"Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19

Глава 1

Молот провалился в пустоту. В вязкую и бесформенную тень, сгущённую до состояния почти неподвижной субстанции. Некротическая энергия поглотила силу удара и погасила инерцию.

Я отпрыгнул, с силой вытягивая молот. Он вылетел из гибкого барьера с чавкающим звуком, а в меня выстрелили холодные щупальца. Пламя феникса, ещё секунду назад пылавшее вокруг меня, сжалось до тонкого покрова, который шипел при контакте с щупальцами некротической энергии.

Сфера во лбу барона вспыхнула, и по мне ударила волна голубого света, выжигающая магию. Все мои заклятья, которые я успел активировать, рассыпались в прах, а сам я был вынужден отскочить подальше, чтобы не попасть в луч этого света.

Я присмотрелся к сфере. Она не просто светила, а выжигала всё, подобно моему пламени. Чистейший концентрированный свет даже на втором слое тени резал глаза и оставлял на сетчатке кровавые блики.

Да чтоб этого Бартенева с его экспериментами лично лорд демонов в труху перемолол! Это же надо было так извратить суть двух изначальных стихий, чтобы смешать их в одном человеке. Точнее, уже не в человеке, а том, кем это существо когда-то было.

Некромансер нового порядка с невозмутимым видом парил в центре подвала, где когда-то находился источник силы рода Вороновых. Сейчас здесь зияла воронка нескончаемой энергии смерти.

Мы смотрели друг на друга, медленно двигаясь по кругу. Мой взор тьмы натыкался на слепящую стену от сферы и непроглядную пустоту самого тела.

— Кто вставил тебе в лоб эту штуку? — спросил я, не особо надеясь на ответ. — Бартенев? Кольцов?

Имя Кольцова заставило некромансера дрогнуть. Сфера вспыхнула ярче, и по изнанке прокатилась волна такого чистого света, что моё пламя почти погасло на миг, а я почувствовал, будто меня окунули в кислоту.

Я инстинктивно призвал ещё больше тьмы, чтобы закрыться от этого света, и рванул вперёд. На расстоянии барон куда опаснее, чем вблизи. И мне нужно попасть внутрь той зоны, где свет так же опасен для самого барона. Он ведь даже не пытался сражаться, просто стоял и ждал, пока сфера не выполнит за него всю работу.

Мой молот снова описал дугу, но на этот раз я даже не целился. Щупальца барона, так похожие на мои путы, попытались поймать меня за руки, но я был готов к этому.

В момент замаха я резко убрал молот в кольцо и призвал пламя, а потом сам шагнул внутрь него. Я сам стал пламенем.

Чёрный огонь поглотил меня, слился со мной, стал единым целым с моей плотью и с моей волей. Мы вместе зарычали от боли, когда в меня вонзилось теневое копьё, пропитанное некротической энергией, и вместе мы взлетели на теневых крыльях, рассыпая искры.

Весь теневой слой был домом для некромансера, но это не помешает мне спалить его дотла, выжечь вместе с губительным светом и вместе с жизнью того, кто сотворил с собой такое, извратив суть тёмной магии, суть самой тьмы.

Император назвал некромансеров падшими. Им это название очень даже подходило, ведь они пали так низко, что дальше уже некуда.

Отравленные теневые копья выстрелили в меня со всех сторон. Сверху, снизу, справа и слева. Некромансер управлял изнанкой так, будто она была для него лишь материалом для лепки всего, что он пожелает.

Моё пламя выжгло эти копья, а потом встретилось со светом падшего.

Не было ни взрыва, ни вспышки. Только отчаянное желание изнанки сохранить хотя бы часть этого участка тени, который рвали на части два сгустка силы противоположных стихий.

Свет выжигал моё пламя. А моё пламя пожирало свет.

Мы зависли в моменте вечного противостояния, и я чувствовал, как трещат мои энергоканалы, как стремительно пустеет источник, и как отчаянно стучит в моём поместье Сердце Феникса, отдавая мне последние крохи своей накопленной энергии.

Но при этом я видел и другое. Видел, как сам падший корчится от боли, когда моё пламя отражает в него энергию света.

Сфера не только выжигала мою тьму, она сжигала и некротическую энергию. Её сила была вплетена в энергетические каналы барона так плотно, что её удаление означало моментальную смерть.

Похоже, эта сфера была не усилителем, как у светлых, а стабилизатором и одновременно якорем для барона Воронова. Она удерживала его сознание от полного распада, но при этом выжигала его изнутри. Согласившись на этот эксперимент, барон стал вечным узником в своём же теле.

Я усмехнулся. Так ему и надо — нечего играть в игры со стихиями, сути которых не понимаешь.

Моё пламя начало угасать, но взамен ему пришла тьма. Тьма, которая жадно впилась в энергию сферы. Ей было плевать, какую стихию она поглотит, ведь платил за эту «переработку» энергии я, а не она.

Моё тело содрогнулось от боли, похожей на удар током. Я зарычал и выругался сквозь зубы. Тьма снова решила подкрепиться за мой счёт и заодно подпитать Сердце, отдавшее мне слишком много.

Нет, надо кончать с этим некромансером, пока я тут от болевого шока не загнулся. Я сгрёб в щепотку то, что осталось от моего пламени, и отправил маленький сгусток в клубок магических нитей, которыми сфера света была «пришита» к магическому источнику барона. По сути, я метил в сам источник, который болтался на груди некромансера.

Сжатая до предела точка тёмного пламени смогла просочиться сквозь защиту света в тот самый миг, когда тьма снова атаковала. Пока сфера боролась с окружившим меня барьером из тьмы, моё пламя проскользнуло дальше и пробилось через заслон света.

Главный энергетический узел начал тлеть, разгораясь всё ярче. Пламя выплеснулось и на сам источник в тот самый миг, когда я решил, что у меня ничего не выйдет. Сфера света во лбу барона погасла, кристалл растрескался и осыпался мелкой крошкой.

Я вспомнил, что случилось в прошлый раз, когда я уничтожил поддельное сердце, оставив некромансера в живых. Призвав сразу несколько десятков теневых кинжалов, я запустил их в барона. Сферы света больше не было, так что мои клинки прошили тело падшего барона сразу в нескольких местах.

Сам Воронов ещё не отошёл от уничтожения сферы и будто бы даже не понимал, что происходит. Он бросил на меня взгляд, в котором вместе с удивлением проскользнула благодарность.

— Прощай, барон, — прохрипел я, оседая на пол.

Мы упали одновременно. Его тело вспыхнуло сразу после того, как моё пламя наконец расплавило поддельное Сердце.

В меня хлынула волна силы, переработанной тьмой. И вот вроде она меня так благодарила за очищение своего бывшего орудия, а боль почему-то была такой, будто меня пытают.

Чем больше силы от уничтоженного артефакта в меня вливалось, тем сильнее разгоралось моё пламя. Оно выжигало меня изнутри, плавило мои энергетические каналы и заставляло вскипать кровь в венах. Оно сжигало дотла всю некротическую энергию, которой был пропитан даже воздух.

Я не удержался и вывалился в реальный мир, ощутив под собой каменный пол пещеры под особняком Вороновых. Вернуться обратно на изнанку я уже не смог, поэтому просто закрыл глаза и позволил пламени очистить этот дом.

После смерти барона весь подвал начал исторгать некротическую энергию, которой, казалось, дышал сам особняк. Она лезла наружу изо всех щелей, стремясь заполнить собой всё пространство.

Но моё пламя пожирало её быстрее, чем она распространялась. Я давился кашлем и сплёвывал на пол кровь, стараясь дышать неглубокими вдохами. Трупный смрад вытеснялся запахом пепла, вкус которого давно был для меня привычным.

Через полчаса я смог поднять голову над пепелищем. Н-да, вот и помог Роману вернуть родовые земли. А ведь теперь у него совсем ничего не осталось.

Я оглядел себя и вздохнул. От нового камуфляжного костюма не осталось ничего.

— Живой? — услышал я голос Романа. Он вышел из тени и встал напротив меня. — Я уже думал, что и ты сгорел в том пламени.

— Я-то живой, а вот ты как спасся? — спросил я, закашлявшись.

— Пришлось уйти подальше, — парень пожал плечами. — Кто же знал, что у тебя… такие методы.

— Слишком много здесь было энергии смерти, — я сел на ещё тёплую землю и помотал головой. — Пришлось выжигать основательно.

— Ладно, — прошептал Роман. — Спасибо тебе за… освобождение моего отца и моего имения.

— Обращайся, ага, — усмехнулся я.

У меня гудело всё тело, перед глазами плавали тёмные пятна, зато силы я получил даже больше, чем рассчитывал. Ну и я избавил мир от некромансера, пусть и странного. Неплохо для начала. Осталось только разобраться, есть ли ещё такие же недоумки, как старый барон, которые согласились на подобные эксперименты.

— Ты иди, я тут останусь, — он вздохнул. — Надо всё разгребать. И я не только про дом.

— Бывай, — я провалился на третий слой тени, куда молодому барону Воронову ходу не было. — Грох!

— Тут я, — каркнул кутхар, появившись передо мной.

— На каком слое изнанки будет быстрее добраться до дома? — спросил я, отказываясь просчитывать путь самостоятельно.

— На четвёртом, но плата за проход будет большая, — немного подумав, ответил Грох.

— Не хочу платить, — я вздохнул. — Изнанка всегда ненасытная, а я не для того сражался с этим идиотом.

Силы у меня прибавилось, но делиться с тенью я не собирался. По крайней мере, не в тех количествах, которые она затребует для прохода по четвёртому слою. У меня мелькнула мысль вернуться в реальный мир и добраться обычными человеческими способами, но я сразу её отмёл.

Во-первых, вся моя одежда сгорела вместе с обувью и телефоном. Во-вторых, магический фон вокруг поместья Вороновых взлетел до таких отметок, что с минуты на минуту сюда прибудут спецслужбы, и лучше им не видеть меня и даже не думать о том, что я делаю на месте выброса энергии такого масштаба. Ну и в-третьих, я не хотел никого видеть. Вообще никого.

Мне нужно было переварить то, что произошло. И лучше всего обдумывать это по пути без свидетелей или возможных собеседников. Грох не в счёт — он хотя бы может заткнуться или уйти в своё гнездо, если я прикажу.

Ладно, пора выдвигаться. Я встал и сделал несколько шагов. Меня шатало из стороны в сторону, голова кружилась, а мышцы отказывались слушаться.

— Через третий слой тоже опасно идти, хозяин, — проворчал Грох, глянув на мои потуги. — Ты еле держишься на ногах. Если изнанка почует слабину…

— Она и так чует, — я вытер ладонью подбородок, размазав кровь по коже. — Цедит из меня энергию с такой скоростью, будто до дна выпить хочет.

Я переместился на второй слой и сразу почувствовал себя лучше. Сейчас здесь ничего не напоминало о недавней битве. Моё пламя выжгло все следы, а изнанка успела зализать раны.

Я настроился на клеймо бабушки и двинулся в путь, перескакивая за раз по несколько километров. Такой себе способ, конечно, но всяко быстрее, чем на машине ехать. Благо от Екатеринбурга добираться всего-то около пятисот километров. Это не несколько тысяч, как до столицы.

Каждый шаг отдавался тупой болью в висках. Энергоканалы горели, будто внутри меня до сих пор тлело пламя. Влившаяся после уничтожения поддельного Сердца сила бушевала и ревела, ломая и так потрескавшиеся каналы.

Всё было как в прошлый раз, когда я резко получил огромный сгусток силы. Я чувствовал, что и в этот раз повреждённые энергоканалы срастаются как попало. Придётся потратить на медитацию не один час, чтобы распутать всё это месиво и вернуть каналы в нужное состояние.

Благо за дорогой следить не надо было — я ориентировался на клеймо бабушки, которая уже должна была долететь до дома. Мои мысли то и дело возвращались к сфере во лбу барона.

Как Бартенев умудрился вплести чистейший свет в самую суть некротической энергии? Или это был не стабилизатор, а инструмент контроля, как в «совершенных»? Если так, то Кольцов сумел наладить систему управления одарёнными света и тьмы.

Кристаллизованный свет выжигал волю, оставляя только послушную оболочку. Бартеневу не нужны простые солдаты, ведь он мог получить марионеток, созданных из сильнейших тёмных магов.

От ярости у меня скрутило живот. Он ведь не просто убивал нас. Он сначала осквернял нашу суть, уговаривая отречься от тьмы, а потом встраивал в бывших тёмных магов свой демонов свет, чтобы держать на привязи.

И во всём этом ему когда-то помогал мой дед? Видит тьма, как только я снова встречусь с Дмитрием Шаховским, я убью его. Убью самой жестокой смертью, какую и заслуживают предатели.

Я врезался в Гроха и выругался.

— Ты чего застыл? — рявкнул я на него.

— Так пришли уже, хозяин, — тихо ответил кутхар.

Я нахмурился и проверил клеймо. Действительно, бабушку мы нагнали, только вот она явно была не дома.

— Ну и где мы? — спросил я, едва сдерживаясь, чтобы не вывалиться в реальность без подготовки и проверки местности.

— В каком-то подвале, — Грох расправил крылья и сделал шаг назад.

Ладно. Надо успокоиться. Выдохнуть и успокоиться.

Да вашу ж демоническую мать!

Я вывалился в реальный мир и призвал теневые путы. Они обвили всех и каждого, кто находился в «каком-то подвале».

— Волна! — заорал я. — Какого демона тут творится?

— Так похитили меня, — спокойно ответила бабушка, сбрасывая с себя толстые верёвки. — Вот сидела и думала, дождаться заказчика или всё же домой пойти. А тут ты нарисовался.

— И где мы сейчас находимся? — я сузил глаза и посмотрел на бойцов в тактических комбинезонах.

— В Тюмени, — бабушка пожала плечами. — Если не ошибаюсь, нас привезли к очень гостеприимному графу, в гостях у которого мы уже как-то раз бывали.

— То есть тебя сразу в аэропорту перехватили? — уточнил я. — Почему Денис не встретил, или кто-то другой из наших?

— Так я ни с кем не договаривалась, думала, что вызову машину, как прилечу, — бабушка вздохнула. — И да, сняли меня сразу в аэропорту. На базе Вихря тоже появились крысы.

— Ладно, демоны с ними с крысами, — я размял плечи. — Пойдём поздороваемся с хозяевами.

Глава 2

— Подожди, Костик, — окликнула меня бабушка.

— Что такое? — я обернулся и посмотрел на неё. Мой взгляд скользнул за её спину на четверых бойцов. — А, ну да. Чуть не забыл про них.

— Да нет, этих я уже обезвредила, — бабушка усмехнулась. — Они сейчас не опаснее младенца, а через час во всём признаются прибывшей группе дознавателей.

— Тогда что? — я глянул на спокойные лица наёмников и в который раз поразился тому, на что способен дар бабушки.

— Ты с голым задом пойдёшь на врагов? — на этот раз бабушка не удержалась от смешка.

— Мне без разницы, но раз тебя это смущает, — я окутал себя одеянием тьмы и вернулся к двери. — Теперь идём. Не могу поверить, что Кожевниковы оказались настолько самонадеянными и притащили тебя не куда-нибудь, а в своё родовое имение.

— Они решили, что здесь ты меня не найдёшь, а если найдёшь, то нападать точно не станешь, — продолжая посмеиваться, сказала бабушка. — Сам граф меня не навещал, но его люди слишком громко думают.

— Что ж, они выбрали не самый подходящий момент для похищения моих родственников, — я шагал по коридору и внимательно смотрел по сторонам. Кажется, в этом доме все коридоры одинаковые, я точно уже видел эти самые альковы и статуи в нишах. — Почему ты вообще поддалась?

— Мне было интересно, кто такой смелый, — бабушка пожала плечами. — Ну и мне показалось, что это неплохой повод, чтобы отыграться.

Больше мы не говорили не слова. После очередного поворота на нас вылетел отряд гвардейцев с гербами рода Кожевниковых на мундирах. Этих я жалеть не стал.

Я выпустил пять теневых клинков, но они отскочили от защитных барьеров. Похоже, Кожевников даже обычным мастерам боя раздал защитные артефакты. Это было логично, раз уж их отправили патрулировать коридор рядом с пленницей, которая владеет магией тьмы.

Гвардейцы активировали боевые артефакты, и в нас с бабушкой полетели сгустки магии. Я прикрыл нас барьером тьмы и призвал паутину. Тонкие путы обвили ноги и руки противников, а я рванул к ним, сокращая дистанцию.

Призванные клинки снова отлетели с громким звоном, так что я призвал теневые когти и полоснул по ближайшему гвардейцу. Его барьер затрещал, а через мгновение начал осыпаться крупной крошкой.

Использовав момент, я послал теневой кинжал ему в грудь. Гвардеец даже не успел понять, что случилось. Так и осел на пол неподвижной фигурой.

Оставшиеся два бойца продолжали палить по нам из артефактов. Но моя тьма надёжно укрывала нас.

Бабушка тоже не стояла на месте, но без оружия она могла только воздействовать на чувства гвардейцев и швырять в их барьеры сгустки тьмы. Один из бойцов сжал руками голову и начал истошно вопить. Я оставил его на потом и начал кромсать когтями барьер второго бойца.

Его щит не выдержал удара моих теневых когтей, в которые я направил немало энергии. Добив его ударом теневого кинжала в горло, я занялся последним гвардейцем.

Он уже перестал кричать и просто раскачивался на месте, обняв себя руками. Его барьер я взломал точно так же, как два предыдущих. Он даже не обратил внимания на клинок, что летел в его правый глаз.

— Извини, я не подумала, что он кричать будет, — виновато сказала бабушка. — Привыкла к ребятам покрепче психикой.

— Ничего, всё равно хозяева уже знают, что мы идём, — я скривился. — Маги земли чувствуют всё, что происходит в их владениях.

— То есть можно использовать любые техники? — обрадовалась бабушка, прищуриваясь. — Это хорошо.

— Забери их артефакты, если надо, — я указал на гвардейцев. — И пошарь, может найдёшь холодное оружие.

— Да, парочка кинжалов и мне бы пригодилась, — кивнула бабушка, присев рядом с телами. — Пусто. Ладно, обойдусь своими силами.

— Грох, — позвал я питомца. — Ты забыл, что твоя задача выпивать артефакты врагов?

— Не забыл, — откуда-то издалека ответил кутхар. — Просто занят был. Да и знал, что вы справитесь.

— И чем ты был занят? — удивился я.

— Тут тако-ое! — возбуждённо воскликнул он. — Я скоро принесу, сам посмотришь. Но это очень вкусное.

— Давай быстрее, я не хочу тратить время на защитные барьеры, — поторопил я его и двинулся дальше по коридору, который снова повернул под немыслимым углом налево.

Всё же маги земли в своих домах делают очень странные планировки. Или это их стихия так толкает на эксперименты, или им просто нравится постоянно перемещать комнаты и коридоры с места на место.

Через пять минут мой взор показал двух магов огня, а коридор свернул ещё раз налево. Я послал перед нами волну тьмы, теневые путы и теневые клинки.

Сработали только путы. Волна тьмы и клинки разбились о стихийные барьеры магов.

Я откатился назад, пропустив над собой огненную плеть. Краем глаза я успел заметить, что бабушка тоже успела увернуться.

Маги выпустили в нас с двух рук огненные копья, и сразу же следом за ними огненные гарпуны. Я отбил их призванным теневым кинжалом, а бабушка перескочила через них, вообразив себя акробаткой.

Огневики не планировали сближаться, вся их техника была рассчитана на атаки с расстояния. Но у меня тоже было чем ответить.

С моих ладоней сорвались теневые хлысты и с шипением ударили по щитам огневиков. Я вложил чуть больше энергии в хлысты, продолжая стегать ими барьеры.

В какой-то момент маги перестали швырять в нас свои заклятья, и сосредоточились на моих хлыстах. Как только они начали выжигать их, я переместился на первый слой тени и вышел за спинами огневиков.

Мои когти источали столько силы, что от них исходила собственная аура тьмы. Они с хрустом проломили барьеры магов, а потом вонзились в спины огневиков. Оба мага с грохотом упали на пол.

Я посмотрел на бабушку и убедился, что по ней не попали.

— Будь осторожнее, — предупредил я её. — К нам движутся сразу три мага огня, один водник и один маг земли.

— Думаешь, сам граф решил вмешаться? — бабушка прищурилась и призвала тьму. Её аура была слабее моей, но всё равно могла защитить её, если я отвлекусь на бой.

— Возможно, — я склонил голову к плечу и прислушался к ощущениям. — Хотя нет, скорее всего это его приближенные гвардейцы.

— Тогда можно не брать пленных, — усмехнулась бабушка.

— Именно. Идём дальше.

После очередного поворота мы внезапно оказались на той самой дуэльной площадке, где я бился с княжичем Мироновым. Вокруг площадки стояли пятеро магов в форме гвардии Кожевниковых. Но что-то меня в них смущало.

Приглядевшись внимательнее, я заметил, что из-под формы торчат края тактических комбинезонов. Значит, наёмники.

Они ударили одновременно.

В нас полетели огненные и водные копья, а также огромные валуны из уплотнённой земли. Я отбил их даже не поморщившись. Неужели нас будут убивать стандартными заклятьями? Никакой изюминки. Впрочем, нам же лучше.

Я призвал теневое копьё, напитал его силой и добавил своё пламя. Мага земли я вынес с одного удара. Оставшиеся наёмники переглянулись и перестроились.

Два мага огня атаковали бабушку, а третий маг огня и оставшийся маг воды ударили меня сдвоенной атакой магии воды и огня. Потрясающая синергия — сразу видно, что маги сработались уже давно.

Вместо обычных копий и сгустков энергии, в меня летел вихрь из огня и пламени. Красивый и смертоносный.

Я взмахнул рукой, и передо мной выросла стена тьмы. Точно такую же стену я выставил перед бабушкой. А затем я отправил эти стены к одарённым.

Чем-то это напоминало мой бой с Эдвардом на испытании и с наёмниками у лаборатории в сибирском очаге. С одним лишь маленьким исключением.

Эти наёмники знали о моих приёмах и успели разбежаться в стороны. Занятно. А ведь в том бою я не оставил ни одного свидетеля.

Выходит, что здесь те, кто получил данные от истребителей, наблюдавших за испытанием.

Я разорвал стены тьмы пополам. Получилось четыре блока, которые сначала резко ушли под землю, а потом вынырнули на пути магов.

Те как раз готовили новые атаки, которые врезались в мои стены. Тьма впитала заклятья, после чего я развеял стены.

Ну что ж. Пора сражаться по серьёзному. Всё, что хотел, я уже увидел.

Я усилил одеяние тьмы и рванул к двум магам огня, которые вынуждены были встать рядом. Они выпустили в меня усиленный огненный вихрь. В ответ я призвал своё пламя и пролетел сначала сквозь огонь, а потом и сквозь облако пепла, которое осталось от двух магов.

Пепельный шторм взвился и закружил рядом со мной, закрывая обзор оставшимся одарённым стихии огня и воды. Я раскинул руки, и вокруг магов расплескалось чёрное пламя. Мой пепельный шторм стал мощнее, когда к нему прибавился пепел ещё двух врагов.

А я уже мчался к выходу из другого коридора, ведь оттуда на нас двигалась очередная группа гвардейцев во главе с магом земли. И я узнал энергию этого мага. Ведь я сражался с этим магом плечом к плечу на испытании.

— Граф Шаховский! — крикнула Анна Кожевникова. — Отзовите свою магию. Я пришла поговорить!

— Ага, конечно, — ухмыльнулся я. — Именно для этого вы похитили мою бабушку — чтобы я заглянул на огонёк, и мы с вами побеседовали за чашкой чая.

— Нет, правда! Я не имею отношения к происходящему, — голос Анны сорвался. — Я ни в чём не виновата.

Я отозвал свой шторм на пару метров, чтобы Анна смогла выйти из коридора. Она тут же воспользовалась этим и показалась мне во всей красе — каменные кулаки, боевая броня и бушующая аура стихии земли.

— У вас тридцать секунд, — сказал я.

— Отец сошёл с ума, — она топнула ногой. — Я закрыла кабальный договор с Мироновыми, выполнив его условия. Вы же помните? Но отец почему-то не обрадовался и заключил ещё один.

— Двадцать секунд, — поторопил я её.

— Я не хотела вас тогда приглашать, но не могла пойти против главы рода, — Анна покачала головой и сглотнула. — Но похищение… я не знала об этом, я вообще уезжала в город, чтобы встретиться с партнёрами рода. Когда приехала, почувствовала вас и вашу бабушку. Вы сражались с нашими людьми… я не понимаю, что происходит.

— Ваш отец решил, что прогнуться под княжеский род Мироновых выгоднее, чем быть свободным, — холодно сказал я. — Я не верю вам — я прекрасно видел, как вы умеете играть нужную роль. Если хотите жить — забирайте своих людей и уезжайте.

— Вы хотите убить отца? — Анна посмотрела мне в глаза и вздрогнула. — У вас не хватит сил. За ним стоят Мироновы. Лучше уходите и оставьте всё как есть.

— Я оставлю руины на месте вашего дома, — звенящим тоном сказал я. — Руины и пепел. У вас две минуты, чтобы покинуть особняк.

— Вы и меня убьёте? — Анна отшатнулась и сжала каменные кулаки. — Знаете, я ожидала от вас большего. Мне показалось, что вы — не мясник, вырезающий аристократические роды под корень.

— Я давал шанс очень многим, — я сделал глубокий вдох. — Я не убивал молодняк на испытании, лишь побеждал и отправлял по домам. Не добивал раненых и лежачих, не лгал и не притворялся. Но я не прощу тех, кто вредит моей семье. У вас осталось полторы минуты.

Анна смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых неверие сменялось ужасом. Мой пепельный шторм продолжал кружить между нами, оставляя для обзора только наши лица. Я вскинул руку, и шторм взлетел выше, скрывая Анну Кожевникову целиком.

Мой взор показывал мне, что девушка простояла на месте ещё какое-то время, а потом сорвалась на бег. Умница, смогла-таки расставить приоритеты.

— Девочка сейчас вызовет дознавателей, — негромко сказала бабушка, молчавшая всё это время. — Надо бы ускориться, а то помешают ещё.

— Самое время, — кивнул я, проследив за Анной, которая действительно покинула дом. — Граф находится в бальном зале.

Бабушка кивнула и последовала за мной по знакомому маршруту. Как ни странно, здесь Кожевниковы не стали ничего менять. А ещё я заметил, что граф отослал в город не только дочь, но и супругу. Во всём поместье не осталось ни одного члена его рода, кроме самого главы.

Мы вышли в бальный зал и в самом его центре увидели графа, который стоял в окружении пятерых гвардейцев. Он поднял на меня взгляд, и я увидел в нём обречённость.

— Добрый день, ваше сиятельство, — спокойно сказал он, будто я прибыл к нему по приглашению. — Рад, что вы добрались до моего дома в целости и сохранности, хотя и не представляю, как вам это удалось.

— Избавьте меня от формальных речей, — поморщился я. — Какого демона вы тут устроили?

— Я должен рассказать вам кое-что, — граф переступил с ноги на ногу. — Точнее, я должен рассказать вам очень многое.

— Я не собираюсь вас слушать, — процедил я. — Мне плевать на ваши слова.

Я призвал теневые путы, и к моему удивлению, граф не пошевелил и пальцем, чтобы избежать их.

— И всё же, я бы хотел попросить вас о такой милости, — тихо сказал он. — Я знаю, что вы убьёте меня и моих людей. Поверьте, я не питаю иллюзий. Я отправил подальше всех родных и слуг, остались лишь те, что преданы мне и готовы погибнуть за меня, — он горько усмехнулся. — Я благодарен вам, что вы не стали убивать мою дочь. Она так внезапно вернулась, что я не успел перехватить её.

— То есть сражаться со мной вы не собираетесь? — я прищурился и посмотрел на бабушку. Она молча кивнула, подтверждая, что граф говорит правду.

— Мне это не поможет, — он качнул головой. — Мне уже ничто не поможет. Но своей смертью я могу спасти остатки своего рода.

— Почему? Почему, граф? — рявкнул я, сжимая путы сильнее в надежде, что он хотя бы попытается освободиться.

— Почему я согласился плясать под дудку князя Миронова? — он поднял на меня затравленный взгляд. — Почему отправил единственную дочь на испытание, а потом подставил вас, пригласив на званый ужин? Вам нужны ответы на эти вопросы?

— Да плевать мне на вашу дочь и на ваши отношения с Мироновым, — я скривился. — Почему вы похитили мою бабушку, а теперь стоите здесь и изображаете скорбь, вместо того чтобы сражаться?

— Хотел проверить слова Ани, она говорила о вашем благородстве, — он улыбнулся. — Я рад, что она оказалась права. Вы — тот человек, за которым хочется идти, за которого хочется биться.

Я проверил поводок Агаты и послал ментальный запрос на случай, если Кожевников специально отвлекает меня, пока его наёмники штурмуют мой дом. Кошка ответила с задержкой, но судя по отклику в поместье всё было хорошо.

— Вы за меня биться точно не будете, — сказал я. — Несмотря на благородство и на принцип не бить безоружных, я всё равно убью вас, граф.

— Я знаю это, — спокойно сказал он. — И всё же я расскажу вам, почему продался Мироновым. Знаете, это так банально… всё дело в деньгах. Я разорён. Мой род разорён. Контракт с Имперским Арсеналом — подачка от Миронова, чтобы я мог и дальше изображать графа, у которого нет проблем с деньгами. Даже этот особняк, пустовавший много лет, восстанавливался на деньги князя Миронова, — он рассмеялся горьким смехом. — И всё ради единственного званого ужина, на котором вас должны были уничтожить.

Мне надоело слушать исповедь графа. Я призвал силу и окружил его вместе с гвардейцами кольцом тьмы.

— Вам не стоит распылять свои силы, ваше сиятельство, — граф выпрямил плечи. — Я готов к смерти. А вам лучше поспешить. Скоро прибудут дознаватели, которых вызвала моя дочь.

— Да плевать мне на них, — рыкнул я, сжимая кольцо тьмы вокруг графа и его людей.

— Тогда убейте меня поскорее, — на его губах появилась улыбка. — Ведь чем дольше вы стоите здесь, тем больше шансов у ваших врагов воспользоваться вашей заминкой. Вас вообще не должно быть здесь. Ваша бабушка не должна была вернуться в поместье, — он сделал глубокий вдох. — Мы ведь специально дождались, когда Александр Рейнеке покинет ваш дом и оставит детей одних.

Один из гвардейцев, стоявших рядом с графом, не выдержал. Он выхватил боевой артефакт и отправил в меня сгусток силы. Моя тьма взметнулась вверх, смешалась с моим пламенем и сомкнулась.

— Стой! — заорал Грох, вываливаясь передо мной из тени. — Это ловушка!

— И без тебя знаю, — прорычал я. — Этот ублюдок тянул время, чтобы задержать меня. Мне срочно нужно домой.

— Нет! — кутхар резко мигнул, возвращаясь на изнанку, а потом появился снова, держа в клюве странный артефакт. — Вот, смотри! Тёмный артефакт, завязанный на смерть графа. Их по всему поместью натыкано столько, что я успел только пять штук утащить. Тут сейчас всё рванёт!

Всмотревшись в артефакт, я понял, в чём была идея графа. На моё появление он действительно не рассчитывал. Вместо этого он ждал, когда бабушка освободится и придёт сюда. Граф Кожевников знал, что она способна убить его, тем более что он и не собирался сопротивляться.

— Грох, быстро убирай его на изнанку! — крикнул я. Мой питомец послушно исчез в тени вместе с артефактом, но было уже поздно — остальные артефакты, раскиданные по поместью, уже прошли активацию.

Бальный зал заволокло тьмой, после чего сразу же последовал мощный взрыв, а на месте смерти графа появились голубые языки антимагического пламени.

Глава 3

Нас с бабушкой отбросило взрывной волной к стене зала. Я успел закутать нас в кокон тьмы, но это помогло лишь смягчить падение. Нас мотало из стороны в сторону, ведь взрывы доносились со всех сторон, а сам зал начал рушиться прямо на наши головы.

Подхватив бабушку, я закинул её на плечо и рванул к выходу, постоянно подпитывая кокон. В голове проносились разные мысли, но я отгонял их прочь. Нужно сначала выбраться, а уже потом думать о том, что и почему произошло.

Как только я вылетел из особняка на свежий воздух, поставил бабушку на землю и снова шагнул к дверям.

— Стой! Куда! — попыталась остановить меня бабушка.

— Нужно поглотить энергию, пока не стало слишком поздно, — бросил я, обернувшись к ней.

Очевидно, что это была ловушка. Графу Кожевникову не нужны были выжившие свидетели его трусости и слабости. Он выполнял конкретную задачу — подставить тёмного мага из рода Шаховских.

Остаточная энергия фонила тьмой, и этого будет достаточно, чтобы обвинить нас в нападении на Кожевниковых. И вот мы — уже злодеи, а граф — жертва нашего произвола. Никто и не вспомнит о его долгах и прочих проступках.

Я промчался мимо бального зала на площадку заднего двора. Здесь на меня не рухнет потолок, и что самое интересное, именно площадка для дуэлей была центром всего особняка графа.

Я раскинул руки в стороны и призвал тьму. Моя аура расползлась по всему особняку, и тьма начала впитывать энергию, оставшуюся после взрывов артефактов. Чем-то это походило на поглощение дикой тьмы в Карпатских горах, только тьма здесь была уже очищенной, переработанной кем-то из тёмных.

Со стороны я походил на воронку, вокруг которой кружится тьма. Только я не распространял её, а наоборот — тянул к себе. И чем больше энергии тьмы я поглощал, тем яснее мне становилась общая картина произошедшего.

Кто-то целенаправленно пытается сделать тёмных магов злодеями. Чудовищами, способными на самые низкие поступки.

Тот же барон Воронов уже убил всех слуг и жителей ближайшей деревни. Очень скоро он пошёл бы искать новых жертв. А после его гибели, если таковая случилась бы, дознаватели обнаружили бы в родовом особняке Вороновых смрад, гниль и энергию смерти, которой было не просто много — она успела пропитать даже место силы рода.

Барон был бомбой замедленного действия, которая могла рвануть в любой момент. Бабушка и артефакты графа Кожевникова — либо запасной вариант, либо ещё один камень в сторону тёмных. Теперь я понимал, что и брат Юлианы должен был стать кем-то вроде барона Воронова — подтверждением того, что тёмные маги свихнулись.

Поток тьмы не прекращался, и я невольно подумал ещё и о том, откуда взялось столько тёмной энергии для артефактов. Не приложил ли Мирослав Орлов свою руку к их созданию? И кто их наполнял? Он сам или такие же доноры, как в лаборатории московского очага?

Все мысли отошли на второй план, когда я понял, что тьма не может поглотить тот голубой огонь, что вырвался из артефакта на графе Кожевникове. У меня была только одна догадка, откуда этот огонь мог взяться, но сейчас нужно было уходить.

Я поглотил и переработал всю тёмную энергию, и едва стоял на ногах. Хорошо хоть бо́льшую часть этой энергии перехватило Сердце Феникса. Если бы не артефакт, меня бы тут разорвало на части. А ведь мне ещё нужно как-то добираться до дома. Можно было уйти по теням, но тогда получится, что я брошу бабушку здесь.

Объясняться с дознавателями не было ни малейшего желания. Несмотря на то, что на мой повторный запрос Агата ответила спокойствием, за детей и Юлиану было тревожно.

Нырнув на изнанку, я прошёл через рушащийся дом графа по первому слою тени и вышел рядом с бабушкой, которая притаилась у каменной ограды.

— Фух, Костик, я уж думала, что самой придётся идти тебе на выручку, — выдохнула она. — А ты молодец, не могу даже представить, как тебе удалось так аккуратно фон зачистить.

— Нам надо уходить, — коротко сказал я, присмотревшись к бабушке.

— Пешком? — она хмыкнула и покачала головой.

— Да нет, у меня тут идея появилась, — я прищурился. — Мы пойдём через первый слой тени.

— Я не теневик, изнанка меня размажет и мокрого места не оставит, — посерьёзнела бабушка.

— Зато ты можешь выдержать моё пламя, — я шагнул к ней и положил руки на плечи. — Энергии я сегодня поглотил даже с избытком. Скорее всего, ты потеряешь сознание, но я обещаю, что всё будет хорошо.

Бабушка кивнула и закрыла глаза. Я выпустил своё пламя и пропустил его через ладони к бабушке. Она вздрогнула, но не отшатнулась, лишь крепче зажмурилась.

Когда моё пламя потекло по её венам, бабушка охнула от боли, а я тут же единым рывком переместил нас на первый слой тени. Подхватив бабушку на руки, я рванул в сторону дома.

Через несколько минут бабушка не выдержала и потеряла сознание. Изнанка пыталась отщипнуть от неё хоть немного энергии, но получала только моё пламя, которое вовсю горело вокруг нас.

У меня ушло около часа, чтобы добраться до имения. Энергии хватало, а вот я уже даже стоять не мог, не то что идти. Поэтому последний отрезок я летел на теневых крыльях, чтобы сократить путь и не вывалиться в реальный мир раньше времени.

Наконец я почувствовал родные нити паутины тьмы, что защищала особняк от посторонних. Я выдохнул и выпал с изнанки. Если бы не крылья, я бы тут же рухнул на пол в гостиной.

Уложив бабушку на диван, я отозвал крылья. Я сел рядом с диваном на холодный пол и, закрыв глаза, просто дышал, чтобы унять дрожь во всём теле.

— Костик? — услышал я испуганный голос Бориса. — Откуда ты взялся? И бабушка тут?

Я открыл глаза. Брат стоял в дверном проёме, держа в руках книгу из нашей библиотеки.

— Что с тобой? — он шагнул вперёд, уронив книгу. В его глазах промелькнул неподдельный страх.

Я глянул на себя. Одеяние тьмы почти развеялось без постоянной подпитки, так что можно было увидеть почерневшую от копоти кожу. Руки до локтей и ноги до колен были в налёте от пепла и запёкшейся крови. Да уж, то ещё зрелище.

— Да вот решил попрактиковаться, — хрипло выдавил я, даже не пытаясь подняться. — Расширял кругозор и сражался с новыми врагами. Много интересного узнал.

— Ты выглядишь так, будто тебя прогнали через огромную мясорубку, а потом забыли собрать обратно, — заявил он. — Сейчас позову…

— Никого не зови, — остановил я его. — Я немного посижу и пойду приводить себя в порядок.

— Знаешь, ты говорил, что нужно уметь правильно оценивать противника, — задумчиво сказал Борис. — И вот смотрю я на тебя и понимаю, что в таком состоянии даже я смогу с тобой справиться. И вообще…

Он замолчал, глядя куда-то за мою спину. Я медленно повернул голову и увидел в дверях столовой Юлиану. Она застыла и оглядела меня сосредоточенным взглядом, в котором, к счастью, не было ни ужаса, ни паники.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине какое-то время, а потом моя невеста отмерла, закатала рукава простого домашнего платья и с решительным видом шагнула ко мне.

— Всё хорошо, Юлиана, — Борис встал между нами, закрывая меня от неё. — Это Костя, просто он немного потрёпанный. Но мы тут сами справимся.

— Я вижу, что это Костя, — звенящим тоном сказала Юлиана, отодвигая Бориса в сторону. — Только вот сами вы справляться точно не будете, — её взгляд скользнул по моим ранам и задержался на лице. — Тебя нужно отмыть, перевязать и накормить. И не спорь, пожалуйста.

— Бабушке лучше помоги, — сипло сказал я и закашлялся. — Она тоже не в лучшей форме.

— Сначала ты, — Юлиана посмотрела на меня с укором.

Я улыбнулся ей и провалился на первый уровень тени. Через несколько минут, потратив остатки физических сил, я вывалился в своих апартаментах и залез в ванну. Включив горячую воду, я закрыл глаза.

Взор показал, что Юлиана уже у двери моей комнаты, но мне было всё равно. Как только я добрался до дома и убедился, что близким ничего не угрожает, остатки адреналина выветрились, и стало плевать вообще на всё.

— Какой же ты упрямый, — тихо сказала Юлиана, заходя в ванную комнату. — Думаешь, я не вижу, что ты совсем без сил? Иногда мне кажется, будто ты считаешь, что никому и никогда нельзя показывать слабость.

— Так и есть, — коротко ответил я, не открывая глаз.

— А мне очень надо увидеть тебя таким, — с жаром сказала Юлиана. — Хотя бы разок увидеть, что ты такой же человек, как я и как все остальные. Что ты можешь уставать, можешь доверять, можешь чувствовать… хоть что-то.

Я не стал ей отвечать, хотя хотелось сказать очень многое. Например, что ей нужно стать сильнее, чтобы понимать меня. Что её противоречивость может сыграть с ней злую шутку в критической ситуации, и что ей нужно стать той тёмной воительницей, которую я встретил в московском очаге во время испытания.

Но я уже видел, что дар Юлианы возвращается. И однажды она перестанет прятаться за масками и примет свою суть. Нужно просто подождать.

— Знаешь… — шепнула она мне в затылок. — Мой дар откликнулся. Всего раз, но этого хватило.

— Когда? — спросил я, протянув руку и выключив воду.

— Когда Александр Рейнеке решил устроить Виктории практическое занятие, — сквозь зубы процедила она. — Он швырнул в неё проклятье средней тяжести, и у меня будто пелена с глаз упала. Я думала, что убью его, но вместо этого вытянула проклятье из Вики…

— Хм, думаю, стоит пригласить дядю в гости, раз на тебя так благоприятно воздействует один его вид, — сказал я с усмешкой и тут же ощутил, как мою шею легонько сжали женские пальцы.

— Ты жестокий человек, — со смешком сказала Юлиана. — Но очень уставший.

Она убрала руки и обошла ванну, чтобы встать лицом ко мне.

— И всё же я приглашу дядю через пару недель, — сказал я, глядя на неё. — Вот съездим на виноградники Эльзаса, прогуляемся по местному очагу всей семьёй, а потом начнём тренировки.

— Виноградники Эльзаса? Всей семьёй? — Юлиана покачала головой. — Что ты задумал на этот раз?

— Скоро узнаешь, — я улыбнулся. — А теперь иди и помоги бабушке прийти в себя. Мне нужно побыть одному.

Юлиана хмыкнула и вышла из ванной, а я наконец откинул голову на бортик и снова закрыл глаза. Вместо крепкого сна мне предстоит несколько часов медитации, иначе мои энергоканалы уже никогда не восстановятся. Но сначала нужно смыть с себя кровь и пепел моих врагов.

Через полчаса я привёл себя в порядок и лёг на кровать в позе морской звезды. Ну что ж, посмотрим, что там внутри меня творится.

Внутренний взор сразу же показал мне сильные разрывы в десятках энергетических каналов. Некоторые из них отвечали за перекачку энергии, другие — за связь с физическим телом, а третьи — за стабилизацию потоков между магическим источником и телом.

Неудивительно, что я себя так паршиво чувствую, — чудо, что я вообще магию не потерял после таких повреждений энергоканалов. Пришлось снова сращивать трещины и разрывы, благо энергии на этот раз у меня хватало.

Сначала я занялся теми каналами, что уже начали неправильно срастаться, потом теми, где разрывы были сильнее. Под конец, когда я дошёл до мелких ответвлений, у меня перед глазами всё кружилось, а тело выгибало дугой. Пришлось увеличить концентрацию, чтобы не выпасть из медитации, и продолжать восстанавливать каналы из последних сил.

Когда я закончил и вышел из медитации, на улице уже было темно. Меня колотило от дрожи, а постель подо мной промокла от пота.

Открыв глаза, я увидел у кровати Агату, которая держала в зубах крупную рыбину.

— Принесла хозяину, — коротко ответила она, подтолкнув рыбину ко мне.

— Ты где её взяла? — нахмурился я.

— Демьян принёс, — муркнула она, взмахнув хвостом. — Вкус-сно! Дома таких монстров не водилось.

— Это не монстр, а обычная рыба, — я сел и размял шею. — И я её не буду.

— Не будешь? — удивилась Агата. — Это же самое вкусное, что я когда-нибудь ела. Попробуй, хозяин.

— Люди не едят сырую рыбу, — усмехнулся я. — Как и сырое мясо. Точнее, едят, но в особых случаях.

— Особый случай, — она ткнула в меня лапой. — Голодный хозяин — злой хозяин.

— Ешь сама, — я растёр лицо руками. Идти снова в душ не хотелось, но спать на влажных простынях хотелось ещё меньше. — Я пока ополоснусь.

— Хозяин добрый, — муркнула Агата и впилась зубами в рыбину. — М-р-ряу. Вкус-сно!

Она разодрала рыбу когтями пополам и начала жадно выгрызать нутро. Я рассмеялся и ушёл в ванную. Быстрый душ взбодрил меня, а чистая одежда вернула ощущение домашнего тепла.

Приятно вот так вернуться домой, где тебя ждут и любят. В ордене меня тоже ждали, но уж точно не любили.

Когда я вернулся в спальню, Агата уже вылизывала свою шерсть, изображая домашнюю кошку. И откуда это у неё? Вроде бы теневые монстры не должны быть такими чистоплотными.

— Ты где Викторию оставила? — спросил я у неё.

— Твой детёныш спит, я слежу, — ответила она, не отвлекаясь от умывания. — Грох тоже следит.

Я кивнул и вышел из апартаментов. Надо бы поздороваться с Зубовым и узнать, как у них тут дела и что происходило в моё отсутствие.

Несмотря на позднее время, командир гвардии предстал передо мной, едва я вышел из дома.

— Рад вашему возвращению, господин, — пробасил он, улыбаясь во все тридцать два зуба. — У нас всё чисто. Прорывы случались, но там только низкие классы были, справились сами.

— Молодцы, — похвалил я его. — Никто в гости не приезжал?

— Княжич Ерофеев заезжал, просил передать, чтобы вы с ним связались, как вернётесь, — Зубов качнул головой. — Княжна Миронова с подругой у врат несколько раз появлялась. Ничего не просила, не говорила с нами, только смотрела и с подружкой своей переговаривалась.

— А князь или княжич Мироновы не появлялись? — уточнил я, нахмурившись.

Эта заноза Миронова у меня уже в печёнках сидела. Может воспользоваться предложением Зубова и пустить тот слух про проклятую землю? Я покачал головой. Нет, рано пока страху нагонять на людей. И без того Вестника Тьмы считают чуть ли не всадником апокалипсиса.

— Ни князя, ни княжича я не видел, — Зубов посмотрел на меня и вздохнул. — Но нам и княжны хватает…

— Истребители приехали уже? — перебил я его, не желая обсуждать назойливую княжну.

— Почти сразу после вас, — кивнул Зубов. — И сильно удивились, что вы уже дома.

— Ну и хорошо, — я задумался. — Всё, отдыхай на сегодня.

— Есть отдыхать, — улыбнулся он и размашистым шагом направился к казарме. И ведь вряд ли он действительно отдыхать будет. Наверняка начнёт строить бойцов и устраивать очередные проверки.

Я вернулся в дом и встретил настороженный взгляд Якова.

— С возвращением домой, господин, — тихо сказал он, склонив голову. — Вам сегодня что-то понадобится?

— Да, перестелите мою постель, — распорядился я. — Ты чего такой смурной?

— Отцу нездоровится, переживаю, — Яков выпрямился и попытался улыбнуться. — Возраст уже, знаете ли, такой, что всякое может быть.

— Проведаю его завтра, — сказал я и увидел, как Яков расплывается в счастливой улыбке.

— Отец будет рад, что вы про него не забываете, — сказал он и, снова поклонившись, направился к помещению для слуг.

Я поднялся к себе и, пока меняли мою постель, решил просмотреть новости за то время, что я отсутствовал. Ноутбук подсветил крупные заголовки новостных сайтов.

«Барон Воронов погиб во время проведения эксперимента по созданию артефакта. Особняк рода Вороновых восстановлению не подлежит, а наследник спешно закрывает старые контракты и принимает соболезнования».

'Вопиющий случай в Сибирской Губернии. В Тюменском имении графского рода Кожевниковых произошло нападение на главу рода! Граф и приближённые слуги погибли на месте! Особняк разрушен до основания!

Вдова и дочь погибшего не желают комментировать нападение и раскрывать детали, но известно, что их род разорён! Граф заложил всё имущество, его долги превышают несколько сотен миллионов рублей'.

Дальше шли новости поменьше. Их я тоже просмотрел на всякий случай. И не зря.

На десятой странице обнаружилась весьма интересная заметка о начинающем артефакторе из рода тёмных магов Мартине Бруннере, который занимался созданием тёмных артефактов новейшего поколения и исчез в районе эльзасского очага неделю назад.

А ведь бабушка говорила, что у Бартенева там что-то намечается. Может не ждать две недели, которые дал мне император на сборы, а рвануть уже сейчас? Пару дней отдохнуть и проверить навыки Бориса и Виктории, а потом сразу ехать?

В принципе, почему нет? Истребители теперь официально в моём подчинении, Александр Рейнеке и Леонид Орлов спокойно свыкнутся с новыми силами и будут готовы к тренировкам, когда я вернусь.

Надо только сначала убедиться, что бабушка не сильно пострадала после перехода через изнанку и моего пламени. Иначе планировать рейд пораньше смысла не будет.

Я встал из-за стола и вышел из кабинета. Вот прямо сейчас и проверю, как она там.

Не успел я дойти до комнаты бабушки, как услышал топот на лестнице. Обернувшись, я увидел Зубова, который мчался в мою сторону с покрасневшим лицом.

— Господин, там гость прибыл, — сказал он, замерев передо мной.

— Что это за гость такой, что ты аж бегом сюда помчался? — поинтересовался я, уже направляясь к лестнице.

Зубов сделал глубокий вдох и выровнял дыхание. Он посмотрел на меня со странным выражением, будто не мог решиться — призывать гвардию к войне или попытаться уговорить меня сбежать.

— Это светлый грандмаг с вооружённым отрядом, — сказал он. — Все в броне и с таким оружием, которого я даже и не видел.

— Вот как? — я выгнул бровь. — Ну давай посмотрим на этого грандмага и его отряд.

Глава 4

Я отозвал купол тьмы и увидел у ворот имения два бронированных внедорожника, набитых бойцами. Среди них ярко выделялась аура грандмага света. Очень знакомая мне аура. Я демонстративно посмотрел на часы и вздохнул.

— Граф Шаховский, — поприветствовал меня Алексей Денисов, который вышел из машины и встал на границе купола. — Прошу прощения, что приехали в столь поздний час и без приглашения. Дело в том, что нас вызвали в Тюмень на место взрыва в особняке графа Кожевникова.

Он замолчал и бросил взгляд на Зубова. Мой командир гвардии стоял за моей спиной и всем видом показывал, что гостям тут не рады.

— Можете говорить, командиру гвардии я доверяю больше, чем вам, — сказал я, усмехнувшись. Мы оба понимали, что ночной приезд эмиссара с бойцами в полной выкладке не похож на дружественный визит.

— Видите ли, когда мы получили вызов, нам было сказано, что на месте взрыва обнаружен мощный фон стихии тьмы, — Денисов прочистил горло. — Но когда мы прибыли, ничего такого не было.

— И? — поторопил я его.

— Вот я и решил, что раз уж до вас ехать всего ничего, то загляну, так сказать, по старой дружбе, — он снова покосился на Зубова. — Чтобы обсудить наши общие дела.

Мой взор тьмы даже через экранирующие артефакты видел доктора Григория Савельева. Остальных магов я не знал, но знал, что могу доверять Денисову. И всё же не хотелось пропускать неизвестных через защиту дома.

— Всем выйти из машины, — скомандовал Денисов, правильно поняв мою заминку.

Передо мной выстроились четырнадцать бойцов. Два мага земли и один огня, доктор Савельев, шесть бойцов в ранге абсолютов в мундирах с гербами Денисова и, внезапно, четыре истребителя монстров, с которыми я встречался в московском очаге.

— Своим гвардейцам я доверяю, как себе, — сказал Денисов. — А вот эти четверо истребителей добровольно подали рапорт на перевод в вашу гвардию.

Я смотрел на истребителей и пытался вспомнить их позывные. Вспомнил только Лешего, и то потому, что он со мной в казарме парой слов перекинулся.

— Командир девятого ударного отряда истребителей монстров Грих! — пробасил истребитель, который съездил мне по лицу в прошлую встречу. — Мои бойцы — Леший, Марей и Бизон прибыли в ваше полное распоряжение!

— Почему решили перевестись ко мне? — равнодушно спросил я, мазнув взглядом по их лицам. Бизон оказался даже выше Зубова на целую голову. Марей был более худощавым и чем-то неуловимо походил на Листа.

— Наше подразделение расформировали, — с каменным выражением на каменном же лице ответил Грих. — Нам предложили выбор. Мы выбрали вас.

— Почему? — повторил я свой вопрос.

— Потому что вы отряд Грача из заварушки вытащили, прикрыли, а потом своими сделали, — сказал Леший, положив руку на плечо Гриха. — Мы — первые, но ждите и остальных.

— Бумаги на перевод вам по почте должны прийти, — сказал Денисов, с усмешкой глядя на истребителей. — И да, ждите больше бойцов из расформированного подразделения. Большинство истребителей перевелись к аристократам вдоль стены сибирского очага, выбирая тех, у кого есть доступ к вратам.

— Саша, — обратился я к Зубову. — Открывай ворота, принимай новичков. Пару дней на обкатку и совместные тренировки, а потом на стену их.

— Так точно, господин, — рявкнул Зубов.

— Да не ори ты так, ночь на дворе, — я поморщился и повернулся к Денисову. — Будьте моим гостем, ваших людей разместят в казарме на общих основаниях.

— Спасибо и на этом, — эмиссар его величества благодарно кивнул и махнул водителю. — Давай, заезжай.

Я отошёл в сторону и проследил взглядом за машинами. Только новых людей мне в доме не хватало для полного счастья.

— Грох, проследи за всеми, Агата, не спускай глаз с Вики, — скомандовал я питомцам.

Денисову предоставили ту же комнату, что занимали Сыч, Лось и Лист до того, как перевелись ко мне в гвардию. Я пожелал эмиссару доброй ночи и всё же направился проверить бабушку.

— Костик, всё хорошо, — сказала она, едва я открыл дверь в её комнату. — Не стоило так беспокоиться.

— Стоило, — я сел на стул рядом с её кроватью. — То, что я проделал, могло тебя убить. Но другого выхода я не видел.

— Зато я посмотрела на изнанку своими глазами, — усмехнулась бабушка. — Где бы ещё довелось такое увидеть?

— И как тебе изнанка? — спросил я с улыбкой.

— Холодно, вязко, тоскливо, — бабушка невольно передёрнула плечами. — И давит так, что голова кругом идёт. Не понравилось мне там.

— Ты неплохо справилась, — я сжал её ладонь. — И как я вижу, уже бодрячком.

— Кто к нам приехал? — прищурилась бабушка. — Такое чувство, что сам эмиссар императора заявился.

— Так и есть, — я усмехнулся. — Алексей Денисов.

— Ох ты ж, — бабушка закусила губу, а потом прыснула со смеху. — А ведь я, когда за ним следила, изображала продажную женщину.

— И как, купил он тебя? — спросил я, представив их встречу за завтраком и рассмеявшись следом за бабушкой.

— Не купил, — с небольшой обидой в голосе протянула она. — Может я для него слишком стара? Или не в его вкусе?

— Или он просто не проводит время в обществе… продажных женщин, — я едва не сказал вслух то, что крутилось на языке.

— Фу, какой ты ханжа, Костик, — упрекнула меня бабушка.

— Ладно, я уже вижу, что тебе стало лучше, — я поднялся со стула. — Отдыхай. Увидимся за завтраком.

— Доброй ночи, Костик, — сказала бабушка и снова хихикнула. — Есть у меня среди новых нарядов одно платье…

Я захлопнул дверь и покачал головой. Даже в таком возрасте женщины остаются собой. Хотя бабушка теперь выглядит лет на сорок пять, значит примерно на этот возраст она себя ощущает. Тогда понятна её обида на отвергнувшего мужчину. Впрочем, пусть сами между собой разбираются, не моё это дело.

Наконец я добрался до своих апартаментов и, не раздеваясь, упал на кровать. Завтра предстоит тяжёлый день. За новенькими истребителями нужен глаз да глаз — очень уж хороший предлог для внедрения шпионов. Хорошо хоть Зубов сам из бывших спецов и прекрасно знает, что делать с новичками.

Ещё и с Денисовым надо будет поговорить без свидетелей. Явно не просто так он решил заехать «в гости». Либо в столице что-то случилось, либо у него есть информация о заговорщиках, либо я всё же не до конца зачистил магический фон в особняке графа Кожевникова. В любом случае наш разговор явно будет непростым.

Силой воли я отогнал лишние мысли, лезущие в голову. Спать надо, а не планы строить и гадать, что и где может пойти не так. Что-то меня последние события вывели из равновесия — везде вижу подвох и опасность. Может и не зря.

Проснулся я за полчаса до завтрака. Спустившись в столовую, поприветствовал Юлиану, Бориса и Викторию. Бабушки ещё не было, как и Денисова.

Спустя пару минут в столовую вплыла Юлия Сергеевна. Я с трудом удержался от смешка, ведь она выглядела так, будто собиралась на войну. Женскую войну, в которой все средства хороши.

— Прекрасно выглядишь, — сказал я, оглядев фигуру бабушки, обтянутую узким платьем.

— Ой, спасибо, Костик, — она покружилась. — Значит не зря старалась.

— Ты дышать-то можешь? — всё же не удержался я. — Мне кажется, платье тебе маловато.

— Ты просто ничего не понимаешь в современной моде, — фыркнула она, а я понятливо замолчал.

— Потрясающий фасон, — пропела Юлиана, стрельнув в меня взглядом. — Правда же, Вика?

— Ага, только у меня бы в таком платье ноги заплетались, — честно сказала сестра.

