"Фантастика 2026-59". Компиляция. Книги 1-19

Глава 1

Мне нечего было ответить на обвинения Кольцова. Со стороны всё выглядело именно так, как он сказал. Моё слово против декана магической академии мало что значило, а остальные свидетели были связаны со мной кровным родством и брачным договором.

— Ничего не скажете в своё оправдание, граф? — из толпы разряженных аристократов вышел эмиссар императора — Алексей Денисов.

— Я буду говорить только с его императорским величеством, — спокойно сказал я, найдя взглядом Анну Кожевникову. Она казалась шокированной, но в её глазах я отчётливо увидел вину и сожаление. Похоже, их род до сих пор крепко связан с Мироновыми, и её жертва на испытании ничего не изменила. — Я имею право на высший суд, и никто его у меня не отнимет. И я заявляю об этом в присутствии всех собравшихся здесь благородных.

Что-что, а законы я знал хорошо благодаря стараниям моего предшественника. Ну и после слов Берга о возможной дуэли я освежил память. Другое дело, что я оказался не готов к обвинениям в измене.

Да и кто бы мог подумать, что эти ублюдки решатся провести тёмный ритуал прямо на приёме. А я сам виноват, что вообще явился сюда. Нужно было уйти в рейд на неделю, как я и хотел.

— Вы имеете такое право, — согласно кивнул Денисов. — Однако ваше нежелание сотрудничать заставляет меня рассматривать более жёсткие варианты. Обвинения против вас настолько серьёзные, что в случае сопротивления я могу казнить вас на месте без суда и следствия. Мои полномочия это позволяют.

— Если вы сделаете такой выбор, я буду вынужден покинуть этот званый ужин и ожидать вас в своём доме, — я улыбнулся и отдал мысленный приказ Гроху взорвать посреди толпы сферу света, если потребуется.

— Вас никто не отпустит, граф, — Денисов призвал ауру и шагнул ко мне.

— Мне не нужно чьё-либо разрешение, — я посмотрел на него и призвал одеяние тьмы. — И вам меня не остановить.

— Это не лучший выбор, ваше сиятельство, — обратился ко мне граф Кожевников. — Мы все засвидетельствуем ваш побег, и это точно не сыграет в вашу пользу.

— В мою пользу… — моя улыбка стала ещё шире. Они всерьёз думают, что я не догадался, будто весь этот приём — одна большая спланированная западня? — Могу вас заверить, что мне абсолютно нет дела до ваших слов и до того, чью сторону вы заняли, граф. А ещё я могу вас заверить, что все, кто хотя бы косвенно был причастен к нанесению вреда членам моей семьи, будут страдать.

— Это угроза? — напрягся Кожевников.

— А разве вы причастны, ваше сиятельство? — я склонил голову к плечу. — Мне казалось, вы просто хотели отпраздновать день рождения дочери и удачный контракт с Имперским Арсеналом.

— Всё так, — быстро ответил граф. — Анечка не заслужила такого финала праздничного приёма.

— Никто не заслужил, — подхватил женский голос из коридора. — Какой кошмар!

— Вы решились? — я посмотрел на Денисова, проигнорировав фальшивые сожаления. — Будете меня убивать на месте или передадите дело его величеству.

В этот самый миг моя аура вспыхнула тёмным пламенем. Аристократы испуганно вскрикнули и отшатнулись. Они попятились в коридор, расталкивая остальных и прижимая их к стенам.

Я обернулся к бабушке и подмигнул ей. Мастерская работа — подпитывать те эмоции, которые на поверхности. Если не знать, то и заметить невозможно.

— Вы будете немедленно заключены под стражу и переданы сотрудникам Тайной Канцелярии, — громко сказал Денисов, пытаясь успокоить благородных. — Все трое.

— Нет уж, Юлиана и бабушка вернутся в родовое имение, — я повернулся к бабушке. — Уходите.

— Стоять! — рявкнул Денисов и начал проталкиваться к бабушке.

Но она ещё больше усилила волну паники, добавив к ней страх — самое глубокое чувство, которое каждый человек испытывал хоть раз в своей жизни. Толпа разряженных аристократов начала визжать от ужаса и бежать по коридору. На месте остались лишь несколько человек, у которых, судя по всему, была защита от ментальных атак. И почти все они были светлыми магами.

Бабушка схватила Юлиану за руку и смешалась с толпой. Бежала она не в пример быстрее нарядных дам, метавшихся из стороны в сторону. Я закрыл собой дверной проём и призвал ещё больше пламени.

Лишние люди уже покинули комнату, а Денисову было прекрасно известно, на что способно моё пламя. Вряд ли он не сунул свой нос в отчёты истребителей, а те видели, как я сжёг парочку княжеских наследников и хемара, который считался почти неубиваемым.

— Вы лишь усугубляете своё положение, — прошипел эмиссар, замерев на месте. Кольцов за его спиной с жадным интересом смотрел на тёмное пламя.

— Я лишь защищаю тех, кто мне дорог, — я дождался отмашки от Гроха, который проследил, чтобы бабушка и Юлиана добрались до машины, и отозвал пламя. — Как и все мы.

— Пройдёмте, — Денисов бросил на меня странный взгляд, будто решал, стоит ли меня как-то сдерживать. Но я спокойно развернулся и вышел из комнаты, так что в мерах безопасности не было необходимости.

Грох по-прежнему следовал за бабушкой и Юлианой, которые мчались на бешеной скорости к поместью. Думаю, что привычные два часа на дорогу сократятся до часа. А потом уже никто не сможет достать моих близких — защита поместья не пропустит даже эмиссаров.

Мне до сих пор не хотелось верить, что я так легко подставился.

Измена. В этом слове чудился звон топора палача и запах горящего родового поместья. И ведь я точно знаю, что такой исход был запланирован в любом случае. Даже если бы Орлов с Кольцовым провели ритуал, Анна всё равно привела бы гостей в качестве свидетелей.

Вот только что именно они хотели продемонстрировать? Вряд ли они ожидали, что я вмешаюсь и убью Орлова, пусть и руками бабушки.

Неужели их план состоял в публичном явлении Вестника Тьмы в лице Юлианы? Это могло сработать. Особенно, если потом Юлиану закрыли бы где-нибудь и провели ритуал до конца, сделав из неё некромансера.

Кем бы тогда предстали тёмные в глазах общества? Чудовищами, способными отдать жизнь и душу за силу. Именно таким образом они вывели из игры Дмитрия Шаховского и многих других тёмных, что имели вес на политической арене.

Даже отец барона Воронова был не простым тёмным. Он владел металлургическим заводом, который поставлял детали для военной техники. Роман не сказал мне, но я поискал информацию в сети — его отец три года назад заключил точно такой же контракт с Имперским Арсеналом, которым сегодня хвастались Кожевниковы.

Кольцов сказал, что хочет создать нового Вестника, который будет служить империи, а не тьме. Они бы убили Юлиану, не моргнув глазом, выкачав всю её силу и пустив её на создание Вестника Света.

Я помотал головой, прогоняя лишние мысли. Я уже дошёл до автомобиля эмиссара, следовавшего за мной по пятам вместе с Кольцовым и Бартеневым, который «случайным» образом оказался поблизости. Троюродный брат императора присоединился к моему сопровождению уже у выхода из особняка, кивнув на прощание князю Миронову.

Надо же, как занятно получилось. Тёмный феникс и три мага света в ранге грандмагов. А ведь я не потяну сейчас такой бой, даже если впитаю оставшиеся в поместье сферы усиления. И они это знают получше моего.

— Надеюсь, вы не станете делать глупостей? — спросил Денисов, когда я спокойно сел на заднее сиденье его автомобиля — бронированного лимузина, напичканного артефактами так сильно, что в глазах рябило от энергии.

— Что вы, все глупости уже совершены, — хмыкнул я, намекая на согласие посетить приём. — Уверяю вас, что не пророню ни слова, пока не окажусь перед императором. Сбегать я не планирую, так что можете не переживать. Даю слово дворянина.

— Отлично, — хмуро кивнул он и сел напротив. — Надеюсь, оружия у вас при себе не имеется?

— Я в стандартном парадном костюме, — я развёл руки в стороны. — Здесь не предусмотрены ножны или отделы для боевых артефактов.

— Я надеюсь на вашу порядочность, граф, — процедил Денисов и покосился на Кольцова, который напросился поехать с нами, чтобы «лишний раз не гонять транспорт до столицы».

Я промолчал и бросил взгляд на Бартенева, который с самым беспечным видом уселся рядом с деканом. Знал бы этот хлыщ, что его фамилия осталась на клочке бумаги в заброшенной лаборатории, он бы сейчас не выглядел таким самоуверенным.

Гроху я уже дал задание забрать из моего кабинета те улики, что у меня есть, и доставить их ко мне, когда убедится, что Юлиана и бабушка окажутся в безопасности. Пусть на это уйдёт день или два, но мой питомец доберётся до меня в любом месте, даже если это будут подвалы Тайной Канцелярии.

Конечно, это слабая подстраховка, которая совершенно не имеет веса, но это лучше, чем ничего. В крайнем случае, я обнародую информацию о лаборатории и вызову в качестве свидетелей истребителей монстров.

Первым делом нужно связаться с Натаном Соломоновичем Бергом и Рейнеке. Мне нужна профессиональная юридическая защита перед судом его величества и нужны свидетели, имеющие вес при дворе. Вряд ли император назначит рассмотрение моего дела посреди ночи — скорее уж он будет оттягивать эту встречу, чтобы помариновать меня в камере.

Мы доехали до аэропорта за полчаса и сели в частный самолёт. Бартенев и Кольцов отсели подальше, а вот Денисов весь полёт сверлил меня взглядом. Не знаю, о чём он думал, но это явно было что-то, сулящее мне неприятности. Ну не пытать же он меня собрался? Это совсем уж варварство, если так подумать.

Я вздохнул и отвернулся к окну. Мы уже начали спускаться, поэтому я смотрел, как приближается земля Санкт-Петербурга — столицы Российской Империи. За окном была ночь, ярко светили фонари и вывески, которые уже можно было разглядеть. Через несколько минут шасси коснулись асфальтированной дорожки.

Мы вышли на улицу, и я сразу ощутил разницу между Тюменской погодой и Петербургской. У нас уже наступила поздняя осень и вот-вот должен был выпасть снег. Здесь же воздух был тёплым и влажным, будто сейчас конец лета.

Пройдя через отдельный выход, мы с Денисовым сели не в казённую машину с решётками на окнах, как я ожидал, а в очередной лимузин. Значит, меня всё же не отправят в казематы Тайной Канцелярии, что вполне неплохо.

Денисов поймал мой вопросительный взгляд, когда машина остановилась напротив элитной высотки в центре столицы, и скривился.

— Переночуете в моей квартире, — сказал он. — Со своей стороны обещаю безопасность и конфиденциальность.

Я пожал плечами. Мне было всё равно — квартира, особняк или камера частной тюрьмы. До утра времени много, ещё успею всё обдумать и решить, как буду действовать дальше.

Мне нужны веские доказательства, чтобы его величество не послал меня с порога в пыточную или на плаху. Пусть мы не были знакомы лично, но кое-какое мнение о нём я уже составил. И оно было крайне неприятным, учитывая всё, что он сделал.

Испытание в московском очаге, попытка забрать Викторию в Особый Корпус, разрешение на войну родов, подписанное императором в пользу Давыдовых. Даже так можно было сказать, что его величество не испытывает ко мне тёплых чувств.

Денисов выделил мне спальню и вышел, оставив у двери двух гвардейцев. Я лёг на кровать и заложил руки за голову. Интересно, как там Юлиана, бабушка и дети? Телефон я отдал эмиссару ещё в машине, а Грох слишком далеко, так что связаться с домом не было никакой возможности.

Уже под утро меня сморило в сон. Я задремал, но продолжал чутко отслеживать обстановку. Не верил я ни Денисову, ни Бартеневу, ни даже самому императору.

И я совершенно не удивился, когда дверь в мою спальню распахнулась, и на пороге показался незнакомый мне мужчина в плаще с глубоким капюшоном. Взор тьмы показал, что передо мной очень сильный маг света. Даже, пожалуй, самый сильный из всех, кого я встречал.

Он постоял у моей кровати несколько минут, разглядывая «спящего меня», а потом подтащил стул поближе и сел на него.

— Кхм-кхм, — он покашлял в кулак и откинул капюшон, под которым оказалась ещё и маска, скрывающая лицо. — Просыпайся, граф.

Я открыл глаза и повернул голову в его сторону. Мне понадобился всего один миг, чтобы понять, что передо мной не простой гость. Я вскочил с кровати и исполнил глубокий поклон.

— Доброй ночи, ваше императорское величество.

Глава 2

— Узнал, значит, — недовольно сказал император. — Рассказывай давай, что там на приёме у Кожевниковых произошло. И не вздумай мне врать, я ложь нутром чую.

Я посмотрел в лицо его величества, скрытое маской. Вряд ли он сюда явился за пересказом того, что ему уже доложил Денисов или Бартенев. Его вообще здесь быть не должно.

Ни за что не поверю, что император по ночам прогуливается по домам подданных, скрывая от них свою личность. Но и вопросы задавать ему нельзя — не тот у меня статус.

— Во время приёма княжич Матвей Миронов вызвал меня на дуэль до первой крови, — начал я, обдумав, что именно стоит говорить, а о чём лучше умолчать. — После дуэли я обнаружил пропажу невесты и бабушки и отправился на их поиски.

— Как ты их нашёл? — перебил меня император.

— Юлия Сергеевна одной крови со мной, на ней стоит моя тёмная метка, — ответил я, уже решив для себя, что такое объяснение устроит любого не тёмного мага.

— Что за метка? — Михаил Алексеевич подался вперёд, явно не удовлетворившись моим ответом.

— Метка истинной тьмы, ваше императорское величество, — я склонил голову. — Когда бабушке угрожала смертельная опасность, мне пришлось вмешаться, и моя магия оставила на ней след.

— Дальше рассказывай, — отмахнулся он, откинувшись на стуле. — Что там было на приёме дальше?

— След привёл меня в комнату в дальней части резиденции графа, — я прокрутил в памяти свой путь и понял, что вряд ли нашёл бы эту комнату снова, — слишком уж хорошо она была запрятана. — Там я обнаружил свою невесту и бабушку в компании Мирослава Орлова и Аркадия Кольцова.

Император вскочил со стула и принялся ходить взад-вперёд. Он явно о чём-то размышлял, но маска не давала увидеть его эмоции.

— Что они там делали? — спросил он, резко остановившись. — У них были артефакты?

— Да, артефакты были, — я продолжал стоять на том же месте, у кровати, поэтому мне было не очень удобно крутить головой, но я всё же повернулся к его величеству полубоком. — У Орлова были тёмные артефакты, испускающие энергию смерти. А у Кольцова — сферы из чистого света.

— Опиши эти сферы, — приказал Михаил Алексеевич с явным интересом. Похоже, именно за этим он и явился ко мне — узнать про сферы без свидетелей.

— Они были похожи на кристаллы монстров очагов, но крупнее и мощнее, — сказал я. — Ничего подобного я раньше не видел.

И я даже не солгал. Сферы, что дала мне бабушка, имели схожую структуру, но они были тёмными. Так что пусть император считает, что я не понимаю сути этих артефактов.

— Ты ведь знаешь, что не существует монстров со стихией света? — зачем-то спросил он, снова принявшись расхаживать по комнате.

— Знаю, ваше императорское величество, — ответил я.

— Откуда Кольцов мог их взять? — полувопросительно протянул он. — Если нет монстров, то нет и кристаллов. А у Кольцова они были, — он замер. — А ведь ответы на поверхности…

Я молчал, глядя на императора. Меня он ни о чём не спрашивал, а лишний раз открывать рот в его присутствии чревато последствиями. Что самое интересное, его величество не интересовала моя вина и обвинение в измене. Ему будто вообще не было до этого дела.

— Шаховский, — рявкнул вдруг Михаил Алексеевич. — Что они там делали? Что делал Кольцов с этими артефактами?

— Мне не знаком данный ритуал, — честно сказал я. У меня кроме предположений и слов декана вообще ничего не было. А Кольцов мог заметить, что бабушка притворяется, и сочинить историю про Вестников специально для нас с ней.

— Но предположения-то есть? Говори всё, что знаешь и думаешь, — слова императора звучали как приказ. Собственно, именно приказом они и были. Но я молчал. — Думаешь, что значит мой визит для тебя и тех обвинений, по которым тебя задержали?

— Думаю, что ваш визит никак не повлияет на обвинения, ваше императорское величество, — я в очередной раз поклонился. — Поскольку он является неофициальным и даже тайным.

— Молодец, хоть тут сообразил, — фыркнул он. — Я прекрасно понимаю, что за время дуэли ни ты, ни твои женщины не успели бы подготовить ритуал в чужом особняке. Тем более, не зная планировки, они бы даже не нашли ту дальнюю комнату с первого раза. Но это не значит, что я проявлю снисхождение. Я буду судить тебя точно так же, как и других аристократов.

— Благодарю, ваше императорское величество, — я едва сдержал усмешку. Наивным юнцом я может и выглядел в силу возраста моего тела, но уж точно им не был.

— Меня интересуют интриги, что плетут мои подданные за моей спиной, — веско сказал Михаил Алексеевич. — Убийство Орлова мне не интересно. Да хоть все там друг друга поубивайте — легче дышать станет. Но заговоры и интриги я не потерплю.

— Могу поклясться, что ничего не замышлял и не замышляю против вас, — я устал кланяться, но что поделать — если уж стою перед правителем империи, то приходится соблюдать правила.

— Ещё бы ты замышлял, — хмыкнул император. — На твоей стороне юный возраст. Иначе бы я с тобой не разговаривал тут. Шаховские всегда служили мне верно и преданно, а твоя бабушка служила мне ещё до того, как взять фамилию мужа.

Он замолчал, разглядывая меня каким-то новым взглядом. Я видел, как в его глазах проносятся разные мысли и разные варианты развития нашего разговора и даже наших дальнейших взаимоотношений.

— Доверять я в этом мире могу немногим, — сказал он наконец. — Пожалуй, только двоих и назову. Бартенев, да Денисов — вот столпы моего правления. Преданные псы, которых даже с поводка спускать не обязательно, потому что они его прогрызут и вырвутся, чтобы покарать моих врагов.

Мне оставалось только опустить голову ниже, чтобы император не увидел мой насмешливый взгляд. Бартенев был его троюродным братом, а Денисов — верным эмиссаром. И оба они были боевыми магами света.

Естественно, что Михаил Алексеевич доверял им больше, чем прочим. Вот только Бартенев был причастен к пыткам тёмных, и он же послал своих гвардейцев зачистить лабораторию и убить истребителей, служивших его величеству.

Ну а Денисов подсуетился и отдал земли Давыдовых своему ближайшему родственнику. И именно через эти земли прошли гвардейцы Бартенева. Я видел здесь прямую связь, но у меня не было веских доказательств. Клочок бумаги и свидетельства истребителей не в счёт.

Сыча, Лося и Листа могут точно так же обвинить в измене и казнить без суда и следствия. В отличие от меня они не аристократы. Лутковский за них вряд ли вступится, раз уж его самого за горло схватили. Так что свои размышления, догадки и предположения я оставлю при себе.

— Вот что, граф, — император шагнул ко мне. — На суде я буду тебя давить. Ты станешь козлом отпущения, на которого я свалю вообще всё что можно. Ты должен отбиться. Что хочешь делай: юристы, свидетели, да хоть самого Вестника Тьмы призови. Ты должен выйти сухим из воды только собственными стараниями. И после этого я поручу тебе одно дело, с которым можешь справиться только ты.

Я кивнул и согнулся в поклоне. Вот ведь демонов хвост! Сначала он меня давить будет, а потом я ему ещё и служить должен? А не много ли он захотел?

Хотя куда я денусь. Если уж решил оставаться в Российское Империи, то выполню то, что его величество мне поручит. Ну а после я потребую награду. Такую, чтобы император в следующий раз подумал дважды, прежде чем ко мне обращаться.

— Рад, что ты оказался благоразумным, граф, — довольным тоном сказал император. — До скорой встречи.

Он вышел из комнаты, и я рухнул на кровать. Вот ведь не хотел же я вляпываться в дворцовые интриги. Да и с императором я бы предпочёл не встречаться вообще. Зачем оно мне?

Собирал бы потихоньку силы, прокачивал магический источник и очищал очаг, чтобы задобрить тьму. Нет же, надо было этому Кольцову проводить свой ритуал именно сейчас. Бабушку он захотел выкачать… да она таких, как он, пачками устраняла во время службы императору.

Ничего, разберусь с этими обвинениями и займусь Кольцовым, Бартеневым и Денисовым. Ясно одно — про лабораторию и опыты над тёмными пока не стоит говорить никому, тем более императору. Он так верит в своих советников, что скорее от меня избавится, чем от них.

Мои размышления прервал гвардеец Денисова, который принёс мне ранний завтрак. Ну а после всё пошло именно так, как и должно было. Меня перевезли в Тайную Канцелярию и посадили в камеру для аристократов.

Хорошо хоть дали позвонить юристу, прежде чем запереть меня. Что самое интересное — камера была обставлена ничуть не хуже моих апартаментов в особняке. Мягкие диваны, полка с книгами, два кресла и журнальный столик, даже дверь казалась самой обыкновенной — я как будто очутился в обычной комнате, в которой для безопасности установили решётки на окна.

Но так было только на первый взгляд. Взор показал мне скрытые артефакты, блокирующие магию и перемещение по теням. Правда закрытых теневых слоёв было всего три, а дальше можно было спокойно гулять себе через стены.

Я понимал, что сильных теневиков в этом мире не так уж много. Тот же Воронов мог ходить не дальше второго слоя, и это считалось высоким уровнем дара.

Прослушивающих артефактов здесь было аж три штуки — два в основной комнате, и один в ванной. Но мне до них не было дела. А вот боевые артефакты меня очень заинтересовали.

Все они были исключительно светлыми. Как я понял, каждая такая камера была предназначена для магов определённых стихий. И если здесь были артефакты света, то где-то в другой камере должны найтись тёмные.

При желании я мог бы обыскать весь этаж, предназначенный для заключения одарённых, но мне было лень. Да и смысла в этом особо не было. Зачем мне боевые артефакты, если я могу в любое время выйти через изнанку?

Остаток дня я провёл за чтением книг и отдыхом. Нужно использовать каждую возможность восстановить силы — никогда не знаешь, что случится в следующий момент. А уж в моём положении — тем более.

Уже под вечер дверь отворилась, и в камеру вошёл Натан Соломонович Берг. Он мазнул взглядом по обстановке и сел на диван.

— Ну-с, молодой человек, и заварили же вы кашу, — сказал он, выкладывая на журнальный столик документы из потёртой кожаной папки. — Ладно убийство, но измена? Как вы так умудрились подставиться?

— Да мне и стараться не пришлось, — я сел напротив юриста и пожал плечами. — Всё было готово, нужно было просто прийти на приём.

— Значит, в убийстве графа Орлова вы признаётесь? — уточнил он, закончив с бумагами. Перед Бергом высилась высокая горка документов, почти как в его кабинете.

— Признаюсь, — спокойно ответил я.

— За убийство аристократа положен тюремный срок, выплата компенсации членам семьи и в казну государства, — так же спокойно сказал Натан Соломонович. — Если убедим его величество, что это была самозащита или защита близких, то тюремного срока удастся избежать.

— Думаю, что с этим проблем не возникнет, — проговорил я. — Бывший инструктор Особого Корпуса, коим является моя бабушка, не станет лгать императору. Она подтвердит, что я защищал её жизнь.

— Кстати говоря, — Берг сделал глубокий вдох. — Она связалась со мной ещё ночью. Я ждал вашего звонка, но у меня всё было готово.

— Как она там? — спросил я. К сожалению, позвонить домой мне не дали, ведь я мог «договориться со свидетелями».

— Вчера ночью была в добром здравии и дурном расположении духа, — усмехнулся юрист, огладив пальцами бородку. — А вот во время сегодняшнего звонка она была… более спокойной. Она просила передать вам, что достала из шкафа свои доспехи и они ей впору.

— Рад это слышать, — я покачал головой. Значит, бабушка перешла в боевой режим. Надеюсь, она ничего не учудит за то время, пока я тут торчу.

— И ещё кое-что, — Берг поджал губы. — Это конечно не входит в мои обязанности, но Юлия Сергеевна просила вашего совета. Ваша невеста получает звонки из дома Орловых, её настоятельно просят вернуться и возглавить род за неимением других наследников.

— Если вас не затруднит, передайте бабушке, чтобы не отпускала Юлиану из дома, — я вздохнул и растёр лицо руками. — Их сейчас будут выманивать всеми способами, но мне бы хотелось, чтобы они все сохраняли благоразумие.

— Передам, — сухо бросил юрист. — Но больше я вашим связным подрабатывать не буду. Давайте обсудим второе и самое серьёзное обвинение. Измена государству и заговор против императора — это самое тяжкое обвинение, какое только может быть выдвинуто против главы аристократического рода.

— Вы ведь прочли текст этого обвинения? — уточнил я, и Берг кивнул. — Там сказано, что Юлиана и бабушка пытались провести тёмный ритуал в имении графа Кожевникова. Разве это логично? Зачем было приезжать на приём, если все тёмные ритуалы мы могли провести, не выходя из дома?

— Вы же не думаете, что кого-то будет волновать логика? — Натан Соломонович посмотрел на меня как на неразумное дитя. — Всем известно, что такими обвинениями выводят из игры неугодных аристократов. Это будет учитывать его величество, вынося приговор. Но нам нужны веские доводы для обоснования вашего права на свободу и жизнь.

— В таком случае у меня есть только один довод, — я усмехнулся. — Согласно словам Аркадия Кольцова, мы планировали сделать из Юлианы Вестника Тьмы. Но не для кого не секрет, что Вестник может быть только один. Ведь так?

— Это правда, — Берг прищурился. — Легендарные Вестники Тьмы являются тогда, когда мир стоит на краю. Согласно историческим хроникам, они собирают вокруг себя всех тёмных магов и вершат правосудие. Если Вестник заявляет о себе во всеуслышание, это означает что в мире нарушилось равновесие в пользу света.

— Даже так? — удивился я. Таких подробностей я не знал. Хотя я и не спрашивал ни у кого про этих Вестников.

— Заявление такого рода может пошатнуть даже трон императора, ведь тогда получается, что он не уследил за своими подданными, — Натан Соломонович сделал глубокий вдох. — И Вестников всегда стараются убрать по-тихому, пока о них не стало известно в массах.

— Потрясающе, — я не удержался и рассмеялся в голос. — То есть баланс сил и равновесие первозданных стихий не пугают правителей, а тот, кто об этом заявит, — очень даже.

— Такова история нашего мира, молодой человек, — протянул Берг. — Нам неподвластно изменить прошлое.

— Но мы можем кое-что сделать для будущего, — продолжил я за него.

— Так в чём была ваша идея? — уже более заинтересованно спросил юрист. — Только не забывайте, что тьма карает тех, кто выдаёт себя за её Вестника. Это тоже доказанный факт, а не сказки и выдумки.

Я улыбнулся и призвал тьму, окружив нас Бергом теневым куполом. По идее я не должен использовать магию в стенах моей камеры, но первозданной тьме не было дела до любых блокирующих артефактов. И пусть я вычерпал резерв источника до дна для этого купола, мне было всё равно.

И тем более мне было всё равно, как отреагируют мои охранники — следующие мои слова не должны услышать те, кто следит за мной через артефакты, как и передать их кому бы то ни было.

Натан Соломонович вздрогнул от неожиданности, но быстро понял, что я таким образом защищаю приватность нашей с ним беседы. Он довольно ухмыльнулся и выпрямился на диване, подавшись вперёд.

— Моя идея заключается в том, что я во всеуслышанье заявлю, что я — Вестник Тьмы, — просто сказал я. — При всех присутствующих аристократах и при его императорском величестве.

— Это риск, — тут же отозвался Берг. — Вы подставите себя под удар. Себя и весь ваш род.

— А то сейчас мы не под ударом, — я скептически выгнул бровь. — Вы и сами понимаете, что от меня хотят избавиться. Заговор такого уровня могли провернуть только близкие к трону люди, и мне не нравится, что у них есть преимущество.

— Вы подозреваете кого-то конкретного? — с жадным интересом спросил юрист. Я помнил, что его самого однажды подставили и обвинили в измене. Он отстоял своё имя, но вот смог ли он отомстить?

— Да, у меня есть несколько имён, которые точно замешаны, — ответил я. — Но вам я их не назову. Это лишь подвергнет вас лишней опасности, а сделать вы всё равно ничего не сможете.

— В таком случае, молодой человек, давайте поскорее обсудим наш план, пока сюда не явились охранники, — быстро проговорил Берг. — Вот что я придумал…

Глава 3

Эдвард Рейнеке посмотрел на отца и в немом удивлении указал за окно автомобиля. Их визит к Шаховским должен был показать поддержку и закрепить родственные связи, но оказалось, что гвардия Константина перешла на военный режим. Эдварда и Феликса поначалу даже не хотели пропускать дальше первого поста.

И только после звонка Юлии Сергеевне гвардейцы открыли проезд. При этом Рейнеке сопровождали целых четыре внедорожника, забитых бойцами и оружием. Эдвард видел, что гвардейцы готовы пустить в ход пулемёты, расположенные на крышах машин, и боевые артефакты, которые были заметны любому одарённому вблизи.

Но даже не это стало причиной удивления Эдварда, а то, что их автомобиль остановили у ворот особняка Шаховских, не позволив проехать дальше. И вот тут-то оба Рейнеке увидели нечто, что не поддавалось ни описанию, ни классификации.

— Что это? — спросил Эдвард, внимательно разглядывая непрозрачную плёнку, за которой клубилась тьма. — Похоже на купол массовой защиты.

— Это он и есть, купол, — ответил Феликс, открывая дверь машины и подходя ближе.

— Но артефактов, способных накрыть такую территорию, не существует, — проговорил Эдвард, поравнявшись с отцом. — Поверить не могу, что Константин создал нечто настолько прекрасное. Ты видишь, как тьма укрывает всё, что находится за куполом? Это уровень грандмага?

— Будучи грандмагом тьмы могу сказать тебе, что я на такое не способен, — сухо сказал Феликс. — Мальчик оказался очень талантливым… и сильным. В его-то годы…

— С чем пожаловали? — прервал их разговор женский голос.

Оба мужчины моргнули, прежде чем осознать, что тьма расступилась перед женщиной лет сорока, одетой в боевые доспехи, какими похвастаться могли разве что элитные отряды личной гвардии его величества. Не сразу Рейнеке поняли, что перед ними Юлия Сергеевна Шаховская, которая каким-то образом помолодела на тридцать лет.

— Юлия Сергеевна, рад видеть вас в добром здравии, — вежливо сказал Эдвард, склонив голову. — Мы приехали, чтобы оказать вам необходимую поддержку.

— Могли просто позвонить, — равнодушно ответила женщина, оставшись на месте и не пересекая черту, за которой заканчивался защитный купол. — Мы не принимаем гостей.

— Новости не самые приятные, — сказал Феликс, разглядывая Юлию Сергеевну с пристальным интересом. — Константин ввязался в интриги высшего света. Нам стоит объединить усилия ради него и ради детей.

— У Кости хороший юрист, который со всем разберётся, — Шаховская усмехнулась. — Я уже получила вызов на суд в качестве свидетеля. Как и вы, полагаю?

— Всё так, — кивнул ей Эдвард. — Мы должны обговорить некоторые детали. И это будет удобнее сделать не на улице.

— Не надейся, Рейнеке, никто не пройдёт через врата, пока Константин не позволит, — Юлия Сергеевна склонила голову к плечу. — Мне стало известно, что вы проводили совместный рейд с Костей. Только поэтому я вышла к вам, а не послала куда подальше. Что вы видели?

— Это именно то, что мы хотели обсудить, — Эдвард глянул на отца и нахмурился. — Мы не знаем стратегию юриста Константина, но мы должны понимать, что стоит рассказывать на суде.

— Правду, конечно же, — женщина выгнула бровь. — Разве можно говорить что-то, кроме правды, в присутствии его императорского величества? Но одну подсказку я вам дам — три наших гостя до сих пор не вернулись из очага и их местоположение нам не известно.

— Этого достаточно, — веско сказал Феликс Рейнеке. — Благодарим за уделённое время, Юлия Сергеевна, — он замолчал на миг, а потом продолжил, будто что-то вспомнил. — Не подскажете способ скинуть пару десятков лет?

— Спросите об этом у Константина, когда закончится этот фарс с судом, — со смешком ответила Шаховская, а потом сделала шаг назад, скрывшись за пеленой тьмы.

Отец и сын Рейнеке переглянулись и вернулись в машину. Когда они отъехали на приличное расстояние, Феликс повернул голову к Эдварду и широко ухмыльнулся.

— Мальчишка собирается прогнуть этот мир. И начнёт он с совета аристократов, а закончит самим императором, — сказал он довольным тоном. — Похоже, ты был прав. Он действительно Вестник, которого мы так ждали.

— Я думал отречься от рода и вступить в его гвардию, — тихо проговорил Эдвард, отвернувшись к отцу.

— И что же тебя остановило? — с желчью в голосе спросил Феликс.

— Честь и долг, — просто ответил Эдвард. — Я понял, что перестану уважать себя, если решусь на предательство и отрекусь от имени. Честь и долг, отец… но видя то, что делает Константин, мне всё сложнее удержаться от этого шага.

— Кто это был? — спросила Юлиана, глянув на Юлию Сергеевну, которая с самого утра облачилась в боевые доспехи.

— Рейнеке, — коротко ответила женщина, проходя в гостиную. — Хотели обговорить стратегию защиты Константина.

— Как думаете… он справится? — голос Юлианы дрогнул.

— А куда он денется? — хмыкнула бабушка Кости. — Если хочешь быть рядом с ним, верь в него, девочка. Верь, и он это почувствует.

— Я ничего такого…

— Мне-то не лги. Я вижу твои чувства, ощущаю их как свои, — Юлия Сергеевна шагнула ближе к девушке и улыбнулась. — Ты большая молодец, что не испугалась и вела себя достойно, когда нас «заманили» в ловушку. Я оценила.

— Ну вы же сами сказали, что нам нужно выяснить, что мой брат задумал, — Юлиана сделала глубокий вдох. — Не ожидала, что Мирослав падёт так низко. Костя был прав — мой родной брат напал на собственного отца, чтобы стать главой рода, а потом ещё и заключил союз с врагами нашего рода. Если бы вы его не убили, я сделала бы это сама.

— Я не убивала твоего брата, — серьёзно сказала Юлия Сергеевна. — Костя накачал меня своей силой, которая выплеснулась в Мирослава. И он сделал это сознательно именно в тот момент, когда Мирослав коснулся меня.

— Управляющий весь день звонит, хотя я дала чёткие указания, что ему нужно делать, — резко перевела тему Юлиана. Ей было больно от предательства брата, но она не могла не оплакивать его. — Говорит, что наши партнёры скоро начнут отзывать контракты.

— Ничего за пару дней не случится ни с контрактами, ни с партнёрами, — попыталась успокоить её Юлия Сергеевна. — К тому же Костик дал чёткие указания не покидать поместье. Натан Соломонович сказал, что у Кости есть план, и я в него верю. Берг выжмет всё из этого процесса, а потом раздавит тех, кто оклеветал нас.

— Почему вы так в этом уверены? — с сомнением спросила Юлиана. — Мне этот юрист показался дряхлым.

— Его подставили точно так же пятьдесят лет назад, — Юлия Сергеевна села на диван и похлопала ладонью по сиденью рядом с собой. — Род Бергов владеет Тобольскими вратами, а юный Натан тогда был наследником и главным претендентом на роль главы рода.

— И что случилось? — поинтересовалась Юлиана, сев рядом с ней.

