бы теневому монстру вообще об этом задумываться?

Хмыкнув, я переместился на первый слой и сразу же ушёл рывком в сторону. Со всех сторон ко мне тянулись теневые слизни, которые на изнанке были похожи на резиновые простыни с ножками. Разве это сильные монстры? Всего лишь третий класс.

Я выхватил из кольца молот, напитал его силой и ударил в ближайшего слизня. Вместо того чтобы отлететь подальше или и вовсе сдохнуть, слизень распахнул зубастую пасть и принялся всасывать воздух.

Меня потащило к нему с такой скоростью, будто монстр был пылесосом с высокой мощностью. Пришлось выставить молот поперёк его пасти и ударить пламенем. Против пламени феникса монстру было нечем крыть, так что он мгновенно превратился в пепел.

Я развернулся к остальным слизням и вдруг увидел, как они сбиваются в кучу. Я несколько раз проморгался, но видение не исчезло. Слизни соединили свои конечности, накрыв весь участок первого слоя своим объединённым телом.

И когда эта огроменная тварь распахнула свою пасть, я понял, что Таран в общем-то не обманул. Здесь и правда были сильные монстры, а папе не помешает ещё немного отдохнуть.

Я убрал молот в кольцо и оскалился. Пусть этот монстр только попробует меня сожрать. Как говорится, даже из желудка демонического пожирателя есть как минимум два выхода.

Юлиана меряла гостиную шагами. Восемь шагов от дверей до любимого кресла Кости. Четырнадцать шагов до окна, шесть до столовой и двенадцать до камина, который в этом доме никто не зажигал на памяти Юлианы.

— Ну что? — она вскинула голову, едва отец показался в дверях.

— Ничего, — Леонид Орлов покачал головой.

— Ну куда же он мог деться? Нельзя вечно оставаться на изнанке! — Юлиана сама не заметила, как её окутала аура тьмы.

Битва с падшими тёмными помогла ей совершить прорыв до ранга магистра, но разделить эту радость с любимым мужчиной не вышло. После того, что случилось у стены, он исчез в тени. Прошло уже пять дней, а он так и не вернулся.

— Лиана, ты знаешь, что твой мужчина очень сильный, — попытался успокоить её отец. — Ты ведь сама видела, на что он способен. Почему ты сомневаешься в нём?

— Я? Сомневаюсь? — Юлиана застыла на месте. — Вовсе нет, папа. Я переживаю, нервничаю, хочу быть рядом. Но никак не сомневаюсь. Мне бы только весточку, что с ним всё хорошо…

— Знаешь что, — отец смерил её взглядом. — Иди на полигон. И остальных нервничающих и переживающих с собой забери. Вспомните, чему Костя вас учил, и тренируйтесь, пока не свалитесь без сил.

— Ты прав, — Юлиана вскинула голову. — Что это я? Забота о раненых и погибших, о восстановлении двора и ворот — всё это мелочи по сравнению с тренировками. Что бы я без тебя и твоих советов делала?

— То есть, на полигоне ты уже была, — понял Леонид. — Но у тебя остались силы на переживания, значит ты не выложилась до конца.

— Я всё не могу забыть то, что произошло… — Юлиана посмотрела на отца. — Ты хоть что-нибудь понял?

— Я понял, что Константин рвал жилы и рисковал разрушением своего источника, чтобы запечатать ту прореху в реальности, — Леонид шагнул ближе к дочери. — Мои артефакты зафиксировали такой выброс энергии, что им можно было зарядить все устройства мира. Константин поглотил всё, или выжег, или ещё что-то сделал с этим выбросом. Он сгорал сам, но не останавливался. И монстры его не остановили.

— Да они скорее стали для него топливом, — пробормотала Юлиана. — Ладно, подождём ещё. Что там с защитой стены?

— Я всё установил, больше не должно быть прорывов вообще, — сказал Леонид. — Княжеский род Ерофеевых очень помог нам в той битве, но они не обязаны срываться к нам на помощь. Теперь гвардия твоего жениха сможет сдержать любой прорыв.

— Это хорошо, значит будет меньше жертв, — Юлиана тряхнула волосами. — Ещё бы особняк защитить. Здесь была очень хорошая защита, но её разрушили артефакты света.

— А вот тут я помочь не могу, — покачал головой Леонид. — Это задача графа Шаховского и вмешиваться я не стану. Так что придётся нам ещё подежурить какое-то время.

— Точно, пойду сменю Александра, — выпалила Юлиана и выбежала из дома.

Леонид посмотрел ей вслед и устало сел на диван. Когда он ехал сюда, думал, что придётся сражаться с монстрами и людьми. Но то, что он увидел, превзошло все его ожидания.

Сначала это были модифицированные светлые, потом легендарный Жнец, что убивал этих светлых по просьбе Константина. А потом та прореха в реальности, которую залатал его будущий зять.

То, что такие разломы или прорехи существуют, знал каждый уважающий себя артефактор. Некоторые даже пытались воссоздать его в своих лабораториях. Леонид не был до конца уверен, но ему всегда казалось, что кому-то из них улыбнулась удача, а очередная история гибели и взрыва лаборатории — всего лишь ширма.

И теперь он убедился в том, что кому-то всё же удалось создать разрыв реальности, который влечёт за собой появление аномальных очагов, орды демонов, и неизвестно, что ещё. Но даже не это удивило Леонида Орлова. А то, что Константин Шаховский просто взял и запечатал этот разлом.

Ладно, не просто. Но всё же. Он делал это с таким видом, будто это было для него не впервой.

Леонид вот только слышал о разломах, но никогда не видел. А Константин умел их закрывать. Как? Как он это сделал? Как понял, что именно нужно делать? Когда успел?

Вопросов у Леонида было очень много, но вряд ли он когда-нибудь узнает ответы. Его будущий зять был очень скрытным и не делился своими тайнами.

Леонид горько усмехнулся. А ведь не только у Константина были тайны. Он и сам вот уже много лет хранит одну тайну.

Тайну о настоящей причине гибели его супруги. Юлиана до сих пор считает, что всему виной артефакт, который её мать решила изучить.

Отчасти это было правдой. Разница была в том, кто принёс этот артефакт. Леонид Орлов навсегда запомнил сияющие глаза своего наставника, который решил поделиться «особыми знаниями».

Разве не странное стечение обстоятельств, что теперь Юлиана обручена с тем, кого когда-то поклялся уничтожить её отец? Мирослав очень хотел получить наследника с древней кровью Тишайших, а вот Леонид мечтал лишь об одном — убить их всех до единого.

Всех, кто связан с Дмитрием Шаховским, который притащил тот гроксов артефакт.

Разве это не ирония судьбы, что теперь Леонид связан неразрушимыми узами с тем, кого хотел убить?

Глава 6

Стая теневых слизней состояла из шести особей. При этом они как-то умудрились слиться в единый организм с единым набором органов. Им это не помогло, конечно, но сам факт меня очень удивил.

Когда я, окружив себя коконом тьмы, влетел в их общую пасть, почему-то ожидал увидеть границы между телами слизней. Но нет, ничего такого — ни швов, ни трещин или каких-то намёков на возможность разъединения.

Собственно, это всё, что я хотел узнать. Поэтому, удовлетворив своё любопытство, я призвал пламя и спалил гигантского слизня изнутри. Шкуры теневых слизней были почти непробиваемыми, зато изнутри монстры были очень даже уязвимыми.

После того, как монстр осыпался пеплом на морозный «пол» изнанки, я увидел Тарана, который молча стоял напротив и смотрел на меня. Мне даже показалось, что это вызов. Вроде того, как подростки проверяют границы родителей своим безразличием или откровенно хамским поведением.

Если я прав, то расспрашивать Тарана сейчас бесполезно, а если ошибаюсь, то он сам всё расскажет. Я уже понял, что все мои питомцы оказались упрямыми и своенравными. И раз уж Таран не захотел говорить со мной прямо сейчас, я оставил его в покое и попробовал отыскать узел, которого ожидаемо не оказалось на первом слое.

Я переместился на второй слой и решил ненадолго задержаться здесь. У меня было много вопросов, которые нужно решить. И лучше всего мне думается во время битвы с монстрами.

Ну а здесь как раз такое удобное место оказалось — со всех сторон на меня пёрли мелкие зубастые теневые монстры, похожие на мохнатые вытянутые капли. Я призвал теневые клинки и с разбегу врубился в толпу монстров, перерезая пополам сразу двоих из них.

Я крутился и вертелся, разрубая неизвестных монстров, которых я решил назвать каплями. Таран так и не пошёл следом за мной, что добавило ещё один вопрос к тем, которые стоило обдумать.

На меня набросилось сразу пять капель, которые, судя по их удлинившимся пастям, хотели присосаться ко мне, а потом прогрызть путь внутрь. Их я встретил своим пламенем, которое тут же с шипением поглотило и этих монстров, и тех, что были поблизости.

Сражение с каплями окончательно убедило меня в том, что с момента запечатывания разлома прошло гораздо больше, чем пара дней. Регенерация окончательно зарастила все мои раны, да и источник был наполовину полон. А ведь я его сильно прокачал поглощением двух узлов и пачки поддельных Сердец.

Решив, что клинками сражаться с каплями не так эффективно, я призвал теневые хлысты и принялся орудовать ими, словно заправский ковбой. Только вместо того чтобы загонять монстров, я рассекал их хлыстами сразу по несколько штук. Теперь дело шло куда бодрее, и можно было наконец обдумать сложившуюся ситуацию.

Первый вопрос, который меня интересовал, это самостоятельность Тарана, который принял решение притащить меня неизвестно куда, а потом ещё и попытался не пустить меня на изнанку. Либо с поднятием класса он стал гораздо умнее и теперь мог перехватывать инициативу, либо он посчитал, что я слаб и больше не могу ему приказывать.

Первый вариант был предпочтительнее, но узнать наверняка я смогу только когда расспрошу Тарана с пристрастием. Зачем-то же он притащил меня сюда. И вот, кстати, второй вопрос. Действительно ли я в Антарктиде?

Если да, то как Таран узнал координаты? Считал из моей памяти или Грох с ним поделился?

Я щёлкнул хлыстами и отбросил дюжину капель, которые совсем озверели от присутствия рядом с ними вкусной еды, которая никак не сдавалась. И это приводило меня к третьему вопросу.

Таран был уверен, что в реальном мире мне ничего не угрожает, тогда как в тени «много сильных монстров». Но если я в Антарктиде, то всё должно быть наоборот. Монстры должны гулять по реальному миру и нападать на одарённых.

Иначе как здесь качаются светлые маги? Да и остальные одарённые сюда захаживают хотя бы ради шкур теневых монстров. Я сам не раз видел доспехи и оплётки на оружии из их шкур.

Что-то не сходится. И мне нужно узнать, где я нахожусь, до того как станет слишком поздно. Мало ли, вдруг я на землях какого-нибудь князя, который сочтёт меня захватчиком. А если это другая страна, то он даже окажется прав.

Кстати говоря, а ведь если бы тут рядом был якорь, то показался бы и Жнец. Значит, Таран притащил меня совсем в другое место. Или Жнец просто не хочет показываться. Или не может.

Эта мысль заставила меня опустить хлысты. Капли рванули ко мне, обрадовавшись, что добыча расслабилась, но я тут же выжег их волной пламени и вышел с изнанки в реальный мир.

Осмотревшись, я всё так же не увидел никого и ничего живого. Я призвал крылья и взлетел повыше, чтобы оценить картину с высоты. Но чем выше я поднимался, тем больше во мне зрела уверенность, что я-таки в Антарктиде.

Ничем другим это место, покрытое снегом и льдами, не могло быть. Наугад выбрав направление, я полетел дальше. Снежные горы сменялись снежными же барханами, скалами и сугробами.

Через полчаса такого полёта я снова нырнул на изнанку. И сразу же ко мне примчался Таран откуда-то с глубины тени.

— Где мы, Таран? — спросил я питомца, оставшись в воздухе.

Вместо ответа он фыркнул и отвернулся. Через мгновение я поймал обрывки его мыслей — образы и ощущения, как было в самом начале с ним и Агатой, когда они ещё не умели разговаривать. В этих обрывках мыслей была лишь ледяная пустошь, пронизывающий ветер, разрезающий скалы, и трещина, похожая на разрыв реальности. Из этого разлома веяло голодом, будто само место хотело магии, жизни и силы.

Я наконец понял, что случилось. Таран принёс меня сюда, потому что это место напоминает его дом. Настоящий дом, тот, что на восьмом слое тени.

Став сильнее и взяв шестой класс, мой питомец пробудил инстинкты гроксов, заложенные в него при отделении энергии от «материнского» существа. Он почувствовал в этом месте близость к своим корням.

— Ты хотел скормить меня той голодной трещине, что появилась в твоих воспоминаниях? — спросил я, не сводя взгляда с морды Тарана. Если я прав, то он больше не сможет быть моим питомцем. Более того, мне придётся убить его, чтобы он не причинил никому вреда.

Таран вздохнул почти по-человечески и прислал мне ещё несколько образов. И все они были связаны с моим имением. Вкусные кристаллы света, мои когти, что чесали основание рогов и шею, Грох с его уроками нашего языка и моё пламя, в котором Таран грелся.

Я моргнул и посмотрел на него внимательнее. Таран видел во мне источник тепла, которого не было в ледяном и голодном мире восьмого слоя. Я был его солнцем в царстве вечной мерзлоты и жажды.

— Ты решил, что я смогу пройти в твой прежний дом, уничтожить ту трещину и согреть твоих сородичей? — поинтересовался я, нащупав нужное направление.

— Папе нужно отдохнуть, чтобы пройти в тень, — снова повторил он свои слова, которые теперь наконец-то обрели для меня смысл.

— А что ты понимаешь под отдыхом? — уточнил я.

— Люди мешают, заставляют тратить силы, — он упрямо мотнул головой. — Здесь нет людей, которые нападают на папу.

— Та-ак, — протянул я, обратив внимание на последнюю фразу. — А какие люди здесь есть?

— Такие же, как Таран, — он выдохнул чёрный дым из ноздрей. — Потерявшие дом. Только у Тарана есть папа, который подарил новый дом и дал тепло. А у них нет.

— Где эти люди? — мой голос слегка дрогнул, выдав волнение.

Я не боялся незнакомцев, но меня смущало то, что детёныш грокса испытывал сочувствие. Кем бы не были эти люди, Таран их жалел.

Теневой монстр с восьмого слоя изнанки жалел людей. Может он и не хотел, чтобы я шёл на восьмой слой? Может он хотел, чтобы я помог тем несчастным, к кому он испытывал эту самую жалость?

— Глубоко, — прогудел Таран. — Папа отдохнул?

— Папа отдохнул и размялся, — кивнул я. — Ещё и силы немного восстановил, пока сражался с мелочёвкой.

— Таран покажет папе людей, — питомец мотнул головой, указывая на свою спину.

Я опустился на неё и убрал крылья. Таран подрос, и теперь я мог при желании даже лечь в полный рост на его спине, но вместо этого я сел удобно и ухватился за его рога. Он рванул с места и помчался, перескакивая через слои.

Через десять минут я понял, что расстояния здесь очень даже приличные. Примерно столько требовалось Тарану, чтобы добраться со мной от Тюмени до моего имения, а это почти двести километров. Хотя сейчас он скакал только через глубокие слои, что значительно сокращало расстояние.

— Таранище, а как ты вообще меня сюда притащил? — задумчиво спросил я. — Это же тебе полдня нужно было нести меня на спине. Ещё и при том, что я был без сознания.

— Папа держался крепко, — сказал Таран и, выскочив на четвёртый слой, замедлил бег.

— Хочешь сказать, что я сам держался за тебя? — уточнил я, окончательно запутавшись. Мне казалось, что я вырубился сразу после запечатывания разлома. Странно уже то, что я вообще нырнул в тень вместо того, чтобы вернуться на стену.

Таран остановился, и я спрыгнул с него на землю, которая на этом участке тени казалась живой. Она подрагивала и искажалась, будто не хотела пропускать нас дальше. Я посмотрел на Тарана и заметил на его шее свежие шрамы, похожие на следы от когтей.

— Таран? Ничего не хочешь сказать? — неужели я не отрубился до конца, и сам стремился попасть именно сюда?

Это многое могло бы объяснить. Только вот я не знал, почему мне было необходимо попасть в эту безлюдную ледяную пустыню. Со мной такое случалось в прошлой жизни, когда я отрубился после боя с ордами демонов, а через пару дней оказался в храме. Причём Лейн утверждал, что я прилетел на своих крыльях, якобы я слишком сросся с храмом и мог приползти домой в любом состоянии.

— Папа устал, но держался крепко, — повторил он, а затем посмотрел на меня. — Мы на месте.

— Если ты уже настолько хорошо понимаешь наш язык, да и говоришь не хуже, то называй меня хозяином, — сказал я. — Ты ведь знаешь, что я не твой папа.

— Хорошо, папа, — упрямо сказал он.

Я покачал головой и уже собирался задать следующий вопрос, как пол под нами задрожал ещё сильнее. Я покрутил головой и заметил, что изнанка не выглядит бесконечным бездонным простором, каким она всегда была. В двух шагах от нас находилась стена, сотканная из самой тени.

Причём она выглядела так, будто кто-то взял и отколол кусок изнанки. Края были неровными и изломанными. Я шагнул ближе и протянул ладонь, не касаясь острых краёв.

Что-то мне это напоминало. Точно! Маргарита Шаховская называла такие места теневыми карманами, а в моём мире это были карманы низкой реальности, где практически нет перехода между изнанкой и реальным миром.

Только в моём мире всё пространство занимала тень, выходящая в реальность, а здесь всё было наоборот. Здесь будто реальность вторглась на изнанку.

Посмотрев на Тарана, я увидел его готовность идти дальше и шагнул в проём между стенами изнанки. Земля под ногами слегка провалилась, но тут же вернулась в то же состояние. Она была похожа на резиновое покрытие беговой дорожки на полигоне.

Изнанка вокруг меня тоже сжималась. Края изломанных «стен» ползли навстречу друг другу, словно сжимающиеся челюсти гигантского чудовища. Таран невозмутимо шагал рядом со мной, поглядывая по сторонам.

— Знаешь, на что похожи эти стены? — спросил я, разглядывая местность, которая действительно казалась чем-то средним между изнанкой и реальностью. — Они похожи на теневые зубы. Так и жду, что они сейчас захлопнутся и отрежут путь назад.

— Ты угадал, — услышал я свистящий шёпот, который доносился сразу с нескольких сторон.

— Кто вы такие? — спросил я, пытаясь отыскать людей взором.

Странное дело, мой взор выхватывал всплески энергии, которые не только гасли и появлялись снова, но и перемещались с какой-то нереальной скоростью. Со мной решили поиграть в прятки?

— Мы — те, кто тебя уничтожит, — слова невидимки отразились эхом от стен, которые тут же схлопнулись за моей спиной. До меня донёсся противный скрежет, а затем наступила тишина.

— Ну попробуйте, — я достал из кольца молот и прокрутил его в руках.

Пусть Таран хоть обжалеется, но я не собираюсь стоять и ждать, пока кто-то пытается меня убить. Питомец покосился на моё оружие и раскрыл пасть. Его рёв разнёсся по всему участку тени, отразился от стен и чуть не оглушил меня.

— Гроксы? Здесь? — голосов стало несколько. — Пришли за нами? Зачем? Мы же с ними договорились…

— Эй, — я помахал молотом. — Покажитесь уже.

— Кто ты такой? Почему с тобой гроксы? — спросили два разных голоса. Вопросы так и сыпались, причём я точно знал, что говоривших несколько, но они будто подхватывали и продолжали одну и ту же мысль. — Как нас нашёл? Что тебе нужно?

— Меня зовут Константин Шаховский, я глава графского рода Шаховских, — громко сказал я. — Грокс рядом со мной — это мой питомец. Он привёл меня сюда, сказав, что вам нужно помочь.

После моих слов наступила тишина. Я буквально кожей ощущал, как меня сканируют. То, что передо мной тёмные маги, я понял сразу. Никто другой бы не выжил в теневом кармане. Как и не смог бы вообще попасть сюда.

Вопрос был только в том, почему тёмные оказались здесь. От кого они прячутся и на чьей стороне?

— Шаховский? — этот голос отличался от других. Он казался старше и глубже. — Докажи.

Я поднял вверх руку с фамильным перстнем и медленно покрутил ладонью, чтобы кольцо было видно со всех сторон. В течение пары минут ничего не происходило, а потом теневые стены разошлись в стороны, и я увидел то, от чего даже мне, опытному и закалённому в боях воину, стало не по себе.

Мне не показалось, что последний говоривший звучит иначе. И дело было не в том, что этот тёмный был более грозным или опытным. Просто он был единственным взрослым среди целого выводка детей.

— Какого демона здесь происходит? — спросил я, перебегая взглядом с одного ребёнка на другого. Всего их было девять, самому младшему на вид было около шести лет, а старшему — не больше двенадцати.

— Нас привёл сюда Дмитрий Шаховский, — сказал мужчина, скрывавший лицо тенью. — Он сказал, что здесь нас никто не обнаружит.

— Это правда, место очень удачное, — подтвердил я, сдержав рвущиеся из меня ругательства.

— Ты знаешь Дмитрия Шаховского? — будто не услышав меня, продолжил незнакомец.

— Это мой дед, — сказал я, только сейчас заметив, что все дети точно также скрывают тенью некоторые части своих тел — лоб, торс, руки и ноги. Это было частичное укрывание тенью, которое доступно далеко не многим теневикам.

— Он жив? — спросил мужчина.

— Нет, погиб несколько дней назад, — я перестал разглядывать детей, сконцентрировав всё внимание на единственном взрослом.

— Значит, он активировал Зов Предков, — кивнул тот. — В тебе кровь Тишайших, поэтому ты смог нас найти.

— Возможно, — медленно проговорил я, осознав, что совершенно ничего не знал о своём деде. — Я не до конца уверен, что нашёл вас из-за «зова предков».

— Дмитрий погиб, а ты здесь, — равнодушно проговорил незнакомец. — Он должен был напоить тебя особым отваром и наложить особое проклятье, которое нельзя увидеть или стереть.

— На мне не было никаких проклятий, — уверенно сказал я, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. Дед точно опоил своего внука каким-то отваром перед ритуалом принятия родовой силы. Но после ритуала на право стать главой рода я выжигал все проклятья в своём теле пламенем феникса, так что никаких отложенных проклятий на мне точно нет и не было.

— Значит ты его пропустил, — пожал плечами мужчина. — Или при тебе был артефакт Дмитрия, в котором это проклятье было заложено. Оно развеялось после активации, и ты не смог его обнаружить.

— Этого отрицать не стану, — в моей голове начали складываться детали мозаики, которую разбросал мой дед.

Подменённый отвар, связка проклятий во время ритуала, переданный мне артефакт связи, который разрушился во время смерти Дмитрия Шаховского, и моё почти бессознательное состояние после битвы с некромансерами, при котором я действительно мог пропустить остаточный след проклятья.

Дед с самого говорил, что хочет, чтобы я стал сильнее. Я считал, что он просто желает увидеть сильного мага во главе рода, и отчасти это действительно так. Но теперь я понял, что дело было не только в этом.

— Откуда Дмитрий привёл вас сюда? — спросил я, уже зная ответ.

Я понял это как только ощутил ледяное равнодушие незнакомца напротив меня. Как только увидел, какие части тел закрывают дети. Как только почувствовал приближение других взрослых, что таились в тенях и источали точно такое же отсутствие каких-либо эмоций.

— Дмитрий Шаховский помог нам сбежать из тайной лаборатории, — сказал незнакомец. — Мы все — продукт этой лаборатории, в которой нас превратили в чудовищ.

Он отозвал тень, укрывавшую его, и взмахом руки развеял заклятья детей. Через мгновение за их спинами появились ещё трое взрослых тёмных магов. И все они были теневиками. Призраками, или, как их называют в этом мире, — ликвидаторами.

Они были теми, кто выжил после пыток Бартенева.

Глава 7

Его императорское величество заперся в своих покоях с самого утра. Слуги и гвардейцы были посланы далеко и надолго, а сам император сидел на роскошной банкетке в гардеробной и смотрел в зеркало. Там отражался немолодой уже мужчина в расхристанной сорочке и белье.

В глазах Михаила Алексеевича не было ни властности, ни уверенности, ни спокойствия. Он видел в зеркале уставшего политика, который оказался настолько слеп, что подпустил слишком близко человека, не только предавшего его, но и решившего захватить весь мир.

Когда Лутковский с Одинцовым наконец начали говорить, император решил, что они бредят. Их слова звучали дико и странно. Эксперименты над светлыми магами, обход магической клятвы верности, какие-то базы или лаборатории в аномальных очагах. Безумие. Которое оказалось правдой.

Оба главы его ведомств клялись, что видели доказательства. Оба утверждали, что раскрутить весь клубок этого масштабного предательства им помог молодой граф Шаховский. Парень, который стал главой рода в свои восемнадцать после гибели родителей. Вестник Тьмы, который заявил об этом во всеуслышание.

Демид сбежал из столицы с разрешения его величества, а потом напал на имение графа. Казалось бы, что после такого не выживет никто. Если верить донесениям истребителей, которые своими глазами видели часть этой армии из трансформированных светлых, граф должен был погибнуть вместе со всей семьёй. Да и его особняк должны были сравнять с землёй.

Но Шаховский не просто выжил. Он отбил атаку и уничтожил всю армию Демида вместе с самим Бартеневым. А после битвы он отправился на стену, чтобы остановить прорыв монстров.

Истребители утверждают, что граф запечатал некий управляемый разлом реальности, который сумел открыть Демид. Одновременно с этим Шаховский истребил волну монстров. Причём сделал это тем самым пламенем, в котором сгорел дотла сначала московский аномальный очаг, а потом и эльзасский.

Теперь же Шаховский исчез. Никаких вестей о нём нет ни у родственников, ни у соседних государств. Михаилу Алексеевичу было ясно одно — враг такого калибра не просто силён. Он непредсказуем и действует по каким-то своим мотивам. При этом он слишком много знает о светлых магах.

Шаховский собирает вокруг себя всех, кого империя обидела или предала, — всех тёмных магов. Давить на него сейчас — всё равно что собственными руками создавать мученика и святого для недовольных. А недовольных всегда хватало.

Император покачал головой. Отражение в зеркале горько усмехнулось и застыло.

— Почему всё вышло именно так? — спросил вслух Михаил Алексеевич. — Я давил пробудившегося Тишайшего так, как того требовал Жнец для закалки характера и силы. Я отправил его на бойню в московский очаг, назвав это испытанием за врата. Дал разрешение князю Давыдову начать войну родов. Закрыл глаза на мелкие дрязги с Кожевниковыми, Мироновыми и прочими аристократами, которые пытались дожать молодого графа… похоже, я просчитался, но где?

Его величество вздохнул и сгорбился. Ему нужно было принять решение. Объявить Демида предателем и низвергнуть побочную ветвь его рода. Или назвать Шаховского чудовищем, против которого Бартенев сражался, но проиграл.

Сложный выбор. Если он вырежет под корень весь род Бартеневых или лишит их титула и сошлёт подальше, это вызовет недовольство и страх у всех, в ком течёт кровь первого императора. Если обвинит Шаховского, против государя восстанут тёмные маги и главы его ведомств.

Но ни то, ни другое не пугало Михаила Алексеевича. Он знал, что справится с любым из этих последствий. Проблема была в том, что его величество прекрасно понимал, что уже принял решение. И оно ему не нравилось.

Исчезновение графа после его подвига лишь усугубляло ситуацию. Где он? Восстанавливается, готовит новый удар по другим целям или собирает свою собственную армию?

Вокруг Шаховского уже начали собираться союзники. Рейнеке подали прошение о снятии себя с должностей в Корпусе и армии. Лутковский с Одинцовым тоже были на стороне графа — император понял это во время их разговора.

Пока что всё указывало на то, что Шаховскому не нужна власть. Но надолго ли? Вдруг он решит сместить правящую династию? И что тогда?

Его величество снова глянул в зеркало и нажал на кнопку вызова слуг. Он и так позволил себе слишком долго размышлять. Пора действовать.

Первым делом Михаил Алексеевич объявит о падении рода Бартеневых, которые предали своего государя. Потом он выберет себе эмиссара среди тёмных магов и начнёт кампанию по реабилитации всех тёмных.

На какое-то время это убедит Шаховского в лояльности монарха. Ну а потом, когда выяснится, чего именно хочет молодой граф, можно будет решать вопрос о равном положении светлых и тёмных с раскрытием особенностей прокачки светлых магов. Если и это не поможет, то император готов лично просить Шаховского возглавить коалицию тёмных магов и представлять их интересы при дворе.

Слишком много завязано на светлой магии, слишком много при дворе тех, кто считает себя главнее только из-за стихийного дара. Шаховскому нужно равенство? Он его получит, но пусть потом не жалуется, когда остальные страны начнут собственную игру.

Я смотрел на взрослых призраков, в глазах которых была пустота. На детей, которые были продуктом лаборатории Бартенева. На чудовищ, спасённых моим дедом.

Дмитрий Шаховский хотел, чтобы я нашёл их, если с ним что-то случится. Именно сюда он уходил в те моменты, когда не находился в сибирском очаге или на моих землях. Похоже, он не просто хотел вырастить сильного наследника, а скорее того, кто сможет закончить его дело и защитить этих людей.

— Как мой дед смог вывести вас из лаборатории? — спросил я, повернувшись к мужчине, с которым говорил до этого.

— Мы — неудачные образцы экспериментов, нас должны были утилизировать, — равнодушно ответил он. — Как только представилась возможность, Дмитрий вывел нас и показал это место.

Неудачные. Я окинул взглядом детей, которые в присутствии взрослых выпрямились и неподвижно застыли. На их руках, груди и лбах виднелись ужасные шрамы от попыток вживить кристаллы, а в их глазах я видел отражение дикой необузданной силы.

— Антарктида — не лучшее место для детей, — сказал я, подумав о Борисе. Он мог оказаться на их месте, прямо здесь, посреди заснеженного континента.

— Здесь нет детей, — ответил мне другой голос. Я повернул голову и встретился с пустым взглядом женщины с седыми волосами. — Здесь нет тех, кто будет нас искать. Нет света, врагов. Есть только тень, холод и мы — призраки в мире живых.

Как точно она обозначила название их дара. Они и вправду призраки, хотя здесь их почему-то назвали ликвидаторами.

Таран тихо рыкнул у меня за спиной. Он недоумевал, почему мы не можем просто забрать их домой. Мой питомец улавливал их боль и отчуждённость, которые резонировали с его собственными воспоминаниями о голодном ледяном «доме».

— Дмитрий Шаховский говорил, что придёт его кровь, — снова заговорил первый мужчина. — Его кровь и наша. Тот, кто сможет нас защитить, не испугается и поймёт… ты понимаешь?

Я склонил голову к плечу. Этот мужчина не спрашивал, боюсь ли я их. Он спрашивал, понимаю ли я что они такое. Понимаю ли я, что передо мной не просто ликвидаторы, не теневики, а сломанные искалеченные люди, у которых нет ни единой цели в жизни, кроме убийства. И вопрос для меня был лишь в том, кого именно они стремятся убивать.

Я посмотрел на ближайшего мальчика лет семи. Тень больше не скрывала его лицо, как и шрам, тянувшийся от брови к середине щеки. У него не было левого глаза, а в правом не было ни надежды, ни страха. Он смотрел на меня без какого-либо выражения, исчезла даже детская любознательность, которую дети проявили в начале нашей встречи.

Эти дети были очень похожи на «совершенных», но в отличие от них не имели кристаллов. У них была душа и воля, которые пытались стереть, но так и не смогли.

Мой дед, демоны бы его задрали, знал, на что меня обрекает. Он ведь не союзников мне оставил, он оставил мне выводок убийц и обязанность защищать тех, кого весь мир отверг и счёл чудовищами.

— Я понимаю, — сказал я твёрдо. — Демид Бартенев мёртв, я убил его и уничтожил его лаборатории.

— Мы благодарим тебя за месть, — кивнул мне мужчина. — Но мы не знали, что лабораторий было несколько. Там тоже пытали тёмных?

— Нет, там ставили эксперименты над светлыми, — ответил я, глядя в его пустые глаза. На миг в них шевельнулось что-то похожее на злорадство. — Я уничтожил всех модифицированных, которых он привёл ко мне. Но остался тот, кто стоял над Бартеневым.

— Вестник, что собрал вокруг себя падших, — мужчина снова принял невозмутимый вид. — Дмитрий рассказывал нам. Так что, ты действительно пришёл помочь нам, брат по крови?

— Верно, но забирать вас в свой дом я не стану, — мне не нравилось то, что все они смотрели на меня так, будто считали, что я им чем-то обязан. Не я пытал их, и не я давал им обещания. А ещё мне не нравилось то, что я не знал, кому они преданы. — Кто был рядом с вами, когда тень пробудилась? Кто отдал вам первый приказ, кому вы служите всем своим существом?

— Не было никого, — выдохнула женщина. — И тень не пробуждалась в нас. Каждый из нас слышал лишь тьму, которая шептала о скором спасении. Спасения не случилось.

— Тьма действует чужими руками, — спокойно сказал я. — Раз вы здесь, значит она сдержала обещание.

— Ты не хочешь забирать нас в свой мир, — женщина качнула головой. — Мы не нужны тебе. Никому не нужны. Зачем ты пришёл?

— Я сказал, что не стану забирать вас в свой дом, я не говорил, что вы не нужны, — я вздохнул. — Думаю, что вы согласитесь с тем, что вам будет не комфортно жить среди обычных тёмных магов?

— Это место стало нашим убежищем и домом, — кивнула женщина.

— Я знаю одного призрака, которому скоро станет нечем заняться, — я улыбнулся уголком губ. — Он такой же, как вы. Разве что его не пытали и не ставили над ним опыты. Но он точно сильнее вас.

— Кто? — жёстко спросил мужчина.

— Его зовут Жнец, он самый старый из ныне живущих Тишайших, — я пожал плечами. — А вас как зовут?

— Яким, — грубо ответил призрак.

— Людмила, — представилась женщина, а потом указала на последнего взрослого. — Артём, — она пробежалась по детям, быстро назвав их имена. — Это Илья, Глеб, Виталина, Андрей, Богдан, Тимофей, Макар, Дмитрий и Алиса.

— Рад знакомству, — сказал я. — Теперь давайте решим, как вас отсюда доставлять на материк.

— Мы останемся здесь, — сказал Яким. — Если Жнец захочет с нами встретиться, пусть приходит сам.

— Если он справится с патрульными монстрами на нижних слоях, значит достоин, — продолжила Людмила. — Если нет, то ему здесь не рады.

— Патрульные? — я нахмурился. — Слизни и капли что ли?

— Да, это наши помощники, — кивнул Яким. — Мы гоняем их вокруг дома, чтобы выяснить, нет ли рядом врагов.

— Так вот почему они не в реальном мире, а на изнанке, — я усмехнулся. — Ловко вы это придумали.

— Они не могут выйти в реальный мир нигде, кроме зоны очага, — пожал плечами Яким. — А очаг от нас очень далеко. Антарктида большая, здесь можно играть в прятки и никогда не найтись.

— Ну да, логично, — я огляделся. — Вы ведь здесь давно. Не видели случайно некий узел из энергетических нитей на одном из слоёв?

— Он находится на третьем слое глубоко в очаге, — тут же ответила Людмила. — Но нам туда нельзя.

— Третий слой, значит, — кивнул я. — Этого достаточно, спасибо. Я найду его сам.

— Там могут быть падшие, — без единой эмоции сказала Людмила. — Ты уверен, что справишься с ними?

— Боитесь, что я умру, и тогда Жнец не узнает о вашем существовании? — спросил я, не испытывая иллюзий насчёт призраков. Я знал, как они мыслят и что для них имеет значение.

— Разумеется мы не хотим остаться в забвении навсегда, — сказал Яким. — Но теперь мы знаем, кого искать. Твоя смерть уже не изменит этого знания.

— В таком случае я пойду к узлу, — я бросил взгляд на детей, гася в себе жалость и сострадание.

Этим детям они не нужны — им нужен сильный лидер, который поведёт их за собой и огранит их дар. И это буду не я. В данный момент я не могу им помочь, как и не могу заняться обучением — мне бы с якорями и некромансерами разобраться для начала. А вот Жнецу такая задача будет по плечу.

— Мы будем ждать твоего возвращения, Константин Шаховский, — хрипло сказал Яким. — Или прихода Жнеца.

— Договорились, — я кивнул и развернулся, спокойно подставляя им спину.

Этот жест должен их убедить, что я не боюсь случайного нападения и считаю их равными. Теневые зубцы передо мной распахнулись сами собой, и я вынырнул обратно на четвёртый слой изнанки.

— А теперь скажи-ка мне, как ты узнал направление? — спросил я у Тарана, повернувшись к нему. — Только не изображай глупого питомца, иначе я разозлюсь.

— Ты же мой папа, — он мотнул головой. — Мы связаны нитью. Нить энергии между нами даёт иногда заглянуть в мысли.

— Всё так, — кивнул я. — Иначе мы не смогли бы общаться без слов.

— Папа думал об этом месте, когда цеплялся за меня когтями, — пояснил Таран. — В голове горела метка, которую я смог видеть.

— Понятно, — я задумчиво оглядел пустую изнанку и переместился на слой ниже. Людмила сказала, что якорь находится на третьем слое, так что самое время его отыскать.

— Я помогу, — выдохнул Таран, шагнув следом за мной. — Я тоже вижу этот узел энергии.

— Ага, — кивнул я, закрыв глаза и сконцентрировавшись. — До него примерно… пара тысяч километров?

— Таран не умеет считать расстояние, — фыркнул мой питомец. — Но он точно знает, как до туда добраться и как перенести туда папу.

— Ну тогда поехали, — решил я. — И называй меня хозяином.

— Да, папа, — пробасило это чудовище и подставило спину.

Таран прокладывал путь, как обычно не по прямой, а скачками через разные слои. Один раз мне показалось, что он выскочил на пятый слой, а потом и на шестой. В принципе, это было логично, ведь мой питомец как раз взял шестой класс, но легче мне от этого не было.

Воздух там, если его вообще можно назвать воздухом, был густым и колючим, пропитанным энергией изнанки так сильно, что мог разрезать кожу. Вместо обычного прыжка Тарану приходилось пробиваться через него, сопротивляясь давлению. Я же усилил свой кокон тьмы настолько, насколько вообще мог.

Наконец мы снова переместились на третий слой. Якорь был уже близко, я чувствовал его энергию и вибрацию, от которых даже мне становилось не по себе. И вот этот якорь я назвал одним из тех, что будут попроще?

Таран резко затормозил, и я чуть не слетел с его спины. До якоря оставалось не больше пятидесяти метров, я уже видел этот клубок из пульсирующих нитей. Этот узел был похож на паразита раскона, которого мы убили рядом с заброшенной лабораторией в сибирском очаге.

От него точно так же, как от двух предыдущих, тянулись десятки нитей в реальный мир и на глубокие слои изнанки. Отличался от предыдущего он только тем, что рядом с ним не было трёх некромансеров. Вместо них здесь стоял всего один охранник.

Только вот это существо напоминало человека лишь отдалённо. Его конечности были слишком длинными, торс вытянут и искривлён под странным углом, а на лице вместо привычных черт виднелась гладкая выпуклая маска с двумя прорезями там, где должны быть глаза.

Таран замер рядом со мной и тихо рыкнул. Его инстинкты кричали об опасности, исходящей от этой твари. Мои — тоже.

Но самое главное и ужасающее было в том, что я услышал музыку. Она вибрировала где-то на грани слуха, отзываясь странной тяжестью в теле. Переборов оцепенение, я усилил кокон тьмы ещё больше.

Будь проклят Вестник, что выбрал не ту сторону! Он должен был выбрать живых, но вместо этого лелеял свою ненависть так долго, что она породила некромансеров. Будь он проклят даже в посмертии, демонов ублюдок!

Если бы не он, этот мир не пришлось бы очищать от некротической энергии, сфер-якорей и гнёзд высших теневых монстров.

Если бы он не был таким слабаком и принял свою суть, ничего бы этого не было.

Не было бы аномальных очагов, орд монстров и падших тёмных.

А теперь я слышу демонову мелодию на изнанке. Мелодию, которая означает, что в этом мире не так давно переродилось чудовище. Чудовище, бывшее когда-то человеком.

И я точно знал, что за тварь стоит передо мной. Знал потому, что уже сражался с ними. С теми, кого мы прозвали Призывающими тени.

Теперь мне стало понятно, почему здесь не было других падших тёмных. Эти чудовища всегда ходят по одному, ведь рядом с ними не выживет никто.

Призывающие не только приманивали теневых монстров — на такое были способны даже теневики при должной подготовке, как например те же призраки, поселившиеся в теневом кармане.

Призывающие могли сами создавать чудовищ. Полноценных монстров, сотканных из тени.

Глава 8

Я смотрел на новорождённое чудовище и понимал, что не могу отступить и уйти. Если эта тварь вырвется с изнанки в реальный мир, может разом уничтожить целый город вместе с его жителями.

Проблема была в том, что я могу не справиться с Призывающим прямо сейчас. И пусть сам по себе он достаточно опасен, но страшнее то, что случится после его уничтожения. Оставалось только надеяться на свои навыки и знания. А знаний у меня было много.

Эти твари были мерзкими порождениями некромагии, доведённой до абсолюта. Они рождались из тел некромансеров, когда энергии смерти в них становилось слишком много. Чем-то это было похоже на рождение теневых монстров, разве что те не поглощали своих сородичей, чтобы появиться на свет, в отличие от Призывающих.

Они были фокусами искажения или живыми разломами, через которые тень проникала в реальный мир. И эти твари черпали силу из области вокруг себя, причём чем дольше они существовали, тем шире становилась область поглощения.

— Не приближайся к нему, — приказал я Тарану, который уже был готов броситься в бой. — В первые минуты после рождения эти твари опаснее всего. Нам нужно потянуть время. Приготовься к сражению с теневыми созданиями.

— Монстрами? — уточнил Таран.

— И да, и нет, — я покачал головой, не сводя взгляда с Призывающего, который только приходил в себя после рождения. — Скорее это будут похожие на монстров сгущенные тени. Но наверняка я не знаю, эти твари каждый раз сотворяют что-то новое.

Питомец кивнул и переступил с лапы на лапу. Ему хотелось броситься в бой, но ослушаться меня он не мог. Немного подумав, я поделился с ним энергией, чтобы у него была возможность выдыхать моё пламя.

Призывающий пришёл в себя и сместился в сторону. Это движение было похоже на рывок Тарана, когда он мчался по изнанке. Только вот вместо прыжка Призывающий замер на месте, а у его ног начали клубится тени.

Отлично. Пока он создаёт чудовищ, как раз пройдут те самые минуты, в течение которых его оболочка ещё насыщена нестабильной энергией смерти. Ну а дальше — дело техники.

Тень сложилась в нечто неопределимое — в химеру, голова которой отдалённо напоминала грокса, но с тремя рядами зубов. Её тело было похоже на змеиное, если не считать дюжину когтистых лап. Она материализовалась за несколько секунд и сразу бросилась на меня.

Я отскочил в сторону, достал из кольца молот и ударил химеру по голове. Вместо плоти он столкнулся с твёрдыми пластинами, точь-в-точь такими же как на Таране и моих доспехах.

Пришлось заряжать молот пламенем. Следующий удар я обрушил на гибкое змеиное тело. Немного не успел, химера вильнула в сторону и снова бросилась на меня, распахнув свою зубастую пасть.

Убрав молот, я призвал теневые когти, которые сразу же напитал своим пламенем. Краем глаза я успел заметить, как от Призывающего отделились ещё две химеры. Таран дождался, пока они приблизятся, и рванул на них с рыком, от которого задрожала сама изнанка.