— А я говорил, что узкие платья непрактичны, под них ни оружие, ни броню не надеть, — буркнул Борис и отвернулся. — Ещё и смеются надо мной.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — услышал я голос Денисова, который шагнул в столовую следом за Яковом. — Как у вас многолюдно и весело с утра, оказывается.

— Кхм, да, — я встал и указал на всех по очереди. — Моя сестра Виктория, брат Борис, невеста Юлиана Орлова и, — я сделал паузу, чтобы представить бабушку одновременно с тем моментом, когда она повернётся к эмиссару. — И моя бабушка Юлия Сергеевна Шаховская.

— Очень приятно, молодые люди, — начал Денисов, но тут же замолчал, уткнувшись взглядом в декольте бабушки. Он медленно поднял глаза и посмотрел ей в лицо. — И не очень молодая прости…

— Я бы вас попросила! — звенящим тоном перебила его бабушка.

— Проходите к столу, — сказал я, усаживаясь на стул и притягивая к себе блюдо с мясным пирогом. — Приятного аппетита.

Денисов и бабушка простояли около минуты, сверля друг друга взглядами, но всё же расселись по местам и принялись за еду. Я наслаждался каждым кусочком, вдруг вспомнив, что последний раз ел в гостях у Рейнеке. И только теперь я понял, что простая и домашняя еда мне нравится больше деликатесов, которыми меня потчевали в доме дяди.

Когда с завтраком было покончено, бабушка медленно выплыла из-за стола, демонстративно не глядя на Денисова, и покинула столовую в сопровождении Юлианы. Дети посмотрели на меня, потом на эмиссара и последовали за ними.

— Предлагаю переместиться в мой кабинет, — предложил я Денисову, не сдерживая улыбку. — Вы ведь наверняка очень заняты и не задержитесь в гостях надолго.

— Уже прогоняете? — усмехнулся эмиссар. — Впрочем, вы правы — времени никогда не бывает слишком много.

Мы поднялись в мой кабинет и расселись в кресла. Я закинул ногу на ногу и внимательно посмотрел на Денисова.

— Нас вызвали на взрыв в особняке графа за час до того, как он произошёл, — сходу сказал он. — Бартенев очень хотел направить на расследование эмиссара Вячеслава Кожевникова. Пришлось напоминать ему, что меня отстранили от расследования взрыва в моей квартире в связи с личной заинтересованностью.

— За час до взрыва? — переспросил я. — Вы уверены в этом?

— Конечно, ведь я как раз находился в здании Тайной Канцелярии вместе с Лутковским и Одинцовым, — кивнул Денисов. — Якобы тёмной магии там было столько, что чуть ли не всю Тюмень накрыло.

Я задумчиво постучал костяшками пальцев по подлокотнику кресла. За час до взрыва я переместился в особняк Кожевниковых и начал сражаться с его гвардейцами. Выходит, что кто-то решил ускорить сам взрыв и собственно дознавателей так, чтобы мы с ними точно пересеклись.

— Вам что-то известно об этом взрыве? — спросил Денисов, сузив глаза.

— И да, и нет, — я покачал головой. — Знаю, что это была ловушка против тёмных магов, но не понимаю, как всё было скоординировано.

— Пока что всё выглядит очень подозрительно, — эмиссар вздохнул. — Два взрыва в имениях аристократов с разницей в пару часов. Вы ведь про барона Воронова слышали? Кажется, вы с его наследником на испытании схлестнулись?

— Точно, — я медленно кивнул. — А там тоже дознаватели узнали о взрыве заранее?

— Нет, как я понял, в том районе даже оперативной группы не было — все отбыли на выездные мероприятия на целую неделю, — Денисов напрягся. — Но вот вы сейчас спросили, и я задумался. Как такое возможно?

— Ну, если нужно, чтобы свихнувшийся тёмный как можно больше дел натворил, то вполне возможно отослать куда подальше всех, кто может его остановить, — я невесело усмехнулся. — А ведь их планы полетели демонам в глотку.

— Почему у меня такое чувство, что вы знаете об обоих происшествиях больше меня? — спросил эмиссар, невольно призвав ауру.

— Потому что так и есть, — прямо сказал я, глядя ему в глаза. — Но с вами делиться своими предположениями я не стану.

— Из-за Бартенева? — Денисов подался вперёд.

— Именно так, — я отвернулся от эмиссара и посмотрел в окно. — Я вообще не планировал с вами говорить о чём-то, что может узнать троюродный брат императора.

— Боюсь вас разочаровать, ваше сиятельство, но разговаривать вы со мной будете о многих вещах, — довольно заявил эмиссар. — Меня отослали к вам.

— Что, простите? — я моргнул и посмотрел на Денисова.

— Я говорю, что с сегодняшнего дня мы с вами в одной команде, — его губы растянулись в улыбке. — Прямой приказ его величества.

— И в каком качестве вы ко мне присланы? — уточнил я, прищуриваясь. — Уж не в качестве ли шпиона?

— Вроде того, — Денисов развёл руками. — Приказы императора не обсуждаются. Ну а мы с вами составим единый отряд по закрытию очага в Эльзасе или Ассинте.

— То есть его величество пожелал, чтобы мы заявили всему миру, что именно мы закрыли этот демонов очаг? — разозлился я. — Не тайно под видом семейного отпуска или личного отдыха графа Шаховского, а вместе с эмиссаром, его бойцами и истребителями?

— Выходит, что так, — эмиссар дёрнул плечом и вздохнул. — Послушайте, я и сам понимаю, что это не лучшая затея…

— Не лучшая затея⁈ — процедил я, едва удерживаясь от того, чтобы выругаться как следует. — Это самая худшая из возможных затей. Никто бы не подумал, что я потащу детей и бабушку в очаг, чтобы потом залить весь очаг пламенем, рискуя их жизнями. Но теперь, — я сжал кулаки и выдохнул. — Знаете, у меня всё больше вопросов к его величеству.

— Да, понимаю, — Денисов поднялся с кресла и отшагнул к двери. — И всё же вам придётся смириться с приказом его величества.

— Демона с два! — я встал следом за ним. — На своей земле я могу делать что угодно, даже прогнать эмиссара императора за ворота. Ну и наш уговор с его величеством был таким, что я сам решу, кто и что мне понадобится для зачистки очага.

— Так было, пока вы не разозлили его величество, — спокойно сказал Денисов. — Не знаю, что именно вы сделали и когда успели довести его до такой ярости. Просто примите тот факт, что в этой операции будем участвовать я и мои люди.

— В таком случае я хотел бы узнать, кто будет руководить этой «операцией», — с прохладцей сказал я. — Кто отдаёт команды и решает, когда выдвигаться?

— Это целиком и полностью ваша операция, ваше сиятельство, — эмиссар чуть склонил голову. — Я буду наблюдателем и вмешаюсь в случае необходимости. Все решения за вами.

— Отлично, — я сжал челюсти. — Тогда вам придётся побыть моим гостем несколько дней.

— Меня это вполне устраивает, — кивнул он. — Надеюсь, что вы не уедете без меня, граф.

— Ну что вы, — мне удалось выдавить кривую усмешку. — Я не стану гневить его величество ещё больше.

Денисов посмотрел на меня внимательным взглядом и вышел из кабинета. В тот же миг вокруг меня взметнулась тьма. Она заволокла весь кабинет, отвечая на мои эмоции. Император решил, что я буду играть по его правилам? Ну уж нет.

Он даже не видит то, что творится у него под носом. Не видит, что его брат давно переметнулся к другому хозяину и метит на его место. И после этого он хочет, чтобы я повиновался ему?

Я сделал несколько глубоких вдохов, отозвал ауру и нацепил на лицо равнодушное выражение. Пусть внутри всё кипит, но остальные не должны видеть мою злость.

Постояв так пару минут, я вышел из кабинета и направился в комнату бабушки. Я постучал и дождался разрешения войти, после чего шагнул внутрь.

— Ты должна проверить всех прибывших с эмиссаром людей, — сходу заявил я. — Маги, гвардейцы, истребители.

— Хорошо, сделаю, — кивнула она, заметив мой настрой. — Что-то ещё?

— Что у тебя есть на Денисова? — спросил я. — Мне нужно вывести его из строя.

— Когда? — уточнила она, задумавшись.

— Я планировал ехать в Эльзас через пару дней, — сказал я. — К этому времени эмиссар должен выбыть из игры.

— Так быстро не получится, — покачала головой бабушка. — Но есть у Александра Рейнеке одно подходящее проклятье. Мы его использовали пару раз, так что о нём никто не знает.

— Предлагаешь вызвать дядю сюда? — с сомнением протянул я. — Он мне здесь пока не нужен.

— А кого ты оставишь дома на случай прорыва или незваных гостей? — бабушка усмехнулась. — Как я поняла, ты привязал будущего главу рода Рейнеке к себе так же, как и меня. Значит он сделает всё в точности так, как ты скажешь.

— Знаешь, а в этом что-то есть, — задумался я. — Пусть побудут с супругой на хозяйстве, заодно и сами под защитой моего купола будут.

— Вот и славно, а то мне с этим Денисовым никак не везёт, — буркнула бабушка.

— Да оставь ты его, — махнул я рукой. — Сдался он тебе.

— Это вызов моему профессионализму, — недовольно ответила она. — Я даже в его квартиру не смогла попасть, а это уже слишком.

— Ладно, делай, что хочешь, но так, чтобы это не повредило нашим с ним отношениям, — серьёзно сказал я. — Этот эмиссар мне ещё нужен.

— Договорились, — протянула бабушка с хитрой улыбкой. — Обещаю, что сделаю всё красиво.

Я покачал головой и вышел из комнаты. Так, надо позвонить дяде. Я похлопал по карманам и вспомнил, что мой телефон сгорел в имении барона Воронова. Вот же ж.

Пришлось искать Зубова, чтобы взять его телефон и заодно попросить заказать мне новый. Не дело это, бегать за командиром гвардии, чтобы позвонить.

На моё счастье, у Зубова сохранился номер дяди, который я тут же набрал.

— Слушаю, — не очень довольным тоном ответил он.

— Это я, приезжайте с супругой в моё имение, — сказал я. — Мне нужно будет уехать вместе с родными на некоторое время.

— Мне теперь до старости кататься туда-сюда? — спросил он сквозь зубы. — Ты дал мне две недели, а теперь срочно вызываешь. Да я только вчера домой вернулся. У меня запланированы важные встречи, которые так просто не отменить.

— Если я скажу, то будешь кататься до старости, — холодно ответил я. — Можешь забирать свою прислугу из столицы. Как только вернусь, начнём тренировки.

Я отключил звонок и выругался вполголоса. Если бы у меня была возможность спасти жизнь дяди без его привязки к сердцу, я бы это сделал. Теперь же мне придётся ещё долго усмирять гордого и независимого птенца, который думает, что знает всё на свете лучше других.

Вернув телефон Зубову, я направился к себе. В таком настроении мне лучше ни с кем не пересекаться во избежание ссор. Но, видимо, само провидение решило, что гостей в моём доме как-то маловато.

Иначе почему я вдруг ощутил прикосновение к защитному куполу? Причём касался его не чужак, а кто-то одной со мной крови.

Глава 5

Я шагнул на первый уровень тени и вышел за границы защитного купола. Раз уж мой гость решил вежливо постучать, почему бы не встретить его как полагается?

— Доброго дня, Константин, — протянул Жнец, показавшись передо мной. — Или тебя лучше называть Фениксом?

— Без разницы, — я посмотрел на своего предка и нахмурился. — И давно ты за мной следишь?

— С тех пор, как вернулся из глубины сибирского очага, — Жнец шагнул ближе. — А вернулся я как раз перед твоей встречей с императором в библиотеке. Ты сильно рисковал, бросаясь обвинениями и шантажируя его величество. Он очень мстительный человек.

— Мне нужно было понять, насколько он в курсе происходящего, — я пожал плечами.

— Он не знает про лабораторию в сибирском очаге, это моя личная затея — выяснить, что там произошло и с какой целью, — Жнец говорил равнодушно, но я понимал, что виной всему его дар призрака. — Ты достал доказательства, о которых я просил?

— Достал и даже больше, — я щёлкнул пальцами, отдав мысленный приказ Гроху. Через мгновение мой питомец сунул мне в руку пару клочков бумаги. — Вот, посмотри сам. Только мне почему-то кажется, что ты и так всё знаешь.

Жнец протянул руку и взял обожжённые документы. Он изучал их чуть дольше, чем требуется для такого количества текста. Может, он, как и я, пытался сложить обрывки слов в цельные предложения?

— Бартенев, значит, — протянул он. — Неожиданно.

— То есть про Дмитрия Шаховского ты знал, — сразу же сделал я очевидный вывод.

— Знал, но не мог понять, зачем тёмному предавать своих, — Жнец чуть качнул головой. — И до сих пор не понимаю.

— Твой дар подавляет эмоции, — сказал я. — Поэтому ты забываешь об обычных человеческих чувствах — жажда власти, денег, знаний, силы. Люди всегда чего-то хотят, в отличие от тебя. Ты живёшь только ради конкретной цели, и эта цель либо углубляется, либо меняется в зависимости от обстоятельств.

— Ты слишком много знаешь о моём даре, — Жнец изобразил подобие улыбки. — И мальчика ты успел привязать, как я вижу. Кто ты, Феникс?

— Я тёмный феникс и вестник тьмы, её глас и страж, — повторил я то, что говорил всем и каждому, кто задавал тот же вопрос. — Я служу тьме, и она щедро награждает меня за службу. Знаниями, опытом, силой.

— Тогда скажи мне, Феникс, какова цель Демида Бартенева? — попросил он. — Зачем он проводит эксперименты над тёмными, зачем пытается создать ликвидаторов? Чего он хочет добиться?

— Власти, — коротко сказал я. — Он хочет получить власть не только над империей, а над всем миром. Он хочет стать правителем нового мира и переписать законы магии под себя. Бартенев пытал одарённых тьмой и светом, чтобы создать идеальное оружие против тебя и Вестника Тьмы.

— Идеальное оружие? — удивился Жнец. — Зачем?

— Чтобы погрузить весь мир в хаос, — я покачал головой. — Он нашёл способ создавать аномальные очаги. Я уже закрыл два из них, не считая московского очага, где находилась лаборатория для экспериментов над светлыми магами.

— Ты уверен в том, что говоришь? — Жнец снова стал безэмоциональным, и я увидел, как в глубине его глаз проявился жадный блеск тьмы. Вот оно что — его цель связана с очагами или с экспериментами над одарёнными.

— Ты был рядом, когда я сражался с бароном Вороновым? — спросил я вместо ответа.

— Нет, пропустил, пришёл только когда ты погрузил всё имение в тёмное пламя, — разочарованно сказал он.

— Барон Воронов стал «падшим», — пояснил я и увидел понимание в глазах Жнеца. — Но не это самое страшное. В его энергоструктуру была встроена сфера чистого света. Понимаешь, что это значит?

— Сфера света? — на лице Жнеца впервые проявились настоящие чувства. — Объясни мне, Феникс. Расскажи всё, что знаешь и что произошло с тех пор, как я ушёл в очаг.

— Это будет очень долгий рассказ, — усмехнулся я. — Но если коротко, то Бартенев устроил лабораторию в московском очаге и много лет вытягивал силу из архимагов света. Его учёные нашли способ кристаллизовать энергию и встраивать кристаллы или сферы в других одарённых этой же стихии.

Жнец посмотрел на меня с недоверием. Я и сам понимал, что мой рассказ выглядит неправдоподобно. Собственно, потому и тянул с тем, чтобы поделиться этой информацией с императором. Он бы просто не поверил мне.

— Зачем встраивать такие кристаллы в других? — медленно спросил Жнец.

— Чтобы усилить их украденной энергией, — я наморщил лоб. — Чем-то это похоже на способ усиления «падших» тёмных, только они, наоборот, выносят свой магический источник за пределы тела, чтобы он впитывал энергию смерти и не имел никаких ограничений.

— Те артефакты «падших» — это их магические источники? — удивился Жнец. — Ты уверен в этом? Насколько я понял, эти артефакты способны воссоздать подобие тела тёмного мага даже после его окончательной смерти.

— Я уверен. И эти самые артефакты, по сути, есть средоточие их жизненной силы, души и магического дара, — сказал я. — А вот с кристаллами света немного другая ситуация. Но они тоже могут усиливать магов света.

— Но барон Воронов был тёмным магом, — возразил Жнец. — И ты сказал, что он был падшим. Впрочем, я и сам чувствовал смрад его энергии смерти. Как Бартенев смог вплести в его энергосистему кристалл с энергией света?

— Ответа на этот вопрос у меня нет, — честно сказал я. — Но могу сказать точно вот что — я сражался с усиленными светлыми. Во время боя я атаковал тьмой, и наши энергии срезонировали. Прямо в подвале дома Демида Бартенева начал появляться аномальный очаг. Теперь ты осознаёшь масштаб его экспериментов?

— Это… очень плохо, — с небольшой заминкой сказал Жнец. — Если я прав, то Бартенев служит предыдущему Вестнику, который готов идти войной против всего мира.

— Да, его величество говорил что-то такое, — кивнул я. — Пояснишь?

— Прошлый Вестник пробудился чуть больше двухсот пятидесяти лет назад, — медленно проговорил Жнец. — Это было радостное событие для нашего рода. Я надеялся, что он сможет погасить разногласия между одарёнными, но всё вышло иначе.

— На него устроили охоту? — предположил я.

— Да, дед нынешнего императора — Всеволод Романов — решил, что Вестник несёт угрозу миру, — Жнец сделал глубокий вдох. — Мне пришлось сделать выбор между долгом и семьёй. Я выбрал неправильно, Феникс. Я предал родного сына и встал на сторону императора.

— Печально слышать, — я вздохнул и посмотрел на Жнеца, не скрывая своего неодобрения его поступку.

— Я нашёл его спустя столько лет поисков, — продолжил он, не обратив внимания на мой взгляд. — И узнал, что он стал сильнее. Но самое главное — он собрал вокруг себя беглых тёмных и падших. В нём до сих пор пылает ненависть ко всем, кто его предал.

Я промолчал. Мне было очевидно, что наступит день, когда целью Жнеца станет его собственный сын. А он не сможет пойти против тьмы и предаст своего сына ещё раз.

— Молчишь? — спросил он вдруг. — А сам ты разве поступил бы иначе, если бы на кону стоял мир?

— Я не стал бы предавать родную кровь, — ответил я. — Я бы защитил его и встал рядом против всего мира.

— А если бы тьма сказала тебе, что этот путь неправильный? Если бы она отдала приказ выбрать другую сторону? — Жнец склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на меня в ожидании ответа.

— Это невозможно, — я встретил его взгляд. — Изначальные стихии не имеют разума, но могут подталкивать нас, когда мы сбились с пути. Тьма не может отдать приказ пойти отцу против сына.

— Ты ещё молод и многого не понимаешь, — он выпрямился и отвёл взгляд. — Я бы хотел верить, что перед тобой не встанет подобный выбор.

Я усмехнулся. Даже навскидку я был старше Жнеца лет на сто пятьдесят, если не двести. И повидал я столько всего, что ему и не снилось. Но ни разу за эти годы тьма не заставляла меня делать выбор, я всегда делал его сам.

— Зачем ты пришёл ко мне? — спросил я.

— Хочу вступить в твой отряд зачистки очага в Эльзасе, — губы Жнеца растянулись в безразличной улыбке.

— Так и зачистил бы его сам, уж сил тебе точно хватит, — хмыкнул я. — А я бы потом просто запечатал его своим пламенем.

— Одному мне… стало тоскливо, — последнее слово он произнёс полувопросительно. — Пусть мне неведомы человеческие эмоции, но я чувствую их отголоски… время от времени.

— Знаешь почему так? — я подался вперёд. Жнец отрицательно качнул головой. — Потому что твоя цель близка, а следующей цели нет и не будет. Ты чувствуешь пустоту внутри, потому что знаешь, что после выполнения своего предназначения у тебя нет будущего.

— Предчувствую смерть? — он посмотрел на меня странным взглядом. — Это интересная мысль. Я так давно живу, что забыл, что я смертен.

— Понимаю, — я покачал головой. — Мысль об этом очень бодрит. Хорошо, я приму тебя в свой отряд, но действовать ты будешь только тогда, когда я скажу.

— Меня это устраивает, — кивнул он. — Если твои команды не будут противоречить цели, мне будет несложно их выполнить.

— Есть одна проблема, — сказал я задумчиво. — Император послал своего эмиссара следить за мной в очаге. К сожалению, я не могу доверять тем, кто прошёл особый ритуал и дал магическую клятву верности императорской крови. И мне бы очень не хотелось, чтобы Бартенев узнал, на что я точно способен.

— Эмиссара, говоришь? — Жнец замер на мгновение. — Раз уж ты принял меня в свой отряд безо всяких клятв и обещаний, думаю, я могу поделиться с тобой информацией, которой владеют лишь три человека во всём мире.

— Слушаю тебя, — сказал я, тут же сделав стойку. Неужели я наконец узнаю что-то о клятве, которую Бартенев использует так, как ему удобно?

— Один раз в поколение среди тех, в ком течёт кровь первого императора, появляется тот, чей направленный дар даёт возможность проводить особый ритуал, — неторопливо проговорил Жнец. — Ритуал принятия клятвы, который всегда направлен на поддержку правящего рода. Единственное исключение — эмиссары монарха. Они могут игнорировать клятвы, если чувствуют опасность для своего правителя. Именно поэтому каждый император назначает собственных эмиссаров, которым может довериться.

— Занятно, — пробормотал я. Получается, что я зря решил вывести Денисова из игры? — А сами эмиссары знают об этом?

— Нет, но они подспудно ощущают, что клятва не так довлеет над ними, — сказал Жнец. — Надеюсь, что эта информация поможет тебе, если ты, конечно, не успел испортить отношения с эмиссаром, прибывшим по приказу императора.

— Вроде бы пока не успел испортить, — я неопределённо пожал плечами. — Спасибо, что поделился.

— Я благодарен тебе за откровенность, — ответил он. — Это была плата за неё.

— Тогда до встречи в аномальном очаге Эльзаса, — попрощался я с ним.

Вот уж интересная у меня будет компания — эмиссар света и истинный тёмный с даром призрака. И это я молчу про моих близких, которых уже и смысла брать в очаг вроде бы нет.

Я вышел с изнанки, с удовольствием вдохнув воздух, пропитанный теплом и запахом дома. Проверив паутину, убедился, что всё в порядке, никто никуда не пропал, новых гостей нет. Да и настроение у меня улучшилось после беседы с Жнецом.

Я и без того уже начал жалеть, что так грубо говорил с Денисовым. Он не виноват в том, что император отдал ему приказ сопровождать меня. И я мог чуть больше рассказать ему о взрывах, вместо того чтобы держать его подальше от информации, которая может дойти до Бартенева.

Но после слов Жнеца я почувствовал себя неразумным юнцом, который поддался эмоциям. Решив, что стоит исправить впечатление от утренней беседы, я направился к его комнате. Но не дойдя до неё, замер на месте. Взор показывал, что к комнате эмиссара приближается бабушка.

Что ж, пусть пообщаются, может найдут общий язык. Они взрослые люди, так что должны разрешить свой конфликт до того, как мы все вместе отправимся в Эльзас.

Я дождался, когда она войдёт в комнату и прошёл в свои апартаменты. И сразу же наткнулся на рыбью чешую и залежи из четырёх блестящих рыбин.

— Агата, прекрати таскать рыбу в мою спальню, — со вздохом сказал я кошке, которая затаилась на первом слое изнанки. — Иди сюда!

— Вкус-сное, — прошипела она, вывалившись передо мной. — Для хозяина. Р-рыба!

— Вот сама бы и ела её, — я покачал головой.

— Не могу, — Агата вздохнула почти по-человечески и посмотрела на рыбу с обожанием во взгляде.

— Что так? — удивился я.

— Не лезет, — грустно сказала она. — Но вкус-сно.

— Тогда не бери больше того, что можешь съесть, — посоветовал я и сразу же увидел, как вздыбилась её шерсть.

— Отказатьс-ся? — зашипела Агата и бросилась к рыбе. — Моё!

— Так, а ты почему вообще здесь, а не с Викой? — прищурился я.

— Детёныш с твоей женщиной, под присмотром, — Агата состроила виноватую рожицу. — Я слежу одним глазом.

— Следи двумя глазами, — приказал я. — И убери отсюда рыбу. Ей не место в моей спальне.

— У Агаты нет гнезда, — с сожалением сказала она. — Где прятать такую ценность?

— Не надо ничего прятать, — я вздохнул и сжал переносицу двумя пальцами. — В следующий раз бери столько, сколько можешь съесть. Демьян уже понял, что тебе понравилась рыба, он тебе её теперь будет каждый день приносить.

— Правда? — с сомнением покосилась она на рыбу. — Каждый день?

— Да, я и сам ему скажу, чтобы он тебя не перекармливал, — пообещал я. — Всё, убирай рыбу и иди к Вике.

— Слушаюс-сь, — прошипела она и исчезла в тенях вместе с рыбинами.

Я же вспомнил, что обещал Якову навестить его отца. Герасим служил в нашей семье ещё до моего рождения, надо бы проверить, как он. И если что, вызвать Ивана Белого.

Спустившись на первый этаж, я прошёл в коридор для слуг и, постучавшись, вошёл в комнату Герасима. Старый дворецкий лежал на кровати, укрытый до подбородка тёплым одеялом, хотя в помещении было очень жарко. Увидев меня, он попытался встать, но я остановил его жестом.

— Лежи, — сказал я и подтащил стул к его кровати. — Что это ты вдруг решил заболеть?

— Ваше сиятельство, — в глазах старика блеснули слёзы. Я удивлённо посмотрел на всегда строгого и чопорного дворецкого. Никогда он не был чувствительным и плаксивым. — Я так рад, что вы обо мне не забыли. И что вернулись живым и здоровым.

— Так, судя по всему, дело плохо, — я нахмурился и влил чуть больше силы во взор тьмы. Ничего критичного я не заметил, но я и не целитель. — Белого надо вызвать.

— Не надо, мой срок пришёл, а от старости лекарства нет, — уже более сдержанно сказал Герасим. — Я был счастлив служить роду Шаховских.

— Ты мне это брось, — я погрозил ему пальцем. — Ты ещё наших детей будешь ловить в коридорах, когда они начнут магией швыряться.

— Ох, нет, не доживу я до деток, — улыбнулся он. — Яков за меня их понянчит, я его всему обучил.

— Отставить уныние, — я встал со стула и вздохнул. Уже второй старик за последний час решил отправиться за грань в ближайшем будущем. — Я что-нибудь придумаю. И Белого я всё же вызову. Отдыхай, Герасим.

Я вышел из комнаты и вспомнил, что до сих пор без телефона. Пришлось снова идти искать кого-то из гвардейцев. На мою удачу я сразу же наткнулся на Демьяна, в руках которого подозрительно шевелился влажный мешок.

— Стоять! — рявкнул я, и Сорокин застыл на месте. — Что в мешке?

— Рыба, ваше сиятельство, — чётко по-уставному пробасил он, а потом улыбнулся. — Для котейки вашей. Больно уж ей понравились наши язи.

— Отставить рыбу! — скомандовал я. — Больше двух рыбин в день не давать. Ясно, боец?

— Ясно, господин! — ответил Демьян, приложив сжатый кулак к груди. Он сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. — А почему?

— А потому что Агате нравится рыба, но она в неё уже не лезет, — сказал я. — И поскольку доверяет она только мне, то притаскивает и прячет свою добычу в моей спальне. Как считаешь, спальня твоего господина — подходящее место для залежей речной рыбы?

— Никак нет, — усмехаясь гаркнул Сорокин. — Понял вас, больше двух рыбин в день давать не буду.

— Вот и хорошо, — я наконец улыбнулся ему в ответ. — Набери мне Белого, а то я без телефона остался.

— Так уже вызвали его, — сказал Демьян, спрятав мешок за спину. — Зубов как услышал про Герасима, сразу и позвонил. Через полчаса приедет наш целитель, но там и так всё ясно. Сколько старику лет-то?

— Вот Белый и скажет, ясно там всё или нет, — я махнул рукой. — Что с новенькими?

— Которые старенькие или новенькие-новенькие? — уточнил он.

— Сыч, Лось и Лист теперь наши целиком и полностью, можешь их на любые задачи отправлять, — серьёзно сказал я. — Они не предадут и не выдадут. А вот новички, что вчера прибыли, под вопросом пока.

— Ага, понял, — Сорокин почесал шею. — Новички ведут себя борзо, но в пределах допустимого. Мы с Зубовым уже им разъяснили, что они тут не на особом положении.

— Молодцы, — похвалил я их. — Только сильно не калечьте во время ваших разъяснений.

— Да что мы, звери что ли? — не очень правдоподобно открестился Сорокин от моих обвинений. — Мы же так, по-свойски. Я в спецназе десять лет отслужил, Зубов тоже пару лет с нашими тренировался. Мы легонечко совсем, вот честное слово.

— Смотрите у меня, — пригрозил я ему. — Мне стычки между гвардейцами не нужны. Если что не так, сразу на стену их отправляйте, там Максим Ивонин им применение найдёт.

— Это само собой, Зубов уже передал ваши слова, — кивнул Демьян и переложил мешок в другую руку.

— Всё, иди уже, — отпустил я его и направился к дому. Интересно, бабушка уже покинула комнату Денисова?

Едва я шагнул в дом, как почувствовал неладное. На втором этаже бурлила энергия света и тьмы. Причём я чувствовал, что это не просто обмен магическими «оплеухами», а самая настоящая битва.

Я рванул на второй этаж и с размаху распахнул дверь в комнату эмиссара.

Бабушка стояла напротив него, а с её рук уже летел огромный сгусток тьмы, способный разнести не только комнату, но и половину особняка.

И будто этого было мало! Денисов не остался в стороне и запустил в неё ответный сгусток света.

— Что здесь происходит⁈ — рявкнул я.

Оба мага резко повернулись ко мне, и их атакующие техники сменили направление и полетели прямиком в меня.

Глава 6

Энергию бабушки я поглотил без проблем — после ритуала на право стать главой рода она не могла нанести мне вреда. А вот с боевым заклятьем эмиссара всё прошло не так гладко. Защитный барьер из тьмы едва выдержал атаку, а сам я с трудом устоял на ногах.

Если бы я не стал сильнее и не поглотил большую часть энергии Денисова, меня бы размазало по стенам собственного дома. Мой взгляд, направленный на двух магов, что устроили настоящий бой в нескольких метрах от моих апартаментов, заставил их резко опустить руки. И если эмиссар выглядел хотя бы немного виноватым, то бабушка светилась от счастья, будто получила желаемое.

— Бабушка — в мой кабинет, я буду через пару минут, — ледяным тоном сказал я и дождался, пока она прошмыгнёт мимо меня.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — прочистив горло, сказал Денисов. Он выглядел одновременно смущённым и удивлённым. — Сам не понимаю, что на меня нашло. Ваша родственница, как никто, умеет вывести на эмоции. Такое чувство, что у неё настоящий талант доводить людей до белого каления.

— Не талант, а направленный дар, — спокойно сказал я, закрыв за собой дверь и шагнув в комнату.

— Вот как, — потрясённо протянул он. — Но зачем она использовала его против меня?

— Думаю, вы сильно зацепили её профессиональную гордость, отказавшись реагировать на предыдущие попытки воздействовать на вас, — сказал я, оглядев комнату. Вроде бы не успели они ничего разгромить, и на том спасибо.

— Значит, она наконец добилась своего, — Денисов сжал челюсти. — А я поддался, как последний идиот.

— Не стоит так критически к себе относиться, — я пожал плечами. — Бабушка оттачивала свой дар десятилетиями, а вы сопротивлялись до последнего.

— Н-да, — эмиссар недовольно качнул головой и поднял упавший стул. — Благодарю, что остановили меня. Пусть и ценой собственных усилий. Могу ли я как-то загладить свою вину за попытку разрушить ваш дом?

— Можете, — я растянул губы в улыбке. — Постарайтесь найти общий язык с Юлией Сергеевной. Мне в Эльзасе не нужны столкновения между своими.

— Я учту ваши слова и постараюсь вести себя более сдержанно, — он взлохматил волосы пятернёй. — А ваша бабушка случайно не замужем?

— Замужем, но скоро станет вдовой, — усмехнулся я. — Вам придётся встать в очередь, на неё уже имеет виды очень влиятельный человек.

— Да я не об этом, — Денисов замахал руками. — Просто иногда бывает достаточно переговорить с мужчиной, чтобы его супруга перестала вести себя неподобающим образом.

— Тёмные маги при воспитании редко делают различия между мальчиками и девочками, — я посмотрел на эмиссара, который под моим взглядом принялся поправлять пиджак. — Все тёмные своевольны, свободолюбивы и очень мстительны по своей натуре.

— Да, я слышал об этом, но искренне верил, что это просто слухи, — он сделал глубокий вдох и посмотрел на меня. — Как вы вообще женитесь в таком случае? Непослушная жена — вечная пытка и вечная битва в собственном доме и собственной спальне.

— Был такой опыт? — заинтересованно спросил я.

— Был, — Денисов передёрнул плечами. — На моё счастье, союз был недолгим, но мне хватило.

— Вы развелись? — спросил я, склонив голову к плечу.

— Упаси меня свет, — он отшатнулся. — Я не был женат на этой женщине. Мы были помолвлены четыре года, после чего она благополучно вышла замуж за другого.

Я с трудом сдержал усмешку. Вот же его пробрало. Кажется, бабушка немного перестаралась.

— Прошу прощения, сам не пойму, зачем вам об этом рассказал, — ещё больше смутился Денисов.

— Это последствия дара Юлии Сергеевны, — успокоил я его. — Остаточный фон, так сказать.

— Тогда побуду до конца дня в комнате, — сказал он. — Во избежание возможных инцидентов. Благодарю за понимание и тактичность.

— Отдыхайте, — я улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда я зашёл в кабинет, бабушка сидела на диване, положив ногу на ногу с довольным видом. Она нисколько не смущалась того, что чуть не разнесла комнату в нашем особняке.

— Твоё поведение неприемлемо, — сказал я, усаживаясь в своё кресло. — Я просил не портить отношения с эмиссаром императора.

— Зато я теперь знаю, каков он в гневе, — спокойно ответила она. — Такое знание иногда дорогого стоит.

— И?

— И я скажу так — Алексей Денисов очень уравновешенный человек, но в состоянии крайней злости он уничтожит любого, кто пойдёт против него, — бабушка подалась вперёд. — Крайне не рекомендую доводить его до такого состояния. В отличие от многих аристократов, что начинают орать и истерить, он бьёт магией без сожаления. И теперь мне известен его предел.

— Я отменяю задание на нейтрализацию Денисова, — сказал я и полюбовался вытянувшимся лицом бабушки. — Я узнал, что его клятва императору имеет ситуативную природу. Если коротко — он способен сопротивляться приказам, когда чувствует опасность для императора.

— Кто тебе мог рассказать такое? — удивилась бабушка. — Я вот даже и не слышала подобных…

— Жнец, — всего одно имя, сказанное, мной, изменило бабушку до неузнаваемости. Она побледнела и нервно дёрнулась, прижавшись спиной к спинке дивана.

— Он был здесь? — шёпотом спросила она.

— Да, я немного побеседовал с ним и решил принять в свой отряд по зачистке очага в Эльзасе, — проговорил я.

— Но… зачем ему это? — у бабушки дрогнул голос.

— Думаю, что ответ на этот вопрос находится в аномальном очаге Эльзаса, — я вздохнул. — Жнец не раскрыл истинную причину, но скорее всего он что-то узнал на недавней встрече с прошлым Вестником Тьмы.

— Я… я пойду к себе, наверное, — растерянно сказала бабушка, поднимаясь с дивана. — Почищу доспехи, отдохну.

— Иди, конечно, — сказал я. — Но не забудь проверить прибывших.

Бабушка медленно кивнула и вышла из кабинета, погрузившись в свои мысли. Ну а я открыл ноутбук и проверил почту. Денисов говорил, что мне должны прислать приказ о переводе истребителей в мою гвардию, вот и посмотрю, что там написано.

Приказ действительно пришёл. Но касался он не только четверых истребителей монстров, что приехали ночью с эмиссаром. В мою гвардию «для несения службы на стене сибирского очага и обеспечения безопасности мирного населения» было переведено аж сорок истребителей, что составляло десять боевых отрядов по четыре человека.

Пропускать их на территорию особняка я не собирался. Хватит мне той четвёрки, что сейчас находится в казарме, которых я впустил только потому, что они прибыли с Денисовым. Надо будет сказать Зубову, чтобы всех новичков сразу на стену отправлял. К патрулированию они привычные, как и к сражению с монстрами.

Решив заодно просмотреть остальные письма, я завис в кабинете до самого вечера, пропустив обед. Потянулся, разминая спину, и захлопнул ноутбук я как раз в то время, когда моей защитной паутины снова коснулись, но на этот раз свои.

Каждый привязанный к Сердцу Феникса птенец имел доступ к защитной паутине. В том смысле, что мог без проблем зайти и выйти в место, где нашёл своё пристанище артефакт истинной тьмы и которое я обезопасил. Вот и сейчас моя паутина пропустила на территорию особняка Александра Рейнеке, но не позволила пройти его сопровождению.

Я спустился на первый этаж и вышел из дома. Дядя стоял у ворот и с задумчивым видом смотрел то на свою супругу, то на купол.

— Даже не думай, что выйдет вмешаться в его структуру, — негромко сказал я, подходя ближе и вплетая в узлы защиты всех, кто приехал с дядей. — Допуск для Марии и твоих людей я только что сделал, машина может проезжать.

— Я и не планировал, — сказал Александр, обернувшись ко мне.

— Ты быстро приехал, — я улыбнулся.

— Что-то подсказывало мне, что лучше не тянуть, — он неловко дёрнул плечом. — Да и голос у тебя был слишком уж суровым. Мне пришлось отменить очень важные встречи, племянник.

— Знаешь что, — я прищурился. — Мне кажется, ты не до конца понимаешь, что именно я для тебя сделал.

— Понимаю, что ты мне жизнь спас и подарил ещё парочку сверху, — сказал он, перебив меня.

— И, в связи с этим, предлагаю тебе разрешить возникшие противоречия на полигоне, — продолжил я. — Иначе мы так и будем с тобой перетягивать канат, который всё равно останется в моих руках.

— На полигоне? — удивился дядя. — А я не против.

— Отлично, — я усмехнулся. — Мария, ты идёшь с нами, — я обернулся и нашёл взглядом Зубова, который никак не мог пропустить приезд гостей. — Саша, приведи на полигон Викторию и Юлиану.

— Борис не нужен? — уточнил он.

— Нет, ему это будет бесполезно, — сказал я, продолжая усмехаться. — А вот девочкам будет очень интересно.

Я направился на полигон неспешной походкой. Александр Рейнеке — проклятийник и имеет естественный иммунитет от проклятий. Но в моём ордене за всё время его существования было пять мастеров проклятий. И с каждым из них мы проходили особую подготовку.

На полигоне было пусто — все гвардейцы ушли ужинать, так что нам никто не помешает. Вскоре пришли Зубов, Юлиана и Виктория. Я повернулся лицом ко всем присутствующим и сделал шаг вперёд.

— Юлиана, Виктория, Мария, — сказал я, по очереди посмотрев на женщин. — У вас всех схожий направленный дар. Юлиана, объясни, пожалуйста, Марии, что именно вы с Викой изучаете на занятиях.

— То, что ты и сказал, — Юлиана улыбнулась и посмотрела на Марию Рейнеке оценивающим взглядом. — Направленные потоки магии, энергетическую структуру проклятий и прочих сложных заклятий, составляющие каждого отдельного проклятья и способы их нейтрализации ещё на этапе формирования энергетических потоков этих проклятий.

— Что это значит? — недоумённо спросил Александр. — Как можно нейтрализовать проклятье на этапе его формирования?

— Ты ведь думаешь, что знаешь всё о проклятьях, верно? — спросил я его вместо ответа. — О том, какие они бывают, какой урон наносят и какой остаточный фон имеют. Всё это ты чувствовал инстинктивно ещё в начале зарождения направленного дара. Но ты его отточил, усовершенствовал и структурировал.

— Да, всё так, — хмыкнул дядя, бросив на меня самодовольный взгляд.

— Ты не мог бы встать сбоку от женщин, чтобы они могли видеть нас с тобой одновременно? — попросил я его. Дядя встал рядом со мной. — Отлично, благодарю. А теперь попробуй распознать проклятье, которое я тебе покажу.

Я повернулся к нему и сформировал структуру сложнейшего проклятья, которое уже опробовал на проклятийниках моего мира. Александр Рейнеке нахмурился и сделал шаг назад. Юлиана с Викторией резко охнули и посмотрели на него в страхе.

Ну а я метнул в дядю очень болезненное проклятье, которое фактически стирало любое сопротивление проклятьям. Я назвал его Отменой Дара. Оно действовало не только против мастеров проклятий, но и на другие дары.

Александр упал на землю и захрипел. Он катался по полигону и пытался нейтрализовать проклятье, но у него ничего не получалось.

Мария застыла неподвижно на месте, глядя на мужа расширенными глазами. Её первым порывом было желание броситься на помощь дяде, но Юлиана с Викой ухватили её за талию и оттянули назад. Мои девочки сразу поняли, что не стоит даже пытаться вытянуть это проклятье, когда оно попало в цель.

Я шагнул к дяде и положил ладонь на его влажный от пота лоб. Говорить что-либо сейчас было бесполезно — из-за сильной боли дядя даже не услышит меня.

Поэтому я призвал своё пламя и пропустил его через ладонь в тело Александра. Он рефлекторно дёрнулся ещё раз, а потом замер. Его энергосистема сейчас пылала в моём пламени, и он никак не мог это контролировать.

Зато через пару минут, когда пламя выжгло всю энергию проклятья, дядя смог прочувствовать не только боль от пламени, но и ту мощь, которую оно в себе несло. Он медленно сел на землю и поднял на меня взгляд, полный ужаса, шока и злости, которую он старательно пытался подавить.

— Ты… что ты со мной сделал? — хрипло спросил он.

— Показал тебе, как мало ты знаешь о своём даре и о том, на что способен я, — я подал ему руку, и он, засомневавшись на мгновение, ухватился за неё и встал на ноги. — Надеюсь, ты запомнишь эти ощущения на всю жизнь. Ну или мне придётся повторить свой урок.

— Такие тренировки ты имел в виду, когда говорил, что начнёшь обучать меня? — спросил он, положив ладонь на свою грудь, где горело моё клеймо.

— В том числе, — я пожал плечами. — Каждый мой птенец получает те знания и навыки, которые будут полезны для его развития. Каждый дар уникален, даже наши женщины, несмотря на схожесть дара, имеют разную специфику.

— С чего ты это взял? — нахмурился Александр. — Они все забирают и нейтрализуют проклятья.

— Потом сам увидишь, — я повернулся к женщинам и вопросительно выгнул бровь. — Что вы поняли?

— Что есть проклятья, которые могут заблокировать любой дар, — дрогнувшим голосом сказала Юлиана. Я кивнул и перевёл взгляд на Викторию.

— Что ты сплёл невероятный узел из направленных потоков таким образом, что нейтрализовать его невозможно ни в момент формирования, ни во время активации на жертве, — сказала сестра. Ну а я посмотрел на Марию Рейнеке.

— Что мастер проклятий тоже уязвим для других мастеров, — прошептала она. — И что всегда есть тот, кто сильнее.

— Вот и умнички, — я улыбнулся и сделал глубокий вдох. — А теперь можете идти в дом и подумать о том, что поняли и что увидели. Это будет вашим заданием на ближайшие пару дней. Разберите это проклятье на составляющие, можно совместно, ведь вы видите разное.

— Но я не… — начала было Мария.

— Делай, как говорит Феникс, — сквозь зубы сказал дядя, не без труда подавив злость и желание оспорить моё право отдавать приказы. — Теперь я понял, почему истребители дали тебе такой позывной.

— Ничего ты не понял, дядя, — серьёзно сказал я, глянув на Александра. — Но однажды сможешь узнать больше и понять.

Я развернулся и пошёл в сторону выхода с полигона. Остаётся только надеяться, что дядя сумеет сделать выводы и перестанет пытаться продавить меня. Меньше всего мне нужны птенцы, которые будут оспаривать мои решения. Хватило Люциана, который в своё время казался мне пытливым и жадным до знаний, а в итоге решил, что имеет право стать моей заменой.

Уже у дверей в дом я вспомнил, что к нам должен был приехать целитель. Обернувшись, я увидел следовавшего за мной по пятам Зубова и остановился.

— Что сказал Белый? — спросил я, когда командир гвардии поравнялся со мной.

— Что Герасиму надуло спину и что в его возрасте нужно беречь себя, — хмыкнул он. — Подлечил его Ваня так, что ещё лет пять точно будет как новенький.

— Это хорошо, — я улыбнулся и вспомнил про истребителей. — К нам переводят четыре десятка истребителей. Всех сразу на стену отправляй, нечего им рядом с домом делать.

— Так точно, — кивнул Зубов. — А со вчерашними что делать?

— Да тоже на стену отправь, у них права такие же, как у всех, пусть служат, — решил я. — Бабушка ещё с ними не беседовала?

— Как же! Час назад выжала их досуха и ушла довольная, — хмыкнул он, дёрнув головой. — Сказала, что эти чистенькие, так что можно не прогонять.

— Вот как? — я задумался. — Тогда сам решай, можешь и в поместье их оставить, если пригодятся.

— Принято, — Зубов бросил взгляд на окна и набрал воздуха в лёгкие. — Я чего спросить хотел. Эмиссар этот на нашей стороне?

— Вроде того, хотя верен он только его величеству, — я посмотрел на него. — А почему ты спрашиваешь?

— Ну раз вы его в дом пустили и не прогнали, значит опять у вас что-то намечается, — он нахмурил брови. — И опять вы наших в сторону отодвигаете.

— Я использую те ресурсы, которые наиболее полезны в конкретном месте и времени, — жёстко сказал я. — Если бойцам скучно, устрой им учения или отправь в очаг на недельку.

— Так они же не против, наоборот, выслужиться хотят, — развёл руками Зубов. — Да только в очаге стало спокойнее, прорывы случаются не так часто, как в прошлые пару месяцев.

— Хорошо, съезжу по делам и по возвращении соберу пару отрядов на зачистку очага, — сказал я. — Километров на двести углубимся, посмотрим, что там.

Зубов напрягся и внимательно посмотрел на меня, ожидая, что я скажу, будто пошутил. Но я оставался серьёзным. Если я хочу встретить предыдущего Вестника полным сил, то мне придётся зачистить и сибирский очаг. Пусть даже не закрыть, но отодвинуть его границы я точно смогу, ну или усилю свою тьму энергией монстров, как в прошлый раз.

Поужинать я решил в своей комнате, после чего планировал сразу лечь спать. Но паутина вдруг дрогнула, и я ощутил попытку прорыва в мои апартаменты. Поспешив к выходу, я рывком распахнул дверь и подхватил Бориса, который сразу же обмяк в моих руках.

— Что случилось? — спросил я, сканируя брата на повреждения.

— Тьма… — прошептал он, глядя мимо меня пустыми глазами. — Тьма недовольна.

Он замолчал, прислушиваясь к чему-то за пределами моей слышимости, а потом поднял на меня взгляд, в котором полыхала тьма.

— Твои приказы утратили ценность, — прохрипел он, едва шевеля губами. — Тьма требует крови.

Глава 7

Я уложил брата на диван и попробовал вытянуть из него излишки тьмы. Она не поддавалась, лишь сильнее цеплялась за Бориса. Похоже, он слишком быстро набирал силу, и простые приказы вроде обхода территории перестали срабатывать.

Хочу я того или нет, но мне придётся бросать брата в бой, пока он окончательно не войдёт в силу. Такими темпами к десяти годам он превратится в полноценного призрака со всеми вытекающими из этого проблемами.

Наконец тьма немного поддалась, и я успел вытянуть из Бори небольшой сгусток энергии. День-два он протянет, но потом настанет кризис, который я так старательно оттягивал. Я сжал кулаки и покачал головой. Другого выхода нет, только в очаге он сможет безопасно выпустить пар.

Я выдохнул и сел рядом с ним. Придётся ехать в Эльзас уже завтра. Дядя уже здесь, основные дела я завершил, так что в имении всё должно идти своим чередом.

В итоге я перенёс брата на свою кровать и лёг рядом, сжав его запястье. Он вымотался во время противостояния с собственной силой и вырубился ещё на диване, ну а мне сейчас лучше быть рядом, чтобы контролировать его состояние.

Утром я первым делом проверил, как дела с энергосистемой Бориса. Внутри него бурлила тьма, которая никак не могла найти выход. Каждый лишний час в тишине особняка приближал момент, когда Борис потеряет контроль над силой. Откладывать поездку в очаг ещё на несколько дней — значит подвергнуть брата опасности. Если он не выпустит энергию, тьмы станет слишком много.

Оставив брата дальше спать, я направился в свой кабинет, чтобы проверить почту и новостные сайты. Всё было тихо, но меня не отпускала мысль, что я что-то забыл. Пришлось перебирать в памяти события последних недель.

Точно! Я до сих пор не получил на согласование проект доспехов от Савелия Ярошинского. А ведь он обещал прислать его через неделю после нашей встречи.

И пусть теперь я знал, что его зять и, возможно, дочь участвуют в заговоре Бартенева, но заключённый контракт это никак не отменяло. Или и сам артефактор тоже втянут в эксперименты и поэтому тянет с заказом?

Не зря же у графа Кожевникова была сфера с особым пламенем дочери Ярошинского. Как там её? Ирина, кажется.

Мария Рейнеке рассказала о её особенном даре, считая, что просто делится наблюдением и хвастается личной дружбой с такой уникальной одарённой. Но я сделал свои выводы, которые подтвердились во время взрыва особняка Кожевникова.

Написав письмо на почту Ярошинскому, я разбудил Бориса и вместе с ним отправился на завтрак, где собрались все мои родные и гости. Денисов демонстративно избегал бабушку, но при этом активно общался с Александром Рейнеке. Как я понял, у них были какие-то общие дела в столице.

Мария села рядом с Юлианой и Викой, и все трое едва слышно шептались о чём-то своём. Борис почти не ел, только сидел и смотрел в тарелку с таким видом, будто находится где-то далеко отсюда. Ну а мы с бабушкой ели молча, иногда поглядывая на остальных.

О чём думала бабушка, я не мог знать, а вот сам я уже планировал наши передвижения. Надо было вылететь во Францию уже сегодня, чтобы переночевать там, а завтра с утра ехать на экскурсию по очагу Эльзаса.

Я поднялся к себе и понял, что без телефона не могу даже заказать самолёт. Пришлось идти к Денисову, чтобы просить его организовать транспорт. Должна же быть от эмиссара хоть какая-то польза?

— Когда вы хотите выдвигаться? — уточнил он у меня, сразу дав согласие разобраться с нашим перемещением.

— Сегодня вечером, — ответил я. — Так, чтобы завтра с утра все были готовы выдвигаться в очаг.

— Хорошо, я всё устрою, — кивнул Денисов. — У эмиссаров императора есть протокол на такие случаи. Частный самолёт из Тюмени до Страсбурга будет ждать нас в пять часов.

— Отлично, — я улыбнулся и вышел из комнаты эмиссара.

Вернувшись в кабинет, я снова проверил почту. Ответа от мануфактуры Ярошинского до сих пор не было. Ну что ж, значит, можно пока забыть про доспехи, изготовленные с учётом моего дара.

Заглянув в папку с важными документами, я увидел вездесущие отчёты и списки пополнения снаряжения. Списки я подписал сразу же, а вот отчёты лишь бегло пролистал, чтобы понимать, что в них. Лесозаготовка аномальных деревьев шла полным ходом и уже утроила прибыль за счёт обработки на нашем заводе в Тобольске.

Остальные мелочи показались мне не слишком важными, поэтому я убрал все бумаги обратно в папку, отложив её подальше. Ну всё, теперь я точно готов выезжать. Навыки детей я проверю уже в очаге Эльзаса, с бабушкой проблем быть не должно, как и с Денисовым, который уже пришёл в себя после её «проверки».

Проблемой мог стать только Жнец, который не стал открыто говорить о причине своего желания присоединиться к моему отряду. Но с ним я разберусь потом, когда станет понятно, что он задумал.

Остаток дня до отлёта я решил провести за отдыхом, которого мне сильно не хватало. Ещё одна медитация, проверка развития энергетической системы и магического источника заняли у меня несколько часов. После чего я задремал и проснулся от ощущения, будто проспал что-то важное.

Бросив взгляд на часы, я понял, что у нас осталось три часа до вылета, почти два из которых уйдут на дорогу до Тюмени. Быстро приведя себя в порядок, я спустился в гостиную и чуть не умилился от представшей картины. Слуги выстроились вдоль стен, все мои домашние были собраны и сидели на диване. Напротив них на креслах сидели Александр и Мария Рейнеке и Алексей Денисов.

— Дядя, доверяю тебе свои земли в моё отсутствие, — серьёзно сказал я. — Пока вы находитесь в особняке, вам ничего не угрожает. Имей это в виду, если решишь выехать за его пределы.

— Я уже понял, — кивнул дядя. — Благодарю за оказанное доверие.

— Герасим, рад, что тебе стало лучше, — обратился я к старому дворецкому. — Позаботься о дяде и его супруге и проследи, чтобы у них было всё необходимое.

— Да, господин, — низко поклонился он. — Можете не беспокоиться, мы позаботимся о ваших гостях.

— Ну и отлично, — я обвёл взглядом всех собравшихся и отдал мысленный приказ своим питомцам оставаться в поместье, чтобы приглядывать за нашими гостями. — Готовы? Тогда выдвигаемся.

Как только я вышел на улицу, сразу же встретил не очень довольный взгляд Зубова. Он косился на машины эмиссара, в которых мы собрались ехать, и всем своим видом показывал, насколько не доверяет Денисову и не одобряет мою поездку без своих гвардейцев.

— Ваше сиятельство, — обратился он ко мне, когда я шагнул ближе. — Дело, конечно, ваше, не мне вам указывать, но хотя бы Демьяна с Игорем бы взяли.

— Это лишнее, — я посмотрел на него, и под моим взглядом Зубов сразу сдался. — Кроме вас я никому не доверяю, именно поэтому оставляю вас здесь. Вы должны позаботиться о моих землях, — я усмехнулся. — К тому же, кто ещё будет подкармливать Агату свежей рыбой?

— В этом не сомневайтесь, мы защитим земли от любых угроз, — Зубов выпрямился и ударил кулаком в грудь. — Тут ещё такой вопрос возник. Вчера, когда Ваня приезжал подлечить нашего старика, он с прибывшим целителем долго о чём-то говорил.

— Так, — я чуть не выругался в голос. И ведь я точно знал, что забыл что-то важное. В итоге про Ярошинского вспомнил, а вот про Савельева — нет. — И что дальше?

— Этот целитель просится к Ване на стену, — продолжил Зубов. — Но он вроде как из людей эмиссара?

— Если сильно просится, то пусть едет, — я глянул на Денисова. — Эмиссар не будет против. Но тут такой момент — он не должен пересекаться с истребителями. Стена большая, распределите с Максимом наряды так, чтобы они этого целителя увидеть никак не смогли. Имей в виду, он для меня очень важен и должен остаться в живых, даже если случится массовый прорыв монстров седьмого класса.

— Сделаем, — задумчиво кивнул Зубов. — А то он затихарился там в комнате для слуг и выходить отказывается. Мол, не хочет уезжать далеко от ваших земель. Всё спасителем вас называет — явно не в себе ведь.

— Не в себе, — подтвердил я. — Пусть ему Белый побольше работы подкидывает, чтобы в чувство привести.

— Принято, господин, — Зубов отошёл на шаг и махнул гвардейцам расступиться.

Мы расселись в машины Денисова и выдвинулись в путь. Рядом с собой я усадил Бориса и Юлиану, бабушка села рядом с Викой, а сам Денисов чуть подальше. Все его бойцы разместились во втором внедорожнике, так что нам было вполне комфортно.

Через два часа мы сели в частный самолёт, а ещё через восемь приземлились в аэропорту Страсбурга. Там нас встретили два минивэна, которые организовал Денисов. Ещё через полчаса мы заселились в небольшой гостевой дом, арендованный эмиссаром только для нас. Комнат в нём было предостаточно, чтобы с комфортом разместиться всей нашей компании.

Денисов расстарался на славу, нам даже привезли горячий ужин, походное снаряжение и целую пачку специальных пропусков на территорию очага для иностранных посетителей, оформленных по упрощённому каналу через посольство. Поблагодарив эмиссара, я отправился спать, а уже утром вместо привычного камуфляжа оделся в костюм для горных походов.

Было непривычно, но надевать камуфляж я не стал. Ни к чему привлекать внимание, а так мы хотя бы немного похожи на туристов, которые всей семьёй хотят посмотреть на очаг. Оказывается, здесь, в Эльзасе устраивали такие экстремальные туры, даже специальные отряды сопровождения выделялись по запросу.

Так что мы не слишком выделялись своим желанием «поглазеть на монстров». Единственное, что меня немного смущало, это то, что мы не назвали своих имён. Денисов как-то устроил так, что мы прилетели под подставными именами из южной части Российской Империи.

Как только мы выгрузились из машины, я обратил внимание на местную «стену». Она состояла из толстых переплетённых прутьев и чем-то походила на решётку. Рядом с сеткой, искрящейся от электрического напряжения, на высоких столбах располагались камеры видеонаблюдения.

А вот охраны у стены не было совсем — как оказалось, в местном очаге монстры не выше четвёртого класса и среди них нет ползающих и летающих тварей. А неплохо они устроились. Знай себе, следи по камерам за порядком, да пропускай напряжение посильнее в случае возможного прорыва.

Я хмыкнул и шагнул вместе с Юлианой за ворота. Борис и Вика прижались к нам почтив плотную, а бабушка замыкала наш семейный отряд. Дальше шли Денисов со своими людьми, которые изображали нашу охрану.