— Натан Соломонович Берг посетил светский раут, где его невесту оскорбили, — продолжила рассказ Юлия Сергеевна. — Он вызвал обидчика на дуэль и убил его, а потом выяснилось, что невеста была в сговоре с некими людьми. Она обвинила Натана в том, что он пропускал в очаг людей в обход правил и заключил договор с иностранным государством. Якобы она лично видела, как он занимался поставками ресурсов очага в Кашгарию, а оттуда их переправляли на запад Китайской Империи.

— Это… действительно очень похоже на ситуацию с Костей, — медленно проговорила Юлиана. — Как Натану Соломоновичу удалось избежать обвинений?

— Точно не скажу, я в то время была в заграничной поездке, — Юлия Сергеевна усмехнулась. — Но он вывел невесту на чистую воду и сумел доказать свою невиновность. Правда процесс длился несколько лет, и за это время брат Натана уже стал главой рода.

— Грустная история, — Юлиана посмотрела на бабушку Константина и выпрямилась. — Вы правы, после такого Берг ни за что не упустит свой шанс отомстить через Костю всей судебной системе.

— Именно, девочка, вместе они сделают невозможное, — усмешка на губах Юлии Сергеевны стала шире. — А ты готовься к заседанию, на тебя будут давить, но помни, что ты тёмная и что ты — невеста графа Константина Шаховского.

После ухода Берга я неплохо выспался и встретил утро в камере Тайной Канцелярии. Стратегию моей защиты мы с юристом обговорили, как и возможные уловки моих противников. Натан Соломонович вцепился в моё дело с таким рвением, что можно было не сомневаться — он выгрызет победу.

Когда время перевалило за обед, ко мне пришёл первый посетитель. Я ждал его раньше, но Аркадий Кольцов выждал больше суток.

— Ну что, граф, как тебе нравится местная обстановка? — с довольной ухмылкой спросил он.

— Вполне ничего, его величество заботится о своих подданных, — ответил я, усаживаясь на диванчик и глядя на декана.

— А ты наглый, — протянул он, сев в кресло напротив меня. — Но тебе это не поможет. Император не станет тебя слушать.

— Я верю в справедливость и мудрость своего государя, — с ледяным спокойствием проговорил я.

Кольцов хмыкнул и окутал комнату ярчайшим куполом света, отрезая артефакты прослушки.

— Я готов предложить тебе сделку, — сказал он, приняв серьёзный вид. — Ты признаешь свою вину и отдашь мне Юлиану Орлову и Юлию Тишайшую. За это я сохраню жизнь тебе и твоим сестре и брату.

— И с чего бы я должен согласиться? — я выгнул бровь.

— С того, что против тебя будут свидетельствовать такие люди, от мнения которых император не сможет отмахнуться, — продолжил он давить. — Тебя раздавят, как мелкого надоедливого таракана. Твой род будет низвергнут, а Борис и Виктория перейдут в руки Максима Фёдоровича Одинцова.

— Мне эта фамилия ни о чём не говорит, — я пожал плечами и изобразил скуку. — Да и ваше предложение меня не интересует.

— Одинцов — глава Особого Корпуса императорского пансиона и куратор отдельных направлений, в том числе, особого крыла разведки, — Кольцов скривил губы. — Твои брат и сестра станут его ручными питомцами, солдатами без права на личную жизнь и без права на свободу.

— Благодарю за информационную сводку, — равнодушно сказал я.

— Если ты согласишься на сделку, я позабочусь о том, чтобы ты с детьми смог перебраться в другую страну под другим именем, — зашёл с другой стороны Кольцов. — У тебя будет чистое имя, деньги, земли.

— Я очищу своё имя, а земли и деньги у меня и без того есть, — я встал с дивана. — Повторяю, ваше предложение мне неинтересно.

— Ты пожалеешь, граф, — прошипел декан целительского факультета. — Я выжму досуха твою невесту, твою бабку и твоих брата и сестру. А ты будешь гнить в могиле.

— Ваш ритуал невозможен без второй сферы света, — я растянул губы в улыбке. — Вряд ли вы сможете в скором времени получить ещё одну взамен утраченной. Мне известны ваши методы. Я знаю, что все ваши предыдущие попытки провалились. Да, вы сцедили кровь и силу у четверых Тишайших, но результата вы так и не добились.

Кольцов вскочил с кресла и ударил по мне сгустком света. Я увернулся и активировал одеяние тьмы. Декан замер и с удивлением уставился на то, как легко и просто я использую магию там, где это не должно быть возможно.

— Думали, что блокирующие артефакты работают против тьмы? — я призвал ауру, которая тут же заполнила всю комнату. — Вы же декан магической академии, Аркадий Всеволодович. Вы должны знать, что обе изначальные стихии сдержать нельзя. Ни свет, ни тьма не поддаются контролю.

На лице декана было такое искреннее удивление, что я начал сомневаться в своих познаниях магии этого мира. Не может такого быть, чтобы Кольцов не знал прописные истины.

— Свет и тьма были первыми стихиями задолго до появления людей, — проговорил я, наступая на него. — Они сами выбирают носителей и сами решают, кто будет им служить. Свет более гибкий, он не такой разборчивый, но тьма… тьма выбирает с особой тщательностью. Каждый тёмный получает дар только после того, как тьма решит, что он достоин.

— Чушь и ересь! — рявкнул Кольцов, отступив на пару шагов. — Это такие же стихии, как и остальные.

— Тогда зачем вам создавать Вестника Света, а не Вестника Воды, к примеру? — усмехнулся я. — Потому что вы знаете, что изначальные стихии могут дать абсолютное могущество и погасить остальные стихии. Не так ли, Аркадий Всеволодович?

— Ты несёшь вздор, граф, — процедил он сквозь зубы, продолжая пятиться. Не столько от страха передо мной, сколько от того, что он понимает, что убивать меня в камере Тайной Канцелярии никак нельзя.

— Ваши ритуалы не сработают, вы никогда не получите Вестника Света, потому что свету не нужны посредники, он и так повсюду, — я раскинул руки в стороны и отозвал тьму. И в это же мгновение вспыхнул купол Кольцова, осыпаясь мелкими искрящимися блёстками, медленно таявшими в воздухе. — Свет и тьма никогда не враждовали между собой и не пытались подавить друг друга. А вот людям отчего-то хочется считать, что они имеют право решать за стихии.

Ответить мне Кольцов не успел. В камеру ворвались охранники с боевыми артефактами наготове. Они внимательно осмотрели камеру, отметили, что я просто стою и не угрожаю ни декану, ни им.

— Время посещений закончилось, Аркадий Всеволодович, — сказал один из них Кольцову. — Пётр Григорьевич Лутковский запретил все посещения графа Шаховского до дня судебного заседания.

— Ничего страшного, я уже закончил здесь, — натянуто улыбнулся декан и вышел из камеры.

— А вам, граф, придётся пройти с нами, — обратился ко мне охранник. — Канцлер желает с вами побеседовать.

— Разумеется, — я кивнул и последовал за ним.

Мы прошли через длинный коридор, два лестничных пролёта и снова коридор. Меня водили по зданию Канцелярии, сворачивая, поднимаясь и спускаясь по лестнице, будто хотели запутать. Я молча двигался в центре отряда сопровождения из пятерых охранников и не показывал виду, что уже запомнил все эти коридоры и повороты.

Наконец мы дошли до приёмной канцлера, где за отполированным столом сидела девушка лет двадцати пяти. Я присмотрелся к ней внимательнее и заметил некоторое сходство с Натаном Соломоновичем. Те же воздушные кудри, немного массивный нос, загнутый книзу и тонкие поджатые губы.

— Милена, тут Шаховский прибыл, — сказал охранник, улыбнувшись секретарю.

— Минутку, — девушка нажала на специальную кнопку, дождалась ответа и кивнула. — Проходите, Пётр Григорьевич ожидает.

А ведь это она мне звонила перед испытанием, чтобы предупредить о переносе времени. И, похоже, именно она после звонка Берга спешно передала канцлеру наше прошение по «правилам трёх печатей». Я скосил взгляд и увидел на столе небольшую табличку, на которой было написано «Берг Милена Аскольдовна». Вот и познакомились.

Дверь распахнулась, и охранники пропустили меня вперёд, оставшись в приёмной. Я шагнул в кабинет канцлера и сразу же заметил в кресле рядом с ним незнакомого мужчину. Судя по ауре, он был грандмагом воздуха.

— Доброго вечера, — я склонил голову и замер посреди кабинета.

— Присаживайтесь, ваше сиятельство, разговор будет не из приятных, — распорядился канцлер, указав рукой на кресло для посетителей. — Позвольте представить вам Максима Фёдоровича Одинцова. Он является куратором Особого Корпуса императорского пансиона.

— Рад знакомству, — вежливо сказал я, располагаясь в кресле.

До этого дня я и слышать не слышал ни о каком Одинцове, а тут сначала Кольцов меня попытался им запугать, а теперь и канцлер решил нас познакомить. Похоже, что именно Одинцов и стал причиной визита Кольцова. Что-то назревает, и это не связано с обвинением в измене провинциального графа.

— Взаимно, ваше сиятельство, — кивнул мне Одинцов.

Он рассматривал меня с интересом, будто изучал диковинного монстра или новый вид насекомого. Вокруг меня закрутились тонкие воздушные потоки, сворачиваясь по спирали. Похоже, мне намекают, чтобы я не дёргался, если не хочу попасть в удавку ветров. Занятная беседа у нас намечается.

Одинцов улыбнулся мне и склонил голову к плечу. Он дождался, когда завладеет моим вниманием целиком и полностью, а потом задал очень интересный вопрос.

— Скажите, граф, что вы знаете об Особом Корпусе императора? И о том, как именно уходят на пенсию его инструкторы?

Глава 4

Я смотрел на Одинцова около минуты. В моей голове мелькали разные мысли, но большинство из них сводились к тому, что куратор Особого Корпуса не просто так задал эти вопросы. Ему нужна Юлия Сергеевна. А если бабушку снова призовут на службу, Виктория не сможет остаться дома — её заберут в этот демонов Корпус.

Вот почему Кольцов устроил ритуал именно сейчас — он знал, что бабушка будет под защитой его величества как только вернётся на службу. Кто бы ни стоял за деканом, эти люди были в курсе планов Одинцова, и они явно спешили.

— В Особом Корпусе императорского пансиона обучают одарённых, чья направленность дара считается очень редкой и полезной для империи, — сказал я наконец, чувствуя, что пауза слишком затянулась. — Ну а что касается инструкторов… думаю, что пенсия им не положена. Вы их списываете только когда они становятся бесполезными.

— Ваша бабушка рассказывала вам о своей работе? — нахмурился Одинцов.

— Нет, к сожалению, она не может говорить о работе, — сказал я, пожав плечами. — Впрочем, вы и сами об этом знаете получше меня.

— Вам говорит о чём-нибудь позывной «Волна»? — Максим Фёдорович покосился на канцлера, который не вмешивался в разговор, но внимательно слушал.

— Да, это позывной моей бабушки, — я усмехнулся, увидев удивлённые взгляды мужчин. — Она его не называла. Я узнал о Волне от Жнеца.

Одинцов вздрогнул и отшатнулся, а вот канцлер выпрямился и посмотрел на меня с интересом.

— Вы… как вы познакомились со Жнецом? — спросил Одинцов, сжав пальцами подлокотники кресла.

— Он заходил в гости, — моя усмешка стала шире. — Решил, что нам пора познакомиться. Всё-таки не чужие люди.

— Жнец не знакомится с бесполезными людьми, — ровно сказал канцлер Лутковский. — Чем-то вы его заинтересовали.

— Тем, что убил князя Давыдова, — я вздохнул. — Давайте мы перейдём к сути разговора. Время позднее, а у меня по расписанию скоро отбой.

— Так не терпится вернуться в камеру? — хмыкнул Одинцов.

— Я жду наёмных убийц, а они обычно приходят по ночам, — я с безразличным видом поправил парадный пиджак и смахнул с плеча невидимую пылинку.

— Почему вы считаете, что к вам придут наёмные убийцы? — канцлер поднялся с кресла и шагнул ко мне. — Тайная Канцелярия обеспечивает полную безопасность для всех, кто находится в её стенах.

— Ну да, конечно, — я махнул рукой и закатил глаза. — Вы свою-то безопасность обеспечить не можете. Не знаю, в курсе ли вы, но среди ваших людей затесались шпионы или, как говорят истребители, крысы. Прямо здесь, у вас под носом, Пётр Григорьевич.

— Максим, — сквозь зубы процедил канцлер, обернувшись к Одинцову. — О чём он говорит?

— О тех крысах, что слили информацию о задании отряда истребителей под командованием Грача, — спокойно ответил тот. — Или о других крысах, которые сорвали тайную операцию в соседнем государстве. А может быть граф говорит о крысах, что напичкали все лечебные артефакты, артефакты связи и мобильные телефоны магическими маячками. Вы бы уточнили, о ком идёт речь, ваше сиятельство.

— С чего бы графу знать такие подробности о внутренних делах Тайной Канцелярии? — недоверчиво прищурился канцлер.

— Последний сигнал от истребителей исходил из родового поместья Шаховских, после чего все артефакты были уничтожены, — со смешком проговорил Одинцов. — Затем сам граф отправился в рейд с выжившими истребителями. Следом за ним в очаг вошли Феликс и Эдвард Рейнеке. Наши системы зафиксировали выброс магической энергии в сибирском очаге, — он закинул ногу на ногу и покачал головой. — Думаю, что граф знает гораздо больше, чем показывает. Ну и мой опыт говорит, что Константин Шаховский далеко не так прост, каким хочет показаться окружающим.

— Что скажете, ваше сиятельство? — канцлер остановил на мне свой тяжёлый взгляд.

А ведь совсем недавно, в московском очаге, он изображал добродушного человека. Как быстро слетают маски, когда дело доходит до личных целей. Хотя не таких уж личных, если подумать.

Я смотрел на Лутковского и пытался понять, могу ли довериться ему. Император не поверит в голословные обвинения близких ему людей, а вот канцлер может поверить. Да и вообще, если не доверять главе Тайной Канцелярии и главе особого крыла разведки, то кому тогда можно доверять в этой стране?

— Скажу, что мы отклонились от темы разговора, — я спокойно встретил его взгляд. — Мне известно всё, что перечислил Максим Фёдорович. Но я могу рассказать вам то, чего он не знает.

Канцлер подался вперёд, а взгляд Одинцова чуть не пронзил меня насквозь — таким он был острым и цепким.

— Истребители завершили задание, не без моей помощи, конечно, — сказал я. — Мы обнаружили заброшенную лабораторию, где остались следы пыток. Все документы были уничтожены, но мне удалось найти клочок бумаги, где можно было разобрать фамилию куратора проекта «Возрождение».

— Ну же, не тяните! — не выдержал Одинцов, раздув ноздри.

— Бартенев, — я назвал фамилию троюродного брата императора и полюбовался вытянувшимися физиономиями двух самых влиятельных людей в империи после его величества. — Но это не всё. На нас напали гвардейцы Бартенева и Миронова, у которых были боевые артефакты света, изготовленные по спецзаказу.

— Твою мать! — ругнулся Одинцов. — Мы это не потянем, Петя.

— Знаю, — канцлер помрачнел и посмотрел на меня так, будто я только что уничтожил его. — Император и так во мне сомневается, я просто не могу санкционировать подобное расследование.

— Нам нужна Волна, — хмуро сказал Одинцов, покосившись на меня.

— Вы не можете забрать её просто так, верно? — спросил я. — Вам нужно моё разрешение?

— Да, нужна ваша подпись на возвращение Юлии Сергеевны в ряды особого крыла разведки, — канцлер вернулся к своему столу и взял несколько листов бумаги. — Распишитесь вот здесь и здесь. И не забудьте поставить личную печать главы рода.

— Нет, — я не сдвинулся с места и не стал брать бумаги. — Я не дам своего разрешения. Старейшина рода нужна мне в поместье.

— Тогда мы будем вынуждены отдать ей приказ, игнорировать который она не сможет, — Одинцов сжал кулаки. Аура воздуха вокруг него стала видимой и закрутилась по спирали.

— Попробуйте, — я встал с кресла и посмотрел на мужчин по очереди. Да, они были теми людьми, с которыми лучше не ссориться. Но моя семья больше не будет играть в их игры. — Думаю, что мне пора вернуться в камеру.

— Я вас не отпускал. Вы должны понимать, что стоит на кону, ваше сиятельство, — поджал губы Лутковский. — И мы ещё не обсудили статус моих истребителей, которые до сих пор не вернулись с задания.

— Боюсь, что не могу ничего сказать о них, — я развёл руками. — Не имею ни малейшего представления, где они сейчас находятся.

— Но когда вы уезжали из дома, вы знали, где они, не так ли? — канцлер сразу же раскусил мой манёвр.

Лгать ему я не собирался, но ведь могли же истребители пойти на полигон, в очаг, просто прогуляться, в конце концов? А значит я не могу знать, где они и что делают.

— Только примерно, — я шумно вздохнул.

— Заседание по вашему делу состоится завтра во второй половине дня, — сказал наконец канцлер. — В качестве свидетелей приглашены ваши родственники по матери, ваша невеста и ваша бабушка. Проблема в том, что Юлия Сергеевна отказывается покидать поместье без вашего разрешения. Позвоните ей.

Лутковский дал мне свой телефон. На экране было написано всего одно слово. Волна. Отказываться я не стал. Без свидетелей мне на суде точно делать нечего. Конечно, я переживал за безопасность невесты и бабушки, но не сидеть же им в особняке неизвестно сколько.

— Ещё кое-что, ваше сиятельство, — Одинцов отозвал ауру и сделал глубокий вдох. Скажите, вы можете отпустить Волну на одно единственное задание? Без её помощи мы не справимся. На кону война между двумя империями, и нам нужны способности Волны.

— Только если она сама этого захочет, — ровно ответил я.

— Вот и славно, — расплылся в улыбке он. — Оказывается, с вами можно договориться.

— Можно, если не угрожать моей семье и говорить открыто, — абсолютно серьёзно сказал я и набрал номер бабушки. — Бабушка, это я.

— Костик? — раздался её голос на весь кабинет. Ну да, ещё бы нам позволили говорить не на громкой связи. Ни о какой приватности беседы речь не шла. — С чего это канцлер дал тебе свой телефон?

— Хочет, чтобы я разрешил тебе и Юлиане приехать на суд, — усмехнулся я. — В общем, разрешаю. И если вдруг ты захочешь повидаться со старыми друзьями и коллегами, то можешь это сделать. Я не возражаю. Только будьте осторожны в пути.

— Сделаем всё возможное, — коротко ответила бабушка. — Не переживай. У нас всё хорошо, прорывов не было, дети волнуются, но они в порядке. Увидимся завтра в суде.

Она сбросила звонок, и я передал телефон Лутковскому.

— Доброй ночи, ваше сиятельство, — сказал он и шагнул к двери. — Я прослежу, чтобы этой ночью вас никто не побеспокоил.

— Доброй ночи, — я кивнул и вышел из кабинета.

Охранники проводили меня в камеру всё тем же безумным маршрутом. Я умылся и лёг в постель, размышляя об этом странном разговоре. Вроде бы сказано было много, а по сути — ничего конкретного и важного.

Ещё и пригласили меня сразу после визита Кольцова. Или это был такой своеобразный способ убедиться, что я не пошёл на договор с деканом? Не верил я в совпадения, особенно в такие, когда сам куратор Особого Корпуса и глава разведки лично просит разрешение на участие завербованного агента в военной операции у восемнадцатилетнего графа.

Я резко сел на кровати, найдя объяснение. Эта военная операция настолько тайная, что о ней не знает даже император. Причём запланирована она была ещё до нашего разговора и до того, как я рассказал о лаборатории.

И что это означает? Что Одинцов и Лутковский хотят провернуть что-то в обход его величества. И наверняка они не поставят в курс дела того же Бартенева, который курирует военные операции.

Я усмехнулся. Это уже интересно. Похоже, канцлер решил вычислить крыс в своём ведомстве. Раз уж он знает о них и ничего не предпринимает, то причины для этого должны быть очень вескими.

Найдя наконец логичное оправдание странного поведения Лутковского и Одинцова, я смог уснуть и проспать до самого завтрака. Меня никто не побеспокоил, не было наёмных убийц или тайных визитов. Неужели канцлер всё же постарался?

Время до обеда тянулось еле-еле, а после него пришёл Берг. Мы обсудили нашу стратегию ещё раз, я переоделся в принесённый им костюм, который передала бабушка, и в сопровождении охранников вышел из камеры. Сам суд должен был проходить в здании Тайной Канцелярии, на самом верхнем этаже, предназначенном для разрешения споров аристократов.

Внутри я увидел длинные ряды мягких стульев, среди которых не было ни одного свободного. Юлиана сидела на справа от небольшой трибуны, рядом с которой стояло кресло, очень похожее на трон.

Бабушку я в зале не увидел, из чего сделал вывод, что Одинцов сумел уговорить её принять задание. Только вот почему она решилась? Да ещё и прямо во время моего суда. Разве не логичнее было бы сначала выступить в качестве свидетеля, а потом уже решать свои дела?

При моём появлении по залу прокатилась волна шепотков, не унимавшаяся несколько минут. Я не слушал пересуды и не смотрел по сторонам. Меня усадили слева от трибуны, а Берг сел рядом со мной.

Рейнеке зашли в зал последними. Я кивнул Феликсу и Эдварду, а вот на третьем мужчине мой взгляд невольно задержался. Судя по всему, это наследник рода Рейнеке — Александр Феликсович.

Этот мужчина выглядел лет на сорок пять, подтянутый и высокомерный на вид. Но интересен мне он был лишь потому, что даже слепец увидел бы наше с ним сходство. Он выглядел в точности, как я, даже мимика у нас была схожей.

Кажется, я понял, почему Эдвард недолюбливал Константина с самого его рождения. Он, ну или теперь уже я, был полной копией своего дяди Александра, к которому Эдвард испытывал не самые приятные чувства.

— Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов, — прокричал секретарь, оборвав шёпот собравшихся в зале аристократов.

Все взгляды обратились к резной двери за пустой трибуной. Я почувствовал, как напрягся рядом со мной Берг, поправляя галстук. Остальные замерли в почтительном поклоне, который мы с юристом повторили, едва дверь отворилась.

Император прошёл к своему трону не спеша, как и полагается монарху. Он был одет в парадный мундир без орденов. Взгляд его величества скользнул по залу, на мгновение задержался на мне и переместился на дальние ряды.

Он сел, откинулся на спинку и кивнул Лутковскому, который тут же занял трибуну.

— Прошу всех садиться, — голос канцлера разнёсся под сводами зала. — Сегодня мы рассматриваем дело по обвинению графа Константина Валерьевича Шаховского в государственной измене и убийстве графа Мирослава Орлова. Обвинение поддерживает декан магической академии Аркадий Всеволодович Кольцов. Слово предоставляется обвинителю.

— Ваше императорское величество, уважаемые члены аристократического совета, — начал Кольцов с таким пафосом, будто объявлял о начале крестового похода. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы раскрыть одну из самых гнусных измен в истории империи!

Я перевёл взгляд на Берга. Натан Соломонович сидел с каменным лицом, но я видел, как пальцы его левой руки слегка постукивают по кожаной папке. Он ловил каждое слово Кольцова, не обращая внимания ни на что вокруг.

— … и именно поэтому, — бубнил Кольцов. — Я настаиваю на том, что граф Константин Шаховский, сознательно и преднамеренно участвовал в тёмном ритуале, целью которого было создание Вестника Тьмы для подрыва устоев нашего государства!

По залу пронёсся сдержанный гул. Берг не шелохнулся, а вот император слегка выгнул бровь, выражая своё удивление.

— Ваше величество, — Кольцов сделал паузу для драматического эффекта. — Я требую признать графа Шаховского виновным в государственной измене и приговорить его к высшей мере наказания!

В зале воцарилась тишина. Все взгляды обратились на меня и Берга, который медленно поднялся, поправил манжеты и вежливо улыбнулся.

— Слово предоставляется защите, — объявил Лутковский.

— Прежде чем перейти к защите графа Шаховского, я хотел бы обратиться к вам, Аркадий Всеволодович, — спокойно сказал Натан Соломонович. — Откуда вам стало известно о планах графа? Ни за что не поверю, что он рассказал вам о них по-дружески.

— Я работаю деканом целительского факультета в магической академии его величества вот уже сорок лет, — произнёс Кольцов с пренебрежительным видом. — Я знаю всё о тёмных ритуалах и о том, на что способны одарённые стихии тьмы.

— То есть вы утверждаете, что узнали ритуал по созданию Вестника Тьмы и сейчас готовы открыто заявить, что такой ритуал вообще существует? — спросил Берг, медленно растягивая слова, чтобы их смысл дошёл до каждого. — Более того, вы хотите обвинить всех тёмных магов на основании… чего?

— Я не говорил такого…

— Вы сказали, цитирую: «Я знаю на что способны одарённые стихии тьмы», — перебил его юрист. — У вас есть личные предубеждения против тёмных магов?

— Но я же…

— Вы ссылаетесь на некий тёмный ритуал, но не предоставляете его описания, не указываете источник ваших знаний и не прилагаете заключения экспертов по магии тьмы, — Берг буквально растаптывал Кольцова, не давая ему вставить ни слова. — Как мы можем судить о чём-то, что даже не описано? И опять же, я бы хотел увидеть источник с описанием ритуала по «созданию Тёмных Вестников».

— Хватит, — резко сказал император. Я заметил, как от него отшагнул Лутковский, который при этом ещё и подмигнул мне. — Вы тратите моё время, которого и так не хватает. У меня накопилось слишком много важных дел, чтобы выслушивать всё это. Заседание состоится по упрощённому протоколу. Я отзываю свидетелей и их показания.

Берг почтительно склонил голову и бросил на меня короткий взгляд. Я пожал плечами. Мы не ожидали, что нам не дадут довести линию защиты и вызвать свидетелей, поэтому оказались не готовы к такому исходу. А это означало, что у нас остался лишь один вариант.

— Переходите к защите или я вынесу вердикт, продолжил его величество. — У вас есть последнее слово, чтобы убедить меня в невиновности графа Шаховского.

— Ваше величество, — Берг не испугался тяжёлого взгляда императора и остался стоять. — Обвинение строится на зыбком фундаменте слухов и предположений. У них нет материальных доказательств, нет описания ритуала, нет заключения экспертов. Нет даже вменяемых свидетелей. У них есть только голословные утверждения и паника.

Он сделал паузу и оглядел зал.

— Но я понимаю страх господина Кольцова, — сказал он. — Страх перед тем, чего он не понимает. Страх перед силой, которая не вписывается в его узкие рамки. Все мы знаем историю и так же знаем о том, что настоящие Вестники Тьмы сами являются в этот мир. Их нельзя создать или призвать. Мы знаем, что Вестник может быть только один, и пока он жив, других не будет…

— Вы испытываете моё терпение, — ледяной голос императора заставил юриста замолчать на полуслове. — Я готов вынести вердикт. Граф Константин Валерьевич Шаховский признаётся виновным в…

Я медленно поднялся с места, перебив его величество. Тьма отозвалась на мой призыв, заструилась по венам и окутала меня своей аурой. В зале послышались испуганные возгласы, но я лишь усмехнулся.

— Вы хотите знать о тёмных ритуалах? О Вестниках Тьмы? — я обвёл взглядом зал. Император сидел не двигаясь, его лицо не выражало никаких эмоций, даже недовольства моим самоволием, но я заметил в его глазах интерес. — Я отвечу вам. Я не участвовал в ритуале, которого не существует. Ведь невозможно создать того, кто уже явился в этот мир.

Тьма заполнила меня до краёв, выплёскиваясь наружу. Померк свет от люстр, тени в углах зала стали чернее и гуще. За моей спиной развернулись теневые крылья, взбив воздух, перемешанный с тьмой.

— Мне не нужно совершать измену ради призыва Вестника. Ведь он уже здесь, перед вами. И это я. Я — Вестник Тьмы.

Глава 5

После моего заявления в зале повисла гробовая тишина. Кольцов упёрся спиной в трибуну, а Лутковский смотрел на меня так, словно не верил в то, что видит. Император не шелохнулся, в его взгляде медленно затухал гнев, который сменялся холодным расчётом. Он явно решал, что выгоднее — признать меня Вестником или уничтожить.

Наконец он медленно поднялся с трона.

— Вестник Тьмы, — произнёс он властно. — Скажи, замышляешь ли ты против меня заговор?

— Мне не интересны заговоры и мне не нужна власть, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Единственное, что меня заботит — безопасность моей семьи.

— Ты посмел перебить меня, такое я не прощаю, — он стоял с каменным лицом, но его аура наливалась мощью и слепила глаза. — Я признаю тебя виновным в убийстве графа Орлова. Поскольку ты защищал семью и действовал в её интересах, заключения не будет, но положенный штраф ты уплатишь.

— Благодарю, ваше императорское величество, — я отозвал крылья и кивнул.

— Обвинение с графа Шаховского в измене и заговоре снимаются, — продолжил он, повернувшись к залу. — Приносить свои извинения ему лично и его дому будут главы родов Кожевниковых и Кольцовых в присутствии аристократического совета. Можно прямо сейчас.

Кольцов переглянулся с Кожевниковым и сделал шаг ко мне.

— Прошу прощения за возникшую ситуацию, — бодрым голосом проговорил он. — Вышло недопонимание, я не верно расценил обстановку и принял поспешное решение. Скажите, ваше сиятельство, как я могу загладить свою вину?

— Организуйте мне экскурсию в закрытый архив вашего факультета, — я растянул губы в улыбке. — Уверен, что это не составит вам труда.

— Но… — Кольцов побледнел и вопросительно посмотрел на императора. Его величество сузил глаза и недовольно кивнул. Моя улыбка стала шире — не смогли бы они при всём аристократическом сообществе отказать мне в такой мелочи, как экскурсия. — Конечно, ваше сиятельство. Благодарю, что приняли мои извинения.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, — граф Кожевников вышел вперёд и встал передо мной. — Мой дом стал для вас причиной волнений. Мне следовало лучше следить за гостями и за обстановкой.

— Ничего страшного, граф, я всё понимаю, — продолжая улыбаться, сказал я. — Ваша вина в случившемся настолько мала, что меня удовлетворит вознаграждение в виде чисто символической суммы в пять миллионов рублей.

— Пять? — ахнул граф, отшатнувшись. — Но это же… простите, но это слишком большая сумма. У меня нет в свободном доступе пяти миллионов.

— Я подожду месяц, этого срока вам хватит для вывода средств из бюджета? — я склонил голову к плечу.

Пять миллионов даже я бы не смог выложить вот так сразу. Учитывая, что мои артефактные доспехи будут стоить десять миллионов, я уже начал трясти свои активы. И если Кожевников даст половину суммы, то я не стану ему мстить.

— Месяц, да, конечно, — на графа было больно смотреть. Он явно не представлял, где взять нужную сумму, но меня это мало волновало.

— Заседание объявляется закрытым, — прогрохотал его величество. — На этом всё, Шаховский, Лутковский, зайдите ко мне.

Он повернулся и направился к выходу. Лутковский бросил на меня быстрый взгляд и последовал за императором. Я же шагнул к побледневшей Юлиане.

— Что ты наделал? — прошептала она. В её тоне было не осуждение, а почти что восторг, глаза так и сияли. — Ты же объявил войну всему свету.

— Ну что ты, — я улыбнулся. — Война уже началась. Я просто сделал свой ход.

— Константин, — окликнул меня Эдвард Рейнеке, оставшись стоять вместе с отцом и братом. Остальные аристократы покидали зал, стремясь поскорее выйти и обсудить последние события.

— Мне пора, — негромко сказал я Юлиане. — Где бабушка?

— Она сразу после прилёта с кем-то созвонилась, передала Бергу одежду для тебя и уехала, — быстро проговорила Юлиана. — Сказала, что ты в курсе и что ты поймёшь.

— Костя, — Эдвард пробился ко мне и встал рядом. — Поздравляю с оправданием. Его величество ждёт, ты бы поторопился.

— Сначала я должен убедиться, что моя невеста в безопасности, — ответил я, не двигаясь с места.

— Я позабочусь о Юлиане, — Эдвард кивнул на отца и брата. — Мы, Рейнеке, позаботимся. Мы будем ждать тебя на первом этаже.

Я кивнул и направился к двери за трибуной, около которой уже стоял Одинцов.

— Поздравляю, — коротко бросил он. — За невесту не волнуйтесь. Она под защитой моих людей. Как и вы, Вестник. Отныне и навсегда.

Я вздохнул и посмотрел на главу разведки. В его словах не было угрозы, но была констатация факта — моя жизнь только что стала в тысячу раз опаснее и в тысячу раз ценнее.

— Где бабушка? — спросил я.

— Позже, — резко сказал Одинцов. — Сначала аудиенция, а уже потом все вопросы.

Я прошёл через дверь вместе с ним и оказался в небольшой комнате с двумя выходами. Император уже сидел в кресле, недовольно глядя на меня. Его гвардейцы смерили меня взглядом, но остались стоять на месте.

Помимо императора и канцлера здесь же оказались Денисов и Бартенев — самые приближенные люди его величества, которым он доверял больше, чем Лутковскому. Я встал рядом с канцлером и обратил свой взгляд на императора.

— Вестник, значит, — процедил он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что натворил, граф?

— Заявил о себе, — коротко ответил я.

— Ты подставил меня и всю империю, — его величество поджал губы. — К нам будут стекаться наёмники и дипломаты, шпионы и провокаторы. И всё из-за тебя.

— Разве я виновен в том, что стал Вестником Тьмы, ваше императорское величество? — изобразил удивление я. — Это произошло против моей воли…

— Но ты мог промолчать, — перебил он меня. — Мог найти другие аргументы, чтобы защититься от обвинений.

— Мне показалось, что так будет проще, — я пожал плечами. — Если все узнают, кто я такой, будет меньше попыток обвинить меня в чём-либо в дальнейшем. Да и есть вероятность, что теперь любой род задумается получше, прежде чем объявить мне войну. К чему лишние жертвы, если их можно избежать всего лишь одним заявлением?

— Складно говоришь, но я чую в твоих словах полуправду, — прищурился Михаил Алексеевич. — Ладно, потом об этом. Сейчас ты должен доказать, что за тобой есть реальная сила. Демид, тебе слово.

— Благодарю, ваше императорское величество, — кивнул Бартенев. — В данный момент наш отряд разведчиков попал в засаду в демилитаризованной зоне. Австрийцы отрицают причастность, но их элитные маги уже в двадцати километрах от нашей заставы.

— Нам нужен тёмный маг, — подхватил Денисов, возвращая мне мой телефон. — Рейнеке уже пытались, но не справились. Вестник Тьмы — это ведь не просто звание. Его нужно подтвердить.

— Давайте перейдём к сути, — попросил я. — Что конкретно вы хотите, чтобы я сделал?

— Ты должен вывести моих людей, граф, — жёстко сказал император. — У них информация, которая может спасти тысячи жизней моих подданных. Одинцов, операция на тебе. Лутковский — будешь на подхвате. Денисов и Бартенев остаются в штабе — на вас контроль.

— Слушаюсь, ваше императорское величество, — хором ответили они, а вот я промолчал.

— А теперь все вон, мне надо поговорить с Вестником, — голос императора ударил по ушам, будто тот не сдержался и вложил силу в приказ.

Комната мгновенно опустела, остались только гвардейцы его величества, которых неслабо приложило силой. Значит, мне не показалось — император действительно немного оглушил всех, кроме меня.

— Я говорил, что дам тебе задание, если сможешь выпутаться, — негромко проговорил он. — Вот оно. Ты должен вывести на чистую воду Лутковского и Одинцова. Я не доверяю им, но причин для их отстранения нет. Найди то, что укажет на их вину.

— Вину в чём, ваше императорское величество? — уточнил я.

— В том, что они замышляют против меня, — скривился Михаил Алексеевич. — Я знаю, что они плетут заговоры, но хочу подробностей. Мне нужны ответы, почему глава Тайной Канцелярии скрывает от меня свои расследования, а глава особого крыла разведки проводит несанкционированные операции в обход меня с использованием моих же агентов. Докажи свою полезность империи, Шаховский, и я отблагодарю тебя так, что тебе и не снилось.