Оставив этих химер питомцу, я сосредоточился на той, что была передо мной. Мы ударили одновременно. Химера обвила меня своим хвостом и приготовилась откусить мне голову, а я вцепился в её шкуру когтями.

Рык теневой твари разнёсся по третьему слою изнанки. Я вонзил когти поглубже, разрывая шкуру и плоть, запуская своё пламя внутрь химеры. Через пару вдохов она осыпалась пеплом, а в меня полетела целая стая только что созданных тварей.

Это были птицы с клювами-кинжалами и крыльями из осколков тени, шарообразные твари, утыканные жалами, ползучие монстры с десятками глаз. Чудовищ было много и все они были очень разными. Но всех их объединяло одно — они прекрасно горели в пламени феникса.

Таран разобрался со своими химерами и на скорости врезался в стаю теневых птиц. Он выдохнул моё пламя, которое тут же пожрало сразу нескольких из них. Но на смену им появлялись всё новые твари из клубка теней у ног Призывающего.

Этот гад решил заполнить всё вокруг своими созданиями, пытаясь задавить нас числом. Из-под его маски на меня смотрели две узкие чёрные щели, в которых не было ни разума, ни злобы. В них был только бесконечный голод.

Меня окружали когти, жвала, щупальца. Всё это двигалось с неестественной рваной скоростью, кружась, рыча и клацая челюстями. Мне даже не нужен был взор тьмы, я и так знал, что тварей становится слишком много.

Примерно прикинув, я решил, что времени прошло достаточно. Надеюсь, я не ошибся в расчётах. Я окружил себя пламенем и резко развёл его в стороны. Получилось что-то вроде взрывной волны, летевшей по кругу от меня.

За Таранище я не переживал — я влил в него достаточно своей силы, так что он точно не пострадает. Правда он сам так не считал. За мгновение до того, как моё пламя должно было его коснуться, он рванул на другой слой и вернулся только спустя несколько мгновений.

Хмыкнув, я выпустил ещё одну волну пламени, расчищая путь к Призывающему. Я рванул к нему, сконцентрировав взор на его теле. Мне нужно было найти ту единственную точку уязвимости, которая покончит с тварью передо мной.

Призывающий становился всё более быстрым. Он уже прошёл первичный этап после своего рождения и начал менять тактику. Самое время и мне ускориться.

Взор шарил по его телу, но некротический узел был спрятан слишком хорошо. А в меня летели всё новые химеры — слизни с бронёй, как у гроксов, теневые вороны, капли, змеи. Каждое создание тени хотело разорвать меня на куски.

Моё пламя пожирало щупальца и хвосты, мои руки работали без остановки, призывая теневые клинки и хлысты. Я отбивался на чистых рефлексах, пока взор искал нужную точку.

Это существо было когда-то некромансером, но после поглощения своих собратьев переродилось в чудовище. После перерождения его источник и источник убитых им падших впечатывался в тело, после чего закрывался особыми пластинами, которые скрывали его от любых сканирующих техник.

Наконец я нашёл то, что искал. У основания черепа едва заметно пульсировал некротический узел, который был аналогом выносного магического источника некромансеров.

— Таран, возьми на себя монстров, — приказал я, призывая крылья и взлетая повыше.

Мой питомец и без того был облеплен теневыми паразитами, но теперь ему пришлось сражаться с ордами клыкастых и зубастых тварей. Я же послал в Призывающего несколько импульсов тьмы.

Он запрокинул голову и посмотрел на меня чёрными провалами глаз в узких щелях маски. Ну а я с размаху вогнал в его правый глаз теневое копьё.

Пока он пытался снять себя с него, я рухнул вниз и, поднырнув под него, со всей силы вогнал в основание его черепа теневой шип, который вошёл точно в некротический узел. Я отлетел назад и посмотрел на Призывающего, который ещё не понял, что его краткий миг существования подошёл к концу.

— Гори, — сказал я.

Всего одно слово, но его хватило, чтобы и моё копьё, и шип вспыхнули чёрным пламенем. Через несколько мгновений всё закончилось. Призывающий рассыпался пеплом, удобрив третий слой изнанки, а созданные им монстры потеряли контроль.

Таран как раз добивал остатки химер, как я понял, что в этот раз сражение с Призывающим прошло слишком уж гладко. И только спустя пару секунд на меня обрушился поток его энергии, который будто завис поначалу, а потом решил меня добить.

— Таран, уходи, быстро! — успел рявкнуть я перед тем, как этот участок теневого слоя залило ядовитой силой существа, которое поглотило слишком много некротической энергии.

Из моих ладоней вырвалось пламя феникса. Чёрный всепожирающий огонь раскинулся во все стороны от меня, поглощая некротическую энергию, заливавшую весь третий слой. Отчасти это было похоже на поглощение энергии после смерти барона Воронова и графа Кожевникова.

Разница была в том, что в этот раз мне придётся перегнать через своё тело на порядок больше ядовитой энергии. И эта самая энергия рванула в меня. ощущение было такое, как если бы в меня врезался ураган из ледяных клинков.

Боль обжигала холодом, затопляя каждый канал, каждую клетку моего тела. Мой магический источник растянулся до немыслимых пределов и затрещал по швам. В ушах звенело, перед глазами плыл кровавый туман.

А ведь мне ещё предстоит перекачивать через себя якорь. Кажется, я переоценил свои силы.

Почему же Сердце Феникса не забирает энергию прямо сейчас? Всегда голодное и жадное до силы в этот раз оно даже не прикоснулось к энергии Призывающего.

Когда я думал, что моя новая жизнь в этом мире вот-вот оборвётся, мой источник резко замер и неожиданно увеличился в размере. Не понял. Это я что, взял новый ранг? Но я уже был на уровне грандмага, куда уж больше?

Стоило источнику разрастись, как вся поглощённая энергия успокоилась и перестала рвать меня на части. Я думал немного подождать, прежде чем браться за якорь, но вдруг понял, что откладывать нельзя.

Пусть энергия немного улеглась, но её всё равно было слишком много. Чем дольше я бездействовал, тем тяжелее мне становилось. Меня буквально распирало от силы.

Плюнув на возможные последствия, я протянул канал к якорю и Сердцу Феникса, надеясь, что оно заберёт у меня излишки энергии. Упрямый артефакт не прикоснулся к ней, зато добавил сверху часть той энергии, которую я перекачивал из ядра.

Да что б тебя! Сердце привычно отхватило половину силы, а остальное оставило мне.

Я поднял голову, с трудом сфокусировав взгляд на Таране. Каждое движение отдавалось взрывом боли в висках, но я всё же направил часть силы в питомца.

— Неси меня домой, — прохрипел я, с трудом ворочая языком.

Таран рванул ко мне и подставил спину, присев на своих могучих лапах. Я умудрился залезть на него, после чего вцепился в пластины и начал отрубаться.

Обратный путь домой я почти не запомнил. Он сливался в бесконечно долгие прыжки по теневым слоям. Я держался из последних сил, чувствуя, как внутри меня вот-вот прорвётся плотина бесконечной силы, которая может стереть с лица земли всё живое, включая меня самого.

Мне нужно было срочно слить излишки, но я бы не смог потратить бесценную энергию в никуда. И я точно знал, где эта сила будет не лишней.

Таран остановился, и я сполз с него, едва устояв на ногах. Неужели мы дома? Точно, я ощущаю остатки защитного купола и родную энергию моих близких. Похоже, я настолько усилил Тарана, что он смог прорваться через глубокие слои, что значительно сократило путь.

— Спасибо, дружище, — сказал я и вернулся в реальный мир ровно в том месте сокровищницы, где находился центральный узел защиты поместья.

Сев на пол, я закрыл глаза и принялся ткать свою паутину. В прошлые разы мне приходилось находить каждую нить, связывать её и наполнять своей силой. В этот раз нужды соединять разорванные нити не было.

Вместо этого я вливал энергию в центральный узел и вытягивал из него нити заново. Они удлинялись, переплетались и тянулись всё дальше, захватывая обрывки старых нитей. Через какое-то время я понял, что уже давно перешагнул через границы ограды особняка.

Моя паутина тянулась всё дальше, нити становились толстыми, словно канаты. По сути, я не вплетал их в существующий купол, а создавал новый поверх старого, использовав имеющиеся узлы как основу.

Я плёл паутину тьмы, раскидывая её сетью над всей территорией рода Шаховских. До опушки леса на севере, до заброшенной метеостанции между моими владениями Давыдовых, а потом и Мироновых, где я встречался с Ильёй. Нити тянулись дальше до Среднего Лебяжьего озера на востоке, до начала полей на юге. Они дошли почти до самой стены и остановились.

Я спустил почти всю поглощённую энергию в паутину и остановился. Дышать стало легче, боль ушла, а внутри вместо распирания чувствовалась некая завершённость. Ощущение, что я всё сделал правильно, затопило меня от макушки до пальцев ног.

А уж когда я почувствовал отклик Сердца, которое вдруг коснулось меня, всё окончательно расставилось по местам. Когда я не смог попасть в дом после сражения с Бартеневым, артефакт намекнул, что ему мало силы.

Я считал, что Сердце хочет получить новых птенцов, а оно хотело дополнительную защиту. Я ведь и сам подумывал о том, как было бы хорошо, если бы оно защищало не только особняк. И вот теперь моё имение стало подобным моему храму в прошлом мире. Его защита была почти абсолютной.

Теперь моя паутина будет гасить чужую магию и подавлять враждебные заклятья, замедлять врагов и служить моими глазами и ушами. Если уж на то пошло, то можно назвать её аурой поместья, растянутой на километры.

Я медленно поднялся и прислушался. Во дворе и у стены было тихо. Я чувствовал спящих родичей в доме и гвардейцев в казарме. Я чувствовал границы своих владений так же, как чувствуется на коже лёгкий ветерок. Внутри меня была пустота от истощения, но она ощущалась правильной.

Переместившись в свои апартаменты, я постоял какое-то время рядом с кроватью, глядя на спящую Юлиану. Она хмурила брови во сне и бормотала что-то невнятное. Не став её будить, я прошёл в ванную комнату, снял доспехи и встал под душ.

Неужели этот бесконечный рывок закончился? Начиная со сражения с Бартеневым и запечатывания разлома реальности до битвы с Призывающим я чувствовал постоянное напряжение. Мне казалось, что все мои мышцы закаменели, а сухожилия превратились в стальные тросы.

И вот теперь можно было выдохнуть. Интересно, сколько дней отдыха я мог себе позволить? Как быстро Вестник почует во мне угрозу и отправит свою армию некромансеров против меня?

Я не знал ответов на эти вопросы, но они мне были не нужны. Главное, что я дома, все мои близкие в порядке, а мои земли теперь под защитой. Это ли не счастье — вернуться туда, где тебя ждут и любят и защитить самое дорогое ценой всего?

— Ты вернулся, — прошептала Юлиана, когда я лёг в кровать и прижал её к себе. — Костя… я так тебя ждала, переживала и…

Я закрыл ей рот поцелуем и показал, что тоже ждал встречи. Мы не сомкнули глаз до самого утра, и только перед рассветом я откинулся на подушку и мгновенно отключился.

Когда я проснулся, Юлианы в комнате не было. Паутина показала, что она на полигоне с остальными. Одевшись, я спустился на первый этаж и прошёл в столовую. Марта сама принесла мне поесть и с умилением улыбнулась, увидев, как я набросился на еду.

Едва я закончил, как в столовую вошёл Леонид Орлов. Мой будущий тесть оглядел меня с головы до ног и встал напротив меня.

— Знаешь, Константин, а ведь ты сотворил невозможное, — негромко сказал он.

— И тебе доброго дня, — кивнул я ему. — Я часто совершаю то, что можно счесть невозможным.

— Я про защиту на поместье, — он смотрел на меня настороженным взглядом. — Стабилизация магического фона на такой площади — это даже не защита. Это суверенитет. Ты собираешься воевать с императором?

— Если он решит на меня напасть, то я точно не буду стоять и смотреть, — я пожал плечами.

— Ты знаешь, что защита дворца и на десятую часть не так хороша, как та, которую ты установил этой ночью? — его взгляд стал острым. — И это при том, что во дворце защиту устанавливали несколько десятков грандмагов.

— Бывает, — я поднялся со стула и посмотрел на Леонида. — Ты хочешь что-то спросить? Или сказать?

— Мне нужно поговорить с тобой, — он прищурился. — Есть кое-что, о чём ты должен знать.

— Продолжай, — я смотрел на своего первого в этом мире птенца и понимал, что его гложет боль. Я не знал, с чем связано его состояние, но вряд ли виной тому моя паутина или я сам.

— Я не говорил тебе, как погибла моя супруга? — медленно спросил он, повернув голову вбок и сунув руку во внутренний карман пиджака.

— Юлиана рассказывала, но она была ребёнком и не может знать всех деталей, — сказал я, начиная догадываться, что дело в не пережитой утрате.

— Именно, — он вынул руку из кармана и, резко повернув голову, посмотрел мне в глаза. На его ладони лежал знакомый мне артефакт Смертельного Исхода. Только этот был в разы сильнее того, который использовал против нас Руслан Мирзоев, пытаясь сбежать.

— Что это? — спокойно спросил я, не пошевелившись и никак не показав свои эмоции.

— Артефакт, который принесёт смерть всем до последнего Шаховским в этом мире.

Глава 9

На нынешнем уровне я уже мог с точностью до ста процентов сказать, что данный артефакт был создан моим дедом. Я видел отголоски его энергии на Смертельном Исходе так же явно, как если бы он изготавливал его в моём присутствии. На Леонида Орлова я взглянул только после того, как окончательно изучил артефакт.

— И что ты собираешься делать? — спросил я ровным тоном.

— Сначала я хотел заключить контракт на поставку артефактов с твоим отцом, — проговорил Орлов. — Я бы приехал в его дом для подписания и демонстрации артефактов, а потом активировал вот это.

Он сжал пальцами Исход, но активировать его не стал. Несмотря на расслабленный вид, я был в полной боевой готовности. Я знал, что успею переместить артефакт на изнанку, но хотел выслушать своего первого птенца, прежде чем делать выводы.

— Потом мне пришло в голову, что тёмный маг уровня Валерия Шаховского может знать, как справиться с последствиями, — Леонид качнул головой. — И тогда я потеряю шанс на месть. Мои дети были слишком малы, чтобы оставлять их сиротами в безуспешной попытке отомстить.

Орлов поднял взгляд к потолку и замер на некоторое время. Я его не торопил. Пока что он не делал попытки навредить кому-то из моих близких, а что насчёт прошлого… оно есть у всех.

— Мою жену убил артефакт, который принёс Дмитрий Шаховский, — без единой эмоции сказал он. — Я поклялся, что уничтожу весь его род. Каждого из вас. За то, что твой дед отнял у меня любовь всей моей жизни, когда предложил могущество и свои наработки. Он понимал, что, осознав силу артефактов, мы можем перейти на его сторону, но не подумал, что мы можем попытаться изучать эти артефакты.

Вот оно что. Значит, дед пытался переманить на свою сторону других тёмных магов, раздавая артефакты с некротической энергией и обещая могущество. Интересно, сколько ещё людей пострадало от его действий? Такое не искупить выводом из лаборатории дюжины подопытных и смертью «за правое дело».

— Я возненавидел тебя с первой секунды, когда Лиана произнесла твоё имя. Ненавидел всё, что ты собой олицетворяешь, — твой род, твою силу, твою молодость, — он медленно перевёл на меня взгляд. — Я лежал при смерти, превратившись в развалину, а ты дал мне выбор. Ну а я дал клятву, зная, что даю её человеку, которого мечтал уничтожить.

— Твою клятву приняла тьма, — сказал наконец я, решив, что исповедь Леонида закончилась. — Значит, ты передумал.

— Болезнь многое стирает и проясняет, как и близость смерти, — в его глазах не было ненависти, я видел в них глубокую всепоглощающую усталость. — Перед тем как уйти за грань в объятия тьмы, я понял, что прожил долгие годы ради мыслей о мести. И что эта самая месть отняла бы у меня дочь, честь и всё, что ещё можно назвать жизнью. Сына я уже потерял, но терять дочь не хотел.

— Месть — худший из мотивов, — кивнул я. — Она пожирает того, кто её лелеет. Я проходил через это и знаю точно, что месть не приносит радости. Она несёт только опустошение и вкус пепла на губах.

— Иногда этот пепел — всё, что у нас остаётся, — Орлов встряхнулся и выпрямил спину. — Я дал тебе клятву не потому, что простил твоего деда. Я дал её, потому что выбрал жизнь. Ради Юлианы, ради своего рода, ради возможности двигаться дальше.

— Мудрый шаг, и искренний, — сказал я. — Иначе ты бы не пережил ритуал.

— Я сказал это не для оправдания, а чтобы не осталось недоговорённостей, — серьёзно сказал Леонид. — Ты мой господин и будущий муж моей дочери. Я буду служить тебе верно, но между нами всегда будет тень Дмитрия Шаховского. Я научился с ней жить, надеюсь, что и ты сможешь.

— Тень моего деда легла на многих, — тихо сказал я. — Он был очень деятельным человеком и успел много чего натворить. Судить его нет смысла, как и пытаться изменить прошлое. Нам остаётся только жить с последствиями его поступков и пытаться исправить то, что ещё можно.

Орлов кивнул и протянул руку с артефактом. Я взял Смертельный Исход и незаметно выдохнул. Всё же мне очень не хотелось терять своего птенца вот так.

Я понимал, что прошло слишком мало времени и он ещё не привязан ко мне так сильно, как хотелось бы. И всё же он — отец Юлианы. Если бы я убил её отца, наши отношения бы очень сильно изменились.

Леонид посмотрел на меня долгим взглядом и вышел из столовой. Ну а я направился в гостиную и сел в своё любимое кресло. Мои родичи уже возвращались с полигона, так что через пару минут они ворвутся сюда и забросают меня вопросами.

Я уже посмотрел в новом телефоне, обнаруженном на комоде в спальне, что с моего исчезновения после битвы с Бартеневым прошла почти неделя. Шесть дней, в течение которых я восстанавливался во льдах на другом континенте. Могу только представить, как сильно переживали Юлиана, бабушка, Вика и Боря.

И верно, через несколько минут в гостиную ворвался шумный ураган в виде моего брата, который сейчас меньше всего походил на призрака. Только после встречи с другими призраками, которые скрывались в теневом кармане, я вспомнил слёзы и слова Бориса. Он хотел, чтобы тьма забрала его эмоции, чтобы ему не было так больно.

Я сказал ему, что тьма редко забирает то, что нам не нужно. Я оказался не прав, она сделала это — забрала всё то, что составляло личность маленького мальчика. Его радость и печаль, его неуёмное любопытство и страсть к новым знаниям. Их место заняли навыки убийцы, равнодушие и сила.

— Костя! — он бросился ко мне и обнял за плечи. Ладно, хоть на колени не сел — вон как вымахал за последнее время, скоро будет мне до груди доставать. — Я научился выпускать сразу две теневые косы, а мои хлысты теперь попадают сразу по трём целям! Ты же посмотришь, как я их раскручиваю?

Он покрутился волчком, изображая бой с теневыми хлыстами. Я посмотрел на его движения и понял, что принял верное решение, когда не стал задавать ему жёстких рамок и доверился интуиции. Он учился владеть своим телом максимально эффективно, и я уже сейчас видел, что однажды он может превзойти даже Жнеца.

— Обязательно посмотрю, — кивнул я с улыбкой. — Как тренировки с Агатой? Вижу, ты окончательно забрал её у сестры.

— А я что? Я ничего, — он пожал плечами и отступил на шаг. — Я же не виноват, что ей со мной больше нравится.

— Я не возражаю, — моя улыбка стала шире. — Главное, чтобы она не забывала о своих задачах и тренировалась не меньше тебя.

— Она тренируется, — принялся защищать её брат. — Агата уже может находиться в тени больше десяти минут. И она два раза обездвижила дядю Эдварда, представляешь?

— Это замечательно, — я перевёл взгляд на сестру. — А у тебя как дела?

— Всё хорошо, — не очень весёлым голосом заявила Виктория.

— Что-то незаметно, — я выгнул бровь. — Рассказывай, в чём проблема.

— Ты не дал разрешение Александру тренировать меня, — сестра вскинула на меня обиженный взгляд. — И как мне развивать дар, если практики с проклятьями нет?

— Понял, исправлюсь, — я посмотрел на Александра. — Разрешаю применять проклятья на моей сестре. Начинай с тех, что малой и средней тяжести, больше двух подряд пока не стоит применять.

— Хорошо, — кивнул он. — Может расскажешь, что ты сделал с защитой? Я не могу увидеть её границы, как ни стараюсь. Нити вижу, а границ будто совсем нет.

— Ты почти угадал, — хмыкнул я. — Защита стоит над всеми моими землями и не доходит до стены каких-то пару километров.

В гостиной наступила тишина. Феликс уважительно крякнул, а Эдвард с Александром переглянулись и кивнули друг другу. Похоже, отношения между братьями начали налаживаться после совместных тренировок, что не могло не радовать.

— Я даже не буду спрашивать, как тебе это удалось и сколько энергии понадобилось, чтобы накрыть защитным барьером такую территорию, — сказал наконец Александр. — Боюсь, что этого мне не постичь.

— Ты стал сильнее, Костик, — сказала бабушка, оглядев меня с головы до ног. — С кем ты сражался на этот раз?

— С существом, в которое переродился павший тёмный, после того как поглотил слишком много некротической энергии, — ответил я, глядя ей в глаза. — Чтобы примерно представить его уровень, добавлю, что он поглотил нескольких падших.

— Воистину чудны́е времена настали, — покачала головой бабушка. — Кстати, пока тебя не было, тут много чего случилось. Мироновы вернулись в столицу, а их земли переданы новым владельцам.

— И кому император передал злосчастные земли на этот раз? — спросил я без особого интереса.

— На вчерашний день — никому, — ответил вместо бабушки Александр. — Но мои источники говорят, что его величество присматривает нейтральный род из провинции без связей с тёмными и светлыми. Думаю, что скоро он найдёт, кого наградить спорной территорией.

Я кивнул, принимая информацию. В прошлый раз Денисов подсуетился и помог своему кузену первым занять тёплое местечко у стены. Похоже, теперь император решил лично заняться поиском кандидатов на переходящий кусок пирога.

— Это ещё не все новости, — Александр мрачно усмехнулся. — Его величество выпустил манифест, в котором назвал тебя «верным сыном империи, проявившим неслыханную доблесть в отражении заговора против своего государя». Демида Бартенева и весь его род признали изменниками империи. Их лишили титула и земель и сослали глубоко на север. Туда, где заканчивается стена сибирского аномального очага.

— Потрясающе, — с сарказмом заметил я. — То есть он решил публично признать, что пропустил заговор у себя под носом. Не ожидал от Михаила Алексеевича такого шага.

— Он провозгласил тебя героем, спасшим не только трон, но и саму империю, — продолжил дядя, полностью разделяя моё недоверие. — Теперь тебе никак не избежать причитающейся славы.

— Ну да, из опасного Вестника Тьмы я внезапно превратился в верного пса его величества, — хмыкнул я. — Лицемерно и сладко до тошноты, но гениально, демоны побери.

— Тебя ждут в столице, — тихо сказал Александр. — Для «торжественного вручения наград и принятия в высший круг имперской аристократии».

— Наверное, ещё и орден дадут за какие-нибудь героические заслуги? — со смешком спросил я и увидел, как вытягивается лицо дяди. Неужели угадал?

— Как ты узнал? — спросил он, переглянувшись с Эдвардом. — Впрочем, это не имеет значения. Курьер доставил предварительный список регалий. Тебе дадут орден Дракона первой степени, титул «Хранителя Границ» и место в Тайном совете, который его величество организовал после раскрытия заговора Бартенева.

Я рассмеялся в голос. Это же надо было придумать! Меня в совет? Чтобы сидел и слушал, как они решают, кому отдать земли, а кого наказать?

— Ну уж нет, от такой чести я, пожалуй, откажусь, — проговорил я, прекратив смеяться.

— Зато я знаю, от чего ты отказаться не сможешь, — снова подала голос бабушка. — Там Зубову тоже список прислали. Знаешь, ещё сотня истребителей на нашей стене — это почти гарантированное отсутствие прорывов.

— И гарантированное присутствие шпионов, — добавил я. — Даже если избавиться от тех, кто подкуплен и служит другим господам, каждый истребитель останется верным его величеству.

— Не без этого, — кивнула бабушка с серьёзным видом.

— Пусть новые маги построят у стены жилой комплекс для них, в поместье я посторонних не потерплю, — распорядился я. — Позаботься, чтобы их обеспечили всем необходимым.

— Конечно, Костик, — бабушка оглядела присутствующих и вздохнула. — Пойду, займусь делами. А тебе бы отдохнуть не помешало, выглядишь скверно.

— Угу, — я потянулся в кресле и понял, что меня и впрямь разморило после сытного завтрака. — Пойду посплю пару часиков. Если вдруг я кому-то понадоблюсь, шлите всех куда подальше.

Я поднялся с кресла и направился к себе, но не успел даже до лестницы дойти. Новый телефон разразился противной трелью. Надо будет отключить звук что ли.

— Слушаю, — ответил я.

— Господин, это Вадим Сухов, у нас тут на пропускном пункте странное, — проговорил один из моих гвардейцев. — Вроде бы гости, но они…

— Дай сюда, я сама всё объясню, — услышал я визгливый женский голос. — Граф Шаховский? Это княгиня Анастасия Лопухова, ваша новая соседка! Мы только вчера вечером прибыли на свои скромные угодья, которые его величество нам милостиво пожаловал. И первым делом хотели представиться вам, нашему славному и героическому соседу!

Я отодвинул телефон подальше, чтобы не оглохнуть от этого выкрика. Судя по всему, Сухов всё же не отдал свой телефон княгине, но она решила, что если кричать погромче, то я её услышу. Что ж, она оказалась права.

— Мы слышали слухи, что это поместье с дурной репутацией и несколько раз переходило из рук в руки, причём не без жертв, — голос у княгини Лопуховой был поставлен почти как у Зубова — громкий, командный, правда с визгливыми нотками, которые портили всё впечатление. — Мы мирные люди! Совсем-совсем! Мы исключительно за добрососедские отношения! Можно мы к вам проедем? Мы ненадолго, просто познакомиться, обсудить новости… — она замялась, наконец-то сбавив тон. — Мы, правда, очень хотим дружить. Может вы приедете и прогоните проклятье, висящее над поместьем?

Последние слова она проговорила так тихо, что я едва их расслышал. Вот ведь Зубов! Всё же кому-то сболтнул ту байку, которую придумал, чтобы Мироновых прогнать.

— Сухов! — рявкнул я в трубку, привлекая внимание гвардейца. — Скажи княгине, что никакого проклятья нет, можешь даже добавить, что я его уже убрал в последний визит на земли Мироновых. И передай княгине дословно, что граф Шаховский восстанавливается после ранений и не принимает гостей.

— Так точно, ваше сиятельство, — гаркнул Сухов и отключил звонок.

Я обернулся и посмотрел на своих родичей, которые столпились за моей спиной. Они не могли не услышать эти вопли, так что сейчас на их лицах отчётливо читалось веселье. Им показалось забавным, что княгиня Лопухова просит меня прийти и убрать проклятье, которого нет.

— Ну что же ты? — спросила Юлиана, смеясь. — Съездил бы и убрал проклятье, заодно бы подружился с родом Лопуховых.

— Это только первая ласточка, — ворчливо сказал Феликс, осадив веселящуюся Юлиану взглядом. — Теперь они будут сыпать «дружескими» визитами, просьбами о помощи, предложениями о союзе. Считай, что его величество подставил Константина, поселив рядом с ним мирных, глуповатых и неотвязных соседей. Уж будь уверена, что они преданы императору не хуже его эмиссаров.

— Кстати, об эмиссарах, — бабушка посмотрела на меня с сомнением и будто бы смущением. — Мне поступило предложение стать эмиссаром его величества.

— Мне тоже, но я отказался, — резко перебил её Феликс. — А ты, судя по виду, думаешь согласиться.

— Я сообщаю главе своего рода новости, — повысила голос бабушка, смерив Феликса Рейнеке недовольным взглядом. — Как он решит, так и будет.

— Я понял, обещаю подумать об этом в самое ближайшее время, — спокойно ответил я. — Чуть позже обсудим все плюсы и минусы этого предложения и решим, принимать его или нет.

— А ведь самому первому из тёмных магов стать эмиссаром императора было предложено Константину, — тихо сказал Александр. — Что-то меняется при дворе. Причём эти изменения могут принести как беды, так и радости. Но я склоняюсь всё же к чему-то неприятному — слишком уж много времени я провёл при дворе его величества.

Я кивнул дяде, принимая его точку зрения. Мне и самому не нравились слишком резкие перемены. Император хотел меня уничтожить, хотел забрать Вику, а потом и Бориса. Он не похож на человека, который будет одаривать кого-то просто так. Он точно что-то задумал.

— Разберёмся со всем по порядку, — сказал я, успокаивая всех разом. — Благодарю, что сообщили все новости, теперь мне не придётся просматривать заголовки в сети за последнюю неделю.

— Что ты собираешься делать после того, как отдохнёшь? — поинтересовалась бабушка.

— Верну доспехи изготовителю, — ответил я, ступая на лестницу. — Ярошинский должен учесть все недостатки и починить их. Не думаю, что битвы закончились, а доспехи неплохо себя показали. Надо только их доработать немного.

— А в столицу когда? — нахмурилась бабушка.

— Как разгребу здесь всё, — я неопределённо пожал плечами. — Император ведь не знает, что я уже вернулся, так что подождёт.

— Не знал, — поправил меня Александр. — Лопухова уже наверняка сообщила ему, что ты дома. Ну или сообщит в самое ближайшее время.

— А, ну да, — я уже успел позабыть про крикливую княгиню. — Ну ему в любом случае придётся подождать.

Я поднялся по лестнице и шагнул в свои апартаменты. Следом за мной в комнату скользнула Юлиана и прижалась к моей спине.

— Ну наконец- то вы закончили говорить, — нетерпеливо протянула она. — Я уж думала, будете до вечера новости обсуждать.

— Что ж поделать, если я успел столько всего пропустить, — я улыбнулся и развернулся лицом к Юлиане. — Надо слишком много всего наверстать.

Юлиана игриво провела ногтями по моей шее, сразу поняв мой намёк. Да, отдых мне не помешает, но кто сказал, что для этого обязательно нужен сон? Отдых бывает разный.

Подхватив невесту на руки, я прошёл в спальню и уложил её на кровать. И почти сразу же почувствовал постукивание по моей паутине. Да чтоб тебя!

Не мог Жнец прийти на пару часов позже?

Глава 10

— Прости, дорогая, но мне нужно идти, — сказал я, отстраняясь от Юлианы.

— Это когда-нибудь закончится? — с нервным смешком спросила она. — Ты только и делаешь, что решаешь какие-то дела, сражаешься и носишься по очагам.

— Это обязательно закончится, — пообещал я. — Запомни, на чём мы остановились. Продолжим, как только вернусь.

Я нырнул на первый слой тени и прислушался к паутине. Из-за того, что я раскинул её на большое расстояние, Жнец не смог пройти к поместью и остановился недалеко от стены, а это почти тридцать километров по прямой.

Впрочем, можно пройти по второму или третьему слою, чтобы сократить время. Только я подумал об этом, как передо мной выскочил Таранище.

— Папа, — прогудел он довольным голосом, явно обрадовавшись тому, что я заглянул на изнанку. — Там пришёл гость.

— Да, я чувствую его, — кивнул я. — Кстати, может подбросишь?

— С радостью, — Таран мотнул головой и замер на месте. — Теперь много места, чтобы гулять, но скучно.

— Ага, — я задумался. — Вот что, отправляйся с Грохом к артефактору, у которого я забирал доспехи. Надо ему их вернуть для починки.

— Хорошо, папа, — питомец выдохнул чёрный дым из ноздрей и нетерпеливо переступил с лапы на лапу.

— Грох, — позвал я кутхара. — Ты где там опять потерялся?

— Ищу место для гнезда, — буркнул он. — А что, опять для меня поручение придумал?

— Ты же всё слышал, — я усмехнулся. — Отнесёшь доспехи Ярошинскому. Таран знает место, а ты по теням спускайся на нижние этажи в закрытый отдел. По ловушкам и артефактам опознаешь.

— Ну ладно, — он тряхнул крыльями. — Заодно проветрюсь, а то грустно мне в последнее время. Гнездо разорили, энергию потратил… теперь вот посыльным придётся поработать.

— Накопишь ещё энергию, да и гнездо отстроишь заново получше прежнего, — сказал я, взлетев на крыльях на спину Тарана. — И вообще, хватит возмущаться. Кому сейчас легко? Мне что ли?

— Ты привычный, а у меня вся жизнь началась только после привязки к тебе, — проговорил он, уходя на другой слой тени.

Таран тут же рванул с места, и уже через несколько минут мы оказались у стены. А это удобно. Будто имеешь личное такси через изнанку.

— Спасибо, дальше я сам, — я почесал его шею теневыми когтями и шагнул к границе защитного купола. — Иди к Гроху, а потом к артефактору.

Кивнув мне, Таранище умчался обратно, а я пересёк почти не видимую границу и с удивлением посмотрел на Жнеца. Мой старый знакомый выглядел потрёпанным, его доспехи были повреждены в нескольких местах, а на лице виднелись свежие раны.

— Это кто тебя так? — поинтересовался я. — Неужели родной сын?

— Нет, сына я не видел с тех пор, как пытался забрать Ядро, — Жнец качнул головой. — Я встретил падшего, который отличался от остальных.

— Дай угадаю, он призывал теневых монстров? — предположил я. Было логично, что если появился один Призывающий, то следом за ним родятся и другие — те, кто ошалел от жадности и вобрал в себя слишком много некротической энергии.

— Да, но мне показалось, что они не призывались, а создавались из тени, — проговорил Жнец. — Это было очень странно.

— Как ты победил? — спросил я, прищурившись. — Ты ведь победил, а не сбежал?

— Я искромсал этого падшего на кусочки, — равнодушно ответил он. — Где-то в его теле был скрыт резервуар с энергией. Меня выкинуло с изнанки, а когда я вернулся, тот участок тени стал похож на аномалию.

— Ну естественно, изнанке понадобится время, чтобы переварить эту прорву энергии, — кивнул я. — Она, конечно, всегда рада дармовой силе, но тут просто захлебнулась.

— Ты уже сражался с такими падшими, — утвердительно заявил Жнец. — В этом мире или…

— Да, — я посмотрел ему в глаза. — И там, и тут. Падшие начали меняться, они набрали слишком много мощи. И чем дольше они существуют, тем больше будет появляться Призывающих.

— Мы отправляемся на битву? — без единой эмоции спросил он, но в глубине его глаз я видел усталость и отголоски страха. Он боялся, что Призывающих станет слишком много, и мы не справимся.

— Нет, никаких битв в ближайшие дни, — я покачал головой. — Два Призывающих за такой короткий срок — это даже слишком много. У нас есть пара недель, а мне нужно восстановить силы и встретиться с императором.

— Мне тоже нужно с ним встретиться, — Жнец опустил взгляд на свои доспехи. — И нужно привести в порядок броню.

— Обратись к Ярошинскому, мои доспехи изготавливал он, — предложил я. — Правда, я с ним заранее договорился, но думаю, он не откажет тебе.

— Благодарю, я подумаю об этом, — в голосе Жнеца появились недоумённые нотки. Похоже, он не привык договариваться с кем-либо и теперь не знал, как подойти к переговорам с артефактором.

— Я могу написать ему, — я пожал плечами. — Мне это не составит труда.

— Это будет… замечательно, — выдавил он.

— Ты пришёл, чтобы сообщить об изменённом падшем? — уточнил я, планируя вернуться домой и продолжить начатое.

— Не только, — Жнец замер, сверля меня взглядом. — Мой сын уже почувствовал уничтожение трёх узлов. Он не потерпит уничтожение ещё одного.

— И что он сделает? — хмыкнул я. — Отправит своих зверушек охранять узлы? Кажется, мы это уже проходили.

— Он может отправить «своих зверушек» атаковать города, — с нескрываемым сарказмом ответил Жнец. А этот призрак меняется, я с каждым разом вижу всё больше эмоций. Настоящих человеческих эмоций.

— А вот это плохо, — я нахмурился. — У тебя ведь есть доступ во дворец? Поговори с императором, предупреди его, что такое может произойти.

— Поговорю, — Жнец кивнул мне и застыл. Я видел, что его что-то тяготит.

— Что-то ещё? — спросил я.

— Помнишь, я сказал тебе, что чувствую скорую смерть? — он посмотрел на меня всё тем же пустым взглядом. Я кивнул, ловя отголоски эмоций в его чертах. — Она всё ближе. Тьма дышит мне в затылок, намекает, что я слишком долго жил.

— А может ты просто не знаешь, что делать после того, как завершишь свою миссию и вернёшь Ядро Реальности? — я склонил голову к плечу.

— Что делать? — переспросил он, снова замерев. — Я не думал об этом, но ты прав. Моя цель будет исполнена, а дальше… дальше пустота.

— Вот что, тут такое дело, — я усмехнулся, когда понял, что невольно повторил фразу Гроха. — Дмитрий Шаховский вывел из лаборатории Бартенева дюжину подопытных. Все они твоей крови.

— Тишайшие, — прошелестел Жнец, едва шевеля губами. — У нашей крови было две побочные ветви, но пробуждаться они перестали уже очень давно.

— Эти спасённые имеют точно такой же дар, как у тебя и Бориса, — я следил за лицом Жнеца, и только поэтому успел уловить импульс радости и интереса. — Они спрятаны далеко отсюда, но будут говорить с тобой только если ты выполнишь условия и сможешь к ним пройти.

— Ты смог, — он всмотрелся в меня, ожидая подтверждения. Я неопределённо пожал плечами. Что тут сказать. Если я говорил с ними, то очевидно, что смог. — Тогда и я найду их. Наследие моей крови живо…

— Там трое взрослых и девять детей, — добавил я. — В детях тоже пробудился дар, хотя младшему из них едва ли исполнилось шесть лет.

— Кровь пробудилась, — Жнец мотнул головой. — Она всегда пробуждается в самые тёмные моменты жизни, когда Тишайший на грани. Без испытаний, сражений и битв, без дыхания смерти на затылке древняя кровь продолжает спать.

— Вот тебе и новая цель, и смысл жизни, — серьёзно сказал я. — Ты можешь обучить их, сделать своими преемниками. В общем, исполнить всё то, что ты хотел сделать с Борисом. Раз уж они пробудились и получили направленный дар, то тьма отметила и выбрала их.

— Благодарю тебя, Феникс, — Жнец склонил голову, изрядно удивив меня этим жестом. — На фоне этой новости мне уже не хочется идти к императору, но на кону жизни людей. Как думаешь, сколько времени займёт мой путь к Тишайшим?

— Пару дней, если идти по первым двум слоям изнанки, сутки, если по третьему, — я растянул губы в улыбке. — Ну или быстрее, если ты свободно передвигаешься по четвёртому и пятому слоям.

— Где я найду их? — Жнец уже был готов сорваться с места, позабыв про ремонт доспехов, свежие раны и вообще про всё.

— В Антарктиде есть теневой карман. Он буквально вырастает из четвёртого слоя и переходит в реальность, — я задумался, как объяснить Жнецу понятие теневых карманов, а потом плюнул — пусть сам разбирается. — В общем, это место, где граница между слоями стёрта, будто реальность вклинилась в тень. Ты найдёшь своих родичей в теневом кармане на четвёртом слое. Они не в аномальном очаге.

— Этого достаточно, — кивнул Жнец и начал растворяться. — Благодарю.

Я посмотрел на место, где он стоял, и сжал переносицу пальцами. Не поспешил ли я, сообщив Жнецу о призраках? Вдруг надо было сначала покончить с некромансерами, якорями и Вестником?

Вестник уже показал, что охотится на всех Тишайших, когда его приспешники-некромансеры напали на нас в эльзасском очаге. С другой стороны, скрывать существование призраков может быть куда опаснее, ведь тогда они окажутся беззащитными перед мощью армии Вестника.

А ладно, что уж теперь. Пусть Жнец сам это всё разгребает. Мне под боком не нужна армия призраков, которые даже не обучены толком и могут в любой момент сорваться. Мне пока одного Бориса хватает.

Да и без того у меня забот полно. Некромансеры, призывающие, якоря, Вестник, возможное нападение на ближайшие к стене города. Мне так или иначе придётся вмешаться, но сначала мне нужно хотя бы немного отдохнуть и побыть в покое.

Я переместился на второй слой и направился домой. Я уже представлял, как продолжу начатое и сорву с Юлианы остатки одежды. Но как только я вышел из тени, сразу понял, что выполнение моего обещания снова откладывается.

— Вот и вернулся, — услышал я голос Александра, который сидел на диване в гостиной комнате моих апартаментов. Он барабанил пальцами левой руки по подлокотнику, а в правой сжимал планшет.

Юлиана стояла у окна, скрестив руки на груди. Она явно была недовольна присутствием дяди, но помимо недовольства я заметил напряжённость в её позе. Юлиана встретилась со мной взглядом и покачала головой.

— У тебя что-то важное? — спросил я Александра.

— Не то слово, — отрезал он.

Раз уж дядя не извинился за вторжение, то значит дело серьёзное. Иначе бы он не стал врываться ко мне, нарушая все мыслимые границы.

Я прошёл к нему и взял протянутый планшет. На экране красовалась копия императорского указа с гербовой печатью и подписями всех ведомств. Я увидел штамп службы безопасности и ухмыльнулся. Надо же, оказывается, они умеют работать быстро, ведь этот документ явно прошёл через все инстанции за рекордное время.

— Так, что тут у нас, — пробормотал я, пролистав пару страниц с витиеватыми фразами. — Ага. «О чрезвычайном созыве высшего аристократического собрания… в связи с необходимостью, — я прочёл вслух первые строчки. — Укрепления единства империи… присутствие всех лиц, указанных в Приложении 1, обязательно и безусловно. Неявка будет расценена как акт пособничества заговорщикам…» Мило. А приложение 1, я так понимаю…

— На следующей странице, — подсказал Александр. — Ты там первый в списке. Со всеми титулами. Граф Константин Валерьевич Шаховский, Хранитель Границ, герой империи. Заметь, это не приглашение, а приказ явиться. Заседание состоится через семьдесят два часа в Тронном зале Зимнего дворца.

Я отложил планшет и задумался. В принципе, трёх дней мне как раз хватит, чтобы восстановиться и решить дела. Я так и так собирался в столицу примерно в то же время.

— Константин, ты понимаешь, что его величество поставил тебя перед выбором, — Александр подался вперёд. — Либо ты встраиваешься в его систему на его условиях, либо станешь изменником. Он сделал это публично и безупречно с юридической точки зрения. Вся аристократия в курсе, ты не сможешь отступить и сохранить при этом лицо.

— Да я же не против, — хмыкнул я. — Я в любом случае планировал встретиться с императором.

— Правда? — удивился дядя. — Я думал, что ты пошлёшь это собрание к гроксам.

— К гроксам лучше никого не посылать, — серьёзно сказал я. Эти монстры оказались на редкость умными и способными. Как бы не вышло так, что они сочтут себя разумной расой и решат захватить мир.

— Ты понял, что я имел в виду, — Александр дёрнул плечом.

— Собери всех в моём кабинете, — распорядился я. — Будем проводить свой малый совет.

Александр вышел, а я повернулся к Юлиане.

— На чём мы остановились? — спросил я с улыбкой.

— На том, что это обязательно закончится, — она закатила глаза. — Только ты не указал конкретные временные рамки, так что я уже даже не знаю, чего и сколько ждать.

Я шагнул к ней и обнял её, прижав к себе. Три дня у меня есть, так что ждать придётся недолго. Если только снова не случится чего-то экстренного.