Местный очаг по площади был меньше московского и составлял примерно семь квадратных километров. При желании его можно было обойти с подготовленным отрядом за день-два, но мы старательно изображали туристов, поэтому двигались неспешно.

И где тут мог затеряться артефактор Мартин Бруннер? Разве что с горы сорвался в одно из ущелий.

Я задрал голову и посмотрел на пики гор, которые перечёркивали аномальный очаг и шли дальше на мирную территорию. Интересно, в горах тоже стоит сетка под напряжением или местные дозорные каждый день обходят очаг, чтобы убедиться, что монстры не вырвались за его пределы?

— Предлагаю идти по стандартному маршруту, — предложил Денисов. — Здесь есть что-то вроде тропы для туристов. Монстров не слишком много, зато виды интересные.

— Принимается, — кивнул я. — Всё равно здесь ничего пока не понятно. Вроде бы магический фон такой же, как в других очагах. А на монстров всё же хотелось бы посмотреть.

— Они не заставят ждать, — усмехнулся эмиссар. — Они здесь голодные, почти как в сибирском очаге.

— Ну тогда двигаемся по маршруту, — скомандовал я и посмотрел на детей. — Вы в центр вместе с бабушкой и Юлианой. Я впереди вместе с Денисовым, отряд эмиссара замыкает.

Мы разошлись в указанном мной порядке и направились прямо к пикам гор. Идти было не очень удобно, то и дело приходилось преодолевать опасные участки склонов, состоящие из мелких и крупных камней. Больше всего я переживал, что Борис или Виктория не сумеют подстроиться и потеряют равновесие, но они вместе с нами скользили вместе с камнями вниз, а после поднимались, цепляясь за наши руки.

Монстров мы встретили только через час — они внезапно вынырнули из расщелины и попытались нас атаковать. Три массивных монстра были чем-то похожи на медведей, только у них вместо шерсти была каменная броня, по которой стекали грязевые потоки. Я рефлекторно накинул на своих купол тьмы и приготовился к бою.

— Третий класс, — сходу сказал Денисов. — Мы их медванами называем, стихия — земля. Странно, что сразу они на нас вышли, обычно мелочёвка первой нападает.

Странно — это мягко сказано. Они не просто так вышли, а скорее подставились под удар, чтобы нас замедлить. Более того, они отчаянно пытались добраться до детей. Первый рванул к Вике, второй к Борису, а третий, самый крупный, замер на месте.

Из-под его когтей по скале в нашу сторону потянулись трещины, а следом за ними сгустки уплотнённого грунта. Он будто хотел, чтобы мы не двигались или рухнули в ту же расщелину, из которой монстры выползли.

Гвардейцы эмиссара сработали, не дожидаясь команды. Два мага земли остановили разрушение скалы, а маг огня принялся прицельно выпускать в монстров сгустки энергии. Бойцы вскинули странные артефакты, похожие на арбалеты.

В медванов вонзились тяжёлые гарпуны, опутанные сияющими нитями. Монстры взревели, когда нити света впились в их каменную шкуру, и позабыли про детей. Все, кроме вожака. Он остался на месте, но уже готовил атаку магией земли.

Я видел, как вокруг него стягивается мелкая каменная крошка и пыль, и уже приготовился ударить его первым, но из-за моей спины вырвался гвардеец Денисова. Он держал в руках короткий толстый клинок, похожий на коготь. Лезвие блеснуло, а потом с хрустом вонзилось в основание черепа вожака.

Он попал точно в стык между каменным панцирем и позвоночником. Чистая работа без перерасхода силы. Я даже восхитился.

В итоге оставшихся медванов гвардейцы эмиссара прикончили сами, не дав нам вступить в бой с ними. Денисов только слегка ауру выпустил и прикрыл своих людей сбоку щитом.

— Держимся ближе, не нравится мне всё это, — Денисов оглядел местность и помрачнел. — Знаете, граф, что самое неприятное? За этими медванами настоящая охота идёт — слишком уж они ценные, а найти их довольно сложно.

— Думаете, кто-то на нас их гонит? — спросил я, проверив округу взором тьмы.

Мелочь первого и второго класса я и до этого видел, а вот медванов пропустил — они слишком хорошо в расщелине спрятались. Но тут им скорее помогла их стихия — их аура земли сливалась с ландшафтом и скрывала монстров даже от меня.

— О таком я не слышал, но всякое бывает, — пожал плечами он.

Я кивнул и приблизился к детям, встав плотнее. Мне тоже не нравилось, что обычные монстры сумели обойти мой взор, при том, что не обладали какими-то особыми навыками. Даже их техники были топорно простыми, не чета тем же землероям, что швырялись спрессованной в камень землёй.

Чем выше мы поднимались, тем сильнее становилось ощущение, что мы здесь не одни. И дело было не в Жнеце, который показался мне с первого слоя в самом начале пути. Я действительно ощущал на своей спине чужие взгляды, совсем как тогда, когда мы с истребителями пробирались в московский очаг.

Как только мы вышли на небольшое плато, я решил разбить лагерь. Нам всем нужен был отдых, да и мне хотелось немного осмотреться и понять, что же с этим очагом не так.

Мы разместились прямо на камнях. Бойцы Денисова вытащили из рюкзаков воду и сухпайки, а я сканировал округу, влив побольше энергии во взор тьмы.

И не зря. В нескольких метрах от нас на третьем слое изнанки нашёлся наш преследователь.

— Падший здесь, — услышал я шёпот Жнеца и кивнул.

— Третий слой, — сказал я ему и, бросив взгляд на детей, рухнул на изнанку.

Только вот задержался я там не дольше мгновения. Меня выбило в реальный мир каким-то особо хитрым заклятьем, которое я даже определить так сходу не смог. А следом рядом со мной проявился Жнец с очень удивлённым выражением на лице.

Мы переглянулись и уже собрались вернуться на изнанку, как вдруг прямо за спиной детей материализовался некромансер, выбивший нас из тени.

Ещё один вывалился рядом с Денисовым и его отрядом, ну а третий медленно выплыл из тени с видом хозяина жизни.

— А вот и вся моя семья в гости пожаловала, — сказал он, ухмыляясь во весь рот. — Дедуля, ты привёл всех, в ком течёт наша кровь, как и просил отец. Он оценит твой дар, будь уверен.

Он ещё не закончил говорить, как первый некромансер схватил Викторию за горло и поднял над землёй. Я увидел, как беспомощно болтаются её ноги, и рванул вперёд.

Мой разъярённый рык слился с криком Бориса и смешком Жнеца. А в следующее мгновение камни эльзасского очага окропились первой кровью.

Глава 8

Борис вспорол теневым кинжалом руку некромансера, державшего Вику. Сестра отчаянно пыталась вырваться, её лицо было искажено гримасой удушья, но глаза сверкали от ярости. Боря принялся кромсать некромансера с невероятной скоростью. Яростно, беспорядочно, оставляя на теле врага глубокие царапины. Он бил на эмоциях, позабыв тренировки на полигоне.

— Отойди, — рыкнул я, вклиниваясь между братом и некромансером.

Я присоединился к Борису, вернее, принял атаку противника на себя, краем глаза уловив, как Юлиана и бабушка закрыли собой Вику и атаковали второго некромансера, который направился к ним.

Денисов со своим отрядом попытались перехватить его, но силы были неравны. Сгустки некротической энергии гасили заклятья света, а бойцы с магическими арбалетами просто не успевали перезарядиться. Атаки магов земли и огня не причиняли некромансеру никакого урона.

И только третий некромансер не вступил в бой. Он замер напротив Жнеца, с которым они просто мерялись взглядами, пока мы сражались. Не знаю, что задумал Жнец, — использовать нас как приманку или убедиться, что мы попадём в расставленную ловушку, но с ним я разберусь потом. Если выживу.

Борис был силён, но ему было рано сражаться с некромансерами. Его тело испытывало колоссальную нагрузку и не выдерживало такого темпа боя. Ещё и тьма бушевала с такой силой, словно хотела выжечь его изнутри, а после вырваться и расправиться с нами.

Я резко оттолкнул брата плечом в сторону Денисова и, призвав собственные клинки, ударил в рану на плече некромансера. Мы обменивались ударами, постепенно ускоряясь и становясь для остальных размытыми тенями.

С каждым блоком и ответным ударом некромансера я чувствовал, как рвутся мышцы моих предплечий. Это была даже не боль, а нарастающее онемение, будто части меня постепенно отмирали. Силён, гадёныш.

Противник использовал накопленную за годы энергию смерти, чтобы усилить себя и залечить раны. Я же мог использовать только тьму, которая струилась по моим венам, ускоряя меня настолько, чтобы я мог сразиться с теми, кто отверг её.

Некромансер резко отскочил назад, и из камней у моих ног выросли острые теневые шипы, пропитанные проклятой энергией. Я успел отпрыгнуть в сторону, тут же запустив в него теневой гарпун.

Я резко дёрнул его на себя и призвал пламя. Падший пошатнулся. В следующее мгновение мой кулак, пылающий тёмным пламенем, встретился с лицом некромансера.

Пламя феникса, сжатое в точку, прошло сквозь кожу и на миг осветило некромансера изнутри. Он начал медленно тлеть. Я же, разворачиваясь к следующему врагу, почувствовал судорожную дрожь в руках, переплетённую с болью от треснувших костей.

Сращивать их сейчас не было ни времени, ни возможности, а уж с болью и слабостью я как-нибудь справлюсь. Если даже женщины до сих пор сражаются, несмотря на то что сил у них в разы меньше моего.

Юлиана и бабушка отбивались от второго некромансера, работая в идеальной связке. Бабушка лупила его вспышками чистой тьмы, нарушая концентрацию, а Юлиана вытягивала из его ауры тонкие нити некротической энергии, медленно, но верно ослабляя его. При этом моя невеста перерабатывала эту энергию в себе, будто это просто проклятье, а не ядовитая энергия смерти.

Я был очень рад, что Юлиана вернула свой дар, но времени на любование её действиями у меня не было. Я видел, как Денисов, укрывший Бориса и своих гвардейцев щитом из света, ставил гибкие барьеры на пути некромансера, как только тот пытался развернуться.

Но это были стандартные действия в бою с неравным противником. А вот что меня действительно беспокоило, так это то, что Жнец стоял и ничего не делал.

Он смотрел на своего внука и молчал. А вот тот молчать не собирался.

— Что, дедуля, — с насмешкой сказал он. — Тебя впечатлила сила отца? Он сказал, что ты сделаешь всё, чтобы вымолить его прощение. И ты привёл их всех сюда. Я знаю о древнем договоре, и сегодня покончу со всеми Тишайшими.

— В твоём отце тоже течёт кровь Тишайших, — сказал Жнец, наконец заговорив. — И он до сих пор жив. Древний договор не делает исключений.

— Жнец! — крикнул я, рванув к нему. — Вспомни о своей цели! Вспомни о том, чего ждёт от тебя тьма.

Он обернулся, и его взгляд скользнул по мне, детям и бабушке. А потом его аура взметнулась вокруг него, накрывая плато густой и тяжёлой тьмой.

В следующий момент я почувствовал тишину и пустоту, которые исходили от призраков. Его дар наконец активировался на полную, заставив позабыть про сомнения.

Жнец рывком переместился вперёд, причём так быстро, что я едва уловил его движение, а затем сорвал с груди некромансера поддельное Сердце. Он швырнул его мне и единым движением свернул шею своему внуку.

Мы одновременно повернули головы к последнему некромансеру, который почти добрался до Вики. Бабушка и Юлиана уже давно выдохлись, но продолжали сражаться, а Денисов использовал свой свет для их защиты.

Я метнулся к некромансеру, призывая крылья, чтобы успеть. Он был в шаге от Вики, и в его руке уже начало проявляться теневое копьё. Вика смотрела на него, широко раскрыв глаза и выставив перед собой руки в инстинктивном защитном жесте.

Я не успевал.

Осознание этого прошило тело ещё одним спазмом боли.

За долю секунды до моего приближения, некромансер ударил. Только вот в Вику он не попал. Юлиана закрыла её собой, приняв удар копьём на своё плечо. Раздался приглушённый хруст и её сдавленный стон. А затем Вика закричала во весь голос, будто ранили её, а не Юлиану.

В этот миг моя тень накрыла некромансера, а теневые клинки прошили его тело в нескольких местах, но этого было мало. Я знал, что ему всё равно на раны, поэтому камнем упал вниз и вонзил в него теневые когти, объятые пламенем.

— Гори, — прошипел я сквозь зубы, срывая с него подвеску с артефактом.

Моё пламя хлынуло внутрь него, выжигая нутро дотла. Я отшвырнул его, уже горящего в сторону, и склонился над первым некромансером, чтобы забрать и его амулет с поддельным Сердцем.

Когда в моей ладони оказались все три артефакта, я сжал пальцы. Пламя окутало мою руку до локтя, и через минуту на каменное плато рассыпался пепел, оставшийся от магических источников трёх тёмных магов.

Сила уничтоженных артефактов рывком плеснулась в меня. Тело выгнуло дугой, и я чуть не упал, но меня подхватил Жнец и переместил на первый слой изнанки. Он явно не хотел, чтобы остальные видели, как я поглощаю энергию поддельных Сердец, и в этом я был с ним согласен.

— Ничего с твоей невестой не случится, — сказал он, заметив мой яростный взгляд. — Заканчивай усиление, а я пригляжу за ней.

Он ушёл в реальный мир, оставив меня в тени. Мне понадобилось несколько минут, чтобы переварить силу артефактов. И снова тьма щедро наградила меня, но забрала на этот раз больше половины той энергии, что была запечатана в поддельных Сердцах.

Мои кости и разорванные сухожилия срастались с невероятной скоростью, но боль была такая, что я едва не потерял сознание. Никогда не любил такие взрывные прокачки, когда не понятно — лечишь ты себя или же калечишь. Порой мне казалось, что сила пытается меня добить, а не вернуть в строй.

Когда поглощение завершилось, я вывалился с изнанки и сделал жадный вдох. С трудом перевернувшись на бок, я посмотрел на Юлиану. Вокруг неё суетились Денисов с бабушкой, пытаясь подлечить её.

Но я уже и так видел, что моя невеста переварила некротическую энергию от копья, что казалось немыслимым при её-то направленном даре. Но у Юлианы была особая связь с энергетическими потоками разной направленности, так что эта уникальная способность только что спасла её от отравления самой безжалостной и проклятой дрянью во всех мирах.

— Рану я срастил, но мелкие сосуды мне не по плечу, — проговорил Денисов, устало садясь на камень рядом с Юлианой. — Всё же целительство — не моё.

— Ну и на этом спасибо, — буркнула бабушка, недовольно поджимая губы.

— Спасибо вам, — тихо сказала Юлиана, а потом нашла меня взглядом и слабо улыбнулась.

Пришлось мне вставать и шагать к ней, а то ещё подумает, что я при смерти, и волноваться начнёт. Я сел рядом с ней, неуклюже завалившись на бок, но сразу же выпрямившись.

— Ты молодец, — сказал я, погладив её по щеке. — Ты просто невероятная. Спасибо тебе за Вику.

— Не за что, — она ткнулась лбом в моё бедро. — Жизнь за жизнь. Ты вернул мне отца, я спасла твою сестру.

Борис и Вика не приближались к Юлиане, они будто боялись, что если шагнут ближе, то узнают, что она вот-вот умрёт. Я подмигнул им и улыбнулся через силу. Мой взгляд скользил по площадке, отмечая раненых гвардейцев и магов Денисова и моих близких.

— Где Жнец? — спросил я, повернувшись к бабушке.

— Понятия не имею, — она пожала плечами и нервно оглянулась. — Как ушёл с тобой в тень, так и не появлялся больше.

— Я пойду с ним поговорю, вы пока тут приходите в себя, — сказал я со вздохом.

— На себя посмотри, — с укором сказала Юлиана. — Тебе больше нашего нужно «прийти в себя».

— Ничего мне не сделается, — я улыбнулся ей и снова рухнул на изнанку, выбрав на этот раз третий слой, чтобы Борис ненароком не последовал за мной. Хотя ему теперь и третий слой наверняка словно дом родной.

Немного подумав, я переместился на четвёртый слой, где сразу же увидел Жнеца. Он стоял на том месте, где в реальном мире убил своего родного внука.

— Ничего не хочешь объяснить? — спросил я его, на всякий случай готовясь к бою.

— Что ты хочешь услышать? — он повернул ко мне безразличное лицо. — Я уже говорил тебе, что выбрал сторону. Пусть она неправильная, но свой выбор я уже сделал.

— Ты использовал мою семью как приманку? — прямо спросил я, прищурившись.

— И да, и нет, — он неопределённо пожал плечами. — Я не знал, где меня встретит внук. А с тобой пошёл на случай, если ловушка будет именно здесь.

— Неужели защитить хотел? — недоверчиво хмыкнул я. — Вот уж ни за что не поверю.

— На тебя хотел посмотреть и на тех, в ком пробудилась моя кровь, — он резко переместился ближе. Просто исчез в одном месте и возник в другом. — Ты заинтересовал меня ещё во время боя с князем Давыдовым. Теперь я убедился, что будущее моего рода в надёжных руках.

— Только не надо этих предсмертных стенаний, — поморщился я. — Я их слышал предостаточно, а толку от них — ноль. Мне нужны ответы, и ты дашь их мне.

— С чего ты взял? — он склонил голову к плечу.

— Потому что ты мне должен, — коротко ответил я. — Ты подставил мою семью, дети чуть не погибли, моя невеста пострадала. И всё из-за того, что ты не предупредил об угрозе. Знай я, что нас ждут в одном из очагов, я ни за что не потащил бы близких дальше метра от врат сибирского очага.

— Тогда они бы не показались, — равнодушно сказал Жнец. — Я знал, что не смогу поймать их, если они сами не выйдут. Думаешь, так просто охотиться на тех, для кого изнанка — что вода для рыб? Они связаны с ней, живут в ней, питаются ей и подкармливают её собой.

— Мне это прекрасно известно, — я выгнул бровь. — Так же, как и то, что для тебя изнанка почти то же самое, что и для них. Ты — её дитя и её отец. Вы с тенью связаны ничуть не меньше.

— Их пути… отличаются, — на лице Жнеца появилось сомнение. — Мне неведомы их дороги и их гнёзда.

— Они… — мой голос дрогнул. — Они устроили гнёзда на изнанке?

— Именно это я и сказал, — кивнул Жнец.

— Твою ж демоническую мать! — я выругался и сжал кулаки. — Тогда у нас серьёзные проблемы. Где находится Вестник? Где сейчас твой сын?

— В глубине сибирского очага, — Жнец посмотрел на меня странным взглядом. — В тысяче километров от твоих врат, Феникс.

— Нам нужно убить его, пока не стало слишком поздно, — сказал я, выпрямляясь и принимая решение. — Гнёзда на изнанке могут строить только теневые монстры высшего уровня. Если падшие дошли до гнёзд, то они стали самой главной угрозой, по сравнению с которой даже Бартенев и его эксперименты и попытки создать очаги — всего лишь детские шалости.

— Мой сын не падший, — качнул головой Жнец. — Внук перешёл на сторону экспериментаторов, но не сын.

— Ты просто не понимаешь, с чем имеешь дело, — я растёр лицо и снова выругался. — Ваши падшие перешли на новый уровень. Они даже хуже монстров. Скоро они превратят весь мир не в аномальный очаг, а в смердящую пустошь, где не останется ничего и никого живого. Они отравят собой землю и воздух и уничтожат этот мир.

— Ты не можешь этого знать, — Жнец вдруг встал в боевую стойку, и без того морозный воздух четвёртого слоя тени стал совсем ледяным. — Ни один живущий не может знать того, что ты говоришь.

— Я открою тебе самую большую свою тайну, если ты расскажешь мне обо всём, что утаивал от других, — я не пошевелился и не показал, что заметил изменение ауры Жнеца. — Но сначала мы с тобой очистим этот очаг и запечатаем его навсегда.

— Хорошо, — прошелестел он. — Я запомнил твои слова и твоё обещание.

Я кивнул и с удовольствием покинул четвёртый слой изнанки, находиться на котором было больно даже физически. Не говоря уже о том, что она пыталась отщипнуть от меня как можно больше энергии в уплату за проход.

Стоило мне снова оказаться на плато, как на мне скрестились взгляды моего отряда.

Вика прижималась к Юлиане, а та гладила её по голове, что-то нашёптывая на ухо. Бабушка опиралась на колено и тяжело дышала, но глаза горели мрачным удовлетворением.

Денисов проверял своих бойцов, подлечивая те раны, с которыми не справились лечебные артефакты. Борис выглядел самым спокойным из всех — он пролил кровь и насытил тьму, но всё равно нуждался в полноценном бое.

И все они повернулись ко мне и посмотрели на меня с ожиданием.

— Куда дальше? — озвучил общее настроение Денисов, показывая, что окончательно принял моё командование.

— Идём к центру очага, там всегда есть что-то интересное, — сказал я и замолчал, услышав нарастающий гул. — Что это?

— Местная жандармерия, — сказал Денисов, прислушавшись к звукам. — Скорее всего, они засекли изменение магического фона.

Он мгновенно преобразился. С его лица слетела усталость, сменившись боевой готовностью. Он посмотрел в сторону туристической тропы, а потом поднял на меня взгляд.

— Это группа быстрого реагирования, они активировали протокол безопасности очага. Нам надо уходить как можно скорее, иначе нас убьют на месте.

Глава 9

— Хватайте раненых, — я поднял Юлиану на руки и обернулся к Денисову. — Двигаемся к центру очага. Все за мной, не отставайте.

Я развернулся к скале за плато. Там была самая крутая часть, уходящая вглубь очага. Вряд ли туда ходят туристы, а значит именно туда нам и надо.

Мы рванули к центру очага, не оглядываясь на гул моторов и вой сирен. Даже если жандармы и группа быстрого реагирования выехали на транспорте, по горам они всё равно будут вынуждены идти пешком.

Мне приходилось следить за детьми и остальной частью отряда и при этом проверять окрестности взором тьмы. Теперь я был уверен, что медванов из расщелины выгнали некромансеры, раз уж они так хотели, чтобы мы шли именно к плато. Не знаю, как им удалось заставить монстров нападать именно на детей, но это уже не важно.

Моя аура отгоняла от нас мелочёвку, что сильно помогало не сбавлять темп. Крупные монстры пока не встречались, но я не расслаблялся. Это не московский очаг, где монстрам было не до нас.

Через час выдохлись Вика и раненый маг огня. Ещё через полчаса, когда мы и без того сильно замедлились, упал один из бойцов, нога которого не срослась до конца после удара теневыми шипами некромансеров.

Я понял, что мы застряли. Окончательно и бесповоротно. И протащить в центр очага по крутым скалам пятнадцать человек незаметно никак не выйдет.

— Привал пятнадцать минут, — скомандовал я, опуская Юлиану на высокий камень.

Мне надо было подумать, как быть дальше. Мы зашли по спецпропускам, выданным гражданам Российской Империи. Что бы мы тут ни устроили, это в любом случае выльется в международный скандал.

Так может тогда выжечь этот очаг и будь что будет?

Я посмотрел на уставших детей, жавшихся друг к другу. На бабушку, которая тяжело дышала и шла за мной явно из последних сил. На раненых бойцов Денисова и на Юлиану, которая всё это время стойко терпела боль и старалась не отвлекать меня.

Их всех нужно вывести из очага перед тем, как я запущу в его сердце своё пламя. Да и французским жандармам со спецназом лучше быть подальше во время зачистки. И что делать?

— Мы можем отвлечь на себя спецвойска, — сказал Денисов, присев рядом со мной. — Увести их подальше, чтобы ты смог дойти до центра очага и выполнить приказ императора.

— Я и отсюда могу это сделать, но лучше бы посмотреть, что происходит в центре, — устало сказал я, ощущая странную потребность идти дальше. — Мне кажется, что там есть что-то важное.

— Вроде лаборатории в московском очаге? — уточнил он.

— Вряд ли здесь то же самое, но могут быть свидетельства действий падших тёмных, — я растёр лицо ладонями. — Но и вас я не могу здесь оставить. Если протокол безопасности здешнего очага предполагает смерть нарушителей на месте, то вам точно не стоит попадаться в руки местных властей.

— Я нашёл безопасный путь, — прошелестел Жнец, проявившись из тени позади Денисова. Эмиссар вздрогнул и резко сдвинулся в сторону. Я успел заметить, как он отозвал боевое заклятье, готовое сорваться с его пальцев.

— Безопасный для кого? — я прищурился и посмотрел на Жнеца, с которым был вынужден сотрудничать. По крайней мере, пока не выведу своих людей из очага. Потом я ему ещё припомню то, что он использовал нас как приманку, но сейчас нам нужно было держаться вместе.

— Для всех, — равнодушно пожал плечами он. — Недалеко есть спуск в расщелину, которая выходит за пределы очага. Не самый простой путь, но проходимый.

— Сможешь вывести людей? — спросил я с сомнением. Не слишком он похож на проводника, который проследит, чтобы никто не убился в этой расщелине.

— Смогу, если ты пообещаешь выжить, — Жнец смотрел на меня, не мигая и ожидая ответа.

— Я-то выживу, — устало усмехнулся я. — Но что делать с жандармами? Их тоже надо выводить из очага.

— Зачем? — в голосе Жнеца не было ни малейшего интереса. Его не волновали причины, но он был готов услышать прагматичный ответ, чтобы принять решение.

— Чтобы мы смогли спокойно вылететь из Франции, — сказал я. — Уверен, что в случае гибели местных служб, по всему Эльзасу объявят тревогу, и нас перехватят ещё до Страсбурга. Мы уже достаточно подставились, чтобы вешать на себя ещё и убийство жандармов.

— В таком случае я позабочусь о них, — кивнул Жнец, согласившись с моими доводами. — Мы будем ждать тебя на юго-западе в двух километрах от очага.

Я выдохнул с облегчением, осознав, что мне не придётся в спешке выносить каждого члена отряда на себе, когда за моей спиной будет полыхать очаг. Жнец посмотрел на меня безразличным взглядом в ожидании моей команды.

Этот человек с лёгкостью убил своего внука и использовал нас всех. И теперь я должен доверить ему самое ценное, что у меня есть в этой жизни. Но других вариантов у меня нет. Надеюсь, его цель всё ещё требует моего выживания.

— Ладно, — выдавил я, подавив вспышку ярости, которая чуть не накрыла меня с головой. — Выводи их. Но если с кем-то из моих близких что-то случится, я найду тебя, даже если мне придётся выжечь всю изнанку до последнего слоя.

Жнец безразлично кивнул, будто я сообщил ему прогноз погоды на завтра. Его не волновали мои угрозы, как и безопасность кого бы то ни было. Он просто принял к сведению информацию и был готов действовать.

— Вставайте, — сказал он, повернувшись к отряду. — Помогите тем, кто не может идти. Мы уходим прямо сейчас.

В его голосе не было командирской хрипотцы, как у Зубова, как не было приказного тона Денисова. Но что удивительно — все послушно поднялись с камней. Даже Денисов, бросив на меня вопросительный взгляд, поднялся и начал организовывать своих бойцов.

— Когда найдёшь то, что таится в центре очага, — тихо сказал Жнец, обратившись ко мне. — Уничтожь, чего бы это не стоило. Сам я не могу воздействовать на такие вещи, но тебе это по силам, Феникс.

Кивнув ему, я подошёл к Юлиане. Она до сих пор была слишком бледной. Даже удивительно, что она вообще могла стоять на ногах, после того как переработала некротическую энергию и получила копьё в плечо.

— Выдержишь? — тихо спросил я, сжав её ладонь.

— Конечно, — она попыталась улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. — Будь осторожен.

— Не беспокойся, — я наклонился и на мгновение прижался губами к её виску. — Мы увидимся быстрее, чем ты думаешь.

Потом я обнял Вику, которая прилипла ко мне, как репей. Найдя взглядом Бориса, я подбородком указал на сестру. Он сжал кулаки и кивнул.

Мы оба понимали, что ему нужен ещё один бой, но он уже сразился до крови с некромансером и наконец получил долгожданную отсрочку и сейчас его долг — защищать сестру. Он понял это без слов, сразу встав рядом с Викой.

— Только не лезь на рожон, Костик, — устало сказала бабушка, когда я смог отлепить от себя сестру. — А то знаю я тебя. Мы и так уже вляпались по уши.

Я усмехнулся и расправил крылья. Своим ходом идти по скалам не хотелось, да и время поджимало.

Я бросил взгляд через плечо на отряд, который уже двинулся следом за Жнецом. Денисов, замыкавший строй, обернулся и встретился со мной взглядом. Он вдруг выпрямился и приложил сжатый кулак к груди, словно был простым солдатом, что чествует командира.

Через мгновение он скрылся за высоким валуном, а я рванул к центру очага, не поднимаясь слишком высоко. Крылья разрезали воздух с тихим шелестом, а в ушах стоял гул собственного пульса.

Земля подо мной ускорялась, превращаясь в размытую полосу серого и бурого. Скалы, расщелины, одинокие чахлые деревья — всё сливалось в единый поток, пока мой взор не наткнулся на резкий всплеск энергии впереди.

Я приземлился на выступ скалы, отозвал крылья и осторожно пополз дальше. Взор показывал обычных людей без ауры, но тот скачок энергии не мог мне показаться. Он был особого порядка, как будто кто-то выпустил заряд боевого артефакта или создал заклятье стихии огня.

Вскоре я увидел что-то вроде полевого лагеря, разбитого в глубокой расщелине. На лабораторию не похоже, по крайней мере, масштаб точно не того уровня, что был в московском очаге.

И всё же, почему здесь? Эльзасский очаг слишком маленький и здесь нет монстров высокого класса. Да и на стратегический объект не похож.

Я невольно подумал о некромансерах, которые ждали здесь Жнеца вместе с оставшимися Тишайшими. Похоже, это не просто совпадение. Они устроили тут перевалочный пункт. И мне нужно увидеть своими глазами, что здесь происходит и на что намекал Жнец.

Я шагнул на первый слой и двинулся вперёд. С каждым шагом картина становилась яснее. За естественным каменным кольцом из скал, скрытым от посторонних глаз, стояло два модульных блока, похожих на имперское оборудование для полевых исследований.

Вокруг суетились люди — обычные не одарённые. Часть из них была в камуфляже французской армии, но без опознавательных знаков, а другие в простой рабочей одежде. Они грузили ящики на подставки, присоединённые к летательным аппаратам, похожим на дроны, но гораздо большего размера. Ну да, если в эльзасском очаге нет летающих монстров, то сюда и на вертолёте можно спокойно залететь, не то что в сибирский.

Судя по тому, как быстро и слаженно грузчики укладывали ящики, они уже сворачивали лагерь и планировали эвакуироваться. Значит, наша битва с некромансерами на плато стала для них сигналом. Интересно, как они узнали о смерти падших?

Или сигнал был ещё раньше? Например, как только мы вошли в очаг. Тогда и жандармы могли быть не случайностью, а частью плана по нашему задержанию.

Я искал взглядом человека или предмет, который выпустил тот самый импульс, что привёл меня к лагерю. Мой взор обшаривал всё пространство на пару километров вокруг меня. И наконец я нашёл.

Рядом со скалой стояла невысокая и худощавая фигура в длинном плаще. Её руки были скрыты складками ткани, а лицо спрятано глубоким капюшоном. Но отпечаток её ауры был мне знаком.

Я видел его в кристаллах из лаборатории Бартенева. Чистый концентрированный свет. Но здесь он был похож на маскирующий слой, из-под которого иногда сочилось нечто совсем другое.

«Совершенный» или следующий этап?

Фигура в плаще резко обернулась в мою сторону. Капюшон слегка съехал, и я увидел нижнюю часть лица — красивые полные губы, которые были недовольно поджаты, и бледный острый подбородок. Это была женщина, и она что-то почувствовала.

Я отступил глубже в тень, спустившись на второй слой, и сделал широкий круг, чтобы выйти к лагерю с другой стороны. Мне нужно было понять масштаб. Полевой лагерь, это одно, но если здесь есть лаборатория, то её нужно уничтожить в первую очередь.

Второй слой изнанки встретил меня привычным сопротивлением. Воздух был густым и вязким, и я тратил силы, чтобы проходить через него. Пришлось снова надрезать ладонь когтём, чтобы снизить сопротивление.

Я чувствовал, как тьма гонит меня дальше. Точно такое же чувство я испытывал перед рейдом в сибирский очаг, где сразился с некромансером. А это значит, что нужно проверить, что именно скрывается в теневых слоях.

В итоге я решил пойти дальше. На третьем слое всё было так же, а вот на четвёртом, который был недоступен для большинства теневиков этого мира, я увидел то, чего здесь быть не должно.

В месте, которое в реальном мире соответствовало центру каменного кольца, висела сфера. Она была соткана из нескольких стихий. Некротическая энергия переплеталась с тьмой, светом и огнём.

От этой сферы в разные стороны тянулись тончайшие нити, похожие на щупальца или корни деревьев. Они уходили вглубь, на пятый слой, и возможно даже дальше. Каждая нить пульсировала едва уловимым ритмом, перекачивая что-то из глубин тени в сферу и обратно.

Я невольно сравнил сферу с Сердцем Феникса, к которому были привязаны мои птенцы. Принцип был не просто схожим, он был идентичным артефакту изначальной тьмы.

Только я видел, что эта сфера не является основной, она была чем-то вроде якоря, метки на карте, от которой можно провести линию к следующей сфере. Кто-то вытягивал энергию очага, преобразовывал и отправлял её обратно по этим нитям вглубь изнанки. И я уже знал, что именно питали сферы, — те самые гнёзда, создание которых возможно только при наличии нескольких условий.

Мой Грох давно стал высшим теневым монстром. Он и сам ещё не осознал это, но каждый выпитый им артефакт усиливал его, пока не наступил предел. Предел, после которого теневые монстры инстинктивно начинают создавать убежища для будущего потомства.

Гнёзда. Именно они становятся якорями для теневых монстров, чтобы не затеряться на изнанке и найти путь домой. Именно там концентрируется их сила, из которой рождаются новые чудовища.

И чем больше гнёзд построили некромансеры, тем больше будет новых падших. Каждое гнездо увеличивает скорость восстановления энергии некромансеров и раскачивает лодку равновесия. Потому-то в этом мире тёмные стали идти против своих — они больше не видят той грани, которая отделяет безумие от могущества.

И сейчас становилось ясно, что Бартенев служит именно Вестнику. Они не просто пытались создать новые очаги, они выстраивали собственную сеть. Эльзас — маленький безопасный узел, московский очаг — крупный, а сибирский был чем-то вроде основной станции.

Там было больше всего монстров, причём высоких классов. И там можно было спрятаться без особого труда, ведь невозможно даже посчитать площадь сибирского очага. Но если Вестник и его приспешники перестраивают сам мир, подключая его к своей паразитической сети, то почему до сих пор никто этого не заметил?

Я вернулся на первый уровень, а потом вынырнул в реальность на краю каменного кольца за гребнем скалы. Лагерь был почти пуст, все ящики исчезли вместе с летательными аппаратами, остались только люди. И женщина в плаще.

Она стояла на том же месте и смотрела в центр, туда, где на изнанке висела сфера, будто чувствовала её. Я выбрал позицию повыше, спрятавшись за каменной глыбой. Пламя уже клокотало внутри, требуя выхода.

Сжечь лагерь и рабочих? Так это бесполезно — самое важное они уже успели вывезти, пока я следовал за тьмой и скакал по теневым слоям. Уничтожить сферу на изнанке? Слишком рискованно. Взрыв такой энергии может порвать слои тени и выплеснуться в реальный мир с совершенно непредсказуемыми последствиями.

Я задумался. А ведь есть один вариант. Рискованный, конечно, но если всё получится, то я избавлю мир хотя бы от одной сферы, лишив некромансеров подпитки.

Главное, чтобы тело выдержало, а остальное не так важно.

Я нашёл нить, связующую меня с Сердцем Феникса, и ухватился за неё. Так же мысленно я протянул руку сквозь реальность и теневые слои, цепляясь за сферу на четвёртом слое.

Я открыл себя и стал каналом для перекачки энергии. С одной стороны — мёртвая паразитическая энергия сферы, а с другой — ненасытная тьма и бездонная глубина Сердца Феникса в моём имении.

Сначала ничего не происходило, а потом сфера дрогнула. Уходящие в глубину изнанки нити натянулись и завибрировали. Да что там! Даже воздух вокруг меня начал дрожать, заставляя камешки скакать по земле. Но я был достаточно далеко от людей в лагере, так что пара минут у меня точно есть.

Сердце почувствовало дармовую энергию. Меня скрутило в приступе боли, когда оно начало перекачивать её, используя моё тело как фильтр. Всё, что я знал о боли, показалось незначительным по сравнению с тем, что я испытывал сейчас. Казалось, будто сила разрывает меня на части, а потом собирает обратно, чтобы продолжить эту пытку.

Через меня проходил такой поток энергии, которого я в этом мире ещё не видел. Хотя, если так подумать, то и в моём мире тоже. Я рухнул на колени и сжал челюсти, чтобы не заорать во весь голос.

И надо же было именно в этот момент «совершенной» почувствовать изменения в сфере. Она резко повернулась ко мне. Её капюшон слетел, и я увидел именно ту женщину, которую подозревал в связях с заговорщиками.

Ирина Тереньтева, в девичестве Ярошинская. Она заметила меня сразу же, да я и не скрывался особо. Какая уж тут маскировка, когда я от боли даже стоять не могу?

Я с трудом поднялся на одно колено и выпрямился.

Ирина склонила голову к плечу и одним движением скинула плащ. Её лицо выглядело так, как и должно выглядеть лицо аристократки, — высокие скулы, ровные черты лица и нежный румянец на щеках.

Всё портил только вставленный в лоб кристалл света. Точно такой же, как у совершенных и у барона Воронова.

Похоже, рано я начал разбираться со сферой. Сначала нужно было избавиться от существа, стоявшего передо мной. Причём я видел, что в отличие от барона, Ирина Тереньтева не потеряла разум.

Она улыбнулась самой милой улыбкой, на какую способна красивая женщина.

А потом выпустила в меня луч чистейшего света, смешанного с голубым пламенем.

Глава 10

Луч прорезал двоих рабочих и камень, за которым я укрывался, и ударил по куполу тьмы. Защита моментально вскипела и испарилась. Я сумел сдвинуться немного в сторону, но всё равно луч прожёг дыру в моём плече.

Следующий удар прошил моё бедро. Только каким-то чудом я не отпустил каналы к сфере и Сердцу, и лишь сильнее сжал челюсти. Да, голубое пламя выжигает всю магию, но моё пламя делает то же самое.

Я окружил себя чёрным пламенем и дождался следующего удара. Как только очередной луч прожёг дыру в моей защите, я перенаправил потоки энергии и использовал луч как дополнительный проводник.

Остановить процесс перекачки энергии я не мог — если он начался, то его не прервать. Поэтому я развернул поток, чтобы не только выкачивать энергию из сферы, но и направлять в неё же часть атаки Ирины, пропуская всю её через собственное тело.

Ирина сменила тактику. Голубое пламя вокруг неё сгустилось, и в меня выстрелили десятки тонких игл. Эти иглы били не только в меня, они проникали сквозь слои изнанки, выжигая канал между мной и сферой. Мой щит не выдержал эту атаку, и развеялся, ну а я направил энергию Тереньтевой по нужному мне пути.

Энергия света и голубого пламени ударила в сферу. Я чувствовал, как на изнанке рвутся нити одна за другой. И каждый разрыв отдавался в реальном мире грохотом, похожим на землетрясение. Будто ломаются невидимые кости этого мира. Земля ходила ходуном, лагерь и модульные системы рухнули в трещины, из которых сразу же повалил едкий дым.

Ирина Тереньтева отшатнулась. Её аура вспыхнула сильнее, а кристалл во лбу затрещал, будто был простой стекляшкой. Как я и думал, Тереньтева была связана со сферой, и сейчас эта связь рвалась, причиняя ей боль.

Я ухмыльнулся окровавленными губами. Вот что бывает, когда играешь в игры с изначальными стихиями.

Моё пламя вырвалось и направилось к Ирине. Она попыталась поднять руку и выставить щит, но нарушенная структура, которая была рассчитана на усиление кристаллом света, дала сбой. Голубой огонь вспыхнул и тут же погас, но Ирина не останавливалась.

Через мгновение меня накрыло взрывной волной, через которую пробился отчаянный вопль. Ирина кричала недолго, пару секунд, но мне хватило. Не привык я сражаться с женщинами, а уж тем более — убивать их.

Но я знал, что моё пламя даже не задело Ирину Тереньтеву. Оно и не должно было, ведь метил я не в неё, а в её связь с кристаллом. Похоже, что переплетение энергосистемы женщины с управляющими нитями кристалла было более глубоким, чем мне показалось.

Во мне снова вспыхнула ярость. К Бартеневу, к Вестнику, ко всем, кто превращал живых людей в расходный материал для своего безумного плана. Ещё одна исковерканная судьба, ещё одно доказательство чудовищности их методов.

Жаль, конечно, эту талантливую одарённую с уникальным направленным даром. Но моей вины в её смерти нет — она сама пошла на эксперимент с собственной энергетической системой. Сама связала себя с кристаллом света, чтобы стать сильнее. И сама позволила кристаллу настолько слиться со своим телом и магическим источником, что уничтожение этой связи убило её.

Ну а мне нужно сейчас сосредоточиться на сфере, энергия которой наконец начала иссякать. Боль уже почти отступила, а моя собственная сила возросла на порядок. Перекачка такого количества энергии через моё тело и источник усилила меня многократно, что не могло не радовать.

Я уже чувствовал, как регенерация латает раны, сращивает пробитое лучом света и пламени плечо и бедро, восстанавливая даже мелкие повреждения. И пусть боль от такого стремительного восстановления ещё долго будет преследовать меня, я наконец чувствовал, что могу противостоять грандмагам этого мира на равных, будь то Бартенев или даже сам император.

Невероятное ощущение — снова стать сильным. Снова чувствовать мощь, перед которой бессильны демоны, монстры и люди. Теперь я уже мог диктовать свои условия.

Но я знал, что с некромансерами просто не будет. Как и с Вестником, который встал на их сторону. Пока хоть один тёмный маг поддерживает некромансеров, их сила не уменьшится ни на процент. Как и их способность заманивать в свои сети других тёмных.

Наконец, тьма закончила поглощать энергию сферы, и я почувствовал, как рвутся оставшиеся нити. И будто вторя уничтожению сферы на четвёртом слое изнанки, моё тёмное пламя разлилось вокруг тела Ирины Тереньтевой. Я уже ощущал его порывы.

Пусть в этот раз вместо стены пламени было лишь медленное тление, я знал, что очаг схлопнется в течение суток. Без взрывов, пожаров и всего того, что сопровождало уничтожение московского очага.

Здесь всё было иначе. Не было той ярости во мне, когда я увидел результаты экспериментов в лаборатории. Не было моего желания стереть в огне всё вокруг.

Я просто хотел покончить с очагом, не причиняя вреда людям. И у меня получилось.

Призывать крылья я не стал, вместо этого решил идти через тень. В двух километрах от границы очага меня ждали мои близкие. И я должен успеть до того, как местные силовики начнут прочёсывать местность вокруг очага.

Шаг на первый слой тени был похож на вход в ледяную воду после раскалённой кузницы. Контраст заставил меня вздрогнуть. Моё тело несколько минут назад пылало от перекачки энергии и теперь отчаянно протестовало против смены температуры, но это было мелочью по сравнению с той болью, что я испытывал во время нейтрализации сферы.

Мысленно нащупав клеймо бабушки, я рванул на юго-запад. Каждый прыжок отдавался глухой болью в висках — тело ещё не до конца перестроилось, как и вся энергетическая система. Но ничего, у меня будет время привыкнуть к новым ощущениям.

Через пятнадцать минут я оказался на окраине небольшого леса и первым делом проверил местность взором тьмы. Никаких посторонних поблизости не было, только знакомые ауры моих близких и Денисова с его людьми.

Я прошёл чуть дальше и увидел членов моего отряда. Они сидели полукругом под сенью старых сосен и походили скорее на заблудившихся измотанных туристов, чем на боевой отряд, только что вышедший из аномального очага. Если, конечно, не считать боевых артефактов и перевязанных ран.

Жнеца нигде не было видно — наверняка опять ушёл на глубокие слои изнанки. Зато все остальные вроде бы были в порядке. Бабушка сидела рядом с детьми, прижавшимися друг к другу. Юлиана прислонилась спиной к стволу дерева и прикрыла глаза. Бойцы Денисова образовали что-то вроде защитного периметра, а сам эмиссар говорил по спутниковому телефону тихим ровным голосом.

Я сделал шаг из тени, специально наступив на сухую ветку. Головы всех членов отряда повернулись ко мне одновременно. Первой среагировала Вика — она вскочила и бросилась ко мне, совсем как раньше, когда я возвращался из рейдов. Борис рванул за ней с опозданием на пару секунд, и уже через мгновение они облепили меня с двух сторон.

Я прижал детей к себе и посмотрел на остальных поверх их голов. Бабушка рвано выдохнула и удовлетворённо кивнула, а Юлиана улыбнулась счастливой улыбкой.

Денисов мгновенно закончил разговор, убрал трубку в рюкзак и повернулся. Он осмотрел меня профессиональным взглядом, отметив прожжённую ткань на плече и ноге, запёкшуюся кровь и усталый вид.

— Зачистка очага завершена, — сказал я, не дожидаясь его вопроса. — Очаг схлопнется в течение суток.

— Подробности будут? — спросил Денисов, кивнув на мои слова.

— Когда окажемся без свидетелей, — я мотнул подбородком в сторону детей, давая понять, что не буду обсуждать при них создание сфер-якорей на изнанке этого мира. Мне было достаточно того, что тьма Бориса отступила, насытившись кровью. — Как вы добрались?

— На нас монстры напали два раза, — тихо сказала Виктория, отшагнув от меня. — Борис защитил меня.

— Молодец, — я потрепал брата по голове. — Посмотрим, на сколько тебя хватит после этих битв.

— Идите ко мне, дети, — позвала их бабушка. — Дайте Костику поговорить с эмиссаром.

Я кивком поблагодарил бабушку и направился к дальней сосне, которая выделялась тем, что стояла отдельно от остальных. Денисов последовал за мной, как и двое его людей. Гвардейцы остановились в трёх метрах от нас и замерли.

Денисов вопросительно посмотрел на меня, и я сделал глубокий вдох.

— Я обнаружил базу заговорщиков среди скал, — начал я. — Люди грузили ящики на специальные грузовые дроны. Командовала ими Ирина Терентьева, в девичестве Ярошинская. Все они погибли.

— Но что дочь Ярошинского забыла здесь, в Эльзасе? Как она могла оказаться среди заговорщиков? — Денисов нахмурился и бросил взгляд в сторону своих бойцов.

— Она прошла ту же процедуру, что маги света в московской лаборатории, — сказал я. — Ирине вживили кристалл света. Думаю, что её муж тоже участник заговора.

— Ирина Тереньтева… — пробормотал Денисов, прищурившись. — Она ведь не выжила? Допросить не получится?

— Её энергосистема не выдержала разрыва связи с кристаллом, — я покачал головой. — Но самое важное — я уничтожил одну из ячеек инфраструктуры заговорщиков.

— Инфраструктуры? — переспросил Денисов, непонимающе наморщив лоб.

— Да, что-то вроде сети с отдельными якорями на изнанке, — я пожал плечами и тут же поморщился от боли. — Они перекачивают энергию очагов, получается что-то вроде круговорота энергии, но с неизвестными переменными.

— Это звучит очень странно, — Денисов провёл ладонью по лицу, смахивая пыль и пот. — Но при этом, я чувствую в ваших словах опасность. Для императора и для мира.

— Так и есть, — кивнул я. — Я уничтожил лишь одну из ячеек, это замедлит заговорщиков, но не остановит. К тому же, наверняка есть и другие.

— Вы хотите посетить остальные очаги? — напрягся эмиссар. — Боюсь, что после закрытия эльзасского очага доступ к оставшимся будет закрыт для посторонних.

— Мне не нужно разрешение, чтобы пройти в любой очаг, — устало сказал я. — Но сейчас мне нужно хотя бы несколько дней, чтобы прийти в себя.

— Тогда двигаемся к точке эвакуации, — принял решение Денисов.

— Вы правы, жандармы будут искать нарушителей по всему периметру очага, — согласился я с ним. — Но уже завтра, после его закрытия, у них прибавится работы. Нам же к этому времени лучше убраться подальше отсюда.

Мы вернулись к отряду и начали собираться. Никто не спорил и не задавал вопросов — все были вымотаны до предела. Гвардейцы Денисова застегнули рюкзаки и подхватили раненых.

Я сделал глубокий вдох, втягивая воздух, наполненный запахом хвои, а не пепла. Кажется, хватит с меня сражений. По крайней мере, на ближайшую неделю.

Мы дошли до старой лесопилки, заброшенной много лет назад, в полной тишине. Денисов хорошо знал дорогу, так что нам не пришлось столкнуться с жандармами или отрядом зачистки. Сама лесопилка возникла внезапно, будто резко выплыла из-за деревьев.

Я увидел полуразрушенные строения, груды трухлявых досок и огромные горы потемневших от времени и непогоды опилок. И только через пару мгновений я разглядел два внедорожника, замаскированных так тщательно, что сразу и не найдёшь взглядом.

— Садимся, быстро, — бросил Денисов, открывая дверь. — Маршрут до безопасного дома в Страсбурге займёт сорок минут, там переоденемся и сразу на частный аэродром.

Его люди отработанными движениями стали грузиться во вторую машину, усаживая раненых. Бабушка помогла сесть Юлиане и почти втолкнула на заднее сиденье Вику и Борю.

Я обернулся и попробовал отыскать взглядом Жнеца, но так и не смог. Я знал, что он где-то рядом, но тень укрывала его даже в реальном мире так, что мой взор его не видел. Ладно, я уверен, что он скоро сам придёт ко мне, ведь мне удалось уничтожить сферу, которой он сам даже коснуться не мог.

Я сел в машину и откинулся на сиденье, закрыв глаза. Сделав вид, будто отдыхаю, я проверял взором пространство вокруг машины. Ни слежки, ни засад я так и не обнаружил.

Безопасный дом оказался неприметным таунхаусом в тихом районе. Мы быстро привели себя в порядок — сначала душ, потом чистая одежда по размеру, термосы с горячим чаем и еда в контейнерах. Ни лишних глаз, ни лишних вопросов.

После мы пересели в другие машины, на которых не было подозрительной маскировки, и добрались до частного аэродрома. Денисов предусмотрел всё. Я даже восхитился тем, как профессионально он подошёл к делу. Там, где я пробивался силой, он действовал тонко и неприметно.

Уже после посадки в быстрый бизнес-джет, эмиссар сообщил, что полетим мы все в столицу, а уже оттуда нас доставят до Тюмени. Я не стал спорить, понимая, что Денисов и так очень помог.

Убедившись, что дети спокойно заснули, укутавшись в пледы, я устроился у окна и принялся набрасывать план действий. Для начала нужно восстановить силы, потом проанализировать всё, что удалось узнать за сегодня. Ну и мне всё же придётся поговорить с Жнецом. По-настоящему, без игр в молчанку и утаивания важной информации.

И наконец самое важное — нужно решить, что делать с императором. Денисов уже составляет отчёт, уткнувшись в планшет. И он не станет умалчивать о присутствии Жнеца, битве с некромансерами и о том, что я сказал про Ирину Терентьеву и сферу.

Может тогда остаться в столице и самому сообщить Михаилу Алексеевичу результаты моей «прогулки» по очагу? Заодно расскажу ему о Бартеневе. Раз уж зачистка очага в Эльзасе была нужна для моей проверки, и император сам сказал, что после этого поверит в любые мои слова, почему не воспользоваться моментом?

Я бросил взгляд на детей, бабушку и Юлиану. Надо бы их вернуть домой. Да, точно, так и сделаю. Сначала доберёмся все вместе до дома, а уж потом я поеду в столицу один для разговора с императором.

Приняв это решение, я позволил себе расслабиться, и уснул крепким сном. Проснулся я от толчка шасси по асфальту аэропорта Санкт-Петербурга.

— Вы сразу домой, ваше сиятельство? — спросил Денисов. — Не хотите задержаться в столице?

— Я думал об этом, но решил сначала доставить моих близких до дома, — честно сказал я.

— В таком случае самолёт сейчас дозаправят, и вы сможете лететь домой, — он посмотрел на меня серьёзным взглядом. — Благодарю вас за ваши действия. Вы не бросили моих людей, нашли способ выбраться из очага и уничтожили не только его, но и то, что пока не поддаётся моему пониманию.

— Я сделал то, что должен был, — хмуро улыбнулся я. — Ни больше, ни меньше.

— И всё же моя благодарность к вам не имеет меры, — он склонил голову в полупоклоне. — Вы можете рассчитывать на мою помощь в любом вопросе. А сейчас прошу прощения, но мне нужно срочно покинуть вас.

— Я понимаю, дела, — кивнул я. — До встречи.

После прощания с Денисовым прошло не более получаса, как нас пригласили пройти на посадку.

Полёт прошёл без происшествий, дети дремали, бабушка с Юлианой обсуждали недавнее сражение и делились мыслями по поводу эффективности совместных атак против падших.

Я почти не слушал их. Все мои усилия были направлены на сохранение себя в вертикальном положении. Слабость после резкого усиления накатывала волнами, а мысли снова и снова возвращались к сфере на четвёртом слое изнанки и отчёту Денисова.

Интересно, что он в итоге напишет?

Я усмехнулся, представив примерный текст донесения. Не напишет же он в самом деле, что-то вроде такого: «граф Шаховский уничтожил очаг, как и было приказано, но обнаружил глобальную сеть по перекачке магической энергии, управляемую вашим братом и беглым Вестником при поддержке части светлой аристократии»?

Такой отчёт либо сочтут бредом сумасшедшего, либо признают правдой, но это будет даже хуже. Ведь тогда начнётся война.

Если так можно будет назвать резню на самом верху.

В Тюмени нас встретили привычные внедорожники и знакомые лица моих людей. Денис Чернов на пару с Игорем Лаптевым сидели в одном автомобиле, а из второго нам махали Демьян Сорокин и Стас Назаров. Улыбнувшись своим гвардейцам, я усадил бабушку, Юлиану и детей, а потом и сам сел в машину.

Неужели наша безумная поездка наконец закончится? Вроде бы отсутствовали чуть больше суток, а такое чувство, что вечность прошла.

Оставшийся путь до дома пролетел так быстро, что я и сам не заметил, как оказался на своей земле. Когда за последней машиной захлопнулись ворота, я невольно замер. Мне не верилось, что мы добрались до дома без нападений, сражений и лишней суеты. Почему-то внутри всё дрожало от напряжения, будто бой ещё не закончился.

И почти сразу я ощутил то самое касание к моей паутине, которое означало, что Жнец желает побеседовать. Надеюсь, что это последнее испытание на сегодня, иначе я за себя не ручаюсь.

Глава 11

Я помог выбраться из внедорожника сначала бабушке, потом детям и Юлиане. Мне хотелось окружить заботой невесту, которая закрыла собой сестру, но я не мог оставить без внимания визит Жнеца.

— Я вызову целителя, — сказал я Юлиане, осторожно обняв её. — Думаю, что через полчаса он уже приедет и осмотрит тебя.

— Не нужно, всё в порядке, — она устало улыбнулась. — Эмиссар постарался залечить как можно больше повреждений.

— Не спорь, — я покачал головой. — Мне будет спокойнее после осмотра настоящего целителя.

— Как скажешь, — она прижалась ко мне и вздохнула. — Ты напряжён. Что-то случилось?

— Просто остались незавершённые дела, — я положил подбородок на её макушку. — Надеюсь, что управлюсь за пару часов и смогу отдохнуть.

— Уже ночь, а ты всё о делах думаешь, — она хмыкнула. — Я слышала, что у нормальных людей есть время ещё и жить, а не только сражаться.

— Да, что-то такое и я слышал, — усмехнулся я. — Всё, иди отдыхай. Постараюсь заглянуть к тебе с утра.

— Доброй ночи, Костя, — она прижалась крепче, а потом отстранилась.

Я проводил её взглядом и повернулся к Зубову. Командир гвардии заметил мой взгляд и шагнул ближе.

— Всё спокойно? — спросил я у него.

— Тишь да гладь, господин, — сказал он, махнув рукой. — Прибывшие истребители на стене, несут дозор наравне с нашими бойцами.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Вызови Белого, пусть Юлиану осмотрит.

— Она ранена? — нахмурился Зубов.

— Да, закрыла собой Вику и получила в плечо теневое копьё, — я поморщился и сжал кулаки. — Я не успел её прикрыть и отразить атаку.

— Вы бы себя не винили, господин, — покачал головой Зубов. — Я-то с вами уже не в одном бою был и видел, как вы за своих жилы рвёте. Раз не успели, значит не было других вариантов. А Белого я вызову прямо сейчас, раз такое дело.

— Вот и договорились, а я тут немного задержусь ещё, — сказал я, направляясь обратно к воротам.

Как только я переместился на первый слой тени, сразу увидел Жнеца. Он стоял в двух метрах от невидимой границы защитного купола и смотрел на меня изучающим взглядом.

— Ты изменил мощность своего пламени, чтобы очаг не исчез слишком быстро, — сказал он.

— А ты позволил мне привести семью в ловушку, чтобы выманить падших, — ответил я, прищуриваясь и призывая теневые крылья. — Ты знал, что в этом очаге есть узел связи с их гнёздами и ничего не сказал, хотя приходил ко мне перед рейдом.

— Ты принял это решение сам, чтобы проверить силы своих людей и чтобы мальчишка пролил кровь, — Жнец равнодушно пожал плечами. — Ты достиг всех целей, так что тебе не в чем меня упрекнуть.