Я кивнул и дождался властного взмаха руки. Выйдя из комнаты через вторую дверь, я очутился в длинном коридоре, который вёл к лестнице. Никаких дверей тут не было, как и окон или предметов мебели.

Я спустился на первый этаж и увидел Юлиану в окружении Рейнеке. Неподалёку от них стояли ничем не примечательные мужчины, в которых за километр можно было учуять агентов безопасности. Как только я шагнул к невесте, они уверенно кивнули мне и отошли подальше.

— Как всё прошло? — спросил у меня Эдвард, покосившись на брата.

— Меня убедительно попросили поучаствовать в кое-какой затее, — хмыкнул я. — Юлиана, прости, но я не смогу вернуться с тобой в имение.

— Костя, — она обернулась на Рейнеке, и все трое сделали шаг назад, оставив нас наедине. — Я не поеду в твоё имение. Мне нужно вернуться к отцу, принять на себя управление родом и пройти ритуал на право стать главой.

— Ты не можешь оставить Викторию без наставника, — я сжал пальцами переносицу. — Если не будет наставника, то не будет и домашнего обучения. Ты ведь понимаешь это?

— Понимаю, но мой род для меня сейчас важнее, — Юлиана сжала челюсти. — Других наследников у отца нет, а сам он не может управлять родом. Боюсь, что мне придётся разорвать помолвку и…

— Подожди, не делай резких заявлений, о которых можешь пожалеть, — я вздохнул. — Мы что-нибудь придумаем.

— И что же ты придумаешь? — с сомнением спросила она. — Придёшь к отцу, помашешь крыльями, и он поправится?

— Мне нравится этот вариант, — задумчиво протянул я. — Ты бы этого хотела?

— Чтобы отец поправился? — Юлиана уставилась на меня, широко распахнув веки. — Конечно! Но это невозможно. Его осматривали лучшие целители. Его энергосистема нарушена, все линии оборваны и перепутаны. Он живёт из чистого упрямства, страдая от боли каждое мгновение своей жизни.

— Давай так, — принял я решение. — Я завершу свои дела, выполню просьбу императора и приеду к тебе. У меня есть некоторые мысли, но без разговора с твоим отцом я ничего обещать не буду.

— Костя… — она зажмурилась и покачала головой. — Ты хоть и Вестник Тьмы, но ты не всемогущий. Не надо давать мне ложной надежды… это очень больно, когда хочешь верить в лучшее, но знаешь, что это невозможно.

— Иди сюда, — я протянул руку и притянул Юлиану к себе. Она прижалась щекой к моей груди и шумно выдохнула. — Всё будет хорошо.

— Знаешь, я почему-то верю тебе, — прошептала она. — Умом понимаю, что нет ни единого варианта, чтобы мой отец поправился… но всё равно верю.

— Вот и умница, — я улыбнулся и погладил её по голове. — Иногда вера способна творить чудеса.

— Спасибо тебе, — шепнула Юлиана и неловко чмокнула меня в щёку. Смутившись от собственной смелости, она резко отстранилась от меня. — Приезжай, как сможешь. Я буду ждать тебя.

Я смотрел на Юлиану несколько мгновений, а потом снова притянул её к себе, но уже не для объятий. Мои пальцы скользнули на затылок Юлианы, зарывшись в мягкий шёлк волос, а потом я поймал её губы своими.

Мой поцелуй был твёрдым и властным, он будто закреплял моё право на эту женщину. Юлиана на мгновение застыла и вдруг ответила с той же яростью, вцепившись в мой пиджак.

Тьма окутала нас плотным маревом, отсекая внешний мир. Я чувствовал, как быстро и часто бьётся сердце Юлианы. Но в её поцелуе не было страха, только голод. Долгое изматывающее ожидание и жажда, которую каждый из нас испытывал вот уже несколько недель.

Отстранился я так же резко, как и начал поцелуй. Юлиана рвано выдохнула и обняла меня за плечи. Её глаза были закрыты, губы припухли и покраснели, а дыхание вырывалось неровным свистом.

— Это обещание? — спросила она шёпотом.

— Именно оно, — я провёл ладонью по щеке Юлианы, и она прижалась к ней, словно ластящаяся кошка. — Я приеду. И я постараюсь всё решить. Если твой отец достаточно силён духом, то у нас может получиться.

Я выпустил её из объятий и отозвал тьму. На нас смотрели многие, но ничего особенного в поцелуе обручённых не было. Повернувшись к Рейнеке, я встретил изучающий взгляд Александра и поднял бровь.

— Так вот ты какой, племянничек, — сказал он, усмехнувшись. — Ну, будем знакомы.

— Действительно, спустя восемнадцать лет можно и познакомиться с сыном своей сестры, — я ответил на его усмешку и проследил взглядом за Юлианой, которая направилась к выходу из здания вместе с бойцами Одинцова. — Впрочем, меня мало заботят условности в виде кровного родства. Ты что-то хотел сказать или просто посмотреть на меня?

— Хотел предупредить, — Александр сделал шаг ко мне. — Для неискушённого юного графа в политических играх таится множество подводных камней. Будь осторожнее с теми, кто с лёгкостью пожертвует тобой на благо своих интересов и интересов империи.

— Благодарю за предупреждение, дядя, — кивнул ему я. — Постараюсь не стать жертвой чужих интересов.

— А у нас с тобой много общего, — хмыкнул он. — Кровь — не водица, пальцем не размажешь. Жду нашей следующей встречи, Константин, если доживёшь до того момента.

— Дядя, — я кивнул ему, потом Эдварду и Феликсу. — Всего хорошего.

Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью воздух столицы. Он пах дорогими духами, металлической пылью с заводов и машинным маслом. Вызывать такси мне не понадобилось — тёмная машина без номеров остановилась прямо напротив меня. Стекло на заднем сидении медленно отъехало вниз, и на меня глянул Одинцов.

— Садитесь, ваше сиятельство, — сказал он и дождался, пока я займу место рядом с ним. — Вылетаем через час. Вам нужно подобрать оружие и амуницию, поэтому заедем на мою базу. Канцлер присоединится к нам в аэропорту.

Я молча кивнул и откинулся на спинку сиденья. Мне не было разницы, кто и как будет меня сопровождать. Ещё меньше меня интересовало оружие, которое может предложить мне Одинцов. Молот в моём кольце до сих пор оставался лучшим оружием, проводящим не только мою тьму, но и пламя.

Но глава разведки сумел меня удивить. Когда мы оказались на базе Одинцова, передо мной выложили целый арсенал оружия, способного пропускать через себя тьму. Кинжалы, мечи, метательные ножи и круглые пластины.

Здесь были даже топоры, чем-то похожие на те, что я потерял во время боя с Давыдовым. Взвесив топорики в руках, я с сожалением отложил их в сторону. Они и близко не стояли с теми, что выковал когда-то мой предок.

В итоге я остановился на обычных парных кинжалах, вызвав разочарованную мину на лице Одинцова. Он ожидал, что я возьму что-то поинтереснее и мощнее, но меня интересовала только пропускная способность оружия, а не его внешний вид или другие характеристики.

С амуницией проблем тоже не было. Мне принесли усиленные доспехи из кожи теневых монстров, которые были мне не просто по размеру, они будто изготавливались именно для меня. На мой вопросительный взгляд Одинцов только пожал плечами и усмехнулся.

Понятно, значит он и в самом деле планировал завербовать меня. Будто бабушки ему было мало. Хотя, он ведь оказался прав — я действительно отправляюсь с ним на задание.

Только он вряд ли догадывается, что меня к этому заданию допустили только для того, чтобы я шпионил за самим Одинцовым и за Лутковским. А ведь я мог бы рассказать им об этом, но не стану — мало ли кто окажется шпионом. Вон даже тот парень, что помогал надевать мне доспехи. Или тот, что провожал нас к самолёту.

В общем, я решил держать свои мысли при себе. И мне так будет спокойнее, и Одинцов с Лутковским дёргаться не будут.

— Тебе нужен позывной, — перешёл на «ты» канцлер, едва мы взлетели. — Я — Водяной, — он указал на Одинцова. — А он — Вихрь. Не Вестником же тебя называть в бою. Ни о какой конспирации тогда и речи не будет.

— У меня уже есть позывной, — я усмехнулся и посмотрел в глаза канцлеру. — Я — Феникс.

Глава 6

Мы высадились в кромешной темноте за десять километров от цели. Нас должен был ждать бронированный внедорожник, но он так и не приехал. Одинцов принял решение идти пешком.

Пока мы летели, Лутковский с Одинцовым объяснили мне суть операции. Отряд разведки попал в ловушку где-то здесь в нейтральной полосе Карпатских гор. Их загнали в заброшенную крепость Шлосс-Айзенкрон, где чуть позже был активирован экспериментальный артефакт, создавший агрессивный купол тьмы.

Именно поэтому в составе штурмовой группы должен быть тёмный маг, а Эдвард Рейнеке уже провалил прошлую попытку вытащить отряд. Задача была очень простой — проникнуть через барьер в крепость, найти отряд разведчиков и вывести их в точку эвакуации.

Но выполнение даже такой простой задачи уже пошло не по плану — нас никто не встретил в точке высадки, как и никто не ввёл в курс дела относительно обстановки. Я оглядел нашу группу, состоящую из меня, Лутковского, Одинцова и ещё восьми человек, которых я знал только по позывным. Слабаков среди нас не было, так что за час должны добраться до цели.

— Проверь землю, Зубр, — отдал приказ Одинцов, он же Вихрь, магу земли. — В воздухе чисто.

— Чисто, ни единого шевеления, — ответил Зубр, приложив ладонь к земле и постояв так пару минут.

— Феникс, что видишь? — спросил у меня Одинцов, который откуда-то узнал, что я владею умением, похожим на тёмный взор Эдварда Рейнеке. Я не стал переубеждать его — слабый магический взор после теневых крыльев казался уже не таким важным откровением.

— Ничего не вижу, — сказал я. — То есть совсем ничего — никто не прячется под маскировкой или вроде того.

— Тогда выдвигаемся, — приказал Одинцов, окружив нас воздушным потоком, который подталкивал в спину и облегчал путь.

Мы выдвинулись к крепости, проверяя местность всеми доступными способами. Я следил за обстановкой взором тьмы, Одинцов прослушивал окружение воздухом, а Зубр проверял землю на наличие возможных врагов.

— Вихрь, скажи, а почему послали вас с Водяным? — спросил я у Одинцова, когда мы прошли пару километров. — Вы грандмаги и занимаете высокие должности. Задача кажется слишком лёгкой для вас. Вытаскивать застрявших разведчиков — это не то, чем должны заниматься главы двух ведомств.

— Разведчики выполняли моё задание, — хмуро ответил Одинцов. — Зона считается демилитаризованной, и на ней не должно быть солдат. Ни наших, ни австрийских.

— Но в итоге там есть и те, и другие, — хмыкнул я.

— Точно, — кивнул он. — Всем позарез надо было прикрыть свои ошибки. Вот и схлестнулись.

— И что за ошибки? — я понимал, что задаю слишком много вопросов, но в округе было чисто, а идти молча не хотелось. Я никак не мог взять в толк, какое императору дело до каких-то разведчиков.

— Такие, что сам император взял эту операцию под контроль, — подтвердил мою мысль Одинцов и переглянулся с Лутковским. — Если бы не это, нас бы ждали так же, как Рейнеке неделю назад.

— То есть эти разведчики там уже неделю? — уточнил я, задумавшись. — И всё это время действует купол тьмы?

— Его не было в самом начале, когда они укрылись в крепости, но австрийцы что-то активировали, — не очень довольным тоном сказал Лутковский. — Знать бы ещё что именно…

Я не стал больше ничего спрашивать, хотя меня волновал ещё один вопрос. Как австрийцы могли активировать что-то внутри крепости, если в этот момент там находились наши люди? Выходит, что именно они установили купол тьмы, а не австрийцы. Только вот мне никто об этом не расскажет, как и о том, что именно искали наши разведчики на демилитаризованной территории.

Через час мы без приключений добрались до нужного места и замерли на склоне. Перед нами в ложбине лежала крепость Шлосс-Айзенкрон. Вернее, то, что от неё осталось. Вся ложбина была накрыта куполом тьмы, через которую даже мой взор не мог пробиться.

— Занять позиции, — тихо сказал Одинцов, и отряд бесшумно рассыпался в стороны.

Снайпер с позывным Стриж залёг между скал, доставая длинную винтовку. Сапёр Буран активировал сложный артефакт по поиску магических ловушек, а остальные бойцы прикрытия выстроились вокруг целителя — Лебедя — который оказался аж архимагом.

— Вижу ауры двадцати магов, — сказал я, просканировав местность вокруг крепости.

— И бойцов три десятка, — добавил Одинцов. Он стоял, прикрыв глаза и слушая воздушные потоки. — Что-то слишком уж они расслаблены, даже не ждут гостей.

Я сузил глаза и всмотрелся в чёрный кокон, окруживший крепость. Что-то с ним было не так. И тут до меня дошло — австрийцы не создавали этот барьер, он был скорее побочным эффектом. Кто-то действительно активировал артефакт, способный призвать первозданную тьму, сочившуюся из него.

Мы медленно продвигались вперёд, оставив позади снайпера и одного из бойцов поддержки. Несколько раз нам пришлось менять направление, чтобы не напороться на посты австрийцев. Одинцов отслеживал их разговоры и дыхание, а я указывал на перемещение магов.

Когда до тёмного кокона оставалось около двухсот метров, вокруг нас начал сгущаться туман. Лутковский не стеснялся использовать магию, скрыв не только наши шаги, но и тепловое излучение, чтобы нас не засекли тепловизоры. Скрытые этим туманом мы добрались до кокона и замерли.

— Феникс, попробуй что-то сделать с барьером, — тихо скомандовал Одинцов. — Остальные прикрывают.

Я шагнул к кокону тьмы. Чёрная стена колыхнулась, почуяв приближение чужой силы. От неё веяло пустотой и холодом, будто она была одновременно на изнанке и здесь, в реальном мире. Я протянул руку и погрузил пальцы в эту дикую стихию.

Ладонь обожгло ледяной болью, а потом моя собственная тьма соткалась из ауры в плотный барьер и встала щитом между мной и стеной чужеродной тьмы. Поглотить её я даже не пытался — у меня не хватило бы сил переработать всю эту энергию, но отщипнуть кусочек я всё же смог.

В стене чёрной пелены появилась узкая щель, похожая на нестабильный тоннель, уходящий вглубь.

— Двадцать секунд, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как кокон сопротивляется. — Быстро!

Чтобы пробиться дальше мне пришлось выпустить свою тьму и окружить нас барьером. Моя аура расползлась вокруг нас, образовав сферу диаметром метров десять.

Одинцов первым рванул вперёд, следом за ним прорвались бойцы и Лутковский. Я шагнул в этот тоннель последним, отпуская контроль в тот же миг, как оказался на той стороне. Щель в куполе захлопнулась с тихим звуком рвущейся ткани реальности.

Похоже, я оказался прав. Эта тьма существовала на всех уровнях изнанки и реальности, и это мне совсем не нравилось. Обычно такое происходило после мощнейшего выброса энергии тьмы. Например, после гибели сразу нескольких тёмных магов.

— Придерживайтесь границ кокона Феникса, — приказал своим людям Одинцов, сканируя воздушными щупами пространство. — Двигаемся в том же порядке.

Мы шли через лабиринт полуразрушенных коридоров крепости, каменные стены которой были испещрены странными прожилками. Будто кто-то пожевал камень и выплюнул обратно. И эти следы тоже были мне знакомы, но я старался не думать о худшем. Нужно вытащить разведчиков, а уже потом думать, что делать с этим новым открытием.

Вскоре мы вышли в круглый зал, в центре которого зияла огромная дыра в полу. Из неё сочилась та же чёрная субстанция, что и в барьере вокруг крепости. А ещё здесь же находились разведчики, за которыми мы пришли.

При нашем появлении они мгновенно вскочили, несмотря на бледность и лихорадочный блеск в глазах, свидетельствующий о сильном истощении, как магическом, так и физическом.

— Водяной, отряд в сборе, — доложил один из них, обратившись к Лутковскому. — Все, что выжили, здесь. Готовы к эвакуации.

— Данные сохранились? — спросил Лутковский.

— Приборы мы потеряли, но все данные здесь, — мужчина похлопал по нагрудному карману спецовки. — Схемы, анализ, первичная оценка.

— Тогда уходим, — скомандовал Одинцов, бросив взгляд на меня. — Феникс, удержишь барьер ещё раз?

— Удержу, — негромко сказал я, шагнув к чёрной дыре в центре зала. Моя тьма отзывалась на неё такой жаждой, что мне хотелось броситься вниз и выпить всё, что смогу.

— Феникс! — окрик Лутковского удержал меня на краю. — Уходим! Живо!

— Посмотрите данные, — прохрипел я, едва сдерживая тьму, рвущуюся из меня. — Прежде чем мы выйдем отсюда. Я должен их увидеть.

Одинцов протянул руку к разведчику, и тот передал ему обычный полевой блокнот.

— Тут мои выводы, кратко, — ответил мужчина на недоумённый взгляд главы разведки. — Остальное зашифровано.

— Водяной! — рявкнул Одинцов, заглянув в записи.

— Да что там такое? — недовольно протянул Лутковский, но взял блокнот и пробежал глазами по исписанным листам. Он оторвался от чтения и посмотрел на меня странным взглядом. — Держи, Феникс.

Мне хватило первых двух строчек.

«Зарождение аномального очага… энергетический резонанс на частоте… вероятность стабильного очага двадцать три процента… попытка калибровки… сильный магический выброс».

Я поднял взгляд на Одинцова, который смотрел на меня так, будто это я устроил тут локальный выброс и разорвал ткань реальности.

— Как ты узнал? — спросил он глухо.

— Почувствовал, — ответил я, выругавшись про себя. — Этот барьер тьмы существует сразу на нескольких слоях, от реальности до четвёртого слоя тени. Такое возможно только при разрывах реальности.

— Ты уже видел такое, — он не спрашивал, а утверждал. — Значит, именно так начинались все аномальные очаги?

— Не все, — я мотнул головой. Перед глазами всё плыло от избытка первозданной дикой тьмы в воздухе. — Только те, где шло сражение с тёмными магами. Другие стихии ведут себя по-другому, но результат тот же.

— Купировать этот разрыв мы не сможем, — Одинцов перевёл взгляд на Лутковского. — Уже были попытки, и ни одна из них не увенчалась успехом. Аномальному очагу быть.

— Или не быть, — я зажмурился. — Я могу попробовать очистить энергетический фон. Этого не хватит надолго, но можно отсрочить создание стабильного очага.

— Что? — Одинцов обернулся ко мне и замер с приоткрытым ртом. — Повтори, что ты сказал.

— Я могу отсрочить создание очага, — по слогам сказал я. Речь давалась мне с трудом, все мои силы уходили на удержание тьмы, голод которой становился всё сильнее с каждой минутой. — Но вас здесь быть не должно.

— Ты говоришь об этом так просто, — без каких-либо эмоций протянул Одинцов. — Будто до этого лучшие маги нашего мира не пытались… что ты такое несёшь, Феникс?

— Я выведу вас, уходите как можно дальше, — я упал на колени и склонился над трещиной в полу. — Если заберёте меня после — буду благодарен. Если нет, то посчитаю свою миссию завершённой и уйду сам.

— Феникс…

Я положил руки на края трещины и выпустил тьму. Она окутала каждого бойца непроницаемыми коконами, а потом вышвырнула их из крепости. Вот теперь я наконец могу заняться тем, что умею лучше всего.

Тьма сконцентрировалась вокруг меня, вбирая рассеянную в воздухе энергию. Эта работа была привычной и понятной. Поглотить, очистить, выжечь и вернуть обратно. Я делал это сотни раз в прошлой жизни, но в этом мире всё было впервой.

Моё тело выгнулось дугой, пытаясь переварить тот поток дикой тьмы, что проходил через него. Боль была невыносимой, но я ещё держался в сознании.

Когда энергии тьмы стало слишком много, я призвал пламя. Оно вспыхнуло в одно мгновение, затопив всё вокруг. Каменные стены жалобно заскрипели и с хрустом начали обваливаться.

Пламя бушевало так сильно, что я уже почти его не контролировал. Я чувствовал его жар и тьму, что вгрызалась в поток энергии, хлещущей из разрыва реальности.

Мой взор тьмы раскинулся на километры вокруг, показывая мне то, что творится снаружи. Я видел, как перемещаются ауры Одинцова, Лутковского и их людей. Я видел, как гаснут ауры противников, похожие на точки на раскинувшейся передо мной карте.

Я буквально был всюду, куда хватало моего взора. И я знал, что отряд главы разведки уже в безопасности.

Пора.

Я раскинул руки и вобрал в себя всю энергию, что билась тёмным куполом вокруг крепости. В этот момент я перестал быть собой, перестал быть человеком. Я был тёмным фениксом, что очищает мир.

Одинцов перекатился по земле и похлопал ладонями себя по торсу. Вроде бы ничего не сломал. Да и тьма у Шаховского оказалась совсем ручной.

Никогда прежде глава особого крыла разведки не видел, чтобы тёмные вот так запросто манипулировали самой неуправляемой стихией. Сколько раз гибли его люди, когда тёмный маг не мог удержать барьер или остановить массовые заклятья, летевшие в своих же? Десятки раз, если не больше.

Но Шаховский — Вестник, и этим всё сказано. Вот что значит высший уровень владения собственной стихией, при том что граф даже не достиг ранга архимага. А ведь ему только восемнадцать лет. Что же будет дальше?

— Все живы? — спросил он у бойцов.

— Все, — коротко ответил Лутковский. — Уходим, Вихрь.

— Отходим к Стрижу, — скомандовал Одинцов и короткими перебежками направился к точке сбора.

Туман скрывал их движение, но всё же австрийцы что-то почуяли. Они открыли огонь по местности почти не глядя. Зубр опустился на одно колено и вонзил пальцы в промёрзшую землю. Земля впереди с грохотом разошлась в стороны, образовав трещину, в которую свалились снайперы врага.

Дальше в бой вступил Лутковский. Магия воды закрутилась в вихри, сковывая льдом австрийскую технику и солдат. Слаженная работа магов расчистила путь, но идти предстояло ещё около пятисот метров.

А потом нужно было уходить в точку эвакуации. Либо остаться на месте и дождаться Феникса. Одинцов бросил взгляд на канцлера.

— Как думаешь, Феникс не переоценил свои силы? — спросил он, продолжая бежать.

— Скоро узнаем, — сухо ответил Лутковский и сковал склон за их спиной толстым слоем льда. — Сначала надо разведчиков вывести, а уже потом о Фениксе думать.

Они рванули вперёд, оставляя за спиной ледяной апокалипсис, устроенный грандмагом воды. Через несколько минут бега по заснеженному склону, они вырвались на точку сбора.

И там их ждал сюрприз. Тот самый бронированный вездеход, что должен был встречать их в месте высадки, уже урчал мотором.

— Простите, что не встретили, — хмуро сказал водитель. — Нас там задержала местная спецура, пришлось петлять.

— Принято, Факел, — кивнул Одинцов и обернулся к отряду. — Загружаемся.

— А как же Феникс? — спросил Стриж, вышедший из укрытия с винтовкой наперевес.

— Он решил задержаться, — Лутковский бросил взгляд назад и увидел, что барьер тьмы до сих пор на месте. — Ждём две минуты. Если не придёт, уходим.

— Принято, — ответил Факел и активировал систему защиты автомобиля.

Две минуты истекли очень быстро. Одинцов переглянулся с Лутковским и пожал плечами. Они ничего не могли сделать, чтобы вытащить Феникса. Как не могли и оставаться на месте, ставя операцию и безопасность всего отряда под угрозу.

Вездеход тронулся с места, из-под колёс с хрустом брызнула россыпь камней вперемешку со снегом. И в этот же миг раздался мощный взрыв. Крепость Шлосс-Айзенкрон схлопнулась, и на её месте вспыхнуло тёмное пламя.

Тьма пылала так ярко, что глазам становилось больно. Она разрасталась и становилась гуще, накрывая собой весь склон. Она поглотила австрийцев и затопила собой всё пространство между крепостью и вездеходом.

— Уходим, — мрачно сказал Одинцов. — Ждать Феникса смысла нет — в таком взрыве никто не мог выжить.

В небо взметнулся огненный столб, рассыпая искры.

Это пламя было не похоже ни на что, что видели когда-либо глава особого крыла разведки и глава Тайной Канцелярии. Казалось, что в этом пламени может сгореть весь мир дотла.

Глава 7

После слов Одинцова и увиденного взрыва никто не сомневался, что Феникса больше нет. Факел вырулил автомобиль на относительно ровную дорожку и нажал на газ.

— Стойте! — крик Зубра заставил вздрогнуть всех находящихся в машине. — Смотрите! В небе!

Бойцы замерли и приникли к окнам. На фоне столба пламени мерно вздымались огромные чёрные крылья, которые закрывали собой небосвод. Под ними была почти незаметна маленькая фигурка человека, что парил над горящей крепостью.

— Феникс? — удивлённо пробормотал Лутковский. — Это точно он. Мы видели его крылья в суде.

— Останови машину, — приказал Одинцов и выскочил наружу.

Он стоял на каменном плато и не отрывая взгляда смотрел, как приближаются мощные крылья. Через несколько минут перед ним опустился граф Шаховский, а ещё через мгновение его крылья растаяли в воздухе.

— Благодарю, что дождались, — спокойно сказал Феникс, и Одинцов невольно отступил на шаг. Было что-то в глазах тёмного мага, от чего грандмаг воздуха и глава особого крыла разведки почувствовал себя маленькой песчинкой. — Было бы неплохо оказаться подальше отсюда, пока не прибыли австрийские войска.

— Да, конечно, — замедленно кивнул Одинцов и нащупал рукой ручку двери. — Свидетелей нет, так что им придётся только гадать, что же тут произошло.

— Свидетели есть, — Феникс перевёл взгляд за спину Одинцова и посмотрел на бойцов. — Вопрос только в том, кому они служат. Вам или тем, кто отдал приказ активировать некие артефакты в центре зоны с повышенной магической активностью.

— Что вы… ты… что ты имеешь в виду? — Одинцов помотал головой, отгоняя наваждение, в котором Феникс сжигал его заживо.

— Эта зона была демилитаризованной не просто так, — взгляд Феникса будто проникал под самую кожу, выворачивая внутренности наизнанку. — Здесь начинал формироваться аномальный очаг, что и показали приборы разведчиков. А вот чтобы он стал полноценным они использовали особые артефакты. Не так ли, господа?

Одинцов повернул голову и увидел, что все бойцы его отряда уже вышли из машины. В том числе и те самые разведчики, которых они прибыли спасать. И все разведчики вдруг упали на колени, хватаясь за горло руками.

Они явно хотели что-то сказать, но им не давала клятва. Клятва, которая прямо сейчас убивала разведчиков и которую каждый из них, и Одинцов в том числе, принесли своему императору.

Когда моё пламя выжгло всю дикую энергию и запечатало края разрыва реальности, я не мог даже на ногах стоять. Через моё тело прошло столько энергии, что я удивлялся, как меня не разорвало на части. А ведь это только один из разрывов, которых может быть очень много, учитывая амбиции местных магов.

Я нашёл останки двух сфер — света и тьмы. Точно таких же, какие мне доводилось подержать в руках. Энергия света и тьмы, сконцентрированная в этих кристаллах, была настолько мощной, что расширила уже имеющуюся трещину в реальности.

И активировать такие сферы могли только те, кто был в эпицентре. А значит именно наши разведчики сделали то, за что в моём мире я убивал, не моргнув глазом.

Теперь мне многое стало понятно. Я ещё после испытания считал, что император пытается расширить или усилить московский очаг. Но сейчас я был практически уверен в том, что его величество точно знал, что делает.

И его интерес к обычной разведывательной операции, кураторство Бартенева над проектом «Возрождение», призыв бабушки на службу и даже визиты Жнеца были звеньями одной цепи. Всё это было направлено на усиление влияния Михаила Алексеевича Романова. Ведь чем больше ресурсов очагов в империи, тем она богаче и важнее на мировой арене.

Я устало вздохнул и призвал теневые крылья. Ноги меня не держали, а выбираться как-то надо было.

Каково же было моё удивление, когда крылья подняли меня в небо. Они не были слабыми, не были мелкими и полупрозрачными. Мои крылья стали точно такими же, какими были в прошлой жизни.

Неужели всё дело в том, что я пропустил через себя прорву энергии? Или это тьма так отблагодарила меня за верную службу? Я только что отдал ей долг за возрождение, которого не должно было случиться, и этого хватило, чтобы моя сила начала возвращаться.

Я проверил магический источник и прикрыл глаза, благодаря изначальную тьму. Он стал больше на порядок, а мои энергетические каналы, которые должны были разорваться в клочья, налились силой. До прежней мощи мне было всё ещё далеко, но уже сейчас я мог сказать, что стал наконец-то тёмным фениксом, способным очистить этот мир.

Взлетев выше, я обнаружил удаляющуюся машину, в которой сидели люди, что активировали сферы и ускорили прорыв реальности. Когда я подлетел ближе, увидел Одинцова, одиноко стоявшего у машины и глядящего на меня.

Отозвав крылья, я упёрся пятками в землю, чтобы удержать равновесие. На удивление, получилось с первого раза. А вот дальше во мне проснулась ярость.

Я высказал всё, что думаю о разведчиках и их хозяевах. Мой голос был наполнен тьмой, и разведчики не выдержали. Они начали оседать на землю, хватаясь за горло.

Демонова клятва не давала им ответить на мои вопросы. И я не собирался выжигать клятву у случайных людей только для того, чтобы потом убить их. Одинцов невольно коснулся шеи ладонью и шумно вдохнул.

Его не коснулось моё слово, ведь он не был виновен в разрыве. Как и те люди, что остались стоять радом с вездеходом.

— Какая жалость, — равнодушно сказал я, когда разведчики перестали хрипеть. — Нам удалось спасти только командира отряда и забрать данные приборов. Но бедняга был сильно истощён и не дожил до эвакуации.

— Мы не можем вернуться ни с чем, — сдавленно сказал Одинцов.

— Вы вернётесь с телами разведчиков, — я пожал плечами. — Так вы подтвердите, что ни один спецагент австрийцев не найдёт следов подданных Российской Империи. И вы сможете передать все данные с приборов его величеству.

— Мы не сможем солгать императору, — мрачно сказал Лутковский, ударив автомобиль кулаком.

— Зачем лгать? Вы вытащили всех разведчиков, но они погибли во имя императора и империи, — я покачнулся от усталости, но всё же устоял. — Разве это ложь?

— Грузите их, — скомандовал Одинцов, глядя на меня со смесью восхищения и отчаяния. — Версию Феникса все слышали, её и будем придерживаться. Никто ничего не знает ни о каких артефактах или о том, чем именно занимались разведчики. Всем ясно?

— Так точно! — хором ответили бойцы.

Они погрузили тела погибших через заднюю дверь вездехода и расселись по местам. Я плюхнулся на свободное сиденье и прикрыл глаза. То, что я сегодня совершил, ещё аукнется.

Пусть поначалу весь отряд будет молчать, но рано или поздно у императора возникнут вопросы. Например, почему уже заработавший очаг вдруг схлопнулся? А ведь я не просто отсрочил его появление, я залатал прорыв окончательно. Сам удивляюсь, как мне сил хватило, но на моей стороне была тьма.

Интересно, если я решу закрыть остальные очаги в этом мире, тьма наградит меня силой ещё больше? Или решит, что хватит с меня и того, что я уже получил?

В любом случае, если я закрою даже почти пустой московский очаг, его величество точно поймёт, что это дело моих рук. И тогда уже не будет никаких судов и обвинений в измене. Нас уберут по-тихому, или даже со скандалом.

Пока у меня не будет достаточно сил, чтобы противостоять императору, ни о каком закрытии очагов не может идти и речи. Произошедшее здесь можно списать на ошибку разведчиков — мало ли что они там натворили, пытаясь активировать сферы.

— Прибыли к точке эвакуации, — негромко сказал водитель вездехода, которого я не видел до этого.

— Отлично, — Одинцов вышел первым из машины и проверил местность. — Чисто. Выбираемся, бойцы. Готовимся к эвакуации.

— Можете не выбираться, будет грузовой самолёт, — сказал водитель. — Меня вместе с машиной заберут, моя миссия тут всё.

Через полчаса, которые мы провели в полной тишине, за нами прибыл грузовой самолёт. Мы въехали в отворившийся люк и выбрались из вездехода. Лутковский с Одинцовым хотели сесть отдельно от остальных, но я присоединился к ним.

У меня остался вопрос, на который ответить могли только они.

— Вы обещали рассказать о Волне, — напомнил я Одинцову. — Где она и что за задание выполняет? Имейте в виду, что я могу отозвать её в любой момент.

— Она находится в столице, — сказал Лутковский. — Её бывший отряд занимается слежкой за некоторыми влиятельными людьми.

— Бартенев и Денисов? — уточнил я.

О том, что бабушка находится в столице, я знал и до этого. Наша связь показывала мне её во время суда и после. И что самое интересное, Грох был вместе с ней — его поводок показывал мне точное место. Но вот что странно — вместо того чтобы выполнить мой приказ и принести мне улики против Бартенева, он ушёл на задание с бабушкой.

— Мы не можем назвать имён, — развёл руками Одинцов.

— В таком случае я тоже не стану говорить вам, что за задание дал мне император, — я зевнул и отвернулся к окну.

— Разве ваше задание не было связано с помощью нам? — прищурился глава разведки. — Впрочем, я понимаю… его величество просил вас проследить за нами?

— Я не могу назвать точную формулировку, — я развёл руками, повторив его жест.

— Волна следит за Денисовым, — поджав губы, признался Лутковский. — Насчёт Бартенева мы уже уверены, а вот эмиссар его величества до сих пор как будто бы чист.

— Император поручил мне вывести вас на чистую воду и найти доказательства вашей вины, — ответил я откровенностью на откровенность. — Ему всё равно, что именно вы замыслили, он просто хочет вас убрать, но не имеет достаточно веских оснований.

— Значит, мы где-то засветились, Максим, — устало сказал Лутковский, посмотрев на Одинцова. — Наше устранение — вопрос времени, которого осталось слишком мало.

— Всё так, но выбора-то нет, — мрачно усмехнулся Одинцов. — Все мы под милостью государевой ходим. И нет никакого способа это изменить.

Он бросил на меня быстрый взгляд, ожидая, что я вмешаюсь. Но я промолчал. Даже если Одинцов сумел увидеть изменение в клятве бабушки и понял, что она больше не принадлежит его величеству, делать то же самое для других людей я не планировал.

Хватит с меня истребителей, уже ожидающих моего решения. Глава разведки и глава Тайной Канцелярии точно не захотят мне подчиняться, а без отчаянного желания служить они просто не переживут выжигания клятвы.

— Вы планируете задержаться в столице, ваше сиятельство? — спросил Лутковский, чтобы заполнить тишину.

— Нет, я обещал невесте помочь решить семейные дела, — ответил я и поднялся с кресла, решив сменить место, благо их в самолёте хватало.

— Я могу организовать вам транспорт до Казани, — предложил канцлер.

— Буду благодарен, — кивнул я. — И, если вас не затруднит, сообщите моей бабушке, чтобы не усердствовала, иначе я вмешаюсь и ей это не понравится. Впрочем, как и вам.

— Непременно, ваше сиятельство, — чинно ответил Лутковский. — Безопасность Волны для меня на первом месте.

Я остановился и посмотрел на канцлера. В его глазах читались упрямство и застарелая обида. Похоже, Лутковский питал когда-то чувства к моей бабушке. Надо же, как бывает.

Только вот она до сих пор замужем за Дмитрием Шаховским. Хотя у неё есть все шансы стать вдовой в самом ближайшем будущем — я чувствую, что после сегодняшнего готов к бою с некромансером на равных.