Через пятнадцать минут в моём кабинете собрались все взрослые члены моей семьи. Незаметно для себя я уже причислил птенцов к семье, что стало логичным продолжением нашей с ними связи.

Я сел во главе стола и оглядел собравшихся.

— Все ознакомились с текстом? — спросил я и получил в ответ слаженные кивки. — Тогда предлагайте варианты дальнейших событий. Мне нужны все ваши мысли и предложения.

— Тебе точно стоит поехать, — сказала бабушка, поджав губы. — Знаю, что ты не в лучших отношениях с его величеством, но так подставляться перед собранием аристократов нельзя. Открытый бунт нам сейчас точно не нужен.

— Согласен, — поддержал её Феликс. — Эти напыщенные индюки императора боятся больше, чем верят в могущество Вестника. Сейчас они думают, что император решил осыпать тебя милостями за личные заслуги перед ним. Слухи, конечно, уже пошли, но лично никто не видел тебя в бою.

— Поддерживаю, — Эдвард посмотрел на меня и сжал кулаки. — На этом собрании ты сможешь говорить. Пусть для тебя это не привычное поле для битв, но для остальных аристократов — именно так. Ты сможешь показать силу не кулаками, а словом и присутствием.

— Каким ты стал мудрым, братец, — поддел его Александр. — Своё мнение я уже высказал. Нам нужна легитимность и поддержка императора.

— А я считаю, что это может быть ловушкой, — неожиданно заявил Орлов. — Тебя оставят во дворце, окружат протоколами и правилами. И что тогда? Если здесь произойдёт очередной прорыв или нападение? Ты не сможешь быстро вернуться, не потеряв достоинство. Просто представь, что во время очередного заседания ты получаешь призыв о помощи из дома и срываешься сюда. Тебе этого не простят.

— И что ты предлагаешь? — спросила у него бабушка.

— Не ездить, — Леонид пожал плечами. — Можно объявить свой ультиматум в ответ.

— И начать гражданскую войну? — хрипло рассмеялся Феликс. — Можно тогда сразу объявить суверенитет и послать императора к гроксам вместе с его советом, — он замолчал и посмотрел на меня. — Ты ведь не собираешься воевать с его величеством и всеми аристократами империи?

— Пока нет, — я улыбнулся. — Я собираюсь ехать в столицу. Нам нужна помощь императора. Точнее даже не так. Нам нужна его поддержка, чтобы защитить мирных людей.

— Мы чего-то не знаем? — тут же ухватил основную мысль Феликс.

— Вестник Тьмы собрал вокруг себя падших тёмных, — проговорил я. — Он может отправить эту армию на города, чтобы отвлечь меня или чтобы отомстить. Все ресурсы у него есть.

— Какие ресурсы? — недоумённо качнул головой он.

— Бартенев вывез в очаги много всего, — я вздохнул. — Где его союзники? Где оружие, дроны, припасы? Ты же сам сообщил мне, что в ближайших городах шла массовая закупка, будто для длительной осады, — напомнил я ему. — Судя по тому, что Бартенев привёл к моим стенам «совершенных», осаждать мой особняк он точно не планировал. Значит, это всё сейчас у Вестника.

— Что-то я об этом не подумал, — Феликс нахмурил брови. — А ведь и правда, сообщалось о неопознанных отрядах, что ушли в очаг.

— Вот и думай, сможем ли мы своими силами защитить города вдоль всей стены? — я потёр переносицу. Усталость накатывала волнами и отдавалась болью в висках. — Нам нужно, чтобы император поверил мне и начал действовать.

— Ага, а то, что половина его людей перешла на сторону Бартенева, ты не учитываешь? — фыркнула бабушка. — Те же безопасники, что явились уже после боя, точно не преданы его величеству.

— Именно поэтому я поеду в столицу, но на своих условиях, — мои губы расплылись в улыбке.

— Что ты задумал? — в глазах бабушки блеснул интерес.

— Кое-что в моём стиле. Скажи, ты ведь не потеряла свои доспехи?

Глава 11

— Мои доспехи висят в шкафу, — усмехнулась бабушка. — В прошлый раз я их надевала, когда тебя обвинили в измене.

— Помню, — кивнул я и бросил взгляд на остальных. — Вы все отчасти правы в своих суждениях. Но мне понравились твои слова, Феликс. Сила — это единственный язык, который понимают все. Его величество хотел увидеть героя, Вестника и далее по списку? Он его получит.

— Ты хочешь заявиться в тронный зал с собственной армией? — удивлённо воскликнул дед.

— Я думаю, что для демонстрации силы будет достаточно нескольких человек, — мои губы растянулись в холодной улыбке. — Если это будут правильные несколько человек.

— Кого ты хочешь взять с собой? — деловито спросил Александр.

— Уж точно не тебя, — я смерил взглядом Марию Рейнеке, которая с начала собрания даже глаз не поднимала. Она будто боялась, что я её прогоню. — Вы с супругой останетесь здесь, чтобы контролировать ситуацию дома. Эдварду я предлагаю поехать в ваше родовое имение и мобилизовать гвардию на случай, если переговоры пойдут не так, как нам того хочется.

— А мне что предлагаешь делать? — сварливым тоном поинтересовался Феликс. Я же снова посмотрел на Марию. Что-то она совсем притихла.

— Тебе я предлагаю передать место главы рода старшему сыну и наследнику, — проговорил я. В кабинете стало настолько тихо, что было слышно даже сбившееся дыхание Марии. Ну наконец-то она ожила, а то я уже переживать начал. — Так же после смены статуса ты примешь предложение его величества и станешь его эмиссаром.

— Зачем? — охнул Феликс, побледнев.

— Затем, что именно тебе я доверяю стать тем, кто будет служить императору и продвигать интересы тёмных магов, — пояснил я.

— А она что же? — Феликс указал кивком головы на бабушку.

— Она тоже станет эмиссаром, — я хмыкнул. — И пусть только его величество попробует отозвать одно из своих предложений.

— Но я уже отказался, — в глазах Феликса промелькнула досада.

— Скажешь, что передумал, а когда император обрадуется твоему решению, придёт бабушка и скажет, что согласна, — я пожал плечами. — Слово государя — закон, не так ли?

— Это очень смело, — сказал Александр, глянув на меня хитрым взглядом. — И дерзко. Но как раз в твоём стиле. И всё же, зачем ты спросил Юлию Сергеевну про доспехи?

— Затем, что мы наденем самую лучшую свою броню и предстанем в ней перед его величеством, — я усмехнулся. — Жаль, что Жнец уже далеко, а то бы я и его попросил войти в тронный зал вместе с нами.

— С кем конкретно? — уточнила бабушка, выпрямившись.

— Ты, я, Феликс и Борис, — сказал я, немного подумав. — Если получится перехватить Жнеца, то и он тоже.

— Борис — мальчишка, — не выдержал Феликс. — Его нельзя тащить в столицу…

— Борис — мальчишка, который по уровню контроля над тенью превосходит большинство архимагов, — перебил я его. — Мы больше не будем таиться. Борис станет лицом моей личной гвардии как Вестника Тьмы. Амулет, который скрывал силу его дара, давно не работает, потому что мой брат перешагнул те пределы, которые стоят в умах местных магов.

— И чего ты хочешь добиться? — медленно спросил Леонид Орлов, нарушив повисшую тишину.

— Хочу показать им неудобную правду, — я поднялся с кресла. — Тёмные — сила, с которой точно стоит считаться. И если надо будет, мы дадим отпор любому.

— Константин, — тихо сказала Мария, подняв на меня глаза. — Феликс прав. Это жестоко по отношению к Борису — выставлять его перед аристократами словно диковинного зверя.

— Я не выставляю его зверем, — возразил я, смягчив голос. — Мою силу многие видели и понимают. Сейчас нужно показать, что она есть не только у меня. Если я покажу только себя, то останусь в их глазах чудовищем-одиночкой, но когда аристократы увидят рядом со мной мальчика, который уже сейчас превосходит магистров, они поймут, что это новая реальность.

— Это точно сработает, — отчеканила бабушка, глянув на Марию. — Его величество — прагматик, он ненавидит то, чего не может понять, но никогда не воюет с неизбежным. Обычно он успевает это неизбежное возглавить, что мы и наблюдаем прямо сейчас. Вознесение Константина, почести, титулы, ордена, тёмные среди эмиссаров — всё это говорит о том, что император уже понял — он не усидит на троне, если будет и дальше игнорировать изменения.

— В любом случае, решение я уже принял, — сказал я, поставив точку в дискуссии. — Готовьтесь к поездке. Феликс, не забудь отправить официальное письмо о «пересмотре своего решения». Можешь написать, что осознал свой долг перед империей. И про смену статуса не забудь, у вас есть три дня, чтобы сменить главу рода Рейнеке.

Я вышел из-за стола и дождался, пока все, кроме Юлианы, покинут кабинет. Моя невеста не проронила ни слова во время собрания — она знала, что я уже всё решил, и не вмешивалась в переговоры. Но сейчас она вдруг подняла на меня недовольный взгляд.

— Я услышала все твои аргументы, но всё равно не понимаю, зачем брать с собой Бориса, — проговорила она, нахмурив брови.

— Я заявлю не только о силе, — я привлёк её к себе и уткнулся подбородком в макушку. — Я хочу раскрыть информацию о том, что в последних Шаховских течёт кровь Тишайших.

— Что? — она дёрнулась в моих руках и мягко отстранилась. — Костя, это же…

— Ты и сама прекрасно знаешь, как другие реагируют на байки о Тишайших, — я усмехнулся. — Эту фамилию произносят только шёпотом, а потом ещё и оглядываются в страхе. А тут мы возьмём и заявим о себе. Только представь, какие лица будут у аристократов, когда они поймут, кто стоит перед ними.

— О да! — Юлиана рассмеялась. — Все их страхи и кошмары оживут. То ещё будет представление.

— Именно, — я посмотрел на невесту, продолжая улыбаться. — Почему ты не спрашиваешь о себе? Ты ведь думала, что я и тебя возьму в столицу, так?

— Скорее, я этого опасалась, — она передёрнула плечами. — Терпеть не могу сборища аристократов. А уж когда их больше нескольких десятков, то и подавно. Лучше уж я потренируюсь с Викой и Марией тут.

— Вот и отлично, — я снова обнял её покрепче и прикрыл глаза. — Сейчас пойду разговаривать с Борисом. Только постою немного вот так.

— Мне кажется, что ты сейчас уснёшь прямо стоя, — прошептала Юлиана, а я и впрямь почувствовал, что почти вырубился. — Может вздремнёшь часик?

— Неплохая идея, — я вздохнул. — Но надо поговорить с братом, пока это не сделали другие.

— Ладно, — недовольно сказала Юлиана, отстраняясь от меня. — Всё равно тебя не переубедить.

— Поговорю с Борисом и лягу спать, — я улыбнулся и шагнул к двери.

Я направился к полигону, и уже издалека услышал звуки сражения. Обычно здесь занимались только гвардейцы, но в последнее время мои родичи стали занимать полигон даже чаще, чем мои бойцы.

Зубов, увидев меня, отдал быстрый приказ и рванул ко мне.

— Господин, — он склонил голову. — В ваше отсутствие происшествий не было. Гвардия пополняется довольно быстро. Несмотря на потери в недавней битве, к нам на службу хотят попасть очень многие.

— Что по потерям, Саша? — спросил я, помрачнев. Я до сих пор не выяснил, сколько людей погибло в бою с Бартеневым.

— Двести тридцать два человека, — коротко доложил Зубов. — Все похоронены, кто здесь, кто у себя на родине. Компенсацию семьям выплатили, всё как положено.

— Хорошо, — я посмотрел на него. — Из опытных кого-то потеряли?

— Да нет, в основном новички были, но и наших ветеранов почти два десятка потеряли, — Зубов сжал челюсти. — Но вы не волнуйтесь, основной костяк гвардии выстоял. А благодаря вам и лечебным артефактам, мы двенадцать человек вытащили… в том числе и меня.

— Ну а как иначе, — я качнул головой и тут же об этом пожалел. Затылок пронзило тупой болью, а в глазах потемнело. — Ладно, Саша, работай. Я к брату зашёл.

Зубов прижал кулак к груди и вернулся к бойцам, а я прошёл дальше и остановился напротив Бориса. Они с Агатой будто в пятнашки играли — прыгали через тень, возвращались, потом пытались догнать друг друга. Вовремя я отменил запрет прогулок по теням для брата — теперь он был готов и тренировался ещё усерднее.

— Костя! — крикнул он, обернувшись ко мне. И тут же был сбит с ног кувырком Агаты. Умница какая, показала на практике, что отвлекаться на поле боя нельзя. — Ой. Ну я тебе покажу сейчас!

— Погоди, мне поговорить с тобой надо, — остановил я его.

Борис бросил на теневую кошку колючий взгляд и направился ко мне. Замерев передо мной, он выпрямил спину и напрягся всем телом, подражая гвардейцам.

— Слушаю, — с гордым видом сказал он, и я едва сдержал смешок.

— Через три дня ты поедешь со мной в столицу, — сказал я и сразу заметил, как скривился брат. — Ты будешь представлен его величеству и собранию аристократов.

— А может не надо? — ноющим голосом попросил он. — Я лучше на полигоне буду в два раза больше тренироваться.

— Я хочу показать нашу силу, — спокойно сказал я. — Показать, что Шаховских стоит бояться. Без тебя никак.

— А мне не надо будет повторять фамилии и титулы? — с надеждой спросил он. — И фотографии ещё.

— Не надо будет, — я улыбнулся. — Думаю, что ты уже всех, кого надо, выучил. А вот этикет стоит повторить.

— Я уже всё знаю, я буду вести себя идеально, — он посмотрел на меня с мольбой в глазах. — Буду молчать, кивать и кланяться императору.

— Договорились, — я рассмеялся. — Рад, что ты не стал отказываться.

— Сила рода — это важно, — серьёзно сказал Борис. — Если нужно её показать, то я только за. Пусть только попробуют косо на нас посмотреть.

— Надеюсь, что до демонстрации не дойдёт, — я покачал головой и схватился за виски. — Так, у тебя с Тараном как дела обстоят? Он не пытается напасть?

— Нет, конечно, — удивился брат. — Он же не глупый, а от меня пахнет тобой. Все наши питомцы давно уже знают, кто свой, а кто чужой.

— И всё же они монстры, Боря, — напомнил я ему. — Монстры очагов и теневых слоёв.

— Так ты их приручил, — брат расплылся в улыбке. — А ещё с ними интересно тренироваться. Мы на изнанке вместе с Агатой пытаемся обогнать Тарана, но пока не получается.

— Молодцы, — я снова улыбнулся. — Только я не представляю, кто вообще сможет его обогнать.

— Ну ничего, мы ещё потренируемся и обязательно сможем, — Борис покосился на Агату. — Можно, я уже вернусь к тренировке?

— Иди, — отпустил я его, а сам ушёл на первый слой, чтобы поскорее добраться до кровати. Стоять было невыносимо тяжело, а уж говорить — тем более.

Я вышел из тени в своей спальне и упал на постель, не раздеваясь. Через мгновение я уже крепко спал. Сквозь сон я слышал, как пришла Юлиана и присела рядом, но сил и желания проснуться, у меня не было.

Когда я наконец выспался, бросил взгляд на телефон. Время подходило к ужину, а на экране светилось несколько непрочитанных сообщений.

Влад Ерофеев интересовался, куда я пропал, и хотел встретиться, чтобы «попить чай по-дружески». Следующее сообщение оказалось интереснее. Илья Давыдов сообщал, что его вызвали в столицу на встречу с императором.

Мой старый враг, ставший предателем рода, а потом и его главой очень хотел со мной увидеться. Не знаю, что ему нужно, но это будет не самая приятная встреча в моей жизни.

Третье сообщение было от Савелия Ярошинского. Он просил срочно перезвонить, как только у меня будет свободная минутка. Я сразу же набрал его номер.

— Граф, рад, что вы позвонили, — тут же ответил он. — Я обнаружил в своей лаборатории ваши доспехи, но ни записки, ни сообщения от вас так и не получил. Скажите, сколько времени вы можете дать на их ремонт и доработку.

— Через три дня я должен приехать в столицу на собрание аристократов, — сказал я хриплым после сна голосом. — Мои доспехи должны быть готовы к этому дню.

— Вы в доспехах хотите встретиться с его величеством? — уточнил он с удивлением в голосе.

— Именно так, — я сел на кровати и растёр лицо.

— В таком случае у меня возникает дилемма, — Ярошинский вздохнул. — Дело в том, что ко мне прибыл некий тёмный с просьбой починить боевую броню из шкуры теневых монстров седьмого класса. А это потребует от меня некоторых усилий.

— Давайте ближе к делу, — попросил я его.

— Я не могу отодвинуть его заказ, — немного нервно сказал артефактор.

— Так, стоп, — я помотал головой и с удовольствием отметил, что она не болит. — Это Жнец что ли к вам пожаловал?

— Верно, — осторожно протянул Ярошинский. — Но как вы…

— Это я ему вас посоветовал, — пояснил я. — У него незначительные повреждения, насколько я помню. Займитесь моими доспехами, а Жнецу скажите, что это я сказал так поступить.

— Но позвольте… — начал было Савелий, но тут же замолчал. — Погодите, он здесь. Может быть, вы сами ему всё объясните?

— Да, конечно, передайте ему трубку, будьте так добры, — я встал и прошёл к окну. Сорванные мною шторы уже заменили на новые, а вид из окна радовал свежим ремонтом подъездной дороги.

— Феникс, — услышал я равнодушный голос Жнеца. — Слушаю тебя.

— Я попросил Ярошинского отложить ремонт твоих доспехов, — сказал я. — И я очень рад, что успел перехватить тебя до того, как ты отправишься в столицу.

— Что-то случилось? — спросил он без интереса.

— Да, его величество приказал мне явиться на собрание аристократов, что-то вроде общего совета, — проговорил я. — Хочу прийти на это собрание в боевой броне вместе с Феликсом Рейнеке, Волной и Борисом. И с тобой.

— Мне задержаться здесь? — уточнил он без единой эмоции. — Тогда я могу выполнить заказ Савелия Ярошинского вместо уплаты за ремонт моих доспехов.

— Да, задержись, собрание назначено через три дня, — я посмотрел на снежные хлопья, оседающие на землю. Когда я уходил с полигона, снега ещё не было. — Буду рад, если ты присоединишься к нашему отряду на время встречи с его величеством и собрания аристократов империи.

— Ты хочешь продемонстрировать силу, — голос Жнеца стал довольным.

— И ещё хочу рассказать, что в нас течёт древняя кровь, — добавил я. — Всё равно это секрет полишинеля, почти все знают, но делают вид, будто не знают.

— Хорошо, я буду ждать тебя в аэропорту Тюмени через три дня, — сказал Жнец. — И я не против, если моими доспехами займутся позже.

— Тогда до встречи, — я завершил разговор и усмехнулся.

Вот теперь демонстрация будет ещё нагляднее. Все уже знают, что я Вестник Тьмы. Но когда они поймут, что я и мой брат — Тишайшие с пробудившейся кровью, это сильно повлияет на отношение к нашему роду, да и вообще к тёмным.

Я отошёл от окна и размял плечи. После сна я чувствовал, что усталость отступила. Теперь мне хотелось поесть и размяться на полигоне.

Спустившись на первый этаж, я застал только бабушку, которая сидела на диване в гостиной и смотрела на пламя в камине.

— Не помню, когда мы в последний раз разжигали камин, — негромко сказал я, подходя ближе.

— Не так давно, — бабушка обернулась ко мне. — Когда ты сделал что-то в месте силы рода. Помнишь, тьма тогда окутала весь дом.

— Точно, — я кивнул и сел в кресло. Вероятно, бабушка говорит про слияние с Сердцем Феникса, после которого я стал гораздо сильнее. Только я не мог видеть камина, я себя-то не видел — слишком уж тяжело мне дался ритуал слияния.

— Ты решил вывести род из тени, — проговорила бабушка, вернув взгляд к камину.

— Занятное сравнение, учитывая, что мы — тёмные, — я улыбнулся. — Но да, именно это я и собираюсь сделать.

— А если мы не справимся, и Вестник окажется сильнее? — спросила она, сжав пальцы на подлокотнике.

— Мы справимся, но нам нужна поддержка других родов и его величества, — уверенно сказал я. — У меня есть знания из прошлой жизни и опыт. Пусть я ещё не достиг былой мощи, но уже сейчас я могу быть уверен в победе. Даже если цена за неё будет высокой.

— Ты же не станешь жертвовать собой? — бабушка снова повернулась ко мне. — Костик, скажи, что не станешь этого делать.

— Я не могу ничего обещать, — я пожал плечами. — Иногда приходится делать сложный выбор. У меня большие планы на эту жизнь и на этот мир, но я не могу знать всего.

— Если ты уйдёшь, нас сметут, — жёстко сказала она. — Ты слишком громко заявляешь о себе, ставишь наш род на один уровень с самим императором. Нам этого не простят.

— Знаешь что, — я посмотрел на неё и прищурился. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы убить каждого падшего тёмного, Вестника и всех его приспешников. Я не остановлюсь, пока в этом мире не останется никого, кто смог бы научить тёмных проводить ритуалы по «трансформации» в падших.

— Тогда тебе придётся начать с Жнеца, — взгляд бабушки стал жёстким. — Ведь это Тишайшие стали теми, кто слишком увлёкся своими поисками силы.

Она подалась вперёд и скривила губы в невесёлой усмешке. В её глазах на миг появился отблеск того безумия, что я временами видел в ней до того, как выжег на её душе и теле своё клеймо. Безумия и отчаяния.

— Помнишь мои слова? — сухо спросила она. — Сила — есть сила, и её никогда не бывает много. Это девиз нашего предка, нашей крови.

Глава 12

Я стоял на заснеженной площадке частного терминала тюменского аэропорта и думал о том, что за три дня мы успели многое. Наутро после разговора с бабушкой мы отправились в родовое поместье Рейнеке, где в присутствии представителя Тайной Канцелярии Феликс передал род Александру.

Ритуал прошёл быстро и без каких-либо проблем. Александр сумел удержать силу Феликса и Эдварда. Последний остался там же, чтобы мобилизовать родовую гвардию, а мы вернулись в имение Шаховских.

Прошение о назначении Феликса эмиссаром было подано буквально за час до вылета в столицу. У императора просто не останется времени передумать и отозвать предложение Юлии Сергеевне, чем мы и воспользуемся.

Юлиана и Вика остались дома вместе с новоиспечённым главой рода Рейнеке и его супругой. Я знал, что им ничего не угрожает, ведь моя паутина не пропустит ни одного врага, но всё равно оставил Тарана защищать периметр на изнанке. Грох тоже хотел остаться, но я взял его с собой, в отличие от Агаты.

— Ну что, готов? — спросил я у Бориса, который стоял рядом со мной в новом чёрном мундире, который был заранее пошит Виноградовым, но был запрятан вглубь шкафа в комнате брата.

— Готов, — уверенно кивнул он мне, сжав кулаки. Он старался казаться невозмутимым, но я видел, что у него немного дрожат пальцы.

— Если тебе станет неуютно во дворце, ты всегда можешь скрыть лицо тенью, — сказал я, вспомнив призраков в теневом кармане. Для меня навык частичного скрытия тенью не был чем-то необычным, а вот для местных магов это станет ещё одним подтверждением силы Бориса.

— Тогда я сразу так и сделаю, — Борис дёрнул плечом и скрыл лицо. Его поза сразу стала более расслабленной.

— Сядешь рядом со мной в самолёте, а во дворце держись ближе к Костику, — дала последние указания бабушка. Мы уже много раз обговорили наши действия, чтобы не было разночтений и шатаний.

Бабушка выглядела впечатляюще в своей броне, на которой не было ни единого опознавательного знака. Но её доспехи и без этого выглядели так, что было сразу понятно — их изготовили на заказ из самых дорогих материалов. А фасон полностью соответствовал элитным подразделениям имперских войск.

На фоне её брони мои доспехи выглядели как доспехи воина, прошедшего через десятки боёв. Ярошинский залатал дыры от атак Бартенева и когтей монстров, ещё и усилил их дополнительными пластинами из шкуры гроксов. Так что я был уверен, что мы произведём нужный эффект.

Я первым вошёл в самолёт. Следом за мной шагнули бабушка с Борисом, за ними Феликс и последним в салоне материализовался Жнец. Я бросил взгляд на его доспехи и кивнул. Ярошинский успел и их починить.

Жнец встретил мой взгляд и кивнул в ответ. В его глазах не было волнения или сомнений, он принял решение встать на мою сторону. Я невольно вспомнил, как он говорил о предыдущем Вестнике. Когда-то Жнец выбрал сторону императора и пошёл против родного сына, а теперь он войдёт в тронный зал в компании нового Вестника.

Возможно, в этом было что-то неправильное, но меня это не особо волновало. Я знал, что моё дело — правое, в отличие от того, что уже успел натворить прошлый Вестник. Бабушка очень чётко сказала, что некромансеры в этом мире появились из-за него.

Да я и сам видел внука Жнеца, который тоже стал некромансером. Не сомневаюсь, что это было сделано не с подачи Вестника. Каким надо быть глупцом, чтобы так подставить собственное дитя? Я не знал ответа на этот вопрос, но лишь всё больше убеждался, что надо покончить с Вестником как можно скорее.

Я откинулся на спинку кресла самолёта и бросил взгляд на Жнеца, который решил сесть напротив меня.

— Непривычно, наверное, путешествовать в транспорте, а не через изнанку? — спросил я, усмехнувшись уголком губ. Я оценил его жест, но не мог не спросить.

— Ты прав, для меня это не самый привычный способ передвижения, — ровно ответил он, оглядев салон.

— Меня интересует вот что, — я подался вперёд. — Что за услугу ты оказал Ярошинскому в качестве уплаты за ремонт доспехов?

— Две услуги, — Жнец пожал плечами. — За твои доспехи он с тебя ничего не взял.

— То есть ты отработал и ремонт моей брони тоже? — удивился я.

— Это было не сложно, — он склонил голову к плечу. — Я принёс артефактору теневого спрута с седьмого слоя, из шкуры которого сделаны мои доспехи.

— А вторая услуга? — я невольно посмотрел на броню Жнеца новым взглядом. Она действительно была хороша, но мои доспехи — лучше.

— Второй услугой стали жизни сыновей артефактора и тех, кто встал на их сторону, — безэмоционально заявил он. — Они продались Бартеневу и предали отца. Трёх дней как раз хватило, чтобы выследить всех.

— Вот оно что, — я вздохнул и отвернулся к окну. — Ярошинский больше не ютится в своём бункере?

— Он решил перебраться в столицу, — кивнул Жнец. — Артефактор теперь в долгу передо мной, но его последняя кровь в безопасности.

— Что ж, — я качнул головой. — Значит, с тылами у Ярошинского теперь порядок.

Можно было сколько угодно рассуждать о методах Жнеца и Савелия Ярошинского, но это был их выбор. Меня больше волновало то, что мы до сих пор не обсудили один очень важный вопрос. Важный для меня конечно же.

— Помнишь эльзасский очаг и встречу с твоим внуком? — спросил я, посмотрев на Жнеца в упор. — Он говорил о древнем договоре и крови Тишайших. Расскажи мне, о чём шла речь.

— Много столетий назад в этом мире произошла последняя Война Рассвета, — начал Жнец, глядя куда-то сквозь стену самолёта. — Тёмные сражались со светлыми, но никто не мог одержать победу. Они решили заключить перемирие, связав двух последних носителей древней крови особым договором и клятвой.

Я замер, вслушиваясь в его слова. Выходит, в этом мире тоже было противостояние между светлыми и тёмными. В моём мире тёмные проиграли эту битву и в итоге их почти не осталось.

— Они дали клятву, вплавленную в кровь, свет и тень, — продолжил Жнец. — Суть этого договора проста — пока жив последний носитель крови Тишайших, кровь первого императора будет править.

Жнец медленно снял перчатку из кожи теневого спрута и показал мне ладонь. Прямо над линией жизни виднелось едва заметное пятно, похожее на отпечаток клейма или герба.

— Это метка клятвы, она передаётся только по прямой линии и только в час принятия долга, — пояснил он. — У меня она проявилась в день гибели моего отца, у нынешнего императора — в момент коронации.

— Какая обратная сторона? — спросил я, вспомнив один из принципов легитимности власти в моём мире. Он был основан на балансе и верности клятвам. А когда последний правитель предал своё предназначение, появился ковен магов, а вслед за ним и разрывы в реальности. — В таких клятвах всегда есть две стороны. Про императора и его трон я уже понял. Что насчёт Тишайших?

— Обратная сторона в том, что пока на троне сидит истинный наследник крови первого императора, Тишайшие не могут быть истреблены до последнего, — негромко сказал Жнец, взглянув на меня своим пустым взглядом, в глубине которого мелькнуло что-то вроде уважения. — Наша кровь будет пробуждаться в минуты смертельной опасности для рода и его носителей. Нас могут давить, изгонять, ненавидеть, уничтожать, но пока на троне сидит Романов, мы будем восставать снова и снова. Но и сам император не может ничего нам сделать, ведь как только наш род будет уничтожен, клятва будет нарушена, и его род лишится права на власть.

Я кивнул, прекрасно понимая, о чём идёт речь. Стандартная механика магических клятв, при которых вся ответственность переходит к следующим поколениям. Нечто похожее я сделал с Мироновыми.

А ещё мне вдруг стало всё понятно. Вот почему император так хотел забрать Викторию и держать её при себе. Ему нужны Тишайшие, кровь которых не пробуждалась слишком давно. Даже бабушка, несмотря на то что была носителем древней крови, так и не пробудилась.

Её проверяли на прочность, бросали в самое пекло и довели до безумия, но так и не смогли пробудить. Его величество наверняка был счастлив узнать, что в моей сестре пробудилась кровь Тишайших. А уж когда стало понятно, что и я, и Борис тоже пробудились, он начал давить нас.

Испытание, войны родов, эмиссары на моём пороге, приказ отправиться в Карпатские горы и эльзасский очаг — всё это было направлено на то, чтобы закалить меня и проверить. Император хотел убедиться, что моя кровь действительно пробудилась. Что ж, теперь он это знает точно.

Я усмехнулся. И я покажу ему, что Тишайшие не будут скакать по его указке. Раз уж теперь мне известны детали древнего договора, то можно играть по-крупному.

Мой взгляд вернулся к Жнецу.

— Твой сын должен был стать следующим хранителем клятвы? — спросил я, уже зная ответ.

— Да, должен был, — кивнул Жнец. — Но он сломался, возненавидел эту связь. Посчитал, что договор — это «поводок», лишающий его свободы. Мой сын не захотел хранить баланс, он решил уничтожить династию Романовых и снять с нас бремя решений наших предков.

Мне не надо было объяснять, что случилось после того, как прошлый Вестник восстал против своего отца и императора. Результаты его решений до сих пор были видны каждому. Аномальные очаги, некромансеры и лаборатории, пытки и эксперименты над одарёнными — всё это стало следствием его отказа идти по пути предков.

Лично мне было плевать, кто сидит на троне, пока власть делает что должно и не становится проблемой для империи. Метка на ладони меня тоже не смущала — шрамов у меня даже в этой жизни уже столько, что не сосчитать с первого раза.

А что до самого смысла древней клятвы, то он меня устраивал. Баланс, пусть даже такой хрупкий, всегда важнее личных стремлений. И всё же, несмотря на это, я точно знал, что не получу эту метку на ладони.

Я не был истинным Тишайшим, как и Шаховским. Я — тёмный феникс из другого мира, и тьма призвала меня сюда явно не для того, чтобы я соблюдал древний договор между людьми. У меня была иная цель — уничтожить некромансеров и Вестника, и если надо будет, то и аномальные очаги.

Хотя теперь я видел разницу между разрывами в реальности моего прошлого мира и очагами в этом. Здесь не было демонов, демонических лордов и повелителя бездны. Вместо них здесь были самые обыкновенные монстры, которые позволяли тем же светлым качаться, не трогая тёмных магов.

Пока я разговаривал со Жнецом и размышлял о его словах, полёт подошёл к концу. Самолёт приземлился на отдельной полосе, выделенной для правительства и иностранных делегаций.

Когда дверь откинулась в сторону, я увидел шеренгу гвардейцев его величества. Они были в начищенных сияющих доспехах и блестящих шлемах, закрывающих лица. Было сразу понятно, что ни доспехи, ни массивные металлические щиты в руках гвардейцев ни разу не использовались в бою.

— Это что за почётный караул? — спросил я, обернувшись назад.

— Особое подразделение императорской лейб-гвардии, — пояснил Феликс. — Обычно они встречают послов и героев.

— Ну, такого героя они точно не ожидали увидеть, — оскалился я, заметив, как руки гвардейцев тянутся к боевым артефактам на поясе.

— Ещё бы, — хмыкнул в ответ Феликс. — Видел бы ты себя со стороны, тоже бы обделался от неожиданности.

— Вот уж вряд ли, — я натянул на лицо широкую улыбку и спустился по трапу.

Гвардейцы устояли, но при взгляде на Волну снова дрогнули. Моя улыбка стала ещё шире, когда на землю столицы ступил сначала Борис, закутанный в тень, а потом и Жнец, завершая нашу процессию.

Дзыньк. Это упал один из щитов из рук гвардейца в дальнем ряду. Шурх. Это нервное движение щита по асфальту.

— И долго мы тут стоять будем? — спросил я вслух.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — ко мне подлетел один из гвардейцев с нашивками на груди. — Транспорт уже ожидает. Добро пожаловать в Санкт-Петербург.

Он обернулся к остальным, и в воздухе грянуло нестройное «ура герою». Я пожал плечами и направился следом за ним. Через пару минут я увидел бронированный лимузин с затонированными стёклами и несколько машин сопровождения.

Усадив сначала Бориса, потом бабушку в автомобиль, я дождался, пока Феликс займёт место и обернулся к Жнецу.

— Я двинусь своим ходом, — прошелестел он почти беззвучно. — Пригляжу за вами. Встретимся у дворца.

Кивнув ему, я сел на сиденье и захлопнул дверцу. Дорога до Зимнего дворца заняла почти час. И всё это время Борис сидел рядом, не шелохнувшись.

Его с ног до головы скрывала тень. Со стороны это выглядело как странный магический эффект, он будто размывался, а попытка разглядеть его черты отдавалась резью в глазах.

У парадного входа нас встретила ещё одна шеренга гвардии и Жнец, выплывший из тени в тот момент, когда я вышел из машины. К нам подбежали четверо охранников дворца, которые тут же повели нас внутрь.

Мы шагали по пустынным широким коридорам мимо колонн, альковов и статуй. Иногда до нас доносились приглушённые шепотки. Я знал, что за нами следили десятки глаз — шпионы, слуги, любопытные придворные. Всех их мой взор подсвечивал вполне отчётливо.

Уже у дверей тронного зала мы встретили церемониймейстера, который пробормотал что-то про «героя империи», «высочайшую аудиенцию» и «доверие, оказанное его императорским величеством». При этом смотрел мужчина не на меня, а за моё плечо, где спокойно стоял Жнец.

Наконец перед нами распахнули гигантскую золочёную дверь, за которой стояла длинная шеренга гвардейцев. За их спинами виднелись придворные — те самые аристократы, которых призвали на большой совет.

— Граф Константин Валерьевич Шаховский, Хранитель границ, герой империи! И… его свита! — проорал церемониймейстер, сбившись на слове «свита».

И я понимал его волнение. Ещё бы! Вдруг Жнец оскорбится, что его причислили к моей свите и мгновенно всадит кинжал в сердце? На фоне моего пращура даже Волна и Борис смотрелись не так впечатляюще, не говоря уже о Феликсе, который был одет в стандартный парадный мундир, наподобие того, что был на Борисе.

Я шагнул в тронный зал и поморщился от запаха дорогих духов, пота и страха. Здесь действительно собрались самые-самые, но даже они отшатнулись при виде нашей компании.

Я спокойно прошёл через колонну гвардейцев, краем глаза отмечая десятки лиц. Бледных, раздутых от важности, искажённых от ненависти и презрения. Все они расплывались в подобострастных улыбках и бросали взгляды на его величество.

За мной следовали спокойным шагом Волна, Феликс, тень Бориса и леденящая пустота Жнеца. Так мы и шагали, пока не остановились напротив Михаила Алексеевича, сидевшего на огромном позолоченном троне, начищенном до блеска.

— Граф Шаховский, — кивнул мне император, тут же отворачиваясь. Ну да, ритуал приветствия соблюдён, можно и не смотреть на меня.

По правилам этикета мне нужно было поклониться и свернуть в сторону от трона, чтобы занять своё место. Но я не для того проделал такой путь. Нет уж, его величеству придётся меня выслушать и принять, что дальше разговор будет уже на моих условиях.

— Прошу прощения, ваше императорское величество, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Но, кажется, ваш церемониймейстер немного перенервничал и не услышал мои слова. Эту досадную ошибку я могу исправить сам, если вы не возражаете.

— Что? — император взглянул на меня и нахмурился. Он уже успел оценить наш вид — доспехи, тень Бориса и компанию Жнеца, но всё ещё надеялся, что это просто очередная выходка дерзкого графа. — О чём вы говорите, ваше сиятельство?

— Дело в том, что нас представили неверно, — я улыбнулся и слегка наклонил голову. — Это не страшно, но всё же мне хотелось бы избежать путаницы. Могу я озвучить наши истинные имена и регалии?

На спокойном лице императора не дрогнул ни единый мускул, зато его глаза метали молнии. Я видел в них раздражение, ярость и гнев, но терпеливо дожидался ответа. Когда его величество понял, что я не отступлю, он слегка поджал губы и кивнул.

Я обернулся к Жнецу и предоставил ему слово, как мы с ним договорились, пока шагали по коридорам дворца. Я хотел, чтобы именно Жнец представил нас перед сообществом аристократов. Ведь его холодный, безэмоциональный голос проберёт каждого из присутствующих до глубины души.

— Перед вами Константин Шаховский — Вестник Тьмы, Тёмный Феникс и наследник рода Тишайших.

Глава 13

Мне показалось, что после слов Жнеца аристократическое высшее общество даже дышать перестало. А уж когда он продолжил, то можно было услышать скрип чьей-то челюсти, сжатой слишком сильно. Присмотревшись, я понял, что это наш государь старательно изображает полное спокойствие.

— Рядом с ним его правая рука и старейшина, она же эмиссар его императорского величества Юлия Сергеевна Шаховская, носительница древней крови Тишайших, — равнодушно процедил Жнец и указал на Бориса, а затем Феликса. — Борис Валерьевич Шаховский с пробуждённой кровью Тишайших. И верный подданный его императорского величества эмиссар Феликс Рейнеке.

Я не отводил взгляда с императора и только поэтому заметил, как побелели костяшки его пальцев, когда он с равнодушной физиономией вцепился в подлокотники трона. Он уже собирался что-то сказать — призвать меня к порядку или приказать гвардейцам указать мне на моё место, но я не дал ему такой возможности.

Я спокойно кивнул Жнецу и, не дожидаясь разрешения императора, сам направился к рядам аристократов. Не то чтобы это было слишком вопиющим нарушением правил, ведь его величество уже отпустил меня перед тем, как Жнец дополнительно представил меня и моих спутников.

Князья и графы расступились, пропуская меня, и я прошёл по образовавшемуся коридору, чувствуя на спине взгляд Михаила Алексеевича. Бабушка проследовала за мной, слегка позванивая доспехами, а Борис просто переместился через тень и поравнялся со мной. Шествие замыкали Жнец и Феликс.

На лице деда проступила смесь ужаса и восхищения. Он как никто понимал, что я сейчас сделал. Я бросил вызов императору на глазах у высшего аристократического собрания. На глазах самых влиятельных людей империи.

Мы заняли место у колонны, встав так, чтобы видеть и трон, и остальных собравшихся. Никаких кресел или стульев не было — не пристало подданным сидеть в присутствии монарха. Лично меня это ничуть не смущало — я мог простоять ровно хоть час, хоть два. Другое дело, что собрание вряд ли продлится столько времени.

Император медленно перевёл взгляд с меня на остальных. Его лицо было похоже на застывшую маску, но в глазах кипела та самая ярость, которую я видел пару минут назад.

— Похоже, долгий путь и суровые битвы дались графу тяжелее, чем мы думали, — ровно проговорил он. — Почтительность к месту и моменту, кажется, пострадала первой. Что ж… героям империи многое прощается. Я уже распорядился, чтобы графу и его свите выделили отдельные покои во дворце.

Он снова посмотрел на меня, и теперь я видел холодный расчёт. Это хорошо, что император смог так быстро взять себя в руки. И неважно, что при этом он решил выставить меня бесцеремонным воякой, позабывшем об этикете. Меня такая характеристика на данный момент устраивала.

Пусть даже его величество и сделал упор на то, что мне как герою империи выделят покои. Это тоже было сделано специально, чтобы показать, что я вроде шестерёнки в имперском маховике.

— Графу Шаховскому будет предоставлено слово чуть позже, — продолжил он, отворачиваясь. — Он оказался в нужное время в нужном месте и узнал больше прочих про заговор Демида Бартенева. Мы выслушаем его отчёт после того, как обсудим насущные вопросы безопасности империи.

Император повелительно шевельнул пальцами, и вперёд вышел глава Тайной Канцелярии. В руках Лутковский держал планшет, который продемонстрировал его величеству.

— Согласно свежим отчётам, положение на западных границах Российской Империи накалилось, — проговорил он. — Австрийская Империя совершила серию провокаций и практически объявила нам войну. Вопрос о мирном урегулировании не стоит, мы вынуждены перевести империю на военные рельсы.

Я нахмурился. Не нравилось мне, что уже второй раз происходят какие-то странные движения со стороны Австрии. Да и Рейнеке говорили, что не смогли выполнить там задание из-за Бартенева.

Всё это указывало на то, что Австрийская Империя находится под влиянием Вестника. Они ведь не сами догадались, каким образом совершить разрыв реальности. Бартенев приказал гвардейцам активировать сферы света и тьмы в самом тонком месте, что тоже говорило в пользу моей теории. Но я мог и ошибаться.

— Также мы не должны забывать об усилении защиты мирного населения у аномального очага, — продолжил канцлер. — Моё предложение таково: все аристократические роды, у которых нет земель рядом со стеной вокруг сибирского очага, должны отправить сорок процентов своих гвардий в основную армию его императорского величества.

Вот теперь уже никто молчать не стал. Аристократы загудели, выражая недовольство, но быстро притихли под взглядом императора. Ну да, сорок процентов от гвардии, это очень много. Даже я бы возмутился, если бы меня вынудили обнажить тылы и оставить без защиты свои земли.

— Я вынужден напомнить, что заговор против его императорского величества и против империи был предотвращён совсем недавно, — Лутковский опустил руку с планшетом и обвёл взглядом присутствующих. — Все наши службы до сих пор выявляют причастных к заговору людей, как и тех, кто был к ним лояльным. Ваше возмущение я понимаю и отчасти разделяю, но нам сейчас нужно объединить все силы.

— Благодарю, Пётр Григорьевич, — кивнул ему император. — Теперь я готов выслушать вас, мои подданные. Здесь весь цвет аристократии, все, кому я дал право говорить сегодня.

Первым взял слово князь Ерофеев, который прибыл без наследника. Мой сосед говорил правильные вещи — про единство нации перед внешним врагом, про необходимость сплотиться и про то, что долг каждого аристократа поддержать корону в тяжёлый час.

Я внимательно смотрел на остальных. Кто-то кривил губы, кто-то просто делал вид, будто скучает. В их взглядах читалось пренебрежение и зависть, ведь Ерофеевым не придётся отправлять на войну своих людей — они нужны на стене.

После Ерофеева начали говорить князья и графы, с которыми я не был знаком. И вот теперь уже слышались совсем другие мотивы. Кто-то требовал обеспечения для своих гвардейцев, кто-то денег, кто-то намекал на «недостаточную бдительность определённых ведомств», глядя в сторону Одинцова и Лутковского.