— Всех целей? — переспросил я, едва сдерживая гнев. — В мои цели не входила битва с падшими и ранение моей невесты. Как не входило в них и выведение моих людей настолько экстремальным способом.

— Разве ранение твоей невесты не было целью? — он вопросительно посмотрел на меня. — Ты узнал, что она способна не только объединиться со старым врагом для сражения, но и закрыть собой тех, кто тебе дорог. Она показала, что имеет ценность и что привязалась к тебе и твоим людям. Это дорогого стоит.

— Не такой ценой я хотел узнать о её преданности, — прорычал я. — Они все могли погибнуть в той битве. Да и после, если бы я не уничтожил сферу…

— Но не погибли, — жёстко перебил он меня. — И ты справился с заданием. Показал свою силу не только мне, но и падшим.

— То есть ты просто хотел посмотреть, чего я стою? — я взлетел над Жнецом и окутал себя тьмой. — Ради этого ты рискнул моей семьёй? Чтобы посмотреть, как я справлюсь? Чтобы убедиться, что я достаточно силён для твоих планов?

— Если бы их там не было, ты не сражался бы так отчаянно, — спокойно проговорил он. — Я сделал это ради того, чтобы понять, сможешь ли ты увидеть. Многие сильны, но не многие способны видеть корень. Ты смог, значит, шанс есть.

— Шанс на что? — я подлетел ближе к нему. Моя тьма уплотнилась и окутала меня с ног до головы, а крылья стали ещё больше.

— Шанс уничтожить сотворённое моим сыном, прежде чем оно поглотит весь мир целиком, — он наклонил голову к плечу. — Ты думаешь, я хочу его смерти? Смерть Вестника уже ничего не изменит. У его творения есть и другие смотрители. Сеть гнёзд и якорей будет жить даже после того, как я оборву жизнь своего сына.

Я усмирил эмоции и задумался. Как я и ожидал, Жнец мыслит сугубо прагматично. Он видит проблему, знает, кто в ней виноват, но сам устранить её не может. И он прав, смерть Вестника уже ничего не изменит.

А ещё это означает, что пока что Жнец нужен мне больше, чем я ему. Но это временно. Скоро я и сам смогу чувствовать каждый якорь. Нужно-то всего ничего — поглотить ещё одну сферу.

— Что ты предлагаешь? — спросил я, не расслабляясь ни на мгновение.

— Союз, — коротко сказал он. — Настоящий союз без обмана. Я знаю расположение других якорей и знаю, как искать ключевые узлы этой паразитической сети, а ты умеешь их уничтожать, не взрывая при этом половину континента.

— И какие у тебя условия? — я не собирался вот так сходу доверять Жнецу. Он мыслит другими категориями и ему плевать на всё и всех при достижении цели.

— Первое условие такое — ты обещал мне раскрыть свою тайну о знаниях, недоступных никому из живущих, — проговорил он. — В обмен я готов ответить на твои вопросы.

— А второе? — с усмешкой спросил я. Можно подумать, я не догадался, что он счёл меня угрозой и сделал своей целью, когда понял, что я знаю гораздо больше других.

— Ты не тронешь моего сына, пока не очистишь мир от его творений, — Жнец посмотрел на меня равнодушным взглядом, будто мы обсуждали вкус чая, а не убийство его сына. — И после этого я сам покончу с ним.

— Это всё? — уточнил я, чувствуя недосказанность в его словах.

— Ты предоставишь мне доступ к одному из якорей в сибирском очаге, — сказал он после небольшой заминки. — Мне нужно кое-что забрать оттуда до его уничтожения.

— Что именно? — вот теперь просьба Жнеца не убивать Вестника раньше времени обрела смысл.

— То, что он украл у нашего рода очень давно, — он неопределённо пожал плечами. — Артефакт, не имеющий отношения к падшим и к сети якорей. Это личное.

Я посмотрел на него с интересом. Неужели у призрака осталось что-то личное? Что-то, что до сих пор нужно ему, несмотря на утрату эмоций и чувств? Или в этом мире дар призраков не настолько абсолютен и безжалостен?

— Договорились, — наконец сказал я, ощущая, как от напряжения сводит мышцы. — Но если твоя личная миссия поставит под удар моих людей или нарушит мои планы по уничтожению гнёзд падших, я пересмотрю наши условия.

Жнец кивнул и начал растворяться между слоями.

— Через три дня я вернусь, — услышал я его голос издалека. — Будь готов выдвигаться.

Я покачал головой и вышел из тени. Адреналин начал отступать, и на меня волнами накатывала усталость, но пока было не до отдыха. Сначала нужно узнать, что сказал Белый. Наверняка он уже успел приехать и осмотреть Юлиану.

Зубова я нашёл на заднем дворе, когда он уже завершал обход.

— Белый приезжал? — спросил я сходу.

— А как же, — усмехнулся командир гвардии. — Поспрашивал вашу невесту, как она рану получила, а потом чуть не в ноги ей поклонился.

— Ты вместе с ним что ли в комнате Юлианы был? — я нахмурился.

— Нет, конечно, — Зубов качнул головой. — Яков-то на что у нас? Вот он и рассказал.

— И? Что в итоге? — поторопил я его.

— Залечил Ваня вашу невестушку, — тут же перестал усмехаться Зубов. — Сказал, чтобы сутки магией не пользовалась и восстанавливалась. Ну и что ей лучше пока отлежаться и не геройствовать.

— Понял, значит, устроим Юлиане отдых, — хмыкнул я. — Я на сегодня с делами закончил, так что ты можешь быть свободен.

Зубов кивнул мне, а я тут же переместился на первый слой тени, чтобы побыстрее добраться до своих апартаментов. И сам не понял, как оказался в комнате Юлианы.

Моя невеста спала, положив ладонь под щеку. Она не ворочалась и не стонала от боли, дышала ровно и мерно. Я склонился ниже и осмотрел плечо, видневшееся из-под сорочки. От раны не осталось ни следа.

Вот и хорошо. Теперь можно и мне наконец отдохнуть. Если что-то случится, то мне сообщат, а без сна и отдыха я скоро свалюсь без сил.

Я переместился в свои апартаменты и замер посреди небольшой гостиной. Мои мысли сейчас занимал разговор с Жнецом. Почему он поставил условием раскрытие тайн, но потом ничего не спросил и ушёл? Надеется, что мы с ним поболтаем, когда будем мчаться через изнанку к логову Вестника?

Сколько же вопросов мне хотелось задать этому Вестнику, который нашёл способ смешать свет, тьму и некротическую энергию в одну большую помойку. Зачем ему всё это? Власть? Месть? Или что-то более банальное вроде вечной жизни и бессмертия за счёт чужой энергии?

Я смог сжечь два очага и разрушить одну сферу-якорь. Но как выкорчевать всю сеть, если её корни уходят в те слои изнанки, куда соваться без крайней нужды я не собирался? Там правила писали не маги, а сама тень.

И правила эти были простыми — сильный жрёт слабого. А я, при всём своём усилении, дальше четвёртого слоя буду как раз тем самым «слабым». Если в моём мире на восьмом слое изнанки правили диттары, то здесь вместо них были гроксы. И я сильно сомневался, что они хоть в чём-то уступают диттарам моего мира.

Я сел на диван и понял, что вот-вот вырублюсь от усталости. Тревога отступила вместе с адреналином. У меня не было сил даже на то, чтобы дойти до кровати, поэтому я просто завалился на бок и закрыл глаза.

Перед тем, как отрубиться, я успел подумать о том, что у меня всего три дня. Нужно успеть всё — проверить детей, поговорить с Юлианой, разобраться с Денисовым и императором. И понять, что я буду делать, когда некромансеры решат ответить на уничтожение сферы.

Сон был беспокойным и прерывистым. Мне снились нити, сотканные из света и тьмы. Они тянулись то к Вике, то к Юлиане. Я рвал их, а они вырастали снова и снова.

Проснулся я резко, одним рывком сев на диване. Подобные кошмары посещали меня только после перерождения или полного истощения. Но никогда просто так.

Взор тьмы просветил всё имение. Вроде бы всё спокойно. Дети спят, бабушка в своей комнате, как и Юлиана.

Но ощущение надвигающейся угрозы никак не проходило. Чуйка кричала об опасности, но я не видел никаких причин для беспокойства.

Закрыв глаза, я сосредоточился на тончайших нитях, что тянулись от меня к птенцам и истребителям. Александр Рейнеке вместе с супругой находились в гостевой спальне. Нить дяди была ровной, чуть подрагивающей от пульсации Сердца.

Леонид Орлов тоже был в порядке — я ощущал его нить точно так же, несмотря на расстояние. Истребители находились в казарме и вроде бы им ничего не угрожало.

Тогда почему чуйка продолжает вопить?

Я почти успокоился, списав свой беспокойный сон на переутомление, когда вдруг понял, что не чувствую совсем другую нить. Не ту, что вела к Сердцу Феникса, а личную, что связывала меня с питомцами.

— Грох? — мысленный зов повис в пустоте. Ни ответа, ни привычного ворчания в глубине сознания.

Я замер, пытаясь осмыслить происходящее. Кто-то перерезал нить кутхара? Но это невозможно. Я растёр лицо ладонями и сделал медленный глубокий вдох.

— Агата! — позвал я кошку, которая тут же лениво проявилась передо мной. — Где Грох?

— В гнезде, — она зевнула, широко распахнув пасть с острыми зубами. — Ой, я его не чувствую.

— Вот и я не чувствую, — я вскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате. — Как могла порваться нить? Её не может увидеть никто, кроме меня.

— А гнездо могут найти другие монстры? — поинтересовалась Агата, заставив меня остановиться.

— Могут, — уверенно кивнул я. — Особенно высшие теневые монстры, для которых нет ограничений на изнанке. Те, которые сами могут создавать собственные гнёзда.

— Тогда… они убили нашего Гроха? — Агата несколько раз моргнула, а потом ощерилась. — Найти, разорвать, уничтожить врагов.

— Не могли они убить его, — я покачал головой. — Он не настолько слаб на изнанке, чтобы поддаться. Скорее я поверю в то, что его гнездо уничтожили, а он сам сорвался куда-нибудь на восьмой слой.

— Опас-сно, — прошипела кошка. — Слишком много энергии… злые твари.

— Он мог выжрать всё, что хранилось в гнезде и набраться сил, — я резко сел обратно на диван. — Твою ж демоническую мать! В гнезде были ящики с кристаллами света! Если Грох их не сожрал, то они попали к некромансерам. И, кажется, я понял, что было в тех ящиках в эльзасском очаге.

— Агата глупая, — сказала вдруг моя питомица. — Она не понимает.

— В гнезде Гроха было нечто очень ценное, — сказал я со вздохом. — То, что нужно нашим врагам. И если они это получили, то все мои старания были напрасными.

— Грох живой? — кошка склонила голову набок и посмотрела на меня оранжевым глазом.

Я сконцентрировался и послал импульс кутхару. Точно так же, как и в прошлый раз, когда он улетел на восьмой слой после удара бабушки. В ответ мне прилетел едва уловимый отклик с благодарностью.

— Живой, — я откинулся на спинку дивана. — Осталось только понять, успел он перепрятать свои сокровища или нет.

— Сокровища Гроха? — Агата облизнулась. — Рыба?

— Да какая рыба, — возмутился я. — Артефакты, ящики с кристаллами и демоны знают, что ещё.

— Артефакты и ящики, — кошка понуро опустила голову. — Разве это сокровища? Мусор бесполезный… который в подвале валяется с вечера.

— Что ты сказала? — я поднялся с дивана и сделал шаг к Агате. — В подвале лежат ящики и артефакты?

— Лежат, — уверенно кивнула она, пятясь назад. — Я думала, что это мусор.

Я рванул на изнанку, чтобы сократить путь. Через минуту я открыл дверь в подвал, а через две — ворвался в место силы рода Шаховских. У дальней стены были заботливо уложены все ящики с кристаллами, что Грох вытащил из особняка Денисова.

Рядом с ящиками высилась гора не до конца опустошённых артефактов, которые Грох натаскал в своё гнездо после наших сражений. Всё было сложено очень аккуратно без следов спешки. Значит, Грох успел перетащить свои сокровища с изнанки до того, как с ним что-то случилось.

Ну и где он тогда? Если знал заранее о нападении на гнездо, почему остался на изнанке и покинул защитный купол поместья? Боялся, что тот не выдержит атаки некромансеров?

И всё бы ничего, но в самом верху, на горке артефактов Гроха, лежало Вместилище Боли.

Тот самый артефакт, который дал мне дедуля-некромансер для усиления и который я выбросил в пустыне под московским очагом. Я знал, что Грох успел перехватить его, но мы договорились, что он никогда не вытащит его из тени, где все активированные артефакты могли находиться бесконечно долго, так и не использовав заряд.

Я выругался так, как ещё никогда не ругался.

Помимо Вместилища, которое могло уничтожить энергосистему всех магов, находящихся в километре от артефакта, я увидел взрывные сферы из особняка Кожевникова. Не знаю, что с ними сделал Грох, что они до сих пор не взорвались, но когда он вернётся, я задам ему такую взбучку, что мало не покажется.

Это же надо было додуматься сложить в месте силы моего рода артефакты, которые уже активированы и могут рвануть в любой момент. Я оглядел гору смертоносных артефактов и помотал головой. Нет, оставлять их так даже на лишнюю минуту опасно.

— Это те сокровища, которые искал хозяин? — услышал я позади себя голос Агаты. — Они совсем невкусные.

— Зато опасные, — я уже протянул руку, чтобы перехватить лежавшие сверху взрывные сферы и Вместилище, как Агата вдруг резко прыгнула вперёд.

Она неловко приземлилась на лапы рядом с артефактами и недовольно махнула хвостом. Заботливо уложенные Грохом артефакты покачнулись, но остались на месте.

— А ну брысь! — прикрикнул я на кошку.

Мои пальцы, которые должны были схватить взрывную сферу, коснулись пустоты. К моим ногам покатилась сначала одна сфера, потом вторая, а за ней и третья.

Да что же мне за бракованные питомцы достались, от которых вреда больше, чем пользы?

Глава 12

На чистых инстинктах я подхватил сферы и переместился с ними на первый слой тени. Активация сфер должна была сразу замереть, но почему-то этого не произошло. Я рванул обратно в реальный мир и ощутил, как дрогнуло пространство.

Похоже, гнездо Гроха находилось гораздо глубже и могло гасить центральные узлы активации. А вот первый слой изнанки оказался для этого слишком слабым.

Когда я появился в пещере, Агата сидела в метре от артефактов. Её маленькое тельце было напряжено, а оранжевые глаза застыли на Вместилище. Я понял, что время артефакта пришло, и он вот-вот выпустит некротическую энергию, которая перемелет в порошок энергосистемы всех магов в поместье.

Схватив артефакт, я сунулся на изнанку и сразу же ощутил, как в меня впивается энергия от сфер. Эти демоновы штуковины были с отложенным эффектом, как и те, что в особняке Кожевникова. Взрыв погасила тень, а вот энергия от вложенной стихии вырвалась только сейчас.

Мой кокон из тьмы затрещал и растаял. Я покачнулся на ногах и призвал крылья. Одно меня радовало — в этих сферах была запечатана энергия тьмы, а не света, так что поглотить её я мог без дополнительных проблем в виде боли от очищения и переработки.

На какой-то миг я увидел любопытную мордочку Агаты, но она тут же скрылась в реальном мире. Ну а я парил на изнанке и переваривал льющуюся из сфер тёмную силу.

К счастью, вместилище, как и полагается артефактам, на изнанке сразу же застыло и перестало испускать некротическую энергию. Но что мне с ним делать? Оставить тут и порадовать тень дармовой силой?

Усиливать себя я не собирался, да и ни к чему мне сейчас это. Месяц назад я был бы рад тем крупицам силы, которые мог дать этот артефакт, теперь же они для меня казались каплей в море. И это если не учитывать тот факт, что подпитываться некротической энергией я не собирался.

Энергия взрывных сфер наконец закончилась, и я выдохнул от облегчения. Что бы ни планировал с ними сделать Грох, теперь их нет. А вот с Вместилищем нужно было что-то решать.

Изнанка и без того слишком поддерживает некромансеров. Если я отдам ей артефакт, это будет для неё ещё одним положительным закреплением связи. В принципе, его энергия не слишком отличается от энергии, которая была в якоре, соединяющем гнёзда некромансеров. Если раньше мне действительно пришлось бы очень постараться, чтобы переработать её, то сейчас это будет сделать проще простого.

Я присмотрелся к Вместилищу. А ведь оно отличается от тех артефактов, что были в моём мире. Да, здесь был тот же заряд, тот же принцип активации и те же последствия. Но я заметил и кое-что странное. Один из узлов будто повис «в воздухе», он не вёл ни к одной линии и казался лишним.

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Неужели мой дедуля, будучи гениальным артефактором, нашёл-таки лазейку для деактивации эффекта саморазрушения? А ведь я бы не увидел эти дополнительные узлы в системе артефакта, если бы не стал сильнее.

Сконцентрировавшись, я сдвинул потоки на нужных узлах, перенаправляя энергию по обходному каналу. Артефакт ничуть не изменился, но я понимал, что для проверки мне придётся вернуться с ним в реальный мир. И быть готовым в ту же секунду снова нырнуть на изнанку.

Я вышел из тени и напряг все мышцы. Рывок должен быть очень быстрым, если я хочу успеть и спасти всех в своём доме.

Я замер и всмотрелся в артефакт. Он не испускал ни единой энергетической дымки. Он будто и не был никогда активирован, но я чувствовал, что при желании можно будет легко вернуть его к изначальному состоянию.

Моя довольная усмешка напугала Агату, которая продолжала сидеть неподвижно. Кошка несколько раз моргнула и посмотрела на меня.

— Хозяин добрый? — очень осторожно спросила она, а потом прижала уши к голове. — Принести рыбу?

— Рыба не нужна, — довольным голосом сказал я и посмотрел на артефакты и ящики с кристаллами. Похоже, моей утренней разминкой сегодня будет перетаскивание всего этого добра в сокровищницу.

Я взялся за верхний ящик и удивлённо присвистнул. Несмотря на размер, весил он около двадцати килограммов. Если бы не усиление тела, я бы тут до обеда провозился, а так за час должен управиться.

В итоге я управился за сорок минут. Все артефакты Гроха я сложил в отдельный экранированный ящик, а вот Вместилище Боли я добавил к одноразовому артефакту связи, который дал мне когда-то Дмитрий Шаховский. Оба артефакта были им улучшены и фонили некротической энергией так сильно, что я едва сдержался, чтобы не спалить их пламенем. Но нет, они ещё могут пригодиться.

Когда я закончил, часы показывали полвосьмого утра. Я приказал Якову принести завтрак Юлиане в комнату, поднялся в свои апартаменты и привёл себя в порядок, после чего спустился к завтраку. И замер на пороге столовой.

Александр Рейнеке занял моё место во главе стола и перебрасывался короткими фразами со своей супругой, которая молча слушала его слова. Она подняла взгляд и побледнела, увидев меня.

— Доброе утро, — громко сказал я и приблизился к столу.

— Уже вернулся? — дядя резко повернулся ко мне, а потом медленно поднялся со стула. — Ты уж извини, привычка.

— Я понимаю, — я сел на своё место и вытянул ноги.

— Как прошла ваша поездка? — спросил дядя. — Кстати, а куда вы ездили?

— Во Францию, — коротко ответил я. — Хотели посмотреть на виноградники Эльзаса, но не сложилось.

Дядя смотрел на меня около минуты, пытаясь понять, что я мог забыть в Эльзасе. О своих планах я ему не рассказывал, да мы и виделись-то только мельком, если не считать совместную вылазку в дом Бартенева.

— Ты уверен, что тебя интересовали виноградники? — уточнил он. — Может, ты имел в виду эльзасский очаг?

— Может быть, — я пожал плечами и улыбнулся, услышав на лестнице топот детских ног. Вика и Боря снова мчались наперегонки, не желая уступать первенство.

— Я первая! Ой! — донёсся от двери сдавленный возглас Вики. — Доброе утро. Прошу прощения, я забыла, что у нас гости.

Она медленно прошла мимо нас, задирая нос, и села на своё место. Боря со скрипом отодвинул стул и плюхнулся на него с невозмутимым видом.

— А где бабушка с Юлианой? — спросил он, вытянув шею в сторону двери. — Они же обычно раньше нас приходят.

— Юлиана перенапряглась, поэтому завтракать будет в комнате, — сказал я. — Помимо ранения у неё сильное магическое истощение. Пару дней у вас не будет занятий.

— Ура! — крикнул Боря, а потом вдруг покраснел. — То есть, я сожалею о её травме. Но могу я порадоваться, что меня не будут мучить этикетом хотя бы два дня?

— Как я посмотрю, уроков Юлианы недостаточно, — серьёзно сказал я. — Тебе стоит быть ответственнее. Никогда не знаешь, какие знания пригодятся.

— Угу, — буркнул он и уткнулся взглядом в пустую тарелку.

Через минуту в столовую вошла бабушка. Я бросил на неё короткий взгляд, оценивая состояние. Несмотря на бледность, она держалась уверенно и бодро. Как только она заняла своё место, слуги начали подавать еду.

— Какие планы на сегодня? — спросил дядя, когда мы утолили голод и придвинули к себе десерт.

— Даже не знаю, — я посмотрел на него и задумался. Моё тело было измотано и требовало отдыха, но я обещал Александру тренировки. В идеале было бы уснуть на пару суток и проснуться бодрым и свежим, но дела сами себя не сделают. — Покажу тебе парочку приёмов на полигоне, а там посмотрим.

— И мне! — тут же откликнулся Борис.

— И мне! — вторила ему Вика.

— Хорошо, будет общая тренировка, — сказал я с улыбкой. — Через полчаса всем быть на полигоне.

Я поднялся наверх и постучал в комнату Юлианы. Когда я шагнул внутрь, то увидел свою невесту не в постели, а за письменным столом, где лежали раскрытые книги и тетради.

— Разве целитель не сказал тебе отдыхать? — спросил я с улыбкой.

— Так я и не напрягаюсь, — она встала и шагнула ко мне. — Просто разбираю то проклятье, которое ты использовал на Александре Рейнеке.

— Как себя чувствуешь? — я притянул её к себе и обнял.

— Всё хорошо, плечо не болит, — она прижалась щекой к моей груди.

— А что с даром? Я видел, как ты вытягивала энергию из падших, — я подвёл её к дивану и усадил рядом с собой. — Это очень плохая энергия. Признаться, я удивлён, что ты смогла её переработать.

— Она не сильно отличается от проклятий, — Юлиана пожала плечами. — Неприятно, конечно, но вполне терпимо.

— И всё? — я внимательно посмотрел на неё.

— Я… — она вздохнула и отвела взгляд. — Я стала немного сильнее после этого.

— Вот теперь давай подробнее, — нахмурился я.

Если Юлиана с такой лёгкостью смогла переварить некротическую энергию, это могло привести к неприятным последствиям. Она могла впасть в зависимость от этой силы, как и многие другие, кто пытался приручить энергию смерти. Очень легко поддаться искушению, когда начинает прибывать сила.

— Какие подробности тебе нужны? — непонимающе посмотрела на меня Юлиана. — Я же сказала, что это был неприятный процесс, но он ничем не отличался от поглощения проклятий во время учёбы в Корпусе.

— И тебе не захотелось больше силы? — уточнил я.

— Зачем она мне? — Юлиана покачала головой. — Я хочу сначала вернуть свой дар, а уже потом буду прокачивать его регулярными тренировками. Раз уж Александр Рейнеке теперь в твоей команде, он не откажется провести со мной несколько практических занятий.

Я задумчиво постучал пальцами по подлокотнику дивана. Похоже, на Юлиану не распространились побочные эффекты от переработки некротической энергии. Она лишь немного усилила именно направленный дар, а сам источник не задела. Это было чем-то новым для меня.

Обычно наступала эйфория и ощущение всемогущества, после которых хотелось всё больше силы. Лишь несколько раз я видел, чтобы тёмный сопротивлялся влиянию этой энергии. Но итог всегда был один — рано или поздно они все стали некромансерами.

— Почему ты так странно смотришь на меня? — спросила Юлиана, прищурившись. — С этими падшими и их энергией что-то не так? Кстати, не объяснишь, откуда взялись падшие тёмные, и что это означает?

— Это означает, что они предпочли тьме энергию смерти, — ответил я на автомате. — А ты эту энергию смерти переработала без каких-либо проблем.

— Ничего странного, — Юлиана горько усмехнулась. — Моя мама тестировала неизвестный артефакт в лаборатории и не рассчитала побочные эффекты. Мне было девять лет, и я постоянно ходила за ней повсюду…

Она замолчала и прерывисто вздохнула. Я сжал её руку, уже предполагая, что будет дальше.

— Тогда мой дар и проявился, — продолжила Юлиана тихим голосом. — Я так отчаянно пыталась помочь ей, что сама не поняла, как начала вытягивать негативную энергию.

— Твоя мать экспериментировала с энергией смерти? — спросил я ровным голосом.

— Не совсем, — Юлиана передёрнула плечами. — Ей попался какой-то артефакт с неизвестными свойствами, и она хотела его изучить.

Я обнял её и прижал к себе. Теперь многое становилось понятным. И направленность дара моей невесты, и её способность манипулировать потоками энергии и основными узлами магических конструкций, и даже способность без последствий переваривать некротическую энергию. Ведь она сделала это во время появления дара, и её энергосистема подстроилась.

— Прости, что поднял эту тему, — наконец сказал я, понимая, что молчание затянулось.

— Ничего, это в прошлом, — Юлиана подняла на меня взгляд. — Я понимаю твоё беспокойство, такая энергия и впрямь может быть опасна.

— Не то слово, — кивнул я. — Мне не хочется уходить, но я обещал провести тренировку.

— А мне можно? — спросила она, состроив жалобное лицо.

— Нет, тебе нужно восстанавливаться, — я поцеловал её в висок и встал. — Потерпи пару дней, а там посмотрим.

— Ну да, — в глазах Юлианы появился лукавый огонёк. — А через пару дней ты снова куда-нибудь отправишься и вернёшься еле живым.

— Почти, — рассмеялся я и вышел из комнаты.

На полигоне меня уже ждали. Борис и Вика стояли, гордо выпятив грудь, а дядя и его супруга делали лёгкую разминку. Я посмотрел на Марию Рейнеке и сузил глаза.

— Я не буду сильно напрягаться, — тут же сказала она, сразу поняв, что я хочу прогнать её. — Если почувствую усталость, сразу же завершу тренировку.

— Всем два круга по полигону, — гаркнул я. — Мария — продолжай свою разминку.

Мои ребятки сорвались с места и помчались наперегонки. Александр выгнул бровь, будто спрашивая, не шучу ли я. Ну да, стандартная пробежка не походит на особые тренировки, но это основа.

Пока они бегают, их тело разогреется, кровь разгонится и все процессы в теле ускорят работу. Поэтому я спокойно встретил взгляд дяди и мотнул подбородком на детей. Он вздохнул и побежал следом за ними.

— А мне нравится, — сказала Мария с улыбкой. — Это очень забавно — видеть, как кто-то гоняет моего бывшего инструктора по беговой дорожке.

— То ли ещё будет, — пообещал я ей с усмешкой.

Через десять минут запыхавшиеся дети и дядя, у которого даже дыхание не сбилось, встали передо мной. Сначала я показал стандартные боевые стойки и правильную постановку ног, а потом раздал персональные задания.

Борис должен был усиливать тело тенью и при этом выпускать по манекенам точечные атаки теневыми кинжалами, Вике я показал, как усилить сгустки тьмы, чтобы они били сильнее. Ну а в дядю я запустил слабое, но эффективное проклятье слабости, которое он принял на грудь, усмехаясь и разведя руки в стороны.

Иммунитет должен был нейтрализовать его в то же мгновение, но, к сожалению Александра Рейнеке, даже слабые проклятья можно было изменять и улучшать. Когда я дал ему задание отрабатывать фехтовальные приёмы с тренировочным мечом, он лишь закатил глаза.

Но уже через двадцать минут я заметил, как дрожат его руки, а тренировочный меч выскальзывает из ослабевших пальцев. Дядя едва держался на ногах, по его лицу стекал пот, а дыхание сбилось.

— Ты должен научиться сражаться в ослабленном состоянии, — жёстко сказал я. — Каждый день ты будешь получать всё новые проклятья, пока не сможешь подстроить свою энергосистему под них, — я говорил максимально серьёзно. — Твоё тело должно быть готово к сражению даже под проклятьем чёрной жажды. Оно должно научиться компенсировать слабость за счёт других ресурсов, а источник — быстрее распознавать и разлагать чужеродные структуры.

— Зачем? — прохрипел он.

— Иначе ты не сможешь выжить в бою с теми, кто сильнее тебя на порядок, — ответил я.

— Я скоро стану грандмагом, — упрямо проговорил он.

— И это ничуть не поможет тебе в бою с теми, для кого нет ограничений, — я отвернулся от него и проследил за очередным броском Бориса. — Ты силён для мастера проклятий, но слаб для сражения с теми, кто вскоре выступит против нас.

— И кто же это, гроксы их дери? — прорычал дядя, сжав зубы и пытаясь удержать меч.

— Падшие тёмные, предавшие тьму, — мой взгляд замер на лице Александра. — Вижу, ты наслышан о них.

— Против них может выступить только Жнец, — дядя уронил меч и выругался.

— Вчера мы сражались с тремя падшими, — я приблизился к Александру и встал напротив него. — Борис сумел атаковать первым и ранить его, а бабушка с Юлианой вдвоём удерживали одного падшего.

— Как вы выжили? — дядя побледнел и облизал пересохшие губы. — Трое падших… вы сбежали?

— Мы их убили, — холодно сказал я. — Подними меч.

Александр Рейнеке затрясся всем телом, но склонился и подобрал упавший меч. Он снова и снова тренировал удары, борясь с собственным телом, которое предало его. После моих слов упорство дядя взяло верх. Теперь я видел, что он готов идти до конца. Готов стать сильнее.

Через полчаса закончилось действие проклятья, и я завершил тренировку. Мария Рейнеке посмотрела на меня странным взглядом и подхватила мужа под руку. Она сделала это так изящно, будто сама ухватилась за него в поиске опоры, но я видел, что на самом деле Мария помогает мужу не свалиться на землю.

Борис и Вика, несмотря на усталость, сияли от счастья и обсуждали свои успехи. Я похвалил ребят и пообещал, что завтра будут ещё более интересные задания. После чего я направился к себе, но не успел дойти даже до крыльца.

— Господин! — окликнул меня Зубов. Я повернулся на голос и увидел, как командир гвардии бежит в мою сторону. — Вы срочно нужны на стене! Быстрее, пока не стало поздно!

Глава 13

— Прорыв? — уточнил я, бросив взгляд на казарму, откуда уже выбегали гвардейцы.

— Не на нашей территории, — Зубов домчался до меня и замер, хватая ртом воздух. — Полчища монстров атакуют стену на территории Мироновых. Без вас мы не имеем права вступить в бой, как и начать переговоры с Мироновыми.

— Понял, — кивнул я и сел в автомобиль, резко затормозивший рядом со мной.

В прошлые разы орды монстров атаковали стену, когда дедуля наведался в гости, а после я притащил к стене источник некромансера. Могло ли быть что-то подобное у Мироновых? Учитывая их связь с заговорщиками, я бы не удивился, если бы узнал, что у них гостит с десяток некромансеров.

Но сначала нужно увидеть всё своими глазами. Вдруг там не такой масштаб. Хотя сомневаться в словах Зубова и своих дозорных у меня не было причин.

Через двадцать минут я уже увидел, что никакого преувеличения нет и в помине. Мои гвардейцы сражались с монстрами, которые волной лезли со стороны Мироновых. Причём сражение происходило уже по эту сторону стены.

Как только внедорожник остановился, я выскочил наружу и нашёл взглядом Стаса Назарова.

— Стас! — крикнул я. — Доложить обстановку!

— Господин! — Назаров рванул ко мне. — Полчаса назад начался массовый прорыв на территории Мироновых. Максим Ивонин отправил часть бойцов вдоль границы с княжеским родом. К нам лезут монстры, пока справляемся, но доступа на территорию Мироновых у нас нет, а там будто ад разверзся.

— Принял, работайте дальше, — я направился к лестнице на стену, чтобы оценить масштаб прорыва, но не успел.

— Костик! — окрик бабушки заставил меня резко развернуться. — Телефон! Возьми трубку!

Бабушка мчалась ко мне со стороны врат, держа в руках чей-то телефон.

— Шаховский, — ответил я, не глядя на экран.

— Князь Владимир Куприянов, — услышал я густой бас, прервавшийся звуками автоматных очередей. — Я прямой сосед Мироновых, держу границу, но дела плохи. Не смог связаться с Мироновым, поэтому принял решение выдвигаться на их территорию.

— Без согласования с князем Мироновым это будет нарушением границы, — сказал я, сверля взглядом лицо бабушки. Что она забыла на стене? — Мы имеем право вмешаться только в случае подтверждения гибели главы рода и взрослых наследников.

— Да плевать я хотел на его границы, — рявкнул Куприянов. — Мне нужно твоё разрешение, граф. Ты страж врат и решать тебе. Со своей стороны готов подтвердить, что ситуация критическая и времени на расшаркивания нет.

— Даю разрешение на вторжение, — не раздумывая сказал я. Какими бы ни были последствия, сейчас важнее не пропустить монстров дальше. Судя по тому, что я вижу, скоро будет не до границ. — Мы выдвинемся с нашей стороны.

Князь Куприянов сбросил звонок.

— Чей телефон? — коротко спросил я.

— Максима Ивонина, ты же сам назначил его командиром первого боевого отряда и главой защиты стены, — быстро ответила бабушка. — Вот он и обзванивал соседей, чтобы понять масштаб прорыва.

— Что ты здесь делаешь? — задал я второй вопрос, махнув бойцам, чтобы подошли ко мне.

— Приехала проверять новых истребителей сразу после завтрака, — она подобралась и вытянулась в струнку. — Выявлено три шпиона, но они только наблюдатели, не диверсанты. К бою с монстрами готова.

— Со шпионами разберёмся потом, не до них сейчас. Ты останешься здесь, — принял решение я. — Держите оборону. Я выдвинусь с гвардейцами на территорию Мироновых.

Я набрал номер Зубова, забитый в телефонную книгу Ивонина.

— Что у тебя, Макс? — рявкнул Зубов. — Господин приехал уже?

— Это я, — коротко сказал я. — Поднимай всех, мы идём зачищать земли Мироновых, монстров слишком много.

— Мы уже готовы выступать, господин, — доложил Зубов. — Машины на ходу, бойцы вооружены.

— Тогда двигайтесь к перелеску, где мы в прошлый раз с Давыдовыми бились, там самое удобное место для прохода, — скомандовал я и завершил разговор.

Вернув бабушке телефон Максима, я сел в дожидавшийся меня вездеход. Вместе со мной в автомобиль забрались Стас Назаров, Пётр Быков и Олег Панкратов. Все трое сражались вместе со мной на испытании в московском очаге, и я лично видел, на что они способны.

Во второй вездеход загрузилось ещё пятеро бойцов, в каждом из которых я был уверен, как в себе. Мы помчались в сторону границы, чтобы там соединиться с остальной гвардией. Пока мы ехали, я видел, что основные силы уже рассредоточились вдоль границы, но нарушать её не спешили. Им и на наших землях хватало монстров.

Несмотря на то что до границы с Мироновыми оставалось чуть больше пяти километров, я видел пробравшихся иглошёрстов, которых отстреливали мои бойцы. Монстры второго класса были им на зубок, так что мы проехали мимо них.

Ещё через пару километров нам навстречу двигалась стая полозов. Гвардейцев поблизости не было, поэтому мы остановили вездеход и вступили в бой.

Я вспомнил прошлый бой с полозами и невольно усмехнулся. У меня тогда дрожали пальцы и хлестала кровь из носа. Пришлось расщеплять тьму и использовать магию Кабанова, чтобы сжечь вожака.

Теперь всё было иначе.

Полозов было около двух десятков. Для нынешнего меня — это мелочь, просто помеха, которую нужно быстро устранить, чтобы двигаться дальше.

— От машин не отходите, — бросил я Назарову, не оборачиваясь. — Прикрывайте фланги, я разберусь.

Бойцы встали в боевую стойку и вскинули автоматы, образовав позади меня треугольник. Ну а я шагнул вперёд.

Первые полозы рванули ко мне, планируя с ближайших сосен. Пасти монстров распахнулись, изрыгая знакомый желтоватый туман. Я даже не пошевелился.

На расстоянии вытянутой руки вокруг меня вспыхнула и тут же погасла тонкая пелена чёрного пламени. Она просуществовала всего пару секунд. Ровно столько, чтобы ядовитый выброс, коснувшись её, испарился с тихим шипением, а полозы начали оседать на землю хлопьями пепла.

Остальные монстры замерли на мгновение. Их примитивный разум пытался осмыслить исчезновение сородичей. Раньше им хватало этого мгновения, чтобы окружить и задавить числом. Но не в этот раз.

Я не стал тратить время на точечные или массовые заклятья. Моя тьма взметнулась вокруг меня и накрыла ещё один десяток полозов разом. На землю упали обугленные скрюченные панцири, поверх которых стелился привычный пепел.

— Вожак на одиннадцать часов, — доложил Назаров, выпуская короткую очередь из-за моей спины.

Патроны с магзарядом прошили двух монстров, пытавшихся обойти меня с фланга. Их тушки дёрнулись и затихли. Вот и нет больше у вожака охраны.

Я одобрительно кивнул, мысленно отметив профессионализм бойцов. Они не мешали, а расчищали периметр, давая мне работать в полную силу.

А работа у меня была почти медитативной. Я чувствовал вожака за грядой камней. Он был умнее остальных, потому и выжидал, почувствовав угрозу.

Раньше мне пришлось бы выманивать его или рисковать людьми. Сейчас я просто шагнул в тень и вышел из неё в трёх метрах от вожака.

Четырёхметровое тело полоза дёрнулось. Ко мне повернулась распахнутая пасть твари, из которой тут же повалил ядовитый туман. Вожак рванул ко мне, расправив складки, чтобы рухнуть на меня с высоты своего роста.

Но он не успел.

Я взлетел на теневых крыльях и поравнялся с ним. Мои объятые пламенем когти с хрустом вонзились в толстый панцирь у основания черепа полоза. Тьма жадно сглотнула монстра по моей команде, а я спустился на землю и отозвал крылья. От начала боя до конца прошло не больше двух минут.

— Всё чисто, — крикнул мне Стас. — Можно двигаться дальше.

Я стряхнул с руки тёмную кровь монстра и убрал когти. В этот раз не было дрожи в коленях и крови из носа. Я почти заскучал во время этого боя. Разница между тем, кем я был тогда, и кем стал сейчас была подобна пропасти.

— Загружаемся, — сказал я, подходя к машине. — Судя по тому, что здесь уже и полозы бродят, Мироновым там досталось.

Мы двинулись дальше и вскоре уже встретили остальных бойцов во главе с Демьяном Сорокиным. Быстро же они добрались от особняка. Впрочем, так даже лучше.

Нам пришлось выйти из машин, потому что проехать дальше не было никакой возможности. Не знаю, что за монстры пробили путь через стену, — землерои или кто-то гораздо опаснее. Но сейчас перед нами двигалась шевелящаяся и ревущая волна монстров.

Небо над землями Мироновых чернело от бесчисленных крыльев и поднятой пыли. Землю было не видно — вместо неё под ногами копошились твари, стекающиеся к особняку княжеского рода. Воздух пах кровью, палёной шерстью и гарью от сотен сработавших артефактов.

— Мать твою, — выдохнул за моей спиной Демьян.

Он был прав. Даже прошлый массовый прорыв, который задел земли Ерофеевых и Мироновых, казался лёгкой разминкой. Здесь действительно разверзся ад, как и сказал Зубов.

Я повернулся к особняку княжеского рода, где был совсем недавно, когда забирал артефакты из сокровищницы Давыдовых. А ведь там ещё держались гвардейцы. Я видел вспышки заклинаний на небольшом островке среди бушующего моря хитина и клыков.

— Их будто манит там что-то, — хрипло сказал Назаров, встав рядом со мной.

Мысль о некромансерах, нагрянувших в гости к своим союзникам, уже не казалась мне паранойей. Она была единственным логичным объяснением. Монстры чуяли поддельные сердца, которые были для них маяком.

— Строимся! — мой голос заставил гвардейцев вздрогнуть. — Пробиваемся к особняку князя и уничтожаем то, что их манит. Я иду первым, вы в десяти метрах от меня. И не экономьте боеприпасы, зачищаем тут всё и всех.

— Есть! — рявкнули десятки глоток моих людей.

Этим они мне и нравились — ни страха, ни сомнений, только холодная готовность идти за мной до конца.

Я призвал тьму и рванул вперёд, превратившись в чёрный факел. Пламя феникса неслось передо мной, сжигая монстров на подлёте. Следом за мной двинулись гвардейцы, отстреливая тварей, не попавших под мой огонь.

Первая линия монстров, похожих на шестилапых медведей обратилась в столбы пепла, которые тут же развеялись вихрем от моей ауры. Звуки выстрелов позади меня сливались в непрерывную канонаду. Магзаряды прожигали хитин, разрывали плоть и сбивали монстров с ног, выкашивая тварей целыми рядами.

Мы не просто шли, мы рассекали живую массу. Монстры набрасывались на нас, но не могли нарушить наш клин. Я взял на себя главный удар, сжигая всё в радиусе десяти метров, а гвардейцы работали по флангам и сбивали летающих монстров.

Земля под ногами превратилась в месиво из крови и пепла. Воздух стал густым и едким. Сквозь рёв монстров и грохот стрельбы слышались чёткие команды Сорокина.

— Смена магазина! Прикрыть левый фланг! Гранатомёт на три часа!

Это был не обычный бой, скорее мясорубка, в которой мы перемалывали полчища монстров.

В какой-то момент среди общей массы бронированных тварей я увидел землероев. Их было пять штук, и в отличие от остальных монстров, они не шли к особняку, а прорывали тоннели куда-то вглубь перепаханного леса. Их огромные лапы-ковши метали спрессованную землю прямо в монстров, сминая и убивая тех не хуже автоматных очередей.

Я на мгновение замедлился и выпустил в них сгустки своего пламени. В прошлый раз мне пришлось повозиться даже с одним землероем, а сейчас все пятеро медленно осели пеплом в лужу расплавленного камня.

Мы прошли ещё пару сотен метров. До особняка Мироновых оставалось всего ничего. Но тут я увидел гвардейцев князя у стен дома. Они прижимались спинами к стенам и яростно отбивали атаки монстров, но их становилось всё меньше с каждой минутой.

— Демьян, — рявкнул я во всё горло. — Зачищайте тут всё, я иду к дому.

— Принято зачищать! — услышал я его ответ и ускорился.

Пламя вокруг меня закружилось чёрным вихрем, сметающим всё на своём пути.

— Граф! Стойте! — донёсся до меня чей-то крик. — Шаховский!

Я обернулся на голос и увидел незнакомого мужчину лет пятидесяти. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать окровавленное лицо с потёками от пота. В сети этот человек выглядел не таким потрёпанным.

— Нет времени! — крикнул я князю Куприянову.

— Стойте! Нельзя вам внутрь! — не унимался князь. — Да постойте же!

Я сжал челюсти до хруста и ненадолго усмирил своё пламя. Хотелось послать этого Куприянова подальше и рвануть в дом Мироновых, чтобы найти причину прорыва. Но в голосе князя звучала абсолютная уверенность в своей правоте.

— Говорите быстрее, — попросил я князя, едва он приблизился.

— Мои дозорные видели тёмного мага у стены до начала прорыва, — быстро проговорил Куприянов. — Он стоял там минут десять, а потом исчез на месте. Думаю, что он может быть в доме Мироновых.

— И что? — уточнил я.

— Боюсь, что никого из княжеской семьи уже нет в живых, а внутри особняка вас ждёт ловушка, — пояснил он. — Я пойду с вами.

Он призвал пламя, чтобы показать мне свою стихию, но я и без того видел, что передо мной грандмаг огня. Только вот толку от него не будет, если к Мироновым заявился некромансер. То, что он демонстративно торчал у стены, однозначно было сделано для того, чтобы его заметили. Но для кого была эта демонстрация? Неужели для меня?

— Я иду один, — сказал я, глядя в глаза князя. — Вы лучше с монстрами разберитесь, пока не стало поздно.

Он хотел ещё что-то возразить, но я не стал его слушать. Нырнув на первый слой тени, я вынырнул уже у крыльца дома и выбил входную дверь.

К моему удивлению, внутри не было следов боя. Вся мебель стояла нетронутой, на полу и стенах не было ни капли крови. И вообще создавалось ощущение, будто этого места не коснулось даже дыхание монстров.

Грохот битвы снаружи создавал ещё больший контраст с тишиной в доме. Здесь не пахло кровью или горелыми шкурами и не было ни единого намёка на сражение.

Я шагнул вглубь холла, влив побольше энергии во взор тьмы. Он сканировал каждый сантиметр, но не находил ни единой ауры. Будто все обитатели особняка покинули его задолго до начала прорыва.

Ловушка была настолько очевидной, что у меня на шее волоски встали дыбом. А точно ли один некромансер заглянул в гости к своим союзникам? Если дозорные Куприянова видели только одного тёмного, то это вовсе не означает, что у него не было компании.

Призывать пламя я не стал — ни к чему сжигать весь дом, когда в нём не видно врагов. Но купол тьмы я убирать и не подумал, наоборот — напитал его сильнее, чтобы успеть среагировать на внезапную атаку.

Я сделал ещё несколько шагов и вдруг услышал странный звук из глубины дома. Вместо криков, стонов боли или треска заклятий там прозвучал удар гонга. Этот звук отразился от стен и проник в самое нутро.

Может быть, князь Давыдов что-то знал, когда покупал эту штуковину? Потому что я был уверен в том, что удар гонга нёс в себе энергию стихии воздуха.

Как только звук стих, мой взор увидел ауры пятерых магов света. Ощущение было такое, словно они просто возникли из ниоткуда в дальней комнате второго этажа особняка.

Больше медлить я не стал. Рванув на след аур семейства Мироновых, я промчался через коридор и перелетел через лестницу. Уже через минуту я распахнул дверь и замер на пороге апартаментов хозяина дома.

Посреди гостиной на коленях стояли сам князь Миронов, его супруга, дочь и сын. Чуть правее от них в той же позе стоял ни кто иной, как декан целительского факультета магической академии — Аркадий Всеволодович Кольцов.

А перед ними, ухмыляясь во весь рот, возвышался некромансер, аура которого была скрыта до последнего момента. Но теперь, когда наши взгляды встретились, он перестал скрываться.

В его тусклых запавших глазах не было безумия или ярости. Я видел в них лишь леденящую бездонную усталость. Усталость человека, который понял, что потерял смысл жизни. А ведь жизни в нём нет уже пятнадцать лет.

— Здравствуй, внук, — прошелестел Дмитрий Шаховский, глядя мне в глаза. — Я знал, что ты не сможешь пропустить такое приглашение.

Глава 14

Мой взгляд скользнул за спину деда. А вот и гонг, который он зачем-то притащил на второй этаж. Следующим, на что я обратил внимание, было положение Кольцова и Мироновых. Поставить на колени двух грандмагов света не так-то просто, а ведь они безропотно стоят себе, будто так и должно быть.

Я вгляделся в их энергетическую структуру и покачал головой. Мог бы сразу догадаться, что дед найдёт такую комбинацию проклятий, которая сможет подчинить даже таких людей. Он ведь и в меня когда-то швырнул сразу десяток проклятий разной тяжести.

— Подчинение и полный паралич с отключением органов чувств, — сказал я, проигнорировав приветствие деда. — Ты не переборщил?

— В самый раз для светлых тварей, — с усмешкой ответил дед. — Рад, что ты сумел сразу опознать проклятья. Значит, твоё развитие не одностороннее.

— Зачем ты пришёл сюда? — теперь моё внимание было полностью сконцентрировано на Дмитрии Шаховском.

— Ты запретил мне приходить на земли нашего рода, — проговорил он, пожав плечами. — Да и зачем мне навлекать монстров на моих внуков? А тут всё удачно сошлось. И ублюдок этот светлый в гости к дружкам заглянул.

Дед пнул в живот Аркадия Кольцова, но тот даже не шелохнулся. Я недовольно поморщился. Никогда не понимал глумления над поверженным врагом, который не может дать сдачи.

— Что тебе нужно? — задал я следующий вопрос.

— Разве я не могу просто соскучиться по любимому внуку? — изобразил возмущение он.

— Не можешь, — процедил я сквозь зубы. — Ты работаешь на Вестника?

— Работаю? — дед расхохотался во весь голос. — Нет, внук, я никогда не работал на Вестника, лишь использовал его наработки. Он дал мне то, что отказывались давать веками наша семья и слепая преданность тьме. Знание и силу, недоступную другим.

— Поэтому ты решил поучаствовать в пытках тёмных магов? — мне приходилось сдерживать себя, чтобы не наброситься на него прямо сейчас. Я хотел разорвать его на куски, как тварей снаружи, обратить его в пепел. Но пока он готов говорить, я послушаю.

— Это были не пытки, — всё напускное веселье исчезло с лица некромансера. — Это эволюция…

— Можешь называть эти эксперименты как угодно, — перебил я его. — Но ты предал всех тёмных. Ты хотя бы понимаешь, что именно натворил?

— Не тебе меня обвинять, — рыкнул он. — Что ты можешь понимать? Юнец, едва перешагнувший порог совершеннолетия. Твоя юность не позволяет тебе увидеть то, что вижу я.

— Да неужели? — я выгнул бровь и скривился. — Знаешь, я обещал, что убью тебя. И я сдержу своё обещание.

— И что, даже не выслушаешь старика напоследок? — он окутал себя тенью с головы до ног, скрыв лицо.

— Твоя старость не позволяет тебе видеть то, что вижу я, — я повторил его же слова и усмехнулся. — Ты так мечтал о могуществе, что стал слепцом. Знаешь, я расскажу тебе кое-что, прежде чем убью тебя.

— Тебе нечем удивить меня, — его голос отразился от стен свистящим шёпотом. — Тень на моей стороне, значит я сделал всё правильно.

— Ты ошибся, старик, — я сделал шаг вперёд и встал напротив деда. Пусть я не видел его лица, зато он мог рассмотреть меня во всех подробностях. — Ты заигрался в свои игры и убил своего внука, Константина Шаховского.

— Мы уже говорили об этом, тьма вернула тебя и сделала сильнее, — прошипел он.

— Тьма вернула меня, но я никогда не был твоим внуком, — я скривил губы в злой усмешке. — Меня звали Рейз и я был тёмным фениксом.

— Что ты несёшь… — Дмитрий Шаховский отшатнулся от меня и призвал теневые клинки.

— Тьма вернула меня в тело твоего внука, чтобы я разгребал заваренную всеми вами кашу, — крылья тьмы взметнулись позади меня, накрыв собой почти всю гостиную. — Вы настолько загадили этот мир, что даже мне будет непросто его очистить. Но я это сделаю, я исполню то, для чего тьма призвала меня в ваш мир. Такие, как ты, будут пылать в моём очищающем пламени, пока не превратятся в пепел.

Вокруг меня вспыхнуло чёрное пламя. Я удерживал его так, чтобы оно не задело пол или мебель, — не хотелось спалить особняк раньше времени.

— Я убил собственного внука? Это невозможно, — растерянно протянул некромансер. Тень отступила, и я увидел бледное лицо, на котором отчётливо читалось сожаление. — Как же так?..

— Ты был прав только в одном, старик, Константин Шаховский был слишком слабым, чтобы вести за собой род, — добил я его. — Он погиб от твоих рук и рук родного брата, которого ты сделал своим соучастником.

— Выходит, что я ошибался? — дед поднял на меня взгляд. — Все эти годы я верил в то, что делаю тёмных сильнее.

— Все эти годы ты уничтожал своих собратьев по дару, — мои слова хлестали наотмашь. — Твои знания и наработки стали тем самым камнем, что склонил весы в сторону гибели этого мира.

— Ты знал… — некромансер опустил плечи и сгорбился. — Знал с самого начала, а я тебе не верил. Я и правда слепец.

— Теперь я повторю свой вопрос, — сказал я, отзывая крылья и пламя. — Зачем ты искал встречи со мной.

— Хотел предложить тебе помощь, — бесцветным голосом прошелестел он. — Жнец обманывает всех — тебя, императора, Вестника. Он играет в свои игры и имеет личный интерес и никогда не станет никому союзником.

— Почему ты решил, что мне нужна помощь? — уточнил я, склонив голову к плечу.

— Всё, что происходит на изнанке, отражается волнами по всем слоям, — дед уткнулся взглядом в свои руки, сжатые в кулаки. — Ты смог уничтожить один из узлов. Твоя энергия пропитала весь четвёртый слой. Я покажу тебе остальные, чтобы ты смог выжечь сначала узлы, а потом и гнёзда.

— Ты знаешь, где их гнёзда? — удивился я. Обычно теневые монстры скрывают свои жилища так, что их не найти посторонним. А некромансеры этого мира уже давно стали высшими монстрами изнанки.

— Я искал их, следил за Вестником и остальными тёмными, что выбрали путь силы, — он вдруг поднял голову и посмотрел на меня. — Нас называют падшими. Мне всегда казалось, что это неверный термин, но теперь я уже не так уверен в своей правоте.

— На каком слое находятся гнёзда? — спросил я, не обратив внимания на последнюю реплику Дмитрия.

— Основной костяк — на пятом и шестом, но есть парочка на седьмом, — проговорил дед. — Дальше я не ходил, но видел, как из центра сибирского очага тянется толстая нить на восьмой слой.

— А как же гроксы? — прищурился я. Вот уж не поверю, что некромансеры стали бы строить гнездо рядом с теневыми монстрами восьмого класса.

— Всегда есть тот, кто сильнее, — дед посмотрел на меня. — Вот ты. Служишь тьме, а сильнее меня. Я чувствую в тебе такую мощь, которой мне никогда не достичь. А ведь я пошёл на всё ради силы.

— Мне нужна карта узлов и гнёзд, — я мотнул подбородком на журнальный стол, где лежали чистые листы и карандашница.

— Я хочу пойти с тобой, — сказал дед, вместо того чтобы начать рисовать карту.

— Зачем? — мой вопрос заставил некромансера задуматься. Я видел внутреннюю борьбу, что отражалась на его лице.

— Я ушёл из проекта «Возрождение» двенадцать лет назад, — Дмитрий Шаховский сжал челюсти. — Когда понял, что наши цели отличаются. Я следил за падшими, а они охотились на меня. Это была долгая игра, у которой не могло быть иного финала, кроме моей смерти. Я знал, что однажды они найдут меня, поэтому решил усилить свой род, — он расправил плечи и встал ровно. — Я тайно обучал Викторию тёмной магии, а потом вмешался в ритуал принятия силы Константином. Ты не он. Я чувствовал это с самого начала, но не хотел верить. Ты показал мне, что есть другой путь и другой финал для меня, и теперь я хочу искупить хоть что-то.

— Твой финал не изменится, — холодно сказал я. — Ты перестанешь существовать. Не важно, что прикончит тебя раньше — твои бывшие дружки или моё пламя. Итог может быть только один.

Дмитрий Шаховский медленно кивнул и снова спрятался за тенью. Только вот от себя не спрячешься. И нет никакого искупления, есть только действия и их последствия. Невозможно изменить то, что уже совершено.

— Я нарисую карту, — глухо сказал дед и подошёл к столу. — Самое главное, что ты должен знать, — гнёзда не статичны, они дрейфуют внутри слоя. А вот узлы привязаны к реальности, к точкам внутри очагов. Их координаты постоянны и не меняются.

Он заскрипел карандашом по бумаге. Вместо привычной карты на листах появлялась паутина из линий и точек, больше похожая на чертёж или астрологическую карту. Дмитрий помечал каждый узел особым символом, а гнёзда обводил кругами, обозначая их движение по изнанке.

— Что тебе известно о Жнеце, — спросил я, наблюдая за движением карандаша.

— Я видел, как он приходил к Вестнику, они спорили о балансе и чистоте экспериментов, — дед нажал на карандаш слишком сильно и чуть не порвал бумагу. — Мне показалось, что Жнец хочет контролировать эти узлы. Перенаправить их энергию и сделать орудием для какой-то своей цели. Может быть, он собирается устранить причины появления аномальных очагов.

— Причиной их появления был выброс энергии во время сражения с Вестником, — грубовато сказал я. — Он ничего не сможет устранить. Очаги уже появились. Лучше бы позаботился о том, чтобы не возникло новых.

— Разве могут возникнуть другие очаги? — дед перестал чертить и обернулся ко мне. — Мне казалось, что для этого нужно время и колоссальное количество энергии.

— Бартенев с Кольцовым уже обошли это ограничение, — я посмотрел на декана, который неподвижно стоял на коленях. — Мне удалось закрыть два разрыва реальности, ведущих к появлению очагов.

— Даже так? — в глазах Дмитрия Шаховского блеснул интерес. — Расскажешь подробнее? Меня всегда интересовал механизм возникновения аномальных мест в нашем мире.

— Не отвлекайся, — я кивнул на исписанный лист. — Сюда в любой момент могут ворваться монстры или люди.

— Я почти закончил, — он вернулся к карте и нанёс ещё несколько линий. — Готово.

— Отлично, — я забрал листы и сложил их во внутренний карман. — Осталось решить, что делать с этими светлыми.

Я развернулся к Мироновым и Кольцову. Миронов был связан с Бартеневым и его экспериментами, его гвардейцы атаковали нас у заброшенной лаборатории сибирского очага. Он заставил графа Кожевникова пригласить нас на приём, где похитили моих невесту и бабушку, пока я сражался с княжичем на идиотской дуэли. И всё же, убивать князя и его сына, когда они находятся под проклятьем паралича, казалось мне неправильным.