Оставшиеся два часа полёта я нагло продрых, вырубившись через пару минут после разговора с канцлером и главой разведки. После прилёта меня проводили до частного самолёта, где я снова вырубился, успев написать Юлиане, чтобы она отправила за мной машину.

Я понятия не имел, где находятся земли Орловых, а ориентир «где-то под Казанью» мне ни о чём не говорил. В итоге я пересел в машину к гвардейцам с нашивками дома Орловых и снова уснул.

Организм требовал восстановления, а тело кричало от усталости. Но позволить сейчас отдых я себе не мог. Ведь оставался нерешённым самый главный для меня вопрос.

Что делать с отцом Юлианы?

У меня был только один вариант, который мог сработать. Но готов ли я пойти по тому же пути, что и в прошлой жизни? Готов ли взять на себя ответственность за жизни других людей?

Я знал, что готов, но оттягивал этот день, как мог. Но рано или поздно приходится сделать выбор. И я его сделал.

— Костя! — Юлиана встретила меня на пороге двухэтажного домика, который с натяжкой можно было назвать особняком. — Ты так быстро приехал! Я сама только несколько часов как дома.

— Привет, — я устало улыбнулся и обнял невесту.

От её волос пахло чем-то цветочным, и я почувствовал, как меня отпускает напряжение. Последние сутки я почти постоянно находился в состоянии боевой готовности и никак не мог из него выйти. Даже пока дремал в самолёте и машине, я подсознательно считывал опасность и следил за окружением.

— Ты извини, конечно, — Юлиана отодвинулась от меня и сжала нос пальцами. — Но ты не просто плохо пахнешь… ты воняешь.

— Бывает, — я продолжал улыбаться, глядя на то, как она морщит нос и машет ладонью. — Я чуть попозже в душ схожу. Сначала надо поговорить с твоим отцом.

— Он никуда не денется, — Юлиана помрачнела. — Раз уж до сих пор жив, то подождёт полчаса. И не спорь, я не пущу тебя к нему в таком виде.

— Ладно, — я пожал плечами и покачнулся. Эх, поспать бы ещё часиков так десять-двенадцать. — Показывай, где тут у тебя свободная ванная комната.

Юлиана провела меня в дом, который выглядел уютно и даже мило. Во всём чувствовалась женская рука: на диванах лежали маленькие подушечки, обои в мелкий цветочек и расшитые вручную шторы были явно выбраны женщиной. Наверняка, Юлиана сама помогала его обставлять, ну или её мать постаралась.

Я привёл себя в порядок в ванной комнате, примыкавшей к гостевой спальне, и нацепил махровый халат, который висел там же. Сменной одежды у меня не было, но меня это мало волновало. Помнится, с ликвидаторами я и вовсе голышом сражался, и ничего.

Юлиана оглядела меня с ног до головы и хмыкнула. Ну да, халат едва прикрывал колени. Кажется, я ещё и в росте прибавил после сегодняшней ночи.

— Обычно на знакомство с родителями невесты одеваются поприличнее, — сказала Юлиана, ведя меня к комнате отца.

— Моё приличное до сих пор воняет, а другого нет, — я усмехнулся. — Да и какая разница? Разговор с твоим отцом вряд ли будет похож на знакомство.

— Ты же не… — она запнулась. — Я помню, что ты обещал, но… Костя, не давай папе ложных надежд. Он и без того слишком слаб.

— Мы сами разберёмся, — мой тон невольно сорвался на приказной, но я не стал смягчать его. — Представишь меня отцу, а дальше посмотрим, как оно выйдет.

— Поняла, — она поджала губы, но кивнула. — А вот и его комната.

Юлиана толкнула дверь без стука и первой вошла в спальню отца. Он лежал на кровати, укрытый одеялом по самый кончик носа. Взор тьмы показал мне даже больше, чем измождённое лицо дряхлого старика, который полгода назад был сильным и крепким мужчиной, судя по фотографии, стоявшей на прикроватной тумбочке.

— Папа, — Юлиана осторожно потрясла отца за плечо. — Пап?

— Что, моя девочка? — прошептал старик, едва шевеля губами. — Проверяешь, жив ли я ещё? Как видишь, пока не помер.

— Ну что ты такое говоришь? — она опустилась на кровать рядом с отцом и погладила его по щеке. — Я привела к тебе своего жениха.

— Шаховского? Ну-ка, подвинься, дай на него посмотреть, — его голос звучал властно, несмотря на слабость. — Кхм… а что у нас теперь женихи в банных халатах с чужого плеча разгуливают? Вот уж не знал, что за полгода правила приличия полетели гроксам в глотку.

— Рад знакомству, Леонид Павлович, — сказал я, усмехнувшись. Да в этом старике жизни больше, чем в большинстве молодых аристократов. — Так вышло, что я прибыл к вам сразу с задания его величества, а сменной одежды с собой не взял. Уж не обессудьте, что без должного почтения к вам явился.

— Вежливость не забыл, уже хорошо, — Орлов глянул на меня острым взглядом и вздохнул. — Ну всё, познакомился. Вроде неплохой ты парень, сильный. Значит, девочку мою сберечь сможешь.

— Юлиана, оставь нас, — попросил я невесту, замершую рядом с кроватью отца. — У нас будет чисто мужской разговор, и тебе здесь быть не нужно.

— Хорошо, — кивнула она. — Папа, я попозже загляну.

Как только Юлиана вышла, её отец расслабил мышцы и откинул голову на подушке.

— Тяжко мне перед ней притворяться, но что поделать, — едва слышно сказал он. — Времени у меня совсем не осталось. Славка мой балбесом оказался, а Лианка — девочка толковая, но одной ей тяжко будет.

— Вот об этом я и хотел поговорить, — я подтащил стул к постели старика и сел рядом с ним. — Вы бы хотели задержаться в этом мире? Вернуть былую мощь и, возможно, стать сильнее.

— Что за сказки ты мне предлагаешь? — недоверчиво фыркнул граф Орлов. — Целитель меня месяц назад осматривал. Давал две недели, так что я и так уже сверх того живу. Будто в долг…

— Есть один способ, — я склонился ближе. — Опасный и болезненный, но он есть.

— Если ты мне предложить хочешь то, что Славка мой по указке светляков планировал вытворить, то лучше сразу проваливай на все четыре стороны, — с угрозой в голосе сказал старик. — И забудь про мою дочь. Я сам разорву помолвку, несмотря на все убытки. Пока я жив, Лиана не будет связана с тем, кто саму тьму решил обмануть и вывернуть жизнь наизнанку.

— Надо же, как интересно, — задумчиво протянул я. — Я был уверен, что Мирослав очень тщательно скрывал то, что делал.

— А перед смертником скрываться смысла нет, — скривился Леонид Павлович. — Он же думал, что я со дня на день душу тьме отдам. Вот и приходил хвастаться, сокрушался, что я слишком слаб и не потяну «трансформацию».

Последнее слово он практически выплюнул. Теперь у меня не осталось сомнений, что выбранный мной путь — верный.

— Я не предлагаю вам искажать тьму и отдавать душу в обмен на силу, — сказал я. — То есть технически это немного похоже, но не то. Я предлагаю вам служить тьме и дальше. Стать её верным слугой и её защитником. Стать тем, кто сражается во имя её и до конца своих дней отдаёт тот долг, что вернул силу и жизнь.

— Тьме, говоришь? — прищурился старик. — Не той дряни, что исходит от марионеток тени?

— Изначальной тьме, — кивнул я. — Только ей и во благо её.

— И что же это за способ такой? — недоверчиво спросил граф, в глазах которого блеснула надежда.

— Вам нужно будет умереть рядом с Сердцем Феникса — единственным артефактом, который создала сама тьма.

Глава 8

Леонид Павлович смотрел на меня пару минут, подслеповато щурясь слезящимися глазами. Я видел в его взгляде отчаянное желание поверить мне, но оно сменялось недоверием и даже отвращением.

— Сначала ты убил моего сына, а теперь хочешь и меня прикончить? — выдал он наконец. — А ведь ты ничем не лучше него. Нет таких артефактов, чтобы тьма сама их создавала. Только та дрянь, которую обменяли тёмные на собственную душу. Выметайся из моего дома!

— Вашего сына я убил, это правда, — ничуть не смутился я. — Это может быть больно и обидно слышать, но я бы сделал это снова. Он использовал на моей бабушке артефакты с некротической энергией. И он планировал применить их на Юлиане. Мне пришлось убить одного вашего ребёнка, чтобы спасти другого.

— Складно говоришь, только доказательств у тебя нет, — старик устало закрыл глаза и шумно выдохнул. — Уходи, граф. Уходи, пока мне не пришлось вышвырнуть тебя силой.

— Прежде чем вы окончательно испортите отношения со мной, хочу рассказать вам кое-что, — я понизил голос. — Первое, что вы должны узнать, — я Вестник Тьмы. И я заявил об этом перед всем аристократическим сообществом и лично перед его величеством.

Леонид Павлович распахнул веки и уставился на меня с удивлением.

— Второе, чем я с вами поделюсь, — мой голос налился силой. — Я не только Вестник Тьмы, я её страж и её голос. Я тёмный феникс, способный выжигать проклятья и осквернённую ритуалами энергию. Я могу очистить этот мир не только от некротической энергии, но и от тех, кто её практикует.

— Ты… — голос графа Орлова сорвался на свистящий шёпот.

— И последнее и самое главное, — я не дал ему договорить и склонился ближе, наши глаза оказались на одном уровне. — Тьма выбрала меня для этой миссии. Она вернула меня к жизни и поручила очистить этот мир от мерзости. Я могу пообещать вам, что после ритуала вы станете частью моего войска, станете тем, кто поможет в моей миссии и отомстит всем, кто свернул с пути истины и кто подтолкнул к этому вашего сына.

— Месть… какое сладкое слово, — прошептал старик, разглядывая меня так, будто впервые увидел. — Что ты попросишь взамен, Вестник? Если я соглашусь, что ты отнимешь у меня?

— Ничего не отниму, — я усмехнулся. — У вас будет возможность отомстить или завести детей и заняться восстановлением рода. Вы сможете жить любой жизнью, какой захотите, но я призову вас в тот час, когда тьма потребует расплаты. Вы будете стоять со мной плечом к плечу, будете карать и нести равновесие, если потребуется.

— То есть, вечное служение тебе, — подытожил он мои слова.

— Не мне, а тьме, но я буду её голосом, ведь с вами она говорить не станет, — я отодвинулся и выпрямил спину. — Вам придётся довериться мне. Тьма не терпит лжи, поэтому обмануть её не выйдет. Ритуал убьёт вас и не вернёт к жизни, если в вас будет хотя бы капля сомнений.

— Я впервые тебя вижу, Вестник, — Леонид Павлович скривил губы в жёсткой усмешке. — Ни о каком доверии не может быть и речи.

— Понимаю и принимаю, — я пожал плечами. — Другого ответа я и не ждал.

— Тогда зачем предложил? — с интересом спросил он.

— Я сделал предложение, которое вы вольны принять или отказаться от него, — я встал с кресла и растёр лицо руками. Пока я сидел, усталость стала наваливаться всё сильнее. — Выбор в любом случае за вами. Но помните, что если примете решение в самый последний миг отчаяния, то это ничего не изменит для вас. Перед смертью многие хотят спастись, но тьма не примет такой выбор.

— Я тебя услышал, — прошелестел старик.

— Я задержусь здесь на пару дней, — сказал я и вышел из комнаты.

Не став тратить время на поиски слуг или Юлианы, я вернулся в гостевую комнату и лёг на кровать. Наконец-то можно выспаться и восстановить силы.

Я проснулся от ощущения, что не один в комнате. Открыв глаза, я увидел Юлиану, которая сидела рядом со мной на кровати и смотрела на меня с выражением умиления на лице.

— Что такое? — хриплым со сна голосом спросил я.

— Ты так мило сопишь, — протянула она с улыбкой. — Знаешь, после твоего поцелуя я много думала о нас.

— И решила разбудить меня, чтобы выяснить отношения? — я выгнул бровь и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Тебе никто не говорил, что уставший мужчина — не лучший собеседник.

— Я не хотела тебя будить, — она отодвинулась и вздохнула. — И отношения выяснять я тоже не собиралась. Просто мне показалось, что у нас может что-то получиться… но на мне ответственность за род и за моих людей.

— Тогда чего же ты хотела, Юлиана? — спросил я, глядя ей в глаза.

— Не знаю, может быть, я хотела почувствовать себя просто женщиной, желанной и любимой, — она опустила взгляд. — Забыть об ответственности и обязанностях. Пусть ненадолго…

Я молча смотрел на неё. В её глазах читались тоска, стыд и то самое желание забыться, которое я знал куда лучше, чем хотелось бы. Долг — слово, которое отпечаталось в моём мозгу ещё в прошлом мире и продолжало преследовать в этом.

— Чувствовать себя желанной не проблема, — я встал с кровати, и Юлиана непроизвольно отодвинулась. — Но любимой? Любовь — это тоже ответственность. Та самая, от который ты так хочешь сбежать.

Я протянул руку и скользнул пальцами по щеке Юлианы. Она вздрогнула, но не отпрянула, а потянулась за моей ладонью. Я заглянул в её глаза и увидел не страсть или нежность, а мольбу и страх.

Она действительно хотела забыться, найти во мне временное убежище. Но я прекрасно понимал, что осознание накроет Юлиану гораздо раньше. И это может уничтожить её.

— То, чего ты желаешь сейчас, — иллюзия свободы, — тихо сказал я. — Это не поможет чувствовать себя лучше и не сделает тебе легче. Я не могу воспользоваться тобой в таком состоянии.

— Ты жестокий человек, — прошептала Юлиана и отступила на шаг.

— Это мир жесток, — я пожал плечами. — И я не собираюсь притворяться, будто это не так.

На лицо Юлианы набежала волна разочарования и обиды. Она ждала утешения, а получила горькую правду. Близость сейчас — худший из возможных вариантов. Юлиана — тёмный маг, и ей не стоит забывать об этом.

Она собиралась уйти, но я притянул её к себе и крепко обнял. Какая же она ещё наивная.

— Я всё поняла, — прошептала она через пару минут. — Ты прав, я не готова… и я такая дурочка…

— Ты умница и ты со всем справишься, — я поцеловал её в висок. — Ну а я буду рядом и подстрахую тебя.

Юлиана вздохнула и прижалась ко мне. Через несколько минут она успокоилась и задышала ровнее, будто прежние страхи и тревоги отпускали её. Она вышла их комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Я посмотрел на время и набрал номер Виктории. Надеюсь, сестра уже проснулась.

— Да? Костя? — ответила она после первого же гудка. — Как вы там? Тебя во всех новостях показывают. К нам со вчерашнего вечера пытаются пробиться всякие князья.

— У меня всё хорошо, я в имении Орловых, а бабушка развлекается в столице, — я улыбнулся. — А что за князья?

— Ну Ерофеевых ты знаешь, вроде бы их наследник с тобой в хороших отношениях, — затараторила Вика. — Мироновы хотели личной встречи с тобой, но упорно не называли причины. Так и ушли от ворот ни с чем.

— Ага, понял, — кивнул я. — Ещё кто-то пытался пройти через защиту поместья?

— Нет, но заезжал дядя Эдвард, мы с ним поговорили через купол, — Вика сделала глубокий вдох. — Он сказал, что если что, мы всегда можем к ним обратиться.

— Как там наши гости себя ведут? — спросил я, когда она замолчала.

— Те, что военные, или ты про барона Воронова? — хмыкнула сестра. — Военные с полигона не вылазят. Ну а барон вроде бы в себя пришёл, вместе с Борей тренируется по особой программе командира гвардии.

— Ну и славно, — с моих губ не сходила улыбка. Было приятно слышать голос сестры и знать, что дома всё хорошо. — У Бориса как дела?

— Он говорит, что к твоему приезду станет сильнее в три раза, — Вика рассмеялась. — Знаешь, я почему-то ему верю.

— И не зря, сейчас его развитие будет идти скачками, — серьёзно сказал я. — Он скоро тебя догонит и обгонит.

— А я тоже тренируюсь, — обиженно протянула сестра. — Мне Юлиана с бабушкой оставили задания. И Агата вместе со мной всё делает. Ты знал, что она умеет пропускать через себя энергию?

— Ты делилась с ней силой? — насторожился я. — Подкармливать силой теневого монстра чревато.

— Я просто случайно выпустила в неё сгусток тьмы, — начала оправдываться Виктория. — Испугалась, что сделала больно, а она такая довольная была.

— И ты решила ещё добавить, так? — поинтересовался я, прищуриваясь.

— Ну… пару разочков всего, — протянула она. — Но больше не буду. А то она начала как-то странно себя вести. Ходит за мной по пятам и ластится. А у неё, между прочим, очень острые шерстинки, если против шерсти гладить. Она мне ногу уколола до крови.

— Вика, скажи… она эту кровь лизнула? — уточнил я, прислушиваясь к ощущениям. Вроде бы тонкая нить поводка Агаты была на месте и ничуть не изменилась.

— Да, она так извинялась, — беспечно заявила Вика. — Всё уже прошло, не волнуйся. Ты когда домой? Вместе с Юлианой приедешь?

— Завтра или послезавтра вернусь, — спокойно сказал я, не выдавая своего беспокойства за сестру. — Тут у Юлианы проблемы с управлением родом. Нужно решить кое-какие вопросы. И потом приедем.

— Тогда ладно, — обрадовалась она. — Я пойду на тренировку, хорошо, что ты позвонил.

— Беги, я тоже рад тебя услышать, — я отключил звонок и нахмурился.

Агата решила сделать привязку к Вике, пока меня нет рядом. И мне это очень не нравилось. Сестра не понимала, насколько опасны теневые монстры, особенно если прикармливать их силой.

Они могут впасть в зависимость от тёмной энергии и начать выпивать своих хозяев. Такое случалось в моём мире, не думаю, что в этом мире по-другому. И ведь не мог я взять Агату с собой в столицу. Да и как бы я это провернул, если она в тени может находиться только короткие промежутки времени?

Долго предаваться тревогам мне не дали. В комнату постучал слуга и предложил мне на выбор камуфляж или что-то из одежды старого графа. Я выбрал камуфляж, который мне принесли через пятнадцать минут.

На завтраке мы с Юлианой были вдвоём. Небольшое смущение, которое виднелось на лице моей невесты в начале, быстро прошло и мы начали обсуждать контракты артефактного дома Орловых. Некоторые партнёры начали разрывать договоры, отказываясь при этом платить неустойку. Управляющий умолял Юлиану как-то решить эти вопросы, потому что артефактная мануфактура начала нести убытки вместо прибыли.

— Я тут разговаривал с сестрой, — сказал я. — Она говорит, что моё имя сейчас во всех новостях. Моя репутация Вестника Тьмы может ускорить переговоры.

— И ты поедешь со мной в Казань, чтобы надавить на нечестных на руку партнёров? — удивилась Юлиана.

— Почему нет? — я пожал плечами и отставил в сторону чай с какими-то местными ягодами. — Поддержу тебя морально на переговорах с самыми наглыми. Для начала этого хватит. Заодно посмотрю на кабинет твоего брата. Он ведь не из дома работал?

— Нет, у него отдельный офис на заводе, — Юлиана поджала губы. — Думаешь, что сможешь найти там что-то о том ритуале, который Мирослав хотел провести в доме Кожевниковых?

— Думаю, что найду всё, что он там оставил, а пригодится это или нет — уже другой вопрос, — я посмотрел на невесту. — Можем поехать сейчас, чтобы не тратить время.

— Ты вот так поедешь? В камуфляжном костюме обычного гвардейца? — Юлиана покачала головой. — Нет, это никуда не годится.

— Назначай встречи, — я встал из-за стола. — После моего заявления в суде я могу явиться хоть в доспехах, хоть в халате. Моей ауры тьмы хватит, чтобы довести до икоты кого угодно.

— Как скажешь, — тихо ответила Юлиана и встала вслед за мной. — Можешь пока отдохнуть, а я созвонюсь с управляющим и договорюсь о визите.

Отдыхал я около получаса, после чего слуга сообщил, что машина подана и Юлиана ждёт меня. Я сел в обычный внедорожник с тонировкой и посмотрел на невесту. Она сжимала в руках планшет, судорожно листая страницы на экране.

— Расслабься, — я накрыл её пальцы ладонью. — Мы просто покажем им, что род Орловых находится под защитой Вестника тьмы. Остальное — дело техники.

Мы подъехали к бетонному ограждению, за которым виднелись высокие здания артефактной мануфактуры. Охранник глянул на мой камуфляж с недоумением, но пропустил нас без вопросов.

Управляющий делами рода уже ждал нас у входа в офисное здание, где располагался кабинет Мирослава и чертёжные мастерские. Это был пухлый мужчина с седеющими висками и нервным тиком левого глаза.

— Ваше сиятельство, я не уверен, что это хорошая идея, — сказал он, заламывая руки. — Господин Новиков уже в переговорной, и он настроен весьма решительно.

— Мы тоже, — ответил я вместо Юлианы и толкнул дверь в здание.

Через пару минут мы оказались у стеклянной двери, за которой была видна переговорная с овальным столом. На одном из кресел с видом хозяина жизни развалился тот самый господин Новиков, который, как подсказала Юлиана, был главой одной из логистических компаний.

— Ваше сиятельство, — небрежно кивнул Новиков, едва мы зашли в переговорную. Он даже не поднялся с кресла, всем видом показывая снисхождение. — Рад, что вы смогли найти время. Но, боюсь, без вашего брата все наши договорённости теряют смысл. Компенсацию за разрыв контракта мы, разумеется, выплатим. В течение года, возможно.

Он явно ожидал увидеть растерянную девушку, но Юлиана, села напротив него и выпрямила спину.

— Условия контракта чёткие, Пётр Семёнович, — заявила она с решительным видом. — Предоплата нами получена, работы ведутся. Односторонний отказ невозможен. Вы либо выполняете обязательства, либо выплачиваете неустойку в полном объёме в течение двух недель.

Новиков усмехнулся и уже собрался что-то ответить, но тут его взгляд упал на меня. Я спокойно стоял за спиной Юлианы, но под взглядом этого наглого аристократа, в котором появилось узнавание, моя аура начала распространяться вокруг меня. Тьма заполнила комнату, воздух стал густым и тяжёлым, а на лбу Новикова выступили капли пота.

— Я… я, пожалуй, смогу найти решение, — пробормотал он. — Да, в течение двух недель, как и оговаривалось… нет, в течение недели! Полная сумма неустойки будет на счетах дома Орловых уже через неделю.

— Кажется, мы достигли взаимопонимания, — сухо сказала Юлиана, вставая с кресла. — Буду ждать перевода.

Новиков кивнул и выскочил из переговорной, а я отозвал тьму. Юлиана посмотрела на меня и не удержалась от тихого смешка.

— Ты был прав, твоего присутствия достаточно, чтобы переговоры проходили в нашу пользу, — сказала она. — Ну что, приглашаем следующего?

Я кивнул. Мы действовали по той же схеме — я стоял рядом с Юлианой, моя аура давила, партнёры узнавали меня и соглашались выполнять прописанные ими же условия контрактов.

Когда наконец последний «партнёр» ушёл, я попросил Юлиану проводить меня в кабинет Мирослава. Мы прошли дальше по коридору и поднялись на два этажа. В кабинете бывшего главы рода Орловых мой взор тьмы выцепил два артефакта с магическими маячками — точно такими же, какие были у истребителей.

Сейф главы не был скрыт за картиной или в стене, а просто стоял в углу. Юлиана открыла дверцу, и мы увидели папки с финансовыми отчётами и небольшой блокнот в кожаном переплёте. Я сунул его во внутренний карман камуфляжа, а отчёты передал Юлиане.

Мы не стали задерживаться в Казани и вернулись в имение Орловых. Пока мы ехали, я заглянул в блокнот. Среди столбцов цифр и непонятных записей несколько раз встречалась фамилия Бартенева.

Решив оставить подробное изучение на потом, я провёл вечер с Юлианой. Мы вместе просматривали документы из сейфа Мирослава, пытаясь разобраться в цифрах и отчётах. Не скажу, что нам легко давался анализ, но кое-что мы всё же поняли.

Мирослав регулярно получал большие суммы денег на «экспериментальные разработки» от двух человек — князя Анатолия Николаевича Миронова и декана целительского факультета академии магии Аркадия Всеволодовича Кольцова. В итоге у нас были две фамилии, но притянуть их деятельность к странным ритуалам мы не могли.

— Что думаешь? — спросила Юлиана, когда мы отложили бумаги в сторону.

— Что формулировка идеальная, — со вздохом сказал я. — Мы ничего не докажем.

— Но…

Юлиана замерла на полуслове и вскинула голову. Через мгновение она уже вскочила на ноги и бросилась к двери.

— Что случилось? — спросил я, нагнав её уже в коридоре.

— Папа… он умирает.

Глава 9

Почему-то каждый раз, когда мне кажется, что я рассчитался с тьмой, она подкидывает новые задачки. А стоит мне задуматься о том, что я зря наделяю стихию качествами, присущими человеку, она показывает себя с новой стороны.

Отец Юлианы действительно умирал. Он столько времени держался из последних сил, но именно после нашего разговора, после моего предложения служить тьме ему стало хуже. Что это, если не воля высших сущностей, незримо присутствующих в нашей жизни?

Судьба? Вот уж вряд ли. Скорее — самая обычная жажда стихии заполучить себе всё самое вкусное.

Я смотрел, как Леонид Павлович сжимает руку дочери, и ждал. Я знал, что он уже принял решение. Причём сделал это сразу после моего ухода. Я и сам не слишком долго сомневался, когда тьма предложила сделку — вечное служение в обмен на могущество и условное бессмертие.

— Всё, девочка моя… — прошептал граф Орлов. Его дыхание было хриплым и прерывистым, а аура едва теплилась. — Всё, иди…

— Папа! — Юлиана прижалась губами к тыльной стороне ладони отца. — Не уходи, пожалуйста…

Я подошёл к кровати и посмотрел в глаза старика. В них не было ни страха, ни надежды. Только бесконечная усталость и принятие.

— Юлиана, выйди, — негромко сказал я, кивнув графу.

— Что? Что ты такое говоришь? — она подняла на меня полные слёз глаза. — Я не уйду, я останусь с ним до конца. У меня больше никого нет, понимаешь? Никого не осталось…

— Выйди, — громче сказал я, чувствуя, как время стремительно утекает.

Юлиана вздрогнула и отшатнулась от отца, глядя на меня в ужасе.

— Иди, — выдохнул граф, и Юлиана подчинилась. Она выбежала из комнаты и хлопнула дверью. — Вестник… Феникс… плевать, кто ты там. Я хочу служить тьме.

— Она убьёт тебя, если есть хоть капля сомнений, — напомнил я старику, мысленно касаясь Сердца Феникса. — Если же выживешь, она сама скажет тебе, сколько раз сможет вернуть тебя к жизни. Помни эту цифру и всегда держи в голове.

— Я буду умирать не один раз? — спросил он, закашлявшись. Из уголка его рта стекла струйка крови.

— Кто знает? — я пожал плечами. — У меня последняя попытка, но такое уже было.

Я говорил с графом, а сам оплетал его нитями тьмы, скреплял эти нити с Сердцем и вливал свою силу в старика, чтобы он дожил хотя бы до того момента, когда я соединю его ауру с артефактом.

— Ты станешь моим птенцом, первым в этом мире, — шептал я, продолжая ткать узор из тьмы. — Моё пламя не будет опалять тебя, но своё ты получить не сможешь ещё очень много лет. Я обучу тебя всему, но только от тебя зависит, сможешь ли достигнуть великой цели и стать фениксом.

— Птенцом… — повторил за мной Орлов. — Хорошо… я готов служить тебе и учиться у тебя всему, что ты сможешь дать…

— Если тьма примет твою клятву, ты возродишься рядом с Сердцем, — я уже хрипел, вливая все свои силы в ритуал, соединяющий тёмный артефакт с жизнью тёмного мага. — Все птенцы возрождаются рядом с Сердцем… но оно может убить тебя в любой момент. Даже если ты верно служил и отдал свой долг тьме.

— Я готов…

Я закрыл глаза и погрузился в себя, найдя ту самую точку, где пульсировала моя связь с Сердцем Тьмы и с самой изначальной тьмой, даровавшей мне ещё одну жизнь. Из моей груди вырвался сгусток чистейшей первозданной тьмы, который я направил в грудь умирающего.

Леонид Павлович выгнулся дугой и замер. Его хрипы стихли, дыхание прервалось, а сердце сделало последний удар. Я смотрел, как прожилки тьмы прошивают его кожу, подобно узору из молний, сжигая мёртвую плоть дотла.

И именно в этот момент дверь с треском распахнулась. Юлиана стояла на пороге комнаты в слезах, глядя на то, как её отец превращается в прах.

— Папа… — её шёпот разрезал тишину и осел на моей коже отчаянием и болью. — Папа? Где он? Что ты сделал?

Юлиана рванулась ко мне и вцепилась в мои плечи. Она затрясла меня со всей силы, выпуская вокруг себя ауру тьмы. Я смотрел на неё и любовался, ведь она наконец-то вспомнила, что она тёмная.

Я не останавливал её и не убирал её руки. Просто смотрел. Как её глаза наливаются тьмой, как развевается её тьма вокруг головы подобно венцу.

Прекрасное зрелище. Прекрасное и чудовищное, ведь все эти чувства пробудились от боли.

— Ты сжёг его? — ревела моя невеста, в голосе которой бушевала тьма. — Даже не дал мне проститься! Выгнал меня из комнаты! Зачем? Зачем ты это сделал⁈

Я прислушался к ощущениям. Сердце Феникса билось ровно, а рядом с ним раздался ещё один удар. А потом другое сердце забилось в унисон с артефактом.

Граф Леонид Павлович Орлов переродился. Между нами возникла новая связь, родственная, как с бабушкой, и совсем не похожая на поводок Гроха. Теперь граф был моим вассалом, был моим воином, моим птенцом. Ритуал завершён.

— Он жив, — прошептал я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Твой отец жив.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы отцепить от себя пальцы Юлианы. Она так крепко держалась за меня, будто это она потратила все силы до донышка на сложнейший ритуал. Она не услышала моего шёпота, но что-то поняла, судя по взгляду.

Я же сел на пол и достал телефон. Нужно предупредить Зубова, что гостей у нас в особняке стало больше.

— Господин! — радостно ответил он на звонок. — У нас всё в порядке. Прорывов не было, на границах спокойно.

— Саша, — прохрипел я в трубку и встряхнул Юлиану, продолжающую цепляться за меня. — В месте силы сейчас находится отец моей невесты…

— Что с вами, ваше сиятельство? — обеспокоенно спросил Зубов. — Подождите… в месте силы рода посторонний? В подземелье?

— Отправь туда Бориса, пусть передаст ему одежду и поможет выбраться, — продолжил говорить я, вкладывая в слова последние силы. — Это я отправил его туда, так что никаких допросов и подозрений. Просто дайте ему одежду и найдите свободную гостевую комнату, пусть отлежится сколько потребуется.

Юлиана наконец меня услышала и замерла. Она смотрела на меня с выражением полного шока на лице, и я понимал её. Но сейчас ничего объяснять ей я не буду — мне бы до кровати добраться, чтобы на полу не вырубиться.

Завершив звонок, я поднялся и, держась за стены, поковылял в гостевую комнату. Юлиана шагала за мной на расстоянии в пару метров, будто боялась приближаться ко мне. Я не возражал — лучше уж так, чем опять пытаться её от себя отодрать.

В гостевой комнате я дошёл до кровати и рухнул на неё лицом вниз. Всё. Теперь можно расслабиться и отключиться.

Юлиана смотрела на Костю, прижав руки к груди. Она чувствовала, как оборвалась нить жизни последнего члена её рода, но Константин сказал, что отец жив. Как можно поверить в такое, если все целители в голос говорили, что ни исцелить, ни продлить жизнь графа Орлова никак нельзя? Но разве стал бы Костя так жестоко шутить?

Проверив состояние жениха, Юлиана с ужасом осознала, что он не просто уснул, а впал в магическую кому, какая бывает после сильнейшего истощения. И что ей теперь делать? Позвонить Виктории и сказать, что её брат не сможет вернуться? Или как-то отыскать Юлию Сергеевну, чтобы она помогла Косте прийти в себя?

Юлиана меряла комнату шагами, решая, как поступить. Сколько уже прошло времени? Полчаса? Час?

Она и сама не знала, но от тревожных мыслей её оторвал звонок на телефон Кости. Шагнув к жениху, Юлиана достала телефон из кармана и посмотрела на экран.

— Виктория? — спросила она, ответив на звонок.

— А… где Костя? — Вика запнулась и замолчала.

— Он уснул, не знаю, сколько проспит, — тихо сказала Юлиана.

— Тут у нас кое-что случилось… командир гвардии сказал, что Костя его предупредил, но мы с Борей ничего не понимаем, — протараторила Вика. — В общем, тут твой отец как-то оказался. Прямо в нашем месте силы рода. Он просил тебе позвонить, но уснул почти сразу.

— Мой отец? — Юлиана помотала головой. Да нет, не может такого быть.

— Угу, назвался графом Орловым, сказал, что Костя провёл какой-то ритуал, — Вика вздохнула. — И теперь они оба спят, а нам что делать?

— Я… я не знаю, — прошептала Юлиана, глянув на спящего жениха.

— Все взрослые разбежались или уснули, — недовольно протянула Вика. — Можно подумать, им вообще до нас дела нет. Ладно Костя, он постоянно где-то пропадает, но бабушка куда подевалась? Она же всегда дома была…

— Вика, я не могу бросить Костю и приехать к вам, — медленно проговорила Юлиана. — Но я обещаю, что как только он проснётся, мы вылетим к вам первым же рейсом.

— Ладно, — неохотно согласилась девочка. — Тогда пусть позвонит что ли.

— Конечно, я передам ему, — пообещала Юлиана и нажала отбой.

Она прижалась лбом к плечу Кости и обхватила его руками. Отец жив. Костя провёл какой-то ритуал, и теперь её отец жив и здоров.

Юлиану начала колотить крупная дрожь. Нервное потрясение оказалось слишком сильным. Или всему виной та тьма, что проснулась в девушке впервые за долгие годы после потери направленного дара?

Она замерла и подняла голову. А ведь правда — ощущения были похожи на те, когда тьма в ней была полноценной. Все эмоции стали ярче и живее, а сама Юлиана будто проснулась от долгого сна.

— Костя? — она посмотрела на жениха новым взглядом. Оценивая и изучая с холодной головой. — Что ты со мной сделал? Кто ты на самом деле такой?

Я тонул в бесконечной бездне, растворялся во тьме, которая окружала меня со всех сторон. Сознание не отключалось, а распылялось, словно чернильное пятно в миске с водой.

Так было после битвы у Пылающих Руин, когда я в одиночку сдержал прорыв орды демонов и выжег несколько сотен километров в округе. Я заплатил за тот бой неделей такого же полубессознательного существования на грани мира живых и мира теней.

Я ощущал реальность сквозь плотную пелену, будто наблюдал за миром со дна глубокого колодца через толщу воды. Звуки доносились с искажением — приглушённые шаги Юлианы походили на далёкие раскаты грома, а её голос превращался в неразборчивый шёпот из пятого слоя изнанки.

Время потеряло всякий смысл. Оно то растягивалось в бесконечную вереницу мгновений, где я мог часами следить за пылинкой, то сжималось и скачками проносилось мимо меня.

Да, в прошлый раз я провёл в этом состоянии почти семь дней. Семь дней, в течение которых я мог лишь чувствовать, как магия медленно по капле возвращается в выжженные каналы. Семь дней беспомощности. Я ненавидел их тогда, ненавижу и сейчас.

Я чувствовал, как Юлиана иногда кладёт голову на мою грудь, слушая сердцебиение, как она мечется по комнате.

Я чувствовал всё. Прохладу простыней под собой, тяжесть своих век, будто отлитых из свинца, глубокую усталость, прошивающую каждую клетку.

Цена привязки к Сердцу новых птенцов всегда была высокой. Но тогда у меня не было выбора. Впрочем, сейчас его тоже не было.