Я же слушал, как эти благородные господа решают, кому достанутся квоты на поставку провизии в армию, как они перетягивают канат на свою сторону, уверяя, что их снаряжение лучшего качества. Мне было противно и мерзко, будто я оказался в яме с ядовитыми монстрами. Но монстры честнее в своих желаниях, в отличие от «цвета аристократии империи».

Наконец, когда голос очередного князя, вещавшего о необходимости укрепления придворной морали, начал вызывать зевоту даже у самых стойких в зале, император поднял руку, обрывая того на полуслове.

— Кажется, мы выслушали все ключевые мнения по текущим вопросам, — сказал он. — Теперь, я полагаю, настало время выслушать нашего героя. Граф Шаховский, слово за вами. Поделитесь с нами своими свидетельствами о заговоре против короны.

Я неспешно прошёл вперёд, намеренно не подходя к трону. Пусть призыв говорить выглядел, как очередное доказательство моей службы императору, я не стал изображать покорность.

— Благодарю за предоставленное слово, ваше императорское величество, — начал я. — Вы правы в том, что я стал свидетелем бесчинств Демида Бартенева. Но я не могу назвать это заговором алчного аристократа.

Я сделал паузу и оглядел ряды благородных.

— Я стал свидетелем начала конца света, который кто-то в этом зале уже запустил своими действиями или же бездействием, — я говорил негромко, но никто не посмел перебить меня даже шорохом дорогих тканей. — И речь не об Австрии, а о войне, перед которой меркнут все пограничные споры.

— Что вы имеете в виду, граф? — его величество не удержал свою маску, он нахмурил брови и подался вперёд.

— Бартенев действовал не самостоятельно, за ним стоял очень могущественный покровитель, — спокойно ответил я. — И у меня есть все основания полагать, что этот покровитель в ближайшее время начнёт атаку на города у стены сибирского очага. А после он попытается уничтожить всё сущее.

— И кто же этот таинственный покровитель? — император недоверчиво скривился.

— Предыдущий Вестник Тьмы, — я посмотрел ему в глаза. — Его отвергла тьма, выбрав меня, и теперь он желает мести. Мести всем живым.

— Не может быть! — послышалось со всех сторон. — Двух Вестников не бывает. Шаховский лжёт!

Я нашёл взглядом того, кто выкрикнул последнюю фразу. А ведь это тот самый аристократ, что так отчаянно пытался перехватить квоту на поставку продовольствия, — князь Ермолаев. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где слышал его фамилию раньше.

Точно! Илья Давыдов говорил про похотливого старика, который хотел жениться на младшей дочери князя Давыдова. Очень удачно он мне тут подвернулся.

— Вы посмели обвинить меня во лжи, князь, — процедил я. — Я вызываю вас на дуэль до смерти. Сразу после собрания пришлите своего секунданта к Феликсу Рейнеке.

— Вы только послушайте его! — возмутился Ермолаев. — Сначала он заявляется в тронный зал в боевых доспехах, потом вещает о втором Вестнике и нападении на мирные города! А теперь ещё и дуэль до смерти! Я не согласен.

— Я не спрашиваю вашего согласия, я вызываю вас на дуэль, — я пожал плечами. — Можете отказаться, если опасаетесь за свою жизнь.

Ермолаев подавился воздухом и сжал украшенные перстнями пальцы в кулаки. Он перевёл взгляд на императора и сделал судорожный вдох.

— Ваше императорское величество! — проголосил он. — Это же полнейшее безобразие! Вызов на дуэль в стенах тронного зала во время собрания и в вашем присутствии… это возмутительно!

Михаил Алексеевич медленно откинулся на спинку трона. На его лицо вернулась маска холодного спокойствия, но уголки губ чуть дрогнули в намёке на улыбку.

— Князь Ермолаев прав в одном, — произнёс он, растягивая слова. — Тронный зал — не место для выяснения личных отношений, — его величество сделал паузу и полюбовался тем, как светится от радости лицо старика. — Однако право аристократа на сатисфакцию, особенно после публичного обвинения во лжи, священно и неоспоримо.

Надежда в глазах Ермолаева погасла. Он выглядел как обиженный ребёнок, у которого забрали обещанное угощение. Я практически видел, как кипят мысли в его голове.

С одной стороны, я для него, как и для большинства здесь собравшихся, всего лишь юнец, выскочка, который главой рода стал всего несколько месяцев назад. С другой стороны, я уже убил князя Давыдова в прямом столкновении, князя Миронова на дуэли и Демида Бартенева, который и вовсе был троюродным братом императора. Все они были грандмагами.

Перед лицом смерти даже самые упрямые люди начинают признавать очевидное. Так и случилось с князем Ермолаевым. Он оглядел аристократов и задрал подбородок.

— Прошу прощения, граф Шаховский, я несколько погорячился, — уверенно сказал он, не глядя на меня. — Вы должны понять — ваши слова кажутся безумием.

— Это не отменяет нанесённого мне оскорбления, — сказал я, едва сдержав отвращение. Кто бы мог подумать, что князю настолько плевать на собственную репутацию, раз он пошёл на попятную в присутствии самых влиятельных аристократов империи.

— Я готов заплатить за свою ошибку, — Ермолаев нервно дёрнул кадыком. — Я уже принёс публичные извинения и прошу вас принять их.

— Думаю, пятисот тысяч будет достаточно для решения ваших разногласий, — проговорил император, глянув на князя с явной брезгливостью. — Не так ли, граф?

— Вполне, благодарю за мудрость, ваше императорское величество, — я почтительно склонил голову ровно настолько, чтобы это нельзя было посчитать насмешкой. После чего я повернулся к Ермолаеву. — Жду от вас перевода в ближайшие дни, князь.

— А теперь вернёмся к вопросам обороны, — прогремел император, поставив точку на посторонних делах. — Граф Шаховский заявил о серьёзнейшей угрозе, которая, если верить ему, перечёркивает даже надвигающуюся войну с Австрией, — он скользнул по мне взглядом и улыбнулся уже более отчётливо. Кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за столкновением аристократов между собой. — У вас, граф, есть пять минут, чтобы изложить суть без пафоса и запугивания. Мне нужны только факты, которые можно проверить.

Я посмотрел на его величество и задумался. Какие факты у меня есть? Лаборатория Бартенева в московском очаге уничтожена вместе с самим очагом, как и «совершенные». Падших с кристаллами во лбу я после битвы с Вороновым не встречал, и Призывающего Монстров я бы не захотел вытаскивать в реальный мир. Особенно ради демонстрации.

— Я вас услышал, ваше императорское величество, — я растянул губы в холодной улыбке. — У меня есть неоспоримый факт, который легко проверить. На моей территории в данный момент находится почти полторы сотни истребителей монстров, из которых четыре десятка присутствовали при последнем прорыве.

Михаил Алексеевич напрягся и недовольно нахмурил брови. Не ожидал он, что я привлеку в качестве свидетелей его же соглядатаев, которые явно не просто так решили перевестись ко мне на службу.

— Все они могут подтвердить, что видели некий разлом реальности, который я сумел запечатать. — продолжил я. — И я могу вас заверить, что это дело рук предыдущего Вестника, который нашёл способ разрывать реальность. Если вам недостаточно свидетельств истребителей монстров, то спросите у глав ваших ведомств, присутствующих здесь, что они видели во время одного из заданий на нейтральной территории в Карпатских горах.

Его величество метнул взгляд в Лутковского и Одинцова. Оба кивнули, подтверждая мои слова. Пусть они не до конца понимали, что именно произошло в заброшенном замке, но я уверен, что их тогда пробрало до нутра от дикой энергии тьмы, что вырывалась из разлома реальности.

— Австрия — всего лишь отвлекающий манёвр, — я в который раз оглядел аристократов, уже не скрывая своей брезгливости. — Пока вы спорите о контрактах и поставках и перебрасываете войска на запад, враг ударит с востока. Из-за стены, которую мы считаем нашей защитой. И будьте уверены, он пришлёт не солдат, а тварей, порождений, что не знают пощады, — мой взгляд остановился на императоре. — Я предупредил вас, но решение принимать вам и только вам. Но знайте, что я буду защищать свои земли и своих людей.

После моих слов снова наступила тишина. Император медленно хлопнул в ладоши. Один раз. Два. Три.

— Красиво сказано, граф, очень эмоционально, — он поднялся с трона. — Ваши пять минут истекли. Жду вас в своём кабинете через два часа для дальнейшего обсуждения уже в узком кругу, а пока отдыхайте и наслаждайтесь положенными почестями. Объявляю собрание закрытым. Господа, нам всем есть о чём подумать.

Он развернулся и ушёл через боковую дверь, не дожидаясь поклонов и реверансов. После него к выходу потянулись аристократы, бросая на меня взгляды, в которых смешались страх, ненависть и любопытство. Я кивнул князю Ерофееву и прислонился к колонне.

— Ну, Костик, — тихо произнесла бабушка, не двигаясь с места. — Ты явно перегнул.

— Разве? — я посмотрел на неё с недоумением. — А мне показалось, что можно было ещё пару ласковых добавить.

— Ты слишком беспечно себя ведёшь в присутствии государя, — пробурчал Феликс. — Не думаешь же ты, что у тебя иммунитет против немилости его величества?

— Да как сказать, — я дёрнул плечом. — Я ему нужен, он мне — тоже. Взаимовыгодное сотрудничество лучше, чем бесконечный конфликт. Император не дурак, он прекрасно всё понимает.

После моей последней фразы до меня донёсся сдавленный кашель и испуганный вздох. Обернувшись, я встретился взглядом с Алексеем Денисовым, рядом с которым мялся слуга.

— За такие речи в стенах дворца можно и на плаху отправиться, — подмигнул мне Денисов, но я видел, что его веселье было показным. — Особенно, когда говоришь подобные вещи в присутствии сразу трёх эмиссаров его величества.

Он смерил взглядом бабушку и кивнул Феликсу.

— И я рад вас видеть, — искренне сказал я. — А что насчёт речей — так у меня слова с делом не расходятся. Я всегда готов ответить за свои слова.

— Да знаю я, — Денисов вздохнул и сменил позу. — Вы же не против, если я прогуляюсь с вами до ваших покоев?

Я бросил взгляд на слугу и понял, что он дожидается, когда я отправлюсь следом за ним. Логично, в общем-то, не сам же я буду искать выделенные мне комнаты.

— Буду рад вашей компании, — я улыбнулся и перевёл взгляд на Бориса. Он отлично справился — ни разу не нарушил этикет, в отличие от меня, и вообще вёл себя образцово-показательно. — Борис, держись рядом.

Брат кивнул и «прилип» ко мне. Бабушка с Феликсом остались в зале, чтобы разобраться с бумагами по назначению эмиссарами, а я вместе с Борисом и Алексеем Денисовым последовал за слугой. Жнец, как обычно, растворился в тенях, и определить, где он, я не смог.

— У меня есть два часа до следующей встречи с императором, — сказал я, шагая по коридорам дворца. — Надеюсь, мы успеем обсудить важное.

— Не переживайте, точно успеем, — отмахнулся Денисов. — На самом деле я займу у вас не более получаса.

— Отлично, — я свернул вслед за слугой в очередной коридор и усмехнулся. Будет непросто запомнить все эти повороты. Такое чувство, будто меня специально ведут так, чтобы я не нашёл обратную дорогу. Я обернулся к Денисову и заметил, как тот хмурится. — Что-то не так?

— Мы покинули территорию внутреннего дворца, — едва слышно проговорил он.

Я влил энергию во взор тьмы и остановился на месте, положив руку на плечо Бориса. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, что происходит. Отложенные приказы Бартенева вступили в силу.

Ничем другим я не мог оправдать то, что из ниш в стенах выскочили десятки гвардейцев его величества, наставляя на меня боевые артефакты.

Глава 14

Паутина тьмы окутала два десятка гвардейцев и слугу, который завёл нас в ловушку. Бориса я успел остановить за мгновение до того, как он бросился бы в бой. Ну а Денисов выпустил целый сноп сияющих искр, ослепив следующую партию гвардейцев.

Мы справились за пятнадцать минут, но я понимал, что нападение скорее всего более масштабное. Отложенный приказ мог сработать из-за моего присутствия во дворце, но изначальный посыл должен быть гораздо важнее, чем устранение графа.

Я сжал кулаки. Бартенев даже после смерти сумел доставить мне хлопот и разозлить. До чего же продуманным надо быть, чтобы сделать закладку для отложенного приказа! Уверен, что триггером для срабатывания было сочетание сразу нескольких составляющих: моё присутствие рядом с императором и слова о Вестнике Тьмы.

Бартенев был хорош, раз сумел творить свои дела в тайне от императора, и он точно не стал бы тратить такой козырь на одну точечную ликвидацию. Десятки гвардейцев, связанных клятвой, это мощный ресурс. И если они напали на меня, то и на других тоже. И, кажется, я догадывался, кто станет их главной целью.

— Борис, попробуй найти Жнеца, если он во дворце, — я тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли и посмотрел на брата. — Если не найдёшь, отправляйся к его величеству и защищай его. Гвардейцев лучше оглушать и ранить, а не убивать — они могут быть связаны клятвой.

Брат кивнул и ушёл в тень, а мы с Денисовым помчались обратно. Несмотря на старательно запутанный путь, мы легко ориентировались в бесконечных коридорах — мне помогал взор, а Денисов хорошо знал внутренние переходы. Пока мы бежали, я проверил поводок Гроха, который не показывался во время собрания, но рыскал по дворцу.

Вот и сейчас мой питомец метался по изнанке, наверняка собирая «ненужные» с его точки зрения артефакты. Я слишком хорошо знал кутхара, так что останавливать его не стал — вряд ли он решится подставить меня и забрать что-то действительно дорогое. Хотя всё равно надо будет проверить, что он там успел натаскать.

Через десять минут мы вернулись к малому тронному залу, где вовсю кипело сражение. Гвардейцы напали на аристократов, не успевших покинуть дворец. Я замедлился на мгновение, оценивая подготовку благородных господ.

Они сражались по-разному. Кто-то отточенными движениями швырял в гвардейцев направленные стихийные импульсы и боевые заклятья. Кто-то в панике отмахивался стандартными техниками, не глядя по сторонам, и попадал в своих же. А кто-то и вовсе стоял в стороне.

Несколько аристократов не вмешивались в битву, они защищались, если на них нападали, но не помогали остальным. А ведь при должном усердии они все могли объединиться и выставить щиты или отбросить противников.

— Алексей, запомните тех, кто не пачкает руки, — негромко сказал я Денисову, указав на молодого графа.

Тот стоял у стены и наблюдал за битвой с таким выражением на лице, будто ему было бесконечно скучно. Изредка он выпускал воздушную стрелу, подбивая гвардейцев, что приближались к нему, а потом снова замирал на месте.

Денисов кивнул, оглядев коридор, а затем мы рванули дальше. Мы оба не собирались ввязываться в эту свалку, тем более что нашей целью был малый тронный зал и проход к покоям его величества.

Здесь тоже было жарковато. Бабушка и Феликс пачками отбрасывали гвардейцев, особо не церемонясь. Я повторил свой трюк с паутиной тьмы, обездвижив основные силы нападавших, и направился к боковому выходу, через который император покидал тронный зал не так давно.

Бабушка отправила импульс тьмы в гвардейца, которого тут же впечатало в стену, и поспешила за мной. Феликс вырубил оставшихся двоих врагов и догнал нас. Денисов замыкал наше небольшое шествие, хотя по логике это он должен был идти первым.

Забавно, что я сейчас двигался коротким путём к покоям государя в сопровождении троих его эмиссаров. И никто не стал меня останавливать просто потому, что коридор был пуст. Совсем пуст. Ни охраны, ни ловушек, ни шпионов в тайных нишах.

Я считал, что путь в личные покои императора должен быть самым защищённым местом во дворце, не считая самих покоев. Но мы продвигались вперёд, так и не встретив никакого сопротивления.

— Покои императора за этой дверью, — шепнул Денисов, когда я замедлился у самой обычной двери, не отличающейся от других.

Мой взор показывал самого императора, двух светлых и около дюжины гвардейцев. Бориса и Жнеца я видеть не мог — тень скрывала их от моего взора, несмотря на то что я уже превзошёл по силе местных грандмагов.

Толкнув дверь, я ворвался в покои императора и застыл на месте. Мой брат сражался с одним «совершенным», а Жнец взял на себя второго. Рядом с ними лежали обезглавленные тела ещё нескольких «совершенных». Откуда они вообще взялись во дворце?

Его величество бился со своими гвардейцами, не щадя их жизней. Я смотрел, как Михаил Алексеевич выпускает одну за одной волны чистого света, отражая ледяные иглы, огненные сферы и воздушные вихри.

Гвардейцы сражались отчаянно с каким-то безумием в глазах, не переставая активировать боевые артефакты. Стоило первым рядам упасть, как на их место приходили другие.

Я бросил взгляд на выбитую дверь в покои его величества и поставил на неё самый простенький барьер тьмы. Его как раз должно хватить, чтобы не пропустить внутрь противников.

— Ваше величество! — громко позвал я императора. — Ваше величество! Отдайте им приказ остановиться!

— Что ты несёшь⁈ — прокричал он, выпустив в ближайшего гвардейца сразу десяток сияющих линз света.

— Отдайте им приказ! — рявкнул я, не сдержавшись. — Просто прикажите остановиться!

— Всем не двигаться! — проорал его величество, метнув в меня яростный взгляд. — Немедленно опустить оружие!

К его явному удивлению, гвардейцы бросили боевые артефакты и замерли на месте. Только Борис и Жнец продолжили двигаться. Через мгновение на пол императорских покоев упали две головы «совершенных» с отчётливым звоном металлических шлемов.

Михаил Алексеевич медленно повернулся на этот звук и вздрогнул, когда следом грохнулись тела в белой броне. Его взгляд остановился на Борисе, а потом ещё более плавным и медленным движением император повернулся ко мне.

— Этот мальчик… — он замолчал и рефлекторно отодвинулся подальше от Бориса. — Он действительно Тишайший, — в глазах его величества застыло недоверие, но уже через пару секунд он взял себя в руки. — Почему сработал приказ?

— Потому что все они дали клятву вашей крови, — пояснил я.

— Откуда ты знал, что это сработает? — император прищурился. — И не смей мне лгать, что просто догадался или что это было всего лишь предположением. Ты был уверен в своих словах.

— Магическая клятва не предполагает разночтений, — спокойно сказал я, оглядев комнату, заваленную телами гвардейцев и «совершенных». Когда-то это была уютная гостиная, из которой можно было пройти в спальню государя. — Бартенев отдал отложенный приказ, который сработал, когда были соблюдены условия для активации. Но ваше слово имеет точно такую же значимость, и вы прямо перед ними.

— То есть мне теперь придётся ходить по дворцу и лично отдавать приказ каждому слуге? — недовольно процедил Михаил Алексеевич.

— Лично я бы вызвал к себе вообще всех, кто давал вам клятву. Даже тех, кто находится в других государствах. И да, другого варианта, кроме как лично отдать новые приказы, я не вижу, — я пожал плечами. — Но в любом случае решать вам, ваше императорское величество.

— Можешь называть меня по имени и отчеству, — сказал вдруг он, сделав глубокий вдох. — Благодарю за совет, граф.

За моей спиной резко выдохнули Денисов и Феликс, а вот бабушка отреагировала спокойно. Она служила императору с самого детства и наверняка знала его получше остальных, особенно если учесть её направленный дар.

— Благодарю за оказанную честь, Михаил Алексеевич, — я склонил голову. — Ещё один совет, если позволите, — он величественно кивнул. — Я полагаю, что запущена цепочка переворота. Мы видим только события во дворце, но подобное может происходить по всей империи. Нам стоит поторопиться и перебить клятвы хотя бы тех людей, что сейчас находятся здесь. И мы должны быть готовы к массовым беспорядкам.

— Это очевидно, — его величество качнул головой, а потом посмотрел на выживших гвардейцев из его личной свиты. Им очень повезло, что гнев монарха их не зацепил. — Принесите мои доспехи.

Гвардейцы метнулись в соседнюю дверь и вынесли оттуда броню государя. Я бросил на них взгляд и хмыкнул. А ведь Бартенев явно знал, что делает, когда копировал доспехи императора для своих «совершенных».

Это был прямой вызов брату и ещё один повод для хаоса. Я представил, как по улицам столицы маршируют сотни солдат в такой броне, и невольно восхитился безумным гением Демида Бартенева. Ведь никто бы не посмел атаковать «совершенных», посчитав их особым отрядом или чем-то вроде элитной охраны государя.

Гвардейцы быстро упаковали императора в доспехи, закрепили все пластины, проверили крепления и отшагнули. Его величество смотрелся очень эффектно, но у меня при виде него невольно дёрнулся глаз. Очень уж много «совершенных» в точно таких же доспехах я убил за недавнее время.

Император взмахнул рукой и снёс мой хлипкий барьер тьмы. Голос государя прогремел на весь коридор, а в следующее мгновение до нас донеслись звуки падения боевых артефактов.

Пожав плечами, я переглянулся с эмиссарами и последовал за ним. Мне было интересно, как быстро Михаил Алексеевич лично обойдёт все коридоры дворца. Но он оказался умнее.

Как только освобождённых от приказа Бартенева гвардейцев накопилось больше пяти десятков, император отдал им приказ привести в малый тронный зал всех, кто находится во дворце. Точно так же он поступил со следующими гвардейцами. И с другими тоже.

Когда мы дошли обычным путём до тронного зала, под новый приказ его величество попало уже почти две сотни приближённых гвардейцев, что приносили клятву верности. А уже через полчаса они начали притаскивать оглушённых или раненых коллег, аристократов, слуг и даже поваров с садовниками.

— Приказываю вам всем сдать оружие и встать на колени, — приказал император. Как только все присутствующие выполнили приказ, он уселся на трон и вздохнул. — Перекройте все выходы из дворца, даже самые неочевидные. И приведите ко мне всех до единого, каждую живую душу.

В итоге тронный зал превратился в импровизированный командный пункт. Его величество сидел на троне в своих белоснежных доспехах и отдавал приказы прибывающим обитателям дворца. Я стоял у колонны и уже бросил попытки посчитать количество гвардейцев, слуг и придворных, которые жили здесь.

По всему выходило, что население дворца могло превысить количество жителей в каком-нибудь провинциальном городе. Аристократы постепенно сбивались в кучу, а гвардейцы со слугами перетаскивали раненых и убитых в коридор.

Рядом со мной материализовался Жнец, и я повернулся к нему. На его доспехах виднелись свежие подпалины.

— Где ты был? — спросил я у него, продолжив следить за прибывающими обитателями дворца.

— Зачищал территорию от «совершенных», — сухо ответил он.

— Откуда они здесь? — тихо поинтересовался я. — Они не могли быть заперты в комнате или вроде того. Им ведь нужно есть, пить, да и действуют они только по приказу, который им отдали перед атакой.

— Их заперли в отдельном помещении, спрятанном в коридорах для слуг, — проговорил Жнец. — Они могли свободно перемещаться и не попадать на глаза остальным. И я нашёл того, кто отдал приказ.

— И? — нетерпеливо уточнил я.

— Он мёртв, — Жнец посмотрел на меня и замолчал.

Как я понял, спрашивать у него сейчас подробности бесполезно — для него это обычная рутинная работа. Найти, уничтожить, зачистить. Хорошо, что он на моей стороне, иметь такого врага я бы не хотел.

Я повернул голову на шум и увидел, как в тронный зал врываются Одинцов с Лутковским, которые явно не остались в стороне от сражения.

— Ваше величество, ситуация катастрофическая, — заявил канцлер, смахивая с мундира осколки стекла. — Мы не знаем точно, что активировало клятвы, но сейчас по всей столице вспыхивают мятежи. Лейб-гвардия и резервы особых подразделений движутся сюда.

— Мне нужна конкретика, Пётр Григорьевич, — резко прервал его император.

— Согласно донесениям, задействована система связанных приказов, срабатывающих каскадом, — Лутковский провёл пальцем по чудом сохранившемуся планшету и нахмурился. — Сейчас все наши спецы, в том числе из службы безопасности, считают, что на вас совершено нападение тёмных. Судя по всему, именно появление графа Шаховского во дворце стало катализатором.

Он посмотрел на меня и сжал челюсти. Я прищурился и глянул на него в ответ. Выходит, что Бартенев догадывался, что его величество призовёт меня к себе, и сыграл на опережение. В итоге верные императору бойцы элитных подразделений считают своим долгом уничтожить «мятежников» в лице тёмных, а мы будем убивать их, защищаясь.

— Это ещё не всё, — слово взял Одинцов. — Служба безопасности получила приказ от эмиссара Вячеслава Кожевникова о захвате ключевых объектов.

— Мой эмиссар пошёл против меня? — его величество сжал подлокотники трона с такой силой, что с них посыпалась позолота. — Это невозможно. Клятвы эмиссаров принимал я лично.

Он посмотрел на меня, но я лишь усмехнулся. Император лучше меня знает, что эмиссары могут трактовать клятву так, как считают нужным, если верят, что делают это во благо его величества. Но озвучивать это в присутствии такого количества людей я не собирался.

— Какой приказ они получили? — спросил я у канцлера, который листал сводки на планшете.

— Защита его величества от посягательств тёмных магов и узурпаторов власти, — он нервно поправил волосы и прочистил горло. — Эмиссар Кожевников утверждает, что граф Шаховский, назвавшийся Вестником Тьмы, задумал свергнуть императора и занять трон.

Вот теперь в зале наступила тишина. Ахи и вздохи аристократов замерли в их глотках, а слуги и гвардейцы повернулись ко мне, явно ожидая, что я начну защищаться.

— Давайте резюмируем, Пётр Григорьевич, — сказал я с холодной улыбкой. — Столица находится в состоянии необъявленной гражданской войны, где все против всех, а я — главное зло, с которым нужно бороться. Я ничего не упустил?

— Всё так, — кивнул Лутковский, не глядя на меня.

— В таком случае у нас всё не так плохо, — моя улыбка стала ещё более ледяной. — Пока беспорядки идут только в столице, ещё можно остановить этот хаос. Его величество лично не сможет объехать все точки, но вариантов не так много.

Я повернулся к императору и задумался. Я не знал точно, сработает ли удалённый приказ, но попробовать можно. В принципе, мы ничего не потеряем, а просто вернёмся к исходной точке.

— Михаил Алексеевич, насколько развита в столице система оповещений для чрезвычайных ситуаций? — спросил я задумчиво.

— Вы хотите использовать их для… — его величество вскочил с трона и махнул рукой Лутковскому. — Идёмте, Пётр Григорьевич, — он посмотрел на меня и своих эмиссаров. — Вы тоже.

Одинцова император не позвал, но ему и без того было чем заняться. Он забрал у Лутковского планшет и принялся что-то набирать на нём с какой-то нереальной скоростью.

Ну а мы рванули куда-то в центр дворца. Я взял с собой Бориса, но государь будто даже не заметил этого. Жнец так и вовсе не таился, а спокойно следовал за мной и братом на глазах у всех, чтобы лишний раз показать мой статус.

Я покачал головой. Мой статус меня волновал сейчас меньше всего. Нужно было решить вопрос с этими приказами, чтобы поскорее вернуться домой.

Я чувствовал, что это только начало. Вестник наверняка знал о действиях Бартенева, если и вовсе не был его советником. А это значит, что сейчас самое удачное время, чтобы пробить стену и напасть на города.

Мотнув головой, я посмотрел по сторонам. Мы двигались по узким коридорам, которые постепенно спускались вниз. Через несколько минут мы достигли крепкой двери из закалённого металла.

Его величество приложил руку к датчику, потом набрал нужный код, а после ещё и запустил импульс силы в специальный артефакт. Система защиты здесь была на таком уровне, что мне стало интересно, смог бы Лист её взломать при желании или нет.

За дверью оказалась лестница вниз, в конце которой была ещё одна дверь. Повторив манипуляции с артефактной защитой, Михаил Алексеевич отворил дверь и впустил нас внутрь.

Я огляделся. Бункер, а это был именно он, был выполнен в виде круглой базы наблюдения, из которой вели сразу несколько дверей. Из мебели здесь был только круглый же стол и несколько стульев, закреплённых на дугообразных рельсах в полу.

Его величество сел на центральный стул и начал нажимать нужные кнопки. Лутковский помогал ему активировать систему оповещения, усевшись на соседний стул. Мы с эмиссарами и Борисом молча смотрели на их действия и ждали завершения подготовки.

— Граф, — обернулся ко мне Михаил Алексеевич. — Вы уверены, что это сработает?

— Не уверен, но мы должны попробовать, — честно сказал я и получил недовольный взгляд его величества.

Я оглядел нашу компанию. Всё же интересно получилось, что в защищённый бункер правителя империи попали «посторонние». И если бабушка и Феликс были эмиссарами, хоть и не приносили клятву верности, то я, Борис и Жнец явно были здесь лишними.

Мой взгляд перескочил на Денисова, а потом на Лутковского. Вот они точно на своём месте. Ну а нам, тёмным, здесь нечего делать. Я посмотрел на экраны, где отображались данные с тысяч камер столицы, а потом направился к выходу.

— Что вы задумали, граф? — низким голосом с рычащими нотками спросил Михаил Алексеевич, который, как оказалось, продолжал наблюдать за мной.

— Что я задумал? — я склонил голову к плечу и холодно улыбнулся. — Ничего особенного. Просто я понял, что моё место не здесь, а у стены.

— И что это значит? — прищурился он.

— Что я дождусь вашего обращения и покину столицу. Уж со своими людьми вы без меня как-нибудь разберётесь?

Глава 15

Его величество не сводил с меня взгляда около минуты, после чего развернулся к экранам и придвинул к себе микрофон. Он сделал глубокий вдох и кивнул канцлеру, и тот нажал на очередную кнопку.

— Говорит его императорское величество Михаил Алексеевич Романов, — властный голос императора ввинчивался прямо в мозг. Вряд ли этот эффект могли передать громкоговорители, но здесь и сейчас я ощущал отголоски магического усиления. — Приказываю всем подразделениям вернуться в расположение части и ждать дальнейших указаний от своих командиров. Нарушение приказа будет расценено мной как акт неповиновения и свидетельство измены.

Я повернул голову к экранам. На них было видно, как рвущиеся ко дворцу военные замирают на месте и вслушиваются в слова его величества. Кто-то сразу разворачивался, кто-то ждал продолжения речи государя, а кому-то было плевать на приказ.

Я прищурился и всмотрелся в кадры. А ведь приказ императора, который звучал через громкоговорители, перебил приказы Бартенева. Это означало, что все нарушители изначально были на стороне заговорщиков.

Что ещё интереснее — в малом тронном зале я видел, что клятву верности приносили далеко не все гвардейцы и слуги, находящиеся во дворце. Большинство из них вообще не участвовало в нападении на аристократов и попытке переворота. А вот элитные спецы, которые продолжили движение к дворцу, были явно из тех, кто действовал не под клятвой.

— Желаешь остаться и помочь? — без интереса спросил Жнец, который внимательно следил за всеми нами.

— Не особо, — я пожал плечами. — Но вот эмиссара Кожевникова я бы хотел встретить в бою. Он вёл себя чересчур дерзко в нашу единственную встречу в столичном особняке Рейнеке, а теперь ещё и решил обвинить меня в попытке захватить власть в империи.

— Я могу найти его, — предложил Жнец.

— Поищи, будь так добр, — я усмехнулся и вспомнил сообщение от бывшего княжича Давыдова, которое оставил без ответа. — И найди мне Илью Давыдова. Он должен быть в столице. Только не убивай его, мне нужно с ним поговорить.

Жнец кивнул и растворился в тенях, а я продолжил делать вид, будто изучаю экраны. Его величество закончил раздавать приказы в громкоговоритель и теперь пытался успокоить народ, уверяя людей, что опасности нет, а граф Шаховский на самом деле верноподданный его величества и империи. Ну что ж, могло быть и хуже.

Я мысленно позвал кутхара, который старательно изображал своё отсутствие.

— Грох, к тебе тоже есть дело, — сказал я, придвинувшись к выходу из бункера.

— Я уж надеялся, что ты про меня забыл, — проворчал он.

— Ага, а ещё ты надеялся, что я не замечу, как ты таскаешь артефакты из дворца, — хмыкнул я. — Хотя Ермолаев точно не обеднеет, а виру ему император назначил всего-то пятьсот тысяч.

— Только у меня проблема, — обрадовавшись, что я его не ругаю, проговорил Грох.

— Некуда артефакты складывать? — предположил я.

— Угу, пришлось взять пару пространственных хранилищ наподобие твоего кольца, — буркнул он.

— Стоп, — я замер, не двигаясь и не дыша. — А где ты их взял? Уж не в сокровищнице ли его величества?

— Ну да, так они ему всё равно не нужны, — начал оправдываться кутхар. — Они в ящике с неопознанными артефактами лежали, вот я и подумал, что нам они точно пригодятся.

— И как ты смог запихнуть в них артефакты? Они же без привязки не активны, — я нахмурился, но тут же принял безразличный вид. На меня уже косились Одинцов и Лутковский. — А, понял. Поскольку ты не человек, да и действуешь на изнанке, то проблем с наполнением не возникло, тем более что все привязки слетели. Там хоть что-то интересное внутри было?

— Откуда я знаю, — голос Гроха стал недовольным. — Складывать в них артефакты я могу, а вот достать — никак не получается.

— Вот что, потом разберёмся с ними, — пообещал я. — Сейчас ты должен ещё раз проверить весь дворец. Но в этот раз твоя задача — искать кристаллы света или тьмы.

— Так я уже всё проверил, — Грох засопел. — И вот знаешь, ты, конечно, хороший хозяин, но почему-то думаешь, что я без приказов ни на что не способен.

— Да ты просто меня уже не раз подставлял, — я вздохнул. — Если ты уверен, что собрал всё самое опасное и важное, и что во дворце не осталось кристаллов или сфер стихий света и тьмы, то можешь дальше заниматься своими делами. Но учти, что ничего особо ценного и важного брать не стоит. Всё же мы не мародёры и грабители, а гости.

— А что я? Я ничего, — тихо пробормотал он. — Что плохо лежало и было не нужно, забрал. Не такой уж Грох глупый.

— Ну-ну, — я покачал головой и не дав ему договорить отослал прочь. Я и без того знал, что он хотел похвастаться своей предусмотрительностью, ведь и Агата, и Таран в итоге оказались весьма полезными питомцами.

Так, что я пропустил, пока разбирался с кутхаром? На экранах всё поменялось. После слов императора спецы схлестнулись между собой.

Те из них, кто действовал по приказу Бартенева, пытались остановить тех, кто по своей воле предал государя. Я готов был поставить свой молот, что никто из них не приносил клятву верности, раз уж их не убило откатом, как тех бойцов в Карпатских горах.

Голос императора всё ещё гудел на всю империю, но мои мысли были далеко отсюда. Мне нечего было делать в этом душном бункере, как и в столице вообще. Мне не было дела до людей, которые сами не могли решить, кому служить.

Моё место у стены, где в любой момент может случиться прорыв. И ладно, если это будут обычные монстры. А вот против некромансеров моя ослабленная и разделённая ударная группа вряд ли выстоит.

Я сам отдал приказ Феликсу и бабушке принять предложение стать эмиссарами, но это решение далось мне не так легко. Я фактически ослабил тыл, когда вывел из отряда мастера щитов и эмпата с хорошими боевыми навыками и опытом службы в особых подразделениях.

Но тогда я мыслил так: бабушка после принятия моего клейма не могла дать повторную клятву, как и Феликс, который стал моим птенцом. И это делало моих близких самыми ценными кадрами во дворце императора, ведь несмотря на службу его величеству они всё равно продолжали служить мне.

Я почти ушёл в тень, увлекая за собой Бориса, как вдруг вернулся Жнец. Он незаметно проявился за моей спиной, и я был уверен, что никто не заметил его отсутствия.

— Кожевников мёртв, — спокойно сказал он. — Его убила клятва верности. Как только император сообщил о твоей невиновности в заговоре и приказал сложить оружие, этот эмиссар захлебнулся собственной кровью.

— Ну хоть какая-то польза от этой демоновой клятвы, — я закатил глаза. — Вот что случается, когда дилетанты суются в сложные области магической науки. Удивительно, что система клятв вообще просуществовала так долго, и переворот не случился раньше.

— О чём ты говоришь, граф? — резко спросил император, который уже отключил микрофон и повернулся ко мне.

— О том, что вам стоит перестать слепо верить клятвам, даже магическим, — я пожал плечами и положил руку на плечо Бориса. — Я надеюсь, что этот урок будет усвоен вашим родом. Ведь те, кто сможет принимать клятвы, будут рождаться в каждом поколении снова и снова.

— Откуда тебе это известно? — его величество бросил гневный взгляд на Жнеца. — Это ты ему рассказал? Ты теперь служишь ему, а не мне?

— Я никогда не служил вам, ваше величество, — равнодушно сообщил Жнец. — Как и мои предки. Если вы запамятовали условия договора, то я могу их вам напомнить. Мы всегда были равными партнёрами, которые держались за связующую нить с двух концов.

— Не ожидал от тебя такого предательства, — император поджал губы. — И ладно бы ты рассказал всё своему наследнику, у которого проявился след договора, но граф слишком юн…

— Для чего? — спросил я, склонив голову к плечу. — Слишком юн для чего, Михаил Алексеевич? Для того чтобы стать Вестником Тьмы? Или для того, чтобы закрывать аномальные очаги по вашей просьбе? Или, может быть, для сражений с падшими и с теми, кого создал ваш родственник?

— Ты слишком много себе позволяешь, — процедил он, раздув ноздри и невольно принимая мою правоту. — Ты хотел вернуться домой, так вот, я тебя не держу.

— Благодарю, — я небрежно кивнул ему и посмотрел на бабушку и Феликса. — Будьте на связи, если что, сразу звоните.

— Как быстро ты сможешь прийти, если нам понадобится помощь? — тихо спросила бабушка.

— Ориентируйтесь на полчаса, но в случае реальной опасности я думаю, что смогу прибыть быстрее, — я поймал удивлённый взгляд Денисова и улыбнулся ему. — Вы тоже можете звонить, если что-то произойдёт.

— Хорошо, — немного замедленно кивнул он.

— И, Алексей, — позвал я его. — Убедитесь, что все связанные с Бартеневым схвачены. Если что я сейчас про Николая Тереньтева говорю. Он даже собственную супругу не пожалел и отдал на опыты.

— Тереньтева уже схватили, — сухо сообщил Одинцов. — Как и всех шпионов в моём ведомстве.

— Тайная Канцелярия тоже чиста, — добавил Лутковский. — И всё благодаря вам, граф.

— Разве? — удивился я. — Не припомню, чтобы вмешивался в работу ваших ведомств.

— Ваше короткое заключения помогло выявить продажных стражников и слабую систему защиты от проникновения через тень, — на губах канцлера появилась кривая ухмылка. — Как и то, что на тьму и свет не сработала глушилка магии.

— В таком случае был рад помочь, — я склонил голову. — Всего хорошего, господа. Благодарю за гостеприимство и оказанное доверие, ваше величество.

— Идите уже, граф, и постарайтесь сделать так, чтобы следующий ваш визит в столицу был менее… насыщен событиями, — император снова перешёл на формальное общение, и это указывало на то, что он уже успокоился. — Мне, кстати, весьма любопытно, каким образом вы покинете самое закрытое и защищённое место во дворце, если не во всей империи.

— Через тень конечно же, — я улыбнулся ему в ответ и полюбовался вытянувшейся от удивления физиономией государя.

Кто же виноват, что они привыкли к тому, что каждый маг обладает конкретным набором магических характеристик и не может через них перешагнуть. Я точно не вписывался ни в одну категорию.

Я подхватил Бориса и переместился сразу на третий слой изнанки, который в этом мире считался максимально возможным для прогулок по теням. Кивнув Жнецу, нырнувшему вслед за нами, я попросил его указать путь к Илье Давыдову.

Путь через третий слой был привычным. Густой от мороза воздух остудил голову и помог переключиться на рабочий лад. Жнец шёл впереди, то ускоряясь, то замедляясь, Борис тоже двигался подобными скачками. Совсем как Таран.

Все теневики, будь то монстры или люди передвигались по изнанке такими прыжками, преодолевая большие расстояния куда быстрее, чем это мог я. Мне для ускорения приходилось каждый раз призывать теневые крылья, но они тратили много резерва, который я по привычке экономил.

— А здорово ты их всех, — радостно воскликнул Борис, вернувшись ко мне. — Одними только словами и взглядами напугал до полусмерти.

— Далеко не всех, — хмыкнул я. — А ты — молодец. Очень достойно себя показал как на собрании, так и во время сражения с «совершенными».

— Я же обещал, — он неловко пожал плечами и умчался вперёд. Через мгновение он уже снова был рядом. — А зачем тебе Давыдов? Это же сын того князя, что напал на наш дом?

— Да, он просил о встрече, — я увеличил приток энергии в крылья и сделал их побольше. — Мы с ним не друзья, так что мне очень интересно, что ему нужно.

— Понятно, — протянул брат и перепрыгнул сразу через три десятка метров.

Вскоре Жнец замедлился и кивнул мне, обозначая, что мы на месте.

— Побудьте в тени, — попросил я их. — А то бывший княжич может перепугаться и забыть, зачем хотел встретиться.

Я вышел с изнанки в коридоре гостиницы и сразу же нашёл Илью Давыдова. Взор тьмы показал мне его ауру, которую я отлично помнил. Постучавшись в дверь номера, я услышал грохот упавшей мебели и ругательства.

— Я же сказал, что мне ничего не надо! — рявкнул Илья, открывая дверь. Увидев меня, он замер с выпученными глазами и бросил взгляд мне за спину. — Заходи скорее, пока тебя никто не увидел.

Он распахнул дверь пошире, пропуская меня в скудно обставленную комнату. Как я понял, гостиница была не самого высокого уровня, да и мебель тут знавала лучшие времена.

— Ты хотел встретиться, — сказал я, остановившись в двух шагах от выхода. — Слушаю тебя.

— Когда я писал, тебя ещё не обвиняли в попытке захватить трон, — Илья нервно пригладил волосы и рвано выдохнул. — Хотя теперь вообще всё странно стало.

— Ты тратишь моё время, — ровным тоном сказал я, глядя на бывшего княжича. Теперь он был бароном без средств и обширных земель, что сказалось на его виде не лучшим образом.

— Да, извини, — он посмотрел на мои доспехи и скривил губы в подобии улыбки. — Я наслышан о твоих подвигах, граф. А писал я тебе, чтобы предупредить о твоих новых соседях.

— Ты про Лопуховых? — уточнил я на всякий случай. Вроде бы других новых соседей у меня не появилось.

— Да, про них, — Илья отвёл взгляд. — Их родовое имение находится под Омском. Как ты знаешь, теперь и я там живу. В общем, у Лопуховых всеми делами занимается княгиня, вся из себя простая и болтливая баба, а по факту — та ещё стервь. Её муженёк изображает подкаблучника, но они друг друга стоят.

— С чего ты взял, что мне это интересно? — разочарованно спросил я. Меньше всего меня интересовали сплетни и внутренние дела семейства Лопуховых.

— С того, что они приходили ко мне перед тем, как поехать в новое имение, — он снова посмотрел на меня, уже с вызовом во взгляде. — Расспрашивали про защиту на твоём особняке и о том, как именно ты смог убить моего отца.

— Думаю, что это интересует многих людей, — я пожал плечами со скучающим видом. — Илья, это обычные вопросы для любого аристократа, которые едет на новую территорию.

— Больше всего Лопуховых интересовала защита, о которой я даже не знал, — Илья поджал губы. — Якобы ты навесил над своей территорией барьер, через который не могут проникнуть посторонние. И вот он-то был настолько важен для княгини, что она позволила себе проявить настоящее лицо.