— Кольцов знает о проекте «Возрождение» изнутри, — сказал дед, бросив равнодушный взгляд на декана. — О поставках, финансировании, связях при дворе. Могу разговорить его или отдать тебе, если хочешь.

— Я бы предпочёл сдать его императору вместе с Бартеневым, — задумчиво проговорил я. — Но нет никакой гарантии, что его величество правильно расценит такой подарок.

— Тогда действуй так, как считаешь нужным, — усмехнулся дед и протянул руку к пленникам. Я видел, как он вытягивает часть проклятья обратно, возвращая им возможность ощущать мир вокруг себя, видеть, слышать и говорить. — Я снял паралич с речевых центров. Они заговорят, если прикажешь.

Ну да, подчинение осталось на месте. На самом деле, это страшное проклятье, при котором человек понимает, что происходит, может ощущать страх и боль, но при этом совершенно не контролирует своё тело.

Я подошёл к князю Миронову и посмотрел в его глаза, полные страха и отчаяния. То же самое отражалось во взглядах остальных. Только Кольцов смотрел на меня с ненавистью, не понимая, как близок к смерти.

— Знаете, ваше сиятельство, — обратился я к князю Миронову. — Ваш выбор союзников оказался не самым удачным. Как и выбор врагов. Я не прощаю тех, кто пытался навредить моим близким.

Из его горла вырвался хриплый нечленораздельный звук. По подбородку князя потекла слюна, а в глазах помимо страха появилась мольба.

— Загвоздка в том, что мне не нравится убивать безоружных, — я глянул на его супругу, потом на его детей — Софью и Матвея. — Предлагаю вам дуэль до смерти. Что скажете?

— Дыа, — протянул он, с трудом шевеля губами.

— Но у меня есть условие, — я холодно улыбнулся. — Мы с вами составим договор, согласно которому ваши близкие никогда не посмеют напасть на меня или членов моего рода. Впрочем, как и на союзников, и друзей.

— Согласен, — уже более внятно выдохнул Миронов.

— Это будет особый договор, — я склонился ниже. — Вы ведь знаете, что приближенные к трону люди приносят клятву верности его величеству? — он кивнул. — Наш договор будет касаться всех, в ком течёт ваша кровь. И он будет иметь точно такую же силу.

Вот теперь глаза князя расширились ещё сильнее. В них плескался самый настоящий животный ужас. Неужели он думал, что обычная бумага с нашими подписями спасёт жизни его детей?

Я усмехнулся и протянул к князю ладонь. Мои пальцы удлинились, превращаясь в теневые когти. Пара капель крови из надреза на ладони князя упали на пол между нами. Я добавил к ним свою кровь и посмотрел в глаза своего врага.

— Повторяйте за мной, князь, — я набрал воздуха в грудь и призвал тьму.

Она отозвалась мгновенно, окутав нас с Мироновым тёмной аурой. Кровь на полу зашипела и начала подниматься дымкой, закручиваясь между мной и князем.

— Клянусь кровью предков и силой, текущей в моих жилах, — сказал я негромко, вкладывая в слова свою силу. — Отныне и навеки я и моя кровь, рождённые и те, что будут рождены, отказываемся от права мщения, вражды и намеренного вреда Константину Шаховскому, его роду, его союзникам и тем, кого он назовёт находящимися под его защитой.

Князь Миронов повторил за мной. Его голос был хриплым и едва слышным, но это не имело значения. Древняя формула работала, нити моей магии уже начали сплетаться, связывая произнесённое с сутью говорящего.

Я покосился на жену князя, которая тихо всхлипнула. Заметив мой взгляд, она замолчала и зажмурилась. Глянув на остальных членов рода Мироновых, я увидел, как Софья смотрит на отца с немым ужасом, а Матвей дрожит мелкой дрожью.

Так и должно быть — магическая клятва связывает их, пробирает до самого нутра. И они не могли не почувствовать силу слова.

— Нарушение этой клятвы откроет путь тьме, — холодно сказал я, закрепляя клятву финальным всплеском моей силы. — Тьма войдёт в источник силы рода Мироновых и обратит вашу магию в прах. Ваш род перестанет быть магическим. Теперь поклянитесь.

Князь Миронов закрыл глаза. Я видел, как он сдерживает дрожь и ярость, но мне было плевать. Да, это хуже, чем смерть. Для аристократического рода, чья власть держится на силе и даре, такая кара означала вечное бесчестие и слабость.

— Клянусь, — выдохнул князь сквозь зубы.

— Клятва принята, — равнодушно сказал я. — Договор скреплён кровью и тьмой. А теперь, встаньте, ваше сиятельство.

Я видел, что проклятье подчинения, наложенное дедом, ослабло ровно настолько, чтобы князь смог неуверенно подняться на ноги. Он шатался и пытался устоять, но его колени подгибались, а тело не слушалось.

— Дуэль состоится завтра на рассвете, — объявил я. — Место — пролесок между полями, где есть проход между нашими землями.

Князь кивнул и ухватился за свою супругу, чуть не повалив её на пол. Я повернулся к деду, который наблюдал за происходящим с жадным интересом. Вряд ли он смог уловить даже часть ритуала, что я только что провёл. Да и если понял, всё равно повторить не сможет.

— А с этим что будешь делать? — кивнул дед в сторону Кольцова, который продолжал сверлить меня ненавидящим взглядом.

— Отдам императору, — не задумываясь сказал я. — Вместе с признаниями о проекте «Возрождение». Пора кончать с Бартеневым. Император может многое простить своему троюродному брату, но не прямую измену и пытки светлых магов и подчинение их разума.

Я шагнул к декану и, ухмыльнувшись ему в лицо, отдал приказ.

— Вставай и иди за мной, — развернувшись, я направился к выходу, слушая за спиной неловкие движения Кольцова.

Ничего, скоро имперские дознаватели выбьют из него признания. Главное, чтобы никто заранее не узнал об особом пленнике. Если Бартенев раньше времени поймёт, к чему всё идёт, он может отдать приказ убить Кольцова, пока тот не рассказал про него.

А это значит, что придётся действовать через Денисова. Уж эмиссар императора точно должен знать, как решить вопрос с перевозкой и допросом декана.

Уже у самых дверей я обернулся и посмотрел на князя Миронова, который казался теперь окончательно сломленным. Надеюсь, он отойдёт к утру и будет сражаться в полную силу.

Мой взгляд остановился на Дмитрии Шаховском, который будто ждал моего приказа. Нет уж, пусть радуется, что вообще остался жив. Никаких договоров и союзов с некромансерами у меня не будет. Даже если они одной крови со мной.

Глава 15

Как только я спустился на первый этаж, сразу стали слышны звуки сражения. Мои люди продолжали сражаться с монстрами. И чем дольше некромансер находился на землях по эту сторону стены, тем больше монстров прорывалось сюда на зов его источника.

Кольцов шагал за мной, неловко пошатываясь и оступаясь после долгого нахождения в параличе. Не окажись здесь так вовремя Дмитрий Шаховский, Кольцов мог успеть сбежать обратно в столицу. Оттуда я бы его уже не достал — не врываться же в академию магии, чтобы схватить декана факультета.

Так что, если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, дед помог мне захватить человека, который лично пытался навредить моим близким. Если бы я не успел, неизвестно как бы закончился ритуал, который Кольцов проводил вместе с Мирославом Орловым в особняке графа Кожевникова.

Что самое гадкое — предъявить мне ему было нечего. Официально он был чист, даже император подтвердил его невиновность в суде против меня.

А вот с дедом всё было куда сложнее. Моё признание сломало его, обезоружило и заставило признать, что он был не прав. Он ищет искупления и в таком состоянии примет смерть от моей руки как акт милосердия, но я вовсе не милосерден.

Какой смысл тратить время и энергию на того, кто уже мёртв? Теперь ему придётся жить с осознанием того, что он натворил. По крайней мере, до того как я проверю точность его карты. Уверен, что он будет ждать меня в очаге на месте ближайшего узла-якоря.

— Граф, дела получше, — услышал я голос князя Куприянова, как только ступил на крыльцо особняка. — Но монстров всё равно много.

— Скоро должны отступить, — сказал я, заметив, как среди монстров на мгновение проявилась фигура деда. Повернувшись, я увидел, что мои бойцы стоят бок о бок рядом с гвардейцами Куприянова, защищая вход в особняк. — Почему вы решили встать тут?

— Потому что ты вошёл внутрь, — ответил он, запустив волну огня в рой пискунов, подлетевший к нам. — Что там с Мироновыми?

Он даже не смотрел на меня и явно не видел Кольцова, который стоял за моей спиной. И меня это устраивало — прямо сейчас объясняться с князем по поводу проклятого грандмага света не очень хотелось.

— Они в порядке, но пока не очень дееспособны, — я отправил веер теневых клинков в стаю ледоков, притаившихся в воронке от взрыва. Уникальная маскировка ледяных монстров делала их почти невидимыми, но мой взор видел каждого монстра.

— Тот тёмный был из падших, верно? — Куприянов на миг посмотрел в мою сторону прищуренным взглядом, а потом повернулся обратно к монстрам. Его огненные стрелы выкосили выводок крабообразных монстров и наполовину сократили стаю грязевых кабанов. — Про падших я знаю, так что можешь не юлить. Я хоть и в провинции живу, но связи в столице у меня имеются.

— Да, это был падший, — подтвердил я его предположение, окутав паутиной тьмы стаю листунок. Напитав тьму пламенем, я сжал паутину и выжег этих мелких тварей подчистую. — Он проклял Мироновых и их гостя.

— Гостя? — Куприянов попятился спиной к выбитой двери в особняк и заглянул внутрь. — Это Кольцов? Декан академии магии?

— Да, он самый, — теневые шипы вырвались прямо перед носом очередной стаи грязевых кабанов, нанизав их на пики.

— Граф, что-то я не понял, — князь повернулся ко мне и посмотрел мне в лицо. — Какого грокса тут творится⁈

— Я не могу сказать вам всего, — я пожал плечами.

— То, что я вижу, либо гениально, либо безумно, — Куприянов завис на несколько секунд. — Декан академии под проклятием падшего идёт за тобой, как пёс на привязи. Ты уверен, что хочешь тащить этого человека с собой?

— Он мне нужен в качестве свидетеля. Не волнуйтесь, я не буду его допрашивать сам, а вызову эмиссара императора, — сказал я и нашёл взглядом Сорокина. — Демьян! Что там с монстрами?

— Начинают отступать, господин, — крикнул он в ответ. — Но это дело не быстрое, сами знаете. Так что пока сражаемся.

— Ивонин выходил на связь? — спросил я.

— Да, только что, — Демьян выпустил очередь из автомата в подобравшихся к нему монстров. — Говорит, что волна отхлынула обратно в очаг.

— Добиваем! — громко сказал я. — Полная зачистка.

— Есть! — гаркнули мои молодчики во весь голос.

Ну а дальше всё смешалось в единый гул. Вой и рёв монстров, крики бойцов, свист заклятий, автоматные очереди и взрывы — дикая какофония не прекращалась ни на мгновение.

Через полчаса бой начал затухать, монстров становилось всё меньше. Мы смогли отойти от особняка и откинуть монстров в сторону стены. Ещё через час бойцы доложили о полной зачистке территории.

Проклятье паралича окончательно спало, так что Кольцов теперь двигался увереннее, но он был под проклятьем подчинения, поэтому я не переживал. Правда меня смущало, что никто из Мироновых до сих пор не вышел из дома. Решили отсидеться, пока мы их земли от монстров зачищаем?

— Благодарим за помощь, ваше сиятельство, — к нам с Куприяновым подошёл один из гвардейцев Мироновых. — Наша гвардия разбита, осталось не больше полусотни бойцов, и те ранены. Без вас мы бы уже были мертвы.

— Сходи-ка проверь своих господ, что-то они слишком долго отсиживаются за стенами особняка, — проговорил князь Куприянов, отмахнувшись от благодарности. Гвардеец поклонился и рванул к дому, а князь повернулся ко мне. — Граф, мы отлично поработали вместе. Готов повторить свои слова перед эмиссарами его величества — мы были вынуждены вмешаться и пройти на территорию княжеского рода Мироновых. Впрочем, ни у кого не останется сомнений в твоём решении после увиденных туш монстров.

— Рад, что мы бились на одной стороне, — серьёзно сказал я. — Могу я попросить вас об услуге?

— Конечно, — хмыкнул князь. — Разве я могу отказать боевому товарищу?

— Завтра на рассвете состоится моя дуэль с князем Мироновым, — начал я. — С моей стороны секундантом будет Александр Рейнеке. Не могли бы вы побыть секундантом у князя?

— Дуэль до смерти? — уточнил он. Я кивнул и увидел холодную усмешку на лице князя. — Я с удовольствием побуду секундантом. Надеюсь, ты уверен в своих силах. Очень уж мне хочется посмотреть, как истекает кровью трус, что не вышел сражаться с монстрами и не встал рядом со своими людьми.

— Мне казалось, что вы дружны, — улыбнулся я, глянув на поджатые губы князя.

— Вот ещё, — он скривился. — Что Давыдовы, что Мироновы — себе на уме. Думают, что получили лакомый кусок земель рядом с вратами, и даже не пытаются осознать всю серьёзность положения аристократов, имеющих владения у стены.

— Мы стоим между монстрами очага и мирными людьми, — кивнул я.

— Именно так, — Куприянов посмотрел на меня с явным одобрением. — Должен сказать, что приятно удивлён. Рад знакомству с тобой, граф. И раз уж мы бились плечом к плечу, можешь обращаться ко мне по имени.

— Я тоже рад знакомству, Владимир, — усмехнулся я. — Без тебя и твоих людей нам бы тяжко пришлось.

— А вот и князь Миронов, — Куприянов мотнул подбородком в сторону особняка. — Вылез из убежища. А ведь если бы не мы, их дом бы по кирпичику разобрали. Даже стена не устояла, что говорить про особняк.

Я развернулся и увидел, как князь Миронов спускается по ступеням крыльца. Ни Софьи, ни Матвея рядом не было. Миронов остановился в паре шагов от нас и выпрямил спину.

— Князь, граф, — хриплым голосом сказал он. — Благодарю за помощь. Мои люди сообщили о вашем героизме.

Я невольно хмыкнул. Героизм. Какое пафосное слово для зачистки последствий его же глупости. Он ведь сам подпустил некромансера слишком близко, понадеявшись, что это союзник Бартенева.

— Мы выполняли свой долг, — сухо ответил Куприянов, даже не скрывая презрения. — А вот ваш долг ещё предстоит исполнить. Граф Шаховский проинформировал меня о дуэли.

У Миронова дёрнулась щека, его взгляд на миг встретился с моим. В нём не было вызова и чувства превосходства, как раньше. Но и загнанным князь себя явно не ощущал.

— Да, граф вызвал меня дуэль, — кивнул он уверенно.

— Я буду вашим секундантом, — сказал Куприянов так буднично, словно объявлял о времени ужина. — Поскольку других аристократов поблизости нет, а ваши близкие не могут быть секундантами. Надеюсь, вы не возражаете?

Это был прямой и жестокий удар по чести, но Миронов лишь снова кивнул. Я смотрел на него и испытывал странное чувство. Не было ни удовлетворения, ни былой ярости. Я воспринимал князя так, словно он уже побеждён, а завтрашний бой — простая формальность для подтверждения его статуса.

— Все нюансы сможешь обсудить с моим секундантом, — сказал я Куприянову, разрывая затянувшуюся паузу. — Александр Рейнеке свяжется с тобой через час. А теперь мне нужно заняться своими людьми. Раненым нужна помощь.

Миронов бросил на меня взгляд, в котором наконец проявилась былая сила главы рода и грандмага стихии света. Проклятья деда оставили свой отпечаток, но к Миронову начала возвращаться уверенность в себе, а вместе с ней и надежда, что он ещё сможет отыграться. Так-то лучше — хотя бы не буду чувствовать себя мясником, карающим безоружных и слабых людей.

Я обвёл взглядом поле боя. Выжившие гвардейцы Миронова уже формировали группы для сбора трофеев и очистки территории. Мы с Куприяновым даже не собирались этим заниматься — Миронов должен сам обеспечить сбор и доставку ресурсов, а после выслать нам наши доли.

— Мне тоже надо своих проверить, — сказал Куприянов, проводив взглядом удаляющегося Миронова. — До встречи на рассвете, Константин.

— До встречи, — кивнул я ему.

Как только Куприянов вместе со своими людьми удалился на приличное расстояние, я наконец позволил себе расслабить плечи. Усталость ощущалась в каждой косточке и мышце, но она была приятной и знакомой. Такая усталость наступает после тяжёлого сражения, которое ты выиграл, несмотря ни на что.

— Господин, — ко мне подошёл Сорокин. Его лицо было заляпано кровью, слизью и сажей, но глаза были полны боевого азарта. — Потери минимальны. Девять раненых средней тяжести, семеро лёгких, никто не погиб.

— Отличная новость, — я улыбнулся. — Собирай наших, мы уходим.

— А этот что же? — Демьян посмотрел на Кольцова.

Декан продолжал ходить за мной, словно привязанный. И пусть его взгляды метали молнии, сделать он мне ничего не мог. Проклятье деда развеялось полчаса назад, но я успел обновить его. Пусть это не совсем мой метод, но во время сражения с монстрами было не до поиска других вариантов.

— Это мой пленник, — сказал я и усмехнулся, увидев гримасу лютой ненависти на лице Кольцова. — Он будет молчать и слушаться, пока мы не запрём его на нашем особом складе.

— Понял, — Сорокин коротко кивнул, не задавая лишних вопросов. Когда-то он вместе с Максимом Ивониным был готов пытать Руслана Мирзоева в том же складе, где мой предок создал полную магическую изоляцию для врагов.

Пока мои бойцы собирались вместе, я окинул взглядом изуродованный ландшафт владений княжеского рода Мироновых. Чёрные воронки, поваленные деревья, дымящиеся груды монстров. В прошлый раз мы с Давыдовыми здесь неслабо развернулись, но сейчас всё выглядело так, словно наступил апокалипсис.

Вскоре мы дошли до машин, погрузили в них раненых и Кольцова и отправились обратно к вратам. Пока мы ехали, я размышлял об узлах, гнёздах и слоях изнанки. Грох до сих пор не отзывался, но периодически я посылал ему импульсы силы. Где бы он ни был, ему сейчас явно не помешает поддержка.

А мне не помешает разобраться с картой деда. Жнец придёт через два дня, так что у меня есть время дойти до первого узла и проверить достоверность данных. Не думаю, что Дмитрий Шаховский меня обманул, но проверить ближайший узел нужно как можно скорее.

В сибирском очаге было два десятка таких узлов, помимо центрального. И до ближайшего всего-то пятьдесят километров от стены — левее заимки, построенной моими родителями. Ну а ещё нужно связаться с Денисовым и передать ему Кольцова. Интересно, что именно эмиссар доложил императору о нашей прогулке по эльзасскому очагу?

Но это всё потом. А сейчас пора возвращаться домой. К бабушке, Юлиане и детям, которые наверняка уже рвут и мечут от беспокойства. К Рейнеке, которого нужно будет ввести в курс дела. К людям, которых я поклялся защищать.

Когда мы затормозили у врат, к машине тут же приблизились Максим Ивонин и бабушка. Я вышел и кивнул Ивонину.

— У нас всё чисто, господин, прорыв отбили, потерь среди наших нет, но погибли три истребителя монстров, — доложил он. — Я связался с Ерофеевыми, до них монстры не дошли.

— Отлично, — кивнул я. — Мы там у Мироновых тоже всё зачистили.

— Демьян уже рассказал, — хитро прищурился Максим. — Хороший был бой.

— Точно, — я махнул рукой, показав, что он свободен, и повернулся к бабушке. — Как тут дела обстоят? И что там с погибшими истребителями?

— Ты не поверишь, все три шпиона из истребителей случайно погибли в бою с монстрами, — скорбным голосом сказала она. — Не представляю, как так вышло, что опытные бойцы в панике оружие бросили и чуть ли не сами под монстров подставились.

— Бывает же такое, — усмехнулся я, правильно поняв бабушку.

— Ох ты ж! — воскликнула она, заметив в машине Кольцова. — Вот это трофей!

— Угу, дедуля подогнал, — сказал я.

— Я этому гадёнышу такое гостеприимство устрою, что мало не покажется, — проговорила сквозь зубы бабушка, помрачнев после моих слов.

— Он мне нужен в ясном сознании, — предупредил я её.

— Жаль, — покачала головой бабушка. — Уж я бы отыгралась за всё.

— Если Денисов сам приедет, то можешь присутствовать при допросе, — решил я её порадовать. — Думаю, твоя помощь будет кстати.

— Вот и славно, — прищурилась она. — Поехали домой, Костик. Там, наверное, все с ума сходят.

Я кивнул и сел в машину. Бабушка села рядом и отвернулась к окну. Я видел, что упоминание о Дмитрии Шаховском выбило её из колеи, поэтому ничего не спрашивал. Не важно, каким чудовищем он стал. Для бабушки он так и остался мужчиной, с которым она делила жизнь и от которого родила сына.

Вскоре мы въехали в открытые ворота нашего поместья. У крыльца маячил Зубов с несколькими гвардейцами, а в дверях стоял Герасим, закутанный в тёплое пальто. После диагноза целителя он наконец-то стал беречься и не расхаживал в тонком сюртуке.

— Рад, что вы целы, — сказал он, едва я вышел из машины. — Яков уже готовит для вас горячую ванну.

— Спасибо, Герасим, — я улыбнулся старому дворецкому и поманил к себе Зубова. — Саша, определи нашего гостя в тот склад у заднего входа.

— Так точно, господин, — усмехнулся он. — Сводку по итогам сражения я вам через часик предоставлю, как раз отмоетесь и пообедаете.

Кивнув ему, я подставил бабушке локоть и вместе с ней шагнул в дом. Здесь ничего не изменилось с утра. Всё те же тишина и спокойствие.

Я решил сначала заглянуть в гостиную, где собрались все обитатели дома. Даже Юлиана спустилась из своей комнаты и ждала моего возвращения вместе с остальными.

— Костя! — Вика рванула ко мне первой, снова опередив Бориса.

Я прижал детей к себе и улыбнулся.

— Всё в порядке, — сказал я, погладив их по головам.

Юлиана поднялась с дивана и подошла ко мне. Её взгляд скользнул по моему телу, а в глазах появились смешинки.

— На этот раз ты выглядишь гораздо лучше, — сказала она с улыбкой.

— Есть такое, — я улыбнулся ей в ответ и перевёл взгляд на Марию и Александра Рейнеке.

— Дядя, завтра на рассвете у меня состоится дуэль с князем Мироновым, — сообщил я ему. — Ты будешь моим секундантом.

— С князем? — дядя поднял брови. — Ладно, дело твоё. Кто будет секундантом Миронова?

— Князь Владимир Куприянов, — сказал я. — Свяжись с ним и обсуди детали.

— Хорошо, племянник, свяжусь, — он поднялся с кресла и кивком головы указал на выход из гостиной.

Я отлепил от себя Борю и Вику, и последовал за ним. Судя по лицу, Александр хотел сообщить мне что-то не очень приятное.

— Слушаю тебя, — сказал я, прислонившись к перилам лестницы.

— Пока тебя не было, мне позвонил знакомый из столицы, — начал он, покосившись на дверь гостиной. — Там начались чистки, император рвёт и мечет. Не знаю, что вы с Денисовым наворотили, но его величество в ярости.

— Мне нужно позвонить Денисову, — задумчиво сказал я. — Не мог же он и впрямь рассказать про Бартенева? У нас никаких доказательств против него, да и Кольцова я ещё не допрашивал.

— Что? — дядя вздрогнул. — Ты захватил Кольцова в плен? Ты хоть понимаешь, чем тебе грозит похищение декана магической академии? Кто-то знает об этом?

— Куприянов знает, — я пожал плечами. — Ты же не думаешь, что заговорщики оставили бы нас в покое? Я не мог захватить Кольцова в столице. Но если уж он сам так удачно заглянул в наши края, не отпускать же его.

— Ты сильно рискуешь, племянник, — процедил Александр сквозь зубы. — Твои действия могут отразиться на всех нас. Ты подумал о брате и сестре? О невесте?

— Именно о них я и думал, когда решил пойти против заговорщиков, — холодно сказал я. — Им нужны Тишайшие. Все, до последнего.

— Тогда…

Он замолчал на полуслове и достал из кармана телефон. Бросив взгляд на экран, дядя побледнел и тут же ответил на звонок.

— Доброго дня, ваше императорское величество, — проговорил он своим фирменным тоном. — Да, всё верно, решил проведать родственников и провести тренировки для племянницы. Да-да, конечно.

Дядя посмотрел на меня и передал мне телефон.

— Шаховский слушает, — коротко сказал я.

— Это хорошо, что ты меня слушаешь, — услышал я голос его величества. — Значит, так, граф, ты решил отблагодарить меня за мою милость?

Глава 16

— Ты вторгся на территорию княжеского рода, — император говорил с едва сдерживаемой яростью в голосе. — Считаешь, что статус стража врат даёт тебе карт-бланш на нарушение границ?

— Ваше императорское величество, — холодно начал я. — На землях княжеского рода Мироновых произошёл массовый прорыв монстров. Угроза была оценена мной как критическая, с высоким риском распространения на земли трёх родов, включая мои, — я не оправдывался, а говорил как командир, отчитывающийся перед штабом, — сухо, чётко по делу. — На принятие решения было менее десяти минут. В соответствии с боевым уставом приграничной зоны и моими полномочиями стража врат и командира вверенного мне участка, я санкционировал пересечение границы для ликвидации угрозы.

Я сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха. Что интересно, его величество молча слушал меня, не перебивая и давая договорить. Что я и сделал.

— Так же хочу учесть, что мною был выполнен ваш личный приказ по уничтожению аномального очага в Эльзасе, — сказал я. — Операция была проведена в условиях крайнего риска, в том числе, для моей семьи. И этот риск возник из-за необходимости обеспечивать скрытность для отряда эмиссара Алексея Денисова, присланного ко мне «для помощи». Сами понимаете, что чем больше людей, тем сложнее скрыться.

Я намеренно сделал акцент на этой демоновой «помощи». Нам обоим известно, что Денисов должен был шпионить за мной, а вовсе не помогать.

— Хорошо, — после долгой паузы сказал император. В его голосе уже не было ярости, но появились те самые опасные нотки, которые я уловил в библиотеке академии магии. — Допустим, с этим прорывом ты действовал в рамках расширенного толкования полномочий. Это я готов принять, но для начала выслушаю версию князя Куприянова, — я и сам не заметил, как неосознанно выдохнул. Не хотелось мне верить, что это Куприянов меня сдал. Всё же он показался мне порядочным человеком. — А что ты скажешь про захват декана магической академии? Моей академии! Это уже не защита границ, граф. Это серьёзное нарушение, на которое у тебя нет и не может быть никаких полномочий и оснований.

Вот теперь мне стало интересно, кто же доложил императору о захвате Кольцова. Вряд ли это Куприянов, ведь он ещё не успел связаться с его величеством. Шпионы? Или это князь Миронов решил подставить меня перед императором, чтобы избежать дуэли? Вполне возможно, что так и есть.

— Захват, ваше императорское величество? — с почтительным недоумением спросил я. Пришлось немного смягчить голос, чтобы император не услышал в нём рычащие нотки. — Никакого захвата не было. Это скорее задержание. Аркадий Всеволодович Кольцов был обнаружен мной на территории особняка князя Миронова в компании падшего тёмного мага, — под конец речи мой голос всё же сорвался и выдал эмоции. — Учитывая, что и до этого у меня были основания подозревать его в связях с падшими, я расценил его присутствие в особняке князя Миронова во время прорыва как подтверждение участия в государственной измене.

Тишина в трубке стала абсолютной. Я слышал даже тиканье часов в кабинете его величества.

— Повтори, что ты сказал, — низким вибрирующим голосом процедил император.

— Я считаю Аркадия Кольцова участником заговора против вас, — чётко повторил я, выделяя каждое слово. Я знал, что больше всего его величество боится именно заговора против него, поэтому не стал церемониться. Кольцов так и так уже не жилец.

— Завтра на рассвете Денисов будет у тебя, — без единой эмоции проговорил император. — До его приезда Кольцов должен быть жив, невредим и вменяем. Никаких самовольных допросов и никаких действий против него. Ты меня понял, граф?

— Так точно, ваше императорское величество, — ровно ответил я.

— После передачи Кольцова моему эмиссару твоя миссия будет считаться выполненной, — продолжил он. — Все остальные вопросы: твою инициативу и твоё понимание субординации и границ полномочий мы обсудим позже. Лично. До встречи, граф Шаховский.

Он прервал звонок, но я успел заметить что-то вроде смешка при упоминании Денисова. Похоже, император считает, что между мной и эмиссаром сложились не самые приятные отношения. Что ж, это мне только на руку.

— Костя? — позвал меня Александр Рейнеке. Я молча передал ему телефон и поманил за собой в гостиную.

— Яков, срочно принесите стулья в кабинет моей матери, — приказал я слуге, который выглянул из столовой. Он тут же метнулся обратно, и уже через минуту вышел с двумя стульями в руках. Следом за ним шагали две служанки держа в руках по стулу. Я повернулся к своим родным и вздохнул. — Приглашаю всех присутствующих, за исключением Виктории и Бориса, пройти со мной в кабинет Маргариты Шаховской.

— А мы? — Боря посмотрел на меня с обидой.

— А вам пока рано слышать то, что я скажу взрослым, — я улыбнулся уголком губ. — Как только я решу, что вы готовы к этой информации, то сразу же поделюсь ею с вами. Обещаю.

Этого хватило, чтобы дети не задавали вопросов, но Вика всё равно посмотрела на меня прищуренным взглядом, показывая, что недовольна тем, что её к взрослым не причислили.

Я дождался, когда слуги приготовят кабинет для нашего маленького совещания и повёл всех в полупустой кабинет Маргариты. Пока Юлиана, Мария и бабушка усаживались на стулья, Александр шагнул к карте и нахмурился.

— Что это? — спросил он, следя взглядом за линиями и точками, отмеченными на карте.

— Я сейчас всё расскажу, — сказал я и указал ему на стул.

Сам я остался стоять, лишь достал из кармана карту деда и принялся наносить метки поверх уже имеющихся обозначений. После того как закончил, повернулся к остальным и начал свой рассказ.

Что-то они уже знали, причём каждый из присутствующих знал разные факты, а теперь я собрал воедино всё, что мне было известно. А то каждый раз мне приходилось вспоминать, кто в курсе тех или иных событий.

Я рассказал про падших, про эксперименты и лаборатории, про кристаллы и «совершенных», про участие во всех этих событиях ключевых лиц государства. Так же я не стал умалчивать о том, что Жнец в курсе этих экспериментов, но его цель для меня неизвестна. Закончил я тем, что показал на карте результаты изысканий Маргариты Рейнеке-Шаховской и свежие пометки с карты деда, указывающие на якоря, находящиеся на изнанке.

— Кто, говоришь, тебе дал эти координаты? — тут же спросил Александр Рейнеке, не выходя из роли придворного интригана и наставника Особого Корпуса.

— Я не говорил, но могу сказать, — я ответил на его прищуренный взгляд смешком. — Эти координаты я получил от лояльного падшего. У него свои мотивы, но пока что он на нашей стороне.

— Как такое возможно? — спросила Юлиана, которую мой рассказ поверг в полнейший шок. Я ведь не стал скрывать и участие её брата во всём этом заговоре.

— Что именно тебе не понятно, Юлиана? — уточнил я.

— Я не могу взять в толк, зачем кому-то из падших идти против своих, — пояснила она свой вопрос. — Ты описал их как бездушных чудовищ, в которых не осталось ничего человеческого.

— Разве? А стремление к власти, силе, новым знаниям — разве это не человеческие качества? — я склонил голову к плечу. — Они перестали быть людьми в полном смысле этого слова, но не утратили чувства, в отличие от Жнеца.

— Так, это всё понятно, — дядя встал со стула и шагнул к карте. — То есть, вопросов у меня немало, конечно, но это всё не так важно. Важнее другое. Что ты собираешься делать?

— Это же очевидно, — я пожал плечами. — Завтра на рассвете у меня состоится дуэль с князем Мироновым, после чего приедет эмиссар его величества, чтобы допросить или забрать Кольцова. Значит у меня около пятнадцати часов, чтобы успеть дойти до первого узла и проверить правдивость карты.

— Это безумие, — возразил дядя. — Ты хоть понимаешь, какой это риск? Тебя могут заманить в ловушку. Что ты будешь делать, если тебя встретят несколько падших?

— Сражаться, — просто ответил я.

— Костик, может лучше собрать отряд? — сказала бабушка. — Те же истребители будут очень полезны в очаге.

— В одиночку я управлюсь быстрее, — я посмотрел ей в глаза. — В случае чего я всегда могу уйти в тень и быстро вернуться. Пятьдесят километров — не то расстояние, из-за которого стоит переживать. К тому же, после сегодняшнего прорыва монстров в очаге будет не так много.

— Я хочу пойти с тобой, — сказала вдруг Юлиана. Она встала со стула и шагнула ко мне. — Ты видел, что я могу противостоять падшим, могу забирать их энергию и ослаблять их.

— Ты не сможешь пройти через тень, — перебил её дядя, но Юлиана только отмахнулась от него.

— Я знаю, что ты уже проводил Юлию Сергеевну через изнанку, — упрямо сказала она. — Сделай так, чтобы смог провести и меня.

— Это невозможно, — отрицательно мотнул головой я. — По крайней мере, сейчас.

— Я не могу оставаться в стороне, пока ты рискуешь собой, — вокруг Юлианы взметнулась тьма. — Сколько раз ты уходил и возвращался еле живым? Сколько раз я видела твою спину и молилась тьме, чтобы ты выжил? Я не хочу и дальше так жить. Я хочу стать сильнее, хочу сражаться рядом с тобой, а не отсиживаться дома.

— Так стань, — сказал я. — Стань сильнее, Юлиана.

Аура тьмы вокруг неё стала насыщеннее. Она росла и окутывала собой весь кабинет, расползаясь в стороны тонкими щупальцами. Моя защитная паутина на миг встрепенулась, но тут же затихла, признав своих.

Ну а я просто наслаждался зрелищем. Юлиана была прекрасна. Её волосы подрагивали от энергии, глаза были наполнены тьмой до краёв, а сжатые кулаки источали мощь тёмного мага.

Моя собственная тьма отозвалась на эту мощь. Будто родственная душа узнала другую.

— Стану, — рыкнула моя невеста и щелчком пальцев отозвала тьму.

И в этом её рыке я услышал отголосок собственной ярости. Той, что бушевала во мне, когда я видел последствия пыток тёмных. Когда видел «совершенных», доноров и одарённых с кристаллами света во лбу. Только ярость Юлианы была чище. Она была искренней и такой неискушённой.

Тишина, наступившая в кабинете, вибрировала от энергии. Каждый здесь сделал свои выводы. Бабушка смотрела на Юлиану с гордостью, а дядя оценивал её прищуренным взглядом, в котором был холод и расчётливость.

Я же смотрел на свою невесту и подмечал другое. Я видел едва уловимую дрожь пальцев, которая выдавала то, какой ценой дался Юлиане контроль. Видел твёрдую линию поджатых губ и вызов во взгляде, который был обращён не только ко мне, а ко всем, кто посмеет встать у неё на пути.

— Хорошо, — сказал я негромко. — Но ты начнёшь не с очага. Для начала научись дисциплине и контролю. Ты должна быть готова не к подвигам, а к рутине, — я сделал шаг к Юлиане и протянул к ней руку ладонью вверх. — К тому, чтобы каждый день становиться чуть сильнее, чем вчера, даже если совершенно измотана. Я вижу, что ты хочешь быть рядом со мной. Но это не привилегия, а приговор. Я даю тебе последний шанс отказаться.

Юлиана посмотрела на мою руку, а потом в мои глаза. Она положила свою руку поверх моей ладони и призвала тьму.

— Я уже давно приняла решение, — её голос звучал тихо, но в нём не было ни капли сомнения. — Ты не испугаешь меня приговором, ведь я приговорена самой тьмой. Ты ведь и сам видел, как тянутся наши ауры друг к другу, значит, всё понимаешь. Я последую за тобой куда угодно.

— Тогда я помогу тебе стать сильнее, — сказал я, сжав её пальцы в ответ. — У меня как раз есть то, что может тебе помочь. Это будет больно, и ты будешь ненавидеть меня в процессе, но такова цена силы.

— Можешь сделать для меня кое-что? — спросила Юлиана, глядя на меня. — Я знаю, что тебе не терпится проверить карту, разобраться с этими узлами и всё такое… но ты не мог бы подождать до завтра?

— Зачем? — нахмурился я.

— Чтобы собраться с силами, — Юлиана больше не отводила взгляд и не опускала голову. — Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты хорошо отдохнул и готов к любому исходу.

Я хотел было возразить и сказать ей, что несмотря на недавний бой, я ничуть не устал. Но тело предательски заныло, а мышцы отозвались тупой болью. Похоже, я и впрямь переоценил свои силы.

— Твоя невеста права, — сказал дядя. — Не то чтобы я сомневался в тебе, но подумай о том, что будет, если ты не успеешь вернуться до дуэли с Мироновым. Сам знаешь, что в рейде или на спецоперации может случиться что угодно. Ты готов рискнуть и пропустить дуэль из-за спешки?

Я поморщился. Дядя был прав, даже если мне это не нравится. Если я опоздаю или не явлюсь на дуэль, то не просто нарушу слово. Я выставлю себя слабаком перед Куприяновым и дам лишний козырь императору. Ну и конечно же Миронов воспользуется ситуацией, чтобы обвинить меня в трусости или демоны знают в чём ещё.

— Ладно, — выдохнул я. — Вы правы, очаг может подождать до завтра.

Удивление на лицах моих близких было таким явным, что я усмехнулся. Они-то привыкли, что я всегда иду напролом, но тут немного другой случай. Спешка — не лучший вариант накануне дуэли и приезда эмиссара.

Я посмотрел на Юлиану и задумался. Моё предложение помочь ей стать сильнее было основано на использовании Вместилища Боли. Артефакт, созданный дедулей-некромансером, был единственным в своём роде усилителем для тёмных магов.

Его проблема была только в том, что наполнен он некротической энергией. И это если не считать этический момент, ведь для заполнения артефакта использовались страдания людей. Если бы не Грох, то Вместилище давно бы самоуничтожилось под московским очагом, но мой питомец вытащил его и спрятал в своём гнезде.

Вариантов использования артефакта у меня не было — я бы не позволил никому из нас воспользоваться им для усиления. Но Юлиана — другое дело. Она могла перерабатывать некротическую энергию без побочных эффектов.

И раз уж я не отправляюсь в очаг прямо сейчас, то почему бы не попробовать использовать Вместилище?

— Знаешь что, — сказал я невесте. — Мы можем начать уже сегодня.

— Начать что? — она непонимающе свела брови.

— Твоё усиление, — я поманил её за собой и вышел из кабинета.

В подземном этаже особняка Юлиана уже бывала, так что без опасений ступила на тёмные ступени. Я проводил её до пещеры и направился к сокровищнице. Вместилище лежало рядом с артефактом связи в отдельном ящике, экранирующем магический фон.

А ведь стоит захватить этот артефакт связи в очаг на случай, если Дмитрий Шаховский не будет меня там ждать. Я уже раздумывал над тем, как найти деда, если он мне понадобится, хотя всё это время у меня был ответ. Выходит, что моё решение не спешить с рейдом было самым верным.

После нескольких битв подряд, после огромной перегрузки тела и энергоканалов я почти перестал ощущать физическую боль и усталость. Но они никуда не делись, просто я глушил их адреналином, яростью и подпиткой от тьмы, которая каждую битву делилась со мной энергией после поглощения убитых монстров.

Я был бы самым большим глупцом, если бы попал в засаду в таком состоянии. И ведь я столько раз повторял, что самонадеянность приводит к поражению, а сам поддался эмоциям.

— Что это? — спросила Юлиана. Я поднял на неё взгляд и понял, что стою уже около минуты напротив неё с Вместилищем в руках. Всё во мне восставало против того, чтобы использовать его на ком бы то ни было.

— Это артефакт, созданный падшим тёмным, — сказал я, сжав челюсти. Наверное, не стоит Юлиане знать подробности его создания. — Он может усилить тёмного мага.

— Тогда что не так? — Юлиана подозрительно прищурилась. — И почему ты сам его не использовал? А, поняла! В нём некротическая энергия.

— Именно, — кивнул я. Всё же моя невеста — умничка. Сразу увидела суть артефакта.

— В таком случае давай его сюда, — она протянула руки и замерла. Я всё так же сжимал артефакт. — Не переживай, ничего со мной не станет. Знаешь, сколько артефактов прошло через мои руки?

Она улыбнулась и пошевелила пальцами в воздухе. Я успел заметить, как невидимые глазу энергетические потоки сместились. Юлиана активировала артефакт, даже не касаясь его. Более того, активация произошла без её участия — Вместилище Боли отреагировало на энергию Юлианы и активировалось само.

И всё бы ничего, но помимо стандартной активации энергия Юлианы каким-то образом сместила управляющий контур заглушки, отключающей режим саморазрушения. Я начал растворяться в тени, чтобы отключить артефакт или оставить его на изнанке, но моё запястье сжали тонкие женские пальцы.

— Ну уж нет! — крикнула Юлиана не своим голосом. — Я же сказала, что хочу стать сильнее!

Глава 17

Я с удивлением смотрел на пальцы Юлианы, сжавшие моё запястье. Она умудрилась ухватить меня, несмотря на то что я уже был на первом слое тени. Просто протянула руку и попыталась забрать то, что считает своим.

Причём защищала Юлиану от изнанки не только её тьма, но и моя собственная. Два защитных барьера слились воедино, образовав буфер между Юлианой и первым слоем тени, чтобы она не стала донором энергии для изнанки. Далеко не каждый тёмный маг может выдержать даже простое присутствие в тени, а уж про то, чтобы не теневик дотянулся сюда из реального мира, я вообще не слышал.

Вместилище Боли отозвалось на призыв Юлианы, что я считал невозможным, ведь в тени все свойства артефактов замирают. Но я сам видел, как из него хлынула некротическая энергия, которая тут же ударила девушку в грудь. Это выбило Юлиану из тени, а следом за ней вышел и я, удерживая артефакт на изнанке левой рукой.

— Ты что творишь? — низким рокочущим голосом спросил я, глядя на застывшую посреди пещеры невесту. Часть энергии из артефакта уже перешла к ней, но никаких внешних признаков отравления некротической энергией я не увидел. — Тебе нужно было цедить энергию по капле, а не тянуть её на себя всю разом.

— Костя, — остановила она меня, положив ладонь на мою грудь. — Я справлюсь. Этот артефакт «перезрел», его нужно использовать немедленно. И нет никакой возможности цедить по чуть-чуть, иначе его разорвёт.

Это я и без неё знал, но всё равно злился на такую самодеятельность.

Примерно через неделю после активации Вместилище взрывалось и выплёскивало всю накопленную энергию, разрушая магические источники и энергетические каналы одарённых, оказавшихся поблизости. Вместо этого Грох заморозил артефакт на изнанке, после чего вывалил его прямо под моим домом.

Ну а я отключил этот режим, не подумав о том, что повторная активация артефакта приведёт непосредственно к взрыву. Но сейчас не было времени на лекции по использованию артефактов, созданных некромансерами.

— Тебе будет больно, — предупредил я Юлиану. — Придётся преобразовать разом огромное количество энергии.

Она с готовностью кивнула и потянулась к моей руке, спрятанной на изнанке. Я понимал, что малейшая ошибка может стоить жизни Юлиане и всем моим родным. Придётся отслеживать малейшие изменения фона и в случае опасности снова уходить на изнанку, только уже не на первый слой, а глубже, чтобы Юлиана точно не смогла меня догнать.

И плевать, что изнанка только обрадуется такому подарку. Жизни моих родных дороже.

Я резко вернул левую руку с артефактом реальность. Его энергия вырвалась на волю и тут же ударила Юлиану под дых. Моя невеста охнула от боли и согнулась пополам, жадно хватая ртом воздух.

Когда она подняла голову, я увидел, как из глаз катятся чёрные слёзы, а по щекам и вискам тянутся такие же чёрные жилки. Теперь оставалось только ждать. Вряд ли дед стал бы делать такой артефакт, который вместо усиления убьёт его внука. Хотя кто его знает, может и стал бы.

Прошло около десяти минут, прежде чем поток из артефакта иссяк. Но проблема была в том, что Вместилище оставалось полным, а вот Юлиана достигла своего предела.

Убрав артефакт обратно на изнанку, я протянул правую руку и притянул Юлиану к себе. Её трясло и она едва могла стоять на ногах.

— Ты молодец, — прошептал я ей в макушку. — Думаю, с тебя хватит.

— Надо… использовать до конца, — прохрипела Юлиана, повисая на мне всем телом. — Нельзя так… растрачивать.

— Ты не выдержишь, — сказал я, удерживая её на весу. — Твоё тело и твоя энергетическая система не готовы принять ещё больше силы.

— Можешь… дать мне несколько минут? — спросила она, попытавшись выпрямиться. — Я распределю силы.

— Давай, времени у тебя достаточно, — кивнул я. — Пока артефакт на изнанке, с ним ничего не случится.

Я опустился на пол, продолжая держать Юлиану. Мы сели на холодный камень пещеры, и я прижал невесту спиной к себе.

— Не забывай дышать, — напомнил я ей.

Мою руку с артефактом нещадно щипало и кололо холодом. Я забыл заплатить за проход, и теперь тень пыталась отхватить от меня нехилый кусок, чтобы восстановить нарушенные границы. И уйти на изнанку я не мог — Юлиану лучше пока не оставлять одну.

Через полчаса я уже почти не чувствовал руку, зато Юлиане стало заметно лучше. Я следил за её каналами, по которым перетекала новая сила. Да и источник у неё стал гораздо больше, а ёмкость увеличилась на четверть.

Неплохо для первого захода. Очень уж мощный артефакт оказался, ну или моя невеста была слишком слабой. Скорее всего и то, и другое — Юлиана никогда не была сильным магом, а после потери направленного дара тренировала только сгустки тьмы и управление потоками энергии.

Без развития дара, её энергетическая структура и источник находились в постоянном штиле. Им не хватало тренировок на грани, чтобы произошёл скачок, или рывок — как тут называют переход на следующий уровень развития.

Если судить по местным категориям рангов, то Юлиана была всего лишь подмастерьем, а сейчас получила рывок до мастера. И чтобы перейти на этот новый уровень, ей сначала нужно распределить уже полученную энергию так, чтобы она не пошла в другое русло.

— Я готова, — сказала она наконец.

Я рывком вытянул руку из тени. Пока Юлиана поглощала поток энергии, я разминал пальцы, промёрзшие до костей. Пришлось призвать теневые когти и сжать кулаки, чтобы вонзить их в основание ладони. Только после этого боль отступила.

В этот раз Юлиана держалась лучше. Я видел, как наполняется её источник и расширяются энергоканалы. Пусть мне было не дано увидеть всего, но поверхностные изменения я мог уловить.

Я следил и за состоянием Юлианы, и за возможными побочными эффектами. Если не считать чёрных слёз и пульсирующих чернотой вен, она очень легко перенесла второй этап поглощения. Да и первый дался ей относительно безболезненно, если сравнивать с действием Вместилища Боли в моём мире.

Это было удивительно, но даже логично. Её магическая система была слабой, но цельной, не перегруженной годами сложных практик на грани разрывов каналов. Другого, более сильного, но менее гибкого одарённого, такой поток некротической энергии мог разорвать или изувечить.

Юлиана смогла совершить рывок и взять мастера магии. И это как раз было связано с уникальным даром, который мог поглощать проклятия и работал на глубинном уровне, впитывая всю энергию, что поступала из артефакта. Но до магистра ей не хватило совсем чуть-чуть — энергия артефакта закончилась, и он превратился в моих руках в кучку обломков, которые я тут же сжёг в пламене феникса.

Мы посидели ещё немного, чтобы Юлиана смогла распределить остатки энергии и прийти в себя. Она откинула голову мне на грудь и закрыла глаза, медленно цедя воздух сквозь зубы. Наши ауры сплелись воедино настолько сильно, что было сложно отличить, где заканчивается моя аура и начинается её.

Я продолжал отслеживать течение энергии в теле Юлианы и сразу заметил неладное. Её тело выгнулось дугой, а плечи покрылись тонкой паутиной из энергии смерти и тьмы.

— Тихо, тихо, девочка моя, — я перевернул её на спину и уложил на пол. — Сейчас я тебе помогу.

Склонившись над Юлианой, я сжал пальцами её запястья и начал тянуть избыточную энергию, которую её тело не могло переварить. Всё моё внимание было обращено на энергетическую структуру Юлианы, но она сбила мою концентрацию одним единственным жестом.

Её губы прижались к моим, и я открыл глаза. Юлиану трясло, всё тело сводило судорогами, но она инстинктивно тянулась ко мне. В принципе, интимная близость — не самый худший способ избавиться от излишков энергии. Так даже лучше.

Я обхватил её лицо ладонями и углубил поцелуй. Ну а дальше всё произошло само собой. Нет ничего естественнее, чем переплетение тел и душ, когда ауры вспыхивают в один миг и накрывают пространство, а энергетический фон выравнивается, поделившись на двоих.

И когда через пару часов мы, уставшие и довольные, поднялись в мои апартаменты, то никаких следов переизбытка энергии у Юлианы уже не осталось. Если не считать потёков от чёрных слёз.

Я хотел было перенести свою невесту в кровать, но она наотрез отказалась, потому что я до сих пор не принял душ после сражения с монстрами.

— Знаешь, всё это время я ждал момента, когда ты станешь сильной, станешь собой, — сказал я, уложив Юлиану на диван в гостиной и погладив её по щеке.

— Ты больше не считаешь меня слабой? — хрипло спросила она. Чёрные прожилки на её висках и щеках уже побледнели и стали похожи на тени.

— Я думаю, что ты только что прошла через серьёзное испытание, — я покачал головой. — И я восхищаюсь тобой. Твоей выдержкой и силой.

— Знаешь, что я думаю? — спросила Юлиана, прижав мою ладонь к своей щеке. — Что ты не ждал, пока я стану сильной, а сделал меня такой. Я понимаю, что мой направленный дар не мог вернуться сам по себе, это попросту невозможно, — она набрала воздуха в грудь и счастливо зажмурилась. — Ты что-то сделал, и теперь я знаю, что с тобой я могу быть любой — сильной, слабой, испуганной, яростной… я знаю, что ты не отвернёшься от меня.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается непривычное тепло. Я знал многих женщин, я спал с ними, защищал и оберегал, но ни одну из них не любил. Да и что такое любовь? Как её можно измерить?

Я считал, что однажды настанет момент, когда я скажу — вот это моя женщина. Но Юлиана стала моей уже давно, ещё когда я закрыл её своими крыльями во время боя с Давыдовым. Тогда чего я ждал?

Подходящего времени, которое никогда не наступит? Очередной битвы, после которой я вернусь еле живым? Или когда все враги будут побеждены и мир станет безопасным? Такого времени не будет, но оно есть у меня прямо сейчас.

Я медленно наклонился и прикоснулся губами ко лбу Юлианы. Потом к вискам, стирая следы чёрных слёз.

— Костя, — выдохнула Юлиана и потянулась ко мне.

— Прости, дорогая, но у меня остались некоторые дела, — сказал я после короткого поцелуя. — Да и Зубов уже минут пять топчется за дверью. Он должен был подготовить доклад по сегодняшнему сражению с монстрами.

— Тогда я тоже буду присутствовать, — упрямо сказала Юлиана. — И если Зубов попытается тебя куда-нибудь утащить, я сама его вышвырну вон. Эта ночь принадлежит мне.

Я рассмеялся, шагнул к двери и распахнул её. Зубов удивлённо посмотрел на меня и осторожно отшагнул.

— Господин? — он прочистил горло. — Я тут с докладом, но, наверное, не вовремя.

— Ещё как! — крикнула Юлиана с дивана.

— Заходи, Саша, — я пропустил его в гостиную. — Давай рассказывай, что у нас по итогам прорыва.

— Значит так, — он покосился на Юлиану и выпрямился. — Восемьдесят два бойца взяли ранг мастера боя. Из тех девяти, что прорвались до абсолюта во время боя с гвардейцами князя Давыдова, трое-таки взяли ранг.

— Отличная новость, — улыбнулся я. — Что ещё?

— Четверо магов взяли ранг магистров, подмастерья выросли до мастеров, — Зубов бросил ещё один взгляд на Юлиану, которая наконец поняла, что у неё растрёпаны волосы, а платье выглядит так, будто на нём занимались любовью два тёмных мага. Она резко закрыла лицо ладонями и отвернулась всем телом в сторону. — Приблизительная оценка нашей доли с убитых монстров составляет двести шестьдесят тысяч рублей. Князь Куприянов подтвердил наши расчёты и согласился с оценкой.

— Так, — кивнул я.

— Ну и у нас всех раненых уже подлатали, погибших трое — все из новых прибывших истребителей, — Зубов оскалился. — Хиленькие они оказались, господин. А, вот ещё что, — он сунул руку в нагрудный карман и протянул мне телефон. — Бабушка ваша ещё вчера распорядилась, вот доставили.

— Ага, это хорошо, — я взял телефон и нахмурился. — Только мне снова придётся все номера вбивать теперь.

— Зачем? — удивился Зубов и странно на меня посмотрел. — Телефоны же привязаны к единому серверу, хоть десять штук купите, если они на вас оформлены, то и данные будут одни и те же.

— Вот оно что, — я пожал плечами. — Ну да, логично. У тебя всё?

— Так точно, — командир гвардии выпрямился и стукнул кулаком по груди. — Я могу идти?

— Иди, Саша, иди, — усмехнулся я.

Закрыв за ним дверь, я обернулся к Юлиане. Она сидела на диване, продолжая закрывать лицо руками. При этом она то краснела, то пыталась сдержать счастливую улыбку.

Я молча подхватил её на руки и понёс в ванную. Если уж нам обоим нужно помыться перед тем, как лечь в постель, то будет проще сделать это за один раз. Посадив её на банкетку, я включил воду и начал снимать с себя остатки одежды.

Юлиана наблюдала за мной, не мигая, будто боялась, что я сейчас исчезну. Я не сдержался и усмехнулся, вот ведь любопытная девица. Как только на мне ничего не осталось, я протянул руки и уверенно начал расстёгивать оставшиеся пуговицы на платье Юлианы.

— Надеюсь, ты ничего не имеешь против совместного принятия ванны? — спросил я с улыбкой.

Юлиана помотала головой и переступила через смятое платье. Я подал ей руку и помог опуститься в тёплую воду, шагнув следом. Я сел напротив неё, взял губку и начал осторожно смывать с её кожи пот, пещерную пыль и чёрные следы от избытка некротической энергии.

Юлиана закрыла глаза и откинула голову на бортик. Я видел, как постепенно расслабляется её тело, а дыхание становится более размеренным. Что бы она себе не думала, она вырубится так быстро, что сама не успеет понять. Как бы не прямо сейчас, пока мы тут плещемся.

— Теперь моя очередь? — спросила она, не открывая глаз.

— Не нужно, я уже ополоснулся, пока ты дремала, — я посмотрел на сонное лицо невесты и улыбнулся. Она действительно успела уснуть, а я успел смыть с себя все следы битвы с монстрами и не только.

— Я не спала, — пробубнила она и снова вырубилась.

Я помог Юлиане вытереться полотенцем, завернул её в мягкий халат и отнёс в спальню. Уложив её в постель, я поправил одеяло и заметил, что она уже крепко спит.

Я лёг рядом, оставив между нами небольшое расстояние. Уснуть никак не получалось. Мысли возвращались к карте деда, завтрашней дуэли и разговору с императором.

Бартенев скоро узнает, что именно я схватил его ближайшего соратника и вывел из игры князя Миронова. И он не оставит это просто так.

Независимо от результатов дуэли, Мироновых у стены больше не будет. Они допустили массовый прорыв, потеряли почти всю гвардию и не вышли биться с монстрами. Никто не станет слушать их оправданий. У стены не место слабакам и трусам.

А это значит, что у меня не так много времени, чтобы сначала проверить карту деда, а потом ещё и со Жнецом разобраться. Я не сомневался, что Бартенев уже скоро появится на моём пороге.

Юлиана заворочалась, бормоча что-то сквозь сон. Её тело бунтовало против перестройки и взрывного роста. Уж мне ли не знать эти не самые приятные ощущения. Её пальцы коснулись моей руки в темноте, будто проверяя, на месте ли я.

— Костя?

— Я здесь, всё хорошо.

Юлиана выдохнула и перевернулась, прижавшись спиной ко мне. Я лёг на бок и положил ладонь на её живот, придвигая Юлиану ближе. Она снова вздохнула и обмякла, окончательно погрузившись в глубокий сон.

Через несколько часов я проснулся от того, что почувствовал, как моя невеста пытается выбраться из моей хватки. Моя ладонь сжалась на её животе и медленно двинулась к рёбрам.

— Далеко собралась? — хриплым со сна голосом спросил я. — Теперь уже никуда от меня не денешься.

— Я и не собиралась, — прошептала Юлиана и прижалась ко мне всем телом. — К тому же я слышала, что утренняя близость придаёт сил на весь день.

— Знаешь, а ты права, — усмехнулся я. — Силы мне сегодня точно не помешают.

Глава 18

Мы стояли посреди пролеска в ожидании князя Миронова. Дядя отошёл переговорить с Куприяновым, а я прислонился к корпусу внедорожника.

До рассвета оставалось всего-то пятнадцать минут. Утренний мороз покрыл инеем следы вчерашней битвы. Над лесом висел густой туман, пропитанный запахом хвои и гари.