В прошлый раз я спасал мальчишек, истерзанных в лаборатории безумного алхимика, а сейчас спасал отца своей невесты. Он не был для меня важен или ценен. Я даже не планировал возрождать свой орден.

Но мне хватило всего одного взгляда на его энергетическую систему, чтобы понять, что я вижу то же самое, что видел в тех тёмных мальчишках. Видел то же отчаяние и желание жить. Жить и мстить тем, кто сотворил с ними такое.

Леонид Орлов тоже хотел мести. И эта конкретная месть была благородной. Разве может тьма не принять того, кто всем сердцем и душой желает уничтожить создателей некромансеров?

Я почувствовал прохладу на лбу и потянулся к этому ощущению. Наконец-то тело начало откликаться на внешние факторы. Юлиана протирала моё лицо влажным полотенцем, приговаривая что-то едва слышно. Я напряг слух и смог разобрать её слова.

— Держись, пожалуйста… просто держись.

Мне удалось напрячь мышцы шеи. Моя голова сдвинулась на пару сантиметров, и я смог увидеть покрасневшие глаза Юлианы, в которых не было ни слезинки. Я ухватился за образ невесты и подался к ней.

Тело откликнулось с дикой болью, будто кто-то пилит тупым ножом по оголённым нервам. Звуки и запахи обрушились на меня слишком яркими невыносимыми ощущениями. Мне хотелось одновременно кричать от боли и замереть неподвижно, чтобы как-то утихомирить эту боль.

Я разжал пересохшие потрескавшиеся губы и выдавил единственное слово, на которое хватило сил.

— Воды…

— Костя! — возглас Юлианы чуть не оглушил меня. — Ты очнулся!

Я поморщился, и она сразу же замолчала. Так же молча она поднесла к моему лицу графин с прохладной водой и помогла напиться. Утолив жажду, я сделал глубокий вдох и сел на постели.

— Сколько меня не было? — спросил я хрипло.

— Четыре дня, — тихо сказала Юлиана. — Папа в порядке, спасибо тебе.

— Не благодари, пока рано судить о его состоянии, — я размял мышцы шеи и потянулся руками вверх. — Вот посмотрю на него, и будет понятно, что и как.

— Костя… я не знаю, что ты сделал, но я буду благодарна тебе до конца своих дней, — прошептала Юлиана. — Ты не просто вернул мне отца, ты совершил невозможное. Знаешь, я не понимала, что такое Вестник Тьмы. Мне казалось, что это какая-то легенда, и на самом деле Вестник — просто очень сильный тёмный маг. Но ты… ты невероятный.

— Вестник… да, можно и так всё объяснить, — я сжал руками ноющие виски. — Пожалуй, ты права. Всё можно списать на особые способности Вестника Тьмы.

— Что ты такое говоришь? Разве дело не в этом? — Юлиана недоверчиво посмотрела на меня.

— Нет, не в этом, — я качнул головой. — Я понятия не имею, кто такие эти самые Вестники.

— Но как же… Тьма бы убила тебя, если бы ты назвался Вестником без её одобрения, — голос Юлианы дрогнул. — Знаешь, ты начинаешь меня пугать. Я не представляю, кто ты такой и на что способен.

— Не бойся, — я попытался улыбнуться, но губы не слушались. — Я ведь вернул твоего отца, так? Знаешь, что это значит?

— Что я тебе небезразлична? — выдохнула она, прижав ладони к щекам.

— Точно, — кивнул я. — Как твоя тьма? Успокоилась немного?

— Откуда ты знаешь? — вздрогнула она. — Впрочем, о чём я? Ты же вернул моего отца из-за грани. Конечно, ты заметил, что моя тьма стала сильнее.

— Именно, и она будет расти, как и твои силы, — я спустил ноги с кровати и медленно встал. Тело шатало из стороны в сторону, но я хотя бы не свалился на пол. Уже хорошо. — Следи за своим состоянием. Попробуй применять те же практики, что вы изучаете с Викторией. Уверен, это пойдёт тебе на пользу.

— Хорошо, — тихо сказала Юлиана.

Я прищурился и посмотрел на неё. Что-то она подозрительно быстро согласилась. Не помню, чтобы моя невеста была такой послушной.

— Ты связывалась с Викой? У них всё хорошо? — спросил я, решив сменить тему.

— Да, тренируются и прокачивают магию, — Юлиана качнула плечом. — Виктория недовольна тем, что все взрослые их бросили, но делает вид, будто это её ничуть не пугает.

— Она и сама уже почти взрослая, — сказал я, направляясь к ванной комнате. Надо бы привести себя в порядок после четырёх дней валяния в кровати. — Спасибо, что ухаживала за мной и держала связь с детьми.

— Это мелочи, — улыбнулась Юлиана. — Зато теперь мы сможем вместе решить накопившиеся дела.

Она продолжала что-то говорить, но я её уже не слышал. Поводок Гроха резко натянулся, а потом кутхар попытался отхватить от меня нехилый кусок сил, которых и так не было. Я прислушался к ощущениям.

Похоже, моему питомцу угрожает опасность. Но ведь он с бабушкой. Я вздрогнул и прощупал нашу с ней связь.

Тонкая нить, натянутая между нами, дрожала и пульсировала. Будто кто-то пытается вырвать её с корнем. Или будто кто-то решил избавить бабушку от моей метки.

Только я подумал, что надо направить Гроху и бабушке немного энергии, как в голове раздался ментальный призыв о помощи.

— Хозяин! Помоги! Я её не вытяну!

Глава 10

— Юлиана, ты уже встроила поглотитель в систему защиты поместья? — спросил я у невесты.

— Что? Нет, когда бы я успела? — удивилась Юлиана.

— Можешь отдать его мне? — попросил я.

— Конечно, но зачем? Использовать его энергию нельзя, она же отравлена проклятьями, — проговорила она, посмотрев на меня с сомнением во взгляде.

— Мне срочно нужно восстановить энергию, — я привалился плечом к двери в ванную комнату. — Бабушка в опасности, и только так я смогу ей помочь.

— Это уже слишком, Костя… — Юлиана замолчала на полуслове и вздохнула. — Хорошо, сейчас принесу.

Она выбежала из комнаты, а я понял, что стоять мне ещё тяжело. Опустившись на пол, я откинул голову на стену и начал проверять вообще все поводки, какие в данный момент у меня были.

Грох с бабушкой ещё держались, но нить бабушки тускнела и ослабевала с каждой минутой. А вот поводок Агаты будто бы стал толще и прочнее. Странно, если она решила связать себя клятвой с Викой, то всё должно быть наоборот.

Ладно, с этим я разберусь, когда вернусь домой. Следующей я проверил нить Леонида Орлова. Мой птенец прижился в гнезде, Сердце его приняло и опутало тончайшими прожилками тьмы. Теперь он был привязан к Сердцу и ко мне самыми прочными нитями из возможных.

Я выдохнул от облегчения и прикрыл глаза. Всё же я не был уверен в результате ритуала. Тьма могла не принять Орлова или вообще не дать мне создать в этом мире новый орден фениксов.

Но вроде бы всё прошло гладко. Надо будет только посмотреть на Леонида вблизи и проверить его ментальное состояние. В моём мире бывало так, что после договора и разговора с тьмой у некоторых начинались проблемы с памятью или вообще стиралась личность.

Юлиана ворвалась в комнату тёмным вихрем и присела рядом со мной на корточки.

— Вот, держи, — тихо сказала она, протягивая мне поглотитель. — Но я всё равно считаю, что это плохая идея. Ты и так выглядишь не очень…

— Спасибо, — я улыбнулся и положил руку на артефакт. — Уж с проклятьями я точно справлюсь.

Я активировал артефакт, созданный отцом Юлианы для спасения дочери, и в меня хлынула проклятая энергия. В этом конкретном артефакте не было переключателя или какого-то способа цедить энергию по чуть-чуть, так что я получил разом все проклятья, что были в Вике в момент активации.

У меня аж дух вышибло от количества гадости, скопившейся в поглотителе. И всё это терпела маленькая девочка? Она определённо станет сильнейшим тёмным магом, когда вырастет.

Все эти мысли пролетели за мгновение, пока я впитывал десятки проклятий. Как только поглотитель опустел, я призвал пламя. Оно разлилось по моим энергетическим каналам, выжигая проклятья.

У меня на лбу выступила испарина, и по спине побежали струйки пота. Не самый приятный способ получения силы я выбрал, зато эффективный.

Я послал два импульса силы — один Гроху, чтобы он там не помер от истощения, и второй бабушке, причём этот конкретный импульс я приправил своим пламенем.

Связывающая нас нить начала пульсировать сильнее, а потом выровнялась и вернулась в прежнее состояние. Что бы там ни происходило, теперь бабушка точно справится.

— Где мой телефон? — спросил я, открыв глаза и посмотрев на Юлиану, которая так и сидела напротив меня, затаив дыхание.

— Ты в порядке? — вместо ответа спросила она, протянув руку и коснувшись моего запястья. — Ты только что поглотил почти три десятка не самых простых проклятий.

— Телефон, Юлиана, — я сжал челюсти и поднялся. Ещё не хватало, чтобы моя же невеста считала меня настолько слабым, что я не в состоянии справиться с какими-то проклятьями.

— Вот он, — она вытащила мой телефон из кармана и извиняюще пожала плечами. — Я с собой носила на всякий случай, вдруг позвонит кто-то. И, кстати, Вика просила, чтобы ты её набрал, как проснёшься.

Я кивнул и взял телефон из её рук. Позвонить детям надо будет обязательно, но первым делом я набрал номер Лутковского. Он ответил почти сразу.

— Водяной, это Феникс, — сказал я, сразу обозначив, что разговор будет по делу. — У Волны проблемы. Вытаскивайте её, где бы она ни была.

— Всё идёт по плану, Феникс, — вздохнул Лутковский. — Волна смогла проникнуть в окружение цели и добровольно согласилась на некий ритуал, чтобы подтвердить свою преданность.

— Мне это не нравится, — сказал я, нахмурившись. — Если я почувствую, что с ней что-то не так, то вмешаюсь сам.

— Никакой опасности для неё нет, Волна — опытный агент, и ей лучше знать, как действовать, — с нажимом сказал канцлер. — Уверяю тебя, Феникс, что всё под контролем.

— Надеюсь, что ты говоришь правду, — ответил я и нажал отбой.

Юлиана смотрела на меня странным взглядом, в котором я прочитал опасение. Кажется, до неё начало доходить, что я — не обычный тёмный маг. Хорошо, чем раньше она поймёт, с кем собирается связать свою жизнь, тем легче ей будет принять и всё остальное.

В конце концов, разорвать помолвку не проблема. Если уж она испугается, мне будет проще отпустить её, чем приручать. Тем более что теперь её отец будет связан до конца своей жизни.

— Я в душ, потом хотелось бы позавтракать для разнообразия, — проговорил я, глядя в глаза невесты. — Буду благодарен тебе, если сможешь забронировать мне место в самолёте. Мне пора возвращаться домой.

— Я пока не могу полететь с тобой, — настороженно ответила она. — Пусть папа и чувствует себя хорошо, у меня обязательства перед родом. К тому же ему снова придётся проходить ритуал на право стать главой.

— Тогда пусть он сам сюда прилетит, — сказал я, немного подумав. — Я засвидетельствую легитимность ритуала как тёмный маг, а потом мы вместе с тобой поедем ко мне. Пусть твой отец сам решает накопившиеся вопросы.

— Но… хорошо, я разберусь с транспортом и позабочусь, чтобы папа приехал как можно скорее, — Юлиана закусила губу и отвела взгляд. — А ты уверен, что он… ну, стал таким же, как прежде?

— Вот вместе и посмотрим, — хмыкнул я и шагнул в ванную. — Не забудь про завтрак. Я умираю с голоду.

Приняв душ, я вышел из ванной комнаты в одном полотенце. Камуфляжный костюм пропитался моим потом, а халат так и лежал на полу с тех пор, как я его туда сбросил. Похоже, Юлиана даже слуг не впускала в мою комнату, и сама за мной ухаживала.

На кровати обнаружился чистый комплект из камуфляжных брюк и куртки. Какая у меня догадливая невеста оказалась. Всё схватывает на лету. Скоро ещё и направленный дар начнёт возвращаться, и она наконец сможет стать собой.

Я оделся и спустился в столовую, где меня уже ждала Юлиана. Стол был заставлен едой так, что даже столешницу не было видно. Я поблагодарил невесту и принялся за еду, которая исчезала в моём желудке с невероятной скоростью.

Жаркое, мясной суп, закуски и нарезки я поглощал, почти не чувствуя вкуса. Когда очередь дошла до маленьких слоёных пирожков со сладкой прослойкой я наконец смог утолить первый голод. Ягодный чай отдавал кислинкой и отлично перебивал приторную сладость пирожков.

— Спасибо, порадовала ты меня, — я сыто откинулся на спинку стула и улыбнулся. — Можешь передать повару мою благодарность, всё было очень вкусно.

— Передам, ему будет приятно, — улыбнулась Юлиана. — Пока ты приводил себя в порядок, я созвонилась с Викторией и сообщила ей, что ты пришёл в себя. Она передала ненадолго телефон папе, так что с ним я тоже поговорила.

— И что он сказал? — я посмотрел на ещё один сладкий пирожок, решая, смогу ли я осилить ещё немного, или мне уже хватит.

— Что ему понравилось в твоём поместье, и он с удовольствием бы остался там, — ровным голосом ответила Юлиана. — Но раз ты сказал приехать, то он приедет.

— Отлично, когда его ждать? — я отказался от идеи впихнуть в себя ещё пару пирожков и встал из-за стола.

— К вечеру будет дома, — Юлиана встала вслед за мной и поджала губы. — Я написала обращение в Тайную Канцелярию, комиссия приедет завтра утром.

— Значит у нас почти сутки ожидания, — я задумался. — Можем добить те бумаги из сейфа Мирослава.

— Да там и так всё ясно, — она махнула рукой. — Все концы прикрыты, мы не обнаружим ничего нового. Давай лучше ты отдохнёшь это время?

— Отдохну? — я замер на месте.

С тех пор, как я переродился в этом мире, у меня не было времени на отдых. Если выдавалась свободная минутка, я разгребал счета и договоры или стабилизировал энергетические потоки. Но чтобы просто отдыхать?

— Ты не умеешь расслабляться, — с лукавой улыбкой сказала Юлиана. — Постоянно в действии, что-то решаешь, кого-то гоняешь. Надо учиться отдыхать.

— И что ты предлагаешь? — я заинтересованно посмотрел на невесту.

— Можем скататься в Казань и погулять по улицам, поесть в кафе и попробовать местные сладости, — она улыбнулась ещё шире. — Или пройтись по магазинам и купить тебе что-то из одежды.

— То есть ты хочешь повторить нашу поездку в Тюмень? — уточнил я.

— Ну вроде того, — кивнула она.

— Знаешь, я бы предпочёл остаться здесь, — проговорил я. — Не хочу гулять или покупать одежду, а местные сладости я только что попробовал.

— Хорошо, — поникла она. — Как скажешь.

— Давай лучше сходим на полигон и потренируемся пару часиков, а потом можно будет помедитировать, — предложил я.

— Вот об этом я и говорю — ты постоянно чем-то занят, — Юлиана скривилась и сделала глубокий вдох. — Ладно, пусть будет полигон. Но не раньше чем через час, дай хоть немного переварить завтрак.

— Договорились, — кивнул я и направился в гостевую комнату.

Блокнот Мирослава я так и не изучил, так что сейчас самое время им заняться. После вынужденного отдыха мне хотелось движения. Пусть даже это будет движение в сторону раскручивания клубка интриг среди местных магов.

Как я и ожидал, ничего конкретного там не было. Ни намёков на ритуалы или их описание. Зато в блокноте оказались краткие заметки с указанием даты и времени.

Бартенев и Кольцов встречались с Мирославом по очереди. Причём напротив записи об их визитах стояли пометки. Сокращения, которые можно было трактовать по-разному, указывали на передачу артефактов.

Несколько раз Мирослав передавал артефакты Бартеневу, но чаще всё же Кольцову. А вот сам брат Юлианы получил артефакты только один раз, и дал ему их Бартенев, а не Кольцов.

В резиденции Кожевниковых у Мирослава были только артефакты с некротической энергией. И это могло означать, что получил он их именно от Бартенева, уши которого торчали уже изо всех дел, связанных с тёмными ритуалами и «трансформацией» тёмных магов в некромансеров.

У меня почти не осталось сомнений, что именно он стоит за всем этим. Но опять же прямых доказательств у меня не было.

Час прошёл довольно быстро, и я спустился на первый этаж. Юлиана уже переоделась в тренировочный костюм и ждала меня. Мы вышли из дома и, обогнув его, оказались на полигоне.

Он был меньше нашего, но основные снаряды тут были. После получасовой пробежки, мы с Юлианой трижды прошли полосу препятствий, а потом потренировали магию.

Точнее, тренировала магию Юлиана, а я наблюдал и подсказывал, как лучше сформировать сгусток энергии в направленное заклинание. Юлиана рычала на меня и пыталась прогнать, но всё же воспользовалась моим советом. В итоге у неё вместо обычной сферы тьмы получилось выпустить в манекен режущее лезвие, которое разрубило сразу четыре манекена пополам.

— Ты видел? — она обернулась ко мне с довольной улыбкой. — Как так получилось?

— Ты разделила поток тьмы, а потом сжала его до тонкой линии, — пояснил я. — Если поработать ещё, то сможешь вызвать два таких лезвия с двух сторон.

Я выпустил тьму и создал два теневых клинка длиной в пару метров. Они пронеслись к учебным манекенам и разрубили их по диагонали крест-накрест. Юлиана вздрогнула и сделала шаг назад.

— Не думаю, что у меня получится что-то подобное, — тихо сказала она. — Я наблюдала за тренировками отца и брата, и они точно ничего такого не делали.

— Просто они не знали, как именно создать такие лезвия, — я пожал плечами. — Твой отец скоро научится подобным трюкам, да и ты не отстанешь от него, если будешь тренироваться каждый день.

— Мне кажется, что ты переоцениваешь мои способности, — Юлиана вздохнула. — У меня не слишком большой резерв, и даже направленный дар был очень слабым.

— Я точно знаю, что даже слабый маг станет сильнее, если будет прокачивать свой дар, а не думать о том, что у него ничего не выйдет, — жёстко сказал я. — Просто запомни, что всё в твоих руках, Юлиана. Твой дар и твоя сила. Они подчиняются тебе, а не ты им.

Я дождался её кивка и направился к выходу с полигона. До приезда Леонида оставалось около трёх часов, которые я планировал потратить на медитацию и проверку своей энергетической системы. После быстрого душа я лёг на кровать и медленно погрузился в себя.

Первый же взгляд показал, что два подряд ритуала истощили мои энергоканалы, и они до сих пор не пришли в норму. Я прогнал через себя огромное количество тьмы в крепости, а потом потратил всё на привязку Орлова к Сердцу. Теперь мне придётся снова набираться сил.

Лучшим выходом будет поход в очаг, но неизвестно когда я ещё смогу до него добраться. В идеале бы сделать это стоило в самое ближайшее время, чтобы затянулись микроразрывы и начали срастаться более серьёзные повреждения энергоканалов. Только после этого я смогу набирать энергию впрок.

Но это всё пока откладывается. Я проверил напоследок свой магический источник и улыбнулся. Его резерв снова вырос. Чем больше я прогонял через него энергии, тем живее он откликался на такую прокачку.

Я закончил медитацию и перевернулся на бок. Пока что моё возращение былой силы шло по намеченному плану. Хотя я ожидал, что потрачу на это несколько лет, есть большая вероятность, что получится чуть раньше разогнать энергетическую систему и магический источник.

Моё тело тоже становилось сильнее и крепче. Мышцы уже не были похожи на детские, да и в плечах я прилично раздался. С лица ушла юношеская наивность вместе с бледностью, которые сопровождали моего предшественника.

На вид мне сейчас уже мало кто сможет дать восемнадцать лет. Битвы в очагах и с наёмниками закалили меня. И это не могло не радовать.

Я бросил взгляд на часы. Отец Юлианы вот-вот должен приехать, наша с ним связь показывала, что он буквально на пороге. Я оделся и спустился на первый этаж.

Через несколько минут входная дверь распахнулась, и в холл вошёл моложавый мужчина лет сорока-пятидесяти. На его висках виднелась седина, а в движениях чувствовался опыт воина.

— Леонид, — кивнул я графу.

— Феникс, — он кивнул мне в ответ и быстрыми шагами пересёк холл. — Мне нужно встать на колено и принести тебе клятву верности?

— А ты этого хочешь? — я склонил голову к плечу и посмотрел на своего первого в этом мире птенца.

— Не очень, — ответил он с усмешкой. — Просто подумал, вдруг ты этого ожидаешь.

— Мне не нужны безвольные марионетки, как и тупые исполнители приказов, — серьёзно сказал я. — Рад, что ты сохранил свою волю и свою память. А что до клятв — я в них не верю. Если предашь меня — умрёшь. Вот и всё.

— Вот и всё… — медленно повторил он за мной. — Да, пожалуй, я верю тебе.

— Папа! — радостный крик Юлианы заставил нас поднять взгляд на лестницу. Моя невеста бежала вниз, перепрыгивая ступеньки. — Ты дома!

— Иди сюда, моя девочка, — граф Орлов раскинул руки и подхватил дочь. Он прижал её к себе и закружил. — Как же я счастлив снова обнимать тебя сильными руками, а не лежать в постели.

— Я тоже счастлива, — Юлиана обернулась ко мне и рвано выдохнула. — Спасибо тебе, Костя.

— Пожалуйста, — я пожал плечами и поставил ногу на нижнюю ступеньку. — Вижу, вам хочется многое обсудить. Не буду мешать.

— Ты не пойдёшь на ужин? — удивилась Юлиана.

— Нет, распорядись, чтобы его принесли в мою комнату, — я смягчил свой тон улыбкой. — Мне нужно позвонить Виктории и Борису. И так до вечера дотянул, а они ведь переживают и ждут.

— Конечно ждут, — Юлиана вцепилась в предплечье отца и потянула его в столовую. — Тогда до завтра, Костя.

— До завтра, Юлиана, — сказал я и начал подниматься.

После короткого разговора с Викторией, я убедился, что дома всё по-прежнему. Сестра уже клевала носом, так что мучать её расспросами я не стал. Всё равно завтра уже увидимся.

Я очень надеялся, что мы быстро покончим с ритуалом назначения главы рода Орловых, и я наконец смогу вернуться домой. Мне хотелось лично убедиться, что Вика и Боря в порядке.

Ещё больше мне хотелось надавать по одной пушистой холке за самоуправство. Ведь после медитации я обнаружил, что поводок Агаты раздвоился, и вторая его часть вела к Виктории.

И чем скорее я разберусь с этой мелкой теневой нахалкой, тем проще будет разорвать свежесозданную привязку. Ни к чему Вике в таком юном возрасте связь с теневым монстром, пусть и второго класса.

Я поужинал и лёг в постель. Сон не шёл, что было неудивительно после четырёх дней в беспамятстве. Чтобы как-то скоротать время, я взял телефон и зашёл в новостные хроники последних дней.

Как и сказала Вика, везде писали о том, что в Российской Империи появился Вестник Тьмы. Судя по настроению заголовков и статей, всё мировое сообщество одарённых волновал один вопрос.

Что же такое грядёт, что мир наделил тёмного мага подобной силой?

Глава 11

Комиссия из Тайной Канцелярии прибыла ровно в девять утра. Лутковского среди них конечно же не было, но был его заместитель — Андрей Викторович Урядов. После взаимных приветствий мы спустились в место силы рода Орловых.

Сам ритуал подтверждения права главы рода прошёл быстро и без каких-либо проблем. Леонид с лёгкостью принял сгусток силы Юлианы, я как тёмный маг подтвердил, что все правила соблюдены. Ну а потом новый глава рода подписал документы и приложил к ним свою личную печать.

Когда последний лист был подписан, Урядов кивнул своему помощнику, и тот аккуратно упаковал бумаги в кожаную папку.

— Поздравляю вас, граф Орлов, с официальным подтверждением ваших полномочий, — сказал он равнодушным тоном.

— Благодарю, — Леонид кивнул и проводил комиссию до дверей, после чего вернулся в гостиную.

— Поздравляю, граф, — сказал я, окинув взглядом своего птенца. — Даю тебе месяц на урегулирование ситуации и решение всех возникших вопросов.

— Что мне нужно сделать? — спросил Леонид, прищурившись.

— Рекомендую разорвать все контракты, которые заключал Мирослав, ну или хотя бы рассмотри их подробнее, — я задумался. — Ты получше меня знаешь, как управлять родом, поэтому просто найди нового управляющего, если старый не справляется, и приведи дела рода в порядок.

— А что потом? — уточнил он, оценивающе глянув на меня.

— Потом приедешь ко мне, — я усмехнулся. — Мы начнём твои настоящие тренировки. Планируй время так, чтобы около месяца-двух твой управляющий мог справляться с делами самостоятельно.

— Хорошо, я всё сделаю, — кивнул он, не задавая ненужных вопросов. Он и сам понимал, что вторая жизнь дана ему не просто так.

Час спустя мы с Юлианой уже сидели в машине. Леонид вышел проводить нас и Юлиана обняла его на прощание. Я поймал взгляд Орлова через стекло и хмыкнул. В этом мужчине не осталось ни следа старческой немощи, в его взгляде я увидел готовность действовать.

После перелёта нас встретил ставший родным внедорожник с верным Денисом Черновым за рулём. В машине сопровождения я заметил довольные физиономии Игоря и Демьяна. Они помахали мне руками и оскалились.

Я кивнул им с улыбкой и перевёл взгляд за окно. Родные места согревали душу и поднимали настроение. Я и сам не думал, что успею так сильно соскучиться по местным видам.

Когда машина миновала ворота поместья, меня окутало плотным маревом родной магии. Моя паутина узнала меня и сразу же показала, где находятся мои близкие.

Едва мы с Юлианой вышли из автомобиля, как из двери особняка вылетело два вихря.

— Костя!

Борис за эту неделю сильно подрос и набрал мышечной массы. Он чуть не снёс меня с ног, когда с размаху вцепился в меня. Его хватка была уже не мальчишеской, а мужской. Я похлопал его по спине, чувствуя, как его аура бурлит от энергии.

— А где бабушка? — тут же выпалил он, отпуская меня. — Я думал, вы вместе приедете.

— Занята. Вернётся позже, — коротко бросил я, переводя взгляд на Вику.

Сестра стояла в стороне, но её глаза горели ничуть не меньше, чем у Бориса. Она тоже изменилась — в ней появилась собранность и серьёзность.

— Привет, — сказала она, стараясь быть сдержанной, хотя уголки её губ подрагивали от улыбки.

— Привет, сестрёнка, — я потянул её к себе и обнял.

Она на мгновение прижалась, а потом аккуратно освободилась. Я улыбнулся. Дети растут и отдаляются, это неизбежный процесс.

Я продолжал смотреть на Вику, но уже магическим зрением. От неё тянулся наполненный силой поводок, который вёл к Агате, притаившейся на первом теневом слое. Теневая кошка не просто связала себя с моей сестрой, она создала двустороннюю привязку.

Мне захотелось схватить Агату и вышвырнуть из моего дома. Но я сам виноват, что оставил её без присмотра. Монстры всегда остаются монстрами.

— Рада тебя видеть, Юлиана, — Вика улыбнулась моей невесте, и они отошли в сторону, заговорив о чем-то своём.

Я не стал им мешать. Сейчас главное было не спугнуть Агату и не выдать свои эмоции. Нужно было действовать быстро, но аккуратно. Разрыв привязки мог навредить Вике.

— Боря, — кивнул я брату. — Покажи Юлиане, чему ты научился на полигоне, а мне с Викой нужно кое-что обсудить наедине.

Борис больше всего любил, когда его хвалят за достижения, так что он тут же оживился и повёл Юлиану в сторону полигона. Вика посмотрела на меня с настороженностью. Она всегда была проницательнее брата.

— Что случилось, Костя? — спросила она, замерев на месте.

— Пройдём в гостиную, — сказал я ровным тоном, не допускающим возражений.

Войдя в прохладную, залитую послеобеденным солнцем гостиную, я закрыл дверь. Вика остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди в защитной позе.

— Ну? Я что-то натворила? — недовольно спросила она, чувствуя моё настроение.

— В каком-то смысле, — я прошёлся вдоль окна и посмотрел на сестру. — Давай поговорим о твоём новом питомце. Об Агате.

Виктория вздрогнула и отвела взгляд.

— Она же не сделала ничего плохого! — в её голосе послышались нотки паники. — Она просто играла со мной, а когда я уставала на тренировках, она… как будто делилась со мной силой. Или я с ней. Я не поняла.

— Вот именно что не поняла, — я повернулся к ней. — Теневые монстры не «друзья», Вика, они — хищники. Даже самые милые на вид. Агата не «делилась» с тобой силой. Она создала привязку. Паразитическую петлю. Она подкармливала тебя крохами энергии, чтобы ты разрешила ей встроиться в твою собственную энергосистему. Чтобы потом, когда связь окрепнет, начать высасывать твою энергию.

— Нет… — Вика побледнела и помотала головой. В её глазах читались ужас и недоверие. — Она бы не…

— Она бы «да». Потому что такова её природа, — я вздохнул. — Я вижу, что ты, сама того не ведая, уже отдала ей слишком много прав. Эта связь опасна для тебя, Виктория.

— Но я… я чувствую её! Она как часть меня! — сестра сжала кулаки, и в её глазах блеснули слезы. Она действительно привязалась к этому существу.

— Это иллюзия, — я покачал головой и шагнул к сестре. — Приятная, но смертельно опасная иллюзия. Сейчас я это исправлю.

Я не стал тратить время на уговоры. Закрыв глаза, я нашёл ту самую налитую силой связку — мой поводок, ветвящийся к Вике. Я мысленно дёрнул за него, властно и жёстко.

Из тени под диваном послышалось шипение. Воздух поплыл, размываясь, и через мгновение на ковре материализовалась Агата. Её чёрная шерсть была взъерошена, а глаза горели яростью и страхом. Она чувствовала мой гнев.

— Хозяин… — просипела она. — Не отнимай… нам было так хорошо вместе…

— Молчать, — мысленно рявкнул я, и кошку отбросило к стене. Она съёжилась, тихо и жалобно завыв.

— Костя, не делай ей больно! — крикнула Вика, делая шаг вперёд и хватаясь за мою руку.

— Я не собираюсь причинять ей боль, — сухо сказал я. — Я просто исправлю то, что она сама испортила.

Я сконцентрировался. Мне предстояла тончайшая работа. Я обхватил своим сознанием тот самый паразитический канат, что связывал Вику и Агату. Тьма заструилась по поводку мощным потоком.

Я не стал выжигать поводок, а начал вплетать в него новые сложные узоры. По сути, вместо того чтобы разорвать существующие связи, я переформатировал их, подчиняя своей воле и встраивая в основу новые правила. Пусть я не хотел причинять боль Агате или Вике, но всё же они обе вздрогнули, когда по ним ударил откат моей магии.

— А теперь послушай меня, — проговорил я мысленно, обращаясь к Агате. — Ты хотела связи? Ты её получила. Но теперь ты будешь привязана ко мне и Виктории до конца твоих дней. Ты не приносила мне или ей клятву верности, поэтому будешь служить. Ты не сможешь питаться моей сестрой, этот канал я закрыл. Максимум, что ты от неё получишь, — колючую энергию в виде проклятий.

— Я поняла, — послушно отозвалась теневая кошка. — Я клянусь, что буду служить. Буду хранить твоё дитя.

Я сделал последний рывок. Новая структура связи вспыхнула и застыла. Теперь от Вики к Агате тянулся прочный управляемый поводок, закреплённый на моей силе. Вика могла призывать Агату и отдавать ей приказы, и кошка была обязана подчиняться.

Я открыл глаза и перевёл дух. От напряжения комната перед глазами начала расплываться, но дело было сделано. Жаль, что пришлось идти на такие меры, но Агата чересчур оборзела, когда решила, что сможет тянуть силу из моей сестры.

Она подошла к Вике и потёрлась о её ногу, издав звук, похожий на мяуканье домашних кошек. Правда я слышал в нём скорее рык или урчанье дикого теневого монстра.

— Что ты сделал? — тихо спросила Вика, протянув руку и погладив Агату по голове.

— Я изменил привязку, — я вытер капли пота со лба. — Она всё так же привязана ко мне и тебе, но не сможет влиять на твою энергию или подпитываться тобой. И на будущее — не вздумай баловать Агату, иначе мне точно придётся сделать ей больно.

— Я поняла, я больше не буду, — прошептала Вика, опустившись на пол и прижавшись лицом к кошке.

— Костя! — ворвался в гостиную Борис. — Я показал Юлиане новые трюки, она сказала, что так не сможет, представляешь⁈

— Конечно не сможет, — я слабо улыбнулся. — У вас разная направленность дара, и Юлиана не тренировалась так много, как ты.

— Да, я старался, — Боря горделиво выпятил грудь. — Там этот Воронов всё пытается меня обойти, но даже он не смог повторить за мной.

— Как он, кстати? — спросил я.

— Как услышал, что ты приехал, решил быстро тренировку закончить, — Борис улыбнулся шальной улыбкой. — Да только кто его отпустит? Зубов ему так и сказал, мол, пока не выполнишь всю программу, с полигона не уйдёшь.

— Это хорошо, — я задумчиво оглядел Вику и Агату. Пушистая нахалка получила заслуженное, и теперь проблем быть не должно. — Пойду поздороваюсь с Зубовым, заодно узнаю, что тут у вас творилось, пока меня не было.

— Ага, — радостно сказал Борис и посмотрел на Вику. — А ты чего на полу сидишь? Опять с теневым монстром обжимаешься? Я думал, что Костя вас накажет…

Я не стал дослушивать их разговор с сестрой и вышел из гостиной. Через несколько минут я уже был на полигоне. Мои гвардейцы резво скакали через полосу препятствий под окрики Зубова. Заметив меня, командир гвардии махнул рукой.

— Всё, свободны, — рявкнул он. — Вечером жду на повторную тренировку. Кто не придёт, будет отрабатывать штрафные круги, пока кровь носом не пойдёт.

— Ну как вы тут? — спросил я, когда Зубов подошёл ко мне. — Всё спокойно?

— Да были тут гости у нас, но их защита не пропустила, — хмыкнул Зубов. — Это вы хорошо придумали, чтобы незваных гостей прогонять.

— Кто был? — поинтересовался я. — Вика говорила про Ерофеевых и Мироновых.

— Ерофеевы разок приезжали, но сразу поняли, что вы не вернулись, господин, — посерьёзнел Александр. — А вот Мироновым будто чем намазано тут. Так и хотели пролезть. Уже три раза заявлялись с «соседскими визитами».

— Поскорее бы уже их прищучить, — пробормотал я, вздохнув.

— Князья так просто не подставляются, господин, — скривился Зубов. — Только если опять войну родов объявлять, но уже с нашей стороны, чтобы их земли себе забрать.

— Всё бы тебе воевать, — я задумался. — Хотя идея мне нравится.

— Ну или давайте слух пустим, что Тёмный Вестник проклял те земли, — хохотнул Зубов. — А что? Предыдущий князь сам об вас убился, этих вы тоже скоро прогоните, надеюсь. Вот вам и два совпадения.

— Давай без этого, — я усмехнулся и поймал на себе взгляд Романа Воронова, который мялся у выхода с полигона и не мигая смотрел на меня. — Тёмных Вестников и так не особо приветствуют, а тут слухи. Нет уж, пусть лучше за меня говорят дела, а не слова, к тому же недостоверные.

— Ну как хотите, — Зубов пожал плечами. — Но, если что, имейте в виду, что мы запросто такой слушок запустим.

— Ладно, пойду с нашим гостем поболтаю, что-то он слишком уж активно меня взглядом сверлит, — я указал на Воронова.