— Для неё эта информация бесполезна, тем более что мой барьер теперь не только над особняком, но и над всеми моими землями, — проговорил я, отчётливо понимая, что зря теряю время. Ничего действительно важного барон Давыдов мне не сообщит.

— Основные активы рода Лопуховых сосредоточены на фабриках по производству лекарственных препаратов, — выпалил Илья. — Знаю, что тебе не интересны слухи, но я всё же расскажу. Говорят, что курировал одну из фабрик Лопуховых некий эмиссар его величества. Фамилию никто не называл, но это и не обязательно, все и без того в курсе, что девичья фамилия матери княгини была Кожевникова. И насколько я знаю, у тебя был конфликт с их родом.

— Вот теперь ты меня заинтересовал, — я склонил голову к плечу. — Значит Кожевников курировал фабрику по производству лекарств, а Лопуховы делились с ним доходами.

— Именно так, я считаю, что надо как-то расспросить Кожевникова, — Илья вздохнул. — Я понимаю, что он эмиссар, но ты вроде бы теперь национальный герой и имеешь доступ во дворец.

— Эмиссар Вячеслав Кожевников мёртв, — коротко сказал я. — Расспросить его уже не выйдет. Да и смысла в этом я не вижу — вряд ли на фабриках Лопуховых творилось что-то запрещённое. Но я всё равно проверю. Спасибо за информацию.

— Да не за что, — Илья перевёл взгляд на дверь за моей спиной, намекая, что мне пора. — Кстати, хотел тебе сказать, что император выдал моих сестёр замуж за достойных людей. Никаких стариков или подлецов. Так что это я тебя благодарю. Считай, что наша встреча — это моя расплата за будущее для них.

— Принимаю твою расплату, — я бросил взгляд на выцветшие обои и направился к двери. — И я рад за твоих сестёр.

Выйдя из номера, я снова переместился на изнанку. Борис со Жнецом дожидались меня в том же месте, но теперь к ним присоединился и Грох. Мой питомец держал в клюве два артефакта, судя по всему — те самые пространственные хранилища.

Я протянул руку и взял кулон, выполненный в виде цветка, с крупным камнем в центре. Это было женское украшение, но я даже на изнанке ощущал внутри воздушный вакуум, свойственный подобным артефактам. Мне было любопытно, что внутри, но заниматься привязкой и проверкой содержимого я буду уже дома.

Второй артефакт оказался ещё одним кольцом, очень похожим на моё, доставшееся мне от Ильи. Только вместо белого сапфира здесь был использован обычный камень синего цвета. Нацепив его на палец, я положил кулон в карман и уже собрался брать курс на аэропорт, как вдруг почувствовал натяжение нити Тарана.

Следом за ним натянулась нить Агаты. Оба питомца явно хотели привлечь моё внимание.

— Что-то случилось дома, — быстро сказал я и покинул изнанку. И сразу же мой телефон разразился трелью. Я нажал на приём вызова, увидев на экране номер Александра Рейнеке. — Да, слушаю.

— Константин, у нас беда. Ты срочно нужен здесь!

Глава 16

— Чуть больше конкретики, — сказал я, со всей силы натянув поводок Тарана. На большом расстоянии он не мог услышать мой мысленный призыв, но я надеялся, что ему хватит сообразительности поспешить ко мне.

— Случился прорыв монстров, четвёртый класс, я таких раньше не встречал, — быстро проговорил Александр. — Вместо привычных стихий они применяли энергетические атаки. Огнестрельное оружие вывели из строя почти сразу, а потом оглушили большинство защитников стены.

— Так, продолжай, — я понимал, что дело действительно важное и нужно поскорее вернуться домой, но прямо сейчас я мог лишь ждать Тарана, который наконец начал двигаться в мою сторону. Я отправил питомцу через поводок импульс своей силы, чтобы немного ускорить его.

— Пока я организовывал людей, Виктория на правах единственной Шаховской в имении убедила гвардейцев отвезти её к стене, — со злостью в голосе продолжил дядя. — И с ней напросились Юлиана и Мария.

В трубке повисла тишина, которую нарушал только звук медленно цедящегося воздуха сквозь сжатые зубы.

— Они отбили нападение монстров, но с их энергосистемой что-то случилось, — наконец сказал он. — Я вижу линии, но они будто перекручены и разорваны. Константин, я не знаю, что делать, они не приходят в сознание.

На последней фразе его голос дрогнул. Я разделял его чувства. Самое сложное — не знать, как помочь близким. У меня самого было не слишком много вариантов для помощи с энергоструктурой одарённых, не связанных со мной ритуалом перерождения.

Из троих девушек помочь я мог только Виктории, так как она моя родственница по крови. Но это только в том случае, если я правильно определю проблему. Сложно делать прогноз, не увидев своими глазами происходящее.

С остальными было сложнее. Несмотря на то что все трое обладали схожим направленным даром, супруга Александра была в положении и имела совершенно другую врождённую сопротивляемость негативным эффектам и энергетическим перепадам. А Юлиана хоть и могла перерабатывать даже некротическую энергию, была наиболее чувствительна и соответственно уязвима к подобным энергетическим всплескам.

— Ты понимаешь, что я сказал? — упавшим голосом спросил дядя. — Твоя сестра нарушила мой приказ и убедила гвардейцев, что три женщины сумеют остановить прорыв. Пока мы с Зубовым пытались восстановить связь со стеной, они уже умчались туда…

— Скоро буду. Следи за их состоянием, — сказал я и, завершив звонок, переместился на изнанку.

Коротко пересказав случившееся дома, я сообщил, что скоро примчится Таран, и отправился ему навстречу. Борис рванул за мной, скрыв лицо в тени, чтобы я не увидел его страх за Викторию. Эти двое были очень близки, и теперь перед Борисом снова замаячил страх потерять сестру. Совсем как в то время, когда она впитала много проклятий, защищая гвардейцев на стене.

Жнец последовал за нами, никак не прокомментировав моё сообщение. Казалось, что ему всё равно, куда и зачем двигаться. Одно только было непонятно — почему он всё же решил пойти со мной, а не остаться в столице. Но спрашивать я ничего не стал — не до того было.

Мы мчались через третий слой, преодолевая загустевший от мороза воздух. Через несколько минут мы покинули территорию столицы, оставив позади не до конца подавленный мятеж и императора с его эмиссарами, гвардейцами и спецами особых подразделений.

Я был рад, что отложенный приказ Бартенева сработал именно сейчас, да ещё и в моём присутствии. Вряд ли его величество сумел бы сам сообразить, что нужно просто перебить отданный приказ новым. Если в их роду принимающий клятвы одарённый рождается лишь в единственном экземпляре на поколение, не удивительно, что никто из них до конца не разбирается в механиках ритуальной клятвы верности.

Пока я размышлял, отслеживал движение Тарана через поводок. Он мчался на какой-то совершенно нереальной скорости, перемещаясь огромными рывками. Уже через полчаса я сумел поймать обрывки его мыслей.

— Папа! — пробасил он, довольный тем, что сумел до меня докричаться. — Я уже рядом!

— Молодец, — похвалил я его и отправил ему ещё немного своей энергии. Мне показалось, что двигаться он стал гораздо быстрее.

При этом мы продолжали движение навстречу моему питомцу, чтобы хотя бы немного сократить расстояние. Я летел на крыльях, а Борис со Жнецом ускорялись с каждым рывком. Нам понадобилось ещё около двадцати минут, чтобы Таран наконец нас нагнал.

Я сразу же взлетел на его спину, а затем поманил к себе Бориса.

— Кажется, ты хотел на нём покататься, — напомнил я ему. — Вот как раз сейчас и сможешь проверить, насколько Таран быстрый.

— Угу, — без особой радости согласился Борис. — Главное, чтобы мы успели.

— Это самый быстрый способ, — я вздохнул. — На самолёте нам лететь около трёх часов, а потом ещё до имения добираться, — я посмотрел на Жнеца, замеревшего в стороне. — Ты тоже садись, если планируешь присоединиться к нам.

— Я, пожалуй, воздержусь, — он мотнул головой. — Помочь в вашей ситуации я не смогу, спешить мне тоже некуда. Доберусь своим ходом, — он посмотрел на меня пристальным взглядом, а потом добавил. — Или вообще отправлюсь к тем Тишайшим, что ждут в теневом кармане Антарктиды.

— В таком случае, до встречи, — я кивнул ему и мысленно отдал приказ Тарану возвращаться домой, послав ещё один импульс силы.

Таранище всхрапнул и ломанулся вперёд, прорываясь через слои и расстояния. Несколько раз мы оказывались на пятом и шестом слоях, а потом двигались в основном через четвёртый и третий. Бориса я усадил перед собой, чтобы его не сбросило при такой скорости.

Если я правильно посчитал, то Таран двигался, нарушая все мыслимые законы физики. Понятное дело, что изнанка позволяла значительно сократить расстояние, но даже так его скорость превышала разумные значения.

Чтобы добраться до дома нам понадобилось около часа. И Таран сразу же направился к особняку, куда, видимо, доставили трёх защитниц стены. Мы с Борисом соскочили с питомца и переместились в реальный мир.

Я поблагодарил Тарана за помощь и направился к одной из гостевых спален, где расположили Юлиану, Викторию и Марию. Рядом с ними ощущалась ауры Александра, Ивана Белого и Григория Савельева. Вряд ли целители могли помочь, но они хотя бы контролировали состояние девушек, что не могло не радовать.

Как только я ступил в комнату, сразу же ощутил некую неправильность. Александр сказал, что энергосистема девушек была нарушена, искривлена и разорвана, но я видел ровные и чёткие ответвления, заполненные энергией до предела.

— Итак, — сказал я, шагнув к кровати, где в ряд лежали девушки. — Мне нужны подробности.

— Сначала помоги им, — попросил дядя, глядя на меня с мольбой во взгляде. — Я знаю, что ты можешь, чувствую это.

— Видишь ли в чём дело, дядя, — я бросил ещё один взгляд на девушек, влив побольше силы во взор. — Им ничего не угрожает, а их внутренние системы в идеальном состоянии.

— Что? — Александр резко повернул голову и осмотрел свою супругу прищуренным взглядом. — Но я же вижу…

— А ты сам был на стене во время нападения? — уточнил я, начиная догадываться, что именно произошло.

— Конечно, — дядя повернулся ко мне и сжал кулаки. — Я отправился туда сразу, как мы с Зубовым поняли, что связь с отрядом Ивонина потеряна. Правда к тому моменту Виктория уже успела покинуть особняк вместе с твоей невестой и моей женой.

— Отлично, я повторю свои слова, — я встал напротив него и мельком отметил, что паутина показывает Бориса рядом с нами, но его самого не видно. — Мне нужны подробности прорыва.

— Поступил сигнал тревоги со стены, — начал дядя, собравшись с мыслями. — Всё было стандартно — патрульные заметили активность у подножия стены. Через несколько минут поступил второй сигнал, что начался прорыв, класс монстров четвёртый, но самих монстров никто не опознал. Всё, что было известно, что они выпускают энергетические импульсы.

Дядя провёл ладонью по лицу, будто пытался стереть усталость и страх за супругу.

— Мы с Зубовым готовились выезжать, когда связь прервалась. Нам понадобилось несколько минут, и за это время Виктория уже уехала, — он выпрямился и сделал глубокий вдох. — Когда я добрался до стены, увидел странные тени, непохожие на монстров в привычном понимании. Они были слишком быстрыми, размытыми и совершенно непохожими на теневых монстров.

Я кивнул, внимательно слушая дядю и изучая лица Белого и Савельева. Целители точно что-то знали об этих монстрах, но молчали. Интересно, почему?

— Первыми отключились пулемёты и личное оружие гвардейцев, потом начали падать люди, — продолжил дядя. — Они падали, как подкошенные, но никаких внешних ран не было. Это было похоже на чистые концентрированные импульсы силовой энергии.

— Иван, Григорий, — я повернулся к целителям. — Что это за существа?

— Что? — Александр резко посмотрел на них, а потом вернул взгляд ко мне. — Откуда целителям знать?

— Я задал вопрос, — сказал я, проигнорировав дядю.

— Я знаю только одних существ, способных гасить электронику и всю нервную систему живых организмов целиком, — начал Белый. — Точнее даже не так. Не знаю, но слышал о них. В архиве библиотеки целительского факультета есть вырезки из древнего трактата об исследовании Гиблых Топей, там было описание подобных монстров, — целитель переглянулся с Савельевым и продолжил. — Если дословно, то там было указано, что это монстр четвёртого класса типа деструктор. Их называли фантомами, и судя по записям, они были единственными монстрами, от которых могли напитывать силы светлые маги.

— Григорий, есть что добавить? — я перевёл взгляд на учёного и сразу же понял, что ему есть о чём поведать.

— Первыми подопытными образцами в моей лаборатории были именно фантомы, — тихо сказал он. — Мы пытались отделить их энергию и перенести её в отдельные резервуары, но ничего не вышло. Энергия фантомов слишком нестабильная и хрупкая. Каждый такой монстр может выпускать несколько десятков импульсов подряд, но потом они уходят в долгую перезарядку, которая может длиться несколько суток.

— Откуда ты знаешь? — нервно спросил Александр. — Кто ты вообще такой? Откуда ты здесь взялся?

— Дядя, — осадил я его. — Все, кто вхож в мой дом, преданы мне, и я лично допустил их сюда.

— Прости, — он запрокинул руку наверх и вцепился в свои волосы. — Я переживаю за Марию и нашего ребёнка.

— Я понимаю это, — я шагнул к нему и положил руку на его предплечье. — Я тоже переживаю, именно поэтому и хочу разобраться в том, что произошло.

— Да, конечно, — он вздохнул и будто сдулся. — Нужно взять себя в руки. Ты прав — информация важнее моих эмоций.

— Продолжай, Григорий, — я вновь посмотрел на Савельева.

— Наши первые подопытные прошли слияние с фантомами, после чего мы обнаружили, что сила подопытных возросла многократно, — Григорий поёжился. — Это и стало ключевым направлением в моей работе. Синергия одарённого и фантома — та самая первая ступень, с которой всё началось.

— Чем закончились эксперименты с фантомами? — спросил я, глядя на Юлиану и Вику. Мне очень хотелось верить, что они восстановятся и станут сильнее, но если бы это было так, Бартенев обошёлся бы только монстрами и не стал бы доить одарённых ради силы.

— Длительный контакт приводил к безумию и выбросу силы. И под длительным я имею в виду тот контакт, при котором импульсов было более десятка. — Савельев покачал головой. — По сути одарённые выжигали сами себя, будучи неспособными переварить то количество энергии, которое им передавалось от монстров. Было принято решение прекратить эксперименты и заменить фантомов людьми.

Александр резко выдохнул, только сейчас осознав, что именно творилось в уничтоженной мною лаборатории в московском аномальном очаге. Белый тоже вздрогнул, а вот мы с Савельевым остались спокойными. Мы оба знали, чем именно занимался учёный под эгидой спасения мира и новейших научных открытий.

— Однократное слияние с энергией фантомов не даст такого эффекта? — уточнил я, продолжая разглядывать девушек. Они не выглядели больными или уставшими, их щёки были здорового розового цвета, энергосистемы пылали силой.

— Ни в коем случае, — помотал головой Савельев. — Никаких последствий не будет. Даже наоборот, все получившие пару зарядов энергии от фантомов станут сильнее. А вот технику придётся заменить, она восстановлению уже не подлежит.

— И всё же я одного не могу понять, — процедил Александр. — Почему я вижу, что их энергетическая структура нарушена?

— А как, по-твоему, происходит резкое усиление энергоканалов и магического источника? — спросил я, глянув на дядю. — Именно через разрушение и сращивание. Это точно так же, как с мышцами — микроповреждения затягиваются, и мышцы становятся больше и крепче.

— Но… — он сжал руками голову. — Нет, я видел до этого рост одарённых. Я работал в Особом Корпусе…

— Ты упустил кое-что ещё, — я улыбнулся. — За переживаниями о супруге ты пропустил важную деталь, — он вскинул на меня взгляд и замер, будто ожидал услышать страшное. — Ты тоже получил как минимум пару зарядов энергии фантомов.

— И что? Я архимаг, не думаешь же ты, что я сразу стану грандмагом? — раздражённо выпалил он.

— Вот именно, что ты архимаг, дядя, и эта энергия для тебя лишь капля в море, учитывая резерв твоего источника, — моя улыбка стала шире. — Ты даже не заметил этого усиления, но твой дар видеть энергетические нити и каналы стал более глубоким и отчётливым.

— То есть Марии ничего не угрожает? — сделал он один-единственный вывод, который волновал его больше остальных.

— Абсолютно, — ответил Григорий Савельев. — Но мне интересно другое… как глубинные монстры очага оказались у стены? Для моих экспериментов их специально отлавливали, и больше пяти особей за раз я не видел никогда. А здесь их было несколько десятков.

— Это очень хороший вопрос, Григорий, — сказал я, бросив взгляд в тот угол, где ощущался Борис. — Я думаю, что это не случайный прорыв. Это или разведка боем или послание для меня.

— Почему ты так считаешь? — спросил дядя, шагнув к кровати и взяв супругу за руку.

— Потому что я точно знаю, что Вестник уже начал выводить свою армию против нас, — спокойно проговорил я. — И я для него давно стал той костью в горле, которую не выплюнуть и не проглотить. Если бы удар не приняли на себя наши девушки, фантомы били бы гвардейцев неоднократно. Они бы растратили весь резерв и довели моих людей до пресыщения, после которого наступила бы смерть.

— Но тогда почему ты так спокоен? — Александр снова начал нервничать. — Ты ведь не знаешь, сколько импульсов поглотили Мария, Виктория и Юлиана.

— Это не имеет особого значения, ведь у них есть то, чего нет ни у моих гвардейцев, ни у других одарённых этого времени, — я улыбнулся уголком губ. — Их направленный дар позволяет перерабатывать все негативные эффекты. Не только проклятья, дядя, а вообще все — от яда до таких вот энергетических всплесков.

— То есть мы вместо прорыва монстров и катастрофических последствий получили усиление самых слабых звеньев? — дядя недоверчиво посмотрел на меня и замер с приоткрытым ртом.

— Именно так, дядя, — я склонил голову к плечу и прищурился. — Вопрос только в том, знают ли об этом те, кто послал к нам монстров, опасных для всех живущих, кроме конкретной троицы, которая сейчас валяется рядком на этой самой кровати.

— Безумие какое-то.

На лице дяди вспыхивала довольная усмешка, в которой всё ещё сквозило недоверие. Он посмотрел на меня странным взглядом и сглотнул.

— Виктория будто знала… постой, откуда она могла знать?

Глава 17

Взгляд дяди стал тяжёлым. В нём смешались надежда, подозрение и страх отца и мужа, который готов ухватиться за любую соломинку. У меня не было ответа на его вопрос. Только догадки, и те слишком уж неправдоподобные.

Я собирался сказать об этом Александру, но в этот самый момент на кровати рядом с Викой дёрнулась Юлиана. Она сделала резкий судорожный вдох и распахнула глаза, в которых не было ни намёка на длительное бессознательное состояние.

В них была ледяная концентрация и тьма. Тьмы было особенно много.

Юлиана первым делом посмотрела на Викторию и Марию. Она положила пальцы на запястье Вики и прислушалась к ощущениям. Я уже видел подобный взгляд моей невесты — точно так же она анализировала состояние Виктории после поглощения проклятий.

Убедившись в безопасности Вики, Юлиана обхватила запястье Марии.

— Не трогай её, — вырвалось у Александра, который сделал шаг вперёд и попытался перехватить руку Юлианы.

— Дядя, — остановил я его. — Не мешай ей.

— Что? Она же всё равно ничего не сможет сделать, — возмутился Александр, но остановился.

— С ними всё в порядке, — уверенно сказала Юлиана, убрав пальцы от запястья Марии и повернувшись ко мне. — Их энергосистема адаптируется к новой силе. Осталось совсем чуть-чуть.

Александр всмотрелся в лицо моей невесты, продолжая бороться между недоверием и желанием поверить.

— Сколько импульсов ты получила? — спросил я, подходя ближе и оценивая ауру Юлианы. Изменения были колоссальными. Пусть она не взяла новый ранг, но её сила стала похожей на полноводную реку, способную смыть любую заразу.

— Я не знаю точно, монстры били волнами, — ответила Юлиана, пожав плечами. — Я не могла блокировать эти импульсы, только впитывать и перерабатывать поступающую энергию.

— Это было больно? — перебил её Александр, сжав пальцы в кулаки.

— Первые импульсы были болезненными, они будто насквозь прожигали, потом стало проще, — Юлиана посмотрела на свои руки и вздохнула. — Я едва успевала перерабатывать эту силу, но теперь она моя.

Она замолчала и посмотрела на кровать, где уже начинала шевелиться Мария. В отличие от Юлианы, она пробуждалась медленными тягучими движениями. Сначала она застонала, потом повернулась на бок, а затем её рука инстинктивно легла на округлившийся живот.

Дядя рванул к ней и коснулся пальцами щёк и лба, отводя влажные от пота пряди волос. По лицу Марии прошла тень тревоги, которая почти сразу сменилась облегчением, едва она открыла глаза и встретилась взглядом с мужем.

— Наш ребёнок сияет, как маленькое солнышко, — прошептала она, глядя на Александра с нежностью. — Маленькое тёмное солнышко.

Александр не выдержал и рухнул на колени у кровати. Он схватил Марию за руку и прижал её ко лбу. Его плечи вздрогнули всего один раз — нервное напряжение выплеснулось и затихло.

Я обошёл кровать и подал руку Юлиане. Виктория находилась между ней и Марией, и она до сих пор лежала неподвижно. В её энергоканалах бился ровный мощный поток силы, будто она уже переварила всю энергию и сейчас просто не желала просыпаться.

Юлиана осторожно спустила ноги с кровати и встала, слегка покачнувшись. Я подхватил её и не дал упасть.

— Костя, ты должен кое-что узнать, — прошептала она мне на ухо так тихо, что услышать её мог только я. И Борис, который до сих пор укрывался в тени, незримо присутствуя в комнате. — Когда в нас хлынула энергия, Виктория осознанно управляла этими потоками. Она контролировала каждый импульс.

— Мы со всем разберёмся, — пообещал я, прижимая Юлиану ближе к себе.

— Ты хочешь раздавить меня своими доспехами? — пискнула она. — Лучше поставь на пол, пока у меня не появились отметины от этих пластин.

Я с улыбкой поставил её, но отпускать не стал. Мы вместе повернулись к кровати и наткнулись на спокойный взгляд Виктории, которая смотрела на нас с выражением торжества. Будто всё случилось именно так, как она планировала.

— Виктория, — мой голос прозвучал резче, чем я хотел, но я действительно был немного зол на сестру. — Откуда ты узнала, что монстры не причинят вреда тебе и остальным?

— Я не знала, — тихо поправила она меня. — Я просто почувствовала это.

— Ну уж нет, — я покачал головой. — Ты правда думаешь, что я поверю? Чуйка имеет место быть, но у опытных воинов, прошедших не одну битву. Когда инстинкты обостряются настолько, что фиксируют малейшие несоответствия, которые ещё даже мозг не успел расшифровать.

— Я подключилась к твоей паутине, — выдохнула она одним предложением и тут же зажмурилась.

Я почувствовал, как внутри меня медленно поднимается холодная ярость. Мне не хотелось верить Виктории, но, похоже, что она говорит правду.

Моя паутина, моя система тотального контроля, наблюдения и защиты над всеми землями рода Шаховских. Сеть, сплетённая из тьмы, моей воли и моей сути… к ней не мог подключиться никто. Ни в этом мире, ни в предыдущем.

Даже бабушка и Александр, которых я внёс в качестве временных управляющих контуром, могли лишь пропустить посторонних внутрь периметра или же закрыть его ото всех. И вот теперь моя сестра утверждает, что смогла подключиться к моему барьеру, сотканному из нитей тьмы.

— Объясни, — коротко приказал я.

— Это само получилось, — Вика покачала головой, но глаза не открыла. — Я испугалась за гвардейцев на стене и захотела узнать, что там происходит. Мой дар же находит слабину в любых щитах, да?

Вот теперь она резко распахнула веки и посмотрела на меня. Я медленно кивнул.

— Я просто развернула свой дар и смогла найти слабое место внутри твоего щита, — Вика упрямо поджала губы. — Но не нашла. Ты запечатал все прорехи и не оставил ни единой лазейки.

— Именно так, — я снова кивнул. Уж над защитой я поработал так, чтобы ни единая душа не смогла прорваться.

— В общем, я нащупала нити паутины и твой энергетический след, — сестра обняла себя за плечи и опустила голову. — Я просто потянулась к твоей паутине, и она ответила. Пропустила меня ненадолго, буквально на секундочку, но этого хватило.

— И что ты увидела? — устало спросил я, понимая, что Виктория умудрилась переплести свой энергетический след с моим, чтобы моя паутина откликнулась. Если так подумать, то мы одной крови и теоретически такая возможность всегда существовала, учитывая дар Виктории.

— Всё, — прошептала она. Её лицо озарилось восторгом и ужасом одновременно. — Я увидела энергетические контуры твоего барьера и стены. Даже гвардейцев увидела, которые были похожи на восковых человечков с горящими внутри кровеносными сосудами. А потом я увидела монстров.

Вика ловко соскочила с кровати и приблизилась ко мне, не обращая внимания на Александра, который метал в неё гневные взгляды.

— Эти монстры такие интересные, — Вика принялась жестикулировать, пытаясь описать то, что видела. — Они будто пустые, вокруг них исчезает вообще всё — свет, звук, электричество. Но когда они выпускают импульсы… это как будто концентрированная сила, способная убить обычного человека, — она замолчала, подбирая слова. — В общем, это сложно описать, но я почувствовала, что могу впитать эту силу без последствий. Мы все — я, Юлиана и Мария могли переработать эту энергию. Ты же сам говорил, что наш дар — это не просто снятие проклятий. Ты говорил, что мы можем поглощать любой энергопоток и делать его своим. Ты учил нас именно этому, Костя.

— И ты решила, что раз рискнула однажды, забрав проклятья у десятков гвардейцев, то стоит рискнуть и сейчас? — спросил я, стараясь говорить без упрёка в голосе. — В прошлый раз ты чуть не погибла.

— В прошлый раз я была одна, — воскликнула она, задрожав от эмоций, которые не могла скрыть. — Я была одна и мне некому было передать проклятую энергию, которую я впитала. А в этот раз нас было трое. Мы распределили нагрузку. Мы сделали всё так, как ты нас учил.

Последнее слово она прокричала во весь голос. В нём звучали боль, страх за тех, кого она защищала в прошлый раз и ярость от собственного бессилия тогда. И в то же время я услышал в голосе сестры твёрдость и даже жёсткость. Она действительно была уверена в том, что делала.

— Риска не было, — добавила она спокойно. — Вернее он был, но я его просчитала. Одна бы я не справилась, но втроём мы смогли сделать это.

Я молча смотрел на неё. На девочку, которая за несколько месяцев превратилась в опасного тактика, способного использовать систему защиты как прицел, а свой собственный дар как оружие и щит одновременно. На девочку, которая наконец-то выросла из «сестры, которую нужно защищать» в опасного и умного бойца, который был готов рискнуть жизнями других людей.

— Не смотри на меня так, — она устало покачала головой. — Ты учил меня анализировать, я нашла лазейку в защите и использовала её в своих целях. Сделала всё, как ты учил. Максимальная эффективность при минимальных потерях. Вот и всё.

— Кхм, — подал голос Иван Белый, словно напоминая, что они с Савельевым ещё в комнате. — Мы, пожалуй, пойдём?

— Что же вы раньше не ушли? — спросил я с усмешкой. — Хотели посмотреть на последствия атаки фантомов?

— А кто бы не захотел? — без смущения сказал Белый. — Я про этих монстров только читал в летописях, а тут мало того, что вживую на них посмотрел, так ещё и на выживших… то есть на успешно поглотивших импульсы.

— Ага, а теперь хочешь посмотреть на гвардейцев, приходящих в себя, — понятливо кивнул я. — Езжайте на стену и передайте Ивонину, что я жду полный отчёт. И я надеюсь, что связь уже начали восстанавливать, мне проблемы в виде отрезанных от основной гвардии бойцов на стене не нужны.

— Непременно, — пробормотал Белый, пятясь к двери. — Обязательно передам.

Как только они вышли из гостевой комнаты, я обвёл взглядом родственников, задержавшись на пятне тени в углу. Напряжение последних часов начало спадать, уступая место холодной оценке.

Виктория оказалась права на все сто, и её действия были интуитивной импровизацией на поле боя. Она спасла наших гвардейцев, устранила угрозу и усилила своих. Идеальная операция. Если не считать одного.

— Не стоит без спроса лезть в мою паутину, Виктория, — проговорил я, прищурившись. — Там есть ловушки, сигнальные и атакующие нити. Ты могла не только сгореть сама, но и повредить сеть, оставив лазейку для врагов. Ты поняла меня?

— Поняла, — медленно кивнула она, упрямо задрав подбородок.

— Вот и хорошо, — я улыбнулся. — С завтрашнего дня включу в твои тренировки работу с энергетическими линиями. Думаю, для начала хватит небольшого кокона из паутины, который будешь распутывать, пока не выберешься. И ещё. Ты молодец. Действительно, молодец. Но в следующий раз сначала предупреди остальных, а уже потом бросайся в бой.

Вика замерла и шумно выдохнула. Её глаза вспыхнули азартом и радостью, а сама она едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс. Бросив на меня ещё один взгляд, Вика получила разрешение и пулей вылетела в коридор. Одновременно с ней тень в углу комнаты рассеялась, а Борис устремился вслед за сестрой.

Я покачал головой. Моя сестра только что указала мне на уязвимость моей паутины. Я выстраивал её как непроницаемую защиту от чужих, но не подумал о близких. Одно радовало — других сюрпризов точно не будет. Просто потому, что больше никто из моих родственников не обладает таким же даром.

Виктория смогла «подключиться к паутине», и это было не очень хорошо. Мало того что она ещё ребёнок, так ведь и характер у неё не самый приятный. Впрочем, как и у всех тёмных.

— И ты не накажешь её? — процедил Александр. Он уже помог встать супруге с кровати и сейчас очень нежно поддерживал её за талию.

— Не накажу, — я встретил его злой взгляд и качнул головой. — Ты бы наказал своих подопечных в Корпусе за то, что совершила сегодня Виктория?

— Она могла убить моих жену и ребёнка, — в его голосе прорезались рычащие нотки.

— Если отбросить эмоции и степень близости и родства, ты бы наказал своих подопечных за подобное? — повторил я свой вопрос, выделив голосом первую половину моей фразы.

Дядя замер и начал переосмысливать произошедшее. Мы оба знали, что в Особом Корпусе действуют свои правила подготовки учеников. И что больше всего там ценится сила и те действия, которые принесут наибольшую пользу, невзирая на последствия.

— Не наказал бы, — наконец ответил он. — А поощрил и добавил тренировки по проявленному направлению дара.

— Именно это я и сделал, — я развёл руками. — Не думай, что мне плевать на последствия и что я не переживал о девушках. Пока я мчался сюда, разрезая изнанку, я думал, что уже потерял их. Не ты один умеешь чувствовать, дядя.

— По тебе не скажешь, — буркнул он, отворачиваясь.

— Так и по тебе бы я не сказал, — я усмехнулся. — Вспомни наши первые встречи. Вспомни, как ты сам отправил свою супругу на задание, в котором она могла погибнуть. Я не знал, что Мария в положении, но тебе это было прекрасно известно.

— Я думал, что всё контролирую, — тихо выдохнул Александр. — Ты показал мне, что я не контролирую ничего вообще. Я так глупо подставился и погиб… почти. Я не смог защитить её тогда, а ты… у тебя получилось.

— Возвращайся в строй, дядя, — спокойно сказал я. — Ты нужен мне собранным и готовым к войне. Каждый день может стать тем днём, когда придёт Вестник вместе с падшими и призывающими.

— Но ты же уже придумал, что делать? — спросил он, сузив глаза и склонив голову к плечу.

— У меня есть варианты, — согласился я. — Но для начала нам нужно позаботиться о своих женщинах. Через пару минут они получат жёсткий откат, их энергосистема перегружена, и они бодры только из-за циркуляции заёмной энергии, которая всё ещё пытается встроиться.

— Откуда ты знаешь? — Александр покосился на жену и быстрым движением подхватил её на руки.

— Сам проходил через такое не раз, да и Виктория уже вырубилась в своей комнате, — ответил я, выслушав донесение Агаты. — Так что до встречи за завтраком, дядя.

Я протянул руку Юлиане и повёл её из комнаты, внимательно следя за её состоянием. На мой изучающий взгляд она ответила улыбкой. Сил у неё было теперь столько, что тьма окружала её плотным коконом.

— Знаешь, я совсем не чувствую никакого отката, — она подмигнула мне. — Даже наоборот, хочется сбросить излишки энергии. Как тогда, в пещере.

— Давай посмотрим, что ты скажешь через несколько минут, — я усмехнулся.

Мы дошли до моих апартаментов, где я снял доспехи и принял быстрый душ. Когда я вышел из ванной комнаты, Юлиана до сих пор не спала и ждала меня.

— Вижу, что и впрямь есть излишки энергии, которые мне срочно нужно забрать, — со смешком сказал я и утянул её за собой в постель.

Через несколько часов Юлиана уснула на моём плече, а вот ко мне сон не шёл. Я всё думал о словах Савельева и Белого. Фантомы, о которых все только слышали. И в то же время Бартенев сумел доставлять их партиями для исследований Савельева.

Где-то здесь была очень явная нестыковка. Если фантомы существовали в эру зарождения сибирского аномального очага, то изначально там всё же были именно разрывы реальности, как в моём мире. Ведь Ядро Реальности, которое оберегал Жнец и забрал Вестник, создало сразу несколько очагов в разных точках этого мира.

И по всему выходило, что в очаге, который тогда называли Гиблыми Топями, происходили массовые сражения одарённых. Эту цепочку событий я выстроил уже давно, но засомневался в ней после посещения заброшенной крепости в Карпатских горах, а потом и после столкновения с «совершенным» нового поколения в подвале столичного особняка Бартенева.

Что-то очень сильно не сходилось. Знать бы ещё, что именно.

Мои размышления прервал звонок телефона. Я аккуратно переложил Юлиану со своего плеча на подушку и встал с кровати. На экране высветился номер Алексея Денисова, а часы показывали полночь. Что такого могло произойти, что Денисов не стал ждать утра?

— Слушаю, — ответил я, глядя на то, как сонно ворочается Юлиана.

— Константин, мы вскрыли кабинет Бартенева по наводке Волны, — быстро проговорил Денисов.

— И он хранил там что-то действительно важное? — с сомнением спросил я.

— Ничего особенного, если не считать копию архивных записей из закрытой секции библиотеки академии магии, — Денисов набрал воздуха в грудь. — Константин, там генеалогическое древо Шаховских и запись об упоминании некоего Стража Порога.

— Ничего не понимаю, — выдохнул я. — Что ещё за Страж Порога? Какого Порога?

— Порога между мирами. А Страж этот имел дар, который позволяет закрывать пути в другие миры, запечатывая их тёмным пламенем.

Глава 18

После слов Денисова меня будто огнём обожгло. У меня не было причин не верить летописям. Да и кому бы пришло в голову писать про тёмное пламя, если никто никогда его не видел?

Значит, в этом мире был как минимум один тёмный феникс. И был он в роду Шаховских. Именно поэтому тьма перенесла меня в это тело, и поэтому же в месте силы рода между слоями изнанки начало формироваться Сердце Феникса.

— Константин, ты ещё здесь? — позвал меня Денисов.

— Да, Алексей, задумался немного, — я вышел из спальни в гостиную и сел на диван. — Что думаешь по поводу найденных записей?

— Вообще-то я думал, что это ты мне про них всё объяснишь, — хмыкнул он. — Видишь ли, я кроме тебя не видел ни единого тёмного мага, который может призывать тёмное пламя. И вот же удивительное совпадение — ты Шаховский, как и этот Страж Порога.

— Про Стража я пока ничего не могу сказать, — признался я. — Возможно, после изучения остальных записей в архиве станет более понятно. А про пламя — оно может быть только у тех, кого тьма избрала в качестве своего сосуда, вестника, голоса… и стража.

— Похоже, что ты всё же знаешь ответы, — в телефоне раздался ещё один смешок эмиссара его величества. — Так что там с другими мирами?

— Ты ведь слышал про разрывы реальности? — уточнил я, вспоминая, что именно говорил на собрании аристократов во дворце. — Это именно разрывы в тех местах, где наиболее уязвимые точки реальности.

— Где тонко, там и рвётся? — уточнил он.

— Ну да, — я кивнул и растёр лицо ладонью. — В этих тонких местах легче устроить разрыв или разлом, особенно если знать, как это делается.

— И твой предок из рода Шаховских умел такие разрывы запечатывать, — проговорил Денисов. — Совсем как ты. Ведь ты уже делал подобное возле стены перед тем, как исчезнуть, верно?

— Если говорить совсем уж открыто, то я делал это трижды конкретно с разрывами реальности в этом мире, — я откинулся на спинку дивана и задумчиво замолчал. Перебрав в голове всё, что было известно Денисову, я решил, что могу быть с ним откровенным. — Первый разрыв я запечатал в нейтральной полосе Карпатских гор в заброшенной крепости Шлосс-Айзенкрон. Со мной были Лутковский и Одинцов, но они не видели всего — им пришлось отойти подальше, чтобы не попасть в воронку взрыва.

— Вот оно что, — тихо сказал Денисов. — Я слышал о том задании от его величества, но без подробностей. Да и потом были разные донесения… а что со вторым случаем разрыва.

— Об этом не знает вообще никто, — я усмехнулся, вспомнив подвал Бартенева и того «совершенного» нового поколения, после столкновения с которым произошёл разрыв реальности. — Да и вам я по телефону не стану рассказывать всего, но могу заверить, что этот разрыв был связан с Демидом Бартеневым.

— Я могу приехать и выслушать эту историю при личной встрече, — предложил Денисов.

— Я не против, но если вы тоже мне кое-что расскажете, — я прикрыл глаза и снова прокрутил в памяти всё, что знал о зарождении аномальных очагов этого мира. — Алексей, мне нужны данные из архива закрытой секции библиотеки целительского факультета.

— Но вы же были там на экскурсии, — удивился он.

— Ну да, но вместе с Кольцовым там внезапно оказался император, так что моя экскурсия была очень короткой, — я качнул головой. — Так что? Сможете посетить этот отдел библиотеки?

— Конечно, я мало того, что светлый маг, так ещё и эмиссар, — слегка обиженно протянул он. — Какая информация вас интересует?

— Всё, что сможете найти о Гиблых Топях и монстрах, которые зовутся фантомами, — ответил я, уже давно решив, в каких вопросах хочу разобраться наверняка. — Ну и если будут упоминания о Шаховских, Страже Порога и тёмном пламени.

— Интересные у вас запросы, — присвистнул Денисов. — Боюсь, что в одиночку я буду слишком долго искать всю информацию.

— Хм, — протянул я. — А у вас разве нет помощников светлых? И, кстати, кто сейчас стал деканом целителей?

— Помощники у меня есть, но они заняты другими делами, — Денисов вздохнул. — Но я сниму их с заданий и поручу поиск информации в библиотеке академии магии. А декан пока не назначен, его заменяет временно исполняющий обязанности декана заместитель.

— И кто же он? — уточнил я, чувствуя, что Денисов что-то не договаривает.

— Константин… — он снова вздохнул. — Это вдова князя Миронова.

— Вашего кузена, вы хотели сказать? — я и сам не понял, почему во рту появился горький привкус. Разочарование? Возможно. Ведь я считал Денисова почти другом. — А что с вашими племянниками?

— Послушайте, Ольга Миронова — выдающийся целитель и работала в академии магии до переезда к стене, — Денисов не пытался оправдаться или как-то выгородить себя, просто констатировал факты. — После смерти князя она вернулась к работе и… она не причастна к делам своего мужа. С племянниками всё сложнее, — он вздохнул. — Матвей старается вникнуть в дела рода, но слишком многое было завязано на Бартеневе. Его величество наложил вето на все поставки, в которых фигурировало имя Бартенева, так что это не просто. Софью пришлось спешно выдать замуж за друга семьи, чтобы заключить союз.

— Понятно, — просто ответил я, никак не комментируя информацию о Мироновых. Наши с ними противоречия были разрешены во время дуэли с князем, а его родичи до скончания времён будут под клятвой. — Сообщите, когда найдёте данные в библиотеке. Думаю, после мы встретимся и всё обсудим.

— Да, конечно, — слишком поспешно согласился Денисов. — У вас всё хорошо? Я слышал о прорыве редких монстров.

— У нас всё отлично, подробности вы сможете узнать из докладов истребителей, которые были на стене во время прорыва, — проговорил я. — Как дела с подавлением мятежа?

— Столица похожа на растревоженный улей, который всё же начал успокаиваться, — сказал Денисов, явно обрадовавшись смене темы. Точнее тому, что я не стал акцентировать внимание на Мироновых. — Прямые приказы его величества по системе оповещения сработали, но оказалось, что почти треть наших спецов действовала не по приказу Бартенева, а из личных убеждений. Сейчас идёт тотальная чистка по всем ведомствам, Одинцов и Лутковский вскрыли настоящий гнойник, каждый час летят погоны и звания. Двор в шоке, часть аристократов под домашним арестом «для их же безопасности», — он сделал глубокий вдох. — Ваша бабушка и Феликс Рейнеке неожиданно получили слишком много власти для эмиссаров, не связанных клятвой. Его величество доверяет им больше, чем некоторым старым и проверенным людям.

— Ну вас-то это не коснулось? — уточнил я, помня, какое доверие император и ранее испытывал к Денисову.

— Меня отстранили от активных операций, — сказал он после недолгой паузы. — Я занимаюсь внутренним расследованием действий эмиссаров.

— Что ж, рад за вас, — честно сказал я и замолчал. Поскольку Денисов ничего не добавил, я решил, что наш разговор себя исчерпал. — До встречи, Алексей.

Я завершил звонок и отложил телефон.

Интересная вышла беседа. Сначала заявление о некоем Страже Порога из рода Шаховских, который мог использовать тёмное пламя и запечатывать разрывы реальности. Потом радостные вести о доверии к бабушке и Феликсу.

И всё же Денисов ни словом не обмолвился о том, почему никто ранее не вспомнил о летописях. Бартенев скопировал записи вместе с генеалогическим древом рода Шаховских, а значит он сразу понял, что означает моё пламя, ведь я показал его ещё во время испытания в московском очаге.

И отсюда следовал один очень важный вопрос. Почему другие не вспомнили? Или им не нужно было вспоминать, потому что они и так всё знали?

Бабушка обмолвилась о своём задании, которое связано с её детьми от Дмитрия Шаховского. Кто-то очень хотел совместить две линии древней крови тёмных магов. Разве это не доказательство того, что император знал о моём предке — фениксе?

Я взял телефон и нашёл номер бабушки. Позвонить сейчас или отложить до утра? Всё-таки уже второй час ночи.

С другой стороны, она ведь наверняка занята делами императора и не спит. Тот же Денисов звучал довольно бодро. Решившись, я нажал на вызов и услышал ответ после первого гудка.

— Да, Костик, что-то важное? — быстро проговорила она.

— Ты одна? — спросил я.

— Ну-у, — она замялась ненадолго. — Так, Денисов только что ушёл, рядом со мной только Феликс, но и он уже уходит. Передать ему, чтобы поторопился?

— Нет, он не помешает, — я побарабанил пальцами по обивке дивана. — Меня интересует вот что. Какое задание ты получила, когда выходила замуж за Дмитрия Шаховского и кто тебя на это задание направил?