Наконец показались две машины, которые затормозили недалеко от нас. Гвардейцев Миронов взял в два раза больше, чем я. Со мной приехали только четверо верных бойцов, среди которых были Демьян Сорокин и Игорь Лаптев.

— Доброе утро, господа, — поприветствовал нас князь, выйдя из машины. Следом за ним на землю ступил его сын. С Матвеем я уже сражался на дуэли в особняке графа Кожевникова, но она была скорее постановочной.

Куприянов с Александром Рейнеке отошли к машинам. Вскоре к ним присоединился и княжич. Мы с Мироновым сошлись в центре пролеска, где после нескольких боёв даже деревьев почти не осталось.

Я посмотрел в глаза князя. Он не выглядел сломленным или готовым к поражению. Скорее уж наоборот — излучал решимость. Кажется, он верил, что у него есть шанс победить меня в бою.

Мы кивнули друг другу и призвали ауру. Я даже не думал расслабляться. Всё же передо мной грандмаг стихии света, выбравший боевое направление. Он наверняка отточил свой дар за десятилетия. Но ему это не поможет.

Миронов ударил первым. Его рука взметнулась вверх, и в меня полетели сотни осколков света, похожих на линзы. Пространство вокруг заполнилось сияющим вихрем. Очень мощное заклятье, от которого нельзя уклониться.

Я не стал отступать, даже шагнул навстречу, вытянув перед собой руки ладонями вперёд. Из них вырвался барьер тьмы, но в этот раз я сделал его не плотным, а вязким, как смола.

Воздух вокруг меня застыл чёрным пузырящимся щитом, в который ударялись световые линзы. Они вязли и гасли, а тьма с шипением поглощала их энергию.

Миронов резко сомкнул пальцы. Его аура вытянулась, и от неё отделились три тонких длинных шипа, вибрирующих от энергии света. Надо же, оказывается князь и такое может. Кто бы мог подумать, что в этом мире владеют техникой световых игл?

Стена гибкой тьмы лопнула, и я едва успел качнуться в сторону. Одна спица прожгла воздух у моего виска, в нос ударил запах палёных волос. Вторая и третья вонзились в землю за моей спиной.

Я бросил быстрый взгляд назад. Как я и думал, в том месте, где они вошли в грунт, остались две идеально круглые дыры с оплавленными стенками.

Привычным жестом я утяжелил тень князя, призвав одновременно с этим паутину тьмы. Миронов фыркнул и засветился ярче. Раздался хлопок, и все мои заклятья взорвались и растворились в ослепительной вспышке.

Взрывная волна докатилась до меня и чуть не сбила с ног. Похоже, игры закончились.

И точно. Миронов быстро скрестил руки на груди и резко развёл их в стороны.

В меня полетели десятки серповидных изогнутых клинков, сплетённых из сжатого света. Они вращались по разной траектории и постепенно сжимались вокруг меня.

Я ударил по земле кулаком. Из-под моих ног вырвались десятки теневых хлыстов, которые схлестнулись с клинками света.

Свет резал тьму, тьма гасила свет. Видимость упала до нуля из-за дыма и искр. Воздух трещал и шипел.

Наша смертельная дуэль с Мироновым не была простым столкновением двух сил. Мы проверяли тактику и истощали друг друга сложными заклятьями.

При этом Миронов не ждал, когда его атака достигнет меня. Я видел, как в его руках постепенно проявляется заклятье шквала света.

Вот ведь ублюдок! Именно это заклятье применили против нас его гвардейцы в очаге рядом с лабораторией. Зря он мне об этом напомнил.

Пусть я и не забывал той совместной атаки бойцов Бартенева и Миронова, но именно сейчас во мне пробудилась ярость. Перед глазами на миг всплыли толстые прутья клеток и следы теневых когтей на полу.

Земля под князем превратилась в липкую густую массу, состоящую из моей тьмы. Тени повисли на руках и ногах Миронова, который до сих пор плёл своё заклятье.

И последним завершающим штрихом я выпустил в него облако тьмы. Оно облепило грандмага света со всех сторон, закрыв обзор. Он совершил ошибку, когда решил, что я дам ему время закончить заклятье.

Он сконцентрировался на шквале света и вложил в него всю силу, понадеявшись на свой стихийный барьер. Я знал, что не смогу пробить его. Но мне это было не нужно. Ведь у меня есть тьма и моё пламя.

И прямо сейчас моё пламя жадно лизнуло барьер князя. Тьма и пламя. Что может быть прекраснее и эффективнее против грандмага света, который слишком много о себе возомнил?

Разве он не знал, что в дуэли решает скорость и мощность ударов? Разве не понимал, что тактика важнее резерва внутреннего источника?

На миг моя тьма расступилась, и я увидел холодную усмешку Миронова. А затем в меня ударил шквал света. Князь оказался быстрее, чем я думал, но моё пламя уже прожгло дыру в его барьере.

На меня обрушился поток жидкого невыносимо яркого света. Земля подо мной треснула и просела. Свет выжигал мою тьму, расплавлял защитный купол.

Я сделал одно единственное движение. Просто протянул руку в сторону Миронова и послал единственный точечный импульс. Маленький сгусток тьмы, пылающий черным пламенем.

Он прошёл сквозь брешь в барьере князя и ударил в грудь. Туда, где мерцал магический источник моего врага.

Миронов замер. Его сияние разом погасло, шквал света развеялся, а сам князь медленно посмотрел вниз.

Рука, поднятая для следующей атаки, безвольно повисла. Миронов открыл рот, будто хотел что-то сказать. Но вместо этого рухнул на землю.

Не было ни крови, ни вспышек, ни красивых заклятий. Только тихий и мягкий стук упавшего тела. Ветер донёс до меня резкий отрывистый вздох княжича Миронова и удивлённый возглас князя Куприянова.

Я развернулся и направился к машинам, где нашёл взглядом княжича. Уверен, что прямо сейчас он вспомнил нашу с ним дуэль и пожалел, что вообще вызвал меня тогда. Ну или порадовался, что выбрал дуэль до первой крови.

— Князь, — кивнул я ему. — У меня больше нет претензий к вашему роду. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.

— Да, — хрипло сказал он, только сейчас осознав свой новый статус. — У рода Мироновых нет претензий к вам лично и роду Шаховских. Дуэль была честной.

— Граф, поздравляю, — обратился ко мне Куприянов. — Такого зрелища мне ещё не доводилось увидеть и, думаю, больше не придётся. Оказывается, ты куда опаснее, чем о тебе говорят.

— Кто говорит? — с интересом спросил дядя.

— Лучше спросите, кто не говорит, — усмехнулся князь Куприянов. — Слухами земля полнится, а про Вестника Тьмы слышно со всех сторон.

— Прошу прощения, но я вынужден прервать вашу беседу, — ровным голосом сказал я. — Меня уже ожидает эмиссар его величества.

— Ого, значит и это правда, — рассмеялся Куприянов. — Был рад увидеться, Константин. Надеюсь, что это не последняя наша встреча.

— Разумеется, — я улыбнулся и повернулся к своим людям. — Поехали домой.

Мы сели в машины и рванули к поместью. Я достал телефон и убедился, что мне не показалось. Во время боя с Мироновым телефон несколько раз вибрировал, и теперь я читал сообщения от Денисова, Юлианы и Зубова.

— Радуешься победе над князем? — беззлобно ухмыльнулся дядя. — Улыбка до ушей.

— Да нет, чему тут радоваться, — я пожал плечами. — Просто представил, как сейчас эмиссар торчит во дворе особняка, а сопровождающие его люди императора стучатся лбами в защитный барьер по ту сторону ограды.

Александр Рейнеке завис на мгновение, а потом расхохотался в голос.

— Это правда? — спросил он, утирая слёзы, выступившие от смеха. Я кивнул. — Могу только представить, как сейчас злятся гвардейцы его величества. А ведь при их работе они даже эмоции не имеют права показывать.

— Ну или вместо них приехали сотрудники службы безопасности, — предположил я. — И точно так же не могут пройти за ворота.

— А вот с этими ребятами лучше не шутить, — сразу же посерьёзнел дядя. — Они очень злопамятные, а влияния у них побольше твоего.

— Разберёмся, — отмахнулся я от него. — Уже почти приехали.

Внедорожник затормозил у ворот, а затем беспрепятственно проехал дальше. Я вышел из машины и кивнул Алексею Денисову, который стоял у крыльца, облокотившись на перила. Мой взгляд вернулся к воротам, и я едва удержался от смешка.

Вне периметра, у самой границы защитного купола топтались четверо сотрудников службы безопасности, среди которых я узнал целителя, что подлатал меня после взрыва в квартире эмиссара. Интересно, а он тут каким боком? Приехал убедиться, что я не покалечил Кольцова?

— Граф, — кивнул мне Денисов, не сводя взгляда с безопасников. — Ну и заварили же вы кашу. Император уже всю столицу на уши поставил, ищет предателей и заговорщиков. Как бы не спугнули мы Бартенева.

— Такого не спугнёшь, — сухо сказал я. — Что-то ваши сопровождающие слишком тихо себя ведут.

— О, да они в восторге, — Денисов махнул рукой в сторону неподвижных фигур. — Для них это вроде разминки для ума. Они сейчас мысленно разбирают ваш барьер на составляющие и ищут слабые узлы. Уверен, что у каждого из них уже созрел план проникновения.

Он оттолкнулся от перил и выпрямился, потирая затёкшую шею. Его взгляд сместился на дядю, и эмиссар широко улыбнулся.

— Что это ты, Александр, от прямых обязанностей отлыниваешь? — спросил он. — Мало того, что в Корпусе отпуск взял, так ещё и перестал консультировать нашего государя по вопросам тёмной магии.

— Обстоятельства сложились таким образом, что сейчас я нужнее здесь, — с лёгкой улыбкой ответил дядя. — Семья для меня всегда была на первом месте.

— Ага, — недоверчиво кивнул Денисов и посмотрел на меня. — Пропустили бы вы их, граф, а то мало ли, вдруг обидятся.

— Давайте я для порядка ещё и приказ гляну одним глазком, — сказал я, протянув руку.

Денисов хмыкнул и подал мне свёрнутый в трубочку лист бумаги. Я пробежался взглядом по тексту приказа и усмехнулся. Согласно приказу, я должен передать Аркадия Всеволодовича Кольцова эмиссару его величества Алексею Денисову вменяемым и не подверженным чрезмерному частному дознанию.

Сразу стало понятно, для чего здесь Марат Хакимов. Как я и думал, он должен зафиксировать возможные травмы и «иные вмешательства» в тело и разум Кольцова.

Я проводил взглядом дядю, который решил, что стоять на улице ему не настолько интересно, и направился к дому. А затем, обернувшись к безопасникам, я чуть изменил структуру защитного купола. Все четверо замерли и, вместо того чтобы пройти через ворота, уставились на купол.

— Господа, — негромко позвал я их. — Может быть, вам стоит всё же войти внутрь?

Безопасники бросили на меня недовольный взгляд и уверенно шагнули через ворота. Их движения были чёткими и экономными, совсем как в квартире Денисова после взрыва. Только сейчас они не скрывали лица за шлемами.

Я повёл их к чёрному ходу, где был вход в склад-изолятор. Открыв дверь склада, я указал на Кольцова, который был жив, здоров и даже сохранил свой фирменный ненавидящий взгляд. Несмотря на то, что декан немного осунулся за ночь из-за давления антимагических стен, в его осанке по-прежнему чувствовалась привычная властность.

— Алексей Дмитриевич, — хрипло произнёс Кольцов, встретившись взглядом с Денисовым. — Какая неожиданная честь. Император прислал своего лучшего следователя лично. Я польщён.

— Аркадий Всеволодович, — с почтительной, но абсолютно пустой вежливостью кивнул ему Денисов, шагнув вперёд. — Его Величество глубоко озабочен вашим неожиданным исчезновением, и обстоятельствами, при которых вас нашли. Он просил меня разобраться во всём максимально тщательно.

— Обстоятельства? — Кольцов зло усмехнулся. — Меня похитил взбесившийся тёмный маг, нарушивший все мыслимые законы и границы! Его нужно судить! Немедленно!

Денисов неспеша достал блокнот и авторучку.

— Безусловно, все обвинения будут тщательно изучены, — сказал он монотонно, словно был обычным клерком. — Но давайте начнём с начала. Как вы оказались на территории княжеского рода Мироновых в момент массового прорыва монстров из сибирского очага? Это, согласитесь, странное совпадение для декана целительского факультета.

— Я был приглашён князем для консультации по вопросам магической безопасности усадьбы, — сказал Кольцов без единой заминки.

— Понятно, — вежливо сказал Денисов, делая пометку в блокноте. — А присутствие рядом с вами падшего тёмного мага тоже было частью консультации? Может, он давал экспертные заключения по некротическим ритуалам?

Кольцов побледнел и дёрнул кадыком. Его взгляд скользнул ко мне, потом к безопасникам, которые молча присутствовали на первичном опросе, а потом замер на лице Денисова.

— Это ловушка! Меня подставили! — выдохнул он с ненавистью. — Шаховский! Всё это подстроил он!

Денисов закрыл блокнот и посмотрел на Кольцова тяжёлым взглядом. Вся показная бюрократическая вялость исчезла, осталась только жёсткость и властность, присущая эмиссару его величества.

— Аркадий Всеволодович, вы арестованы по подозрению в государственной измене, участии в запрещённых экспериментах над людьми и сговоре с падшими тёмными магами, — его голос заставил Кольцова вздрогнуть. — Все ваши дальнейшие показания будут даны в присутствии следователей Службы Безопасности его императорского величества в соответствии с протоколом. Сейчас мы выведем вас наружу и проверим ваше состояние магией. Надеюсь, для вашего же блага, вы будете сотрудничать.

Денисов вытащил из кармана тонкие наручники, подавляющие способность пользоваться магией, после чего кивнул безопасникам. Когда трое из них подхватили Кольцова под руки, его глаза расширились от ужаса. Похоже, он до последнего верил, что его сейчас освободят и отпустят на все четыре стороны.

— Вы не можете… Я декан! У меня связи! — начал орать Кольцов. Я невольно поморщился — декан выглядел жалко. — Бартенев… князь Бартенев поручится за меня!

— Князь Бартенев, — повторил Денисов, застегнув наручники на запястьях Кольцова. — Будет отвечать на свои вопросы отдельно от вас. Мы непременно поинтересуемся у него по поводу вашей с ним дружбы.

Мы вышли на свежий воздух, и безопасники сомкнулись вокруг Денисова и его пленника.

— Граф Шаховский, — официальным тоном обратился ко мне Денисов. — От лица его императорского величества благодарю вас за содействие в задержании опасного преступника. Официальная благодарность и дальнейшие разъяснения по поводу ваших действий будут направлены вам позже.

— Всегда к услугам его величества, — так же официально ответил я.

Денисов кивнул, и вся группа двинулась к выходу с территории. Через пару минут их автомобиль плавно тронулся с места и исчез в утреннем тумане.

Я стоял и смотрел им вслед, чувствуя, как после адреналина дуэли и этого странного спектакля с арестом наступает пустота. Стоило покончить с одной проблемой в лице князя Миронова, как уже нужно было решать другую. Бартенев теперь точно узнает о моём участии, и его реакция не заставит себя ждать.

Уже завтра ко мне заявится Жнец, чтобы показать мне якоря, которые «может видеть только он». И до того времени мне нужно убедиться, что мой дед не солгал.

А может рвануть прямо сейчас? Никакой подготовки мне не нужно — захвачу артефакт связи из хранилища и всё. Только родных всё же стоит предупредить, чтобы не волновались, что я так неожиданно пропал.

Когда я зашёл в дом, Яков сказал, что все ждут меня в столовой для завтрака. Я шагнул в столовую и сел за стол.

— Александр уже рассказал нам, как ты сражался, — с улыбкой проговорила Юлиана. — Я не сомневалась в твоей победе, но все равно скажу — поздравляю тебя.

— Спасибо, — я улыбнулся ей в ответ и принялся за еду.

— Когда ты отправляешься в очаг? — спросила она, не прикоснувшись к своим приборам.

— Как только поем, — я пожал плечами. — Не вижу смысла оттягивать. Времени не так чтобы много.

— Не передумал идти один? — спросил дядя, а потом демонстративно хлопнул себя по лбу ладонью. — Хотя о чём я? После увиденного на дуэли даже мне стало понятно, что мы все для тебя словно малые дети, которых учить и учить.

— Именно, — кивнул я. — Хочешь небольшую тренировку перед тем, как я уйду?

— Не стоит, — он вздрогнул и громко скрипнул вилкой по тарелке. — Не стоит тратить время на такую ерунду. Тренировки никуда не денутся.

Дальше мы ели в тишине. Я ловил на себе взгляды детей, бабушки и Юлианы. Мария Рейнеке пару раз глянула в мою сторону, и я видел, что ей хочется спросить, что же я такого сделал на дуэли, что дядя назвал себя ребёнком по сравнению со мной.

Как только я закончил с едой, все замерли и посмотрели на меня.

— Мне пора, — просто сказал я. — Позаботьтесь друг о друге и о доме.

На самом деле я не считал, что мой рейд может затянуться. Если якорь окажется недоступен или рядом будут некромансеры, я всегда смогу уйти. В конце концов, мне лишь нужно убедиться в правдивости карты, чтобы понять, как дальше действовать.

Забрав из сокровищницы артефакт связи с дедом, я переместился на первый слой тени и рванул к стене. Мне не хотелось тратить время на ожидание машины и поездку. Да и не нужны они мне, если так подумать. Гораздо быстрее будет добраться до первого узла именно через изнанку.

Я передвигался по первому слою тени, пока не достиг точки на карте. В прошлый раз мне пришлось спускаться на четвёртый слой, чтобы обнаружить якорь, но Дмитрий Шаховский говорил, что остальные якоря находятся гораздо глубже. Пришлось идти дальше.

Через второй, третий и четвёртый слой я проскочил, привычно распоров ладонь когтём. А вот на пятом всё было иначе. Воздух здесь был не просто густым и морозным, он буквально застыл. Каждый вдох обжигал холодом лёгкие, несмотря на то что я окутал себя защитным куполом тьмы.

Сама изнанка здесь была будто разорвана в разных местах и сшита заново кривыми стежками. Всё пространство вокруг меня было исчерчено кривыми линиями, похожими на карикатурное изображение геометрических фигур. Я словно очутился в комнате, заполненной битым стеклом — всюду острые грани и странные тени, что выглядывают из отражений.

Я впервые был здесь в этой жизни и в этом мире. Мой разум и тело протестовали, кричали о противоестественности, а тьма трещала под напором чуждой энергии. Но всё это было не важно, ведь я увидел якорь.

Карта не лгала, как и дед. А это уже было доказательством его попытки искупить сотворённое его руками.

В эльзасском очаге якорь был похож на сферу, сотканную из разных энергий, здесь же он был совсем другим. Я видел гигантский кристалл, проросший на пятом слое изнанки, который пустил корни гораздо глубже.

Он пульсировал изнутри багрово-чёрным светом, а по его граням струились и пульсировали жилы некротической энергии. Эти жилы вросли в ткань пятого слоя и тянулись от него в разные стороны. Н-да, это, конечно, не тонкие нити, что я видел в эльзасском очаге, но ничего, справлюсь и с ними.

Я шагнул ближе к кристаллу. Воздух вокруг меня вдруг задрожал, а я уловил вибрации энергии. Похоже, некромансеры приручили энергию изнанки и вплели её в кристалл. Если я прав, то сама изнанка не допустит уничтожения кристалла, ведь она тоже питается от него.

Нет, так дело не пойдёт. Придётся, снова вываливаться в реальный мир и цепляться оттуда к нитям якоря. Только проблема в том, что я не дотянусь оттуда до пятого слоя. Даже после того, как смог настроиться на его энергию.

Я шагнул на четвёртый слой. После того, как я уловил энергию кристалла и почувствовал его нити, я спустился на третий. Здесь уже пришлось напрячься, но всё равно я мог дотянуться до кристалла.

На втором слое наступила полная тишина. Ни единого возмущения пространства, ни единого следа энергии кристалла и ни единой возможности дотянуться до толстых жил, что тянулись от него к остальным якорям. Придётся работать на третьем слое.

Я снова нырнул глубже и сконцентрировался. Попытки связать нити этого якоря с Сердцем Феникса провалились. Похоже, я переоценил свои возможности.

И снова я вернулся на четвёртый слой. Нити рвались в моих руках, дрожали и выскальзывали, и никак не давались. Они просто растворялись в общем фоне изнанки. Значит, точка доступа к этому якорю только на пятом слое.

Да чтоб этого Вестника вместе с его некромансерами демоны задрали! Это же надо было придумать настолько мощную защиту для своих якорей!

Я переместился на пятый слой. Мои эмоции бурлили от ярости, а в венах растекалось жидкое пламя. Как бы ни давил на меня этот слой изнанки, я сделаю то, зачем пришёл.

Наконец мне удалось подцепить нити энергии. Я уже раскинул руки и потянулся к Сердцу, как вдруг уловил движение.

Помня, что в прошлый раз мне пришлось одновременно сражаться с Ириной Тереньтевой и перекачивать энергию сферы, я быстро отпустил обе нити. Второй раз мне может не так повести, поэтому нужно убедиться, что мне никто не помешает.

Я медленно ощупал пространство взором тьмы. Пусть на изнанке он работал иначе, но всё же это лучше, чем ничего. Взор подсветил скопление энергии слева и справа от кристалла.

Я медленно отступил назад и приготовился к бою.

Из-за рваных складок искажённого пространства вышли два некромансера. Причём, судя по ауре, эти существа уже давно перешли за грань человеческих возможностей. Так просто их не одолеть даже мне. Тем более, на пятом слое изнанки, которая на их стороне.

У меня не получится уничтожить кристалл, пока некромансеры живы. Но и уверенности, что смогу убить их, у меня не было.

Да и плевать. Другие якоря, или узлы, наверняка будут защищены ещё сильнее.

Я призвал крылья и окружил себя тьмой.

И в то же мгновение изнанка раскололась на части, и в меня полетели острые грани изломанного пространства.

Глава 19

Стена тьмы окружила меня в один миг. Она приняла на себя первый удар острых шипов, созданных из энергии изнанки. Я чувствовал, как она трещит под напором тяжёлой энергии.

Пришлось влить в стену ещё энергии, чтобы она продержалась. Стена выдержала, но я понял, что на поддержание этого щита у меня ушло втрое больше сил, чем должно было. Пятый слой изнанки забирал слишком много энергии.

Следом за первой волной острых пиков в меня полетела вторая и третья. Некромансеры даже не думали давать мне передышку.

Я призвал теневые копья, ориентируясь на взор тьмы, и послал их сразу в обоих падших. Они успели увернуться, но зато у меня появилась возможность сменить тактику.

Тень не была моей стихией, но в прошлой жизни я управлял ею не хуже некромансеров. Вот и сейчас, несмотря на то что пятый слой был отравлен некротической энергией и действовал на стороне падших тёмных, мне удалось запечатать этот его участок. Теперь мы не выйдем отсюда, пока кто-то из нас не победит.

Следом за первой атакой теневых копий, я послал в некромансеров десяток клинков из чистой тьмы, напитав их пламенем феникса. Они не попали в падших, зато ударили в пол, состоящий из осколков энергии. Эти осколки медленно плыли в густом воздухе, отчего казалось, что я постоянно двигаюсь, а не стою на месте.

Мне удалось отсечь часть острых граней, которые тут же начали стекаться обратно в общую массу, сливаясь с ней. Через мгновение они начали кристаллизоваться и стали похожи на остальные осколки.

Ну теперь мне хотя бы стало понятно, что точечные атаки не имеют смысла. Если и выжигать этот участок тени, то весь разом.

Я окружил себя барьером из тьмы, не забыв про пламя. Здесь оно действует ничуть не хуже, чем в реальном мире.

В чём я убедился сразу же, ведь в меня полетели жгуты, сплетённые из чистой тени и энергии смерти. Пламя сожгло их на подлёте, но барьер всё равно затрещал от напряжения. Такими темпами я тут долго провожусь.

Следующую атаку жгутами я не стал сжигать. Вместо этого я повторил свой трюк, который уже использовал против некромансера в прошлую битву в этом очаге. Я ухватился за жгуты и послал в них импульс своей силы.

По ним пробежала чёрная волна пламени, которая достигла рук одного из некромансеров. Он рванул назад, разрывая связь. Его жгуты лопнули, вспыхнув напоследок чёрным пламенем.

Некромансер отступил на шаг и посмотрел на меня с удивлением. Ну да, он привык, что такие жгуты мгновенно убивают, ещё и заражая некротической энергией. А тут такая неудача. Неприятно, наверное.

Я усмехнулся ему в лицо, не подав виду, что прямо сейчас пальцы моей левой руки сводит спазмами боли. Такая уж расплата за прикосновение к проклятой энергии — как и всегда, прежде чем её переварить, я испытаю полный спектр «удовольствий» от этого процесса.

Взор показал, что второй некромансер сменил позицию. Ну наконец-то! А то как-то некомфортно мне было, когда я видел только одного врага. Мало ли, что там второй задумал.

Тень за моей спиной сгустилась и приняла форму гигантской скрученной лапы. Я успел почувствовать её движение за миг до атаки. При этом первый некромансер замер на месте, выплетая сложное проклятье.

Развернувшись на пятках, я призвал крылья и ударил ими по сгустившейся позади меня тени. Хруст ломающихся энергетических структур чуть не оглушил меня. Что самое интересное, второй некромансер отлетел назад и будто прилип к стене из осколков.

Его фигура начала расплываться, сливаясь с фоном. Ну да, привычная маскировка всех теневиков.

Не успел я ударить его, как в меня полетело заклятье первого некромансера. Всё же я не угадал. Не проклятье он там плёл, а очередные жгуты.

Только в этот раз они походили на щупальца раскона. Пламя вокруг меня взревело и вспыхнуло ярче. Но ему пришлось непросто. Щупальца не сгорали сразу, а обугливались и отступали. И вместо них ползли всё новые и новые отростки.

Пришлось пожертвовать барьером, чтобы напитать пламя. Оно взметнулось чёрным смерчем и спалило сразу несколько щупальцев, а затем перекинулось дальше, двигаясь к некромансеру.

При этом второй падший решил снова атаковать меня острыми гранями изнанки. Я понял это, когда один из острых шипов пропорол мой бок, а второй пробил плечо. Ну да, барьера-то вокруг меня нет.

Я отбил летевшие в меня шипы теневыми клинками, не забывая сжигать щупальца. Регенерация резко активировалась, пытаясь затянуть самые большие раны и порезы от осколков тени.

Я оскалился во весь рот. Ну наконец-то моё тело адаптировалось под пятый слой. Зря что ли тьма подарила мне возможность стать сильнее на изнанке?

Вот и сейчас, стоило моей крови вылиться в пространство, как мои силы возросли. Тень жадно слизнула всё до капли, и давление пятого слоя стало не таким сильным. Что бы там не думали некромансеры, не только они могут управлять изнанкой.

Я рванул на крыльях к первому падшему, выжигая щупальца. На чистых рефлексах я резко взлетел выше, и тут же почувствовал острую боль в бедре.

Первый падший умудрился вонзить в меня шип, который так и остался торчать из моей ноги. Я с хрустом сломал наружную часть шипа и продолжил движение. Хотя бы одного некромансера надо убрать прямо сейчас.

Дистанцию я сократил, но толку от этого было мало. Щупальца первого падшего заострились, превратившись в гибкие колья. И их было уже даже не десятки, а сотни. И все они на миг зависли в воздухе, а потом полетели в меня непрерывным потоком.

Моё пламя закружилось вокруг меня по спирали. Оно сжигало щупальца и отбивало острые шипы. Но атаковать я не мог — все силы уходили на поддержание огня.

Боль в бедре нарастала, она пульсировала и поднималась выше. У меня уже онемело почти всё тело, и регенерация не справлялась. Ещё пара минут такого боя, и меня просто разорвут на части.

На миг мне показалось, что кто-то пытается пробиться через барьер, который я поставил на этом участке тени. Ещё некромансеры? Нет уж, спасибо, мне и этих двоих достаточно.

Артефакт связи с дедом вдруг резко активировался. От моего кармана потекла некротическая энергия, вплетаясь в структуру изнанки. Не понял.

Тень справа от меня вздыбилась, будто её прорвали снизу. Из разрыва, с трудом преодолевая сопротивление моего барьера и самого слоя изнанки, вывалился Дмитрий Шаховский.

Всё же мой дед — гениальный артефактор. Это же надо было переработать обычный артефакт связи таким образом, чтобы настроиться на мою ауру и прорвать мой же барьер. Не удивлюсь, если он при желании и защитный купол над особняком так же мог пробить.

Только вот какого демона он тут забыл?

Я присмотрелся к его ауре и заметил, что она изодрана в клочья, будто её пропустили через тёрку для овощей. Запавшее лицо было напряжено, а упрямые губы поджаты так сильно, словно дед изо всех сил сдерживал крик боли.

Как только наши взгляды встретились, он еле заметно кивнул мне и тут же переместился ко второму некромансеру, отвлекая его на себя. Что ж, спасибо, дедуля. Теперь мне не нужно распыляться и отбивать атаки сразу двух врагов, и я могу бросить все силы на одного из них.

Я рванул к первому падшему и, призвав теневые когти, усилил своё пламя.

Мои когти вонзились в грудь некромансера. Я раздвинул ладони в стороны, разрывая грудную клетку. Падший успел садануть меня щупальцем по щиколоткам, после чего упал изломанной фигурой на парящий пол из осколков тени.

Я убедился, что он умер, теперь уже окончательно, и сорвал с него кулон с поддельным сердцем. Мои ладони вспыхнули, магический источник некромансера превратился в прах, а меня окатило волной энергии — тьма сполна отблагодарила меня за убийство очередного падшего тёмного.

Самые серьёзные раны начали срастаться, но я не стал дожидаться, пока регенерация залатает их до конца. Позади меня сражались второй некромансер и Дмитрий Шаховский, который решил помочь мне, даже зная, что я не его внук.

Я обернулся к ним в тот самый момент, когда дед упал на колено, а некромансер вонзил в него огромный шип толщиной с бревно. Дед с трудом повернул голову. Его глаза нашли меня, и он улыбнулся.

— Убей их всех, Рейз, — выдохнул он.

Мне не хватило буквально доли секунды, чтобы отлететь хотя бы на метр. Второй некромансер переместился ко мне буквально за мгновение. Его рука с теневым клинком уже была занесена для удара в моё сердце.

Времени увернуться у меня не было. Я успел только подставить под его клинок левую руку, которая только успела отойти от предыдущей попытки перехватить жгут первого некромансера.

Клинок с хрустом пронзил мою ладонь насквозь и раздробил рёбра. От боли я почти перестал понимать, что происходит.

Кажется, что-то такое со мной уже было. Точно. Самая первая битва с некромансером происходила точно так же. Только я был слабее.

Клинок некромансера застрял в моём теле, зато он сам оказался слишком близко ко мне. Я резко вскинул правую руку и сжал горло врага пальцами, объятыми пламенем феникса.

Пламя окутало некромансера, ворвалось внутрь и принялось выжигать его изнутри. Я не разжимал пальцы, лишь с кривой гримасой боли наблюдал за тем, как умирает ещё один падший тёмный маг.

Через минуту всё закончилось. Я забрал его источник, потом перелетел к деду и взял его кулон. Два поддельных Сердца превратились в прах в моей ладони.

Битву-то я выиграл, но кристалл до сих пор на месте.

Я подлетел ближе и опустился на пол, отзывая крылья. Сейчас мне понадобится вся концентрация. И без того приходилось отвлекаться на боль, которая не становилась меньше. Я только сейчас смог достать осколок шипа из раздробленного бедра, а ведь у меня ещё были проколоты грудь, плечо и левая рука, да и рана на боку так и не затянулась. Регенерация работала, тьма даже подпитывала её, но процесс был медленным и болезненным.

Я смотрел на кристалл, дыша сквозь сжатые зубы. В эльзасском очаге была всего-то небольшая сфера, и всё равно меня чуть не разорвало, когда я перегонял через себя её энергию.

Тут же был именно кристалл, сплетённый из множества узлов и затвердевший от огромного количества энергии. Он врос в ткань пятого слоя, а его жилы уходили вглубь, питая остальные узлы.

Ну что ж, тянуть смысла нет. Я в любом случае должен покончить с этим уродливым отростком, распухшим от некротической энергии.

Я мысленно нащупал незримую нить, связывающую меня с Сердцем Феникса. Затем мне пришлось повозиться, чтобы найти центральную жилу якоря. Она нашлась в самом центре ядра, спрятанная между другими нитями. Теперь остаётся только надеяться, что тело выдержит.

Я перевёл дух, ощущая, как холод изнанки обжигает лёгкие, притянул обе нити к себе и закрыл глаза. Первые пару секунд ничего не происходило, а потом я почувствовал невероятное давление. Такое ощущение, будто я пытаюсь сдвинуть гору силой мысли, а не открываю себя для перекачки энергии.

Следом за давлением пришла боль. Она резко обрушилась на меня, ослепляя и выбивая дух из тела. Меня будто вывернули наизнанку и начали пропускать через гигантскую мясорубку, каждый виток которой — слои изнанки и реальности.

Сердце тянуло энергию, а кристалл сопротивлялся. Его жилы сжались и начали двигаться. Осколки энергии изнанки закрутились вихрем вокруг меня, пытаясь пробиться через защитный барьер к моему телу.

Я рухнул на одно колено и упёрся ладонью в пол. Рука провалилась по локоть в вязкую холодную субстанцию. Да чтоб тебя! Это же надо было этому якорю так срастись с изнанкой!

Через меня хлынул поток энергии, выжигая мои энергоканалы и прожигая дыры в ауре. Тьма внутри меня пыталась как-то фильтровать этот поток, но легче мне от этого не становилось.

Кристалл передо мной дрожал. Пульсация его жил стала хаотичной, и по поверхности поползли первые трещины. Похоже, Сердце в этот раз не церемонилось со мной, вот и потянуло всю энергию разом.

Давление вокруг меня возросло в десять раз. Воздух стал тяжёлым, как свинец. Острые грани тени кружились всё яростнее, а я даже атаковать или защититься не мог. Все силы уходили на удержание связи.

Когда я уже решил, что останусь на пятом слое навсегда и завершу эту новую жизнь, раздался смачный хруст. Кристалл лопнул, словно перезрелый фрукт. Его жилы иссохли и начали опадать на пол, а осколки изнанки резко ускорились.

Из ядра кристалла вырвалась последняя, концентрированная волна энергии, и меня отбросило назад. Я летел сквозь парящие осколки, чувствуя, как они рвут одежду и режут кожу. Но эту боль я уже не чувствовал — после перекачки такого количества энергии всё остальное казалось белым шумом.

А потом вдруг резко наступила тишина. Я понял, что лежу на чём-то твёрдом, и точно не на пятом слое изнанки. Давление исчезло, вокруг меня была знакомая тишина первого слоя. Похоже, меня выбросило с пятого слоя сюда.

Я неловко пошевелился. Тело отозвалось скрипом сухожилий и рвущейся болью в груди. Регенерация судорожно заливала раны тёплым ощущением силы, но я был слишком изранен, чтобы быстро восстановиться.

Но я жив. А кристалла-якоря больше нет. На губах появилась кривая улыбка.

Я поднялся на локтях и сначала сел, а потом и встал, рыча от боли. Левая рука висела и не отзывалась, грудь ныла и горела огнём, как и остальные раны. Хорош же я сейчас. Нет, в таком виде домой лучше не возвращаться.

Мне пришлось напрячься, чтобы сообразить, в какой стороне находится заимка родителей. Они ведь не просто так её тут построили — она же всего в нескольких километрах от якоря, который Маргарита назвала «теневым карманом». Вот к этому странному домику посреди аномального очага я и направился.

И только когда я вывалился из тени на шкуры в углу заимки, я смог выдохнуть. Боль, которую я сдерживал силой воли и адреналином, накрыла меня единой волной. Я вдруг почувствовал каждый порез, каждую царапину.

Так-так, похоже, я здесь немного задержусь. Чтобы отвлечься от боли и не тратить зря время, которое займёт регенерация, я принялся перебирать в голове все якоря на карте деда.

А ведь я уничтожил только два из пятнадцати. По крайней мере, именно столько нашёл дед. Может быть, у Жнеца есть координаты других якорей, но я в этом сомневался.

Если уж Дмитрий Шаховский взялся за поиск узлов некротической энергии, он точно нашёл их все. И мне теперь нужно было решить, что делать дальше. Лучше всего было идти к якорям, находящимся в других странах — судя по меткам деда, они гораздо меньше тех, что находятся в сибирском очаге.

Наверное, теперь стоит заняться якорями в Британской Империи. Там целых два очага в разных концах страны. Сами по себе очаги небольшие, да и монстры в них слабенькие, так что в одиночку управлюсь.

Так же, как и с якорем в очаге Монгольских степей. А вот с тем очагом, что в Антарктиде, придётся повозиться. Мало того, что он размером как два московских, так ещё и монстры в нём посильнее будут.

Бабушка говорила, что там водятся монстры даже пятого класса, причём преимущественно теневые. Так что на изнанке тоже будет небезопасно. Но всё равно якорь там гораздо меньше того, который я уничтожил только что.

Только вот не случится ли так, что пока я уничтожаю якоря в других странах, кристаллы сибирского очага станут сильнее? Как и некромансеры, которые их охраняют.

Если бы дед не пришёл на выручку, я бы всё равно смог убить некромансеров, пусть даже надорвался бы. Но вот выжить после этого вряд ли смог бы.

Мысль о Дмитрии Шаховском принесла что-то вроде облегчения. Было приятно видеть, что, даже будучи некромансером, он бился за свою семью и за этот мир. Вряд ли его жертву можно назвать искуплением, но она точно была освобождением для его заблудшей души.

А вот чего ждать от Жнеца я пока не знал. Он мог быть как моим союзником, действующим во благо мира и его очищения, так и тем, кто хочет занять место Вестника Тьмы.

Я понимал, что вдвоём с ним мы справимся гораздо лучше и быстрее, ведь он уже не раз убивал некромансеров и даже принёс мне два их источника после того, как я едва выжил в бою с одним из них. И всё же подставлять ему спину я не собирался. В этом мире я могу доверять только моей семье и моим птенцам. А птенцы ещё не готовы к битвам на таком уровне.

Значит, придётся сделать так, чтобы они были готовы. И они, и моя семья. Время для знакомства с их возможностями и характерами закончилось.

Пришло время сражаться. Хотят они того или нет, но я сделаю их сильными.

Глава 20

Понадобилось не меньше двух часов, чтобы регенерация залатала самые крупные повреждения и немного залечила те ранения, что не угрожали моей жизни. Когда я вывалился из тени на территории своих земель рядом с вратами, к своему удивлению, услышал звуки стрельбы.

Я поднял взгляд на стену. Неужели прорыв? Ко мне подбежал помощник целителя Семён, глядя на меня удивлённым взглядом.

— Ваше сиятельство что вы здесь делаете? — спросил он, нервно оглянувшись по сторонам. — Как вы здесь оказались?

— Да вот мимо проходил, дай, думаю, загляну, — я пожал плечами и проследил взглядом за бегущим на стену гвардейцем. — А что у вас здесь происходит? Прорыв монстров?

— Не знаю, не совсем, — Семён напрягся и наморщил лоб. — То есть оно похоже на прорыв, но что-то странное.

— Так, Семён, соберись и расскажи по порядку, — ровным тоном сказал я. Мой спокойный голос немного успокоил парня, который вообще-то был привыкшим к прорывам и не должен был так странно реагировать.

— Есть собраться, ваше сиятельство, — он замер и расправил плечи. Надо же, опять успел вымахать. Ну какой из него целитель? — Два часа назад монстры рванули к стене. Самых разных уровней и самых разных видов. И вроде бы они не пытаются прорваться, просто лезут к стене, будто убегают от чего-то.

— Понятно, — сказал я, задумавшись. — Раненых много?

— Никак нет, ни одного, — он снова нервно оглянулся. — Пока отстреливаемся.

— Хорошо, Семён, можешь идти, –я направился к лестнице на стену, но успел заметить, как помощник целителя крадущимся шагом двигается в сторону склада.

Надо будет разобраться, что это вдруг на него нашло. Раньше я за Семёном такого странного поведения не замечал.

На стене я увидел, как мои гвардейцы стреляют из автоматов, огнемётов и пулемётов, установленных на турелях. А у самой стены на земле и впрямь копошились монстры. На стену они не лезли, а просто прижимались к ней.

Почувствовали возмущение магического фона на изнанке и побежали прочь? Занятно.

— Господин, — ко мне подбежал Максим Ивонин. — У нас всё в порядке. Прорыв, конечно, странный, но справляемся, — его взгляд прошёлся по моему телу, и лицо бывшего спецназовца помрачнело. — А вы откуда здесь? Машин из особняка вроде бы не было.

— Да вот, гулял я, Максим, по очагу и не только, — усмехнулся я. — Дальше решил ехать на машине, вот и сделал остановку. Устал немного.

— Угу, немного, — хмыкнул Ивонин.

Ну да, видок у меня был ещё тот. Несмотря на то что регенерация вроде бы как срастила раны, окровавленные остатки одежды очень отчётливо намекали, что бой у меня был неслабый.

— Именно так, — кивнул я. — Самую малость. Ты лучше скажи, что с Семёном творится?

— Заметили, да? — Ивонин качнул головой. — Да тут у нас такое дело. Прибывший с эмиссаром целитель решил, что Семёну не надо быть целителем и попытался его гонять как боевого мага.

— Так, — я понятливо качнул головой. — И?

— И мальцу так понравилось, что он теперь на два фронта работает, — Максим оскалился. — Вот он от одного наставника к другому бегает и думает, что никто ничего не знает. Утром целительство практикует, вечером — боевую магию, а в перерывах ещё и на мечах учится сражаться.

— Молодец, — уважительно протянул я. — И что же его наставники по этому поводу думают? Они, кстати, между собой не ругаются?

— Так оба же целители, просто Савельев когда-то хотел выбрать боевое направление, вот и поднаторел чуток, — Ивонин резко обернулся и громко свистнул, а потом ещё и заорал во всё горло. — Рано, мать твою! Я что говорил⁈ Магзаряды на мелочёвку не тратим зазря! Пока монстры кучно прут, кройте массовыми!

Я присмотрелся к турелям. По мне — никакой разницы между патронами не было, а Максим по звуку сумел определить, чем бойцы стреляют. Хотя так в любом деле — практика и привычка слышать и видеть заставляет иначе воспринимать окружающие сигналы.

— Как давно начался прорыв? — спросил я Максима, когда он снова повернулся ко мне.

— Около двух часов назад, — Ивонин прищурился, наблюдая за действиями бойцов позади меня. — Сначала мелочёвка показалась, потом подтянулись монстры покрупнее. Выше третьего класса пока ни одного не видели.

— И все они не пытаются прорваться за стену? — удивился я.

— Ну так не все и смогли бы, — он пожал плечами. — Летунов нет, насекомых и ползунов тоже. Землероев не видно, а без них монстры не прорвутся. Вот и долбятся в стену, а мы их выкашиваем. Боезапас уже на треть опустошили, а они всё валят и валят.

Я задумался. Похоже, фон от уничтожения якоря докатился до реальности. Вот монстры и рванули подальше, а кроме как к стене и бежать некуда — именно здесь границы очага.

— Вот что, — сказал я, глянув со стены вниз. Монстры даже не пытались атаковать и будто сами подставлялись под выстрелы. Они словно искали у стены защиты. — Припасы не экономьте, но смотрите за крупняком и за теми, кто может прорваться. Ресурсов мы соберём прилично, так что все затраты окупятся. Думаю, что скоро поток монстров закончится.

— Понял, — Ивонин кивнул и посмотрел на меня вопросительно. — Вам машину подать?

— Пока не надо, — отрицательно мотнул головой я. — Хочу побеседовать с Савельевым, раз уж тут оказался. И доложи мне, когда прорыв закончится.

Спустившись со стены, я направился к заново отстроенной лечебнице, где надеялся застать Савельева. И верно — бывший сотрудник лаборатории Бартенева сидел на табурете и смотрел в окно. Он выглядел лучше, чем в прошлую нашу встречу. Безумия или прострации я в нём не видел.

— Григорий, — позвал я его негромко. Целитель резко обернулся ко мне и тут же расплылся в улыбке.

— Здравствуй, спаситель, — он встал с табурета и низко поклонился мне. — А я всё гадал, зайдёшь ты ко мне или нет.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, внимательно сканируя его дар взором. Вроде бы всё в порядке.

— Хорошо чувствую, — он улыбнулся шире. — Будто заново родился. Теперь, когда я лечу людей, а не калечу, всё видится иначе.

— Ты уже узнавал про свою семью? — задал я вопрос, от которого очень многое зависело. Если Бартенев их убил, то Савельев может захотеть мести, и удержать его я не смогу.

— Они в порядке, — взгляд Савельева потяжелел. — Хотя бы в этом меня не обманули. Жена и дети переехали в маленький домик под Омском. Мы с женой его выбирали для спокойной жизни на старости лет…

— Я рад, — искренне сказал я. — Правда, рад.

— Знаю, — целитель вздохнул. — Я теперь очень много чего знаю. Кроме того, как с этими знаниями теперь жить дальше.

— Так же, как и все, — я пожал плечами. — Работа, если она приносит облегчение, может и не из такого болота вытащить.

— А тебе твоя работа нравится? — спросил он вдруг, посмотрев на меня ясным взглядом, в котором читалось дикое желание услышать правду.

— Обычно нравится, но иногда приходится нелегко, — я усмехнулся и указал на свою одежду. — Пока вроде бы справляюсь.

— И кого ты спасал на этот раз? — взгляд Савельева смягчился и потеплел.

— Если я скажу, что спасал мир, ты мне поверишь? — усмехнулся я.

Григорий Савельев смотрел на меня не меньше минуты, а потом уверенно кивнул.

— Я поверю даже в то, что ты спасаешь не один мир, — сказал он вдруг. — Есть в тебе что-то такое… будто и неземное. Может, в ауре дело. Или в том, что ты в восемнадцать лет излучаешь энергию, равную грандмагам.

— Я как раз вчера убил на дуэли одного грандмага, — я качнул головой. — Только особой радости от этого я не чувствую. Князь Миронов был боевым магом света в ранге грандмага и поплатился за свои дела, но сделанного не исправишь.

— Миронов? — Савельев вскинул на меня взгляд. — Тот самый, у которого родственник эмиссар императора.

— Точно, он двоюродный брат Алексея Денисова, — подтвердил я.

— Я слышал о нём, — нахмурился целитель. — Только не помню что. Вроде бы он был заодно с Демидом Бартеневым, который убедил меня в том, что я служу на благо империи и по приказу его величества.

— Ты прав, они были союзниками, — я вздохнул. — Как и Аркадий Кольцов.

— В нём я вообще не сомневался, — Савельев передёрнул плечами и сел обратно на табурет, устремив взгляд за окно. — Этот мерзавец отбирал среди студентов лучших из лучших, а потом отправлял их в такие места, откуда они не возвращались. И, кстати говоря, именно он поставлял в мою лабораторию подопытных светлых. Специально выбирал тех, кто слаб и не имеет влиятельных родственников.

— Откуда столько светлых? — удивился я. — Я решил, что большинство из подопытных — бастарды или вроде того.

— Такие тоже были, — кивнул Савельев. — Только в нашем мире на одного тёмного мага рождается двадцать светлых. Такая вот статистика из закрытого отдела библиотеки целительского факультета. И сколько таких слабых светлых не станут настоящими целителями или магами?

— Полагаю, что очень многие не смогут развить свой дар выше подмастерья, — сказал я. — Спасибо, что поделился статистикой. Кстати, не расскажешь, чему ты учишь помощника моего целителя?

— Семёну самое место в рядах боевых магов, — Савельев повернулся ко мне. — Он растрачивает дар, врачуя раны солдат. Он должен быть на стене или за ней, а не в лекарском доме.

— Иван Белый не хочет отпускать его в академию, — я посмотрел на целителя. — Он говорит, что там из него сделают нечто иное.

— Ну так у тебя же есть возможность прокачать парня, — с неожиданной злостью сказал Савельев. — Есть связи, деньги. Отвези его в очаг Антарктиды, пусть сражается с теневыми монстрами и растёт.

— Так, стоп, — я выставил вперёд ладонь. — Помолчи пока.

А ведь я знал, что в том очаге водятся в большинстве своём теневые монстры, но не сложил два и два. Наверняка именно там местные светлые маги качают свои источники. Это значит, что после уничтожения якоря мне нужно будет убедиться, что очаг не пострадает.

Лучше уж пусть целители и боевые маги света кромсают теневых монстров. Мало ли, что им в голову придёт, если они потеряют плацдарм для прокачки. Тем более, что тот же Бартенев уже пошёл дальше.

— Спасибо, Григорий, — серьёзно сказал я. — Ты натолкнул меня на интересные мысли.

— Рад, что смог помочь, — слабо улыбнулся целитель. — Но насчёт Семёна ты подумай. Парню сейчас нельзя останавливаться, а потенциал у него очень хороший. Как минимум архимагом станет.

— Обязательно подумаю, — кивнул я ему и вышел из госпиталя.

Стоило мне отойти от лечебницы на несколько шагов, как ко мне подскочил Пётр Быков.

— Господин, вы бы телефон включили, — сказал он с усмешкой. — А то там на Макса все наседают, а он уже не знает, что отвечать.

— Ага, — я достал телефон и убедился, что он выключен. Хорошо хоть, что не повредился, но тут спасибо инженерам — корпус у моего нового мобильника был очень прочным.

Стоило мне включить его, как тут же посыпались уведомления о пропущенных звонках, сообщениях и голосовых письмах. Я бегло пробежался по номерам и сообщениям.

Ерофеевы беспокоились о вратах и возможном прорыве, даже спрашивали, не нужна ли нам их помощь. Бабушка писала, что у них всё хорошо, но Юлиана очень переживает, хотя не показывает вида. Сама Юлиана не написала мне ни единого сообщения.

А вот среди писем оказалось очень интересное послание. Савелий Ярошинский писал, что его мануфактура выполнила мой заказ на артефактные доспехи, но из-за исчезновения московского очага стоимость работы выросла вдвое. Поэтому Ярошинский уточнял, смогу ли я расплатиться сразу или попрошу рассрочку.

Так, ладно, на это письмо я смогу ответить только после просмотра наших счетов. Хотя, зачем тянуть? Я переслал письмо бабушке и почти сразу получил ответ.

«Не вздумай соглашаться на рассрочку! Савелий запомнит и не станет больше брать заказы у нашего рода!»

Ну вот и ответ. Даже если у меня нет в свободном доступе двадцати миллионов, я их найду. Надо забирать доспехи, пока Ярошинский не узнал, что я стал причиной гибели его дочери и не изменил что-нибудь в конструкции моих доспехов.

Впрочем, скрывать от него своё участие я не стану. Сам расскажу ему обо всём, когда приеду забирать заказ. Пусть Ярошинский сам решает, что ему с этой информацией делать дальше. И если он откажется продавать мне доспехи, то я приму это.

Следующие письма были от Эдварда и Феликса Рейнеке, которые очень хотели повидаться. Ага, соскучились родственнички.

Вроде бы всё проверил, ничего срочного нет. Написав сообщение княжичу Владу Ерофееву, что у нас всё в порядке и помощь не требуется, я подозвал Петра и попросил подать мне машину.

Не то чтобы мне было лень идти по изнанке до особняка. Но тридцать километров — это тридцать километров. Мне совсем не помешает краткая передышка перед встречей с семьёй. Особенно с бабушкой, которая фактически сегодня стала вдовой после пятнадцати лет официального вдовства.

Я сел во внедорожник, за рулём которого сидел один из новеньких гвардейцев. Его имени я не помнил, но точно видел этого бойца во время вчерашнего прорыва на территории Мироновых.

Через полчаса автомобиль остановился на подъездной дорожке особняка. Я вышел из машины и размял плечи. Регенерация стянула самые страшные раны, но под кожей всё ныло и гудело пульсирующей болью. Сросшиеся рёбра напоминали о себе при каждом глубоком вдохе, а бедро ныло даже в состоянии покоя. До полного восстановления мне понадобится не меньше суток.

Привычно проверив свою защитную паутину, я нахмурился. В доме находилось на два тёмных мага больше, чем нужно.

Помнится, я завязал на бабушке один из узлов защитного купола, чтобы она могла пропустить внутрь гостей, если понадобится. Но у неё всегда были напряжённые отношения с семейством Рейнеке, если не считать Александра, как недавно оказалось.

Что такого могли сказать Эдвард с Феликсом, чтобы она пропустила их на территорию особняка, да ещё и запустила в дом?

Торопливым шагом я направился к входной двери, у которой тут же появился Герасим. Дворецкий улыбнулся, увидев меня, но быстро убрал улыбку, когда заметил, в каком я виде.

— Господин, у вас гости, — строгим голосом заявил он. — Желаете сначала привести себя в порядок?

— Желаю, — кивнул я и постарался не хромать на глазах старого слуги. — Пусть подождут.

— Я распоряжусь, чтобы им подали чай, — степенно кивнул он и чуть сузил глаза, когда при движении от моей куртки оторвался кусок ткани.

— Знаешь, я всё же не пойду через гостиную, — задумчиво сказал я. — Через двадцать минут я подойду к гостям.

Я нырнул на первый слой тени и в несколько шагов преодолел расстояние до своих апартаментов. Быстро приняв душ, я осмотрел своё тело в зеркале и хмыкнул. Пока регенерация старалась зарастить раны, синяки и не думали рассасываться. Я был похож на грушу для битья бордово-лилового оттенка.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как сразу стало ясно, что произошло что-то очень неприятное. В воздухе витал запах проклятий и крови, а из гостиной слышались громкие голоса. Причём громче всех кричала Виктория.

— Я сказала, не трогай её! — услышал я её голос. — Она защищала меня! Только попробуй, дядя, и ты пожалеешь!

А затем она завизжала в полный голос.

— Нет, Борис! Стой!

У меня было не больше секунды, чтобы ворваться в гостиную и замереть на месте.

Феликс и Эдвард стояли у дивана, закрыв собой Марию, бабушку и Юлиану. Александр Рейнеке стоял лицом к Виктории. Его одежда была изорвана, через прорехи сочилась кровь, стекая на ковёр.

Агата, распушив шерсть, встала перед Викой, а Борис уже укрывался тенью. В пустом взгляде брата читался приговор.

И смотрел Борис на Александра Рейнеке, опознав в нём врага и свою цель.

Глава 21

Сначала мне показалось, что всё повторяется. Я уже видел эту сцену, когда Борис напал на Юлиану, желая защитить сестру. И мне нужно было просто вывести брата из этого состояния.

Но уже через мгновение я понял, что ошибся. Борис действительно смотрел на дядю тем самым взглядом, в котором читалось желание убить врага. Но кое-что всё же изменилось.

— Кто-нибудь объяснит мне, какого демона здесь творится? — холодно спросил я, не сводя взгляда с Бориса. Тень укрыла его почти целиком, но брат не растворился в ней, а остался стоять на месте размытой тёмной фигурой.

— Я хотел потренировать Викторию, — процедил сквозь зубы Александр.

— В моём доме? В гостиной, в присутствии других членов рода и гостей? — я медленно повернулся к нему и выгнул бровь. — Ты уверен, что это было уместно?

— На самом деле, я всего лишь пытался проверить, насколько развился дар моей племянницы, — уже без вызова в голосе ответил дядя. — Как наставник Корпуса я должен был убедиться, что Юлия Сергеевна и твоя невеста всё делают правильно.

— Что произошло дальше? — сухо спросил я, глядя ему в глаза.

— Этот теневой монстр напал на меня, — он указал на Агату, которая продолжала закрывать собой Вику. — Я ударил его магией, но оказалось, что это ваш питомец.

— Виктория? — я повернулся к сестре.

— Дядя сказал правду, — она помотала головой. — Только проклятье мне даже вреда не успело нанести, Агата сразу его вытянула.

— Ну ещё бы, — теперь мой взгляд обратился к брату. — Борис?

— Он напал на мою сестру, — коротко сказал он. — Инстинкты требуют убить его.

— Но ты ведь уже можешь с ними бороться, — я шагнул к Боре и встал напротив него. — Ты становишься сильнее, и можешь сам решать, когда остановиться. Я вижу это.

— Он напал на мою сестру, — повторил Борис. — Она испугалась.

— Я знаю, но ты ведь смог остановиться. Посмотри на меня, — спокойно сказал я. Брат замер на пару секунд, и перевёл на меня взгляд. — Она испугалась не за себя, а за Агату, и ты это знаешь. Её эмоции для тебя имеют значение, но ты уже должен различать их оттенки. Отзови тень.

Борис моргнул и перестал укрываться в тени. Всё это время никто, кроме нас с ним, Виктории и Александра, не двигался и, кажется, даже не дышал. Ну да, рассказы про ликвидаторов они точно слышали, а теперь вот узнали, что один такой одарённый среди них.

— Я не ждал гостей, — прямо сказал я, повернув голову к Эдварду и Феликсу Рейнеке.

— И мы рады тебя видеть, — проворчал дед.

— Мы звонили и писали, но ты был недоступен всю неделю, — с укором добавил Эдвард.

— И что же такого случилось, что вам захотелось приехать в гости? — спросил я. Убедившись, что опасность отступила, Мария Рейнеке бросилась к мужу и принялась осматривать его раны. Я же мысленно послал Агате импульс силы в качестве поощрения за защиту Виктории.

— Вообще-то это мы у тебя хотели узнать, что случилось? — дед сел на диван и поправил волосы. — Вся империя на ушах стоит. Только и разговоров, что о Вестнике и чистках в столице. Якобы, это ты за всем стоишь. Это правда, что ты поступил на службу его величеству?

— Мы все ему служим так или иначе, — я пожал плечами и направился к своему креслу. Борис постоял на месте несколько секунд, а потом сел на короткий диван рядом с Викой.