— Освоился он тут маленько, будто в себя пришёл, — командир гвардии прищурился. — Я всегда говорил, что хорошая тренировка всю дурь из головы выбьет на раз-два.

Я усмехнулся и направился к Воронову. Он выпрямился и встал так, чтобы я точно не прошёл мимо.

— Шаховский, — хрипло сказал он вместо приветствия. — Или теперь тебя Вестником надо называть?

— Да плевать мне, как ты меня называть будешь, — я пожал плечами и пошёл вдоль полигона, проигнорировав выход. — Ты поговорить хотел, так говори.

— Я хочу вернуться домой, — выдохнул он.

— Так возвращайся, я тебя не держу, — я остановился и посмотрел на парня.

— Я не знаю, что такое сделал мой отец и кем он стал, — Роман поднял на меня полный боли взгляд. — Я знаю только то, что он губит наш род. Губит всё, что строил годами. Я не знаю, к кому ещё обратиться… в Тайную Канцелярию? Но они могут прийти и конфисковать всё подчистую, а имя отца втоптать в грязь, как и имя моего рода, — он сжал кулаки и набрал воздуха в грудь. — Ты же Вестник Тьмы, ты должен понимать, что с ним происходит. Прошу тебя, помоги мне. Спаси моего отца и мой род.

Я смотрел на него несколько долгих минут, решая, что ответить. Я видел отчаянную мольбу в его взгляде и инстинктивное отторжение некротической энергии. Парень заслужил свой шанс, но готов ли он к тому, что именно будет «спасением» его отца?

— Роман, — сказал я наконец. — Твоему отцу нельзя помочь.

— Что? — он замер, будто я ударил его обухом топора по голове. — Но ты же Вестник.

— Именно поэтому я и говорю это. То, во что превратили твоего отца, — это не болезнь, не проклятие, которое можно снять, — я сделал небольшую паузу, чтобы парень понял, что именно я ему говорю. — У твоего отца больше нет души. Он вообще больше не твой отец. Его тело стало пустой оболочкой, наполненной энергией смерти. Его смерти. Твой отец уже мёртв.

— Нет, не может быть, — Воронов отшатнулся от меня, его лицо исказилось от неверия.

— Твой отец сам выбрал этот путь, — мой голос не дрогнул. — И не важно, что его к этому пути подтолкнули другие. Есть только один способ помочь ему сейчас. Единственная милость, которую мы можем ему оказать.

— Ты хочешь убить его… — прошептал Роман, раздув ноздри. — Это ты хочешь сказать?

— Ты меня не слушал, — я покачал головой. — Твой отец давно мёртв. Я могу лишь закончить начатое и избавить его от подобия жизни.

— Только так можно спасти мой род? — жёстко спросил Воронов, сильнее сжимая кулаки. — Да? Другого пути нет?

— Именно, мальчик, — кивнул я. — Ты станешь главой и восстановишь честь своего рода. Но тебе нужно сделать этот выбор. Я в любом случае однажды сожгу то, во что превратился твой отец. Вопрос только в том, будет ли к тому времени что спасать. Это существо может уничтожить твой род раньше.

— Хорошо, — тихо сказал Роман Воронов. — Я понимаю. Помоги мне освободить мои земли. Если ты это сделаешь, я сам и мой род будем служить тебе, пока не выплатим этот долг.

— Правильно решение, — я кивнул и вышел с полигона, оставив Романа переваривать мои слова.

Непросто, наверное, принять такую правду, когда ожидал спасения. Я поднялся в свой кабинет и набрал номер юриста. Натан Соломонович ответил после второго гудка.

— Ну-с, молодой человек, рад слышать, что вы вернулись, — проскрипел он в трубку. — Смею надеяться, что всё завершилось успешно?

— Насколько это возможно, — я глянул в окно на тёмный контур купола над поместьем. — У меня к вам два вопроса, Натан Соломонович. Первый: что известно о нынешнем состоянии барона Воронова и его металлургических активов?

Берг замолчал на несколько мгновений. Я услышал, как он с грохотом перекладывает на столе свои папки и перелистывает страницы.

— Так, Григорий Воронов… — сказал он наконец. — Формально он всё ещё глава рода, но уже более полугода не появляется на людях. Делами занимается его управляющий, но не очень успешно. Долги колоссальные, контракты с Имперским Арсеналом расторгнуты по инициативе министерства из-за «нестабильности поставок». Кредиторы готовятся подать коллективный иск о банкротстве, — в трубке снова послышалось шуршание бумаги. — Наследник, Роман Воронов, прав на управление не имеет и, по слухам, находится в конфликте с отцом. Вы планируете поглощение?

— Да нет, так интересуюсь по случаю, — ответил я уклончиво. — Второй вопрос сложнее. Я планировал лично к вам заехать, но пока слишком много дел.

— Да-да, я помню, — нетерпеливо проговорил Берг. — Так что же там такое?

— Как юридически оформить переход группы лиц, скажем, истребителей монстров, на личную службу к графу? — спросил я.

— Сложно. Крайне сложно, — Берг аж присвистнул. — Они ведь присягали на верность Империи и Императору… — он замолчал, и я почти физически ощутил, как в его голове щёлкают шестерёнки юридических казусов. — Есть архаичный, но не отменённый указ о создании «Особых отрядов приграничной стражи», закреплённых за определёнными аристократическими родами для защиты рубежей родины. Последний раз им пользовались лет двести назад. Формально они считаются частью армии, но финансируются и управляются главой рода.

— Какие именно рубежи? — уточнил я.

— Изначально подразумевались границы Российской Империи, но теперь в них входят территории рядом с аномальными очагами, — Натан Соломонович вздохнул. — Это единственный вариант легализовать статус истребителей при службе аристократу. Но это потребует множества согласований и печатей, в том числе из Тайной Канцелярии.

— Тогда будьте готовы начать работу над этим в ближайшее время, — проговорил я. — Я позвоню вам, когда решу сопутствующие вопросы.

— Договорились, молодой человек, — усмехнулся Берг. — Работать с вами — одно удовольствие.

Я положил трубку и посмотрел на дверь кабинета. Юридическую лазейку для перевода истребителей я нашёл, но мне предстояло самое сложное — закрепить наш с ними союз магически. А точнее — избавиться от клятвы, которую они принесли императору.

Надо только ещё уточнить, приняли они сами это решение или нет. Я давал им время подумать до приёма у Кожевниковых, но с него прошла неделя. Времени у них было достаточно.

Я уже собрался идти к истребителям, как мой телефон издал несколько звуковых сигналов подряд. Я посмотрел на экран и увидел присланные голосовые записи с неизвестного номера. Я нажал на воспроизведение и прибавил громкость на максимум.

Сначала я услышал только шум и приглушённый гул механизмов. Потом звук шагов по металлу, отдающихся эхом по большому помещению. И только через полминуты до меня донёсся голос. Голос Юлии Сергеевны.

— Костик, слушай, задание выполнено. Денисов чист, — она говорила быстро, выдыхая слова на бегу. — Он не в курсе дел Бартенева, думает, что тот просто устраивает чистку среди тёмных.

Бабушка замолчала, её шаги стали быстрее и громче. Первая запись оборвалась, и я включил следующую.

— Я нашла кое-что, о чём пока никто не должен знать, — проговорила бабушка сдавленным шёпотом. — Не говори Водяному и Вихрю, у Бартенева много сторонников в нужных местах. У него есть лаборатория… не та, что в сибирском очаге.

Запись закончилась, и я быстро нажал на последнее сообщение.

— Где-то под московским очагом есть база. Очень глубоко под землёй, — бабушка снова бежала. — Они используют энергию очага для своих нужд. Практически высасывают очаг досуха. Все данные указывают… — она замолчала, а я услышал далёкие мужские голоса. — Они качают энергию, создают что-то… мне удалось узнать… — звук её голоса прерывался, до меня доносились какие-то щелчки.

Я посмотрел на экран. Эта запись была длиннее предыдущих, но почти вся она состояла из фоновых звуков.

Через ещё одну минуту я смог разобрать свистящий шёпот бабушки.

— Зачисти эту лабораторию… если не выйду на связь через двадцать четыре часа… действуй…

Глава 12

Я медленно положил телефон на стол, делая это настолько аккуратно, что даже старик Лейн бы позавидовал. Мне нужно было как-то занять руки, чтобы они не сжимались от злости.

Подземная лаборатория в московском очаге? Кажется, я знаю, где она находится. Во время испытания я был гораздо слабее, чем сейчас, но даже так меня манили те зыбучие пески, где я увидел останки Москвы.

Тьма уже тогда направляла меня и показывала важное, но я отмахнулся от догадок и продолжил играть в нелепое соревнование, устроенное императором. Теперь я понимал, почему московский очаг иссушен до дна и почему в монстрах не могут накапливаться кристаллы с энергией. Ведь вся энергия уходит под землю.

Для чего кому-то может понадобиться такое количество переработанной энергии очага? Чтобы создать армию некромансеров или что-то похуже? Разницы для меня не было.

Двадцать четыре часа только что начали свой отсчёт. И что-то подсказывает мне, что бабушка не успеет вернуться. А значит мне нужно готовиться к рейду в московский аномальный очаг. И у меня как раз есть те, кто знает там каждую тропинку.

Я взял телефон, вышел из кабинета и столкнулся нос к носу с Сычом. Он собирался постучать, но так и замер с поднятой рукой. За его спиной стояли Лось и Лист.

— Здорова, Феникс, — кивнул Сыч.

— Здравствуй, — я прищурился. — Что-то хотели?

— Так ты сказал обдумать кое-чего к твоему возвращению, — хмыкнул он. — Мы уже и тогда готовы были, а ты ещё и подзадержался маленько. Видели твою физиономию в новостях. Каково оно быть Вестником?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Но раз уж вы решились, то пойдёмте.

— А куда? — поинтересовался Лист, выглядывая из-за плеча товарища.

— В подземелье, — я прошёл мимо них и мотнул подбородком. — Не пугать же всех обитателей дома во второй раз. Время позволяет, вы вроде бы от боли не корчитесь.

— А будем, — мрачно усмехнулся Лось. — Куда ж мы денемся.

— Меня больше удивляет, что вы до сих пор не померли от мысли о нарушении клятвы, — сказал я на ходу.

— Так мы ничего не нарушаем, — Сыч подмигнул мне. — Мы верны его величеству и империи. Просто приказы хотим получать от другого человека, а такое не карается смертью.

— Посмотрим, — коротко ответил я и распахнул дверь в подземный этаж.

Истребители переглянулись и по очереди шагнули в тёмный коридор. Они спускались по каменным ступеням аккуратно и медленно, но их движения не были настороженными, скорее просто сработала привычка двигаться так в незнакомом месте. Когда мы прошли в место силы моего рода, все трое передёрнули плечами, ощущая тяжесть магического фона тёмной магии.

— Я должен спросить ещё раз, — тихо сказал я. — И должен услышать ваш ответ. Вы готовы умереть за меня, готовы отказаться от старых хозяев и стать моими бойцами?

— Готов, — хором гаркнули они.

— Процесс будет болезненным, — предупредил я. — Я буду выжигать чужую клятву на ваших душах и телах. Ваша воля должна быть сильнее боли. Если дрогнете или начнёте сомневаться — умрёте.

Все трое кивнули и сжали челюсти до скрипа зубов. Я закрыл глаза и призвал тьму. Она обволокла меня, а потом потекла к истребителям тонкими невидимыми нитями.

Тьма впилась в их души и тела, в саму их суть, оплела каждую частичку магической клятвы. А затем через эти нити я протолкнул своё пламя.

По пещере прокатился единый сдавленный стон, который тут же перешёл в крики боли. Истребители упали на пол пещеры, сжимая головы руками. Они катались по полу, будто пытались сбить с себя моё пламя и заглушить боль.

Но никто из них не сдался, не отказался от своего решения. Я видел, как плавятся клятвы, как они выжигаются пламенем феникса. Я видел, как формируется моё собственное клеймо на их душах взамен той клятвы, что они принесли императору.

Как только остатки клятвы растаяли, истребители потеряли сознание. Я присел на камень в центре пещеры и принялся ждать. Бабушка приходила в себя около получаса, но тут здоровые мужики, у которых тела точно должны быть покрепче.

Мне пришлось прождать всё те же полчаса, прежде чем истребители очнулись. Они как-то разом пришли в себя и резко сели, крутя головами. Лист положил руку на середину грудной клетки и пошевелил пальцами.

— Я чувствую твоё клеймо, Феникс, — охрипшим после криков голосом сказал он. — Прямо тут.

— Сможешь полюбоваться на него чуть позже, — спокойно сказал я. — Даю вам пять минут, чтобы прийти в себя.

— А потом что? — поинтересовался Лось, ощупав грудь и голову.

— Потом у нас будет разговор по душам, — я криво усмехнулся. — Без клятвы вы точно стали разговорчивее.

— Тогда чего ждать, говори, что там, — буркнул Сыч, поднимаясь с пола.

— Хорошо, — я пожал плечами. — Кому вы приносили клятву в прошлый раз? Вряд ли сам император принимает клятвы у всех агентов и спецов.

— Демиду Бартеневу, кузену его величества, — тут же ответил Сыч.

— Как звучал текст клятвы? — спросил я, прищурившись.

— Что мы телом и душой будем верны императорской крови, будем выполнять приказы тех, в ком течёт кровь первого императора, что не предадим и всё такое, — проговорил Лось, поднимаясь вслед за Сычом. — Вроде бы стандартная клятва.

— То есть клялись в верности вы не конкретному императору, а всем, в ком течёт его кровь? — уточнил я.

— Угу, а то вдруг нынешний правитель помрёт, — хмуро ответил Сыч. — Не будем же мы каждому наследнику потом клясться. Нам сказали, что клятву нельзя заменить или поверх неё что-то нанести.

— Всё верно, — кивнул я. — Магическая клятва верности может быть дана только один раз в жизни.

— Так, а чего ты спрашиваешь-то? — Лось с хрустом размял плечи и толкнул локтем поднимающегося Листа. — Ну то есть, вот узнал ты, что мы Бартеневу клятву давали. А дальше что?

— То, что Бартенев курировал лабораторию в сибирском очаге, он же послал наёмников по ваши души, — напомнил я им. — А сейчас агент Волна выяснила, что есть ещё одна лаборатория, но уже в московском очаге.

— Да где ей там быть? — нахмурился Сыч. — Мы московский очаг вдоль и поперёк излазили. Нет там никакой лаборатории.

— Под землёй, — коротко сказал я. — Мне во время испытания очень захотелось ступить в зыбучие пески. И когда я провалился, увидел огромный пустотный карман, где сохранились останки прежней Москвы.

— Да ладно⁈ — выдохнул Лось.

— Думаю, что должен быть другой вход и выход, — продолжил я, не обратив внимания на удивлённые возгласы мужчин. — Вряд ли Бартенев каждый раз по верёвке спускается и поднимается.

— Дело говоришь, — кивнул Сыч. — Если где и может такой вход быть, то рядом с огненной ямой. Там же шипострелы обитают, кто попало на них не полезет.

— Ну ты загнул, — покачал головой Лось. — Вместо зыбучих песков в огонь сигать?

— Чего сигать-то сразу, наверняка там проход есть, если пошарить, — Сыч почесал затылок. — Мы же только за шипами там бывали, ничего такого специально не искали.

— Подождите, дайте Фениксу договорить, — остановил их рассуждения Лист. — Он ведь наверняка ещё что-то знает.

— Да ничего такого, — я пожал плечами. — Но у нас сутки на подготовку. Даже чуть меньше.

— К чему спешка такая? — удивился Сыч.

— Волна прислала сообщение, — я включил голосовые записи. — Что скажете?

— Что хреново всё, Феникс, — нахмурился Лось. — Если Волна говорит про зачистку, значит там намечается заварушка. Лучше не ждать сутки, а сразу идти.

— Время есть, — сказал я, убирая телефон в карман. — Волна точно знала, что я не окажусь в московском аномальном очаге за пару часов. Она наверняка учитывала время на дорогу и на путь по самому очагу.

— Угу, — кивнул Сыч. — Она на опыте. Нас ведь ещё учила в Корпусе, так что точно знает, что делает.

— Тогда решено, — я направился к выходу из пещеры. — Кого-то ещё будем брать или так справимся?

— Лучше бы так идти, — сказал Сыч. — Привыкли мы вчетвером ходить, меньше мороки с контролем периметра и привалами. Да и зачем нам толпа, если операция тайная должна быть?

— Тоже верно, — кивнул я. — Сам об этом же думал, но лучше у бывалых уточнить, чем переоценить свои силы.

— Вряд ли там у лаборатории нас выводок расконов встретит, — подхватил Лось. — А уж с местными монстрами мы справимся.

Мы вышли из подземелья, и я отправил истребителей отдыхать. Пусть они строили из себя крепких и стойких, но я точно знал, что им надо отлежаться несколько часов, а лучше сутки. Ранам от выжигания клятвы и свежего клейма надо затянуться.

Мне же предстоял разговор с командиром гвардии, Юлианой и детьми, которых я снова «обрадую» скорым отъездом на неопределённое время. Ну хотя бы в этот раз Боря и Вика останутся под присмотром моей невесты, а не сами по себе.

Я вошёл в гостиную, где застал всю свою семью. Вика с Юлианой обсуждали фасоны платьев, а Боря вставлял «ценные» замечания.

— Зачем такое платье, под которое не надеть даже лёгкие доспехи? — спросил он с недоумением. — Лучше пусть оно будет пышным, зато скроет кожаный комплект брони.

— Для красоты же! — со смехом ответила Вика, а потом заметила меня и замолчала.

— Виктория права, — улыбнулась Юлиана. — Женская одежда — это чаще всего показатель статуса. Чем дороже ткань и пошив, тем больше внимания привлекает тот, кто её носит. Ты аристократ, и тебе следует разбираться в таких тонкостях.

— Мне такое не интересно, — скривился Борис. — Для всех этих приёмов есть Костя, а я буду сражаться.

— Хочешь сказать, что мне теперь только лицом светить придётся, а настоящие битвы стоит позабыть? — спросил я громко. — Нет уж, братец, я на такое не согласен.

— Ну ты же глава рода, — Боря пожал плечами. — Мне-то необязательно перед разодетыми аристократами расшаркиваться.

— Вообще-то ты следующий в очереди на право стать главой рода, — напомнил я ему. — Всякое может случиться. Так что я, пожалуй, добавлю к твоим тренировкам этикет. Юлиана, возьмёшься за его обучение?

— Конечно, всё равно мы с Викой изучаем все эти тонкости, — кивнула Юлиана. — Заодно поучит дворянские гербы и фамилии.

— Ну вот, — заныл Боря. — И зачем я вообще в ваш разговор влез?

— Затем, чтобы получить новые знания, — усмехнулся я. — Мне тоже пришлось изучать не только гербы с фамилиями, но и фотографии аристократов, чтобы знать, кому дорогу перехожу.

— А? — Борис завис, глядя на меня непонимающим взглядом.

— Ну смотри, нахамил ты встреченному незнакомцу, например, а он оказался княжеским сынком, — начал я, усаживаясь в своё любимое кресло. — Через пару недель его отец начинает саботировать совместную сделку, а через месяц разрывает контракт якобы «по твоей вине». И ты получаешь вместо выгодного партнёра врага, который тебя ещё и на весь свет ославит, как неблагонадёжного союзника.

— О таком я даже не думал, — честно признался брат.

— Вот поэтому тебе стоит изучать этикет и фамильные древа аристократов твоей империи, — закончил я свою мысль. — Чтобы не подставить свой род под удар.

— Но ты же убил князя Давыдова, — возмутился Боря. — Значит и я так смогу.

— Не всё решается убийствами, — серьёзно сказал я. — Это вообще последний шаг, когда другого выбора не остаётся.

— Почему? — брат склонил голову к плечу.

— Потому что ты не сможешь убить вообще всех, а враги будут копиться, — я склонился вперёд, внимательно глядя Борису в глаза. — И когда они поймут, что их набралось слишком много, они объединят усилия и уничтожат тебя и всех твоих близких.

— Я понял, — тихо сказал брат, опуская взгляд. — Мы в ответе за род и за тех, кто слабее.

— Именно так, Борис, — я удовлетворённо кивнул и выдохнул.

— Ты опять уезжаешь? — спросила вдруг Виктория, прищурившись.

— Это ты как поняла? — удивился я.

— У тебя такой взгляд перед каждой битвой был, — сестра усмехнулась. — Мы же тебя всегда провожали и встречали, помнишь? И вот так ты смотрел на нас, когда не хотел говорить, что можешь не вернуться.

— Быстро же ты повзрослела, — с улыбкой сказал я. — Сразу видно, что тёмный маг.

— Так куда ты едешь? — не купилась на похвалу она.

— На самое сложное задание, — я оглядел брата, сестру и невесту. Они ждали моего ответа с таким нетерпением, будто надеялись, что скажу про поездку в соседний город. — Я не знаю, когда и в каком состоянии вернусь. Но это всё ради вас и ради всех тёмных в этом мире.

Юлиана прикрыла глаза, чтобы не показывать мне своих эмоций. Борис недовольно нахмурился, а Виктория смотрела на меня с незнакомым мне выражением. Немного подумав, я понял, что это. Принятие и смирение.

— Вот такой у нас брат, — с лёгкой улыбкой сказала она. — Сражается за всех в этом мире, а про себя забывает. Тебе себя совсем не жалко?

— А чего мне себя жалеть? — я рассмеялся. — Если ты не знала, то каждая битва закаляет воина и делает его сильнее. Так что я про себя не забываю. Ведь чем сильнее я, тем сильнее наш род.

— Когда ты уезжаешь? — тихо спросила Юлиана, подняв на меня взгляд.

— Завтра после обеда, — я встал с кресла. — Присмотришь тут за всем?

— Конечно, — она кивнула и грустно улыбнулась.

— Вот и славно, — я вышел из гостиной и набрал номер Зубова.

— Да, господин? — тут же ответил он.

— Завтра после обеда я отправлюсь с нашими гостями в московский очаг, — сказал я. — Подготовь машину до Тюмени.

— Отряд сопровождения готовить? — спросил Зубов.

— Нет, мы налегке пойдём, — ответил я и завершил звонок.

Я и без того знал, что командир гвардии недоволен, что я снова собираюсь рисковать собой. Но его дело — выполнять мои приказы, даже если ему это не нравится. Никаких других слов, кроме как «будет исполнено» я слышать не хотел.

Я спустился в сокровищницу и набрал артефактов из тех, что достались мне от Давыдова. Раз уж мы идём на тайную операцию, то нам и маскировочные артефакты пригодятся, а не только защитные с атакующими. Ну и для четверых человек действительно было проще подобрать самое убойное из того, что у нас имелось.

Остаток вечера я провёл с семьёй за разговорами обо всём и ни о чём. Агата пряталась от меня, опасаясь показываться на глаза. Я несколько раз проверил поводок и убедился, что никто не сможет вмешаться в его структуру.

Борису я отдал приказ обойти нашу территорию, не выходя за границы защитного купола, тем самым немного ослабив давление тьмы на него. Без приказов она будет пытаться продавить его волю, а он всё же ещё ребёнок. На какое-то время хватит простейших указаний, а вот через пару месяцев придётся отправляться с братом в очаг.

На следующий день я по-честному ожидал истечения двадцати четырёх часов. И как только время перевалило за три часа дня, я сел в подготовленный внедорожник. Билеты на самолёт достать оказалось сложнее, но я решил, что частный борт пусть и стоит дороже, зато меньше народу будет знать, что граф Шаховский вылетел в сторону московского очага.

После прилёта во Владимир Сыч арендовал какую-то колымагу, налепил на стёкла тонировочную плёнку и сам сел за руль. Как он сказал, эту машину можно будет бросить хоть в поле, да и внимания она не привлечёт.

Когда до первого блокпоста оставалось около километра, Сыч загнал эту развалюху в кусты. Мы шли пешком, петляя и обходя все посты, о которых истребители знали.

Самая главная проблема была в том, как пробраться в сам аномальный очаг. Не прыгать же вниз с насыпи? Об этом я и спросил истребителей, которые ориентировались тут как у себя дома.

— Есть там одно местечко, где земля пониже, — шёпотом сказал Сыч, когда мы вышли к насыпи. — Всё равно высоко, но спуститься можно, там выемка есть под наклоном.

— Хорошо, — кивнул я. — Двигаемся туда.

Мы уже практически ползли, избегая взора патрульных на вышках. И всё равно я пару раз почувствовал чьё-то внимание. Вряд ли дозорные пропустили бы нас, да и маскировочные артефакты были активированы.

— Я чувствую на спине взгляд, — сказал я истребителям, решив, что они лучше знают, что здесь происходит.

— Давно? — хмуро спросил Лось.

— Уже полчаса как, — сказал я, чуть подумав.

— Тогда бежим, — рыкнул Сыч и сорвался на бег.

Я рванул за ним, а Лист и Лось замыкали наш отряд. Через несколько минут донеслись выстрелы, земля позади нас вздыбилась.

— Быстрее, не успеем, — Сыч разогнался так, что его силуэт смазался, но я не отставал от него, да и остальные истребители тоже. — Засекли, суки, и вели до самой насыпи.

— Ходу-ходу! — орал Лось. — Щас разрывными шмальнут!

Мы уже взбирались по насыпи на запредельной скорости, когда я услышал раскатистый гул. Точно так же ревели пулемёты на стене, которыми я не так давно обеспечил гвардию. И я точно знал, что даже один такой выстрел не оставит от нас ни кусочка.

— Прыгаем! — рявкнул Сыч. — Хрен с ними, с поломанными костями, зато живые останемся.

— Это если нас там уже не ждут, — проорал ему в ответ Лист, ныряя с насыпи в очаг.

Я сгруппировался и прыгнул следом. Насыпь за моей спиной прошили дальнобойные снаряды, и меня взрывной волной отбросило дальше в очаг. И почти достигнув земли, я услышал, как матерятся истребители.

Лист оказался прав. Нас тут точно ждали.

Глава 13

Приземление выдалось жёстким. Я перекатился по выжженной от взрывов земле и мгновенно вскочил на ноги. От адреналина сердце колотилось в бешеном ритме, каждый вдох обжигал лёгкие. От переломов меня спас плотный кокон из тьмы, который я успел накинуть и на истребителей, хотя нас и раскидало на десятки метров. Они уже бежали в мою сторону, а вокруг меня поднимались фигуры в знакомой форме истребителей монстров его императорского величества.

— Стоять! Не двигаться! — раздался резкий окрик слева. Я повернулся на голос и увидел сурового мужчину, глядящего на меня жёстким взглядом. — Руки вверх, быстро!

Я присмотрелся к нему и заметил на шее мощные следящие артефакты, которые и пробили наши маскировочные артефакты. Похоже, после сообщения Сыча о нападении на них бойцов под маскировкой командование вооружило всех истребителей подобными штуками.

Скорее всего, видеть наши лица истребители не могли — только очертания наших фигур. А это значит, что Сычу, Лосю и Листу лучше помалкивать, чтобы не выдать наши личности.

Я поднял руки вверх и выпустил тьму. Она закружилась вокруг меня и затянула дозорных истребителей в паутину. Они застыли на месте, беспомощно дёргаясь внутри туго связанных нитей.

— Уходим, — скомандовал я своим бойцам, которые только добрались до меня.

Мы рванули вперёд, обходя замерших на месте истребителей. Ноги были ватными от резкого рывка, а в ушах стоял оглушительный звон, но останавливаться было нельзя. Сыч на бегу швырнул на землю дымовую шашку, чтобы скрыть наш след от возможных наблюдателей.

Через несколько минут мы уже были в безопасности, за поворотом скалистой тропы.

— Вот блин, — пробормотал Лось, не сбавляя скорости. — Теперь весь очаг на ушах будет.

— Да уже, — негромко сказал Лист, прислушиваясь. — Слышите? Сирены врубили.

Вдалеке действительно послышался протяжный звук сирены, который будто раздавался то слева, то справа от нас.

— Угу, они как будто нас ждали, — сплюнул на землю Сыч. — И ведь до самого спуска вели, а огонь открыли только когда мы побежали.

— У них следящие артефакты, — коротко сказал я, ускоряясь. — Наша маскировка не показала, кто мы, но незаметно пройти не вышло.

— Мы кругаля дадим, чтобы следы размыть, но если поторопимся, то даже не потеряем время, — проговорил Сыч, продолжая бежать. — Ты ж вроде тоже тело прокачал, Феникс? Угонишься за нами?

— Без проблем, — ответил я на бегу. — Берите нужный темп, я не отстану.

— Нет, Сыч, тут по-другому надо действовать, — проговорил Лист. — Нас же сейчас за контрабандистов приняли. По регламенту будет отправлено два отряда, так?

— Ага, — Сыч чуть замедлился. — Предлагаешь изобразить для своих, будто мы за монстрами пришли?

— А что, дело Лист говорит, — согласился Лось, кивнув. — Мы щас по тайным тропкам пробежимся, монстров почикаем, и след оставим. А потом, когда лабораторию найдём, у нас будет два отряда свидетелей.

— Это если нас раньше не накроют, — задумчиво пробормотал Сыч. — Но попробовать можно. Главное, схрон сделать в нужном месте, чтобы нас дождались и общую тревогу не подняли.

— Годится, — сказал я, обдумав их слова. — Свидетели могут пригодится. Только скажите, что с пойманными нарушителями обычно делают?

— По регламенту нужно будет доложить командованию, — быстро проговорил Лист. — Если среди нарушителей есть благородный, то канцлеру или одному из эмиссаров его величества доложить, а уже они будут решать, что делать с охреневшими аристократами.

— Тогда делаем по вашему плану, — скомандовал я.

Мы понеслись через лес не напрямик, а особыми тропами, о которых знали только истребители. Я выпустил ауру тьмы, чтобы распугать монстров первого и второго классов и приманить тех, что посильнее.

Монстры третьего класса встретились нам через полкилометра от спуска с вала. Это были странные вытянутые в длину твари, чем-то похожие на бобров. Огромные передние зубы были очень острыми на вид, а утолщённые хвосты размалывали деревья, когда монстры бежали в нашу сторону.

— Бо́брихи, — довольно оскалился Лось. — То, что надо!

Истребители достали мечи и принялись кромсать бобрихов особыми приёмами. Я не вмешивался в битву, наблюдая за своими бойцами со стороны. Увиденное мне понравилось — истребители знали все уязвимые места монстров и били очень точно, не оставляя тем шансов.

Когда битва закончилась, Лось отрезал хвосты и закинул их в рюкзак.

— Самое оно для контрабанды, — пояснил он, глянув на меня. — Из сушёных хвостов бобрихов делают порошок, который в разные зелья идёт. Стоит прилично. Можно даже больше никого не трогать, этого хватит для наших, чтобы до последнего караулить.

Остальные истребители согласно кивнули и снова побежали. Я не отставал от них, размышляя о том, как часто в московский аномальный очаг пробираются нарушители. Если здесь есть особый регламент, то стена в сибирском очаге вообще никак не охраняется, кроме как силами гвардий аристократов.

Мы бежали уже второй час. Под ногами хрустели сухие ветки и мелкие кости тварей, а впереди уже виднелся туман, который висел над болотистой частью очага. Воздух стал влажным и спёртым, запах леса и травы сменился на сладковато-гнилостный. Мы замедлили движение, двигаясь по узкой едва заметной тропе, петляющей между участками трясины.

Через ещё пару часов болото начало редеть, уступая место песчаной пустыне. Я подсознательно отмечал разницу между прошлым проходом по московскому аномальному очагу и тем, как всё происходило сейчас. Из-за моей ауры на нас не нападали монстры первого и второго классов, а знание истребителями местности сократило наш путь на несколько часов и помогло избежать лишних столкновений с монстрами третьего и выше класса.

Я поднял взгляд и увидел на горизонте поднимающееся зарево огненных ям. Чем дальше мы шли по пустыне, тем сильнее становился гул пламени, идущий от них. Мы преодолели последний холм и замерли на нём, глядя на гигантскую воронку, заполненную бурлящей раскалённой магмой.

С прошлого моего посещения этого места ничего не изменилось. Всё так же по краям ямы грелись в кипящем пламени шипострелы. Всё так же дрожал воздух от чудовищного жара. Что в прошлый раз, что сейчас это зрелище вызывало бурю эмоций — от удивления возможностям местной фауны до восторга от того, на что способна природа.

— Вот и добрались, — Сыч вытер рукавом пот с покрасневшего от жара лица. — Теперь ищем твой проход. Если он тут, то спрятан охренеть как хорошо.

— Только быстрее, — бросил Лось, нервно оглядываясь. — Наши близко уже, печёнкой чую.

Я подошёл к самому краю и посмотрел в колышущее озеро огня. Вряд ли вход находится там. Я влил побольше энергии во взор тьмы и начал искать то, чего здесь не должно быть, — хотя бы небольшой пятачок холода.

И я нашёл его. Слева за грудой оплавленных металлоконструкций висела странная едва заметная пелена. Вроде бы то же марево, но искажённое и будто бы даже застывшее.

— Там, — указал я на это место истребителям. — Видите? Воздух дрожит не так, как везде.

— Серьёзно? Прямо в стене что ли? — Лось присвистнул. — Ну ладно, ты главный, так что веди.

Мы двинулись вдоль края огненной ямы. Через несколько минут мы дошли до застывшего марева, и я протянул руку. Мои пальцы наткнулись не на камень, а на упругую плёнку. Я точно чувствовал за ней не жар, а прохладу, которой не могло быть посреди раскалённого воздуха.

— Давай, Феникс, давай, — поторопил меня Сыч, прижавшись к стене и бросив взгляд наверх. — У них с верхотуры обзор отличный, мы же как на ладони.

Я нажал сильнее. Плёнка прогнулась и затрещала, но не сдалась. Пришлось выпустить тьму, которая тут же поглотила основные узлы заклинания, удерживающего барьер.

Наконец, плёнка рассыпалась, а мы увидели тёмный проход, уходящий вниз. На нас пахнуло пылью и металлом.

Лось свалил хвосты бобрихов в нескольких метрах от входа, оглядываясь на края огненной ямы. За нашими спинами слышались крики патрульных истребителей, которые уже начали спускаться.

Только вряд ли они смогли заметить, куда именно мы делись. Какими бы их артефакты не были мощными, через огненное марево разве что движение можно засечь.

— Лось, первый, Лист, за ним, потом я, Сыч, прикрой, — скомандовал я.

Истребители нырнули в темноту, не раздумывая, я последовал за ними и вскоре услышал шаги Сыча позади себя.

Тоннель оказался узким и низким, пришлось идти пригнувшись. Металлические стены были отполированы до блеска — кто бы ни устроил тут проход, он явно использовал оставшиеся от прежней Москвы конструкции. И с каждым шагом этот тоннель становился всё шире и выше, будто мы оказались в огромной металлической воронке.

— Ничего себе хоромы, — проворчал Лось, посветив фонарём по стенам. — Это точно не из ресурсов очага построили.

— Тише, — сипло бросил Сыч. — Эхо тут хорошее.

Мы замедлили шаг, двигаясь осторожно и прислушиваясь к звукам. Здесь царила неестественная тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием и скрипом подошв по полу. Чем дальше мы спускались, тем сильнее у меня выла чуйка.

Если Лось чуял печёнкой своих боевых товарищей, то моё чувство близкой опасности говорило о том, что и здесь нас тоже могут ждать. Мой взор молчал, но этот мир уже показал мне, что и он может ошибаться.

— Впереди развилка, — шепнул Лось. — И охрана. Целый отряд.

Я подкрался к повороту и осторожно выглянул. В небольшом зале с потолком-куполом стояли две фигуры в белой металлической броне. Их лица были скрыты глухими шлемами с тонкими прорезями, а в руках они сжимали странные посохи, похожие на излучатели моего мира.

За их спинами ровным строем стояла дюжина людей, одетых в обтягивающие белоснежные доспехи. Только вот лица у них были слишком безучастными и даже пустыми что ли. Мой взор ничего не показывал, при этом вокруг всего отряда противников мерно сияла аура магии света.