— Ох, Костик, умеешь же ты находить самые сложные вопросы в самое неподходящее время, — протянула она, а потом сделала глубокий вдох. — Только что почти то же самое у меня спросил Денисов. Правда, его интересовало, почему я, Тишайшая, вышла замуж за Шаховского.

— И? Что ты ему ответила? — спросил я.

— Что это была большая и чистая любовь, какая бывает только у тёмных, связанных единой судьбой, — серьёзно ответила бабушка без единого намёка на шутку. — Но твой вопрос отражает куда больше. Ты прав. Меня отправили к Шаховскому, чтобы я родила наследника с общей кровью, который превзойдёт и Тишайших, и Шаховских.

— Не получилось? — с интересом уточнил я.

— Почему же, — она хмыкнула. — Ты получился. Так что задание я выполнила.

— И кто тебе его давал? — повторил я свой первый вопрос.

— Вот тут тебя разочарую, Костик, — проговорила бабушка расстроенным голосом. — Задание мне передал Бартенев, но исходило оно якобы от императора. Жнец подтвердил, что я как прямая наследница его крови должна родить наследников. Так что тут уже концов не найти.

— Ну почему же, — я усмехнулся и подался вперёд. Наконец-то у меня появились зацепки. — Можно спросить напрямую у императора и Жнеца.

— Я такое спрашивать не стану, — тут же заявила она. — На его величестве стоит мощный блок от вмешательства, так что надавить я не смогу, а отвечать мне он не обязан. С Жнецом ещё сложнее — я видела-то его два раза за всю жизнь, пока ты не стал… фениксом.

— В таком случае я сам спрошу у них, — легко согласился я. — Ты просто будь рядом во время этого разговора. Пусть на императоре и стоит блок, всё равно эмоции можно считать.

— Если они будут слишком сильными, — поправила меня бабушка.

— Ну я, как оказалось, прекрасно умею выводить Михаила Алексеевича из себя, — усмехнулся я. — Всё, отбой. Что хотел, я услышал.

— Подожди, — крикнула она. — Как там дети? Я слышала про прорыв неопознанных монстров.

— С детьми всё хорошо, Вика взяла ранг мастера, судя по размеру её источника и толщине энергоканалов, — сказал я, поднимаясь с дивана. — Наша девочка стала сильнее и умнее. Я вижу в ней черты Александра Рейнеке, ну или Маргариты, про неё я ничего не знаю. Ну и твои тоже.

— Костик, — серьёзным голосом сказала вдруг бабушка. — Я замоталась и забыла тебя предупредить.

— Что такое? — я замер на месте — слишком уж тон у бабушки был деловым.

— У Виктории день рождения через два дня, а у Бориса через неделю, — проговорила она. — Подарки в моей комнате в шкафу, пожалуйста, организуй там всё как нужно. Юлиана в курсе.

— Хорошо, спасибо, что предупредила, — выдохнул я, чувствуя облегчение. Я так привык к плохим новостям, что даже не подумал о хороших. — Занятно, что их дни рождения рядышком.

— Ну как сказать, — голос бабушки наполнился весельем. — Маргарита и Валерий любили уходить в длительные рейды без сопровождения в начале весны. Уж не знаю, чем им там было лучше, чем дома, но Вика и Боря родились в аккурат через девять месяцев после таких рейдов.

Она рассмеялась, и я подхватил её смех. Вот уж действительно — в рейдах без сопровождения, когда каждый день может оказаться последним, адреналин и чувства кажутся ярче. Я и сам помнил тот первый раз, когда проснулся от того, что меня оседлала Юлиана. Не будь мы тогда едва знакомы, а вокруг — враги, мы могли уже тогда перейти в другой формат отношений.

Завершив звонок, я уже хотел присоединиться к Юлиане в кровати, но передо мной внезапно появился Грох, вывалившись из тени и уставившись на меня недовольным взглядом.

— Что опять? — устало спросил я.

— А ты ничего не забыл, хозяин? — спросил он, надувшись и выставив крылья вперёд.

— Давай без этого, — я помахал перед собой ладонью и вздохнул. — Говори конкретнее, Грох.

— Ты обещал, что проверишь содержимое пространственных хранилищ, — буркнул он. — И отдашь мне мою добычу.

— А, точно, — я кивнул, принимая возмущение. С этими разговорами я совсем забыл про его трофеи. — Только я тебе отдам не всё, а то, что можно. Я же не знаю, чего ты там нахватал во дворце. Мне ещё один взрыв в собственном доме не нужен.

— Так ведь ты успел вовремя, ничего не случилось, — протянул он, опустив голову и глянув на меня красным глазом. — Грох всё правильно сделал. Грох хороший.

— Не понял, — я мотнул головой. — Ты что у Таран нахватался этого?

— Ну-у… вдруг бы сработало, — он вздохнул и выпрямился. — Ему же ты веришь.

— Да я давно в курсе, что он куда разумнее, чем пытается казаться, — хмыкнул я. — И про тебя я давно всё знаю. Так что не надо изображать тут не пойми что.

— Ладно, — согласно кивнул он. — Так что с артефактами? Пойдём смотреть?

— Пошли, — я взял артефакты с пустотными карманами и переместился на первый уровень тени. И едва устоял на ногах. Ведь в меня со всей дури врезался Таранище, который «соскучился по папе». — Мы с тобой недавно тысячи километров отмотали и виделись всего несколько часов назад.

— Таран скучал, — моё чудовище потёрлось об меня лбом, едва не наколов меня на рог. — Папа всегда занят, а Тарану скучно.

Я покачал головой и выпустил когти, чтобы почесать ему шею и основания рогов. Замлевшее чудовище выпустило клубы чёрного дыма и довольно пробасило что-то вроде «папахороший». Усмехнувшись, я переместился в сокровищницу и вышел из тени.

Кулон в виде цветка казался обычной побрякушкой, но я ощущал внутри камня хранилище. Мне и самому стало интересно, что может быть внутри, учитывая, что украшение чисто женское. Привязка заняла пару секунд, после чего я призвал предметы из хранилища.

Передо мной начали появляться артефакты, что набросал сверху Грох. Причём их оказалось не меньше двух десятков. Опасных среди них я не заметил — почти все они были маскировочными, причём именно такими, какими пользовались наёмники в очаге, когда мы с Ерофеевым явились на выручку истребителям. Помимо маскировочных здесь оказались защитные и следящие артефакты, выполненные светлым магом.

— Это ты в покои Бартенева что ли заглянул? — удивился я такому количеству светлых артефактов.

— Они не были подписаны, — Грох пожал крыльями. — Но скорее всего, это были именно его комнаты. Смотри, что там дальше будет.

Через мгновение на пол сокровищницы приземлилась дюжина светлых кристаллов, а сверху на них выпало два тёмных. Я присмотрелся. Они были явно слабее, чем те кристаллы, которые отдала мне бабушка, но даже так я понимал, как именно они были созданы.

— Убил бы гада, — прошипел я.

— Так ты и убил, — каркнул Грох.

— Ещё бы разок не отказался это сделать, — выдохнул я, сжимая кулаки. — Ладно, давай посмотрим, что осталось в кулоне.

Последним предметом оказалась очень интересная заколка. Я внимательно рассмотрел её и не сдержал удивления. Редчайший артефакт, выполняющий роль хранилища ценных вещей, хранил в себе явно не один век обычную заколку с эффектом иллюзии.

— Я не понял, — Грох шагнул ближе и наклонился над артефактом. — Это что такое?

— Это артефакт, поддерживающий видимость красоты и молодости, — ответил я, покачав головой.

— То есть мне не показалось, что он искажает формы в… — Грох задумался, пытаясь подобрать слова. — В общем, увеличивает некоторые части тела.

— Именно так, — кивнул я.

— Я уже даже не знаю, хочу ли узнать, что хранилось в кольце, — протянул кутхар разочарованно. — Хотя кольцо-то явно мужское.

— Вот сейчас и узнаем, — я привязал кольцо и активировал его.

Сначала посыпались стандартные современные артефакты, которые Грох натаскал у аристократов. Защитные, атакующие с одиночными уникальными заклятьями и маскировочные. Несколько артефактов оказались переговорными, но со сложной системой связи.

А вот после них на пол сокровищницы упало два артефакта работы древних мастеров. Причём таких, которые никто из современных никогда не повторит.

Хотя бы потому, что оба они были выкованы в пламени феникса.

Глава 19

Я склонился и взял в руки оба артефакта, глядя на них своим взглядом и взором тьмы одновременно. Нет, мне не показалось — они действительно выкованы в пламени феникса. В моём мире на такое был способен только один артефактор, который и сам был близок к тому, чтобы получить собственное пламя. Но даже без него он мог пропускать через себя моё пламя, как и все птенцы, чтобы ковать в нём редчайшие артефакты.

Тёмное пламя выжигает всё без остатка, это правда. Но его можно приручить, как сделал я, а потом и мой птенец. Я наблюдал за его первыми работами с долей скептицизма, но затем понял, что передо мной гений и истинный творец.

И вот на моей ладони лежит доказательство того, что в этом мире был как минимум один феникс, а ещё у него был такой же гениальный артефактор, способный плавить металл в тёмном пламени феникса.

— Хозяин, — позвал меня Грох. — Ты там живой? А то будто и дышать перестал.

— Живой, — я криво улыбнулся. — Можешь распознать назначение этих артефактов?

— Могу, — вздохнул кутхар. — Только мне совсем не нравится то, что я вижу.

— Ну-ка, поделись, — я прислонился к стене плечом и посмотрел на своего питомца.

— Их закаляли в крови теневых монстров, — возмутился он. — И не абы каких, а таких же, как я! Сколько же крови моих сородичей нацедил этот умелец, а?

— А если теневые вороны отдавали кровь добровольно? Об этом ты не подумал? — прищурился я.

— С чего бы им делиться? — буркнул он, а потом поймал мой взгляд. — Нет, ну для тебя бы я не отказался.

— Радомир Шаховский держал возле себя целую стаю теневых воронов, как ты знаешь, — припомнил я ему слова Феликса Рейнеке. — Думаю, Шаховские давно и тесно с твоим видом в особых отношениях. Так что я не удивлюсь, если твои сородичи добровольно поделились кровью с любимым хозяином.

— Ну тогда это меняет дело, — немного воодушевился Грох. — Но я всё равно не понимаю… а ладно. В общем, как я вижу, благодаря нашей крови вот этот артефакт позволяет любому тёмному перемещаться через изнанку.

Он указал на довольно изящную цепочку с металлическим кругом без драгоценных камней. На тёмном металле было выгравировано изображение крыла теневого ворона. Что самое интересное, этот кулон не обязательно было привязывать.

Любой тёмный, кто его наденет, сможет беспрепятственно перемещаться по изнанке. Единственное, я не знал, до какого уровня. Защита от энергии изнанки стояла очень мощная, но погружаться дальше третьего-четвёртого слоя я бы не рекомендовал никому.

Вторым украшением оказался мужской перстень. Эта печатка с ровной площадкой, украшенной таким же изображением крыла теневого ворона, так же, как и кулон, не имела драгоценных камней, но зато нуждалась в привязке к хозяину. И вот она, на мой взгляд, была даже интереснее предыдущего украшения.

После привязки этот артефакт мог окружать владельца подобием моего пламени. Активация была автоматической и срабатывала в ответ на атаку любым видом энергии — от света и тьмы до стихийной и некротической. Защитный купол мог не только защищать, но и перерабатывать всю направленную энергию, усиливая владельца.

Потрясающая вещица. Она заменяла моё пламя и мой купол, почти полностью их копируя. Я поглощал и перерабатывал энергию монстров, а потом и энергию узлов и некромансеров, тратя собственные силы и испытывая боль. Артефакт позволял делать это почти незаметно для владельца.

Но было и условие — кольцо работало только если у тёмного, надевшего и привязавшего его к себе, был подходящий дар, позволяющий впитывать чужеродную энергию.

— К себе привяжешь? — поинтересовался Грох, внимательно рассмотрев оба артефакта.

— Нет, конечно, — я мотнул головой. — Зачем мне то, что у меня и так уже есть? Подумаю, может Юлиане или Виктории передам. У них как раз подходящий дар, который можно усилить этими артефактами.

— Если так рассуждать, то у твоей невесты именно с поглощением лучше дела обстоят, — рассудительно заметил Грох. — Она по части энергии сильнее. А сестре бы больше подошло что-то, усиливающее её возможность находить слабые места.

— Таких артефактов мы точно не найдём, — задумчиво протянул я. В словах Гроха было зерно истины, но мне нужно хорошенько подумать, прежде чем передавать такой ценный артефакт кому-либо. — Даже в моём мире я их видел всего пару раз. И то они работали по принципу усиления взора тьмы, который у Виктории только начал формироваться.

— Откуда знаешь? — с интересом спросил кутхар.

— Иначе она бы не смогла видеть уязвимые места барьеров, энергетические следы и стихии одарённых, — объяснил я. — У неё может быть другая разновидность, но суть одна. Это как с Эдвардом Рейнеке — у него тоже есть взор, но сильно урезанный. Максимум, на что он способен, это видеть отголоски чужой силы и распознать присутствие одарённых поблизости.

Я убрал оба артефакта в карман и потянулся, разминая мышцы. Кристаллы света и тьмы я решил оставить в сокровищнице, а вот остальные артефакты отдал Гроху. Ничего особенного в них не было, а он заслужил свои трофеи.

После я вернулся в свои апартаменты и ещё долго лежал без сна. Проверять артефакты на себе было бессмысленно — у меня уже есть собственные умения, так что оценить полезность я не смогу. Вариантов у меня не много — либо Александр Рейнеке, либо Леонид Орлов.

Решив, что займусь этим завтра, я наконец уснул, прижав к себе Юлиану. Проснувшись, я ощутил прилив сил, какой бывает после хорошего отдыха. Я спустился на завтрак и сразу же отметил три пустых стула, где раньше сидели бабушка, Феликс и Эдвард.

— Доброе утро, — поприветствовал я всех и сел на своё место. — Сегодня после завтрака у нас по плану тренировка. Леонид, твои способности я ещё не успел оценить. Расскажи, чем ты можешь удивить в бою?

— В основном я сражаюсь при помощи своих артефактов, но и магией могу ударить неслабо, — Орлов растянул губы в скупой улыбке. — Я архимаг, так что резерв источника у меня соответсвенный.

— Вот и славно, поможешь мне в одном деле, — сказал я и принялся за еду.

Сначала я хотел протестировать кулон на Александре, но он нужен для тренировки дара прекрасной половины нашей группы. Ни на ком из девушек проводить испытания артефакта работы древних мастеров я точно не собирался, а Леонид как раз специализируется на артефактах, так что будет даже полезнее Александра.

Борис бросал на меня странные взгляды, пока мы завтракали. Кажется, он хотел что-то рассказать или наоборот спросить. Едва он доел, как сразу же выскочил из столовой, но из дома не вышел, а спрятался в тени на втором этаже у моих апартаментов.

Я закончил завтракать и последовал за ним.

— Слушаю тебя, — сказал я, остановившись рядом с тем местом, где паутина показывала брата.

— У Вики день рождения послезавтра, — тихо сказал он. — Если хочешь её порадовать, то предложи испытать свои силы в очаге или вроде того. А то она считает, будто ты её специально отстраняешь.

— Интересное заявление, — я нахмурился. — Когда бы я успел её отстранить, если сам мотаюсь по империи и очагам?

— В общем, я тебе сказал, а дальше сам решай, — прошептал он и рванул через тень к полигону.

Я переместился на изнанку и тут же наткнулся на Тарана. В этот раз он не пытался давить на жалость или подлизываться, вместо этого просто смотрел грустными глазами и выдыхал чёрный дым.

— Скоро отправимся в путешествие, — пообещал я ему, подумав над словами брата. — Там у нас в монгольских степях есть слабенький очаг, в котором, судя по карте дедули, на третьем слое изнанки прячется один из якорей. Заодно Викторию с днём рождения поздравим, если амулет пройдёт испытания.

— Это хорошо, — Таранище снова выдохнул дым из ноздрей. — Мне скучно и совсем нет движения.

— Скоро мы это исправим, — я покачал головой. — Я бы с радостью сунулся прямо сейчас в центр сибирского очага, но надо подготовиться. У нас осталось тринадцать якорей, которые нужно уничтожить до битвы с Вестником.

— Зачем? — Таран с интересом склонил голову набок.

— Затем, что к этим якорям привязаны гнёзда некромансеров, — я всё же выпустил когти и почесал ему шею. — Тех, кого ты убивал во время битвы в особняке. И чем дольше гнёзда остаются привязанными, тем сильнее становятся некромансеры. Ну а потом из них рождаются призывающие, с которыми мы бились в ледяном краю.

— Тогда надо поспешить, — кивнул Таран. — Я чувствую эти якоря, хотя для меня они выглядят как узлы из нитей энергии.

— Даже на таком расстоянии чувствуешь? — удивился я.

— Таран — потомок гроксов, властителей восьмого уровня изнанки, — очень чётко проговорил мой питомец. Даже голову горделиво вскинул. — Папа дал мне жизнь здесь, среди людей и других монстров, но память моей крови сильна. Я многое вижу и чувствую, что не дано увидеть Гроху и Агате.

— Знаешь, я очень рад, что ты на моей стороне, — серьёзно сказал я, понимая, что повторяюсь. Совсем недавно я подумал то же самое о Жнеце. Вообще теневики — самые опасные из врагов и самые полезные из союзников.

— Таран всегда будет с папой, — прогудело моё чудовище и упёрлось головой мне в плечо.

Я кивнул и покинул изнанку, оказавшись на полигоне. Мои родичи собрались рядком, бросая друг на друга вопросительные взгляды. Они уже собирались начать без меня, ведь за время моего отсутствия у них появились отработанные схемы.

— Так, слушаем мои команды, — привлёк я их внимание. — Александр, на тебе тренировка Марии и Юлианы. Действуй в соответствии с собственными представлениями, контролируй сложность и тяжесть проклятий в зависимости от задачи.

Я повернулся к Борису и тут же заметил, как из тени выскочила Агата. Я не видел её больше недели, с того самого боя в имении. Она очень изменилась за это время.

Мало того, что моя питомица заметно подросла и теперь доходила мне до бедра, так она ещё и внешне стала больше походить на взрослого теневого ирба. Шерсть стала выглядеть колючей и жёсткой, а острые шерстинки, казалось, могут пронзить насквозь. Оранжевые глаза были похожи на два блюдца, в которых медленно тлеет огонь.

— Агата, вижу, ты не тратила время напрасно, — мысленно похвалил я кошку.

— Старалась, мур-р, — она потёрлась о мою ногу, но быстро отодвинулась, чтобы не разодрать тренировочные брюки. — Хозяин придумал для меня что-то интересное?

— Будете с Борисом и дальше тренироваться, — я усмехнулся. — Он говорил, что вы пытаетесь обогнать Тарана.

— Мы скоро обгоним, — прошипела она, распушив хвост. — Надо просто больше пытаться.

— Борис, вы с Агатой продолжаете в том же духе, — сказал я, глянув на брата. — Если догоните Тарана, я вам награду дам.

— Доспехи? — с азартом спросил Борис, в глазах которого тут же появился жадный блеск.

— Точно, тебе доспехи, Агате — кое-что вкусное, — я улыбнулся. — Всё, работайте, а я пока с остальными займусь.

Как только они растворились в тенях, я посмотрел на Викторию и Леонида. Была у меня одна задумка для проверки способностей сестры, но без помощи опытного артефактора она заняла бы куда больше времени.

— Леонид, твоя задача сейчас — активировать защитный купол над Викторией, — сказал я Орлову. — Я вплету в него свою паутину, а Вика должна будет распутать всю эту конструкцию за час.

— Мне кажется, что даже Юлиана бы не справилась с такой задачей так быстро, хотя я сам её тренировал видеть энергетические потоки, — с сомнением протянул Орлов, но достал из кармана артефакт купола. — Впрочем, это всего лишь тренировка.

Он активировал купол, который я усилил. Моя паутина оплетала каждую энергетическую нить, особенно густо закрыв собой все важные узлы. Я постарался сделать так, чтобы уничтожить мою паутину без повреждения несущих узлов было невозможно.

— Вика, помни, что тебе нужно не уничтожить, а именно расплести всё это дело, — сказал я напоследок и, получив в ответ сосредоточенный кивок сестры, махнул Леониду, отзывая его в сторону. — Посмотри на эти артефакты.

Я протянул ему оба древних артефакта, закалённых в крови теневых воронов и выкованных в пламени феникса. Глаза Леонида расширились от удивления. Он смотрел на кулон и кольцо с таким видом, будто готов прямо сейчас упасть на колени и просить меня отдать их для изучения.

Я усмехнулся и протянул ему кулон, дающий способность перемещаться через изнанку. Он поднял на меня неверящий взгляд, а его пальцы будто сами собой протянулись и вцепились в кулон.

— Мы с тобой будем проверять возможности этого артефакта, чтобы я мог быть уверен в безопасности тех, кто будет его использовать в дальнейшем, — сказал я, продолжая усмехаться.

— Можешь меня не жалеть, — он качнул головой. — Я на всё согласен. Где ты их достал?

— Перешли по наследству, — я пожал плечами. — Их изготовили мои предки из рода Шаховских. Видишь отпечаток крыла теневого ворона там и там?

— Радомир Шаховский тоже клеймил свои творения отпечатком крыла, но он был инженером, кузнецом, но никак не ювелиром, — Орлов приблизил кулон к глазам и принялся осматривать его со всех сторон прищуренным взглядом. — Эта вещица точно постарше будет. Даже не предположу, из чего его изготовили и как закаляли. Слишком сложная техника, но безусловно искусная.

— Надевай и пойдём тестировать, — сказал я, не посвящая его в детали изготовления артефактов. Повторить их он всё равно не сможет, а вот лишние мысли ему в голову вбивать не стоит.

Леонид нацепил кулон на шею и посмотрел на меня в ожидании. Я не сразу сообразил, что сам он войти в тень не может — нет такого навыка и понимания, что нужно делать. Так что я шагнул к нему и, ухватив его за предплечье, переместился на первый слой изнанки.

Я был готов немедленно рвануть обратно, если артефакт не сумеет защитить Орлова от энергии тени. Но нет, всё прошло гладко.

Леонид крутил головой и ёжился от холода. Он сейчас был похож на мальчишку, который дорвался до того, что раньше было для него недосягаемым. И это было правдой — далеко не каждый тёмный маг может посмотреть на изнанку.

— Освоился немного? — спросил я его через несколько минут. — Я хочу проверить, до какого слоя действует защита.

— А это первый? — поинтересовался Леонид, продолжая всматриваться в дрожащий от мороза воздух.

— Именно, — кивнул я и без предупреждения переместил нас на второй слой.

Орлов замер и сделал несколько рваных выдохов. Он вполне сносно держался, но почти не шевелился не то от удивления, не то от неожиданности. Пришлось подождать подольше, чтобы он немного пришёл в себя.

Как только Леонид расслабился и оживлённо закрутил головой, я сделал шаг на третий слой. Все мои мышцы напряглись от готовности рвануть обратно в реальный мир, но обошлось. Орлов открыл рот и попытался втянуть в себя густой морозный воздух.

— Это только кажется, что он плотный, — пояснил я, наблюдая за его действиями. — Здесь он чуть гуще, но дышать можно. А вот на четвёртом и пятом слое без защитного барьера почти невозможно сделать вдох.

— Мы и туда пойдём? — удивился он.

— Посмотрим сначала, как ты тут продержишься, — серьёзно сказал я. — Мне нужно точно знать, с чем столкнётся Юлиана или Виктория, когда наденут этот кулон.

— Ну, тогда пока ждём, я тебе сразу расскажу, что ощущения скверные, — признался Леонид. — Изнанка будто давит со всех сторон. Знаешь, чем-то похоже на то, будто я в пузыре, который постоянно сжимается.

— Это нормально, — я выдохнул от облегчения. — Я тоже ощущаю именно это.

— Разве ты не теневик? — удивлённо воскликнул Орлов. — Мне казалось, что ты по теням гуляешь, как у себя дома.

— Гуляю, но давление ощущаю, — я покачал головой. — Тень — не моя стихия, но она — часть тьмы, поэтому я могу здесь находится. Правда, силы я трачу прилично, чтобы туда-сюда перемещаться.

— Тогда и думать нечего, раз это обычные ощущения для не теневиков, то пошли дальше, — предложил Леонид.

Я согласно кивнул и переместил нас на четвёртый слой. И снова я был готов вытащить своего птенца в реальный мир в ту же секунду. Только вот я не подумал о том, что мой питомец решит сыграть с нами в прятки.

— Папа! — прогудел Таранище, выпрыгнув передо мной и взяв разгон.

А в следующую секунду Леонид, не готовый к такой неожиданной встрече, выпустил перед собой сферу тьмы, целясь в морду Тарана.

Ну а моё чудовище играючи подхватило Орлова на рога и рвануло вместе с ним куда-то на пятый или даже шестой слой.

Глава 20

Первым делом я натянул поводок Тарана и только потом понял, что это бесполезно. Мой питомец не убегал далеко, а прыгал по слоям изнанки. Вместе с Леонидом Орловым, на котором я решил испытать артефакт с не ясным до конца ограничением.

— Таран! А ну быстро иди сюда! — рявкнул я, послав в питомца импульс силы.

— Бегу-у-у! — прогудел он, а потом выскочил передо мной. Один. Без Орлова.

— Где он? — практически прорычал я, пытаясь определить, на каком слое находится Леонид.

— Потерялся, — ответил Таран, глядя на меня честными глазами.

— Веди меня туда, где он потерялся, — приказал я и ухватился за его рога.

Через пару мгновений мы вынырнули на шестом слое изнанки, который я в этом мире посещал исключительно на спине Тарана и то мельком и не задерживаясь. Что ж, шестой слой оказался именно таким, каким я его запомнил во время нашего с Тараном путешествия из Антарктиды.

Если пятый слой был похож на комнату с битым стеклом, разбросанным как попало, то на шестом слое это стекло было расплавленным и застывшим заново в самых причудливых формах. Острые чёткие грани исчезли, вместо них пространство вокруг будто постоянно перетекало в замедленной съёмке.

На пятом слое «парил» только пол, здесь же вращалось вообще всё. Я будто стоял посреди марева, которым оказался застывший воздух. Дышать было больно, каждый вдох приходилось буквально проталкивать в лёгкие усилием воли, а выдох ощущался как потеря силы.

Самое главное отличие шестого слоя от пятого было в перспективе. На пятом можно было ориентироваться, чувствуя искажённые контуры реального мира. Здесь же их не было. Не было верха, низа и стен — только бесконечная тягучая тень.

И вот сюда Таранище притащил Орлова, который даже не теневик⁈

Я увидел своего птенца среди застывших наростов из тени. Он лежал на спине, глаза были открыты и смотрели наверх, но осмысленности в них не было. Мне пришлось продираться через слишком густой воздух, чтобы приблизиться к Леониду.

Едва я смог его коснуться, как тут же переместил нас обоих в реальный мир. Краем глаза я увидел, как тренируются остальные, но всё моё внимание было сосредоточено на Орлове.

Я предполагал, что тестирование артефакта может пойти не по плану и был с самого начала готов вытащить Леонида обратно. Но я никак не мог подумать, что Таран решит, будто мы играем в прятки или догонялки, раз перемещаемся по слоям, и утащит моего птенца на шестой слой, где даже мне было тяжело находиться. Мысленно отчитав питомца, я пообещал наказать его, хотя понимал, что это бесполезно — самым страшным наказанием для Тарана будет моё невнимание к нему.

Наконец Леонид повернул голову и посмотрел на меня. На его волосах ещё не растаяла изморозь изнанки, но на лице вдруг расплылась довольная улыбка.

— Константин, спасибо тебе, — протянул он, едва шевеля губами. — Это было прекрасно.

— Что именно? — поинтересовался я, расслабляясь и выдыхая. Вроде бы он не пострадал.

— Красота изнанки, — продолжая улыбаться, ответил он. — Я и не представлял, что смогу увидеть её своими глазами. Она такая сверкающая, холодная и такая далёкая. Знаешь, у меня даже возникло ощущение, будто я парю где-то в бездне.

— Угу, — я сел на промёрзшую землю рядом с ним и растёр лицо ладонями. — То есть ощущения от испытания артефакта стёрлись красотами шестого слоя.

— Шестой слой? — Орлов моргнул несколько раз, а потом резко сел. — Ты не шутишь? Я был на шестом слое изнанки?

— Ну да, мой питомец тебя туда затащил и бросил, — кивнул я, внимательно глядя на Леонида. Не повредился ли он умом, если считает изнанку прекрасной?

— Питомец… — он замолчал, уставившись на меня во все глаза. — Грокс — твой питомец? Хотя чему я удивляюсь? Это же ты… Феникс, Вестник и далее по списку.

— Именно, — я усмехнулся. — Так что с артефактом?

— Дальше четвёртого слоя лучше не испытывать, но даже на шестом я вполне сносно держался, — он тут же принял деловой вид. — Пришлось активировать собственную защиту, чтобы можно было дышать, но моя аура не справлялась. Ещё несколько минут там, и тебе пришлось бы выносить моё хладное тело.

— Понял, спасибо, — я посмотрел на него с благодарностью. — На сегодня ты свободен, можешь отдыхать.

— Я приду на вечернюю тренировку, — сказал он с улыбкой, после чего снял кулон и вернул его мне. — Не гоже мне отдыхать, когда моя дочь бьётся наравне с архимагом. Кстати, ты не подскажешь, когда она взяла ранг магистра?

— Пару недель назад, — я вспомнил, как Юлиана поглощала энергию Вместилища Боли, и дёрнул плечом. — Она переработала много некротической энергии и стала сильнее.

— Вот оно что, — задумчиво протянул Орлов. — А ведь артефакт, который я тебе отдал, тоже наполнен той энергией.

— Да, верно, — кивнул я, глядя на то, как Юлиана перерабатывает довольно сложное проклятье паралича буквально за пару секунд.

— А ты не думал усилить её ещё? — спросил Леонид, проследив за моим взглядом. — Уже сейчас Лианка способна на многое, представь, какой она станет после взятия ранга архимага.

— Это болезненный процесс, — сухо сказал я, повернув голову и проследив за действиями Виктории. Она почти распутала мою паутину, а до истечения часа оставалось меньше десяти минут. — Пока Юлиане хватит той энергии, которую она получила от фантомов, а там посмотрим.

— То есть ты тоже думал об этом, — удовлетворённо кивнул Леонид. — Тогда я прошу прощения, что влез со своим мнением в твою вотчину. Вижу, что ты контролируешь не только обучение всей этой оравы, но и их развитие.

— Именно так, — в который раз повторил я и поднялся с земли.

Александр переусердствовал и запустил в Юлиану очень уж мощную связку проклятий. Паралич, слепота и слабость, наложенные определённым образом. Я поспешил к ним, чтобы вытянуть клубок проклятий, но замер на половине пути.

Моя невеста переработала всё это. Она переварила все три проклятья, сначала разделив их на составляющие, а потом поглотив каждое по отдельности.

Что там говорил Леонид? Что Юлиана в ранге архимага будет способна на большее? Да она уже сейчас сможет удивить любого мастера проклятий.

Я невольно посмотрел на Марию Рейнеке. Энергия фантомов сильно её прокачала, но магистром она стала немного раньше. И всё же до Юлианы ей далеко, в том плане, что до архимага ей качаться значительно дольше.

— Всем стоп! — крикнул я и хлопнул в ладоши привлекая внимание.

И именно в этот момент вполне надёжная с виду конструкция из защитного купола с вплетёнными в его структуру нитями паутины тьмы рассыпалась на десятки энергетических осколков. Я повернул голову и увидел, как Виктория демонстративно отряхивает руки и с сияющей улыбкой шагает ко мне. Умничка какая, успела всё же.

— Так, первое, что я хочу сказать, — я оглядел всех и дождался, пока Борис с Агатой вынырнут из тени. Пришлось даже послать мысленный запрос своей питомице, а то они там слишком увлеклись догонялками с Тараном. — Вы все молодцы! Я вижу, что вы готовы к бою с падшими тёмными и даже с их улучшенной формой. Признаться, я и сам не ожидал, что вы так быстро войдёте в силу.

— Это значит, что мы отправимся с тобой? — спросила Вика, напряжённо сжав кулаки. — Ты ведь не оставишь нас всех дома, когда снова пойдёшь сражаться?

— Верно, — я кивнул. — Мы не станем ждать, когда враги снова нападут на наш дом, а пойдём в атаку первыми. Но перед этим мне нужно завершить начатое и уничтожить энергетические узлы, расположенные на глубоких слоях изнанки.

— Но мы не можем перемещаться через изнанку, — спокойно заметил Александр. — Кроме Бориса никто из нас не способен пережить давление энергии тени.

— Этот вопрос я пока не смогу решить, — я покачал головой. — В данный момент у меня имеется только один артефакт для защиты от тени, и я понимаю, что этого недостаточно.

— Постой, что? — Александр замер и всмотрелся в моё лицо. — Разве такие артефакты вообще существуют? Откуда у тебя…

— Дядя, ты не расслышал? — я встретил его взгляд, и Александр отступил на шаг. — Как я уже сказал, такой артефакт существует, и он в единственном экземпляре. Мы с Леонидом только что его протестировали и выяснили предел его работы.

— Ты покажешь… покажешь нам изнанку? — шёпотом спросила Вика, сжав кулаки ещё сильнее.

— Обязательно покажу, — я улыбнулся. — Послезавтра у тебя день рождения и в качестве подарка я возьму тебя с собой, когда отправлюсь уничтожать энергетический узел в монгольском аномальном очаге. Он находится на третьем слое, так что с артефактом ты должна выдержать давление изнанки.

— Ю-ху-у-у! — выкрикнула она, вскинув кулак к небу. — Да-а-а!

— Вопросы есть? — спросил я у всех разом, продолжая улыбаться. Кто бы мог подумать, что для радости одной девочки нужно всего лишь пообещать взять её с собой на задание.

— Что по нам с Марией? — сухо поинтересовался Александр. — Раз уж ты оценил все наши способности, то про нас что скажешь?

— Ты научился комбинировать несколько проклятий разом, — проговорил я. — При этом ты именно подбираешь наиболее действенные связки проклятий, что не может не радовать. Мария же вернула свой боевой настрой, который я уже однажды видел. Она меньше поддаётся эмоциям и лучше контролирует свой направленный дар. Кажется, два из трёх твоих слабых проклятий Мария точно отразила обратно в тебя, дядя.

— Хм, действительно, — он посмотрел на супругу и горделиво выпрямил спину. — Я не заметил, что она отразила проклятья. Как ты знаешь, на меня они не действуют.

— Могу напомнить ощущения, — я прищурился и уже вскинул руки, чтобы послать в него какую-нибудь гадость, но передумал — не хотелось тратить его резерв сейчас на переработку проклятий. У нас каждый день на счету. — Либо могу предложить другое. Как смотришь на то, чтобы испытать артефакт для прогулок по изнанке? У меня на примете есть парочка мест, где мне пригодится опытный боец, который умеет подмечать неочевидное.

— Я готов, — тут же ответил дядя.

— А я? — вторил ему Борис.

— Вот что, давайте отдохнём пару часов, а потом вместе отправимся в одно место, — я задумался. — Да, пары часов хватит.

— Ну хотя бы нам расскажите, куда пойдёте, — попросила Вика, надувшись.

— Да, Костя, раз уж начал, то договаривай, — подмигнула мне Юлиана. — А то мы от любопытства тут с ума сойдём.

— Ко мне обратился Илья Давыдов, — начал я и сразу увидел удивление на лицах родных. — Он решил отплатить мне за то, что благодаря мне его сёстры были устроены императором куда лучше, чем это бы сделал их отец.

— И что он сказал? — нахмурилась Юлиана. — Кажется, в прошлый раз он тоже пришёл к тебе с предложением, а в итоге оказался бесполезным.

— Думаю, здесь то же самое, но лучше проверить сейчас, чем потом сожалеть, — я пожал плечами. — Илья сказал, что наши новые соседи интересовались у него нашим барьером. Также он сообщил о родстве княгини Лопуховой и бывшего эмиссара его величества Вячеслава Кожевникова, ну и о том, что у них были общие дела на фабриках по производству лекарств.

— Это может быть уткой, а может оказаться именно тем что нужно, — задумчиво протянул Александр. — Если верить словам барона, а лгать ему незачем, то что-то мы на этих фабриках точно найдём. Вопрос только в том, что именно.

— Поэтому я и хочу взять тебя с собой, — сказал я и посмотрел на Юлиану и Вику. — Я удовлетворил ваше любопытство?

— Вполне, — с довольным видом кивнула Юлиана, а затем и Виктория.

— Всё, теперь идите отдыхать, — распорядился я и протянул руку своей невесте. — А нам с тобой нужно серьёзно поговорить.

— Что такое? — напряглась она, но решила дождаться, пока остальные покинут полигон.

— Твой отец предложил мне усилить тебя ещё больше, — медленно проговорил я. — Я поделился с Леонидом тем способом, которым смог тебя усилить, и он был очень настойчивым. У него всё это время был артефакт с некротической энергией, который он передал мне.

— Думаешь, что энергии этого артефакта хватит, чтобы я смогла взять ранг архимага? — спросила Юлиана, сверкнув глазами. Ей явно хотелось стать сильнее, но я понимал, чем такое усиление может грозить.

— Должно хватить, — честно сказал я. — Но мне не хочется проводить это усиление прямо сейчас. Ты ещё не отошла после столкновения с фантомами.

— Я в полном порядке, ты же сам всё видел, — она вцепилась в мою руку. — И на меня не действуют негативные последствия поглощения некротической энергии.

— В любом случае, я не против, но нужно немного подождать, — сказал я наконец. — Давай сделаем это после дня рождения Виктории.

— Хорошо, — она встала на носочки и поцеловала меня в щёку. — Спасибо тебе за то, что стал откровенно говорить со мной. И с остальными тоже.

— Не за что, — я усмехнулся и подхватил её на руки. Мои пальцы нащупали кулон в кармане, а в следующее мгновение я нацепил артефакт на Юлиану. — Пойдём, покажу тебе изнанку.

Я переместил нас на первый слой, где уже нетерпеливо дожидался Таран. Он посмотрел на меня виноватым взглядом и попытался извиниться. В его интерпретации это звучало так: «я же не знал, что этот человек такой слабый».

— Ого! — воскликнула Юлиана, откинув голову и посмотрев наверх. — Здесь интересно. И прохладно.

Потом её взгляд наткнулся на Таранище, и расслабленность тут же исчезла.

— Познакомься, Юлиана, это Таран, — сказал я, не приближаясь к своему чудовищу. — Он периодически катает меня по миру. Ты ведь знаешь, что чем глубже погружаешься в тень, тем легче сократить расстояние?

— Да, конечно, — ровным голосом ответила она. — Но что это за создание такое? Я даже не слышала о подобных теневых монстрах.

— Очень в этом сомневаюсь, — хмыкнул я. — Таран — детёныш гроксов.

Юлиана шумно выпустила воздух из лёгких и крепче вцепилась в мою шею. Инстинктивный страх перед сильным монстром подкрепила убеждённость в том, что нет никого страшнее гроксов. Ими пугали не только детей, но и взрослых, которым никогда не дано даже первый слой изнанки увидеть.

— А можно мы уже закончим экскурсию? — тихо спросила Юлиана. — Я знаю, что твой питомец для меня не опасен, но мне что-то не по себе.

— Разве ты не хочешь посмотреть на другие слои? — рассмеялся я и направился через тень к своим апартаментам. — Вот твой отец сразу на шестой слой рванул.

— Правда? — удивилась Юлиана. — Я, конечно, знала, что артефакторы — те ещё безумцы, но такое…

— На самом деле мы с ним дошли до четвёртого слоя, а потом вмешался Таран и утащил Леонида на шестой, — признался я. — Сам бы я его туда не повёл. Хотя теперь я знаю, что с этим кулоном недолгое пребывание на глубоких слоях вполне возможно.

— Ты ставил эксперименты над моим отцом? — ахнула Юлиана, а в следующий миг зажмурилась от яркого света в гостиной. — Как легко ты перемещаешься между изнанкой и реальным миром.

Последние слова она произнесла очень тихо.

— Эксперимент был необходим — я бы ни за что не стал проверять артефакт на тебе или Виктории, — проговорил я, опуская невесту на пол. — А что до перемещения — у меня большой опыт.

— И когда этот опыт только успел накопиться, — задумчиво пробормотала Юлиана, а потом мотнула головой. — Хотя по Борису тоже не скажешь, что он опытный боец и сильный теневик, но я помню обе его попытки убить одного из нас.

— Однажды наступит день, когда мы станем для Бориса его прошлым, — негромко сказал я, усаживаясь на диван и утягивая за собой Юлиану. — Он развивается не по возрасту, а по количеству силы. Через пять лет он будет выглядеть, как взрослый мужчина, а через десять — превзойдёт всех своих родных.

— Даже тебя? — с интересом спросила Юлиана.

— Вот это вряд ли, — я покачал головой. — После уничтожение ещё пары узлов-якорей я стану гораздо сильнее, но уже сейчас я могу сказать точно — мы с Жнецом на одном уровне силы. А до Жнеца Борису ещё расти и расти.

— Он станет таким же? — Юлиана посмотрела на меня с горечью. Она как никто другой понимала, как сила может сломать человека. Она и сама прошла через это в Особом Корпусе, не справившись с нагрузкой и потеряв связь с направленным даром.

— Он будет гораздо сильнее, — признался я с кривой улыбкой. — Однажды Борис станет равным мне по силе. Я уже вижу в нём потенциал. Ну а пока — он просто ребёнок, получивший слишком много силы, за которую всегда приходится платить.

Мы посидели немного в тишине, думая каждый о своём. Лёгкий настрой, как и хорошее настроение у нас обоих как-то резко сменилось на грусть и задумчивость. Сила, ответственность, цена, которую мы платим. Всё это сплелось в тугой комок из боли, памяти своих и чужих ошибок.

Я встал с дивана и протянул Юлиане руку. В мои планы не входили долгие размышления — время слишком скоротечно, чтобы тратить его на такое.

— У тебя телефон звонит, — сказала она, приняв мою руку и поднявшись следом за мной. — Точнее, вибрирует. Звук ты, по всей видимости, отключил.

— Точно, — кивнул я и вынул из кармана телефон. На экране высветился номер Максима Ивонина. С одной стороны — хорошо, значит связь на стене наконец-то починили. С другой, так просто он звонить бы не стал. — Слушаю тебя, Максим.

— Господин, к вам тут посетители, — сухо проговорил Ивонин. — Утверждают, что желают отправиться в экспедиционный рейд для изучения очага и необходимо ваше участие в рейде.

— Какой ещё экспедиционный рейд? — удивился я. — По регламенту мы до марта никаких изучений не проводим. Передай этим посетителям, что они могут отправиться в обычный рейд или ехать обратно.

— Я передал, но тут… бесполезно в общем, — вздохнул Максим. — Хоть в лоб, хоть по лбу — всё бесполезно.

— А что за посетители такие? — я нахмурился. Не припомню, чтобы кто-то из местных аристократов не понимал правила, да ещё и возмущался.

— Это отряд княжеского рода Лопуховых во главе с княгиней, — доложил Ивонин. — И я вам так скажу, неспроста они тут появились, да и взгляды на ваши земли бросают очень уж говорящие.

— Ну тогда посылай их обратно, — я пожал плечами. — Они же где-то под Омском жили, а там тоже есть врата за стену. Значит, правила они знают.

— Так точно, ваше сиятельство, — снова вздохнул Максим. — Я уже четыре раза им повторил одно и то же, а они только зыркают и всё пытаются зубы нам заговорить. Без вас мы княжескому роду и противопоставить ничего не можем, сами понимаете.

— Понял тебя, Максим, — я закатил глаза и знаками показал Юлиане, что мне нужно идти. — Сейчас буду.