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду, — Феликс Рейнеке скривился и покосился на Бориса. — Ты разворошил осиное гнездо, Константин. Люди Бартенева уже начали бежать из столицы. И все они стягиваются сюда. Тюмень и Тобольск кишат его прихвостнями.

— Логично, ведь именно из этих городов быстрее всего добраться до нужной точки в сибирском очаге, — я откинулся на спинку кресла и улыбнулся Юлиане, которая сверлила взглядом Бориса, явно вспомнив, как он напал на неё в очаге.

— Константин, это серьёзно, — Феликс подался вперёд. — Наш род не просто так называют «цепными псами» императора. Мы видим и знаем гораздо больше остальных. Намечается что-то нехорошее.

— Как вы уговорили бабушку впустить вас в дом? — спросил я, резко сменив тему. Меньше всего мне хотелось выслушивать их переживания о том, что неизбежно наступит. Я и сам прекрасно понимал, что очень скоро Бартенев ударит.

— Я впустила их, потому что была уверена, что у них есть конкретная информация о передвижениях Бартенева и его союзников, — сказала бабушка, выпрямив спину. — Мои связные не отвечают, а без информации мы не сможем подготовиться к атаке. Что будет, если Бартенев нападёт, пока ты сражаешься с монстрами в очаге? Или пока ты совершаешь турне по очагам других стран? Ты не сможешь быстро вернуться, а нам точно не помешают союзники.

— Допустим, ты права, — я посмотрел на неё и вздохнул. — Но какого демона ты допустила всю эту ситуацию с проверкой Виктории? Ты отвечала за дом, пока меня не было. Как старейшина рода ты должна была предотвратить конфликт.

— Никакого конфликта не должно было произойти, — бабушка недовольно качнула головой. — Мы ещё вчера после утренней тренировки сговорились, что Александр будет проверять рефлексы Вики, набрасывая проклятья в неожиданный момент. Виктория согласилась, Александр ни в чём не виноват, это твой ручной монстр напал на него.

— То есть ты считаешь адекватным провоцировать Тишайших с пробудившейся кровью в нашей гостиной? — спросил я у бабушки и снова перевёл взгляд на Александра. — Ты наставник Особого Корпуса, и ты должен был учесть все риски. Учесть направленный дар Бориса, питомца, который будет защищать хозяйку, в конце концов, присутствие гостей, чья лояльность под вопросом.

Александр попытался что-то сказать, но я резко поднял руку, останавливая его.

— Ты забыл самое главное правило работы с одарёнными, чьи дары связаны с инстинктами. Их не «проверяют» вне тренировочных полигонов, их не провоцируют в присутствии гражданских, — мой голос звучал ровно и сухо, будто я отчитывал не взрослого тёмного мага, а провинившегося ребёнка. — Ты поставил под удар моих брата и сестру, мою невесту и весь мой дом.

В гостиной стало так тихо, что я слышал прерывистое дыхание Марии Рейнеке, которая прижимала руку к окровавленному животу мужа. Эдвард и Феликс Рейнеке смотрели на меня с настороженностью. Таким они меня ещё не видели. Даже тогда, в очаге, я был для них взбалмошным племянником, который случайно наткнулся на лабораторию.

— У нас больше нет времени на игры и проверки, — жёстко сказал я. — С сегодняшнего дня мы снова готовимся к войне. Бартенев — не Давыдов. У него есть доступ к таким ресурсам, о которых лучше не знать. Если наш дом начнут штурмовать «совершенные», даже моя усиленная защита может не выдержать.

Бабушка медленно кивнула и извиняюще развела руками. Александр расправил плечи и тоже кивнул. А вот его родственники не знали, чего от меня ожидать, поэтому напряглись, когда я снова повернулся к ним.

— Теперь о главном, — сказал я, смягчив тон. — Вы говорите, что Бартенев стягивает силы. Я и без вас это знаю. Мне нужна конкретика — кто, откуда, какие маршруты?

— За последние сутки из Петербурга, Казани, Новосибирска и Екатеринбурга выехало не менее пяти десятков человек из ближнего круга Демида Бартенева, — сухо проговорил Феликс Рейнеке. — Все они выехали в Тюмень и Тобольск «в отпуск» или «в командировки по срочным делам». Мы отследили пять частных рейсов малой авиации, приземлившихся на закрытых аэродромах, грузы не декларировались, — он поджал губы. — По нашим каналам в пограничной службе, в сибирский очаг за последнюю неделю вошло четыре неучтённые группы, которые до сих пор не покинули очаг. В магазинах Тюмени и Тобольска скупается всё, что может сгодиться для долгой осады: провиант, лечебные артефакты, медикаменты, горючее, оружие нелетального действия вроде артефактных сетей и светошумовых гранат.

— Такое чувство, будто Бартенев готовится не только к осаде, — продолжил за него Эдвард. — Наш опыт указывает, что в ближайшее время армия Бартенева начнёт осаждать твой особняк и заодно попытается похитить детей. Именно это мы и сказали Юлии Сергеевне, чтобы она пропустила нас через защитный барьер особняка.

Я посмотрел на Вику и Борю. Они сидели, прижавшись друг к другу. Взгляд Бориса больше не был пустым, но я видел в глубине глаз отголоски зова тени. Он начал развиваться слишком быстро, и теперь перерывы между приказами должны становиться всё меньше, чтобы он не реагировал подобным образом на всех, кто косо посмотрит на сестру.

— Мы считаем, что Бартенев попытается тебя выманить, — добавил Эдвард. — Он может устроить диверсию в очаге, напасть на твоих союзников или создать угрозу в другом месте. А когда ты уйдёшь разбираться, его ударная группа нападёт на дом и захватит детей. Так же, уже можно смело говорить о том, что путь отступления будет проходить через очаг или даже именно в очаге и будет конечная цель похитителей.

— Благодарю за информацию, — искренне сказал я. — Она меняет расстановку сил.

— Что ты собираешься делать? — спросил Эдвард. В его голосе звучало не праздное любопытство, а профессиональный интерес военного.

— Для начала защищу свой дом ещё сильнее, — сказал я. — И подготовлю своих родных к битве так, чтобы они не были балластом. Обычно говорят, что лучшая защита — это нападение, но не в этом случае. Я не смогу атаковать всех людей Бартенева разом, так что будем действовать по пути силы. Каждый дар я отточу так, чтобы даже «совершенные» не стали проблемой.

— Константин, а можно вопрос? — неожиданно смущённым голосом спросил Феликс. — Ты всё говоришь о неких «совершенных», но я впервые слышу этот термин. Про падших я слышал, про ликвидаторов и Тишайших тоже. Ты уж просвети нас с Эдвардом, будь так любезен.

Точно, Рейнеке же ничего не знают. Они видели только пустую лабораторию, а вот с результатами экспериментов они ещё не встречались. Я рассказал им о московском очаге и том, что там обнаружил. После этого поведал о ситуации в столичном особняке Бартенева.

Я видел, что Эдвард и Феликс сильно задумались, но сама информация их не шокировала. Всё же у тёмных своеобразное видение любой ситуации. Вот и сейчас они спокойно приняли то, что некоторые одарённые, будь то светлые или тёмные, ради силы готовы пожертвовать всем.

— Теперь вы знаете почти то же, что и я, — сказал я, закончив рассказ. — Есть ещё некоторые моменты, но вас они не касаются.

— Константин, — меня окликнула Юлиана, которая молчаливо дожидалась, пока я закончу выяснение обстоятельств и поговорю со всеми. — Мне кажется, стоит рассказать им всё. Ты сам говорил, что тебе нужны сильные люди рядом. И вот они — пришли к тебе домой и сами предлагают помощь. Не стоит отвергать её только потому, что они тебе не нравятся.

— Я не могу доверять им, — спокойно сказал я, оценив выпад невесты. Она не только стала сильнее после поглощения Вместилища Боли, но и вернула самообладание, которое иногда мелькало в её взглядах или повороте головы.

— Как нам изменить это? — быстро спросил Эдвард, покосившись на своего брата. — Вижу, что Александру ты доверяешь больше, чем нам, а ведь вы даже не были знакомы до суда.

— Мне для этого понадобилось умереть, — процедил Александр. — Ты готов умереть, чтобы стать достойным доверия Константина, братец?

— Дядя, — я посмотрел на Александра, и тот сразу замолчал. — Это решать не тебе, и никому кроме меня.

— Готов! — рявкнул вдруг Эдвард, ударив себя в грудь кулаком. — Давно готов, гроксы дери все ваши интриги и тайны!

— Вот видишь, Вестник Тьмы, — усмехнулся Александр. — Мой братец готов ради тебя умереть. Разве это не та цена, которую ты берёшь с других тёмных магов?

— Ну раз такое дело, — протянул вдруг Феликс, обернувшись к бабушке и оценив её внешний вид. — То и я готов. Чем тьма не шутит, вдруг и я помолодею. Наш род верно служил трону долгие годы, пора послужить чему-то большему.

Я уже собирался послать всех к демонам в глотку и выпроводить из дома, как вдруг почувствовал отклик Сердца Феникса. Не понял. Ему что мало двух птенцов?

Да в своё время у меня был только один птенец, а остальные десятилетиями тренировались в забытом всеми богами храме, из которого я сделал оплот своего ордена. И тут вдруг Сердце требует птенцов? Причём сразу двух?

Я закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Артефакт истинной тьмы потянулся ко мне и щедро поделился энергией. И это мне совсем не понравилось.

Когда такое было, чтобы тьма одаривала кого-то просто так? Нет, это точно неспроста. Я чуял подвох, но не понимал, с какой стороны его ждать.

А потом до меня дошло. Сердце Феникса ощущает угрозу. Будь то Бартенев с его совершенными или Вестник с некромансерами, так или иначе, но артефакт реагировал на опасность. Ему нужно как можно больше последователей, которые смогут защитить его.

— Ну и кто из вас готов умереть первым? — спросил я, открыв глаза и посмотрев на Эдварда с Феликсом.

— Прямо сейчас? — у деда вытянулось лицо от удивления, но он быстро совладал с эмоциями. — Да хоть бы и я.

— Идёмте, — я поманил за собой их обоих, напоследок оглядев собравшихся. — Кстати, говоря, дядя. Ты хотел проверить реакцию Виктории в спонтанной ситуации? Давай и я проверю.

Я ещё не закончил говорить, как в Александра Рейнеке полетело проклятье слабости. К чести дяди, он успел собраться и напрячься всем телом. После чего обречённо вздохнул и пошёл в сторону полигона.

Мой взгляд остановился на Юлиане и Виктории. Мне очень не хотелось проклинать их, но по-другому не сделать их сильнее. Выбрав проклятье сонливости, я послал его сначала в невесту, а потом и в сестру, мысленно приказав Агате не вмешиваться.

При этом я внимательно следил за Борисом, который сжал кулаки и замер. Его взгляд метался между мной и Викой, но в конце концов он совладал с инстинктами и шумно выдохнул. Молодец, этот урок он уже усвоил.

Когда я повернулся к бабушке, она округлила глаза и склонила голову к плечу. Она явно не понимала, что я могу сделать такого, чтобы проучить её. Зря она так.

Сосредоточившись, я погрузился в себя и вытянул самое тяжёлое воспоминание. То самое, когда я почти сдался и принял тьму в подвалах ковена магов. Сейчас оно не вызывало у меня таких эмоций, как раньше, но даже так оно вызовет у Волны множество неприятных ощущений.

Бабушка охнула и зажала рот рукой. Её лицо резко побледнело, а голова опустилась к груди. Вид у неё был такой, будто её ударили под дых.

Ну вот, всем раздал задания, теперь можно и заняться привязкой к Сердцу новых птенцов.

— А я? — спросила вдруг Мария Рейнеке. — Для меня не будет практического задания? Я тоже хочу стать сильнее.

— Ты носишь под сердцем дитя, — мягко сказал я. — Твоя задача — сохранить его. Защищай и оберегай эту новую жизнь. Сражения никуда не убегут, поверь, их в твоей жизни будет достаточно.

Я вышел из гостиной и повёл своих родственников к месту силы рода. Пещера под особняком идеально подходила для привязки птенцов, да и Сердце было буквально в двух шагах. Мне не нравилось то, что я собирался сделать, но идти против тьмы и её зова было бы глупо.

Феликс Рейнеке встал посреди пещеры и посмотрел на меня. Я вздохнул и попросил его снять все артефакты, которые ему дороги. Чуть посомневавшись, он снял и свою одежду, а потом принялся складывать в кучку защитные и боевые артефакты. Сверху он положил родовой перстень главы рода.

— Готов ли ты умереть во имя тьмы, чтобы служить ей? — спросил я и услышал уверенное «да». — Готов ли ты служить мне, и слушать меня, ведь я глас и вестник её? Готов ли ты идти по тому пути, который я укажу? Готов ли прийти по моему зову в любой момент?

На каждый вопрос дед отвечал всё более уверенно. Под конец его голос гремел на всю пещеру. Я кивнул и, настроившись на Сердце Феникса, положил руку на грудь Феликса.

Он не вздрогнул и не отшатнулся, лишь упрямо сжал челюсти и посмотрел на меня ясным взглядом, в котором читалась решимость. Через мгновение он осыпался пеплом у моих ног, а я повернулся к Эдварду.

Пока Эдвард раздевался, давал согласие и приносил клятву, позади него начало проявляться тело его отца. Оно было заботливо укрыто тьмой, которая дрожала от избытка энергии. Стоило Феликсу проявиться до конца, как по его коже пробежали искорки чёрного пламени. Моего пламени.

Я наблюдал за рождением своего нового птенца, отслеживая его привязку к артефакту изначальной тьмы. И как только Эдвард закончил говорить, я сжёг и его дотла.

Задержавшись в пещере, я убедился, что и с ним ритуал прошёл чисто. Никогда бы не подумал, что смогу провести двойной ритуал за несколько минут. В прошлой жизни Сердце сопротивлялось и пыталось отхватить от меня побольше энергии.

Впрочем, и в этой жизни было так же с Леонидом Орловым. Но сейчас что-то изменилось. Тьма реагировала на угрозу, и Сердце откликалось таким вот необычным образом.

Четыре птенца меньше чем за месяц! Да мне бы в голову не пришло так рисковать. Причём рисковал я не только собой, но и теми тёмными, которые могли не пройти ритуал и навсегда остаться пеплом у моих ног. Всё же тьма обычно более избирательна.

Я уже собирался выйти из пещеры, как вдруг почувствовал всплеск знакомой энергии. Поводок Гроха вернулся на место с звенящим звуком, который разнёсся внутри моей головы. Следом я ощутил приближение своего питомца.

Очень стремительное приближение. Грох будто мчался ко мне на сверхзвуковой скорости, прорываясь через все слои тени.

И будто мало мне было звона в голове, как я услышал ещё более громкий звук. Кутхар на всей скорости врезался в защитный купол. Это было похоже на то, как если бы я оказался накрыт колоколом, по которому с размаху ударили кувалдой.

Что он вытворяет? У него же не было запрета на хождение по тени в поместье. Они с Агатой были единственными, кто вообще имел такую возможность.

Так с чего бы мой питомец вдруг не смог пройти?

Я переместился на первый слой тени и рванул в ту сторону, откуда раздавались ритмичные удары. Примерно так же Борис ломился в мои апартаменты, когда им управляла тьма.

Стоило мне приблизиться к дальней стене дома, как звук стал ещё сильнее. Причём на изнанке он будто бы стал даже громче.

И когда я наконец увидел, что происходит, то забыл все до единого приличные слова.

— Какого демона, Грох⁈

Глава 22

Я замер и несколько секунд просто смотрел, пытаясь сделать вид, будто мне мерещится. Но нет, мой кутхар восседал верхом на теневом монстре высшего класса. Который был ещё и максимально тупым, судя по тому, что не оставлял попыток и со всей дури бился в защитный купол.

Я пригляделся к монстру. Чем-то он напоминал помесь быка и носорога, будто совместив черты обоих животных, потому как рогов у него было сразу три.

Чёрная матовая шкура, похожая на обсидиан или гранит, была покрыта изморозью и испускала чёрный же туман. Крупные, будто каменные, пластины на спине, плечах и бёдрах сдвигались и заходили друг на друга при каждой новой попытке пробить барьер. На массивной голове выделялись мощные челюсти, из которых выпирали усиленные пластины, закрывавшие пасть.

Этого уже было достаточно, но я зачем-то обошёл монстра и глянул на его хвост, который ожидаемо тоже состоял из сегментированных пластин, похожих на камень. Ну а широкие мощные лапы с когтями не вызывали сомнений в том, что передо мной исключительно сильный хищник.

— Грох, я кого спрашиваю? Какого демона тут творится? — я повторил свой вопрос, глядя на кутхара, который зацепился когтями за пластины на спине неизвестного мне монстра и помогал себе крыльями удерживаться на месте.

— Это очень хороший мальчик, — проговорил мой питомец, размахивая крыльями. — Он помог мне выбраться с восьмого слоя и доставил к тебе.

— И долго он будет долбиться в мой барьер? — уточнил я, сканируя монстра. А ведь он не меньше пятого класса, судя по энергии. Раскон, которого мы у лаборатории убили, точно так же ощущался.

— Пока не сломает, — угрюмо ответил Грох. — Поверь, другого варианта просто нет.

— Он настолько тупой? — я поморщился от очередного «бумс» и сжал пальцами виски.

— Скорее уж молодой, он же детёныш ещё, — в голосе кутхара появились виноватые нотки. — Ты уж прости, господин, но по-другому я бы никак не выбрался.

Я вздохнул и шагнул ближе к монстру. Призвав стену тьмы, я выставил её между ним и куполом в тот момент, когда монстр разбежался. И он просто разметал её и снова ударил в купол.

После стены тьмы я призвал паутину, которую монстр разорвал, будто она была из бумаги. За паутиной последовала липкая тьма под ногами монстра, потом четыре стены подряд.

Со всем этим «детёныш» справился без проблем. Он будто даже не заметил, что я пытаюсь остановить его.

— Надеюсь, ты к нему не привязался, — пробормотал я Гроху, призывая пламя. От этого звона у меня даже мысли стали разбегаться в разные стороны. Я видел только один вариант сделать так, чтобы звон прекратился.

— Стой! Нет! — заорал кутхар, прикрывая крыльями зверюгу. — Нельзя его убивать.

— Это ещё почему? — нахмурился я.

— Потому что тогда придут его родичи, чтобы отомстить, — Грох прижал голову к спине носорога-быка и посмотрел на меня красным глазом. — Поверь мне, с ними ты встречаться не захочешь.

— С чего ты взял? — я примерился к монстру и уже нашёл пару слабых мест, через которые моё пламя легко проникнет внутрь.

— Потому… — кутхар нервно щёлкнул клювом и зажмурился. — Потому что это детёныш гроксов. Считай, новорождённый.

Я замер. В смысле, новорождённый детёныш гроксов? Тех самых гроксов, которых даже грандмаги опасаются?

— Так, если этот детёныш размером с телёнка, то каких размеров его родители? — спросил я вслух, всё ещё не отойдя от удивления.

— Понятия не имею, — честно признался Грох, приоткрыв глаз. — Я нашёл зародыш, дождался, когда он наберётся сил и «вылупится», а потом сбежал.

— Как ты задал ему направление? — поинтересовался я.

— Ну… я просто подключил его к нашей связи, — кутхар сжался в комок и попытался уменьшиться. — Мы шли по следу поводка, но потом он увидел барьер, и всё…

Мне хватило нескольких секунд, чтобы осознать сказанное моим питомцем. То есть он смог каким-то образом привязать монстра пятого класса к своему же поводку?

Очередной «бумс» вывел меня из себя. Я достал из кольца молот и, не вкладывая силу, с размаху ударил монстра в плоский лоб, едва он разбежался для удара. Звук вышел такой, что я даже присел.

Мои руки с молотом чуть подрагивали, а вот монстра откинуло назад. Он стоял неподвижно какое-то время, а потом вдруг посмотрел на меня, будто только что заметил. Как только взгляд пятиклассового монстра остановился на мне, он снова разбежался и рванул вперёд, явно целясь в меня.

Я отпрыгнул в сторону в самый последний момент, ожидая привычного звона, но монстр умудрился затормозить в последнее мгновение и сменить направление. Он снова бежал в мою сторону.

Через несколько таких прыжков, я убедился, что он становится быстрее и начинает анализировать мои действия. Значит точно не тупой. Просто упёртый.

Наконец он просто остановился на месте и посмотрел на меня исподлобья, выставив все три рога вперёд.

— Мама? — услышал я низкий бас в своей голове. — Мама?

— Эм… скорее уж папа, — я даже завис от такого вопроса.

У теневых монстров вообще не должно быть понятия «родителей», они же размножаются обычным делением энергии. Просто накапливают её побольше, а потом отделяют от себя сгусток-зародыш, который начинает впитывать энергию изнанки, и в конце концов, обращается в материальную форму своего вида. Это похоже на выращивание кристалла в растворе с нужной дозировкой реагентов.

Хотя гроксы высшего класса. Для отделения зародыша им требуется минимум две особи, как и кутхарам вообще-то. Возможно, они вкладывают в этот зародыш часть сознания. Ну или Грох спроецировал на монстра наши с ним отношения «хозяин-питомец», когда цеплял его к своему поводку.

— Па-па-а, — протянул монстр, и я, к своему удивлению, услышал в его голосе радость или даже нежность что ли. — Папа!

Он снова ломанулся на меня, но в этот раз отпрыгивать я не стал. Что-то подсказывало мне, что он не собирается таранить меня вместо барьера. И верно — в последнее мгновение он затормозил и задрал голову вверх, подставляя мне ничем не защищённую шею.

Закатив глаза и одарив Гроха тяжёлым взглядом, я почесал монстра под подбородком, но он остался недоволен. Я бросил взгляд на его рога и лапы и призвал теневые когти. Вот они пришлись монстру по вкусу — он довольно потёрся о них с блаженным выражением на плоской морде, а потом плюхнулся на пол и посмотрел на меня преданным взглядом.

— Твою мать, Грох, — прошипел я, концентрируясь и отделяя энергию нового питомца от поводка кутхара. — Это же надо было притащить мне детёныша грокса! Что я с ним делать буду?

— Растить? — едва слышно предложил Грох.

— Угу, растить, воспитывать, наказывать, — бормотал я, набрасывая на монстра отдельный поводок и скрепляя его кровью.

Что интересно, от грокса даже клятва не требовалась, он и без того считал меня своим хозяином. Ну или родителем, которого должен слушаться. Мало мне было детей, невест, птенцов и питомцев. Теперь у меня ещё и новорождённый питомец пятого класса.

Стоп. А почему он пятого класса, если гроксы восьмого? Я присмотрелся к носорогу-быку и вздохнул. Ну да, мог бы и догадаться.

У этих созданий имелся собственный аналог магического источника, который со временем развивался. Точно так же было у диттаров из моего мира, но те были не такими огромными и уж точно не пытались найти «общий язык» с людьми. Или же дело в том, что этот достался мне сразу после зарождения материальной формы?

Впрочем, все эти вопросы могут подождать, а вот преданно заглядывающий мне в глаза монстр — нет. Я завершил привязку и вздохнул. Мне категорически не хотелось пропускать этого монстра через защитный барьер, но боюсь, если оставить всё как есть, то он будет ломиться через него, пока не пробьёт.

— Он в реальный мир может выходить? — задумчиво спросил я у Гроха, глядя на монстра взором.

— Вроде нет, — неуверенно ответил тот. — Но кто ж его знает…

— Тогда так, я дам ему пропуск на теневые слои, но закрою выход с изнанки, — решил я. — Если он что-то натворит, то наказывать я буду тебя.

— Но…

— Без «но», — я одарил кутхара взглядом и принялся перенастраивать защиту поместья. — Что произошло и почему ты исчез без предупреждения?

— На моё гнездо напали некромансеры, пришлось бежать от них, петляя по слоям, — Грох вздохнул.

— Некромансеры? — переспросил я. — Они были в твоём гнезде? То есть искали его целенаправленно?

Грох кивнул, и по его позе было видно, как ему стыдно за то, что кто-то смог обнаружить его гнездо. А вот я задумался. Либо пешки Вестника искали того, кто со мной связан энергетическими линиями, или просто шли по остаточному фону кристаллов света. Оба варианта мне не нравились.

— Гнезда больше нет, а все артефакты… — продолжил Грох, но резко замолчал и встрепенулся. — Ты же нашёл артефакты, что я переместил из гнезда?

— Нашёл, — сухо сказал я. — Особенно меня порадовали взрывные сферы из особняка Кожевникова и Вместилище Боли.

— Ой, — кутхар присел и прикрыл крылом глаза. — Не было у меня времени, чтобы разбирать, что куда… прости, хозяин.

— Потом поговорим, — я закончил перенастраивать защитный купол и посмотрел на детёныша грокса. — Буду звать тебя Тараном, учитывая то, что ты тут продемонстрировал, это имя тебе в самый раз.

Мой новоиспечённый питомец посмотрел на меня и рыкнул, соглашаясь. Его рык походил на перекатывающийся под землёй раскат грома. Н-да, имечко и впрямь подходящее.

— Слушай меня, — сказал я, глядя ему в глаза. Интересно, он вообще понимает, что я ему говорю? — Дом не ломать, стены тоже. Из тени не выходишь, пока я не разрешу. Понял меня?

Таран фыркнул, выпустив из ноздрей клубы чёрного дыма, и ткнулся твёрдым лбом мне в ладонь. Через поводок в меня хлынул поток простых, но ярких ощущений — тепло, защита… папа. Демоны бы побрали этого Гроха и его талант притаскивать под моё крыло монстров! Будто мало мне было Агаты, которая пока пользы не слишком много принесла, скорее даже наоборот.

— Вот и хорошо, — я вздохнул и почесал шкуру Тарана у основания рогов, после чего отозвал когти. — Так, Грох. Теперь расскажи мне подробнее, что именно делали некромансеры. Сколько их было и что они искали?

— Трое вонючих некромансеров разнесли моё гнездо на кусочки, — кутхар нервно переступил с лапы на лапу и взъерошил перья. — Один из них говорил, что «надо обрезать нить до того, как она потянет за собой весь узел», — он беспомощно развёл крыльями. — Я ничего не понял, да и не до того было. Они меня сразу заметили, а потом я скакал по слоям и пытался не сдохнуть. Одно точно могу сказать — на восьмой слой они за мной не полезли.

Я кивнул. Мне-то как раз было всё понятно. Некромансеры почувствовали момент, когда я начал уничтожение узла в эльзасском очаге и решили оборвать нити, которые к нему вели. Понятное дело, что не успели, — я с этим якорем за полчаса разобрался.

Таран вдруг встал, громко хрустнув пластинами, шагнул ко мне и упёрся боком в мою ногу. Он будто пытался закрыть меня своим телом от невидимой угрозы, считав мои эмоции и решив, что я злюсь на кого-то, кто может напасть. Я положил руку на его загривок и вздохнул.

— Хороший мальчик, — пробормотал я. — Всё правильно — своих нужно защищать.

— Хозяин, я же молодец? — спросил Грох, заглядывая мне в глаза.

— Угу, — кивнул я, почти не слушая его. — Притащил мне детёныша высшего теневого монстра, который вырастет неизвестно во что. Он уже сейчас чуть не пробил мой купол.

— Ну… зато он тебе предан, — робко сказал Грох. — И я точно знаю, что когда ты будешь сражаться с гроксами, они его не будут трогать.

— Как и он их, — продолжил я за него. — Главное, чтобы с поводка не сорвался, но с этим я разберусь.

— А что будем делать с некромансерами? — спросил кутхар тихим голосом.

— А что мы с ними можем делать? — я удивлённо посмотрел на него. — Мы их убиваем, если ты не забыл.

— Ты же отомстишь за моё гнездо, правда? — голос Гроха стал ещё тише.

— Обязательно, — я уверенно кивнул. — Ведь мы убьём каждого некромансера в этом мире, так что и тех троих — тоже.

Я отвечал Гроху на автомате. В моей голове сейчас дополнялся план, который я почти выстроил. Ритуал с Рейнеке я провёл, теперь нужно тренировать семью и птенцов, встретиться со Жнецом, уничтожить якоря в Антарктиде и Монголии… и теперь ещё нужно воспитывать детёныша грокса.

Отдыха не предвиделось. Но ничего, я уже к этому привык. Хотя отлежаться после боя на пятом слое всё же хотелось бы.

Я посмотрел на Тарана. Так, надо бы ему обозначить границы что ли, а то рванёт куда-нибудь в столицу и переполошит там всех. Я сделал последнюю настройку и мысленно передал питомцу энергетические контуры моей территории.

Получив ментальную карту, монстр фыркнул с явным облегчением и шагнул в тень. Я успел проследить его путь только до четвёртого слоя, но поводок показывал, что он рядом.

Я покачал головой и шагнул обратно в дом, полный теперь не только родных и птенцов, но и новой ответственности, которую я на себя нацепил.

Всё, чего я сейчас хотел, — вырубиться минимум на сутки. Но вместо этого я спустился в подвал и проверил состояние моих новых птенцов. Их восстановление шло полным ходом, никаких побочных эффектов вроде искорёженных энергетических каналов или потоков не было.

Выдохнув, я поднялся наверх. Виктория спала без задних ног. Проклятье сонливости она переработала и даже смогла очистить остаточный фон. Вот и умничка.

Следом я зашёл в комнату брата. Борис лежал на кровати и смотрел в потолок. При виде меня он сел и несколько раз моргнул.

— Ты же слышал звон на изнанке? — спросил он. — Доступа туда у меня нет, но я всё равно слышал звуки, похожие на удары тарана по воротам во время осады.

— Ты почти угадал, — я улыбнулся. Какое верное сравнение. — Грох привёл нового питомца, и тот пытался пробиться через защитный купол.

— Грох? — брат наморщил лоб. — А! Это тот теневой ворон, который постоянно прячется в тенях? Он ещё вывалился с изнанки, когда ты бился с теневиком у нас дома, а потом его бабушка с собой в столицу забирала.

— Точно, — моя улыбка стала шире. — Я не сомневался, что ты его почувствуешь, но представить как-то не подумал.

— И что за питомца он привёл? — с интересом спросил Борис.

— Хм, пока тебе лучше этого не знать, — я в очередной раз вздохнул. — Хотя есть вероятность, что он может в любой момент показаться. Это детёныш гроксов.

— Тех самых? — в глазах брата вспыхнула уже знакомая мне жажда новых знаний и впечатлений. — А когда ты его мне покажешь? Ты же покажешь его, правда?

— Обязательно, — серьёзно сказал я. — Я представлю его каждому из вас, чтобы он вас запомнил.

— Хорошо, — Борис расплылся в довольной улыбке. — Я читал про гроксов. Ты знал, что они могут мгновенно перемещаться между слоями и преодолевать тысячи километров за один прыжок?

— Не знал, но думаю, что это правда, — сказал я, усмехнувшись. — Их детёныш точно может ходить по слоям и довольно быстро двигается.

— А он большой? — не унимался брат.

— С телёнка примерно, — я приставил ребро ладони к своему поясу. — Вот такой.

— Интересно, а на нём можно покататься? — Борис зажмурился и покачал головой. — Я бы точно попробовал.

— Для начала я проверю, насколько он безопасен для вас, — я погрозил брату пальцем. — И даже не вздумай обходить мой запрет на перемещение в тенях.

— Я и не собирался, — он демонстративно равнодушно пожал плечами и отвернулся. — Просто спросил.

— Ага, — я посмотрел на него внимательным взглядом. — Как ты себя чувствуешь? Тьма больше не пытается тобой завладеть?

— Нет, бой в очаге помог, — взгляд Бориса стал серьёзным. — Но дядю я и правда чуть не убил.

— Ты остановился, и это главное, — я положил ладонь на его макушку. — Просто не позволяй инстинктам брать верх. Твоя воля должна быть сильнее любого инстинкта.

— Я стараюсь, — тихо ответил брат. — Правда стараюсь.

— Я знаю, — так же тихо сказал я. — Ты молодец, и я горжусь тобой.

Обняв его напоследок, я направился в свои апартаменты. Взор тьмы и паутина уже показали мне, что в моей спальне меня ждёт Юлиана. Я планировал совместить приятное с полезным прежде, чем лечь спать, но на лестничной площадке мне пришлось остановиться.

Мария Рейнеке стояла там, обняв себя руками и не сводя с меня взгляда.

— Константин, мне нужно с тобой поговорить, — сказала она.

— Это я уже понял, — кивнул я. — Слушаю тебя.

— Ты можешь пообещать, что мой муж ничего не узнает о нашем разговоре? — Мария нервно оглянулась на гостевое крыло и шагнула ближе ко мне. — Прошу тебя, пожалуйста, пообещай, что не расскажешь ему.

Глава 23

Я смотрел на Марию, и в моей голове уже начали появляться самые страшные мысли. После того, что устроил мне Грох, я не удивлюсь, если Мария расскажет, что несчастлива в браке, попросит помочь с разводом или вообще сообщит, что никакого ребёнка не было.

— Я не могу обещать тебе этого, не зная, о чём пойдёт речь, — честно сказал я. — Но я готов выслушать тебя и помочь, если такая необходимость возникнет.

— Точно? — Мария покосилась по сторонам и понизила голос. — Это касается моего мужа, Александра.

— И что с ним не так? — осторожно спросил я, предполагая худшее.

— Да всё с ним не так, — неожиданно резко ответила Мария. — Ты сломал его. Раньше он всегда тренировал меня, проклинал и проверял развитие моего дара, а теперь что? Теперь он вообще не подпускает меня к тренировкам. Он даже не даёт мне убрать остаточный фон после твоих проклятий!

— Разве это не логично, учитывая твоё положение? — я незаметно выдохнул. Всё же я себя слишком накрутил после ситуации с Грохом и Тараном.

— Я уже третий месяц в положении, а трястись надо мной он начал после того, как ты что-то сделал с ним, — Мария взмахнула руками. — Ты должен это исправить!

— Александр не знает, как на тебя повлияет остаточный фон проклятий, которые создал не он, — как можно мягче сказал я. — С его стороны это очень даже разумно.

— Тогда сделай так, чтобы он страдал, — она прищурилась и посмотрела на меня со злостью. — Пусть ему будет настолько плохо, что он сам попросит меня помочь ему и почистить остаточный фон.

— Я в любом случае планировал усилить тренировки, — я смотрел на Марию и размышлял о том, что её нужно показать бабушке. Влияние гормонов на беременную женщину — страшная вещь. Даже мне стало не по себе от её взгляда, а я даже не её супруг. — Но ты должна понимать, что зародившаяся в тебе жизнь сейчас важнее всего.

— А то я не понимаю⁈ — Мария тряхнула волосами и сжала кулаки. — Я просто… я чувствую себя бесполезной, — в её глазах появились слёзы. — Все дела Александр передал управляющему, мне теперь даже не нужно проверять счета и разбираться с бухгалтерией… тренировок нет, меню составлять не нужно, за слугами и порядком в доме следить — тоже…

Я мученически закатил глаза и обнял Марию, которая тут же начала всхлипывать. Она шмыгала носом и пыталась успокоиться, но ей это не удавалось.

— Пойдём со мной, — я взял её за руку и повёл к бабушке. Пусть они там между собой как женщины разбираются. Всё же с женскими истериками — это не ко мне.

Постучав в комнату бабушки, я услышал разрешение войти и распахнул дверь. Юлия Сергеевна смерила взглядом композицию из одной рыдающей беременной женщины и уставшего мужчины с поджатыми губами и тут же улыбнулась. По комнате прошла волна тепла, и на душе как-то разом стало легче.

— Что у нас случилось? — спросила она, шагнув к нам и перехватив руки Марии. — Что такое, деточка?

— Я бесполезна, — прошептала та обречённым голосом.

— Ясно-понятно, — фыркнула бабушка. — Как говорится, у многих бед одно начало — сидела женщина скучала.

— Бабушка, ты ведь так и не нашла для меня толкового бухгалтера и делопроизводителя? — спросил я.

— Нет, не до того было, — бабушка вздохнула. — Но зато мне удалось уговорить восьмерых магов в ранге магистров вступить в нашу гвардию.

— Это отличная новость. Можешь организовать для Марии отдельный кабинет? — я перевёл взгляд на Марию Рейнеке. — Я был бы очень признателен тебе, если бы ты избавила меня от необходимости заниматься счетами и сводками.

— Ты шутишь? — Мария прищурилась. — Или это такой способ занять меня делами, чтобы я не путалась под ногами и не истерила?

— Мне на самом деле нужен человек, который возьмёт на себя бумажную работу, — честно сказал я. — У тебя есть опыт и, надеюсь, желание. Так что?

— Я с удовольствием займусь этим, — на лице Марии появилась довольная улыбка. — И кстати! Я совсем не то хотела сказать, но сбилась с мысли. Сама не пойму, что на меня нашло.

— Слушаю тебя, — я немного напрягся, но уже не ожидал чего-то страшного.

— Мы с Викторией и Юлианой разобрали то проклятье, которые ты набросил на Александра в первый раз, — глаза Марии заблестели. — И я уверена, что смогу его перенаправить на кого угодно.

— Продолжай, — я посмотрел на неё с интересом.

Неужели она наконец начала развивать свой направленный дар в нужном направлении? Поглощать и перерабатывать проклятья и негативные эффекты — это всегда лишь одно из проявлений направленного дара. Юлиана, например, может видеть энергетические потоки и умеет их подхватывать и перенастраивать. А Виктория видит стихию одарённого, его уровень дара и может мысленно делать слепки ауры.

— Помнишь, как я направила на тебя всю негативную энергию после проклятий Александра? — спросила Мария, чуть подпрыгивая от азарта. В этот момент она напоминала Бориса, когда он находил что-то интересное и неизведанное. — Юлиана помогла мне разобраться с течением энергии, и я теперь точно знаю, как нужно перенаправлять проклятья. Представляешь? Мне необязательно их вытягивать, чтобы передать другому. Ну и я смогу отразить направленное на меня проклятье… если конечно кто-то его на меня направит.

Под конец своей речи она снова впала в уныние. Её взгляд потух, а лицо начало опускаться вниз.

— Мы обязательно проверим эту теорию, — пообещал я ей. — Я поговорю с Александром, чтобы понимать, что именно он применял к тебе и в какой степени. Думаю, можно уменьшить действие проклятья так, чтобы оно в любом случае не причинило вреда тебе и ребёнку.

— Угу, — равнодушно ответила она, плюхнувшись на стул.

Я перевёл взгляд на бабушку. Судя по виду, она уже справилась с теми эмоциями, которыми я поделился с ней. Но только сейчас я вспомнил, что так и не сообщил ей о смерти Дмитрия Шаховского.

— Бабушка, сегодня кое-что случилось, — я покосился на Марию, но она ушла в себя настолько глубоко, что не обращала на нас внимания. — Когда я сражался с падшими тёмными мне на помощь пришёл наш общий знакомый. Он перетянул на себя внимание одного врага и дал мне время уничтожить другого.

— Он погиб? — спокойно спросила бабушка, несколько раз моргнув.

— Да, погиб, защищая меня, — я шагнул ближе и сжал её предплечья. — Он хотел искупить свою вину. Теперь его душа успокоилась.

— Спасибо, — шепнула бабушка и обняла меня. — Я рада, что он нашёл успокоение, теперь мы оба свободны. Оставляй Марию у меня и иди отдыхать, я помогу ей прийти в себя.

Я кивнул ей и вышел из комнаты. Можно было пойти к Александру и поговорить с ним о его супруге, но я решил отложить разговор на завтра.

Вернувшись в свои апартаменты, я обнаружил Юлиану крепко спящей в моей постели. Через минуту я уже присоединился к своей невесте и обнял её. Она сонно заворочалась, прижимаясь ко мне.

— Где ты был? — спросила она хриплым со сна голосом. — Я тебя ждала.

— Решал некоторые вопросы, — с улыбкой сказал я. — Как сильно ты меня ждала?

— Сейчас узнаешь, — игриво сказала Юлиана, разворачиваясь ко мне лицом.

Как я понял спустя два часа — ждала она меня очень сильно.

Александр Рейнеке не мог уснуть. Ворочался с боку на бок, но сон всё не шёл. Слишком много мыслей было в голове бывшего наставника Особого Корпуса.

Он никогда не боялся смерти, даже в особняк Бартенева отправился с уверенностью, что его род справится с потерей наследника. В конце концов, Эдвард — не идиот. Пусть у него другой склад мышления, но он точно смог бы стать главой рода.

Уже умирая в подвале троюродного брата императора, Александр вдруг понял, что рисковал он не только собой. Как он мог взять с собой беременную жену? Почему не подумал, что она тоже может погибнуть? Был так уверен, что сможет её защитить?

Но он не справился. В итоге его жену защищал племянник. Молодой зелёный пацан, который не имел того же опыта, что Александр. Более того, Константин не только вытащил Марию и Волну из того подвала. Он подарил Александру новую жизнь.

Тьма сказала, что у Александра будет четыре попытки умереть. Четыре раза он сможет сражаться до самого конца, а потом возрождаться рядом с артефактом изначальной тьмы. Это казалось невероятным, но ошибки быть не могло — это точно была тьма.

И как после этого было воспринимать Константина? Он назвался Вестником Тьмы, но что это означало на самом деле? Тьма избрала его для служения? Или он настолько с ней близок, что может принимать такие вот решения?

Все эти вопросы крутились в голове Александра после приезда в имение племянника. Он даже перестал тренировать жену, осознав, насколько заблуждался, когда снова и снова пытался сделать её сильнее.

Сегодня Костя снова удивил его. Он решил подарить новые жизни отцу и брату Александра. Какими силами нужно обладать, чтобы совершить такое?

Даже то, что его, мастера проклятий, смогли пронять проклятья племянника, казалось невозможным, безумным. А уж всё остальное и подавно. Служить такому тёмному не стыдно, скорее уж наоборот.

Александр перевернулся на другой бок и посмотрел на пустую половину кровати. Марии тоже не спалось, но она слишком уж долго отсутствует. И с ней тоже что-то происходит, чего опытный стратег и наставник не мог понять.

Или он не прав? Может быть, нужно перестать мыслить как наставник? Точно, с этого дня он будет думать только как супруг и один из «птенцов», как ласково назвала его тьма. Что бы это ни значило.

Утро началось слишком рано. Мне казалось, что я только закрыл глаза, а уже наступил рассвет. На завтрак я шёл, пытаясь не уснуть по дороге.

За столом собрались все, кроме бабушки. Она предпочла остаться у себя, и я понимал, что ей нужно время, чтобы пережить утрату мужа. Пусть он погиб для остального мира пятнадцать лет назад, бабушка продолжала с ним видеться, пусть и не так часто.

Теперь она наконец могла почувствовать себя вдовой по-настоящему, как она сказала «стать свободной». Не только от замужества, но и от мыслей о том, во что превратился её супруг.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Феликс Рейнеке, усмехнувшись. — Знаешь, я всё же надеялся, что немного помолодею.

— Я не обещал тебе молодости, — хмыкнул я. — Хотя ты всё равно получил её. По крайней мере, твоё тело — так точно, — я оглядел свою расширенную семью внимательным взглядом. — Сегодня все идут на полигон сразу после завтрака.

— И я? — спросила Мария, прижав ладони к груди.

— Конечно, разминку для тебя никто не отменял, — сказал я, придвигая к себе блюдо с мясным пирогом. — Для тебя будет отдельная тренировка, она будет чуть легче, чем у других, но от этого не менее напряжённая.

На лице Марии появилась радостная улыбка, от которой в столовой стало светлее. Александр нахмурился, но ничего не сказал, а вот Феликс решил вставить пару слов.

— Мне даже интересно, чем таким ты можешь удивить старика, — он рассмеялся. — Давненько меня никто по полигону не гонял. Лет так пятьдесят точно.

— Поверь мне, отец, Константин умеет удивлять, — сказал Александр, намазывая масло на тост. — А уж фантазия у него так и вовсе безграничная.

Я усмехнулся и продолжил наслаждаться пирогами, которые Марта пекла специально для меня. Остальные члены семейства ели в молчании, что меня полностью устраивало.

Через полчаса они выстроились напротив меня на полигоне.

— Пять кругов, плюс полоса препятствий для каждого, — спокойно сказал я, указав на своих гвардейцев, которых уже два часа гонял Зубов. — Догоняйте бойцов, не стойте на месте.

Пока все выполняли стандартную разминку, я набрал номер Леонида Орлова. Что-то подзадержался мой будущий тесть в своём имении. А ведь он должен был уже приехать.

— Где ты? — спросил я после приветствия.

— Решаю дела, как ты и приказал, — сухо ответил отец Юлианы. — Знал бы ты, что тут мой сын успел наворотить, дал бы мне больше времени.

— Если ты не приедешь в ближайшие два дня, можешь опоздать на битву, — просто сказал я. — Скорее всего, мои земли будут осаждать огромные силы, так что поторопись.

— Как там Лианка моя? — тут же спросил Леонид, заволновавшись о дочери.

— Взяла ранг мастера, — я улыбнулся и проследил взглядом за своей невестой, которая бежала наравне с Борисом и Эдвардом Рейнеке. Александр с Феликсом отставали от них всего на пару шагов, а последними бежали Виктория и Мария — они не торопились, совершенно не заботясь о том, что придут последними. — И её направленный дар вернулся.

— Кхм, — Леонид прочистил горло. — Повезло ей с будущим мужем.

— Есть такое, — усмехнулся я. — Так что, когда ты приедешь?

— Хотелось бы приехать сегодня, но я окончательно потеряю все связи, если не разберусь с делами, — Леонид вздохнул. — Мне нужен хотя бы ещё один день, но если ты прикажешь, то пошлю всё к гроксам и махну к тебе прямо сейчас.

— Не надо ничего посылать, — решил я. — Род тёмных артефакторов должен быть сильным.

— Даже если в роду осталось всего двое? — с горечью в голосе спросил Леонид. — Да и Лианка скоро перейдёт в твой род…

— Так найди себе жену, которая подарит тебе наследников, — я пожал плечами. — Ты ещё не настолько стар, чтобы хоронить род.

— Мне пятьдесят два года, — напомнил он.

— Это не проблема для мага, — я покачал головой. — Я же не говорю искать себе невесту возраста твоей дочери. Наверняка есть другие варианты.

— Ну, есть, — чуть смущённо сказал Леонид. — Я тебя понял. Сегодня-завтра разгребу бардак за Славкой, потом приеду к тебе, а уже после займусь этим вопросом. Раз уж дочь так удачно устроилась, то и мне можно немного для себя пожить.

— Когда поедешь ко мне, захвати все имеющиеся в наличии защитные артефакты, которые подойдут тёмным магам от ранга мастера и выше, — проговорил я. — Чем сильнее, тем лучше.

Мой отряд закончил разминку и перешёл к полосе препятствий. Я внимательно следил за каждым из них, подмечая уровень подготовки и слабые моменты. Эдвард и Александр справились лучше всех. На втором месте были Борис, Юлиана и Феликс. Виктория с Марией прошли полосу последними, но их это совершенно не волновало.

У меня отлегло от сердца, когда я понял, что бабушка сумела найти подход к Марии. Не хотелось бы мне, чтобы она выкладывалась на каждой тренировке, пытаясь доказать остальным, что она сильная.

— Ну что ж, — сказал я, оглядев свой семейный отряд. Почти все казались сосредоточенными, только Феликс продолжал посмеиваться, но я не обращал на это внимания. — Начну с Александра.

Я посмотрел на дядю и улыбнулся «самой доброй улыбкой», на какую был способен. В Александра сегодня полетело сразу три проклятья — слабость, замедление и сонливость. Он резко выдохнул и медленной походкой направился к манекенам, уже зная, чего я от него жду.

— Эдвард, — я повернулся ко второму дяде, продолжая улыбаться. Он покосился на своего брата и сжал челюсти. — Я видел, как ты сражался на испытании и в сибирском очаге. Твоя тьма сильна, но груба. Ты полагаешься на мощь, а не на точность. До самого обеда ты будешь тренироваться на манекенах, твоя задача — поражать только одну уязвимую точку размером не больше монеты. Вот смотри.

Я создал маленький сгусток энергии и метнул его в Феликса. Дед сразу же выстроил вокруг себя барьер, отразив атаку. Мне пришлось несколько раз повторять принцип создания слабого импульса для Эдварда, прежде чем он смог понять суть процесса. Что уж поделать, если он привык ломать грубой силой, не жалея энергии.

Только когда последний отправленный мной сгусток пробил насквозь барьер деда и просвистел рядом с его ухом, Эдвард понял, почему я вообще решил его переучивать. Ведь такой маленький направленный импульс сложно заметить на поле боя, а щиты он может пробивать не хуже теневого шипа.

Эдвард удивлённо качнул головой и направился следом за братом к манекенам. Я повернулся к деду и внимательно посмотрел на него. Он больше не усмехался, но всем своим видом показывал, что мне нечему научить грандмага.

— Феликс, твой направленный дар связан с барьерами, — проговорил я, продумывая стратегию для того, чтобы отточить его навыки. — В сражении с гвардейцами Мироновых и Бартеневых ты не смог выставить достаточно плотный щит, чтобы защитить нас от шквала света. Займись усилением щитов и начни оттачивать динамическую защиту. Ты должен не просто удерживать щит, который выдержит шквал света, но и перестраивать его, предугадывая направление следующего удара. Когда я закончу с остальными, укажу на твои слабые места в защите.

Феликс внимательно по-стариковски прищурился.

— Динамическая защита. Теоретически интересно, — проговорил он сухо, без прежней усмешки. — Но на практике, когда в тебя летят десятки заклятий, нет времени на игры с барьерами. Щит должен быть монолитным и прочным. Собираешься убедить меня в обратном?

Я не стал ничего доказывать словами и вместо ответа поднял руку. Между нами вспыхнул и завис в воздухе маленький сгусток чёрного пламени, который через секунду рванул в сторону Феликса.

Дед среагировал мгновенно, как и ожидалось от грандмага. Монолитный щит взметнулся вокруг него, перекрывая линию атаки. Моё пламя врезалось в барьер, и я тут же погасил его.

Феликс хотел было что-то сказать, но замер с приоткрытым ртом. Ведь в сантиметре от его подбородка остановился теневой шип, который я вырастил прямо у него под ногами. И никакой барьер не помог, ведь он был установлен на расстоянии от деда.

В глазах Феликса сначала мелькнула незамутнённая ярость, которая быстро сменилась на азартный огонёк. Он считал, что я ничего не смыслю в его барьерах, но только что я доказал ему, насколько уязвимым может быть закостенелый грандмаг, который не желает менять привычные техники. Даже интересно, справится ли он с моей атакой через пару часов.

— Борис, теперь ты, — я повернулся к брату, который замер напротив меня с жадным вниманием. — Твоя тень очень послушная и гибкая, но тебе придётся научиться не только атаковать. Сегодня ты будешь тренироваться защищать своих союзников при помощи тени, — я мысленно подозвал Агату. — Подойдут стандартные путы или теневые барьеры, также тебе нужно научиться создавать не только теневое оружие, но и другие инструменты — крюки, гарпуны, хлысты и небольшие платформы, которые смогут использовать другие.

Брат медленно кивнул. Его взгляд стал острым, словно он уже просчитывал возможности и анализировал будущие приёмы. Его тренировка сегодня будет самой сложной, ведь его дар и инстинкты направлены только на одиночный бой.

Борису придётся сильно постараться, чтобы начать думать во время боя о других людях рядом с ним. Я специально не стал показывать ему нужные приёмы, чтобы он смог сам выстроить подходящие для себя схемы. Оставалось надеяться на его фантазию, ведь сегодня его союзником станет теневой монстр.

Передо мной осталась стоять только женская половина моего отряда. С ними мне придётся работать самому, чтобы вовремя отследить возможные отклонения.

— Дамы, — я кивнул всем троим. — Сейчас я буду посылать в вас по очереди слабые проклятья. У каждой из вас будет своя задача. Вика, ты будешь отслеживать потоки магии и учиться определять состояние своих союзников. Как только увидишь, что кто-то из присутствующих на полигоне магов истощён настолько, что не может сражаться, тут же сообщи об этом. Завтра будешь подсказывать Феликсу, в какую точку его барьера я целюсь, посмотрим, как вы будете работать в команде.

Сестра уверенно кивнула. Мы оба знали, что для неё это не будет проблемой. Теорию она уже проходила с Юлианой, так что самое время заняться практикой. Я посмотрел на свою невесту.

— Юлиана, ты стала сильнее, но сила без контроля опасна, — мой взгляд стал жёстким. — Ты будешь отслеживать все тренировочные процессы одновременно, считай, что это такая медитация. Ты должна прочувствовать каждый импульс энергии. Просто не думай ни о чём и наблюдай за потоками.

Юлиана кивнула и закрыла глаза настраиваясь на мельчайшие изменения магического фона. Она должна была чувствовать, как Эдвард концентрирует удар, как Феликс ставит барьер, и как в Александре борются проклятья.

Осталась только Мария, которая уже хмурилась, опасаясь, что я про неё забыл. Но нет, раз уж она так хотела проверить свои новые возможности, то пусть делает это под моим присмотром.

— Мария, попытайся перенаправить проклятье, которое я направлю Виктории в Юлиану и наоборот, — сказал я ей.

Я активировал проклятье слабости, уменьшив его мощность, и бросил его в Викторию. Мария не успела среагировать и перенаправить его. Она зло прищурилась и сжала кулаки.

Дождавшись, когда сестра переварит проклятье, я направил точно такое же в Юлиану. В этот раз Марии удалось перехватить его и направить в Вику.

Мне пришлось бросать проклятья ещё пять раз, прежде чем Мария окончательно научилась управлять своей новой техникой. На её лице появился румянец, а глаза сверкали от радости. Она была готова прыгать и обнимать всех и каждого, но под моим взглядом оставалась на месте.

— На сегодня всё для вас, — сказал я девушкам. — Надеюсь, каждая из вас отслеживала энергетические потоки не только этих слабых проклятий, но и тех, что я направил в начале тренировки в Александра. Вечером мы с вами ещё раз потренируемся, но задание будет гораздо сложнее.

Все трое кивнули и развернулись к манекенам, наблюдая за тренировкой мужчин. Александр бил по манекенам с убийственной точностью, несмотря на то что казался со стороны замедленным и сонным. Он сопротивлялся проклятьям, а отточенные за десятилетия навыки его не подводили.

Я довольно покачал головой и перевёл взгляд на Феликса. Дед выстраивал перед собой сложные барьерные конструкции. Щиты перестраивались каждые несколько минут, образуя подвижную мозаику из теневых плиток.

Я послал в него пробный импульс силы. Один из сегментов щита мгновенно сместился и рассеял удар. Дед оглянулся и довольно усмехнулся.

Ничего другого от грандмага я и не ожидал. Но что насчёт крепкости? Я напитал следующий сгусток посильнее и запустил его ровно в центр щита.

Сразу три сегмента наложились друг на друга, чтобы отразить удар, но их разметало в сторону. Теперь Феликс уже не улыбался, а сосредоточенно хмурился.

Эдвард был похож на разъярённого быка, или на Тарана. Его направленные импульсы откалывали куски металла от манекена, но дядя старался фокусироваться. С каждым ударом у него всё лучше получалось попадать в уязвимые точки без разрушения манекена.

Лучше всего дела шли у Бориса. Тень вокруг брата вытягивалась в длинные хлысты, обвивая лапы Агаты, а когда она отпрыгивала, тень расплющивалась в широкий щит перед ним. Борис экспериментировал, и я видел на его лице сосредоточенную одержимость.

Агата оказалась лучшим партнёром для брата, ведь она была такой же быстрой и ловкой. А когда она делала скачки через тень, Борису приходилось тут же перестраивать свои техники. Инстинкт убийцы понемногу уступал место тактическому мышлению, что меня очень порадовало.

Повернувшись к девушкам, я заметил, как напряжённо они наблюдают за тренировками. Мария непроизвольно повторяла жесты, мысленно отрабатывая направления ударов. Юлиана с Викой обсуждали потоки энергии и изменения ауры у мужчин в момент концентрации.

Я уже хотел похвалить их за то, что они не просто смотрят, а разбирают заклятья, как вдруг услышал уже знакомый звон. Таран снова бился в барьер, но уже с этой стороны. Интересно, что на него нашло в этот раз? Стало скучно в обозначенном мной секторе, и он хочет вырваться на свободу?

Но почти сразу за очередным «бумс» я почувствовал лёгкое касание купола. Вот оно что. Жнец пришёл, как и обещал, через три дня, а мой новый питомец решил, что нужно защищать вверенную ему территорию.

Я рванул на первый слой тени и выругался. Такими темпами Таран мне тут всё разнесёт в клочья. Потянув за поводок, я позвал питомца, но он отмахнулся от меня и с новыми силами обрушил свою мощь на купол.

Вместо привычного звона я услышал хруст купола, по которому зазмеилась вполне ощутимая трещина.

Глава 24

Таран метался между слоями, продолжая попытки пробить купол. Я нашёл его только на третьем слое и сразу же использовал проверенный приём с молотом. Питомца откинуло от барьера, и его взгляд сразу же стал осмысленным.

— Ещё раз ударишь по куполу, и я тебя накажу, — процедил я сквозь зубы.

— Папа, — пробасило это чудовище, которое за ночь выросло до размеров взрослого быка.

— Называй меня хозяином или господином, — жёстко сказал я.

— Хорошо, папа, — прогудел Таран, а я закатил глаза.

— Когда ты успел так отожраться? — я обошёл его по кругу, оглядывая внимательным взглядом.

— Грох дал вкусное, — Таран преданно заглянул мне в глаза. — Хочу ещё.

— Грох! — рявкнул я, демонстративно не обращая внимания на Жнеца, который наблюдал за нами из-за купола.

— А что сразу Грох? И вообще, я ни при чём, — сразу начал оправдываться кутхар. — Оставил малыша голодным на всю ночь. Что мне оставалось делать?

— Что ты ему скормил? — я прищурился. — Неужели забрался в сокровищницу и вытащил оттуда артефакты?