— Я беру тех бронированных, — тихо сказал я. — Вы — остальных.

Истребители кивнули, доставая мечи и вставая за моей спиной. Я сделал глубокий вдох и шагнул в зал.

Бронированные стражи отреагировали мгновенно. Они повернули ко мне головы с какой-то механической точностью, излучатели в их руках вспыхнули ярким белоснежным светом, а их охрана рванула вперёд, закрывая собой стражей и набрасываясь на истребителей, которые уже мчались на них, размахивая мечами.

У меня возникла странная ассоциация со стаями монстров, когда вокруг вожака собирается отряд более слабых тварей. Примерно так же действовали охранники лаборатории. Бронированные стражи отступили назад, вскидывая посохи и концентрируя в них магию света.

Я не стал ждать атаки и выпустил тьму. Два теневых клинка метнулись к врагам и пронзили их броню в районе груди и плеч, перерезая кости и сухожилия. Следом я запустил ещё несколько теневых лезвий веером, целясь в остальных противников.

Они упали, но почти сразу же начали подниматься. Их тела неестественно дёргались, а кости вставали на место с сухим хрустом. Посохи бронированной двойки снова наливались светом.

— Твою мать! — услышал я ругательства Лося. — Это что за хрень такая?

— Понятия не имею, — ответил я и запустил в них ещё с десяток теневых лезвий.

Лист работал парными кинжалами, целясь в колени и плечи. Лось, рыча и матерясь, врубился в самую гущу. Он размахивал мечом резкими отточенными движениями, попадая в самые болевые и уязвимые места — горло, пах, основание черепа. Сыч прикрывал их, выкашивая отбившихся от толпы врагов и не давая им окружить бойцов.

Мои кинжалы, не останавливаясь, кромсали стражей, но те никак не падали. Они будто вообще не чувствовали боли. Я выпустил тьму, пытаясь заковать всех врагов разом в паутину тьмы, но она соскользнула с них.

А потом из пальцев этих ублюдков начал вырываться липкими сгустками свет, прожигая металл на полу и стенах. Один такой сгусток чиркнул по руке Лося, и он с матерным криком отпрыгнул и начал хлопать ладонью по рукаву.

Не став разбираться, что за существа передо мной, я выпустил в этих двоих пламя феникса. Странные создания, только внешне похожие на людей, горели, но продолжали шагать в нашу сторону. Металлическая броня плавилась, капая на пол раскалёнными каплями, но ублюдки всё ещё стояли на ногах.

Бронированные стражи вдруг замерли и обхватили свои посохи двумя руками, пытаясь создать заклинание, похожее на Шквал Света. Я выругался и приготовился прикрывать отряд тьмой, но это не понадобилось. Моё пламя наконец добралось до той точки, которая отвечала за жизнь врагов.

Они упали на пол и замерли, не двигаясь. Их посохи погасли и превратились в обычные палки с кристаллическими наконечниками. Остальные враги рухнули следом за ними.

Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Воздух пах горелой плотью и расплавленным металлом. Мы стояли среди дымящихся тел, тяжело дыша и переглядываясь.

— Твою мать… — Лист прислонился к стене, растирая плечо. — Это что за цирк уродов?

— Ни один живой человек не смог бы сражаться без крика, когда его тело горит в огне, — мрачно сказал Сыч, глядя на распростёртые на полу тела.

— Зато воняют они совсем как живые, — Лось скривился и помахал ладонью перед лицом. — Палёнными кожей и мясом.

— На охрану не похоже, — сказал я задумчиво. — Такое ощущение, что они просто несли вахту и никого не ждали.

— Угу, слишком уж они странно стояли, — кивнул Лист. — Не патрулировали коридоры, а просто на месте застыли. И никакой сирены нет…

— Давайте дальше двигаться, — скомандовал я. — Пойдём сначала налево, если что вернёмся.

Мы двинулись по левому тоннелю, с каждой сотней метров всё больше напрягаясь. Обстановка менялась — появились запертые двери и странные непрозрачные окна. Единственное, чего мы так и не встретили, — хоть какого-то подобия охраны.

Будто те бронированные стражи и их ручные охранники были выставлены на развилке для красоты. Я замер, сбившись с шага. Не для красоты они там стояли, а для демонстрации. Чтобы тот, кто входит в лабораторию, мог их увидеть и оценить.

И либо здесь слишком беспечное командование, либо они не ждали никаких гостей, кроме своих. В принципе, это логично. Если лаборатория настолько секретная, то знает о ней очень мало людей, и все они между собой повязаны. Не удивлюсь, если здесь вообще работает с десяток человек.

Мы прошли ещё около километра по пологому тоннелю вниз и упёрлись в массивную бронированную дверь.

— Сейчас, — быстро проговорил Лист и достал свой свёрток с отмычками.

Он возился с этой дверью намного дольше, чем с той, что была в сибирском очаге. Наконец, раздался тихий щелчок. Тяжёлая створка беззвучно поползла в сторону, открывая проём.

В лицо ударил холодный воздух, пропитанный запахом смерти и химическими реагентами. Мы замерли на пороге, не решаясь ступить внутрь зала, больше похожего на собор с высоким потолком, уходящим в темноту.

Этот зал был полон людьми. Вернее, теми, что когда-то ими были.

Вдаль тянулись десятки и сотни прозрачных цилиндров, в которых лежали обнажённые тела с закрытыми глазами. В их головы, грудь и конечности были намертво впаяны заполненные энергией кристаллы. Те самые кристаллы, какие образовывались в монстрах сибирского очага и которые никак не могли сформироваться здесь, в московском аномальном очаге.

И я бы даже решил, что эти кристаллы были собраны у монстров и переплетены с энергосистемой подопытных, если бы не одно большое «но».

Эти кристаллы были под завязку заполнены светом.

Глава 14

Когда я шагнул в зал, выдохнул от облегчения — заполнены были только первые два десятка цилиндров, остальные пустовали. Я прошёл вдоль рядов, внимательно разглядывая то, что сделали с подопытными. Если я правильно понял, то эти люди стали антиподом некромансеров.

Тёмные маги переносили свой магический источник вовне, который в итоге становился подобием артефакта, а здесь был обратный принцип. В слабых светлых магов вживляли уже готовые кристаллы со светом, чтобы усилить одарённых или раскрыть их способности.

Истребители молча следовали за мной между рядами, но они тоже мало что понимали. В моём мире не было ничего хоть сколько-то схожего с тем, что придумали в этом мире. Но если я прав, то те бронированные стражи, которых мы встретили на развилке, были как раз такими подопытными, а их охранники скорее всего были следующими на очереди.

— Феникс, — позвал меня Лист. — Если здесь столько пустых куполов, значит подопытных было больше, так?

— Верно, — кивнул я, уже понимая, к чему он клонит.

— Тогда где они все? — продолжил он. — Мы встретили только двоих завершённых и дюжину тех, что попроще. По крайней мере, в их лбах никаких кристаллов не было.

— Это интересный вопрос, — я посмотрел в сторону двери. — Надо найти второй выход из зала, он наверняка приведёт нас к остальным.

— А с этими что? — Сыч прищурился. — Так оставим?

— А что ты предлагаешь с ними сделать? — я склонил голову к плечу. — Сжечь их?

— Ну да, на людей они уже мало похожи, а оставлять их за спиной… — он передёрнул плечами.

— Ты бы ещё предложил кристаллы вырезать, — я поморщился. — Хочешь их убить — убей сам.

Сыч отвёл взгляд. Похоже, он и впрямь хотел предложить вырезать кристаллы. Знал бы он, каким способом их получили, он бы по-другому отреагировал.

— Сыч, Лист, Лось, — позвал я истребителей к себе. — Вы уже знаете, что не существует монстров со стихией света. Так ответьте на вопрос: откуда берутся такие кристаллы?

Истребители переглянулись. Лист замер с вытянувшимся лицом, а Лось и Сыч хмурили лбы, не сообразив сразу.

— Феникс… они что из людей их сделали? Из магов света? — не выдержал Лист. — Ты не шутишь сейчас?

— Нет, я абсолютно серьёзен, — я качнул головой. — Я видел в руках Кольцова две сферы света, мощности в которых было раз в десять побольше, чем во всех этих кристаллах вместе взятых. Подумайте, может быть, вы слышали что-то о гибели или пропаже магов света в последние годы?

— Зря ты думаешь, что такая информация по всем каналам будет озвучена, — медленно проговорил Сыч, переваривая услышанное. — Скорее всего, набрали бастардов, у которых ни имени, ни защиты.

Я задумался. Князь Давыдов относился к признанным детям как к расходному материалу, а бастарды были для него вообще чем-то вроде запасных патронов. Если есть один такой аристократ, то легко могут быть и другие.

Я всмотрелся в лица подопытных. Они были разного возраста, от двадцати до сорока. Но вряд ли эти конкретные люди были бастардами, а вот те, у кого отбирали жизнь в обмен на кристаллы, — очень даже могли ими оказаться.

— Я вот чего не пойму, — подал голос Лось. — Ты говоришь, что в этих кристаллах и сферах запечатана сила других магов. Я про такое не слышал, а ты будто знаешь, как это делается.

— Есть два способа, — тихо сказал я, посчитав в уме кристаллы в этом зале. По четыре на каждого подопытного — лоб, грудь и тыльные стороны ладоней. Итого восемь десятков кристаллов. Не могли они убить столько одарённых ради них — вряд ли набралось бы столько беззащитных магов света. — Первый способ не требует участия посторонних. В момент гибели маг может запечатать свою силу в такую сферу. По сути, происходит кристаллизация его энергии.

— Это тогда после смерти каждого мага находили бы такие штуки, — недоверчиво хмыкнул Сыч.

— Верно, — я кивнул. — Такое случается только в том случае, если одарённый имеет ранг не ниже грандмага. Но ещё у него должно быть очень сильное желание жить. И не просто жить, а оставить после себя что-то для мира. Это вроде их дара миру, в котором осталось что-то ценное для них.

— Звучит как-то нереалистично, — Лось скривился. — Жить-то все хотят, а вот оставить после себя что-то… не знаю таких. Обычно на пороге смерти цепляются за свою жизнь до последнего, а про мир как-то не думают.

— А второй способ какой? — поинтересовался Лист, глядя на меня с ожиданием. Чем-то он был похож на Бориса — та же тяга к новым знаниям и неуёмное любопытство.

Я замолчал, глядя на кристалл во лбу ближайшего подопытного. Похоже, мне придётся вывалить на истребителей всю правду. Они уже связаны со мной клеймом и пламенем феникса, так что должны понимать, с чем имеют дело.

— Второй способ заключается в том, что сильного мага света не убивают, — тихо сказал я. — Из него выкачивают силу. Медленно, по капле, в течение многих лет.

Сыч резко выдохнул, а на лицах Лося и Листа застыло отвращение.

— То есть маги всё это время живы? — прошептал Лист, указав на подопытных. — И из них делают вот это?

— Если это можно назвать жизнью, — я провёл рукой по холодной поверхности цилиндра. — Магический источник постоянно стимулируют, заставляя производить энергию, которую тут же отбирают и кристаллизуют. Они находятся в вечном кошмаре — между жизнью и смертью, в состоянии бесконечного истощения. Не в состоянии даже сойти с ума, потому что их сознание, скорее всего, подавлено или заморожено.

— Да твою же мать! — Лось с силой пнул подставку цилиндра и выматерился. — Даже пытки и то гуманнее.

— Именно так, — я кивнул и сделал глубокий вдох. — И это объясняет, откуда берутся кристаллы в таких количествах. Не нужно массовое уничтожение магов, достаточно найти несколько сильных светлых одарённых, объявить их погибшими и получить вечный возобновляемый источник энергии света.

— Похоже на ферму… — с ненавистью в голосе прорычал Сыч. — Ферму, где вместо свиней держат людей.

— Да, — мой голос дрогнул.

Аура на миг вырвалась и окутала меня тёмным маревом. Было сложно удерживать эмоции, когда видишь такое. Я думал, что уже повидал всякое и меня сложно удивить.

Я видел детей, из которых точно так же цедили силу, только потому что они тёмные. Видел пытки и смерть. Но чтобы вот так обращались и со светлыми магами, причём свои же, я ещё не видел.

Мне хватило упоминания Дмитрия Шаховского в тех обрывках документов, что мы нашли в прошлой лаборатории. Я даже смирился с тем, что в этом мире тёмные пошли против своих. Но светлые?

А ведь те, кого «доили» для получения кристаллов, должны быть где-то здесь. Я поднял взгляд и быстрым шагом направился к противоположному концу зала. Если там нет выхода, то придётся вернуться в коридор и пройти по правому тоннелю.

— Феникс, ты чего? — окликнул меня Сыч, а потом рванул ко мне. — Слышь, нам пока шуметь нельзя. Надо сначала осмотреться.

— Ищите выходы из этого зала, — рыкнул я. — И внимательнее смотрите по сторонам.

Никаких проходов из зала мы не нашли. Он оказался тупиковым, так что мы вернулись в коридор и начали открывать все двери по очереди. Я отправил Сыча и Лося обратно к развилке, чтобы они проверили правый тоннель, а Лист занимался дверями. Я мог бы расплавить двери своим пламенем, но опасался, что может сработать сигнализация.

С одной стороны, эта лаборатория даже не нуждалась в системе защиты или большом количестве охраны. Мало того, что она находилась глубоко под землёй, так ещё и вход был замаскирован так, что даже зная, где он находится, с первого взгляда не отыщешь. К тому же внешний периметр охраняли истребители монстров, считая всех нарушителей контрабандистами. Но, с другой стороны, я понимал, что беспечность опаснее всего именно в такие моменты, когда не ожидаешь нападения.

— Феникс, тут опять хозяйственные помещения, — сказал Лист, заглянув в очередную комнатку. Я глянул внутрь и увидел пустые ящики и какое-то тряпьё.

— Идём дальше, — сказал я.

Когда мы открыли уже восьмую по счёту дверь, внутри обнаружилось кое-что поинтереснее. А именно — стеллажи с папками в кожаных переплётах. Я шагнул ближе и открыл первую попавшуюся папку.

Это оказались хозяйственные счета, где было указано, сколько ресурсов добыто из очага и сколько из них было продано. То есть контрабандой Бартенев, или кто тут всем заправляет, тоже не брезговал. На дальних рядах нашлись и журналы исследований.

— Вот оно! — обрадованно крикнул Лист. — Доказательство, в котором никто не усомнится.

— Точно говоришь, — кивнул я и вытащил из кольца молот.

Сложив в кольцо дневники и журналы, в которых подробно описывались проведённые опыты, мы двинулись дальше. Но едва мы сделали несколько шагов, как к нам примчались запыхавшиеся Лось и Сыч.

— Там ничего интересного нет, Феникс. Так, пара дверей, — сказал Лось, уперевшись руками в колени. — Но в конце что-то вроде казармы, где целая толпа таких же болванчиков с посохами.

— Как вы вошли в эту казарму? — спросил я, нахмурившись. — Взломали замок?

— Нет там ни замка, ни дверей, — буркнул Сыч. — Мы одним глазком глянули и сразу обратно. Надо бы Листа туда подвести, может он нащупает потайной замок, раз уж тут двери в стену заезжают, а не распахиваются.

— Пойдёмте все вместе, — решил я. — Всё равно здесь мы уже всё осмотрели. Заодно проверим те двери, что в правом тоннеле.

Мы дошли до развилки и свернули направо. Лист снова открывал двери, а мы заглядывали внутрь. В одной из комнат Сыч увидел сразу пять кристаллов света, которые тут же сложил в свой рюкзак, а в другой нашлись заготовки для посохов-излучателей, какие были в руках у бронированных стражей.

— Опаньки! — Лось прицокнул языком, увидев в следующем помещении целую груду металлических доспехов белоснежного цвета. — Да если б можно было это всё вынести, мы бы озолотились.

— Тише, — осадил я его. — Не шуми. Казарма уже совсем рядом.

Лось притих, но продолжал масляным взглядом осматривать доспехи. Я покачал головой и вышел из комнаты. У нас оставалась всего одна дверь, а дальше — открытый проём, ведущий к изменённым магам света.

Лист остановился перед последней дверью и задумался. Я видел, что его что-то заинтересовало в замке.

— Он изнутри закрыт, — пояснил он, когда я шагнул ближе.

— Приготовиться, — тихо скомандовал я, перехватив поудобнее молот.

Истребители мгновенно заняли позиции. Лист приготовил отмычки, Сыч и Лось встали по бокам, прикрывая его. Я приготовился ударить молотом любого, кто полезет наружу и был готов к тому, что сейчас на нас выскочит пара десятков подопытных.

Лист работал быстрее обычного, его пальцы так и мелькали, пока он переставлял тонкие спицы. Через пару минут раздалась серия глухих щелчков, и толстая металлическая дверь бесшумно поползла в сторону.

Я шагнул внутрь первым, держа наготове молот. Зал был меньше предыдущего, в котором находились цилиндры с людьми, но был полностью круглым с таким же куполообразным потолком. В центре комнаты на массивном пьедестале пульсировала огромная сфера.

К этой сфере присоединялись энергетические каналы, которые тянули силу из «доноров». Их было пятеро и все они лежали в нишах-саркофагах. Я видел обездвиженные тела, искажённые немым криком лица и специальные артефакты, закреплённые на груди каждого из них. Их сила и магия медленно выкачивались по каналам в центральный накопитель.

Но моё внимание приковал к себе не этот жуткий конвейер, а человек, сидевший на низкой скамье у стены. Это был мужчина лет пятидесяти с лицом, измождённым бессонницей и отчаянием. Он был одет в простую потрёпанную одежду, поверх которой был накинут белый халат. Мужчина просто сидел, сгорбившись, и смотрел на центральную сферу усталым пустым взглядом.

Он медленно повернул голову на звук открытия двери. В его глазах не было страха или удивления. Я вообще кроме усталости ничего в нём не видел.

— Пришли, — тихо проскрипел он. — Я знал, что однажды кто-то придёт… вы убьёте меня?

— Кто вы? — спросил я, опуская молот.

— Доктор Григорий Савельев, — он слабо улыбнулся. — Когда-то выдающийся целитель, теперь — смотритель. Страж этой тюрьмы и её узник, — мужчина посмотрел на центральную сферу и горько усмехнулся. — Они сказали, что я помогу создать новый источник силы для империи и для будущего. Только забыли добавить, что этим источником станут живые люди.

— Вы можете отключить это? — я кивнул на сферу.

— Не могу, остановить процесс можно только извне, разрушив основные узлы стабилизации, — Савельев покачал головой. — Ну или уничтожив сферу, но это убьёт их.

Он показал на саркофаги.

— Кто вас сюда привёл? — спросил я, делая шаг ближе. — Вы можете сказать, кто стоит за этим?

— Мне обещали прорыв… обещали, что мою семью защитят, а я стану первооткрывателем нового источника энергии, — Савельев прикрыл глаза. — Я не могу вам ничего сказать. Или уходите или убейте меня, если хотите. Я давно уже мёртв. Душой — так точно.

В его голосе не было вызова, только просьба о пощаде, которую он сам себе не мог дать. Я посмотрел на пульсирующий шар собранной энергии, на каналы, по которым утекали чужие жизни, на Григория Савельева — сломленного человека, который хотел сделать мир лучше.

— Лист, Сыч, — на выход, — скомандовал я, повернувшись к отряду. — Охраняйте проход. Лось, помоги доктору встать, мы его выводим.

Сыч и Лист вышли в коридор, а Лось шагнул к Савельеву, не задавая вопросов.

— Что вы делаете? — прошептал доктор, не пытаясь сопротивляться.

— Прерываю эксперимент, — коротко сказал я и подошёл к центральной сфере. — Вы предстанете перед его величеством и расскажете ему обо всём. Вы ведь давали клятву верности, так?

— Да, но… — Савельев сглотнул. — Вы ведь не знаете, кто стоит за всем этим, и кто отдал мне приказ, который я не смог нарушить.

— Вот и разберёмся, — процедил я сквозь зубы. — А теперь исполните то, в чём клялись. Доживите до встречи с его величеством, именем которого вы клялись.

Я кивнул Лосю, и тот вывел доктора в коридор. Я же всмотрелся в энергетические потоки вокруг сферы. Савельев считал, что отключить её можно только извне, но я видел те самые основные узлы стабилизации, которые отвечали за непрерывный поток энергии.

Мои пальцы коснулись гладкой поверхности сферы. Я бросил взгляд на саркофаги и мысленно попрощался с теми, кто отдал свои жизни во имя великой цели. Какие же глупцы! И они, и те, что меняют магический источник на подделку Сердца.

Не бывает простых решений, когда дело касается силы. Тут нужно либо осознать, что ты готов на любые жертвы, и перестать притворяться, либо не лезть туда, где ничего не смыслишь.

Я выпустил тьму, которая жадно набросилась на сферу, поглощая её энергию. Мне показалось, что этого недостаточно, и я отправил следом за тьмой пламя феникса. Именно оно могло даровать этому месту очищение. И я решил, что сейчас для него самое время.

Моё пламя окутало сферу и поползло по светящимся каналам к саркофагам. Камень под ногами дрогнул, а саркофаги исчезли в пламени. Воздух наполнился треском и запахом гари.

Пламя лизало стены и магические заклятья, оно катилось дальше, обрубая все связи между сферами и между людьми. Через несколько минут весь зал представлял из себя полыхающее пламя.

Я вышел в коридор и глянул в ту сторону, где располагалась казарма.

— У нас не так много времени, так что давайте выбираться отсюда, — в этот раз я не думал о тех несчастных, что лежали в прозрачных цилиндрах. Даже если оставить их в живых, они не станут прежними. Сыч был прав — подобным существам не место в этом мире.

Мы рванули в сторону развилки и почти достигли места, где сражались с бронированными стражами, когда до нас донеслось эхо быстрых шагов.

— Движение, — коротко бросил Сыч. — Судя по шагам, там вся та орава из казармы.

Я оглянулся и увидел людей в белоснежных доспехах. Они были точно такими же, каких мы убили пару часов назад и которые не реагировали на боль и на моё пламя. Только теперь их были десятки, и они всё прибывали.

— Совершенные, — прошептал Савельев. — Они не дадут нам выйти.

— Это мы ещё посмотрим, — рыкнул я и посмотрел на истребителей. — Прорываемся все вместе. Доктора беречь больше, чем свои жизни. Он должен выжить и предстать перед императором.

— Принято! — рявкнули истребители и достали оружие.

— Ты бы пламя своё раздул посильнее, — оскалился Лось. — Мы уж как-нибудь успеем выбраться, но этих тварей выпускать точно нельзя.

— Давайте к выходу! — приказал я, выдвинув Савельева вперёд. Доктор посмотрел на меня пустым взглядом и просто сел на металлический пол, обняв коленки. Вот же гадство!

Я поднял доктора и попытался подтолкнуть его в спину, но ему вообще ни до чего не было дела.

— Вы нарушили энергетический фон, — безэмоционально сказал он, замерев на месте. — Совершенные зачистят лабораторию и нас вместе с ней.

Рыкнув, я выпустил позади нас пламя широким веером между нами и «совершенными». Но они шли сквозь огонь, не обращая на него внимания. Их доспехи обугливались, плоть дымилась, но шаг не сбивался. И они уже нас нагнали.

— Бьём в суставы, — крикнул Сыч, рванув в бой.

Его меч со свистом вонзился в щель между наплечником и кирасой одного из совершенных. Тот даже не дрогнул, а просто развернулся и ударил Сыча в грудь древком своего посоха-излучателя. Сыч с хрипом отлетел к стене. Треск его рёбер был отчётливо слышен даже в грохоте боя.

Я снова выпустил тьму, пытаясь замедлить врагов, но и в этот раз тьма соскользнула с них, будто они были заговорены от неё. А вот реакция совершенных на тьму оказалась точно такой же, как раньше. Противники вскинули посохи и начали ткать заклятье Шквала Света.

Выходит, их тренировали сражаться с тёмными магами. Причём обучены эти совершенные самому страшному для нас заклятью.

— Их слишком много! — прорычал Лось, отступая под ударами не чувствующих боли противников.

— Прорываемся к выходу! — приказал я и рванул за доктором, который продолжал безучастно сидеть на полу. — Лист, помоги Сычу!

Лист подхватил Сыча под мышки и потащил к выходу, пока Лось отдувался за всех. Я видел, что и он уже ранен в нескольких местах, но хотя бы двигаться он мог свободно, в отличие от того же Сыча.

— Доктор! — рявкнул я в ухо Савельеву. — Быстро вставай!

— Зачем? — тупо спросил он. — Мы же всё равно умрём. Они не остановятся.

Пришлось действовать грубо. Я обвил Савельева нитями тьмы и закрепил конец паутины на себе, чтобы доктор точно не потерялся и не отстал. Возиться с ним не хотелось, надо было выбираться отсюда, пока нас и впрямь всех не прикончили.

Я глянул на сужающийся тоннель, ведущий к выходу. Мы не сможем остановить всех совершенных, как и отбиваться от них в узком проходе. Но зато мы можем запечатать их тут, а потом обрушить всю эту демонову лабораторию на них же.

Пусть они сопротивляются моему пламени, но оно всё равно закончит начатое, когда доберётся до жизненно-важных органов. Так уже было с теми двумя, так же будет и с этими.

— Всем встать за мою спину, — скомандовал я, пятясь назад от совершенных.

Истребители нахмурились, но выполнили приказ. Бледный от боли Сыч прислонился к Листу, Лось встал рядом с ним, а Савельева я дёрнул магией, подтащив ближе и подтолкнув к истребителям.

— Феникс, ты что задумал? — хрипло спросил Лось, глядя, как я поднимаю руки к потолку.

— Готовьтесь к рывку, — коротко бросил я и выпустил пламя в металлическую конструкцию над нами.

Я призвал всю тьму, что была у меня, всю свою энергию, выжав магический источник до дна. Мне нужен был один мощный выброс, который похоронит всех подопытных, совершенных и возможных «доноров» этой лаборатории.

Я заорал от напряжения и выпустил целый шторм тёмного пламени. Он ударил в потолок и в пол, в стены и в совершенных. Моё пламя встало стеной между нами и теми, что продолжали неспешно двигаться за нами.

Пол под нами дрогнул и качнулся, с потолка начал стекать жидкий металл, а потом послышался страшный скрежет несущих колонн. Металлический свод над нами резко просел с оглушительным грохотом, гигантские стальные балки обрушились вниз, заваливая проход и погребая под собой совершенных.

Я упал на одно колено, вытер бегущую из носа кровь и усмехнулся. А ведь не так давно я получал истощение от применения простейшей паутины тьмы. Теперь я выпустил шторм тёмного пламени и не свалился без сознания. Прогресс налицо, но и этот предел мне нужно будет преодолеть.

— Феникс! — рявкнул мне в ухо Лось. — Феникс! Валить надо!

Он подхватил меня и взвалил мою руку себе на плечо. Мы побежали, но я уже чувствовал, что не успеем. Сознание всё же начало сбоить. Ещё немного — и я свалюсь тут без сил. Я посмотрел на испуганные лица истребителей и попытался что-то сказать.

А потом мир поглотил грохот рушащегося металла, тьма и звенящая тишина.

Глава 15

Сознание вернулось ко мне острой болью, рвущей всё нутро, и ощущением удара. Я открыл глаза и увидел над собой небо аномального очага. Похоже, нас вытолкнуло из тоннеля лаборатории ударной волной, как пробку из бутылки.

Перевернувшись на бок, я увидел Григория Савельева, который до сих пор был привязан ко мне нитями паутины тьмы. Доктор был бледным, изрядно помятым, но в остальном вроде бы целым. Хорошо, что вырубился я всего-то на несколько минут.

— Сыч, Лось! — крикнул я. — Лист! Вы живые там?

— Живые, — донёсся в ответ голос Лося.

— Это ненадолго, — сказал незнакомый голос, а потом напротив моего лица появилось дуло автомата. — Вставай.

— Грих, это мы, — хрипло проговорил Сыч, который приземлился на Листа в паре метров от меня. — Свои, кому говорю.

— Свои под маскировкой в очаг не ходят, — услышал я ответ истребителя. — Берём в окружение. Лучше не рыпайтесь, ребята.

— Дайте хотя бы лечебный артефакт использовать, — проворчал Сыч. — А то сдохну прям щас, сами будете виноваты.

— Леший, подмогни ему, заодно убедись, что он именно лечебный артефакт достаёт, — гаркнул незнакомый мне Грих.

— Да я и не достану сам-то, рёбра в труху, ещё и бок пропороло арматурой, — Сыч закашлялся. — Кажись, лёгкое проткнул.

— Заткнись, Сыч, пока я тебе зубы не выбил, — сказал Леший, снимая рюкзак со спины Сыча и ковыряясь в нём в поисках лечебного артефакта. Он вытянул кристаллы света и прищурился. — Опачки! Да тут не просто контрабанда, тут у нас походу неизвестные монстры появились. Гля, ребзя!

— Это чего такое? — вокруг Лешего и Сыча столпилось несколько истребителей.

— О! Я тоже кое-чего нашёл! — выкрикнул другой истребитель. — Эх, тяжеленная бандура, даже поднять одной рукой не могу.

— Что там? — спросил Грих.

— Молот великана, — заржал истребитель.

— Да брось ты его, — недовольно сказал Леший.

— Не, я эту молотушку дотащу до вала, а там уже решу, может продам кому, — ответил истребитель, подтаскивая к нам мой молот.

Я хотел было вмешаться, но дуло автомата напротив моего лица резко опустилось вниз и с размаху впечаталось в мою скулу.

— Я же сказал не рыпаться, — рявкнул Грих. — Вставай медленно и руки держи так, чтобы я видел.

Я начал медленно подниматься. И не столько потому, что Грих приказал, сколько потому, что у меня болело всё тело. Пока я вставал, доктор Савельев начал приходить в себя. Он озирался по сторонам с таким видом, будто не верил, что на самом деле выбрался из лаборатории.

— Грих, ты это, за языком следи, — пробасил Лось, поднимаясь одновременно со мной. — Да и за руками тоже. Ты ж щас целому графу по роже съездил.

— Ненадолго он целым будет, граф твой, — осклабился Грих, лицо которого я наконец смог видеть.

Это был мужчина лет сорока пяти с двухнедельной щетиной и грубыми чертами лица — этакий воин, будто вырезанный из камня. Он хотел было ещё что-то сказать, но в этот момент земля под нашими ногами вздрогнула. Из заваленного выхода лаборатории вырвалось пламя.

— Да какого хрена-то? — рявкнул Грих. — Куда вы там ползали и что устроили? Тут и без того дышать от жара нечем!

— Валить надо, Грих, — серьёзно сказал Сыч, который уже истратил три лечебных артефакта и выглядел гораздо лучше. — Тут сейчас всё к хренам обвалится. Будем с шипострелами ванну из магмы принимать.

— Вот вы уроды! — Грих сплюнул на землю и выругался.

Пламя, вырвавшееся из лаборатории, превратилось в растущий огненный столб, уходящий в небо. Я видел, как из трещин и даже из самой толщи земли поднимается чёрное пламя. И я ничего не мог с этим поделать — ни остановить, ни проконтролировать. Во мне не осталось ни капли сил, а источник был выжат досуха.

— Валим к подъёмнику на Лефортовом валу! — гаркнул Грих. — Быстро! Руки в ноги взяли и поскакали! Нарушителей держим под прицелом.

Он толкнул меня дулом автомата между лопаток, чтобы я бежал первым. Я пожал плечами, ощущая боль во всём теле, и помчался в указанную сторону.

Дальше был кошмар. Бег по знакомому, но теперь смертельно опасному очагу. Десять километров марафона вместе с монстрами, спасающимися от моего пламени.

У меня мелькнула мысль, что возможно именно так и должно было случиться. Никто не сбежит и не выберется из лаборатории. А если где-то здесь есть ещё одна такая же — пусть горит и она.

Ноги были ватными, лёгкие горели от быстрого бега. Лось практически тащил на себе Савельева, который снова отключился от реальности. Лист и Сыч бежали рядом со мной, причём последний не отнимал правую руку от груди — артефакты залечили самые опасные повреждения, но для полного восстановления нужен целитель.

Мы бежали, а за нами ползла стена огня. Она пожирала высохший лес, испаряла болота, плавила песок пустыни. Московский очаг, который двести пятьдесят лет был язвой на теле земли, теперь умирал в очищающем пламени. И мы были единственными свидетелями его агонии.

Когда на горизонте, наконец, показалась серая громада вала, а над ней спасительная платформа подъёмника с тросами, у меня уже двоилось в глазах. Грих отдавал команды, Леший орал что-то о клятом пламени, а я продолжал бежать.

Нас цеплял к тросу по очереди незнакомый мне истребитель. Меня прицепили последним из «нарушителей», и я выдохнул от облегчения, когда механизм потащил меня наверх. Следом за мной уже тянулись тросы с остальными истребителями, а внизу бушевало море огня.

Вся ложбина, лежавшая в окружении вала и бывшая очагом, пылала. А в самом центре, там, где была огненная яма и спуск в лабораторию, зияла огромная чёрная воронка, из которой бил огненный смерч.

Платформа дёрнулась, и меня схватили за плечи, вытягивая на вершину вала. Я упал на колени, упираясь ладонями в холодную землю. Наконец-то под ногами твёрдая земля.

Я оглянулся и посмотрел на гигантский дымящийся кратер на месте бывшего очага. Он был глубокий, чёрный, пустой. И абсолютно мёртвый. Никто и ничто не выжило бы в пламени феникса, вышедшем из-под контроля.

— Ты отозвать огонь-то не хочешь? — шепнул мне Лось, глядя на творящееся безумие.

— Не хочу, — я вздохнул. — Оно само потухнет, когда дойдёт до границ очага.

— Уверен? — прищурился он.

— Я когда его выпускал, очень хотел спалить лабораторию и очаг на случай, если есть ещё одна, — пояснил я. — Поэтому остановить его я уже не смогу, но границы были заданы изначально.

— О чём там шепчетесь? — рыкнул Грих. — Ну-ка ты, граф, поди сюда.

— Я позволил вам грубое обращение в очаге, только потому что ситуация не располагала к расшаркиванию, — спокойно сказал я, вставая с земли. — Сейчас я попрошу вас не применять ко мне формулировки, которые могу счесть оскорблением.

— Ишь как запел, — Грих скривил своё каменное лицо. — Ну ладно, будем по протоколу работать. Имя, род, титул, возраст, цель вылазки в московский аномальный очаг без обязательного уведомления и с использованием запрещённых артефактов?

— Граф Константин Валерьевич Шаховский, глава рода Шаховских, восемнадцать лет, — проговорил я и заметил, как переглянулись истребители. — В очаг проник, чтобы найти доказательства государственной измены одного из высокопоставленных лиц империи.

— Ага, — кивнул Грих, не особо мне веря. — И что, добыл? То есть, добыли вы доказательства, ваше сиятельство?

— Добыл, — просто сказал я, не обратив внимания на последнюю реплику, произнесённую с нарочитой издёвкой. — И верните моё фамильное оружие, выкованное моим предком.

— Молот что ли? — нахмурился Грих. Я кивнул, и истребитель усмехнулся. — Вот приедет начальство, оно и решит, кому тут мы что возвращать будем.

— Затухает, Грих, — крикнул один из истребителей, что стоял на краю вала. — Я уж думал, по машинам и когти рвать. Глянь!

— Вызывай канцлера, — рявкнул на него Грих. — Стоит, пялится в очаг, недоумок.

— Так вызвали же, — развёл руками тот. — Сразу как вас вытащили, Марей послал красный код.

— Тогда тащите нарушителей на базу, пусть канцлер сам с ними разбирается, — Грих шумно пропустил воздух сквозь зубы. — Набегался я сегодня на полгода вперёд.

— А чего мы делать дальше будем? — спросил вдруг Леший. — Если очаг того, то и мы тут не нужны, получается?

— Сказал же, пусть канцлер разбирается, — проорал Грих. — У тебя смена ещё пять часов, вот и стой на вахте, и не делай мне мозг!