— Подождите…

Я услышал в трубке гул моторов, сдержанные ругательства гвардейцев и тяжёлое дыхание Ивонина.

— Господин, вы бы поторопились, а то у нас тут ещё один отряд, и тоже княжеский.

Глава 21

Я хотел было посмотреть через паутину, кто там пожаловал, но вспомнил, что граница барьера заканчивается за пару километров от стены. Это было даже неплохо, ведь Зубову не пришлось переносить посты, которые располагались как раз на границах моих земель. Внутренний КПП расформировали, а внешние до сих пор имели смысл — иначе мне пришлось бы лично встречаться с желающими посетить моё имение.

Все эти мысли промелькнули за мгновение, пока я перемещался на изнанку. Задав Тарану направление, я запрыгнул на него, ухватился за рога и приготовился к безумной скачке. Но вместо этого мой питомец чинно и мирно перепрыгивал через первый, второй и третьи слои примерно на той же скорости, на какой привык передвигаться я сам.

— Чего это ты вдруг стал таким спокойным? — с подозрением поинтересовался я.

— Папа ругался, что я прыгаю по слоям, — прогудел он басом. — Таран запомнил и делает так, чтобы папа не ругался.

— Я ругался не из-за твоего привычного передвижения, а из-за того, что ты утащил неподготовленного новичка на шестой слой, — проговорил я. — Когда мы одни, ты можешь играть и веселиться, но когда рядом другие люди или мы на задании — никакой самодеятельности быть не должно. Тебе это понятно?

— Да, папа, — рыкнул он и тут же ускорился. Через несколько минут он остановился на границе паутины и вздохнул. — Дальше точно нельзя? Я могу довезти папу до стены.

— Не стоит, сам доберусь, — я похлопал его по шее и призвал крылья. — Спасибо, что подвёз.

— Мне нравится катать папу на спине, — довольно пробасил он, выдохнув дым из ноздрей.

Я даже не стал его поправлять — всё равно бесполезно. Папа — так папа. Хотя есть у меня мысль, что Таран всё прекрасно понимает и сознательно отказывается называть меня хозяином или господином.

На крыльях я довольно быстро преодолел оставшееся расстояние до стены и вынырнул в реальность в тени нового госпиталя. И сразу же столкнулся нос к носу с Семёном — помощником моего целителя.

— А! Ой, — Семён сначала попытался закричать, потом узнал меня и замер. — А вы тут откуда, ваше сиятельство?

— Ты не поверишь, — усмехнулся я.

— Опять мимо проходили, да? — он почесал затылок и оглядел меня с головы до ног. Заметив, что я в чистой и даже не рваной одежде без следов крови, он расслабился и расплылся в виноватой улыбке.

— Проходил, но не мимо, — моя усмешка стала ещё шире. — А ты от кого прячешься? От Ивана или от Григория?

— Да я вообще!.. — он прикусил язык и вздохнул. — Ваше сиятельство, я уж и не знаю, как быть. Обижать никого не хочется, да и столько интересного вокруг… а я никак определиться не могу.

— Давай начнём с того, что ты мне чётко скажешь, что тебе нравится и что не нравится в обоих направлениях светлой магии, — я выглянул из-за угла госпиталя и увидел на машинах герб рода Куприяновых.

Вот значит, что там за княжеский род прикатил. Ближайший сосед Лопуховых и мой новый знакомый, с которым мы сражались бок о бок против монстров во время прорыва на землях Мироновых. Значит, немного времени у меня есть, можно и помочь Семёну разобраться в своих сомнениях. Всё же мои люди — не только полезный актив, но и личности, у которых могут возникать проблемы.

— Да в общем-то мне всё нравится, — протянул Семён с несчастным видом. — И боевые заклятья и лечебные. Я тут вообще подумал вот о чём — если совместить заклятье светового щита с лечебным облаком, то можно получить область, в которой лечение будет на всех ложиться, понимаете?

— Так-так, — я задумался. — Ты предлагаешь сформировать щит в виде купола? То есть мы получаем сферу, внутри которой будет находиться лечебное облако?

— Да, всё так, — обрадовался Семён. — Вы вот сразу поняли, а наставник меня отругал. Мол, нечего ломать работающие схемы.

— Это Белый или Савельев так сказал? — уточнил я, понимая, что скорее всего речь об Иване. Савельев в отличие от него был как раз-таки учёным, которого его исследования довели до лаборатории с живыми подопытными.

— Белый, — угрюмо ответил Семён. — Он даже не дослушал, отмахнулся от меня и всё.

— Вот что, я поговорю с ним, — пообещал я. — Есть у меня мысль, что тебе пригодятся как боевая, так и целительская направленность стихии, раз уж ты до сих пор так и не сумел найти чего-то своего.

— Вот и Белый сказал, что у меня нет склонности и направленного дара, так что я должен молча учиться и не вякать, — пожаловался Семён.

— Я рекомендую тебе слушаться своего наставника, даже если тебе кажется, что он не прав, — серьёзно сказал я. — У Ивана есть опыт и знания, которых нет у тебя. И ты вполне можешь обучиться у него целительскому ремеслу, а после идти на боевой факультет академии магии уже с имеющимися знаниями.

— То есть всё-таки надо «не вякать», — он опустил голову. — Я вас понял, ваше сиятельство.

— Ничего ты не понял, — я вздохнул. — Я тебе сказал, что стоит впитывать знания, которые даёт наставник. Молча или нет — дело твоё. Но в любом случае эти знания нужны тебе и только тебе. Не Белому, не Савельеву и даже не мне.

— Да я ж и так впитываю, — буркнул Семён. — Я только и делаю, что учусь и тренируюсь.

— Ну вот и перестань прятаться по углам и бегать от наставников, — хмыкнул я. — Лучше возьми и скажи обоим, что их опыт отличается, а ты хочешь разностороннего развития. Или ты думаешь, что они до сих пор не в курсе твоих побегушек?

— Они знают? — Семён побледнел и чуть присел.

— Ну я же знаю, — я пожал плечами.

— Так вы-то — господин, — он уставился на меня круглыми глазами и дёрнул кадыком. — Вот же ж…

— Всё, иди сдаваться, я с Белым и Савельевым поговорю чуть позже, а то меня там княжеские особы дожидаются, — я махнул ему рукой и вышел из тени госпиталя, направившись к автомобилям гостей.

Ивонин заметил меня сразу же, но приближаться не стал. Рядом с машинами стояли мои гвардейцы и, внезапно, троица истребителей. Лось и Сыч о чём-то переговаривались с князем Куприяновым, а Лист изучающе смотрел на автомобили Лопуховых.

Я присмотрелся и понял, что так заинтересовало Листа. Все три внедорожника были укрыты практически непроницаемым барьером. С первого раза я не смог определить ни направленность и количество артефактов, ни численность отряда Лопуховых.

Занятно. Такую защиту я видел лишь на лимузине Денисова, а он аж целый эмиссар, а не княжеский род из глубинки империи.

— Грох, а ну быстро сюда, — позвал я кутхара.

— И что тебе опять нужно? — пробурчал он недовольно. — Туда иди, потом сюда иди… — он резко замолчал и присвистнул. — Вот это они тут наворотили.

— Именно, я чувствую только странные энергетические импульсы внутри, — сказал я. — Мой взор не может пробиться через барьер, так что придётся тебе посмотреть, что скрывают наши «дорогие соседи».

— Угу, — каркнул он и устремился к автомобилям. — А здесь ещё и от тени защита.

— Какой слой? — уточнил я.

— Как и везде — третий, — довольно заявил Грох. — Но до особняка Бартенева этим дворянчикам далеко. Тот был настоящим параноиком.

— Константин! — воскликнул Куприянов, увидев меня. — Быстро же ты добрался.

— Здравствуй, Владимир, — я кивнул ему и уже хотел было спросить, какими судьбами он оказался у врат в одно время с нашими общими соседями, как дверца ближайшего автомобиля распахнулась и из него выскочила женщина лет сорока пяти в дорогой броне.

Я сразу узнал Лопухову по картинкам из сети. Высокая и худая, как палка, княгиня была обделена женской красотой. Её лицо было похоже на деревянную поделку начинающего ремесленника: скулы и подбородок были слишком острыми, узкий лоб слишком высоким, нос был загнут вниз, а ноздри слегка оттопыривались вверх.

— Граф! — завопила княгиня, растопырив пальцы и приближаясь ко мне быстрым шагом, похожим на рывки Тарана. — А вот и вы! Я уже заждалась!

Манера разговора Анастасии Лопуховой совершенно не вязалась с её внешностью. Казалось, будто эта высокая и нескладная женщина пытается подражать торговцам-зазывалам, каких всегда можно встретить в торговых рядах больших городов. При этом было заметно, что эта роль для княгини была почти родной.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — я склонил голову в приветствии и отступил на шаг, чтобы длинные руки не сомкнулись на моих плечах.

— Да что вы здесь все такие холодные, будто на севере живёте, — Лопухова гоготнула совсем не по-аристократски. — Наш род из Омска, считай те же края. Вот уж не знала, что у вас здесь все чопорные.

— Ваше сиятельство, я получил сообщение от своих людей о возникшей проблеме, — сказал я, проигнорировав её выпад. — Насколько мне известно, в Омске тоже есть врата и даже не одни. Регламент стражей врат един для всех — с пятнадцатого ноября по первое марта исследовательские рейды за стену отменяются в связи с неблагоприятными погодными условиями.

— Ну ладно вам, граф, — княгиня подмигнула мне, будто мы с ней хорошие знакомые. — Свои же люди, не чужие. Соседи должны помогать друг другу.

— Нарушение регламента влечёт за собой последствия, которые мне не нужны, — спокойно сказал я. — Вы можете отправиться в обычный рейд, оплатив проход, но исследовательского рейда не будет.

— Да что вы все заладили одно и то же, — княгиня хищно раздула ноздри. — Я не раз бывала за стеной, но здесь местность незнакомая, как и монстры. Без вас моему отряду будет тяжко.

— Милейшая Анастасия, — вмешался в наш разговор Куприянов. — Я уже предлагал вам своё сопровождение, но вы его отвергли.

— Милейший Владимир, — в тон ему протянула княгиня. — Я уже сказала вам, что без графа Шаховского в это время года за стеной делать нечего.

— Мне жаль это слышать, — Куприянов положил руку на грудь. — Вы так жестоки, ваше сиятельство.

— Так что, — княгиня снова повернулась ко мне. — Сколько времени вам понадобится на сборы?

Я смотрел на Лопухову и понимал, что всё это представление было направлено только на меня. Ей зачем-то очень нужно было вытянуть меня за стену. Но играла княгиня очень убедительно и правдоподобно.

Возможно, я бы даже поверил ей, если бы не одно обстоятельство. Всё это время глаза княгини оставались равнодушно-ледяными. Когда она улыбалась, подмигивала, кривилась и фальшиво любезничала с Куприяновым — её взгляд не менялся. Он будто застыл, будто глаза были приклеенными и потому неподвижными.

А уж то, что она отказывалась воспринимать мои слова и давила, сказало мне даже больше, чем любые фразы и манеры. Сначала Лопухова хотела заявиться в мой дом, но не смогла пройти через барьер и попыталась докричаться до меня через телефон моего гвардейца. Теперь она выманивает меня из дома всё теми же грубыми методами.

— Ваше сиятельство, — мой голос оставался абсолютно спокойным и ровным. — Как я уже сказал, исследовательские рейды запрещены до весны. Собственного желания сейчас идти в очаг у меня нет. На этом считаю наш разговор законченным.

Княгиня прищурилась и расплылась в широкой улыбке. Контраст с неподвижными глазами был настолько ошеломительным, что я невольно сравнил Лопухову с низшими демонами, которые точно так же щерились всеми своими клыками, глядя на жертву равнодушными взглядами. Но стоявшая передо мной женщина определённо была человеком.

Она осмотрела меня с головы до ног и медленно повернула голову к машинам. После её короткого и резкого кивка из закрытого барьером автомобиля вышел невысокий коренастый мужчина. И в нём я почувствовал одного из сильнейших магов, которых вообще встречал в этом мире.

Он уступал, пожалуй, только императору по силе ауры. А его стихия огня буквально выжигала вокруг него даже воздух.

— Что такое, душенька моя? — пропел он, неспешно шагая в нашу сторону. — Неужели граф Шаховский смог отказать тебе, моя ненаглядная?

Я заметил, как Куприянов передёрнул плечами, а мои истребители и гвардейцы приняли боевые стойки. Да я и сам немного напрягся, ведь аура князя Лопухова всё больше расширялась, будто он был готов атаковать нас в любой момент.

— Ты представляешь, дорогой, они здесь все до отвращения правильные, — с пренебрежением протянула княгиня. — Граф наотрез отказался сопровождать наш отряд в очаге.

— Ну-ну, не переживай, свет души моей, — голос князя стал тягуче-приторным, будто он говорил с капризным ребёнком, а не взрослой женщиной, которой до ранга грандмага оставалась лишь толика силы. — Сейчас я расскажу невоспитанному графу, что нельзя обижать мою ненаглядную жёнушку.

Что там говорил Илья? Что эти двое друг друга стоят? Теперь я видел, что это действительно так.

Передо мной был идеальный союз двух совершенно разных людей. Причём разных не только внешне и по дару, но и по социальному поведению. До этого я ни разу не встречал аристократов, позволяющих себе нежности и вольности при посторонних, но похоже эти двое плевать хотели на нормы и этикет.

— Так что, граф, ты обидел мою супругу? — обратился ко мне князь Лопухов, сразу переходя на «ты».

— И вам доброго дня, ваше сиятельство, — всё так же спокойно сказал я. — Боюсь, в наших краях не принято такое обращение между аристократами.

— Ты меня не учи, — князь покачал головой. — Ты — всего лишь граф, а перед тобой стоят княжеские особы.

— Достоинство определяется не только титулом, но и делами, князь, — сказал Куприянов, подавшись вперёд и встав рядом со мной. — А дела графа Шаховского известны всей империи.

— Да-да, герой и Вестник, — фыркнул Лопухов. — Тёмный, что уже вызвал бурную реакцию не только в нашей империи. Знает ли граф, что другие государства отзывают контракты в связи с появлением Вестника? А о том, что теперь все судачат о тёмных, что вторглись во Францию и уничтожили эльзасский очаг? А то, что говорят о московском очаге?

Он повернулся ко мне и презрительно скривился. В его глазах я видел оскорблённое самолюбие и задетое эго, хотя мы с князем раньше точно нигде не пересекались.

— Что скажешь, граф? — спросил он, усилив ауру. — Уж разочек нарушить правила можно, после всего что ты устроил. Тем более, когда об этом просит несравненная Анастасия Лопухова.

Я призвал свою ауру, и нас сразу окутала тьма. Мне не было нужды вступать в бой или угрожать, используя слова. Одной моей силы хватило, чтобы оба Лопуховых побледнели и начали озираться по сторонам, не видя ничего вокруг.

А уж когда моя тьма начала давить, они резко отступили назад, окутав себя барьерами. Я же в это время мысленно связался с Грохом, который тут же начал верещать об уникальных артефактах, которые даже сложить некуда.

— Давай конкретнее, что там? — спросил я, оборвав его восторженные речи.

— Помимо тех странных артефактов связи, похожих на те, что я из покоев Бартенева вытащил, тут полсотни ящиков с кристаллами, — быстро ответил кутхар. — И это я молчу про взрывные, маскировочные и те жезлы, что были в руках у «совершенных».

— То есть Лопуховы не просто связаны с Кожевниковым, но и прямо участвовали в делах Бартенева, — проговорил я, сжимая кулаки. — Кристаллы какой стихии в ящиках, Грох?

— Сейчас точнее скажу, — он замолчал ненадолго. — Слушай, хозяин, тут такое дело…

— Грох! — рыкнул я, напитав взор тьмы энергией до отказа и готовясь ударить чету Лопуховых.

— Сверху светлые лежат, под ними ящики с тёмными, — он снова замолчал, явно не договорив. — Хозяин, а ты помнишь ту девицу с белым пламенем?

— Конечно помню, — сухо ответил я, едва сдерживая рвущиеся с пальцев заклятья. — Ирина Ярошинская–Тереньтева чуть меня не угробила. Забудешь такую.

— Так вот, под ящиками с кристаллами, заполненными тьмой, лежит кое-что очень напоминающее те взрывные сферы в доме графа Кожевникова, — сказал Грох, а потом каркнул во всё горло, будто пытался подобрать слова. — В общем через все ящики проходят странные энергетические нити, которые всё это дело связывают.

— Что ещё за нити, Грох? — не удержался от вопроса я, хотя больше всего мне хотелось уничтожить Лопуховых вместе с их людьми и машинами.

— Они очень похожи на те узлы на изнанке, которые ты уничтожаешь, — тихо ответил мой питомец. — Только вот эти конкретные нити связывают воедино светлые кристаллы, тёмные кристаллы и взрывные сферы, заполненные белым пламенем.

Я выругался сквозь зубы и отпустил тьму. Ведь люди, стоявшие передо мной, притащили ко мне готовые связки для создания разрывов реальности. Но у меня был один вопрос, ответ на который я бы очень хотел услышать.

Почему они так хотели вытащить меня в очаг вместе с этими связками?

Глава 22

Моя тьма расползлась по земле и окутала каждого человека в радиусе пятидесяти метров. Она оплела машины и людей, моих и чужих гвардейцев, истребителей и княжеских особ. Куприянов рядом со мной крякнул от удивления и усилил свой барьер.

— Не беспокойся, моя тьма не тронет своих, — сказал я ему и сжал пальцы в кулаки.

Автомобили Лопуховых смяло в одну кучу, а липкая паутина связала всё это в одном месте. Я снял с пальца кольцо с пространственным хранилищем, а потом вытащил из кармана кулон в виде цветка.

— Грох забирай всё, что можешь, — приказал я питомцу, и через мгновение оба артефакта, честно найденные кутхаром в императорской сокровищнице исчезли в когтистой лапе питомца.

— Я почти всё на изнанку перетащил, — пропыхтел он. — Ящики уже все там.

— Скажи, как закончишь, — распорядился я и снова вернул внимание к княжеской чете.

Княгиня обладала довольно сильной магией воздуха, который она сжала вокруг себя и мужа, создав своеобразный пятачок безопасности. Огненный барьер князя Лопухова расширился и закрыл их обоих. Я наконец вспомнил имя князя, который на картинках в сети выглядел невзрачным коренастым мужчиной, а в жизни оказался весьма интересным противником.

Виктор Лопухов уверенно продвигался к автомобилям, ещё не зная, во что они превратились. В какой-то момент он достал уже знакомый мне сложный артефакт связи и что-то нажал на нём. В ответ на это бронированный внедорожник будто разрезали изнутри на две половины.

Из машины выскочили бойцы Лопуховых с боевыми артефактами наперевес. И в этот самый момент мои гвардейцы вскинули автоматы и приготовились к бою. Хотя пока что никто не сражался и не было ни единого атакующего заклятья, мои люди понимали, что битва начнётся в любую секунду.

Сыч, Лось и Лист уже стояли за моей спиной с автоматами наизготовку, а Куприянов раскинул руки для атаки. Я окинул взглядом всех нас и понял, что несмотря на откровенную враждебность чета Лопуховых до сих пор нас не атаковала. Они защищались и пятились к машинам.

Пусть князь отдал приказ своим людям, те лишь высвободились из покорёженных автомобилей и активировали артефакты личной защиты. Значит, основной план Лопуховых включал не нападение на меня и моих людей, а что-то другое.

— Князь, не хотите объясниться? — громко спросил я. — Вы активировали ауру у врат в аномальный очаг. Я расцениваю ваши действия как провокацию и попытку диверсии.

— Мало ли что ты там расцениваешь, — прокричал князь сквозь треск пламени его барьера. — Я выставил барьер для защиты себя и своей дорогой супруги, а вот ты применил тьму ко мне и моим людям.

— Прикажите своим людям сдать оружие и отзовите ауру, — ледяным тоном сказал я, даже не рассчитывая на то, что он послушается. Он явно не для этого сюда приехал.

— Вот уж нет, — его барьер ещё больше расширился и задел его же гвардейцев, которые закричали от боли. Похоже, Виктор Лопухов влил в свою ауру столько силы, что даже их защитные артефакты не выдержали. — Я буду жаловаться его величеству! Сначала ты оскорбил мою жену, а потом напал на нас, граф.

— Вас совершенно не смущает моё присутствие? — громко спросил Куприянов удивлённым голосом. — Или вы считаете, что у меня проблемы со слухом и зрением? Я подтвержу правоту графа Шаховского.

— Император не поверит тебе, князь Куприянов, — выкрикнула княгиня и зычно рассмеялась. — Он ведь не просто так отдал нам земли по соседству с Шаховским. Думаешь, что сохранишь свой титул, после того как мы расскажем его величеству, что Шаховский творит чёрные ритуалы на землях империи, водится с теневыми монстрами и падшими тёмными?

— О чём вы говорите, ваше сиятельство? — тут же поинтересовался Куприянов, бросив на меня короткий взгляд. — С падшими тёмными водился предыдущий владелец вашего имения.

— А вы сами видели это или вам граф рассказал? — на лице княгини появилась широкая улыбка. — Мы собрали все показания очевидцев, сводки, доклады шпионов и агентов. Граф — лжец и манипулятор, он обманул вас и всех остальных. Даже его величество поверил лжецу и приблизил к себе его пешек.

— Следите за словами, княгиня, — процедил я. — Я не прощаю оскорбления и обвинения во лжи даже женщинам.

— Мальчишка, который получил слишком много власти, — сказал вдруг Лопухов. — Ты даже не представляешь, против кого идёшь. На нашей стороне такие силы, которые сметут тебя с лица земли вместе с твоим проклятым родом.

— Очень в этом сомневаюсь, — я сжал челюсти до хруста, чтобы не выругаться самыми неприличными словами. — Вестника я не боюсь, как и его прихвостней.

— Да что ты знаешь о Вестнике? — скривился он. — Думаешь, если выжил после объявления себя таковым, то смог стать ему равным?

— Этот мир уже не исправить, — добавила княгиня Лопухова. — Но мы станем теми, кто будет стоять на пороге нового мира. И ты — всего лишь препятствие на нашем пути.

— Прошу прощения, что вклиниваюсь в вашу весьма любопытную беседу, — неспешно проговорил Куприянов, снова бросив на меня взгляд. — Но не могли бы вы пояснить, о чём идёт речь? Как этот юноша может стать препятствием на пути великих реформаторов? И почему вы обвинили его во лжи?

— Всё просто, князь, — повернулся к нему Виктор Лопухов. — Граф Константин Шаховский пробудил в себе не только древнюю кровь Тишайших, но и древнюю кровь Шаховских, которые много веков назад были Хранителями Севера и Стражами Порога. Таких чудовищ не стоит выпускать из клетки. Их лучше топить в младенчестве, чтобы они не выросли вот в это.

Он указал на меня пальцем и скривился. Я же с интересом слушал его слова. Так может говорить только человек, который был реально приближен к Бартеневу и, возможно, даже Вестнику. Никто посторонний не мог знать ни про Хранителей, ни про Стражей.

А это означало, что передо мной идейные фанатики, действующие по личным убеждениям. Такие способны поднять мятеж, предать кого угодно и даже отдать собственную жизнь за свои идеалы. Совсем как граф Кожевников, который был близким родственником княгини Лопуховой.

— И всё же я никак не пойму, при чём здесь ложь графа, — протянул Куприянов. Я посмотрел на него и только теперь заметил, как он левой рукой показывает мне жест «жди». — На данный момент я не услышал ничего конкретного, только напыщенные речи. И я готов свидетельствовать перед его величеством, что именно вы стали провокаторами данной ситуации.

— А знаешь что, Владимир, — усмехнулся Лопухов. — Я только что получил особый сигнал и уже могу сказать тебе кое-что. Мне плевать на его величество, на империю и на эти земли. Мы с моей душечкой входим в малое количество тех, кого потомки назовут великими. Мы будем править этим миром.

Он вскинул руку, и его бойцы активировали боевые артефакты. В это же время мои гвардейцы начали стрелять, а Грох доложил, что закончил со сбором трофеев.

Как только мой питомец подтвердил, что опасных и важных артефактов в машинах не осталось, я смял их ещё сильнее. Моя тьма пронзила и наколола все три бронированных автомобиля на теневые шипы. А затем я отозвал тьму обратно к себе, чтобы открыть моим бойцам обзор для стрельбы.

Грохот автоматов смешался с треском заклятий боевых артефактов и гудением магических атак. Я оставил гвардейцев Лопуховых своим бойцам и выпустил в княжескую чету несколько десятков теневых шипов.

Князь сжёг их все на подлёте своим барьером, а его княгиня закрутила вокруг себя и мужа воздушный смерч.

— Атакуйте! — заорал Лопухов своим людям. — Доставайте гроксовы ящики!

— Мы не можем, — проорали ему в ответ гвардейцы, которые уже видели, во что превратился их транспорт.

— Тогда зачем вы мне нужны? — рявкнул князь и обжёг своих людей огненными плетями.

Я пока не спешил расправляться с ним и его женой. Мне нужны были ответы, которые могли дать только эти люди. Я уже сомневался, что они хотели выманить меня в очаг вместе со связками кристаллов, ведь машины за стеной далеко проехать не смогут, а тащить на себе тяжёлые ящики, способные взорваться в любой момент, та ещё затея.

Пока что я лишь отражал атаки Лопуховых и следил за тем, как мои гвардейцы отстреливают их людей по одному. Через несколько минут остались только сама княжеская пара и мы с Куприяновым напротив них.

Своим людям я знаками приказал временно отступить подальше и теперь смотрел на сплетённый клубок из ветра и пламени, кружащийся вокруг моих соседей. Сила князя была велика, настолько, что было проще его убить, чем сохранить жизнь. Но я знал, что близость поражения заставит их снова говорить.

Не дождавшись от своих людей активации ящиков, которые Грох утащил на изнанку, Лопухов решил взорвать машины. Он посчитал, что так кристаллы сдетонируют, но ошибся.

Я усилил кокон тьмы, которым заодно укрыл и Куприянова. Взрыв прогремел в нескольких метрах от нас. Взрывная волна докатилась до госпиталя и снесла с него крышу. Хорошо хоть мои люди отступили к стене и не пострадали.

Выругавшись, я метнул в князя сразу три теневых шипа, метясь в ноги. И ни один из них не достиг цели.

В ответ Лопухов отправил в нас с Куприяновым два огненных копья, которые моя тьма поглотила в одно мгновение. Мы были равны по силе, но только теперь наше противостояние наконец вылилось в полноценный бой.

Княгиня послала свой воздушный смерч в меня, а её супруг выпустил веер огненных лезвий, которые даже смогли рассечь мой кокон тьмы в нескольких местах. Куприянов ответил на удар шквалом огненных игл, но те ожидаемо разбились о пламенный барьер князя.

Княгиня сменила тактику и вместо одного большого смерча создала десяток маленьких вихрей, рванувшие к нам с разных сторон. Я создал между нами тонкую стену тьмы, но парочка вихрей обошли её с флангов.

Один зацепил Куприянова, срезав с него часть огненного барьера и оставив на доспехах глубокие царапины. Второй вихрь я перехватил своей тьмой.

А неплохо княгиня сражается. Чувствуется опыт, который появился не сам по себе. Наверняка она не раз ходила в очаг против монстров и точно знает пределы своих умений.

Как только стена тьмы растаяла, Лопухов ударил огненным копьём, в которое вложил столько энергии, что сам воздух дрожал и плавился. Я принял удар на кокон тьмы, но даже моя тьма не выдержала напора такой силы.

Копьё вонзилось мне в плечо, обжигая болью. Я схватился за него и впитал его энергию, врубив регенерацию на максимум.

Наш бой ещё только начался, а я уже получил рану. А всё потому, что расслабился, решив не убивать своих противников.

Рыкнув от боли, я выпустил два десятка теневых шипов, снова целясь в ноги князя. Анастасия отбила половину из них воздушными клинками, а остальные Лопухов сжёг вспышкой пламени.

Куприянов попытался ударить огненным шаром в спину княгини, но её супруг развернулся и выпустил встречную струю огня. Два потока пламени столкнулись, и шар Куприянова рассыпался на сотни искр.

Я понял, что нужно разделить супругов. Пока они вместе, их стихии дополняют друг друга. Воздух княгини раздувает пламя, а огонь князя выжигает путь для воздушных атак.

Я метнул в княгиню три теневых шипа подряд, заставив её отступить и сконцентрироваться на защите. Одновременно с этим я создал дюжину клинков тьмы и запустил их в Лопухова. Он конечно же отразил их огненным взрывом, но потерял из виду Куприянова.

Тот не упустил шанс и выпустил сгусток огня прямо в землю под ногами князя. Почва взорвалась, подняв в воздух столб пламени и грязи. Лопухов отпрыгнул, но его барьер наконец дрогнул.

Я тут же отправил в него тонкую иглу чистой тьмы. Она пробила треснувший барьер и вошла в бедро князя.

Он закричал от боли и выпустил волны пламени во все стороны. Жар был таким сильным, что мне пришлось укрыть себя и Куприянова куполом тьмы, напитав его почти до предела.

Княгиня взвыла, увидев рану мужа. Она раскинула руки и, вокруг неё начал собираться не простой смерч или вихрь. Это было похоже на торнадо, верхушка которого упиралась в небо.

Чем-то атака княгини напомнила мне сражение с вихрелапом у заимки родителей. Тот же бешеный поток воздуха, закрученный по спирали, те же движения этого торнадо, который уже начал набирать силу и двигаться в мою сторону.

Мой купол выдержал удар, но не инерцию атаки. Нас с Куприяновым отбросило на несколько метров назад. Я приземлился на спину, а вот Куприянов приземлился на живот, клюнув лицом в размякшую от огня землю.

Ну а Лопухов, воспользовавшись тем, что нас так удачно отвлекла княгиня, хромая, пошёл на меня. Из раны на его бедре сочилась кровь, но в глазах горела лютая ненависть и ярость. Он действительно считал меня личным врагом, хотя сегодня мы встретились впервые.

Лопухов поднял руку и сформировал на ладони шар из концентрированного и сжатого до предела пламени. Его жена встала рядом с ним и, оскалившись во весь рот, принялась выплетать воздушную удавку.

Я не мог позволить им объединить атаки. Щупальца тьмы впились в землю под ногами Лопуховых, разрывая почву. Князь пошатнулся, но устоял на ногах, а вот княгиня не удержала равновесие. Удавка ветров слетела с её пальцев, но протаранила воздух рядом со мной, не захватив меня в плен заклятья.

В этот момент Куприянов поднялся на ноги. Он выглядел помятым, из разбитого носа текла кровь, но злости в нём было не меньше, чем в Лопухове.

Он ударил кулаком в землю, выпустив в неё весь свой резерв, после чего снова рухнул уже без сил. Я покачал головой, но оценил масштаб удара — земля между нами и Лопуховыми вспучилась и превратилась в море жидкого пламени, похожего на магму в огненной яме московского очага.

Лопуховы отпрыгнули назад, но упёрлись в останки своей же техники. Княгиня создала воздушную линзу, отталкивая раскалённую породу, а князь выставил огненный барьер и задвинул супругу за свою спину.

Я использовал момент и выпустил щупальца тьмы, которые обвили ноги Лопуховых. Вместе с этим я превратил тень под ними в зыбкую тягучую трясину, из которой так просто не выбраться.

Будь мои противники не отвлечены на жидкое пламя перед собой, они бы успели среагировать, но сейчас всё их внимание было сосредоточено на том, чтобы не сгореть в языках пламени.

Лопухов рыкнул и попытался выжечь мою тьму, но его огонь не справился. Я же быстро сплёл паутину тьмы и закутал обоих в коконы. Точно так же я поступал с Мироновой и Кожевниковой на испытании, так что этот трюк был мной уже проверен.

Единственное, что могло не дать моей паутине оплести супружескую чету передо мной, — огонь Лопухова. Но князь был слишком занят, укрывая свою жену от огня и пытаясь разобраться с моими щупальцами.

Через полминуты Лопуховы упали на колени, и моя паутина окончательно скрутила их тела.

Пламя Куприянова до сих пор бушевало, а сам он был без сознания, так что я выжег эту магму тёмным пламенем и дождался, когда утихнет огонь. Как только всё стихло, я посмотрел в глаза Лопуховых и медленно пошёл к ним.

Пока я шагал, они мычали и пытались выбраться, но паутина лишь плотнее сжималась от каждого их движения, так что вскоре они поняли свою ошибку и замерли. Мне оставалось сделать всего пару шагов, как за моей спиной послышался странный каркающий звук, похожий на смех Гроха.

Я обернулся и увидел Куприянова, который пришёл в себя и сейчас сидел на земле, глядя на меня и хохоча во всё горло. Из-за сломанного носа смех Владимира был булькающим и неестественным, а вот в глазах моего союзника виднелось отчётливое разочарование вперемешку с облегчением.

— Константин, — сказал он в перерыве между приступами смеха. — Ты же не думаешь, что всё закончится вот так? Эти двое ни за что не расскажут тебе всего.

— И что в этом смешного? — спросил я, склонив голову набок и прищурившись.

— Смешного? — Куприянов снова расхохотался. — Наверное, то, что свои ответы ты мог получить уже давно.

— Уж не от тебя ли? — задал я следующий вопрос, только сейчас обратив внимание, что автомобили Куприянова стояли далеко от места битвы и совершенно не пострадали. Как и находившиеся в них гвардейцы князя.

— Да хоть бы и от меня, — ответил он, поднимаясь на ноги. — Ты разочаровал меня своей недогадливостью, но порадовал умениями. Знаешь, из тебя бы вышел отличный Страж Порога. Но для этого нужно выжить.

Глава 23

Куприянов выпрямился во весь рост. Князь стоял уверенно и ровно, будто это не он только что валялся без сознания, выложившись до предела.

Я активировал купол тьмы и приготовился к атаке. Куприянов не удивил меня, ведь я изначально доверял только своим близким. И всё же прямо сейчас я ощущал горечь разочарования куда большего, чем то, которое испытывал Владимир от моей недогадливости.

— Почему ты прибыл к вратам в одно время с Лопуховыми? — спросил я, уже заготовив сразу несколько заклятий. Не понравилось мне то, как он скрыл свой запас энергии во время боя. Ну или у него был артефакт, восстанавливающий резерв, потому что сейчас Куприянов снова был полон сил.

— Потому что получил сообщение, что нужно выдвигаться к ближайшим вратам, — он выставил руки перед собой, показывая, что не собирается атаковать. — Сейчас я медленно достану артефакт связи из кармана. Я тебе не враг, Константин.

Я промолчал, а Владимир действительно неспеша сунул руку за пазуху и вынул точно такой же артефакт, какой был у Лопуховых и в кабинете Бартенева во дворце.

— Вот, посмотри, — он бросил артефакт к моим ногам, но я даже не подумал за ним наклоняться. Куприянов вздохнул. — Каждый княжеский род, у которого имеются земли у стены рядом с вратами, получил предложение от троюродного брата императора. Отказавшимся пришлось… лишиться очень многого. Даже твои предыдущие соседи, хоть и занимались нелегальной добычей и продажей ресурсов очага, оказались порядочными и не согласились предать его величество. За что и поплатились.

— Их сдал Илья Давыдов, — сухо сказал я, всё ещё оставаясь в напряжении. Причин доверять Куприянову у меня не было, но он пока что не спешил нападать.

— Давыдовы тоже получали такое предложение, — усмехнулся Куприянов. — Но их задачей было выведение из игры Шаховских. Они должны были заполучить врата любой ценой, но проиграли.

— Какая задача была у тебя? — я прищурился и покосился краем глаза на Лопуховых, которые всё ещё стояли на коленях, оплетённые моей паутиной тьмы. Говорить они не могли, но их глаза метали молнии, причём не только в меня, но и в Куприянова.

— Моя задача была максимально простой — изображать и дальше верноподданного империи и в случае получения сообщения об активации плана явиться к вратам, — его усмешка стала шире. — Я же не глупец. Я понимал, что отказ может выйти мне боком. Причём не только мне, но и моим близким и моим людям. Подыграть безумцу с крупицей власти ради сохранения всего — не такая большая плата.

— То есть ты подыграл Бартеневу? — уточнил я, понимая, что не чувствую в словах Куприянова лжи.

— Именно так, Константин, — он пожал плечами. — Я не смог бы тебя предупредить, ведь за мной следили, но после смерти Бартенева я искренне надеялся, что всё отменится. Как оказалось — я ошибся.

— Что это за план? — спросил я ледяным тоном. Сам факт того, что Бартенев обошёл все княжеские роды рядом со стеной, меня не удивил — он был очень дальновидным человеком, который прекрасно умел манипулировать людьми. Но масштабы его деятельности до сих пор продолжали меня удивлять.

— Мне подробности неизвестны, увы, — Куприянов развёл руками. — Но он точно связан с тем, что ты не должен получить силу и стать Стражем Порога.

— Вот теперь я бы с удовольствием послушал про Стражей и про Порог, — проговорил я и чуть повернул голову, чтобы получше рассмотреть Лопуховых. Мне показалось, что они присмирели, а это точно было не к добру. — Но, боюсь, сейчас важнее понять, на чьей ты стороне, и допросить этих княжеских особ.

— Я на своей стороне, — хмыкнул Куприянов. — Но она вполне вписывается в твою. Меня устраивает император и этот мир, и я бы очень не хотел, чтобы всё рухнуло.

Я кивнул, но поворачиваться к нему спиной не стал. Вместо этого я чуть развернулся, оказавшись спиной к вратам и к своим людям, зато теперь я мог видеть одновременно Куприянова и Лопуховых, которые определённо что-то задумали.

— Меня не оставляет один вопрос, — задумчиво проговорил я. — Точнее, вопросов у меня гораздо больше, но всё же… зачем вы хотели выманить меня в очаг?

Я разлепил рот князю Лопухову, не желая слушать визгливый голос его супруги. Но вместо ответа я ожидаемо услышал ругательства. Причём такие, что даже Зубов бы позавидовал.

— Хорошо, я поставлю вопрос иначе, — я пожал плечами и временно снова залепил рот князю. Паутина отзывалась на мои мысли мгновенно, так что тишина наступила в ту же секунду. — Я знаю, что в ваших автомобилях были ящики с кристаллами света, тьмы и концентрированной силы Ирины Ярошинской-Терентьевой. Я знаю, для чего всё это соединено воедино энергетическими нитями, более того, я знаю, что вы в курсе, что я смогу запечатать разрывы реальности, созданные активированными связками из трёх кристаллов. И поэтому меня очень интересует, зачем вам нужно было, чтобы я присутствовал во время активации кристаллов.

— Да плевать нам, где бы ты был, — рыкнул князь, едва я снова разлепил ему рот. — Машины остались бы у стены, идиот. А ты нам мешал.

— Тогда зачем было вызывать меня из дома, если я мешаю? — вот теперь мне стало ещё непонятнее. — Проще было проехать в очаг, оставив машины тут. Мне бы даже докладывать не стали о такой мелочи, как рейд за стену.

— Потому что ты должен увидеть, как рушится этот мир, — на губах Лопухова появилась гаденькая ухмылка. — И мы должны убедиться, что тебя разорвут на части те, кто стоит рядом с истинным Вестником.

— Максим, готовимся к прорыву, — коротко приказал я, не поворачиваясь к своим бойцам. Паутина снова заклеила рот князя, а я достал телефон, который ожидаемо не работал. Очередная блокировка связи сработала в нужный момент. — Грох, приведи ко мне Бориса. Поспеши и используй для скорости Тарана.

Следующим моим шагом стала просьба к Таранищу, чтобы он не вздумал замедляться, ведь на счету каждая минута. Ну а затем я, быстро сообразив, передал Гроху амулет для перехода через изнанку.

— Передай артефакт Александру и убедись, что он его наденет, после чего приведи сюда вместе с Борисом, — приказал я кутхару и отправил его в имение.

После чего я снова обратил внимание на Лопухова, который подозрительно долго молчал, излучая уверенность в себе. Нет, если он решил, что меня испугают некромансеры, то он точно ошибся.

— Видите ли, ваше сиятельство, разорвать меня на части пытался сам Бартенев со своей армией трансформированных светлых и двумя десятками падших тёмных, — я смотрел на Лопухова и пытался понять, что им движет. Жажда власти? Что-то идейное? Или он просто внушаемый идиот, который поверил в россказни Вестника. — И все они сейчас мертвы.

— Бартенев — дурак, возомнивший себя главным, — оскалился Лопухов. — Если бы он действовал по плану, то был бы жив. Но мы, в отличие от него, понимаем, что право встать рядом с Вестником нужно заслужить.

— Что же такого он вам пообещал, что вы предали своего государя, свою страну и весь этот мир? — спросил я, не скрывая брезгливости и не особо рассчитывая на ответ.

Лопухов замер, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь фанатизма, что я уже видел не один раз в прошлом мире. Такие люди готовы идти до конца, не взирая на жертвы и прочие «мелочи» вроде чужих жизней.

— Предали? — он фыркнул, а я на всякий случай разлепил рот ещё и княгине. Кажется, я всё же смог нащупать больное место у этих двоих, так что есть немалая вероятность, что я услышу что-то полезное. — Мы никого не предавали. Знаешь, что говорят о крысах, бегущих с тонущего корабля? Будто они предатели, хотя это же простой инстинкт выживания. Вот и мы просто пересаживаемся в единственную непотопляемую шлюпку.

Я промолчал и подал знак Куприянову не вмешиваться. Не хотелось сбивать настрой Лопухова, когда он уже начал говорить. Тем более что прорыва пока не случилось, а Борис и Александр уже на подходе и нужно чем-то занять время.

— Ты думаешь, этот мир можно спасти? — Лопухов рассмеялся. — Эти жалкие осколки реальности, за которые вы все так цепляетесь, уже давно прошиты аномальными очагами. Император и вы все только оттягиваете конец. Бартенев пытался создать нечто новое, но смотрел слишком мелко. Он хотел править империей.

Князь сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Его взгляд упал на княгиню, которая смотрела на него с обожанием, будто слушала проповедь пророка. В глазах Лопухова появилась нежность, которую было очень странно видеть на лице предателя мира.

— Вестник показал нам истину, — продолжил он, не глядя на меня. — Этот мир обречён — стена между реальностью и изнанкой истончается с каждым днём, очаги расширяются. Скоро не будет ни империи, ни других государств. Будет единый великий аномальный очаг, где правила будет диктовать самая базовая сила — сила выживания.

— И в этом вашем «великом очаге» вы планируете выжить? — скептически переспросил я, не показав истинных эмоций. Всё это время я был прав, когда считал, что Вестник планирует сделать весь мир очагом. Именно в этот раз я был бы совсем не против ошибиться.

— Не просто выжить, — вступила в диалог княгиня, продолжая смотреть на мужа повлажневшим взглядом. Её визгливый голос теперь звучал почти благоговейно. — Мы будем править. Когда границы падут и монстры заполонят всё, лишь те, кто стоит рядом с источником новой силы, смогут удержать контроль. И этот самый источник — Вестник тьмы. Он не просто сильный одарённый, он архитектор новой реальности, а мы станем его наместниками. Стражами на руинах нового мира.

— Вот что он вам пообещал? — медленно спросил Куприянов с отвращением в голосе. Похоже, подобные речёвки он слышал впервые. — Право быть пастухами для стада, обречённого бродить среди монстров?

— О нет, князь, — Лопухов скривился. — Мы будем не пастухами. Мы станем богами, ведь сила Вестника позволит нам создать зоны, свободные от хаоса. Анклавы, где будут действовать наши законы. Где стихии переплетутся в новую совершенную форму, а те, кто не сможет подстроиться, станут ресурсом или удобрением. Слабаки в новом мире нам не нужны.

Я слушал, и с каждым словом мне становилось тошно. Это была не жажда власти в привычном смысле. Это уже была мания величия, возведённая в абсолют. Лопуховы видели себя демиургами на пепелище.