— Не трогал я никакие артефакты, — Грох щёлкнул клювом. — Даже свои забирать не стал.

— Тогда что ты ему дал? — я надавил на питомца голосом, и тот сразу начал отступать. — Надеюсь, это были не кристаллы света?

— Всё равно же лежали никому не нужные, — пробубнил он. — Подумаешь, взял парочку.

— Парочку чего? Парочку десятков, сотен? — уточнил я.

— Ну, ящиков, — Грох сжался в комок и начал крутить головой. — Кто же знал, что они ему так понравятся.

— Ещё бы они ему не понравились, — мне пришлось приложить усилие, чтобы не выругаться или не наказать слишком деятельного питомца. Отчасти он прав — я действительно не догадался подкормить Тарана, а сам он за пределы поместья выйти не мог. — Концентрированная энергия света для высших теневых монстров — то же самое, что подкормка для животных и растений.

— Ну-у-у, — протянул он. — Я тоже пробовал на зуб эти кристаллы, и мне они совсем не понравились.

— Так, заканчивай балаган, — я повернулся к Тарану. — Не трогай никого, пока не прикажу.

— Да, папа, — кивнул мой питомец.

— Не папа, а хозяин, — поправил я его. — Грох учил тебя нашей речи?

— Да, папа, — он поднялся на мощные лапы и сделал несколько робких шагов в мою сторону.

Я вздохнул, но всё же выпустил когти и почесал сначала шкуру между рогов, а потом и шею. Такую зверюгу лучше задабривать маленькими жестами, чем потом разгребать последствия. Надо будет ещё и его воспитанием заняться, а то не нравится мне, как он чувство меры теряет при виде цели.

Закончив разговор с питомцами, я переместился ближе к границе купола и встал напротив Жнеца.

— Интересные у тебя питомцы, — ровным голосом сказал он. — Теневые вороны иногда служат тёмным магам, но они слишком своевольные. Обычно такое служение заканчивается плохо, но твой предок Радомир Шаховский держал в подчинении целую стаю теневых воронов.

— Это я уже понял, — хмыкнул я, покрутив в руках молот, прежде чем убрать его в кольцо.

— А вот чтобы кто-то мог приручить властителей восьмого слоя я ни разу не слышал, — Жнец склонил голову к плечу. — Даже детёнышей. Кто ты такой на самом деле? Только не лги мне, я ни за что не поверю, что юнец вроде тебя смог бы сам найти и уничтожить один из важнейших узлов на пятом слое, выжить после этого, а потом ещё и приручить детёныша грокса.

— Я обещал тебе раскрыть свою тайну, — сказал я, глядя на безэмоциональное лицо своего предка. — Но, прежде чем я отвечу на этот вопрос, утоли моё любопытство.

— Что тебя интересует? — равнодушно спросил он.

— Что именно ты хочешь найти в месте центрального узла? — мой голос стал ниже, а тело напряглось в ожидании атаки. Я понимал, что в любой момент Жнец может ударить. — И что ты планируешь делать с этим самым узлом?

— Мой сын украл одну из реликвий рода Тишайших, — Жнец смотрел на меня, не моргая. — Он считал, что имеет право забрать её. Я хочу вернуть реликвию.

— Что это за реликвия? — уточнил я.

Жнец смотрел на меня так, словно пытался оценить свои шансы на успех при сражении со мной. Его взгляд метнулся к моему правому плечу, куда резко переместился Таран. Мой питомец ткнулся лбом в меня и замер, послушно дожидаясь команды. Именно это стало для Жнеца решающим.

— Ядро реальности, — сухо сказал он. — Этот артефакт создал основатель рода Тишайших. Он стабилизирует границу между реальностью и изнанкой.

— Что конкретно делало это ядро? — тут же спросил я, чувствуя, как холодеют мои пальцы. И в этот раз дело было не в морозном воздухе третьего слоя изнанки. — Подавляло магию?

— Нет, он не даёт магии разорвать мир на части, — Жнец посмотрел на меня равнодушным взглядом. — В этом состояла миссия нашего рода — следить, чтобы два мира не пересекались. Но мой сын решил, что магия — это болезнь нашего мира и источник страданий и неравенства. Он считал, что постепенное затухание магического поля вернёт мир к изначальному состоянию, когда в руках людей не было никаких даров и стихий.

— Так, погоди, — я задумался. — Получается, что выброс энергии, который повлёк за собой разрывы в реальности и зарождение аномальных очагов, на самом деле был следствием того, что твой сын пытался активировать это Ядро?

— Ты прав, Феникс, — на лице Жнеца впервые за наш разговор появилось подобие эмоции. Его заинтересовали мои выводы. — Ядро не смогло стабилизировать энергетический резонанс после попытки его активировать. Мой сын настроил его неправильно. Аномальные очаги — это побочный эффект его попытки «исцелить» мир от магии.

— Логично, — кивнул я, всё ещё не выходя из задумчивости. — Падшие тёмные — паразиты, которые почувствовали нестабильность. Они нашли узлы в точках максимального напряжения, где ткань реальности истончилась и пропиталась энергией того выброса. По сути, для них это идеальные места для питания и роста, вокруг которых они и начали строить свои гнёзда. Теперь всё сходится.

— Я рассказал тебе всё, — голос Жнеца стал ледяным настолько, что я почти физически ощутил понижение температуры. — Теперь я хочу знать, кто ты и как сумел понять даже то, чего не понимал я сам.

— Всё просто, — я усмехнулся. — Тьма призвала меня из другого мира, чтобы помочь тебе уничтожить сотворённое твоим сыном. Я не был Константином Шаховским с рождения, я стал им после его смерти в месте силы рода во время ритуала по принятию родового дара. Твой настоящий потомок оказался слишком слабым.

— Другого мира? — Жнец замер и уставился на меня непонимающим взглядом. — Разве существуют другие миры, кроме этого?

— Ну почему-то тебя не сильно удивляет наличие реального мира и мира изнанки, у которой восемь слоёв с каждой отдельной энергетической и экологической системой, — я пожал плечами. — Хотя я тебя понимаю. До самой своей смерти я не догадывался, что где-то может быть другой мир с похожей магией.

— Почему я должен верить тебе? — лицо Жнеца не дрогнуло, но я видел, что ему явно не по себе. Привычная система дала сбой, а его цель могла оказаться ложью.

— Мне плевать на самом деле, хочешь — верь, не хочешь — не верь, — я похлопал Тарана по лбу и снова пожал плечами. — Я в любом случае уничтожу все узлы и убью всех некромансеров, которых в этом мире называют падшими тёмными. Считай, что эту цель для меня поставила сама тьма, что в принципе так и есть.

— Ты сможешь деактивировать Ядро? — спросил вдруг Жнец, изучая моё лицо и будто бы ища в нём что-то. — Сын извратил его суть и усилил страдания, которые так хотел прекратить. Я верил, что моя цель — забрать Ядро и попытаться вернуть его в первоначальное состояние, но я точно знаю, что погибну в процессе, — он замолчал ненадолго, а потом кивнул сам себе. — Я пришёл к тебе после твоей битвы с князем Давыдовым, чтобы посмотреть, сможешь ли ты заменить меня. Сможешь ли стать тем, кто заберёт ядро и сохранит его ради равновесия между реальным и теневым миром.

— Допустим, я помогу тебе «отремонтировать» Ядро, — сказал я, убрав усмешку с лица. Примерный принцип этого артефакта был мне понятен — скорее всего, он запечатывал разрывы в реальности, как моё пламя. — Что ты будешь делать с ним потом? Спрячешь, чтобы следующий идеалист не попытался «исцелить» мир?

— Это будет зависеть от состояния Ядра после деактивации, — сказал Жнец, склонив голову к плечу и продолжая изучать меня. — Оптимальный вариант — его возвращение в родовое хранилище, а наихудший — его окончательное разрушение, что вызовет непредсказуемые последствия для магического поля.

— Ладно, — наконец кивнул я. — Посмотрю, что можно будет сделать с этим Ядром. Ты можешь сказать, где находятся остальные узлы?

— Могу показать, — Жнец выпрямился. — Тебе просто нужно будет пройти следом за мной.

— Вот уж нет, — я покачал головой. Про карту я ему говорить не собирался, как и срываться с места по его призыву в сию же секунду. — На меня тут осаду устраивать собрались, а у меня семейство не подготовлено. Я так понимаю, что в битвах между людьми ты принципиально не участвуешь?

— Люди должны уметь сами справляться со своими врагами, — безэмоционально сказал Жнец. — Если они не справляются, значит они слабы. А со слабаками я дел не имею.

— Угу, — хмыкнул я. — Всё с тобой понятно. Тогда жди, когда я расправлюсь с Бартеневым и его экспериментальными мутантами.

— С ними я как раз могу помочь, — неожиданно заявил он. — Они уже не совсем люди, а их мощь превосходит человеческую и сравнима с мощью падших тёмных.

— Будет неплохо, — признался я. — Не уходи далеко, думаю, всё случится в ближайшие дни, судя по словам Рейнеке.

— До встречи после битвы, Феникс, — на этот раз в голосе Жнеца звучало что-то вроде уважения. Я посмотрел на него с удивлением, но ничего не сказал.

Жнец растворился в тенях, а я тут же спустился на первый слой и выдохнул. Вот ведь родственничков мне тьма послала. Один лучше другого. С такой роднёй врагов не надо — сами справятся.

— Папа, — пробасило чудище, резко появившись передо мной.

— Хозяин, — поправил я его, а потом махнул рукой. — Значит так, пока никаких дополнительных кристаллов ты не получишь.

Они нам достались большой ценой, а уж цена их создания и вовсе огромна. Не могу даже представить, сколько светлых магов было высосано досуха ради этих кристаллов, которые Грох перетаскал из подвала особняка Бартенева, пока мы сражались с его мутантами и гвардейцами. Слишком жирно подкармливать ими высшего монстра.

— Тарану было вкусно, — услышал я обиженный рык питомца. Надо же, как быстро он осваивает человеческую речь и её смыслы. Агата и то только недавно начала вкладывать в свою речь эмоции, но это было логично, ведь она лишь второго класса.

— Да тебя скоро уже и Тараном будет не назвать, — я покачал головой. — Ты уже сейчас скорее Таранище. А что будет дальше?

— Тарану будет голодно, — он выпустил из ноздрей чёрный дым и вздохнул.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал я ему, а потом расплылся в улыбке. — Может тебе понравится некротическая энергия, и ты будешь гонять по всем слоям некромансеров. Было бы просто замечательно.

— Тарану идти на охоту? — спросил питомец, не сумев распознать иронию. — Искать тех, кто понравится?

— Нет, никакой охоты, — серьёзно сказал я. — Сначала мы проверим, на что ты способен, и убедимся, что ты меня слушаешься, а потом уже идём на охоту.

Детёныш грокса посмотрел на меня долгим взглядом, а потом кивнул и растворился в теневых слоях. Я постоял какое-то время на первом слое изнанки, пытаясь разложить по полочкам всё, что узнал от Жнеца.

Вернувшись в реальный мир, я с удивлением обнаружил на полигоне своих птенцов. Все трое Рейнеке продолжали тренировку на полигоне. Причём они сражались друг с другом.

Александр и Эдвард метали в отца сгустки магии, а тот мгновенно ставил щиты. Именно такие, какие я хотел от него увидеть, — небольшие, под размер атакующего импульса. Его барьеры перемещались, накладывались друг на друга, растягивались и сжимались.

Эдвард усмирил свою мощь и атаковал маленькими сгустками силы, ну а Александр сражался так, будто никаких проклятий на нём не было. Я задержался на несколько минут, а потом незаметно вытянул остатки проклятий.

Следующий его удар разметал барьер отца и чуть не попал в грудь. Феликса спасло только то, что он уже немного натренировался и успел создать новый барьер.

— Молодцы, — громко похвалил я их. — Все трое.

— Что ты сделал? — спросил Феликс, выпучив глаза.

— Пусть тебе твой сын сам расскажет, — я усмехнулся.

— Он забрал проклятья обратно, — медленно проговорил Александр. — И моя ударная мощь увеличилась в несколько раз.

— Именно, — кивнул я. — Скажешь, почему это произошло?

— Потому что я привык сражаться на пределе возможностей под проклятьями, — в глазах Александра появилось понимание. — Я стал сильнее.

— Ещё тренировочку? — спросил я с усмешкой, выставив руки перед собой.

— Обязательно, но чуть позже, — серьёзно сказал Александр. — Мне нужно осмыслить очень многие вещи.

— Не одному тебе, — сварливо заметил Феликс. — Вряд ли дело в одних только тренировках. Это всё ритуал.

— И это тоже, — я продолжал улыбаться. — Но сам по себе он не даст тебе главного — понимания своих новых возможностей и практики. Всё, что ты делал до этого, теперь мало что значит. Ты должен превзойти себя, стать ещё сильнее. Настолько, чтобы сразиться с пятью грандмагами и победить.

— А чего не с десятью? — выдохнул дед, покачав головой. — А, ладно. Буду тренироваться, куда ж я денусь.

— Вот и хорошо, — я развернулся и направился к выходу с полигона.

Тренировки — это хорошо. Но мне нужно было съездить в Тюмень и, глядя в глаза Савелия Ярошинского, рассказать ему, как погибла его дочь. Ну и если повезёт, то заодно забрать доспехи.

Я не был уверен в том, что Денисов не доложил об Ирине Ярошинской-Тереньтевой императору. То, что его величество не сказал об этом, ничего не значит. Если Савелий в курсе произошедшего, то вполне ожидаемо, что он захочет отомстить.

К тому же слишком уж подозрительным выглядело его письмо после нескольких недель молчания. Он написал мне именно сейчас, когда Бартенев стягивает силы к Тюмени. Для Ярошинского, потерявшего свою дочь, это может быть отличным поводом вступить в альянс Бартенева.

Но и отказаться от заказа я не мог. Созданные по моим параметрам доспехи, которые могут удерживать огонь и тьму, могут неплохо усилить меня перед битвой с Бартеневым и «совершенными». Да и сам по себе отказ может сильно испортить не только мои отношения с артефактором, но и мою репутацию как заказчика.

— Саша! — окликнул я Зубова, который как раз заходил в казарму.

— Да, господин? — он подошёл ко мне и замер напротив. — Нас тоже хотите погонять по полигону?

— Ты и сам неплохо справляешься, — я улыбнулся.

— Я-то справляюсь, но мне тут Демьян сказал, что вы в московском очаге говорили, что потренируете бойцов, — Зубов оскалился во все тридцать два зуба. — К тому же у нас теперь абсолютов аж четверо и ещё почти десяток на подходе.

— Пока не до тренировок, — я посмотрел на Зубова и вдруг осознал, что готовлю к осаде всех членов своей семьи, а командиру своей гвардии не отдал подобного приказа. — На нас скоро нападать будут, вот там и проверите свои силы.

— А скоро, это когда примерно? — прищурился Зубов. — Ну там, через день или через час?

— Через час вряд ли, а вот через день — очень даже может быть, — хмыкнул я. — Только не говори, что мы всегда готовы и к осаде, и к сражениям.

— А как по-другому? — улыбка на лице командира гвардии стала ещё шире. — Мы всегда готовы, а ещё у нас есть дозорные и разведчики, господин. Пока никаких нападений не предвидится, только если враги вдруг из-под земли не вырастут или с неба не упадут.

Он задрал голову и посмотрел на серые тучи, из которых начинал сыпаться мелкими крупинками снег. Я повторил его жест и подумал, что не удивлюсь, если вдруг вместо снега на наши головы начнут приземляться «совершенные».

— Так, ладно, — я помотал головой, отгоняя лишние мысли. — Мне надо в Тюмень, но я не хочу давать знать врагам, что меня нет в поместье. Может, взять машину попроще и налегке по-быстрому съездить?

— Ага, и на заборе чучело ваше повесить, ну или на стене, — хохотнул Зубов. — Ваше «попроще и налегке» ни одного лазутчика или шпиона не обманет.

— Тут ты прав, — я задумался. — Тогда своим ходом доберусь. Свободен.

В прошлый раз я проделал путь от Екатеринбурга до Тюмени, а потом ещё и бабушку до дому донёс. Но это было не сложно — после поглощения той дряни в поместье барона Воронова я был забит энергией под завязку. А сейчас буду тратить на это силы, которые могут пригодиться в любой момент. Тем более, что особой нужды в перемещении по тени вроде как нет.

Я переместился на первый теневой слой. Уже через мгновение передо мной материализовался Таран.

— Хочешь погулять? — спросил я его, а потом сам же ответил. — Ну конечно хочешь.

Моя идея была немного безумной и очень рискованной. Но надо же как-то проверить, способен ли мой новый питомец выполнять чёткие команды. Я вспомнил слова Бориса и чуть не рассмеялся в голос.

Брат хотел прокатиться на гроксе, а в итоге я сам собираюсь сделать именно это. Ну была не была. Я заскочил на Тарана и уцепился за оба боковых рога на его огромной голове.

Мысленно переслав ему координаты артефактной мануфактуры Ярошинского, я приготовился к тому, что питомец меня сейчас протащит по всем слоям изнанки. Я успел только временно открыть для него проход дальше купола, как меня и впрямь протащило сразу по нескольким слоям.

Таран мчался на огромной скорости, перепрыгивая со слоя на слой. Даже внутри одного слоя он передвигался исключительно прыжками. Я уже подумал, что мне стоило лететь на своих крыльях, чем использовать высшего теневого монстра в качестве извозчика.

Но моё мнение поменялось, когда Таран вдруг резко замер на месте. Я помотал головой и понял, что он доставил меня именно туда, куда я ему указал.

— Хороший мальчик, — похвалил я питомца и осторожно спрыгнул с него. — Никуда не уходи, я скоро вернусь. Ничего не трогай. Если нападут — защищайся.

— Хорошо, папа, — пробасил довольный Таранище, ткнувшись в меня лбом.

Я вздохнул и переместился сразу в приёмную Ярошинского, которая оказалась пустой. Строгого секретаря не было на месте, а дверь в кабинет главы артефактной мануфактуры была чуть приоткрыта.

Я призвал ауру и резко толкнул дверь кабинета. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что совсем недавно здесь происходил бой.

Массивный стол из тёмного дерева был разломан на мелкие щепки, разлетевшиеся по всему кабинету. Кресла для посетителей валялись в разных углах, весь пол был усеян обломками мебели и запчастями артефактов, над которыми работал Ярошинский.

Взор тьмы показывал, что хозяин кабинета находится прямо передо мной, но я его не видел. Странное дело. Если бы это был артефакт маскировки, то взор бы ничего не показал.

— Ваше сиятельство, это Константин Шаховский, — громко сказал я. — Мы с вами договорились о встрече. Я пришёл за своим заказом.

Не успел я договорить, как пол под моими ногами разошёлся в стороны, а я полетел вниз на огромной скорости.

Глава 25

Летел я около минуты. Ну как летел. По ощущениям — да, а по факту я просто висел в воздухе на одном месте.

Возможно, если бы я не видел в темноте, я бы немного встревожился. А так пришлось смотреть на стык между двумя металлическими пластинами и ждать, когда закончится действие удерживающего меня на месте артефакта. Опасности я не чувствовал, мой взор показывал, что рядом со мной только Ярошинский и никого больше.

Наконец артефакт деактивировался, и я почувствовал давление сверху. Видимо, для усиления эффекта «полёта». Я приземлился на ноги и осмотрелся. Я по-прежнему находился в металлической трубе, но на пару метров ниже кабинета Савелия Ярошинского.

Когда металлические пластины передо мной разошлись в стороны, я увидел самого артефактора, который лежал на полу в луже крови и прижимал к себе сразу два боевых артефакта.

— Вам бы больше пригодился лечебный, — сказал я, кивнув на его рану.

— А вам бы не помешало согласовывать время визита заранее, — в тон мне ответил Ярошинский.

— Вы назначили этот день, я согласился, а что до времени, так вы сами написали, что будете в офисе весь день, — я не пытался приблизиться к нему, просто стоял на том же месте. — Что произошло?

— Я бы с удовольствием ответил на ваши вопросы, но, боюсь, без лечебных артефактов у меня нет на это времени, — сипло ответил Ярошинский. — У вас ведь нет при себе парочки таких?

— Нет, но могу достать по-быстрому, — сказал я, подумав, что Тарану ничего не стоит быстро метнуться до поместья и обратно.

— Если… — он закашлялся. — Если вы поможете… буду благодарен.

— Минутку, — я набрал номер бабушки. — Срочно передай Гроху пять лечебных артефактов. Да, прямо сейчас. Пусть отдаст их Тарану. Да, он поймёт.

Я переместился на первый слой тени и с удовлетворением посмотрел на Тарана, который ответственно подошёл к роли охранника. Он настороженно нюхал воздух, обходил по кругу указанное мной место ожидания, периодически исчезая между слоями, а потом появлялся и снова повторял свои движения. Это означало, что при корректной постановке цели он вполне способен контролировать свои порывы.

— Так, Таранище, сможешь вернуться домой и взять для меня кое-что у Гроха? — спросил я его, немного переживая, что он может не понять меня.

— Домой? К Гроху? — Таран посмотрел на меня и медленно кивнул.

— Не забудь, что ты должен сразу вернуться ко мне, — сказал я. — Я почувствую твоё приближение и приду сюда.

— Хорошо, папа, — пробасил он и ткнулся в меня лбом.

Я вздохнул, а уже через мгновение Таран исчез. Я вернулся в реальный мир и посмотрел на Ярошинского, которому стало заметно хуже. Надеюсь, что Таран успеет.

Я следил за его поводком с некоторым изумлением. Пока я мчался в Тюмень верхом на нём, мне казалось, что время и расстояние летят слишком быстро. Но теперь я убедился, что это на самом деле так.

Таран добрался до поместья за каких-то пять минут, после чего сразу рванул обратно. Это было не просто быстро, это было почти молниеносно. Но меня не радовало, что с каждой минутой ожидания Ярошинскому становилось всё хуже.

Артефактор уже несколько раз отключался, после чего снова приходил в себя и вскидывал боевые артефакты, крутя головой по сторонам.

Когда Таран вернулся на указанную мной точку, я переместился на изнанку и нашёл его на третьем слое. Забрав у него артефакты, которые Грох повесил на центральный рог в середине лба, я вернулся в офис и присел на корточки. Я не стал рисковать и пытаться дойти до Ярошинского — всё же это место он конструировал для своей безопасности.

Я чувствовал энергию нескольких активированных защитных артефактов, поэтому оставался на месте. Положив лечебные артефакты на пол, я с силой толкнул их в сторону Ярошинского, надеясь, что он не отключится до того, как они начнут действовать.

Глава артефактного дома уцепился кончиками пальцев за первый артефакт и прикрыл глаза. Почти сразу же он подтянул к себе второй, а затем и третий лечебные артефакты.

Только после того как четыре артефакта из пяти были использованы, Ярошинский поднялся с пола и шагнул к левой стене. Он отключил несколько защитных и атакующих артефактов, которые могли испепелить меня на месте, если бы я сдвинулся хоть на несколько сантиметров от площадки под трубой.

— Благодарю вас, граф, — серьёзно сказал Ярошинский и поманил меня за собой. — Проходите, я отключил атакующие артефакты. Хотя вы и так это знаете, раз остались на платформе с самого начала.

— Верно, — я улыбнулся и сделал шаг вперёд.

Труба и платформа позади меня тут же исчезли и вместо них всю стену занял экран, на котором транслировалось происходящее в кабинете артефактора. Я вместе с ним смотрел, как двое мужчин, отдалённо похожих на Ярошинского, перебирают обломки. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить их имена, которые я наверняка знал по фото из сети.

— Ну? — спросил один из них. Он повернулся лицом к экрану, и я сразу узнал старшего сына и наследника рода Ярошинских — Михаила, который переехал из столицы в Тюмень вместе с отцом.

— Ничего, — сказал младший сын артефактора — Павел, махнув рукой. — Я тебе говорил, что мы ничего не найдём. Наш отец — параноик. Он не стал бы держать важные наработки там, где их можно найти.

— Выходит, что всё зря? — Михаил скривился. — Я торчал в этом захолустье четыре года, а в итоге что?

— В итоге отец так или иначе сгинет, — на лице Павла появилась кривая ухмылка. — Я примерно знаю, как он мыслит. Лечебные артефакты в его убежище точно есть, но добраться до них он не успеет.

— Тогда почему до сих пор не пришло подтверждение его смерти? — возразил Михаил. Он сунул руку в карман и вынул оттуда сложный артефакт, на котором переливалось сразу несколько линий разного цвета. — Его линия жизни до сих пор горит зелёным.

— В отличие от Ирины, — Павел сжал кулаки. — Мы должны отомстить за неё.

Я бросил взгляд на Савелия Ярошинского. Выходит, он узнал о смерти дочери сразу же. Сам факт того, что он создал артефакт, отслеживающий жизненные силы членов рода, говорил о гениальности Савелия. А вот причина того, почему его родные сыновья пошли против него, была мне не понятна.

— Не смотрите на меня так, граф, — сухо сказал он. — Я давно подозревал, что мои дети вступили в некую организацию, назначение которой мне не известно. Поэтому покинул столицу и назначил сыновей управляющими на фабриках в Тюмени и Тобольске, а старшую дочь выдал замуж.

— Что они ищут? — я понимал, что задаю слишком личный вопрос, но не мог не спросить.

— Второй артефакт Дыхания Жизни, — Ярошинский посмотрел на меня. — Он показывает, кто находился рядом с погибшими членами рода перед их гибелью. Смерть — это всегда очень мощный выброс энергии, и мой артефакт способен зафиксировать ауру ближайшего одарённого.

— Почему вы не хотите, чтобы ваши сыновья нашли его? — мой голос не дрогнул, хотя было очень сложно скрыть эмоции. Савелий Ярошинский знал, что я был рядом с Ириной в момент её гибели. Знал, и всё равно закончил заказ.

— Потому что они захотят убить вас, граф, — просто ответил он, нажав на одну из кнопок на стене. Экран погас, а позади артефактора открылся длинный коридор.

— Разве вы не хотите моей смерти? — удивился я, последовав за Савелием по коридору.

— Ваша смерть ничего не изменит, — отозвался он. — К тому же мне прекрасно известно, что вы не убивали Ирину. Это сделал её муж — Николай Тереньтев. И те, кто стоит за ним.

— Вы в этом уверены? — уточнил я, глядя на абсолютно гладкие стены без единого стыка.

— Хватит вопросов, граф, — Ярошинский обернулся ко мне. — Вы пришли за своим заказом, забирайте его и уходите. Я благодарен вам за спасение моей жизни, но не более того.

— Как пожелаете, — я растянул губы в улыбке. — Не знаю, в курсе ли вы, но созданные вами доспехи я надену на бой с тем, кто стоит за смертью вашей дочери. Мне известны имена почти всех участников заговора, в который втянули всех ваших детей.

— Не всех, — Ярошинский замер на месте и смерил меня взглядом. — Моя младшая дочь предана мне, как и раньше. Именно она унаследует моё дело после моей смерти.

— Она не слишком юна? — спросил я, отметив, что Савелий проигнорировал мои слова о сражении с Бартеневым. Это могло означать, что он в курсе и именно поэтому завершил заказ, чтобы хотя бы так отомстить убийце своей дочери.

— Надежде семнадцать лет, но это не имеет значения, — Ярошинский дёрнул уголком губ. — Наследие и сила рода в ней сильнее, чем в остальных моих детях.

— Сильнее, чем у Ирины? — я прикусил язык, но было поздно. Слова вырвались сами, стоило мне вспомнить беспощадное белое пламя, которое могло на равных потягаться с пламенем феникса.

— Вы сражались с ней, — мрачно сказал он, сделав правильный вывод из моих слов. — Я хочу, чтобы рассказали мне всё. Всё, что связано с моей дочерью.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Я должен понимать, от чего мне нужно защитить Надежду! — перебил он меня, впервые позволив себе проявить эмоции в моём присутствии. — Что они сделали с Ириной? Во что превратили мою дочь?

Я молча смотрел на Ярошинского. Он знал слишком много и в то же время слишком мало. Откуда ему известно, что с Ириной что-то сделали?

— Прошу прощения, — он нервно пригладил волосы ладонью, измазав их в крови. — Я не должен был повышать голос. Но для меня имеет большое значение безопасность моей наследницы.

— Вам известны имена тех, кто стоит за этим? — спросил я, всё ещё раздумывая, что стоит сообщать, а что нет.

— Мой зять тесно дружит с эмиссаром его величества — Николаем Кожевниковым, — ответил Ярошинский. — А Кожевников — ставленник Демида Бартенева. Я умею делать выводы, но никаких доказательств у меня нет и быть не может. На таком уровне я воевать не смогу.

— Вы правы, за всем стоит Демид Бартенев, — проговорил я. — Сейчас он стягивает все силы в Тюмени и Тобольске. Я ожидаю, что он нападёт на моё имение со дня на день.

— Вот это меня и поражает, — артефактор посмотрел на меня изучающим взглядом. — Вы слишком юны для того, кто пошёл против родственника государя. И в то же время он вас боится, раз решил напасть, вместо того чтобы подставить и уничтожить бескровно. Возможности у него есть.

— Я сдал императору его подельника, — я усмехнулся. — Бартеневу есть чего опасаться, ведь он знает, что я могу уничтожить всё, что он создал.

— Это и есть аура Вестника Тьмы? — Ярошинский наморщил лоб. — Я не чувствую действия артефактов или давления, но хочу вам верить. Хочу идти за вами, граф. Это очень странное ощущение.

Я молча смотрел на главу артефактного дома. Я не так хорошо знал его, но он производил впечатление человека, который не станет разбрасываться словами. Он ждал моего ответа, ждал, что я расскажу ему про Ирину.

— Не могу сказать ничего насчёт ауры Вестника, — сказал я негромко. — А что касается вашей дочери — рассказывать вам детали её смерти жестоко даже для меня. Но вы имеете право знать, что с ней сделали. Ваша дочь стала орудием в руках заговорщиков самого высшего уровня. Её дар усилили и исказили.

— Что вы имеете в виду? — спросил Ярошинский, удерживая на лице маску аристократа, но я видел, как сжались его пальцы. — Как можно усилить или исказить дар?

— В лаборатории Бартенева были созданы кристаллы с чистой энергией света, — сказал я, внимательно наблюдая за Савелием.

— Это невозможно, — он покачал головой, но вдруг замер, его взгляд остановился на стене позади меня. — Если только не использовать для их наполнения чужую силу. Это слишком бесчеловечно, но возможно.

— Вы правы, для заполнения кристаллов использовались «доноры», а сами кристаллы можно вживлять в энергетическую структуру одарённого любой стихии, — продолжил я, глядя на то, как белеют костяшки пальцев Ярошинского. — Их наделяют силой, превосходящей грандмагов, а взамен лишают собственной воли. Думаю, что вашу дочь уговорил её супруг, которому Ирина доверилась по неопытности.

— Чего не сказать о моих сыновьях, — прошептал артефактор, не отрывая взгляда от стены. — Уж они точно знали, на что шли.

— Почему они пошли на предательство? — всё же спросил я.

— Потому что им хотелось власти и силы, — тихо ответил он. — И не хотелось достигать этого собственным трудом.

— Как вы поняли, что с Ириной что-то сделали? — задал я следующий вопрос, раз уж Ярошинский готов говорить.

— Когда мы виделись в последний раз, я заметил, что её энергосистема изменилась, — сказал он. — Было в ней что-то чуждое, то, чего быть не должно. Надо было мне тогда вмешаться, задержать дочь и разобраться… как она умерла?

— Как воин, сражаясь до последнего, — так же тихо ответил я. — В последний миг она избавилась от контроля над собой, но было слишком поздно — её связь с кристаллами убила её.

Савелий Ярошинский закрыл глаза. Он дышал ровно и размеренно — так, как и положено профессионалу, не позволяющему эмоциям взять верх.

— Ваши доспехи готовы, — сказал он через минуту, открывая глаза. Я ничуть не удивился резкой смене темы — иногда только работа может отвлечь от неприятных мыслей. — Идёмте.

Он повернулся и нажал сложную комбинацию на, казалось бы, гладкой стене. Панель отъехала в сторону вместе с частью стены, и я увидел небольшую комнату, в которой кроме манекена с доспехами ничего не было.

Дождавшись кивка Ярошинского, я шагнул в помещение и присмотрелся к доспехам. Они были изготовлены из сегментов чёрного матового сплава, чем-то похожего на защитные пластины Тарана.

— Этот материал передавался в нашем роду от отца к сыну, — голос Ярошинского приобрёл привычные профессиональные нотки. — Отец говорил, что это шкура гроксов, но я лично в этом сомневаюсь. Мой прадед был в составе группы зачистки после неудачного закрытия первых очагов, но ни тогда, ни сейчас нет ни единого доказательства того, что гроксов вообще можно убить.

Я хмыкнул и покачал головой. Ну надо же, как я угадал. А что касается доказательств — откуда же им взяться, если все участники сражений с гроксами растащили трофеи и спрятали их в своих сокровищницах?

— Стыки и подложка изготовлены из шкуры шипострелов и устойчивы даже к расплавленной магме, а внутренний слой из синтетического материала, — продолжил Ярошинский. — Он гасит кинетические удары и распределяет магическую нагрузку. Эти доспехи выдержали бы даже пламя Ирины.

— Ничего более потрясающего я не видел, — честно сказал я. Эти доспехи оказались даже лучше той брони, что была у меня в прошлом мире. — Вы превзошли все мои ожидания.

— Вы идёте на войну с теми, кто убил мою дочь, — голос Ярошинского дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — С теми, кто превратил её в оружие, и хотел заполучить мои наработки через моих же сыновей. Меньшее, что я мог сделать, — это выполнить ваш заказ так, чтобы они об этом пожалели, — он шагнул ближе и посмотрел мне в глаза. — Я не воин, моё место — за чертёжной доской, плавильным тиглем и артефактными инструментами. Но я могу создать оружие и броню и сам выбрать, в чьи руки их передать.

— У Бартенева много союзников, — сказал я ему. — Они могут прийти за вами.

— Пусть попробуют, — губы артефактора растянулись в холодной улыбке. — Это убежище — лишь один из слоёв. Я строил его несколько лет по подобию теневых слоёв, даже мои сыновья не смогут пройти сюда.

— Вы предлагаете союз, — понял я. Ничем иным оправдать такое доверие ко мне — фактически убийце его дочери, я не мог.

— Не только союз, — он оглядел мои доспехи и прищурился. — Я предлагаю вам весь мой арсенал вместе с производствами и базой. Раз уж вы смогли проникнуть в мой офис незамеченным, то и сюда прийти сможете в любой момент. Взамен я прошу у вас только одно — убейте всех, кто виновен в смерти моей дочери.

Я протянул ему руку. Савелий Ярошинский тут же пожал её, после чего деловито снял доспехи с манекена и свернул в компактный тюк. Попрощавшись с ним, я переместился на изнанку и забрался на Тарана.

— Идём домой, — приказал я, и мой питомец тут же сорвался с места.

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов сидел в своём кресле — точной копии трона из тронного зала. Он смотрел на самых доверенных людей и понимал, что больше не может верить никому из них. Страх предательства перекрывал ещё больший страх — потерять не только трон, но и жизнь, и продолжение своего рода.

— Объясните мне, как мог погибнуть Кольцов? — спросил он, дрожа от ярости. — В самой защищённой тюрьме! В моей Тайной Канцелярии! Лутковский!

— Очевидно, что в структуре Канцелярии появились шпионы и диверсанты, — сказал канцлер, выпрямившись всем телом. — Недавно я провёл проверку, но не смог их обнаружить.

— И что, даже сам Одинцов не смог найти предателей? — император не кричал, но его голос давил на присутствующих так, словно каждое слово весило целую тонну. — Что это за глава крыла разведки, если у него под носом творится не пойми что?

— Мною было выявлено больше двух десятков агентов, но все они умерли ещё до допроса, — хмуро отчитался Одинцов.

— Ну хотя бы того, кто за всем этим стоит, вы нашли? — прошипел его величество сквозь зубы. — Хоть что-то у вас есть?

Главы двух ведомств посмотрели на Демида Бартенева и поджали губы. Михаил Алексеевич заметил их взгляды и повернулся к троюродному брату.

— Демид! Почему все твои люди спешно покидают столицу? — он пригвоздил родственника взглядом, но тот лишь пожал плечами.

— Я не могу заставить людей бросить свои дела рядом со стеной, — ровным голосом сказал он. — У всех контракты и поставки, а после исчезновения московского очага многим хочется гарантий. К тому же мы получили известие, что эльзасский аномальный очаг тоже исчез. Никаких предпосылок не было — ни взрывов, ни пламени, вообще ничего. Он просто затух сам по себе. Люди боятся потерять деньги, это логично.

— Ещё скажи, что и сам собираешься перебраться в Сибирь? — недоверчиво хмыкнул император. Он знал привычки Демида, как и его страсть к роскоши, и ни за что не поверил бы, что тот всё бросит и уедет из столицы.

— Вы проницательны, ваше императорское величество, — Бартенев склонил голову. — После нападения на мой столичный особняк я перестал чувствовать себя в безопасности здесь, да и контрактов, связанных с ресурсами очагов, у меня не меньше, чем у других аристократов.

— Вот как? — его величество прищурился и вдруг заметил, как напряглись Лутковский и Одинцов. Им явно не понравились слова Демида, и это очень сильно заинтересовало Михаила Алексеевича. — И когда ты выдвигаешься?

— На самом деле я планировал вылететь сразу после аудиенции с вами, мой государь, — Бартенев склонился ещё ниже. — Откладывать мою поездку и дальше нельзя. Именно об этом я и хотел вам сообщить, когда просил о встрече.

— Ну что же, тогда отправляйся, — император кивнул ему и махнул рукой.

После ухода Бартенева, взгляд монарха переместился на глав двух ведомств.

— А вы двое останетесь здесь. И пока я не получу ответы, вы отсюда не выйдете.

Глава 26

Возвращение домой заняло чуть больше времени, чем я ожидал. Оказывается, Таран двигался медленнее, когда вёз меня. И это меня очень порадовало — мой новый питомец не только слушался команд, но и мог сам принимать решения.

Стоило ему пересечь периметр защитного купола, как он замедлился ещё больше. Спрыгнув с него, я призвал когти и почесал Тарана под подбородком. Детёныш самого опасного теневого монстра восьмого класса порыкивал от удовольствия и ластился ко мне всей своей тушей.

Я переместился в сокровищницу и взял два кристалла света. Лучшим способом дрессировки Тарана оказалась система поощрения. И этим он тоже сильно отличался от других теневых монстров, которых нужно было гонять посильнее и держать в узде, постоянно показывая, кто главный в связке.

У Таранища не было сомнений в том, что я главный. Вообще никаких сомнений. Я был для него всем — союзником, хозяином, родителем и братом. Он становился умнее с каждым часом, а его покорность вызывала у меня странное ощущение неправильности.

Если у гроксов такая чёткая иерархия, то они гораздо разумнее, чем люди о них думают. И ещё это означает, что у них наверняка есть вожак, который управляет остальным стадом. Иначе в сознании Тарана не был бы закреплён так прочно инстинкт служения и привязки.

— На, держи, заслужил, — сказал я, протянув ладонь, на которой лежали кристаллы.

— Вкусное, — рыкнул питомец и ткнулся мордой мне в руку.

Я внимательно следил за процессом поглощения. Этот монстр распечатал и сожрал энергию кристаллов в одно мгновение. Причём было у меня такое ощущение, что этого ему не просто недостаточно, а катастрофически мало, будто я держу своего питомца на очень жёсткой энергетической диете.

Немного подумав, я отправил ему импульс своей силы. Таран замер на месте и помотал головой.

— Папа-а-а, — прогудел он.

Каменные пластины на его морде раздвинулись, став похожими на решётку камина, а затем из пасти моего питомца вырвалось чёрное пламя. Моё пламя!

А поскольку Таран стоял вплотную ко мне, то вся моя одежда вспыхнула и сгорела в один миг.

— Таран! — рявкнул я, потушив остатки пламени. — Какого демона?

— Вкусно, — выдохнул он. — Поделился с папой вкусным.

— Твою ж мать, — протянул я, ощутив новую волну своего пламени.

Единственное, что из моих вещей осталось целым, это доспехи, которые я держал в руках. Всё остальное испепелило моё собственное пламя, которое каким-то образом выпустил мой питомец.

Я обошёл его по кругу. Пластины его брони стали толще, когти на лапах — мощнее, а сам Таран будто бы даже вырос на десяток сантиметров. И это всё сделал я, поделившись с ним энергией.

— Знаешь, наверное, это хорошо, что ты не можешь выходить в реальный мир, — задумчиво сказал я. — Чувствую, что сюрпризов от тебя будет ещё демоны знают сколько.

— Пока не могу, — сказал он вдруг, сделав акцент на первом слове.

— То есть? — я прищурился.

— Таран вырастет большим и сильным и сможет уходить за папой куда угодно, — внятно проговорило моё чудовище.

— Это ты с чего вдруг так резко стал говорить нормально? — я нахмурился и посмотрел на питомца. Нет, не может быть, чтобы кроха моей силы настолько прокачала монстра пятого класса.

— Папа сильный, он поделился с Тараном, — на морде монстра появилось довольное выражение. — Таран стал сильнее и умнее. Как папа.

— Ты перенимаешь мои способности и можешь подстраиваться под мой интеллект, — проговорил я, вычленив главное в его словах.

— Чем сильнее папа, тем сильнее Таран, — кивнул монстр.

— Это интересно, — я покачал головой и принялся натягивать доспехи.

Не то чтобы мне было дело до того, кто увидит меня без одежды, но раз уж подвернулся удачный момент, заодно примерю свою обновку. Когда я закончил, Таран посмотрел на меня с удивлением. Он подступил ближе и понюхал доспехи, особенно пластины.

— Папа стал как Таран, — сказал он, закончив меня обнюхивать.

— Да, у нас одинаковая броня, — я усмехнулся. — Так, мне идти пора, проход за пределы купола я тебе закрыл, никуда не уходи.

— Таран знает, это — дом, — фыркнул он.

Из его ноздрей пыхнуло чёрным дымом, но пламени больше не было. Это хорошо, значит эффект недолгий и зависит от количества энергии, которой я делюсь. Хоть какое-то облегчение, а то мой монстр стал бы уж совсем ужасающим.

Так, кстати говоря, об энергии. Защитный купол после действий Тарана уже затянулся, но его нужно срочно усилить.

Я могу использовать собственную энергию, либо одну из сфер тьмы, переданных бабушкой. Одна такая сфера смогла усилить барьер многократно, так что это отличный вариант. Но что-то мне подсказывало, что оставшиеся сферы лучше поберечь.

Разве что… я бросил взгляд на свой доспех и ухмыльнулся. В прошлой жизни у меня был похожий комплект брони, и я его усиливал своей энергией после каждого боя. Почему бы не попробовать сейчас?

В конце концов, Бартенев умудрился встроить кристаллы с энергией одарённых в других магов. А уж в доспехи, изготовленные из частей монстров, и подавно должно получиться.

Я переместился в сокровищницу и взял в руки сферу, заполненную силой одного из предыдущих Вестников. Кем бы они ни были, кристаллы их силы очень помогли мне в этой жизни. Одну такую сферу я потратил на защиту особняка, а теперь собирался сделать свои доспехи продолжением себя.

Материалы доспехов были идеальными проводниками силы, так что мне нужно было лишь дополнить их. Я просканировал их структуру в поисках точек естественного энергетического резонанса. Идеальная точка нашлась в центре груди сразу под ключицами.

Приложив сферу к доспехам, я выпустил свою тьму и принялся сплетать энергию в единый узел. Мне повезло, что и сфера, и шкура грокса изначально были связаны с тьмой и тенью. Кристаллизованная сила Вестника и пластины грокса отозвались друг на друга под давлением моей силы.

Воздух в сокровищнице потяжелел и стал густым. От энергетических вибраций у меня заложило уши, но я не останавливался. Положив ладонь поверх сферы, я выпустил ещё больше тьмы, обволакивая её и создавая что-то вроде герметичного энергетического кокона.

Сфера идеально встала в пластину, как драгоценный камень в оправу. Моя аура вспыхнула вокруг меня, запечатывая энергию сферы и настраивая её на меня. Отлично! Теперь у меня есть свой собственный дополнительный аккумулятор, который сможет создать защитный барьер или сфокусировать энергию в нужную точку.

Как только слияние сферы с доспехами завершилось, я перешёл к защитному куполу. Теперь я не настолько слаб, чтобы тратить ценнейшую сферу на укрепление нитей. Моя сила потекла в центральные и вспомогательные узлы паутины, оплетая купол дополнительными нитями.

Чем больше силы я вливал, тем прочнее становился купол и тем больше откликалось Сердце Феникса. Артефакту явно нравилось, что защита вокруг него становится более надёжной.

Я завершил наполнение купола энергией, когда понял, что потратил почти половину своего резерва. Этого было более чем достаточно, а мне ещё надо свою обновку протестировать.

Я вернулся на изнанку и переместился на полигон. Как только я вышел из тени, чуть не оглох от выкриков Зубова, который гонял гвардейцев по полосе препятствий. Рядом с ними, в отдельном секторе, тренировалась четвёрка магистров земли.

Я прищурился и понаблюдал за ними какое-то время. Одарённые были хорошо обучены. Надо будет поблагодарить бабушку за то, что нашла их. И только закончив наблюдение за ними, я повернул голову к центру полигона.

Феликс Рейнеке стоял, раскинув руки, и только и делал, что успевал создавать барьеры. В него летел непрерывный шквал импульсов тьмы. Эдвард приноровился, и теперь посылал в отца тонкие иглы и маленькие сферы, сотканные из тьмы.

Рядом с ним стояла Вика, указывая на уязвимые участки в щитах деда. Каждая атака Эдварда прилетала именно туда, куда указывала сестра. Феликсу приходилось несладко, ведь Виктория видела слабину даже в таких местах, о которых тот не догадывался.

Чуть правее тренировался Борис. Тень рядом с ним то превращалась в щупальца, пытавшиеся схватить Агату за лапы, то становилась частоколом теневых копий, то расползалась по земле липким маревом. Агата провоцировала Бориса, исчезая и появляясь в самых неожиданных местах. Но Борис всё чаще угадывал её движение и успевал отреагировать.

Мария и Юлиана стояли чуть поодаль и наблюдали за всеми, но не приближались и не подставлялись под удары. А вот Александр медитировал прямо на беговой дорожке, не обращая внимания на крики Зубова и вспышки заклятий.

Причём именно он заметил меня первым. Его голова повернулась в мою сторону, а глаза начали округляться.

— Откуда? — выдохнул он, бегая взглядом по моим доспехам. — Это же… это артефактные доспехи из шкуры гроксов.

В его голосе появилось благоговение. Дядя был готов рвануть ко мне и ощупать каждую пластину, но замер на месте. Его опередила Юлиана, которая тоже меня заметила.

— Костя, где ты был? — спросила она, оказавшись рядом в одно мгновение. — Я тебя потеряла.

— Забирал свои доспехи, — я улыбнулся и подмигнул ей. — Вы что вообще с полигона не уходили?

— Почему же? — нахмурилась Юлиана. — Ты сам сказал, что вечером продолжим, вот мы и пришли.

Выходит, что я потратил на усиление доспехов и защитного купола чуть больше времени, чем планировал. Зато теперь я был уверен в том, что никто не сможет пройти через барьер.

— Вот как, — я качнул головой и повысил голос. — Подойдите ко мне.

Когда все собрались напротив меня, я оглядел каждого и удовлетворённо кивнул.

— Вы молодцы, что начали совместную тренировку, но теперь нужно проверить, как вы сработались, — я указал на себя и усмехнулся. — Ваша задача — нанести мне урон. Любой урон, вплоть до проклятий и подножки.

— Ты совсем в нас не веришь? — хмыкнул Феликс, оглядывая мои доспехи с неменьшим благоговением, чем Александр.

— Падшие тёмные и «совершенные» Бартенева будут быстрее, сильнее и безжалостнее меня, — жёстко сказал я, пресекая любые разговоры. — У вас пятнадцать минут. Если вы меня не одолеете, то и против них ничего не сможете.

Они переглянулись. В глазах Бориса вспыхнул азартный огонь, а Феликс поджал губы. Остальные смотрели друг на друга, пытаясь определить, как им объединить свои силы.

Я не стал ждать, пока они перестроятся, и ушёл на изнанку. Через мгновение я появился за спиной Эдварда с раскрытой ладонью, из которой вырвался сгусток сконцентрированной тьмы. Он не был смертельным, но точно отправил бы дядю в нокаут минимум на полчаса.

Не успел я ударить, как между сгустком тьмы и Эдвардом появился щит, похожий на вогнутую пластину из тени. Он отвёл удар в сторону, где тут же появился небольшой кратер.

— Уровень пояса слева! — крикнула Вика, не сводя с меня взгляда.

Эдвард выпустил в меня десяток тончайших игл тьмы, которые полетели в сочленения доспеха на левом боку. Я вскинул руку и выставил перед собой барьер из тьмы, поглотив иглы.

Отпрыгнув в сторону на чистых рефлексах, я проводил взглядом теневое щупальце, которое резко развернулось обратно в мою сторону. Борис решил, что самое время показать мне свои новые умения. Молодец, чуть не поймал меня.

Одновременно с этим в меня полетело проклятье. Я усилил ауру и выжег его, отметив, что это было тройное проклятье — сонливость, слабость и паралич. Александр расстарался на славу, даже научился посылать сразу несколько проклятий разом.

Теперь расклад поменялся. Мои бойцы наконец поняли, что им нужно действовать сообща.

Феликс сменил тактику. Его щит вырос прямо передо мной, поднырнул под меня и ударил снизу, пытаясь сбить меня с ног. В этот же миг Борис выпустил липкие путы, а Александр метнул в меня пучок из пяти проклятий.

Я взлетел на крыльях, избежав засады, и швырнул вниз горсть теневых клинков, отправив в Александра сразу десяток проклятий.

Услышав испуганный выкрик Марии, я опустил взгляд и увидел, как она вытягивает из Александра проклятия и отправляет их в Феликса. Странное дело, вроде бы целью должен быть я.

В любом случае я решил воспользоваться этой заминкой. Нырнув в тень, я переместился за спины девушек, собрал на ладони веер из теневых клинков и ударил. Я не собирался их ранить, но должен был проверить, как они среагируют на внезапную угрозу.

И они не подвели. Юлиана развернулась ко мне. С её пальцев соскользнула петля из чистой тьмы, которая обвила моё запястье, отводя удар. Одновременно с этим Юлиану прикрыла стена тени, и между нами с диким рыком проявилась Агата.

Я остановил клинки в сантиметре от шерсти питомицы. Веер клинков развеялся, а я посмотрел на своих бойцов.

— Достаточно, — сказал я.

— Разве пятнадцать минут истекли? — спросила Вика и поймала кивок Юлианы. — Так быстро.

— Для первой попытки вы справились неплохо, — я попытался смягчить голос, но было заметно, что я недоволен. — Самое главное — вы работали вместе и закрывали друг друга, — я перевёл взгляд на Марию. — Ну, почти все из вас. Мария, ты отстраняешься от тренировок на полигоне. Медитируй, разминайся и занимайся бумагами. Пока — это твой предел.

— Но я же не специально, — она смахнула злые слёзы и сжала кулаки.

— Вот именно, что не специально, — веско сказал я. — Ты должна была отразить проклятья в меня, если уж на то пошло. А по-хорошему, тебе вообще не стоило их трогать. Ты могла попробовать перенаправить их, но не успела. Твои эмоции сыграли против тебя и против твоей команды.

— Это нечестно, — Мария раздула ноздри и посмотрела на меня с яростью. — Ты опытнее нас.

— Парню едва восемнадцать исполнилось, — проворчал Феликс, бросив на меня долгий взгляд. — А я так вообще грандмаг… но с тобой соглашусь. Он правда опытнее всех нас.

— Бартенев пришлёт не таких, как я, — холодно сказал я, глядя в глаза Марии Рейнеке. — Он пришлёт тех, кто будет бить на поражение с первой секунды, а не отводить удар, чтобы вас не ранить. Совершенные не чувствуют страха и боли, им плевать на проклятья и путы. Они сражались с переломанными костями, сгорая заживо в моём пламени. Ты уверена, что наш бой сейчас был нечестным?

Мария опустила взгляд. Вся её ярость улетучилась в одно мгновение. Александр тут же подошёл к супруге и обнял её за плечи. Он потянул её к выходу с полигона, а следом за ними потянулись и остальные.

Я бросил взгляд на Зубова и гвардейцев, которые прервали тренировку, чтобы посмотреть на наш бой. Новые магистры земли смотрели на меня, открыв рот, а мои бойцы резко выпрямились и ударили кулаками в грудь.

Кивнув им, я повернулся к Юлиане, которая осталась дожидаться меня.

— Идём домой, — мягко сказал я, обняв её.

— Да, точно, — Юлиана тряхнула волосами и прижалась ко мне. — Я никогда тебя не догоню. Ты с каждым днём всё сильнее.

— Тебя это пугает? — поинтересовался я, сжав её ладонь и ведя за собой с полигона.

— Нет, не пугает, просто странное ощущение, — она улыбнулась. — Жаль, что у тебя больше нет артефактов, наполненных некротической энергией.

— Ты же понимаешь, что это не самый лучший вариант развития, правда? — я остановился и посмотрел на Юлиану. Неужели я был не прав, и она испытывает жажду силы?

— Конечно понимаю, но хочется догнать тебя, — она лукаво подмигнула мне. — Даже, если я никогда не смогу этого сделать, хотя бы буду знать, что не стояла на месте.

Мы вернулись в дом и уже через двадцать минут спустились на ужин. Ели все в полной тишине, обдумывая каждый своё. Бабушка так и не вышла из комнаты, поэтому я зашёл к ней сразу после ужина.

— Как ты? — спросил я, увидев бабушку, стоявшую напротив зеркала.

— Да вот смотрю на себя и думаю, — она вздохнула. — Мы с Дмитрием были счастливы, а теперь его нет. Я оплакала его пятнадцать лет назад, но только сейчас окончательно потеряла.

— И что же тебе показывает зеркало? — уточнил я, не совсем улавливая связь.

— Оно показывает уставшую женщину за семьдесят, которая выглядит на сорок пять, — хмыкнула бабушка. — Только вот отражение меня уже не радует. Зачем мне молодое тело, если внутри него заперта старуха?

— Бабушка, ты выглядишь ровно на столько лет, на сколько себя ощущаешь, — я улыбнулся. — Я понимаю твою скорбь и неуверенность в будущем, но тебе нужно встряхнуться, прийти в себя, — я изобразил задумчивость. — Может мне вас с Денисовым свести?

— С этим светляком? — ахнула бабушка. — С ума сошёл, Костик? Да я его не перевариваю!

— Столько эмоций на моей памяти у тебя не вызывал ни один мужчина, — я рассмеялся в голос. — Вам определённо стоит пообщаться поближе.

— Да ну тебя, — бабушка фыркнула и, не удержавшись, рассмеялась следом за мной. — Спасибо, что отвлёк от тягостных мыслей.

— Да не за что, — я пожал плечами. — Забрал сегодня доспехи у Ярошинского. Они изготовлены из шкуры грокосов.

— Да быть того не может! — бабушка округлила глаза. — А снял зачем? Я бы тоже посмотреть хотела.

— Посмотришь ещё, — я резко перестал веселиться. — Сама не чувствуешь? Будто даже воздух стал тяжёлым.

— Чувствую, — бабушка передёрнула плечами. — И остальные тоже. Мы все тут на взводе. Ожидание битвы порой тяжелее самой битвы.

— Мудрые слова из уст мудрой женщины, — невесело усмехнулся я. — Будь готова к битве, Волна. Моя чуйка уже полчаса вопит об опасности.

— Знаешь, Костик, я тут подумала, — протянула вдруг бабушка. — Ты берёшь на себя слишком много. Эта ноша может сломать тебя. Не физически, я знаю, что ты силён, — она коснулась пальцем виска. — Здесь, внутри, можешь сломаться. Ты везёшь на себе семью, род, землю, какую-то ересь с якорями и падшими, Жнеца и теперь Рейнеке… любой мост рухнет, если на нём стоит слишком тяжёлый груз.

— У меня нет выбора, — просто сказал я. — Этот мост уже горит. Можно стоять и смотреть, как он падает, а можно попытаться перевести по нему хоть кого-то на другую сторону.

— Мудрые слова, — тихо сказала бабушка, глядя на меня проницательным взглядом. — Особенно для юнца.

— Которым я не являюсь, — так же тихо ответил я и вышел за дверь.

Вернувшись к себе, я снова надел доспехи. Чуйка уже не просто вопила, она заставляла меня двигаться, делать хоть что-то. Но я уже усилил защиту, забрал доспехи, подготовил семью. Что я мог упустить?

Телефон зазвенел слишком неожиданно и громко. Я посмотрел на Юлиану, которая вошла ко мне без стука, и ответил на звонок.

— Господин, у нас потери! — крик Зубова разорвал тишину комнаты. — Разведчики и дозорные убиты, к нам движутся отряды врага.

— Откуда и сколько? — спросил я, наконец выдохнув. Чуйка заглохла, и передо мной появилась ощутимая и видимая цель.

— Не знаю я, все убиты! — рявкнул Зубов. — Мы вокруг поместья силы стягиваем, но уже сейчас… — он резко замолчал. — Посмотрите в окно, господин.

Я рванул к окну и сорвал мешающуюся штору. Несмотря на то, что на улице уже наступила ночь, в небе сияли тысячи солнц.

Белоснежные ослепительные блики слились в единое полотно, а потом в купол ударил залп энергии света. Он был таким мощным, что я почувствовал, как рвутся нити моей паутины, а сам купол дрожит и трескается.

— Что это? — прошептала Юлиана, глядя на яркий свет, от которого слезились глаза.

— Это совершенные, и их здесь даже не десятки, а сотни.