Ничего удивительного, что обещания Бартенева или Вестника отозвались в их сердцах. Они изначально считали себя исключительными, так что поверили во всю эту чушь. За сотни лет в прошлом мире я ни разу не видел, чтобы главари восстания выполняли свои обещания и одаривали приближённых. Скорее уж наоборот — они использовали их, а потом бросали за ненадобностью или убивали.

— И для этого вам нужно было выманить меня в очаг, держа наготове ящики с кристаллами, — проговорил я, наконец сложив этот пазл в своей голове. Что бы они ни говорили про оставленные у стены автомобили, часть связанных кристаллов они собирались взять с собой в очаг. — Чтобы на моих глазах создать разрыв реальности за стеной. Чтобы я увидел начало конца и, возможно, погиб, пытаясь его остановить. Всё это лишь ради демонстрации вашей власти и силы?

— Ты всё понял правильно, — снова оскалился Лопухов. — Ты — символ старого порядка, последний Страж, пытающийся залатать брешь. Наш приказ звучал иначе, но мы решили, что уничтожение тебя и твоих земель станет идеальным сигналом для всех.

Я напрягся и замер, прислушиваясь к окружающему миру. Нет, эти фанатики ни за что не стали бы раскрывать свой план просто так. Даже перед смертью они будут защищать свои идеалы.

Аура Александра внезапно оказалась за моей спиной, а рядом со мной проявился Борис. Грох буркнул, что устал носиться туда-сюда вместе с Тараном и что «он не привык к таким скачкам», но я даже не обратил на него внимание.

Моя чуйка молчала, но я ощущал неправильность происходящего. Что-то я упустил. Что именно?

Кристаллы Грох утащил на изнанку, мои гвардейцы после появления Лопуховых прошерстили всю стену — в этом я не сомневался. О прорыве монстров тоже стало бы известно заранее, ведь я позаботился о том, чтобы между очагом и стеной осталась чистая полоса без деревьев, мешающих обзору.

Я посмотрел на свой телефон. Уже не в первый раз мне глушат связь, но обычно это для того, чтобы я не мог связаться со своими людьми. Но вдруг в этот раз дело совсем в другом.

Что если именно в этом причина нелепого поведения Лопуховых? Они обрубили связь и тянули время?

Земля подо мной содрогнулась, а спустя мгновение я услышал далёкий гул взрыва. Казалось, будто началось землетрясение — таким сильным был толчок. А вот звук… он шёл не со стороны моего имения и даже не из очага.

Нет, этот звук шёл со всех сторон повторяющимся эхом, словно первый взрыв запустил цепочку других взрывов.

— Грох, делай что хочешь, но найди демонову глушилку! — рявкнул я мысленно и послал питомцу огромный сгусток энергии, одновременно с этим проверяя нити Агаты и Леонида. Они были в порядке, но у меня внутри всё вибрировало от мысли о том, что этот взрыв мог случиться в имении. — Быстро! Мне нужна связь с миром!

— Кажется, представление начинается без нас, душенька, — с нежностью шепнул князь Лопухов жене.

— Максим, что за стеной⁈ — проорал я, слегка покачнувшись — земля продолжала содрогаться под моими ногами.

— Чисто, господин! — крикнул Ивонин в ответ. — Никакого движения в очаге или здесь!

Лопухов рассмеялся и посмотрел на меня. В его взгляде вместе с фанатизмом переплелось торжество.

— Слишком поздно, Страж, — сказал он, продолжая хохотать безумным смехом. — Кристаллы были приманкой для тебя. Настоящие связки уже давно на позициях и их активация уже началась. А ты здесь, с нами. Вестник шлёт тебе привет.

— Есть движение! — проорал кто-то со стены. — Люди!

— Какие нахрен люди? — рявкнул Ивонин и метнулся к лестнице.

Я посмотрел на лицо Лопухова, озарённое триумфом, потом на побледневшего Куприянова, и наконец на стену, за которой стали проявляться ауры одарённых. Сильные ауры сильных магов.

Тёмных магов. Не падших.

Их были десятки человек, и все они двигались к вратам.

Всё это оказалось спектаклем. Приезд Лопуховых, их гротескное поведение, даже бой с ними — всё это было для того, чтобы затормозить меня здесь. Чтобы я не увидел, что главный удар наносится совсем в другом месте.

«Право встать рядом с Вестником нужно заслужить», — сказал Лопухов. И они с супругой заслужили это право, приковав моё внимание своим гениальным отвлекающим манёвром.

— Он не оставил нас! — провизжала Лопухова. — Он прислал за нами своих людей!

— Конечно, свет души моей, иначе и быть не могло, — восторженно ответил ей князь, ну а я заткнул им рты, чтобы не отвлекали.

Сильно сомневаюсь, что целью тёмных магов была эта парочка. Скорее уж они пришли по приказу Вестника, чтобы напасть на меня и моих людей.

Только вот как они собрались преодолеть стену? Неужели все они — теневики и планируют пройти через изнанку. Если так, то Таран с радостью их встретит.

А точно! Я же ограничил ему территорию.

— Таран, разрешаю тебе пройти дальше, — сказал я и ослабил его поводок. — Все незваные гости на изнанке, которых ты лично не видел и не знаешь, — твои. Можешь делать с ними всё, что захочется.

— Спасибо, папа, — прогудело моё чудовище. Таран единым прыжком допрыгнул до стены и замер на третьем слое изнанки.

— Грох, твою мать! Что с глушилкой! — поторопил я питомца. — Живее давай!

— Ищу я, — огрызнулся он. — Как будто это так просто, когда вокруг куча артефактов, а магический фон до предела раскалился, — он замолчал на мгновение. — Нет здесь никакой глушилки, хозяин. Или механизм, или что-то другое.

— Понял тебя, — сказал я и поделился с кутхаром силой. — Тогда лети в имение и проверь, как там дела. Не нравится мне это землетрясение — слишком уж оно на взрыв похоже.

— Таран тут останется? — спросил Грох.

— Да, он мне нужен здесь, — ответил я, и кутхар тут же скрылся на глубоких слоях тени. Поводок показал, что он движется в сторону особняка, но как-то совсем неспешно.

Я вздохнул и оглядел своих людей. На стене уже начали звучать пулемёты, но выстрелы были редкими, будто мои люди пристреливались или пытались понять, как пробить врага. И это означало, что за стеной действительно теневики, ведь только они могут уклоняться от пуль, прыгая через изнанку.

И откуда только их столько набралось? Неужели это те самые выжившие подопытные из сибирской лаборатории? Если так, то за стеной в нескольких десятках метров от меня и моих людей полноценные ликвидаторы уровня Бориса.

Я ослабил поводок Тарана ещё сильнее, так, чтобы он мог пройти за стену и навести там порядок в теневых слоях. Правда это не сильно поможет, ведь ликвидаторы вполне могут укрываться тенью, не уходя на изнанку. Вот же демоны бездны!

Стоило мне подумать об этом, как пулемёты резко замолчали, а потом раздались крики боли.

— Они здесь! Прошли сквозь стену! — разобрал я несколько более внятных слов.

— Активировать личные защитные артефакты! — проорал я и призвал теневые клинки. — Против нас работают ликвидаторы! Всем атаковать с расстояния! Держите дистанцию!

А в следующее мгновение передо мной появилось сразу четыре ликвидатора, наполовину скрытые тенью и без единой эмоции на лицах.

Глава 24

Бартенев — тварь. Убил бы его ещё несколько раз, если бы можно было. Но этот ублюдок мёртв, а последствия его действий до сих пор аукаются.

Силуэты теневиков одновременно сдвинулись в сторону. Их движения были отточенными, экономными и очень эффективными. Первый удар приняли на себя щиты ближайших гвардейцев, и треск защитных барьеров стал началом битвы.

— Прости, папа, я только троих успел поймать, — донеслось до меня разочарованное пыхтение Тарана. — Ушли они от меня.

— Борис, вырубай точечно, — распорядился я, мысленно успокоив Тарана, который сокрушался, что не может прийти в реальный мир и добить врагов. — Александр, используй связки проклятий с радиусом более пяти метров. Действуй быстро, сейчас скорость — твоё главное преимущество.

Ну а дальше началась резня. Причём мои люди сражались с призраками, или ликвидаторами, как их называют в этом мире, вполне успешно, несмотря на их отработанную до автоматизма манеру боя.

Двоих сразу прошибли из автоматов с магзарядами гвардейцы, поймавшие момент, когда теневики материализовались для атаки. Борис схлестнулся с ещё одним, а дядя швырял горстями проклятия паралича и слабости.

На секунду показалось, что мы контролируем поле боя, но эта иллюзия развеялась, когда трое ликвидаторов вынырнули из теневых покровов прямо в центре нашего строя. Они срезали двоих гвардейцев быстрыми ударами по горлу, с одной атаки пробив барьер защитных артефактов.

Мне пришлось перемещаться через тень, чтобы успевать за призраками, для которых битвы и убийства были частью жизни. Они укрывались тенью, не уходя на изнанку, и успевали нанести несколько ударов перед очередным исчезновением.

Я видел, как трещат защитные артефакты моих людей при ударах теневиков. В который раз я порадовался, что снабдил гвардейцев защитой, причём большинству достались усиленные артефакты из сокровищницы Давыдовых. Хоть какая-то польза от бывшего соседа.

К сожалению, мы несли потери, несоизмеримые с потерями врагов. Слева от меня раздался уже знакомый хруст ломающегося щита, а через мгновение стон боли, который тут же затих. Простые защитные артефакты не выдерживали натиска призраков, а это означало, что нужно ускориться.

Тем более, я понимал, что два десятка ликвидаторов — слишком мелко. Либо они пришли, чтобы провести разведку боем, либо Лопуховы действительно важны для Вестника. Но я не видел ни единого движения теневиков в сторону княжеской четы, так что мог с уверенностью сказать, что это проверка.

В любой момент могут нагрянуть некромансеры, а то и Призывающие. Земля под ногами уже не дрожала и не вибрировала, но это ещё ничего не значило, ведь я до сих пор не знал, что происходит в мире и откуда доносились взрывы.

Я ожидал, что Вестник может напасть на города, но как до Тюмени, так и Тобольска было не менее двухсот километров, и я бы не смог ощутить нападение на них с такого расстояния. Впрочем, разбираться с этим буду после того, как покончу с врагами.

Мимо меня пролетел теневой клинок, и я тут же переместился вперёд, отбивая следующую атаку на подлёте. Моё теневое оружие было ничуть не хуже, поэтому я ударил длинным мечом в пустоту, а затем метнул теневой кинжал в место возможного перемещения призрака. Клинок вонзился в живот и растаял, но я уже совершил очередной прыжок через тень и добил раненого врага.

Только я с ним закончил, как мне в спину зарядили маленькими теневыми сгустками, которые принял на себя купол тьмы. Извернувшись в не очень удобной позе, я послал в ответ собственные теневые сферы, направив их веером.

Послышался крик боли, но тут же оборвался, когда в раненого призрака, замедлившегося на доли секунды, несколько раз выстрелили из автомата. Повернув голову, я кивнул Лосю, который с ухмылкой на губах снова вскидывал оружие, целясь в следующего теневика.

Справа от меня сражался князь Куприянов вместе со своими людьми, он швырял веером огненные иглы и поливал пространство перед собой огненным же дождём. При этом князь уже дважды вынимал из-за пазухи артефакт, заполненный его собственной энергией, для пополнения резерва.

Я ненадолго остановился и проследил за тем, чтобы он целился во врагов, а не в моих бойцов. Что бы он там ни говорил, а связь с Бартеневым сильно откатила назад наши отношения, которые из дружеских перешли в форму приятельских.

Слева бился Александр. Его проклятья стали попадать точнее и кучнее. Я видел, как он обрушивает мощь проклятий перед собой, выбивая призраков из строя. Он добивал их теневыми лезвиями, не приближаясь и сохраняя дистанцию.

Только я хотел напомнить ему, что надо бы и по сторонам смотреть, как увидел за его спиной призрака с оружием наготове. Пришлось резко выпускать щупальца тьмы, чтобы замедлить его, а потом перемещаться к дяде.

В итоге мы оказались спиной к спине, и так и сражались какое-то время. Я остался на месте и подбивал призраков, что пытались вырезать моих гвардейцев. Краем глаза я следил за Борисом, который разделался с первым врагом и перешёл к следующему.

Они были равны по силе и умениям. Я видел зеркальные отражения их ударов и движений. Они будто сражались против себя самого, поставленного напротив.

Всё же интуитивная подготовка Бориса оказалась для него самой правильной. Нельзя научить теневика биться с тенью, если ты сам не владеешь тем же направленным даром. Всегда будут ограничения или ненужные действия, которые годятся для проклятийника или боевого мага, но совершенно не нужны призракам.

Я следил за Борисом и на моём лице сама собой расплывалась довольная ухмылка. Мой маленький брат сражался со взрослым тренированным теневиком. С ликвидатором, которых в этом мире боялись едва ли не больше гроксов, ведь они были реальной угрозой в отличие от теневых монстров, не покидающих изнанку.

Я и сам бился с двумя такими ликвидаторами и едва выжил. Правда я был гораздо слабее, чем сейчас. И всё же Борис показал себя настоящим мастером боя.

Вот они с призраком качнулись вправо, уходя от теневых клинков друг друга. В следующий миг они отпрыгнули назад, чтобы выпустить несколько теневых залпов, а потом снова сошлись в ближнем бою. Их удары были равны по силе и точности.

Но у Бориса было преимущество — я научил его использовать тень в разных её проявлениях от ловушек до щупалец. И он воспользовался им.

Во время очередной синхронной атаки, когда в Бориса и его противника летели теневые копья, из земли под ногами призрака выплыли теневые путы. Они обвили лодыжки врага и подтянули его к Борису.

Мгновение — и мой брат переместился к следующему врагу. А за его спиной медленно истаивали теневые косы, прошившие тело призрака.

Я оглядел поле боя и насчитал двенадцать убитых теневиков и шесть раненых, которых прямо сейчас добивали мои люди. Но изначально врагов было чуть больше двадцати. Троих успел перехватить Таран, значит, ещё как минимум двое оставались под теневыми покровами.

И они не заставили себя ждать. Один призрак материализовался прямо перед Лопуховыми. В его руке проявился теневой клинок, который вполне мог разрезать мою паутину.

Я выругался и метнулся к ним, но не успел. Лёгкое движение руки, и на шеях княжеской четы расцвели алые полосы. Князь и княгиня не успели даже закричать, да и не смогли бы, ведь моя паутина не давала им говорить.

Вот теперь я окончательно понял, что целью призраков было не спасение союзников и даже не моё убийство. Они хотели задержать нас и выбить из строя как можно больше моих людей.

Призрак даже не посмотрел на своих жертв и на кровь, хлынувшую на промёрзшую землю. Он снова скрылся за теневым покровом и через мгновение вынырнул за спиной у Лося.

Я понимал, что не успею прикрыть истребителя, но всё равно рванул к нему. И как только я оказался рядом, в спину Лося вонзился теневой клинок.

Лось резко развернулся, не обращая внимания на рану и боль, и выстрелил из автомата, упёртого в живот призрака. От выстрела в упор теневика отбросило, но тень прикрыла его от ранения.

Зато она на миг открыла другие уязвимые места. Этого самого мига хватило Сычу для выстрела. Его автомат выплюнул короткую очередь. Три пули вошли в грудь и ещё парочка в горло. Теневик рухнул замертво, а Сыч быстрым бегом переместился к Лосю и успел поймать его за мгновение до того, как тот осел на землю.

— Спасибо, — прохрипел Лось, теряя сознание.

Сыч выматерился и приложил к товарищу лечебный артефакт, силы которого явно не хватало, чтобы залечить настолько серьёзную рану. Лист, который всё это время отстреливался по врагам, заметил раненого друга и громко свистнул. Это было похоже на условный сигнал, но я не знал, кому он предназначался.

Ровно до того момента, как откуда-то от стены в нашу сторону не помчался помощник целителя. Семён бежал, сжав кулаки и зажмурившись, и орал во всё горло. Он будто ожидал, что прямо сейчас на него со всех сторон нападут враги.

Выходит, моя троица сдружилась с мальчишкой, раз у них уже появились свои условные сигналы. Это интересно, конечно, но надо бы мне убедиться, что последний призрак погиб и не подобьёт парня метким ударом.

Стоило мне подумать об оставшемся в живых теневике, как мой взгляд уловил почти незаметное движение у груды покорёженного металла, оставшегося от машин Лопуховых. А он не слишком умный, похоже. Ну или решил найти уцелевшие ящики с кристаллами.

В любом случае, ему уже не уйти. Заметил его не я один. Александр посмотрел на меня, молча мотнул головой в его сторону и, дождавшись моего кивка, резко выбросил вперёд ладонь.

Воздух вокруг теневика сгустился и почернел от мощности проклятий. Это была потрясающая связка — удушье, паралич и ледяной озноб. Призрак замер, его силуэт задрожал от попытки раствориться в тени или укрыться её покровом. Но ему это уже не помогло — проклятья сковали не только его тело, но и магию.

Я увидел, как в сторону теневика полетело что-то маленькое и блестящее, и повернул голову. Лист не стал стрелять, вместо этого он запустил ещё парочку коротких стальных шипов.

Тело теневика прошило в нескольких местах, но смертельным стал шип, вонзившийся в висок. Призрак дёрнулся и безжизненно осел на землю.

Я прикрыл глаза, усилив взор тьмы до предельной мощности. Вроде бы мы со всеми разобрались. Я вслушался в тишину, которая наступила после последнего выстрела. Стоны раненых, тяжёлое дыхание бойцов, треск оставшейся в воздухе магии — всё это не мешало мне сконцентрироваться на ощущениях.

— Отчёт о потерях, — скомандовал я, не повышая голоса.

Адреналин отступал, и во рту появился привкус железа, крови и ярости. Чего-то не хватало. Я открыл глаза и встретил взгляд Владимира Куприянова, вокруг которого медленно затухала горящая земля. Точно. Не хватало привкуса пепла на губах, к которому я настолько привык, что без него будто и боя не было.

— Господин, — обратился ко мне Ивонин. — Мы потеряли десятерых ребят, шестеро тяжело ранены, самый тяжёлый — Лось, но с ним уже Семён работает.

— Где Белый с Савельевым? — спросил я, осознав, что не видел их обоих во время боя.

— Они в госпитале были, их там придавило сильно, — Максим вздохнул. — Семён их вытащил и подлатал.

— Награду ему сам придумай, — коротко сказал я, не думая расслабляться. — Спроси, что ему нужно. Деньги, теневые монстры, книги, тренировки — он должен получить что попросит.

— Так точно, господин, — Ивонин приложил руку к груди.

Ну а я снова посмотрел на Куприянова, рядом с которым стояли его гвардейцы. Я видел, что два из них ранены, а трое погибли. Сам князь не пострадал, но выглядел чересчур бледным. В руках он сжимал пустой артефакт для подзарядки, при этом пальцы его неслабо дрожали. Думаю, что через пару часов он не просто свалиться от истощения, а впадёт в магическую кому — столько раз наполнять почти пустой источник за короткое время всегда чревато.

— Константин, — позвал он меня. — Мои люди видели, как тот теневик забрал что-то у княгини. Кулон или медальон.

Я кивнул и направился к призраку, что всадил клинок в спину Лося. Пришлось обыскивать тело с особой тщательностью, что было не слишком сложно — в прошлый раз ликвидаторы при себе вообще никаких артефактов или предметов не держали. Так что через пару минут я вытянул из его кармана тонкую цепочку, на которой висел маленький металлический цилиндр.

Выходит, что смерть Лопуховых была не просто устранением свидетелей или наказанием за провал. Призраки должны были забрать эту вещь для Вестника. Но что это? На артефакт не похоже. Ключ, идентификатор или та самая «плата за место рядом с Вестником»?

Я выпрямился и показал цилиндр Куприянову. Он нахмурился, но отрицательно мотнул головой.

— Понятия не имею, что это, — сказал он и покачнулся.

— Я тоже, — я пожал плечами. — Вам не кажется, что стоит вернуться в своё имение? Здесь мы вроде бы со всем разобрались, а у вас истощение.

— Да, как раз думал, успею ли добраться до своей спальни или рухну на пороге, — он слабо улыбнулся и махнул своим гвардейцам. — Заберите раненых и убитых. Возвращаемся.

Пока они загружались, я отслеживал не только всю округу, но и поводок Гроха. Что-то слишком уж долго он добирался до поместья, зато обратно двигался гораздо быстрее. Через несколько минут Куприянов уехал, и мы остались одни.

Я повернулся и нашёл взглядом Бориса. Брат стоял в тени госпиталя и внимательно наблюдал за людьми. Я прошёл к нему и встал напротив.

— Ты молодец, Боря, — сказал я, положив руку на его плечо. — Ты бился на равных со взрослыми тренированными ликвидаторами и одержал победу.

— Я тоже тренированный, — спокойно сказал он. — Меня ведь ты тренировал, а их — не пойми кто.

— Тоже верно, — я усмехнулся.

— Ты ждёшь ещё врагов? — брат посмотрел на меня внимательным взглядом, и я кивнул. — Мы с Тараном можем объехать изнанку, если хочешь.

— Пока не стоит, — я покачал головой и вздохнул. — Если там те, о ком я думаю, то вдвоём против них лучше не идти. Даже с Тараном.

— Ладно, — он пожал плечами и снова принялся изучать обстановку.

Я же выпрямился и посмотрел на пострадавший госпиталь. Может его вообще перенести в другое место? Каждый раз отстраивать его заново — не так уж дёшево. Хотя у меня же теперь есть одарённые стихии земли, с ними попроще должно быть.

— Господин, за стеной всё чисто, — сказал Ивонин, шагнув ко мне. — Мы усилили наблюдение, движения нет, но у нас видимость ограничена реальным миром, изнанку мы проверить не можем.

— Знаешь, давно надо было озаботиться защитой от прохождения по теням, — устало сказал я. — Только вот против падших тёмных никакая защита не поможет.

— А я вот что думаю, господин, — проговорил Максим. — Это ведь когда-нибудь закончится. Ну там, падшие, Вестники и заговоры. А против обычных монстров наша стена выстоит. Её же так строили, чтобы даже теневые монстры не прошли, но про людей не подумали.

— Выстоит, говоришь? — я поднял голову и посмотрел на стену.

Она действительно казалась непоколебимой. Бетон, сталь и магия — прочная основа и не менее прочная нутрянка. Через неё смогли пройти только землерои, и те подкоп вырыли.

— Скорее всего, ты прав, — я улыбнулся Ивонину и прислушался к ощущениям.

Всё было тихо, даже как-то слишком тихо. После устроенного Лопуховыми представления и нападения призраков я всё же ожидал чего-то масштабного. Но, как заметил Ивонин, стена на месте, а остальное — мелочи.

Поводок Гроха ощущался совсем рядом. Я прищурился и щёлкнул пальцами. Питомец вывалился передо мной из тени и недовольно каркнул.

— Почему так долго? Что с имением? Всё в порядке? — забросал я его вопросами.

— Всё там в порядке, Юлиана с Викой тренируются, Леонид тоже что-то мастерит в своей комнате, Зубов гвардию поднял и сюда выдвигается, — отчитался он, а потом отвёл взгляд. — А долго я — потому что тащил на себе всё добро из машин Лопуховых. Знаешь, какие тяжёлые ящики? В твои артефакты не всё вошло ведь.

— Грох, я просил лишь проверить домашних, а ты потащил артефакты, — я прикрыл глаза ладонью и медленно процедил воздух сквозь зубы. — Когда ты уже научишься выполнять мои приказы?

— Так что? Тут их было оставлять? — возмутился кутхар. — А если другие теневики придут и найдут? Зря я что ли горбатился и перетаскивал всё на изнанку?

— Всё, не шуми, — я махнул рукой, и Грох тут же скрылся на первом слое, продолжая бурчать. — Лучше проверь, что там на изнанке творится. Что-то мне неспокойно. И связь до сих пор отсутствует.

Питомец начал нарезать круги по изнанке, а я посмотрел на своих гвардейцев. Нет, если сюда заявятся некромансеры с Призывающими, то сражаться с ними придётся на изнанке. Никто из них не выстоит против таких противников, даже если все разом начнут палить из автоматов с пулемётами.

— Хозяин, тут такое дело, — протянул Грох, а у меня странно ёкнуло в груди и по спине прошёл холодок.

— Что такое, Грох? — спокойно спросил я, не зная, к чему готовиться.

— А помнишь ты про барона Воронова рассказывал? — осторожно спросил он. — Ну там про кристалл во лбу и прочее непонятное.

— На каком ты слое? — вместо ответа спросил я, найдя взглядом Бориса и Александра. — Я сейчас приду.

— Да погоди ты, мне просто интересно, — продолжил Грох. — Если такой кристалл, например, не во лбу или не только во лбу, то это что значит?

— Что дело плохо, — рыкнул я и жестами позвал к себе дядю и брата. — Сколько их?

— Один, — коротко ответил мой питомец.

— Папа, тут страшное и странное, — следом за ним прогудел Таран.

— Иду, — выдохнул я и, схватив за плечи Бориса и Александра, переместился на второй слой тени, а потом и на третий. — Какого… грокса?

Я впервые за всё время ругнулся местным ругательством. А всё почему? А потому что передо мной стоял самый настоящий грокс раза в три больше Тарана.

И на его боках, между пластинами, на лбу и на передних коленных чашечках красовались кристаллы. Точно такие же, как на «совершенных», только в этих была не энергия света, и даже не энергия тьмы.

В них плескалась некротическая энергия, которая фонила так сильно, будто передо мной была самая настоящая армия некромансеров, а не раненый монстр восьмого класса.

Глава 25

Грокс замер, принюхиваясь к воздуху изнанки, будто не видел ни меня с Александром и Борисом, ни Тарана. Я же окинул его быстрым взглядом, подмечая детали. Раны от кристаллов ещё кровоточили, значит, этого зверя поймали и заклеймили совсем недавно.

И сейчас он в не в себе от обиды. Может быть, именно поэтому он и не видел нас — ведь его взгляд был затуманен яростью и болью. Но вот грокс вскинул голову и издал утробный рык, который не просто сотряс третий слой изнанки, а создал ударную волну.

Мой защитный купол из тьмы дрогнул, будто это был физический удар. Таран рефлекторно прыгнул вперёд, закрыв меня, Бориса и Александра своим телом.

Удар пришёлся по его бронированным бокам с громким скрежетом, будто столкнулись две стальные пластины. Я знал, что гроксы не нападают друг на друга, поэтому был рад тому, что Таран защитил меня.

Ждать следующей атаки я не стал. Тем более что грокс снова запрокинул голову, его защитные пластины разошлись в стороны, обнажив шею.

Я выпустил сгусток чистой тьмы, наполненной моим пламенем. За последние недели я столько раз чесал шею Тарану, что смог бы с закрытыми глазами найти уязвимую точку под нижней челюстью. Импульс моей силы был быстрым и точным, но это не помогло.

Кристаллы на боках грокса налились светом. Мой сгусток тьмы, вместо того чтобы ударить, развернулся в воздухе, будто его притянуло магнитом, и впитался в ближайший кристалл. Энергия растворилась в нём без следа, а сам кристалл вспыхнул ярче.

Вот же демоны бездны! Эти кристаллы впитывают магию, как губка. Чистая стихия против них бесполезна.

Грокс закончил реветь и опустил голову, скрыв шею. Его маленькие глаза, глубоко запавшие под козырьком из непробиваемой пластины, нашли меня. В них не было ни крупицы разума, только слепая исступлённая ненависть.

— Энергетические атаки не работают! — крикнул я, отскакивая в сторону. — Кристаллы поглощают их, так что не тратьте силы.

— Тогда как нам его одолеть⁈ — раздражённо бросил дядя, рассеивая почти готовую связку проклятий. — Ближний бой с этой тушей — самоубийство.

— Оружием. Призывайте теневое оружие, — рявкнул я, в последний момент уворачиваясь от очередной дистанционной атаки. Этот грокс выплёвывал в меня мощные струи сгущённого воздуха, будто был грандмагом, а не монстром. — Борис, попытайся найти закономерность и ударить между пластинами. Надеюсь, ты хорошо изучил Тарана, пока играл с ним в догонялки.

Борис молча кивнул, растворяясь в тени. Я посмотрел на Тарана, который завис, глядя на своего собрата.

— Таран, — позвал я его. — Сможешь отвлечь его внимание?

— Таран не понимает, — глухо ответил он. — Почему мой родич ведёт себя как глупый монстр?

— Ему больно, — коротко пояснил я, не отрывая взгляда от грокса. — Посмотри на кристаллы — раны под ними ещё кровоточат. Вот что с ним сделал Вестник и его приспешники.

— Я хочу убить Вестника и всех, кто сотворил такое с моим родичем, — медленно проговорил Таран, продолжая разглядывать взрослого грокса.

— Мы сделаем это вместе, обещаю, — я продолжал прыгать с места на место, уводя внимание грокса от дяди и Бориса. Мне казалось странным, что монстр не атакует в лоб, а использует дистанционные техники. Таран, наоборот, чуть своим лбом мне купол не пробил — настолько привык идти напролом.

Таран выдохнул тёмное пламя и рванул влево, чтобы помочь мне отвести грокса от дяди, который не мог так свободно перемещаться по изнанке. Грокс развернулся к Тарану и ударил его своим рогом, окончательно доказав, что он ничего не соображает.

Таранище ловко уклонился, но грокс был невероятно быстр для своих размеров. Второй его рог чиркнул по броне моего питомца, оставив на каменных пластинах глубокую борозду.

Ну а я тем временем создал теневое копье, которое метнул в грокса, практически не целясь. Борис воспользовался моим броском, вынырнул из тени прямо под копьём и всадил теневой кинжал между пластинами. Грокс даже не заметил этого, но двигаться стал быстрее.

Борис действовал интуитивно и именно так, как мне было нужно. Он переместился через тень, оказавшись прямо перед мордой грокса, и метнул два теневых кинжала в основание центрального рога. Там как раз сходились три костяные пластины, которые закрывали голову монстра от ударов. Клинки брата ударили одновременно, и пластины на лбу грокса рефлекторно сомкнулись, защищая уязвимый шов.

Защитная система монстра просто физически не могла мгновенно распределить броневые сегменты. Я воспользовался моментом, когда пластины пришли в движение и ослабили защиту на шее. Не сближаясь с гроксом, я метнул ещё одно копьё по дуге снизу вверх.

Я метил в узкую полоску мягкой ткани под челюстью, которую теперь прикрывала только кожа. Грокс почуял опасность и дёрнул головой, пытаясь подставить рога. Моё копьё успело вонзиться в шею, но не глубоко.

Броня гроксов — это не только пластины. Плоть под ними была невероятно плотной и мускулистой. Копьё вошло на четверть длины и застряло, а потом начало медленно разрушаться, впитываясь в кристаллы. Из раны хлынула тёмная, почти чёрная кровь.

Монстр взревел от новой боли. Теперь в его глазах вместо ярости появился холодный расчёт. Похоже, он дошёл до той стадии, когда боли стало слишком много, и вспомнил, что он самый сильный хищник изнанки.

Проигнорировав меня, грокс рванул на Александра, который швырял в него горстями тонкие теневые иглы. Скорость монстра была запредельной. Тарану до такого уровня ещё учиться и учиться.

Всё произошло быстро и неожиданно. Даже я не успел среагировать, а дядя в последний момент смог выставить перед собой барьер.

Кристаллы на боку грокса снова вспыхнули. Щит Александра, представлявший собой сложное переплетение энергетических линий, дрогнул и потянулся к кристаллу. Через долю секунды он полностью в нём растворился.

Грокс же и не думал замедляться. Мощный удар головой пришёлся прямо в грудь дяди. Я услышал хруст рёбер и короткий вскрик боли.

Александра отбросило на пятнадцать метров. Он грузно упал на спину и замер.

— Грох! Быстро вытащи его отсюда! — заорал я мысленно, двигаясь на монстра. — Вылазь давай и тащи дядю с изнанки!

— Мне вообще-то страшно, — буркнул кутхар, но коснулся Александра кончиком крыла.

Они оба исчезли, и грокс замер, не обнаружив свою законную добычу. Я же скрипел зубами и пытался придумать такое заклятье, которое не впитают демоновы кристаллы. Паутину, щупальца и даже моё пламя сейчас использовать было бесполезно.

Из реального оружия у меня был только молот в кольце, но толку от него против грокса никакого. Пластины им не пробить, тут нужно именно колющее оружие.

С другой стороны, кристаллы поглощают чистую энергию, но не могут мгновенно разрушить материализованные из неё предметы. На это нужно время, как я уже заметил. Копьё поглотилось только за несколько минут, а это уже неплохо.

Я всё же выпустил для пробы щупальца. Они обвили ноги грокса, сковывая движение, но тут же впитались в кристаллы. Но даже эту секунду, потраченную на разворот грокса, я использовал для очередной атаки.

— Папа, ему больно, — прогудел Таран, который так и не вступил в бой.

— Знаю, дружок, — ответил я, запуская сразу три копья подряд. — Но его никак не вылечить. Мы можем только избавить его от страданий.

Таран повернул ко мне голову и замер. А в следующее мгновение он разогнался и врезался всем своим весом в бок грокса. Удар был оглушительным и настолько мощным, что монстр пошатнулся. Пластины на боку сместились, оголив участок между ними ближе к передней лопатке.

В тот же миг Борис вынырнул из тени, держа в руке длинный шип из тени, похожий на моё копье, только он был тоньше и острее. Он всадил этот шип в щель между пластинами на всю глубину и снова исчез в тени.

Грокс взвыл, и даже мне стало не по себе от его воя. Это был пронзительный крик, полный боли, ярости и бессилия. Монстр не мог достать Бориса, который нанёс удар, поэтому рванул на Тарана.

Мой питомец резво отскочил, уворачиваясь от удара рогом, а потом совершил свой коронный прыжок через слои и снова врезался в грокса. Тот метался на месте вокруг себя, пытаясь вырвать зубами шип Бориса.

Кристаллы впитывали энергию тени, исходящую из шипа, но быстро уничтожить его не могли. Это лишь подтверждало мою теорию, что кристаллы работают против магии, а не против уже материализованных предметов. Примерно так же было в моей первой в этом мире битве с некромансером — энергия кристаллов обладала теми же свойствами.

Крик грокса стал ещё более оглушительным. Монстр страдал. Сильно страдал.

Пора заканчивать этот бой.

Пока грокс отвлёкся на шип, его защита снова дала сбой. Пластины на горле сместились, пытаясь компенсировать напряжение от раны на лопатке. Уязвимое место под челюстью снова открылось, а из нанесённой мной раны всё ещё сочилась кровь.

— Таран, ударь его в другой бок, — приказал я питомцу.

Он рванул через слои, вынырнул справа и, опустив голову, выставил три острых рога. Как только Таран ускорился, я создал из тени метательный топор, почти такой же, какие были у меня в самом начале.

Времени для броска было мало, но я всё же метнул топор прямо под ноги гроксу. Как только Таран ударил его в бок, топор приземлился в тени копыт монстра. Я не зря учил Бориса создавать теневые линзы или платформы, от которых можно отталкиваться. Иногда именно такая уловка и может сработать.

Тень под топором прогнулась и натянулась, словно тент или батут. А потом топор резко полетел снизу вверх. Он вошёл прямо в незажившую рану от моего копья под челюстью, не встретив сопротивление костяных пластин.

А в следующее мгновение теневой топор вспыхнул тёмным пламенем.

Этот удар стал последним. Грокс издал короткий хриплый выдох. Его ноги подкосились. Массивное тело медленно осело на пол третьего слоя, заставив его содрогнуться.

Кристаллы на боках монстра вспыхнули в последний раз, а потом потухли навсегда. Что интересно — они не разрушились, как в прошлые разы, а остались невредимыми. Даже некротическая энергия не рассеивалась в воздухе, а будто запечаталась.

Я подошёл к гроксу и ощутил на своей шее дыхание Тарана. Мой питомец излучал боль и скорбь. Я развеял остатки теневого шипа и топора, а потом погасил медленно тлеющее внутри тела гиганта пламя.

Несмотря на то, что мы победили, на душе не было радости. Это существо стало нашим врагом не по своей воле. Его сделали оружием, точно так же как одарённых магов этого мира.

— Он был сильным, — тихо сказал брат, материализовавшись рядом со мной.

— Да, очень, — ответил я. — И нам повезло, что он не был в здравом уме. Иначе мы бы полегли тут в первые же секунды.

Я повернулся к Тарану и положил руку на его шею. Мой питомец шумно дышал, выпуская клубы чёрного дыма.

— Что это за чувство? — спросил он у меня, положив тяжеленную голову на моё плечо. — Меня не ранили, но мне всё равно больно.

— Это скорбь, — я провёл рукой по морде Тарана и почувствовал влагу. — Ты скорбишь по потерянному собрату. Это тоже боль, но она затрагивает сердце и душу, а не тело.

— Мне не нравится такая боль, — прогудел Таран и снова вздохнул. — Папа, забери её.

— Я не могу её забрать, малыш, — я поморщился от дыма и отстранился от питомца. — Она пройдёт сама, когда растворится во времени. Иногда ты будешь чувствовать её отголоски, но они будут слабыми.

— Растворится во времени, — повторил Таран мои слова. — Я не хочу ждать. Я хочу… мести.

— Мы отомстим, — снова пообещал я. — Мы убьём всех, кто стоит за этим. Всех до единого.

— Тогда мне нужно стать сильнее, — Таран выпрямился и упрямо мотнул головой. — Ты поделишься со мной энергией тех узлов, что я чувствую вдалеке?

— Обязательно поделюсь, — кивнул я. — Но сейчас мне пора возвращаться к своим людям.

— Тогда забери моего сородича, не хочу, чтобы он оставался здесь, — Таран отвернулся от меня и сделал пару шагов в сторону. — Его испачкали в этой энергии, будто он один из тех падших.

— Я заберу его и очищу от кристаллов, — сказал я. — Попрошу Юлиану выпить каждую каплю этой энергии, а тело сожгу.

— Пластины можешь забрать для своих доспехов, — мой питомец упорно не смотрел на меня. — Если бы ты был в них, то ему не пришлось бы страдать так долго.

— Спасибо, — шепнул я и, кивнув Борису, положил руку на тело монстра.

Через мгновение мы выпали в реальный мир. Именно выпали, выломав тушей грокса одну из стен госпиталя. Что ж, его так и так пришлось бы отстраивать заново.

— Господин! — ко мне бросился Ивонин, следом за которым бежал Зубов. — Вы ранены?

— Нет, всё хорошо, — сказал я сразу обоим командирам. — Что с Александром Рейнеке?

— Жить будет, — коротко ответил Зубов, отстранив Ивонина. — Семён почти весь резерв истратил на Лося, так что вашему дяде сильно повезло, что наш парень взял ранг мастера.

— Отлично, — я устало выдохнул и обернулся в поисках Бориса, но тот спрятался за теневым покровом.

— Саша, ты тоже это видишь? — до меня донёсся сдавленный возглас Ивонина. — Это что? Это кто?

— Да вижу, как не видеть, — хмыкнул Зубов. — Наш господин одолел грокса!

Последнюю фразу он заорал во всё горло, привлекая внимание гвардейцев. Я услышал удивлённые крики, а потом к нам начали стекаться бойцы.

— Всем внимание! Никому не приближаться к телу монстра ближе, чем на десять метров! — громко сказал я, а потом посмотрел на командира гвардии и понизил голос. — Саша, привези сюда Юлиану, нужно, чтобы она вытянула энергию смерти из кристаллов.

— Понял, сделаю, — ответил тот.

— Связь в имении есть? — тут же спросил я.

— Когда я уезжал, не было, — помрачнел Зубов. — Но мы не нашли глушилки или что-то такое. Похоже на массовый сбой.

— Это плохо, — я покачал головой. — Очень плохо.

— Согласен, но хотя бы со стеной проблем нет, — буркнул Зубов. — Мы тут прорыва ждём, а что в мире творится — не понятно. Особняк тоже тряхнуло, но не сильно.

— Отправь людей к Ерофеевым, пусть узнают, всё ли в порядке, — распорядился я, а потом направился к раненым, которых уложили ближе к стене. И правильно сделали — будь они в госпитале, их бы сейчас добило тушей грокса.

Лось был в относительном порядке, если можно так сказать о человеке, лицо которого белее снега. Рядом с ним сидели его верные друзья и боевые товарищи. Сыч и Лист глядели мне за спину на монстра, вытягивая шеи и присвистывая.

— Лихо ты действуешь, Феникс, — оскалился Лось, который выглядел едва живым. — За последние пару сотен лет гроксов даже не видел никто, а ты вон, нашёл одного и даже выжил после встречи.

— Я сражался не один, — сказал я и опустился рядом с истребителями. — Честно говоря, мне очень сильно повезло.

— Только не говори, что это братец твой его прикончил, — закатил глаза Сыч, вступив в разговор. — Всё равно не поверю.

— Почти, — я криво усмехнулся. — Без него было бы тяжко.

— Вон дядьку твоего сразу почти в фарш перемололо, — Лось указал взглядом на дядю, лежавшего рядом с ним, и прикрыл глаза. — Архимага-то. А вы с мальчишкой вдвоём управились и даже не покоцанные.

— Я же говорю, повезло, — повторил я и посмотрел на Александра.

Дядя был без сознания, его дыхание было рваным и прерывистым. Несмотря на то, что он был обложен лечебными артефактами, я не был уверен, что он долго протянет без целителя.

А ведь он тёмный. Значит, Семёну гораздо тяжелее его лечить. Рефлексы у целителей на тёмную энергию вбиты в подкорку. Сколько ни сдерживайся, а всё равно тонкий ручеёк силы потянешь на себя. Только вот нельзя этого делать — малейший отток энергии может убить дядю.

Я чуть сдвинулся к нему и положил руку на его грудь. Он ведь мой птенец, а значит сможет выдержать не только мою энергию, но и пламя. Срастить его кости и раны я не смогу, но поделиться силой — вполне.

Тёмное пламя вырвалось из моей ладони вместе с импульсом энергии. Дядю чуть подбросило вверх, будто его ударило молнией. А потом в него потекла моя сила.

Пламя хлынуло по венам Александра, и его дыхание стало ровнее. Через несколько минут он уже не выглядел как будущий труп, и я убрал руку. Ну вот, теперь он даже лечение от светлого мага выдержит.

— Здорово ты его, Феникс, — прохрипел Лось, который снова открыл глаза и понаблюдал какое-то время за моими действиями. — Даже завидно.

— Тебя и без того подлатают целители, а вот дядя мог не дожить до лечения, — коротко ответил я и поднялся на ноги.

Не успел я сделать и пары шагов, как со всех сторон послышались крики гвардейцев. Я нахмурился, нашёл взглядом Зубова, который стоял у автомобиля и раздавал приказы.

А через мгновение мой телефон ожил и почти сразу накалился от входящих сообщений. Я не успел открыть ни одного из них, ведь мне звонил сам император. Номера государя у меня не было, но на экране высветилось его имя.

— Шаховский, — ответил я.

— Граф, ты живой, — услышал я его облегчённый выдох и невольно замер. Что же такого должно случиться, чтобы Михаил Алексеевич радовался тому, что я не погиб. — Почему связи не было?

— Супругами Лопуховыми была произведена провокация с использованием артефакта искажения связи, — быстро проговорил я, глядя на гвардейцев. Все они уже держали в руках рации и телефоны.

— Ладно… — я услышал ещё один вздох монарха и нахмурился. — Константин, ты нужен империи… нужен мне. Ты верен мне?

— Разумеется, Михаил Алексеевич, — удивлённо протянул я. — Я верен вам и империи. Что произошло?

— Стена, Константин.

Он снова вздохнул, но судорожно, будто не мог справиться с эмоциями.

— От Томска до Сургута… стена пала.