Я невозмутимо стоял посреди орущих истребителей и ждал хоть какого-то разрешения ситуации. Сбегать я не собирался, а визит канцлера мне только на руку. Лучше будет спокойно дождаться его приезда, передать ему доктора Савельева и рассказать всё, что я выяснил.

Как и сказал Грих — пусть сам разбирается. Он глава Тайной Канцелярии, так что все эти вопросы в его ведении. Ну а я — просто мимо проходящий граф, который «совершенно случайно» нашёл доказательства измены Бартенева и пыток светлых магов.

Другое дело, что император может не поверить Лутковскому, — у него и так к нему недоверие, а тут сразу обвинение троюродного брата его величества в измене. Да нет, не может наш правитель быть настолько мелочным, чтобы наказать того, кто принёс дурные вести.

С мысли меня сбил очередной крик истребителей. Нас «вежливо» попросили рассесться по машинам, чтобы доставить нас на базу. Листа, Сыча и Лося рассадили отдельно друг от друга, Савельева я отвязывать не стал, так что пришлось мне самому помогать ему усесться в машину.

Ехали мы всего минут пятнадцать по утоптанной земле. Перевалочная база, она же — жилой комплекс для истребителей монстров, находилась в стороне от очага и была выполнена в виде одноэтажной бетонной коробки из огромных плит. Внутри нас встретила небольшая проходная комната, к которой примыкала кухня и две казармы на сто человек.

— Располагайтесь, граф, — Леший указал на первую казарму. — Уборная в конце комнаты, окон и других дверей нет.

— Благодарю, — я кивнул с важным видом и прошёл вдоль рядов с двухэтажными кроватями.

— Можете занять любую койку. И этого тоже можете уложить, — добавил мне вдогонку Леший, указав на Савельева. — Не хоромы, конечно, но отлежаться можно.

— Спасибо, Леший, — серьёзно ответил я, кивнув истребителю. — Пожалуй, воспользуюсь твоим предложением.

Леший кивнул и вышел, а я усадил доктора на кровать и открыл дверь в уборную. Водопровода на базе не было, зато в маленькой комнатке размером в два квадратных метра стояло большое ведро с чистой водой. Я взял ковш и плеснул воды в таз, стоявший на тумбочке.

Умывшись и помыв руки, глянул в зеркало. Волосы и шея были в саже, на подбородке остался незатянутый глубокий порез, а синяк от дула автомата на скуле наливался лиловым цветом. Я усмехнулся отражению. Красавец, сразу видно, что аристократ.

Я вышел из уборной и прилёг на первую же кровать, убедившись, что доктор до сих пор находится в ступоре и ни на что не реагирует. Спать я не планировал, но телу требовался отдых. Моё пламя полыхало в очаге, подпитывая магический источник даже с расстояния. Тьма не упускала своего, вот и сейчас энергия делилась на два потока — один, тот, что побольше, уходил к Сердцу Феникса, а второй — потихоньку заполнял источник.

Кажется, я всё же задремал, пока следил за наполняемостью источника. Проснулся я от ощущения чьего-то присутствия. При этом в казарме никого не было — Сыча и остальных закрыли в соседней комнате.

Помотав головой и растерев лицо, я сел на кровать и прислушался к ощущениям. Взор тьмы показывал присутствие двух сильных магов рангом не ниже грандмага. Вода и свет.

Значит, Лутковский уже приехал, и не один. Интересно, уж не Бартенев ли явился вместе с ним, получив сообщение о разрушении лаборатории? Я бросил взгляд на доктора, который тоже задремал.

Пришлось потрясти его за плечо, чтобы разбудить и помочь ему встать. Паутину я не стал убирать — мне спокойнее, когда знаю, что доктор рядом и никуда не делся. Уж лучше так, чем внезапно обнаружить, что Савельев сбежал или его похитили.

Я подтолкнул его вперёд, вышел из казармы в общую комнату и встретил прямой взгляд Лешего. Этот истребитель был не таким грубым на вид, как Грих, но в нём тоже чувствовалась жёсткость.

— Там канцлер приехал, — негромко сказал он, вставая с табурета. — Допрашивает отряд Сыча.

— Тогда подожду, пока он с ними закончит, — сказал я и прислонился плечом к дверному косяку. Савельев остался стоять в дверях, не реагируя ни на меня, ни на Лешего.

— Спасибо, кстати, что вытащили их из той заварушки, — Леший склонил голову в коротком полупоклоне. — Я думал, что их уже нет, а вон, живые.

— В очаге ты не так разговаривал, — я усмехнулся. — Что изменилось? Не титул же мой так подействовал.

— Вы — Вестник Тьмы, способный изменить мир, — он отзеркалил мою усмешку. — А уж после того, как я своими глазами увидел чёрное пламя, которое выжгло очаг дотла… ещё объяснения нужны?

— Не особо, — я пожал плечами. — Просто время коротаю.

Дверь резко распахнулась. Грих заглянул внутрь, оглядел прищуренным взглядом Лешего, Савельева и меня, стоявшего в расслабленной позе.

— На выход, — грубо бросил он.

Я отстранился от двери, пересёк комнату и вышел на улицу, потянув за нить и выводя Савельева следом. В глаза бросились три бронированных внедорожника с мигалками на крышах. Следующим я увидел лицо Лутковского.

Канцлер смотрел прямо на меня немигающим взглядом. Я видел, что ему очень хочется сказать пару ласковых, но он сдерживался изо всех сил.

— Ваше сиятельство, — он склонил голову. — Не ожидал, что наша следующая встреча произойдёт в таких обстоятельствах.

— Да я и сам не ожидал, — я пожал плечами.

— Представьте вашего спутника, будьте добры, — канцлер указал на Савельева.

— Доктор Григорий Савельев, светлый маг с направлением целительства и свидетель преступлений против короны, — проговорил я. После того, как я закончил, у Лутковского задёргался левый глаз.

— Пройдёмте в машину, — он быстро взял себя в руки и указал на один из внедорожников.

Мы с Савельевым загрузились внутрь и встретили нахмуренное лицо эмиссара его величества — Алексея Денисова. Грандмаг света сверлил меня взглядом и хотел выругаться не меньше канцлера, судя по выражению его лица.

— Добрый вечер, — вежливо сказал я и улыбнулся.

— Добрый? Вечер? — он даже слова выговаривал с паузами, явно пытаясь сдержать рвущуюся ауру. Я видел, как она то сияет всполохами, то гаснет. — Вы не хотите ничего объяснить?

— Хочу, — кивнул я уверенно, глянув на замолчавшего в присутствии эмиссара Лутковского. — Очень хочу. Вот, знакомьтесь, это Григорий Савельев. Последние годы он провёл в секретной лаборатории глубоко под московским очагом.

— Бывшим очагом, — машинально поправил меня Денисов, а потом поперхнулся воздухом. — Что вы сказали? Подземная лаборатория? И что там происходило?

— К сожалению, доктор немного не в себе, но он готов ответить на любые вопросы, если их будет задавать его величество, — продолжил я. — Сами ведь знаете, что не ответить ему он не сможет.

— Граф, — прорычал Денисов. — Вы не в том положении, чтобы шутки шутить!

— Какие уж тут шутки? — я выставил руки перед собой. — Я предельно серьёзен.

— Как вы объясните вот это? — Денисов обернулся назад и взял с переднего сиденья кристаллы света. — Откуда эти предметы у истребителей, считавшихся пропавшими без вести и вдруг нашедшихся рядом с вами?

— Из лаборатории, в которой выкачивали энергию из пятерых архимагов света, — сказал я, глядя в глаза эмиссару. — Их держали в бессознательном состоянии несколько лет. Вся собранная энергия уходила на создание вот таких кристаллов, которые позднее вживлялись слабым магам света.

— Что за бред вы несёте? — отшатнулся Денисов. — Это невозможно.

— Тогда откуда взяться кристаллам, заполненным энергией света, если монстров этой стихии не существует? — я склонился вперёд и полюбовался побледневшим лицом эмиссара. Он же натурально испугался меня. Неужели моё пламя в очаге его так впечатлило?

— Кто за этим стоял? Вы узнали его имя? — Денисов дёрнул кадыком и выпятил подбородок. — Это очередной тёмный, что решил поиграть в бога?

— Не угадали, — я откинулся на спинку сиденья и вздохнул. — Это сделал светлый маг в ранге грандмага.

— Невозможно… — прошептал эмиссар. — Такого просто не может быть… ни один светлый не стал бы…

— А если я скажу вам, что за трансформацией тёмных стоит тот же человек? — спросил я, медленно растягивая слова. — Вы ведь наверняка слышали о неких тёмных, прошедших ритуал и ставших сильнее и опаснее.

— Вы о Дмитрии Шаховском говорите? — рыкнул Денисов. — Он до сих пор считается одним из самых опасных людей в империи.

— А самым опасным кто считается? — я склонил голову к плечу. — Дайте угадаю… наверное, это Жнец? Неужели угадал?

— Ваше сиятельство, — сквозь зубы прошипел эмиссар, выпрямив спину.

— Ваша проблема в том, что вы ищете врагов империи только среди тёмных и не смотрите в сторону светлых, — продолжил я. — Я назову вам имя того человека, что стоит за всеми этими злодеяниями. Но только при одном условии.

— Вы ещё смеете ставить мне условия? — эмиссар не удержал ауру, и по глазам до боли резануло белоснежным светом.

— Ну как хотите, — я призвал одеяние тьмы и укутался в неё, как в плащ.

Денисов пыхтел и раздувал ноздри в течение минуты, а потом наконец успокоился и отозвал ауру. Он посмотрел на меня уже более спокойным взглядом и подался вперёд.

— Что это за условие, граф?

Глава 16

— Условие простое, — сказал я, расстегнув воротник закопчённой куртки. — Вы будете присутствовать при разговоре с его величеством и лично позаботитесь о том, чтобы доктору Савельеву ничего не угрожало. Он — единственный свидетель и участник экспериментов по «трансформации» одарённых.

— Это всё? — недоверчиво уточнил Денисов.

— Не совсем, — я бросил взгляд в окно. Всполохи моего пламени окончательно затихли, и ночь вступила в свои права. — Я хочу, чтобы вы прикрыли от гнева императора главу Тайной Канцелярии.

— Ваше сиятельство? — возмущённый вопрос канцлера я проигнорировал, вернув взгляд к эмиссару.

— Император не доверяет главе Тайной Канцелярии и главе особого крыла разведки, — продолжил я. — Он считает, что они замышляют против него заговор. А на самом деле они стараются раскрыть заговор, устроенный одним из членов монаршей семьи.

— Почему вы так открыто говорите мне об этом? — перехватил инициативу Денисов, откинувшись на спинку сиденья с важным видом. — Вдруг я тоже среди заговорщиков?

— Потому что вас уже проверили, — я усмехнулся. — Вы виновны только в собственной слепоте, которая не позволяет вам видеть дальше своего носа.

— Следите за словами, граф, — процедил эмиссар.

— А вы — за своими родственниками, — я склонил голову к плечу. — Кстати, не расскажете, почему земли по соседству со мной перешли княжескому роду Мироновых?

— Я не обязан перед вами отчитываться, — фыркнул Денисов.

— И не надо, — я стёр с лица усмешку и посмотрел на него серьёзным взглядом. — Перед собой ответьте. Вы — эмиссар его величества, и вы должны в первую очередь заботиться об империи, а уже потом о своих родичах. Но вы отдали земли двоюродному брату, считая, что он на одной с вами стороне.

— А разве это не так? — Денисов уже не пытался скрыть своё недовольство. Ему не нравился этот разговор, и терпел он его только потому, что ожидал услышать имя заговорщика.

— Князь Миронов в числе заговорщиков, — сказал я, и в моём голосе появилась сталь. — Он, Кольцов и Бартенев. Все — грандмаги стихии света. Как вам такое, эмиссар?

Денисов замер и перевёл взгляд на Лутковского, который стиснул челюсти до скрипа зубов и кивнул. В машине повисла тишина, даже дыхание Савельева, сидевшего рядом, стало едва слышным. Эмиссар его величества медленно, будто против собственной воли, откинулся на спинку сиденья и сжал кулаки.

— Нам нужны железные доказательства, — сказал он упавшим голосом. — Его величество не поверит в такое, если у нас не будет чего-то более весомого, чем неизвестный целитель, который даже не в себе.

— Вот и займитесь этим, — я сделал глубокий вдох. — Я передам вам все журналы, что успел вынести из лаборатории в московском очаге. Также у вас будут показания трёх истребителей монстров, которые присутствовали при осмотре этой лаборатории и той, что находилась в сибирском аномальном очаге.

— Ещё одна лаборатория? — нахмурился Денисов. — Там тоже пытали светлых?

— Нет, там пытали тёмных, — проговорил я. — С них начали, а потом перешли на светлых. Я могу рассказать вам очень много всего, но это будут лишь мои слова. Ну а наш доктор до сих пор под клятвой верности. Он не сможет солгать или уйти от ответа, если его спросит кто-то из императорской семьи.

— Как вы сказали? — вздрогнул Денисов. — Из императорской семьи?

— Клятва верности приносится один раз в жизни, — я посмотрел на эмиссара. — Думаю, вы и сами это знаете. Поэтому в ритуал включены все носители крови.

— Бартенев использовал эту клятву, — дошло наконец до Денисова. — Он отдавал приказы, которые никто не мог нарушить.

— Именно так, — кивнул я. — Причём он до сих пор может их отдавать. И ещё долго сможет, если его не остановить. Но вы должны понимать, что задержать его будет проблематично.

— Разумеется, ведь все бойцы особых подразделений не смогут пойти против него, — Денисов побледнел и повернулся к Лутковскому. — Как и мы с вами, Пётр Григорьевич.

— Поэтому я и попросил вас присутствовать при нашем разговоре с императором, — я вздохнул. — Только вас он послушает.

— Прежде чем я договорюсь об аудиенции… — медленно сказал Денисов. — Могу я получить те журналы и свидетельства истребителей? Нужно подготовиться как следует, чтобы предстать перед его величеством со всеми доказательствами.

— Конечно, я передам их вам, как только мы окажемся в столице, — сказал я. — Возможно, будет лучше сделать это в вашем кабинете или в вашей квартире — в зависимости от того, где безопаснее и не бывает посторонних. Любой ваш охранник, если он из особых войск, может служить Бартеневу.

— В моей гвардии только мои люди, никаких других нет, — жёстко ответил Денисов. — Но я вас услышал. Что-то ещё?

— Пусть истребители вернут мой молот, — усмехнулся я и открыл дверь внедорожника. — Я подожду снаружи, подышу свежим воздухом.

Денисов остался в машине с Савельевым, а Лутковский вышел через десять минут. Он начал раздавать приказы истребителям, которые дежурили на базе. Через полчаса привезли мой молот, который мне пришлось держать в руках, ведь кольцо было заполнено журналами и отчётами.

Через час, когда на улице окончательно стемнело, мы выехали с базы истребителей в аэропорт города Владимир, где нас уже ждал частный самолёт. Как ни странно, Сыча, Лося и Листа Денисов тоже решил взять с собой.

Мы погрузились в самолёт и до самого приземления в столице не проронили ни слова. Денисов будто копировал Савельева — он так глубоко ушёл в свои мысли, что канцлеру пришлось вежливо постучать по его плечу, чтобы он поднялся с кресла.

Уже знакомая мне машина, напичканная артефактами, вместила всех нас и повезла в сторону квартиры эмиссара его величества. Пока мы ехали, я проверил поводок Гроха и клеймо бабушки — они оба до сих пор были в Санкт-Петербурге, но где-то на окраине города, а не в центре.

Как только мы поднялись в квартиру Денисова, он провёл нас в свой кабинет, который был похож на штаб — большой стол из матового металла, карты на стенах и стеллажи во всю стену с книгами в одинаковых переплётах.

Я подошёл к столу, вытянул над ним руку и активировал кольцо. На столешницу одну за другой упали стопки с папками. Сыч хмыкнул и положил сверху кристаллы, заполненные энергией света.

Денисов смотрел на папки так, будто ждал, что они оживут и накинутся на него. Он помотал головой и взял в руку один из кристаллов.

— Чистейший свет, — проговорил он хрипло. — Такая плотность кристаллов может быть у монстров пятого класса, если бы существовали такие монстры.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказал я, почесав шею. — Да и людям моим тоже не помешает смыть с себя кровь, пыль и гарь.

— Да, конечно, — Денисов вскинул на меня взгляд и нажал кнопку на столе. Через минуту в кабинет вошли двое гвардейцев. — Проводите наших гостей в свободные комнаты и позаботьтесь об этом человеке.

Он указал на Савельева, который уже потихоньку приходил в себя. По крайней мере, взгляд у него стал более осмысленным. Он смотрел на кристаллы и папки как на личные вещи, которые кто-то взял и выставил на всеобщее обозрение.

Хмыкнув, я вышел из кабинета в сопровождении своего отряда и доктора, оставив канцлера и Денисова наедине. Комната мне досталась та же самая, что и в прошлый раз. Пока я принимал душ, один из гвардейцев Денисова принёс чистый камуфляж, который я с удовольствием на себя натянул.

Когда я снова вошёл в кабинет, Сыч, Лось и Лист уже были там. Они сидели на кожаном диване и разглядывали отмытого доктора, который отказался надевать что-либо, кроме своего замызганного халата. Я шагнул к нему, не став мешать канцлеру и эмиссару листать папки с отчётами.

— Доктор, — позвал я его. — Григорий Савельев.

— А? Что? — он поднял на меня взгляд.

— Вы понимаете, где находитесь? — спросил я его мягким голосом.

— Новый корпус лаборатории? — удивлённым тоном спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Нет, вы сейчас в кабинете эмиссара его величества, — сказал я. — Лаборатория закрыта, все образцы уничтожены. Ваша работа завершена.

— Как завершена? — доктор мотнул головой. — У меня стоит план на двадцать кристаллов в месяц, я не могу сорвать график.

— Эксперимент пошёл не по плану, совершенные зачистили лабораторию, — я пытался подбирать формулировки так, чтобы вывести Савельева из ступора и при этом не слишком его шокировать. Его психика была сломлена, и любое потрясение могло снова вернуть его в состояние опустошения.

— Совершенные должны были зачистить лабораторию, если нарушится плотность энергетических потоков, — уверенно кивнул он. — Но почему я жив? Почему они не убили меня тоже?

— О вашей жизни позаботился эмиссар его величества, он хочет узнать подробности вашей работы, чтобы доложить о результатах императору, — краем глаза я заметил, что Денисов и Лутковский отложили журналы и внимательно слушают наш разговор. — Император желает лично услышать всё о лаборатории и ваших экспериментах.

— Но разве он не знает о них? — удивился Савельев. — Каждые два месяца я составлял отчёт для его величества, — он начал нервничать и озираться по сторонам. — Вот же они, лежат здесь в беспорядке. Почему отчёты для императора здесь, а не доставлены ему?

— Вероятно, случился сбой в доставке, — осторожно предположил я, нахмурившись. — Поэтому вам нужно будет лично пересказать его величеству всё, что происходило.

— Хорошо, — выдохнул доктор, посчитав мои объяснения убедительными.

— Только вам придётся переодеться в чистую одежду, — сказал я, испытывая странное чувство, будто говорю с ребёнком. — Вы же не отправитесь во дворец в своём халате? Его величество может посчитать это оскорблением.

— Да, конечно, — Савельев опустил взгляд на свой халат, который из белого давно превратился в серо-чёрный. — Мне определённо нужен новый халат. И чистое бельё. Поставки задерживаются уже два месяца. Должны были привезти продукты и новые артефакты…

— Теперь всё закончилось, — я вздохнул. — Пройдите вот с этим гвардейцем, он поможет вам переодеться.

Я указал на Лося, который хмыкнул после моих слов, но спорить не стал. Он поднялся с дивана и аккуратно выпроводил доктора за дверь. Лист и Сыч переглянулись и, дождавшись моего кивка, вышли следом.

Я повернулся к грандмагам и выгнул бровь. Надеюсь, услышанного достаточно для того, чтобы сделать выводы. Григорий Савельев до последнего был уверен, что лаборатория находится под патронажем его величества — и это говорило о том, что убеждал его кто-то очень близкий к трону.

— Мы нашли кое-что, — со вздохом сказал Лутковский. — Здесь и правда отчёты о деятельности лаборатории по проекту «Возрождение — 2».

— А лаборатория в сибирском очаге работала над первой версией этого проекта, — сказал я. — Давайте я сам посмотрю, что там.

— На самом деле, вряд ли вы что-то поймёте, — на лице канцлера появилось смущение. — Здесь описаны слишком сложные схемы. Мы и сами не до конца разобрались.

Я вежливо улыбнулся и взял один из журналов. Схемы и вправду были заковыристыми, но после дневников дедули-некромансера я уже знал, куда смотреть. Судя по тому, что я увидел, целью проекта была стабилизация энергоисточника в теле одарённых со слабым даром.

Свет был выбран в качестве антипода тьме, которую «изучили ранее». Энергия очага откачивалась для нужд лаборатории и питала отдельный скрытый контур. Схема была похожа на систему стабилизации для чего-то огромного, вроде преобразователя энергии.

Я прищурился. А ведь так мыслят не целители вроде Кольцова, а инженеры-артефакторы или архитекторы. Точно то же самое структурирование было в записях Дмитрия Шаховского.

— Стабилизация слабого источника посредством полярного антипода, — прочитал я вслух, заставив Денисова вздрогнуть. — Применение кристаллизации энергии для создания обратной связи между энергетически связанными объектами, — я поднял взгляд на канцлера. — Вы сказали, что не разобрались в схемах. Ничего удивительного, ведь эти записи не про магию в привычном смысле.

— А про что же? — с раздражением спросил Денисов.

— Это физика, точнее — магическая физика, — пояснил я. — Именно её применяют артефакторы и маги-архитекторы.

— И что означают эти схемы? — спросил Лутковский, осадив эмиссара взглядом.

— В лаборатории не просто усиливали слабых магов света, они создавали из них живые батареи или стабилизаторы, — я отложил журнал и подошёл к окну. — Энергия, пропущенная через живой магический источник мага, становится структурированной. Её можно калибровать, накапливать и передавать между теми, кто соединён особой энергетической связью.

— Что вы имеете в виду, ваше сиятельство? — осторожно спросил канцлер.

— Посмотрите на конечный узел, он похож на якорь, — я продолжал смотреть в окно, за которым светились огни ночной столицы. — Это усилитель для чистого и управляемого потока силы света, который пропустили через «доноров» и кристаллизовали. Бартенев создавал не просто армию усиленных магов света, он связал их между собой, чтобы каждый из них мог отдать всю свою энергию разом выбранному воину.

— Честно говоря, я слабо себе представляю подобное, — покачал головой Лутковский.

— Я сражался с двумя очень сильными магами света, за спиной которых стояла дюжина магов слабее рангом, — тихо сказал я. — Стоило догадаться ещё тогда, что моё сравнение с монстрами очага оказалось самым верным. Вожак и его элитные стражи, что готовы умереть за него, не раздумывая, или отдать всю энергию до капли, что почти то же самое.

— Кхм, граф Шаховский, — Денисов прочистил горло. — Мы хоть и грандмаги, но артефакторикой не увлекались и ваши метафоры нам не понятны.

— Первый проект провалился. Тьма слишком своевольна, её не вгонишь в рамки кристалла без потери сути, — продолжил рассуждать вслух я, следя за мигающей точкой в небе. Звезда или огни самолёта? — Тьма может кристаллизоваться только по воле её владельца. Но свет более гибок и послушен. Они шли к чему-то масштабному. Ритуал? Оружие? Или источник энергии для чего-то, что должно работать не в течение нескольких лет, а столетий?

— Послушайте, граф, неужели вы думаете, что у заговорщиков есть конечная цель? — Денисов сложил руки на груди. Я видел его напряжённую позу в отражении стекла. — Мне кажется, вы наделяете их большими знаниями и возможностями, чем есть на самом деле. Скорее всего, тот же Бартенев просто хотел получить власть и армию послушных ему людей.

— Власть? — я усмехнулся. — Власть — это цель, безусловно, но путь к ней может быть долгим и кровавым. Кольцов — учёный, Бартенев — администратор, у которого есть ресурсы. Кто-то третий дал им идею и чертежи. Такое не рождается в вакууме, — мигающая точка за окном стала ярче, будто приближалась к окну последнего этажа высотки, где стоял я. — У «Возрождения-2» есть архитектор, который смотрит дальше дворцовых интриг. Они строят не армию, а целую инфраструктуру. А когда она будет готова, подключат основное устройство. Вопрос только в том — какое?

— Вы слишком много знаете для столь юного возраста, — Денисов шагнул ко мне. — Ваши рассуждения звучат так, будто вы действительно понимаете, о чём говорите.

— А что непонятного? — я повернулся к нему. — Бартенев с компанией метит не просто в правители одной конкретной страны. Он хочет заполучить власть во всём мире. И сделать это можно будет, если сократить количество несогласных.

— Массовые убийства? — Денисов замер. — Но как?

— Всё просто, — я пожал плечами. — Он сделает весь мир одним аномальным очагом, среди которого будут небольшие участки безопасности.

— Бред, все знают, что очаги невозможно создать искусственно, они появляются в местах… — он сбился и замолчал.

— В местах выброса колоссального количества магической энергии, — продолжил я за него и снова повернулся к окну.

Та самая точка, что казалась мне подозрительной, зависла напротив окна. Она уже не светилась так ярко, наоборот — затухла и стала почти незаметной. Я прекрасно видел в темноте, поэтому оценил направленную на моё лицо камеру маленького беспилотного аппарата.

Когда из его днища выдвинулась короткая пусковая труба неуправляемой ракеты, я рванул от окна, закрывая собой Денисова и призывая тьму.

— Ложись!

Глава 17

Грохот взрыва раздался раньше, чем вспыхнуло пламя. Тьма обволокла меня плотным коконом в тот миг, когда оконное стекло испарилось в ослепительной вспышке. Ударной волны я почти не почувствовал, зато ощутил на себе жар, выжигающий воздух.

Мой щит из тьмы поглотил первую и самую страшную волну энергии и треснул. Я вообще не думал ни о его форме, ни о плотности, когда инстинктивно выплеснул тьму, чтобы между мной и взрывом было как можно больше моей энергии.

Уже потом меня швырнуло через весь кабинет, в спину врезались обломки мебели. Я приземлился на Лутковского, который успел активировать защитный покров из водной стихии. Воздух был густым от пыли, дыма и рассеянной энергии горящих артефактов защиты.

Я поднял голову, отряхиваясь от штукатурки. От окна осталась зияющая дыра, ведущая в ночной Санкт-Петербург. Пол дымился, металлический стол был перевёрнут, стеллажи с редкими книгами пылали в огне.

Мой взгляд метнулся к журналам, большая часть которых уже догорала. Я выхватил уцелевшие пару папок и сбил с них огонь. Кристаллы света не выдержали и, судя по всему, взорвались во время прилёта ракеты.

Меня аж передёрнуло от ярости. Они стреляли ракетой. В центре столицы. По эмиссару его величества.

Это уже не заговор, а объявление войны. Той самой, что называется тотальной, — без жалости и без правил.

Рядом со мной застонал Лутковский. Я помог ему подняться и нашёл взглядом Денисова. Эмиссар лежал без движения на боку, его лицо было в крови от порезов стеклом, а левая рука неестественно вывернута.

Вот ведь гадство. Я же прикрыл его тьмой. Видимо, взрывом его не очень удачно откинуло.

— Целы? — хрипло спросил я у канцлера, который стоял, прислонившись к стене для устойчивости.

— Почти, — он закашлялся. — Что с Денисовым?

— Жив, но ранен, — я оставил канцлера стоять и бросил взгляд за окно. Дрона уже не было, но слышались звуки пожарных сирен.

Я аккуратно перевернул на спину эмиссара и проверил его состояние. Перелом и порезы можно залечить парочкой лечебных артефактов. Но у меня их не было, а гвардия Денисова что-то не спешила на помощь своему господину.

— Обезбольте ему руку, — попросил я Лутковского. — И приведите его в чувство что ли.

— Погоди, дай минутку, — канцлер помотал головой и сделал несколько шагов, держась рукой за стену. — Чем они таким зарядили, что даже через мой щит воздух из лёгких выбило?

— Это был магический снаряд, — сказал я, выискивая хотя бы парочку журналов, которые ещё не сгорели. И ведь как чувствовал, что надо было доставать их в офисе Денисова, — там наверняка система защиты получше. — Я различил три стихии — свет, огонь и воздух.

— Это плохо, — Лутковский добрался до Денисова и заморозил ему руку. — Такие снаряды все на подотчёте стоят. Так просто не добыть.

— Как оказалось, для некоторых это не проблема, — я вздохнул и склонился над эмиссаром. Канцлер уже наложил на него ледяной купол, который должен был поднять даже полуживого, но Денисов до сих пор не пришёл в себя. — Почему он не очнулся?

— Без защитного барьера снаряд выбивает надолго, — проскрипел Лутковский, тяжело дыша. — Да и с барьером, как оказалось, тоже.

— Почему грандмаг и эмиссар императора не накинул на себя щит? — спросил я, нахмурившись. — Это же самый базовый рефлекс любого боевого мага.

— Его раньше оглушило, — канцлер уселся на пол и сжал голову руками. — Ты разве не почувствовал звуковую атаку?

— Что-то такое было, — кивнул я и направился к двери, которая болталась на одной петле и перекрывала проход по диагонали. — Но меня больше смущает, что гвардейцы Денисова до сих пор не прибежали на звук взрыва.

— Думаю, что их всех уже убрали, — тихо сказал канцлер. — Мы ведь в кабинете одни остались, кто знает, что там за дверями происходило.

— Тогда какого демона мы тут сидим над эмиссаром? — прорычал я. — Там единственный свидетель из лаборатории, а вы так спокойно рассуждаете, что все убиты.

Я сжал кулаки и проверил клеймо своих истребителей. Все трое были живы и находились совсем рядом. Это меня немного успокоило.

— Оставайтесь здесь, если хотите, — сказал я канцлеру. — А я пройдусь по апартаментам эмиссара и проверю его и своих людей.

— Какой у вас план, граф? — тихо спросил Лутковский.

Я окинул взглядом руины. Огонь, дым, догорающие улики и пара уцелевших журналов с отчётами, которые я успел вытащить из огня. А ещё тяжелораненый грандмаг света, контуженный канцлер и тёмный феникс, у которого закончились силы.

Плана у меня не было. Была только ярость. Ярость и одно единственное преимущество.

Они думали, что убьют нас одним ударом. Думали, что мы будем слишком изранены, чтобы сражаться.

Я поднял голову и медленно растянул губы в улыбке.

— План простой, — сказал я. — Убить всех врагов и выжить.

Я сделал шаг к оплавленному столу и поднял с пола свой молот, который чудом уцелел, закатившись под него. Радомир Шаховский был гениальным оружейником — молот не пострадал ни от взрыва, ни от огня. Я сложил в кольцо сохранившиеся журналы и сделал шаг к двери.

— Будьте осторожны, граф, — бросил мне вслед канцлер. — Тут явно профессионалы сработали.

— Ничего, я тоже не юнец, — я перехватил молот и встал в боевую стойку. — Эти ублюдки ещё пожалеют, что пошли против меня.

Я вырвал дверь с петель одним рывком и шагнул в коридор. Воздух здесь был густым от дыма, а вся квартира после взрыва погрузилась в темноту. Но я не обольщался — наверняка у противников есть приборы ночного видения или тепловизоры.

В пяти метрах лежали двое гвардейцев эмиссара со сломанными шеями. Значит, канцлер прав — в квартиру проникли ещё до взрыва и избавились от гвардейцев. Вот только метки на Сыче, Лосе и Листе показывали, что те до сих пор живы и находятся в дальней гостевой спальне.

Между нами было тридцать метров пустого коридора и по две комнаты на каждой его стороне с открытыми нараспашку дверями.

Дверной проём в кабинет начал затягиваться толстым слоем льда, и я удовлетворённо кивнул. Несмотря на звуковой удар, от которого меня защитила тьма, канцлер всё же смог взять себя в руки и защитить кабинет от врагов.

Я прижался к стене и двинулся вперёд, перешагивая через обломки и держа молот наготове. Если на выживших устроили засаду, то сейчас самое время выстрелить в меня. Не думаю, что спецы под маскировкой дали бы мне ступить и пару шагов, но я до сих пор никого из них не увидел.

Заглянув в первую комнату слева, я увидел только распростёртые на полу тела гвардейцев эмиссара. Мой взор молчал, и меня это уже начинало раздражать. Какого демона моя тьма никак не может обойти какие-то артефакты маскировки⁈

Я сделал ещё несколько шагов и тут же присел, пропуская над своей головой заряд боевого артефакта. Да твою ж демоническую мать!

Злость придала мне сил, но она не наполнила опустевший источник. Поэтому я просто размахнулся двумя руками и запустил в мага свой молот. Он врезался в ублюдка, и до моих ушей донёсся хруст костей.

На моих губах заиграла улыбка. Та самая, от которой вздрагивали маги ковена и их прихлебатели.

В два коротких прыжка я настиг мага, подхватил с пола молот и со всей силы опустил его на грудную клетку врага. И тут же откатился в сторону.

Мимо меня с шипением пролетел сгусток пламени. Ну что ж, вот и славно. Наконец-то враги начали выползать из своих нор.

Пусть я не мог использовать магию, зато мог перемещаться через тень. Я шагнул через изнанку и вышел за спиной мага огня. Мой молот встретился с боевым артефактом.

К моему удивлению, артефакт не сломался, но его владельца отбросило в дверной проём. Я шагнул следом и тут же получил в бок удар кинжала.

Я выпустил молот, который приземлился на дорогой паркет с громким звоном, и схватил напавшего за руку. Он как раз готовился ударить ещё раз, но я вывернул его запястье и дёрнул его ладонь на себя.

Хруст костей слился с криком боли, но я уже окутал кулак тьмой и ударил противника в лицо. У меня не осталось энергии на щит, но вот такие короткие усиления я мог себе позволить даже с полупустым источником.

Когда убийца перестал дышать, я перешагнул через него и поднял молот. Маг огня снова зарядил в меня из артефакта. Я увернулся и сделал ещё один шаг.

Этот ублюдок отползал к разбитому окну, явно рассчитывая, что успеет спастись. Не в этот раз.

Я ударил по нему, но молот врезался в щит. Я бил снова и снова, пока не услышал знакомый треск. Следующим ударом я покончил с ублюдком и вышел из комнаты.

Осталось ещё две комнаты. Главное, что канцлер и эмиссар в безопасности, а до моих людей осталось всего ничего.

Когда я заглянул в следующую комнату, которая оказалась гостевой спальней, в меня зарядили сразу из трёх боевых артефактов. Я прижал голову к груди и перекатом ворвался в центр спальни.

Враги укрылись за передвинутым комодом и кроватью, магии у меня не было, а молотом против дистанционных атак много не навоюешь. Следующий залп артефактов я встретил выставленным перед собой молотом. Оружие впитало энергию огня и воздуха, ну а я снова ушёл в тень.

Я вывалился за спиной противников и сделал широкий замах по дуге. Маги выдержали удар, их щиты даже не треснули и не прогнулись. Я снова шагнул на изнанку, уходя от очередного выстрела боевых артефактов.

Так мы и сражались. Я уходил в тень, потом выныривал обратно и бил магов по очереди. Они пытались попасть в меня и пару раз даже зацепили по касательной.

Мой бок болел после удара кинжалом, а теперь ещё и правая рука почти отнялась после режущего заклятья. Похоже, враги поняли бесполезность своих артефактов и перешли на собственный резерв.

В меня полетели огненные плети, воздушные лезвия и копья льда. Я рухнул в тень и задумался, как победить одарённых без магии. На изнанке я был сильнее, да и силы здесь восстанавливались быстрее, но я не мог отсиживаться здесь, пока мои люди в опасности.

В итоге я решил использовать тот же приём, что однажды применил в московском очаге. Я вышел из тени, ухватил одного из магов и перетащил его на изнанку. Точно так же я поступил со вторым.

Изнанка не любит гостей, особенно, если они не теневики. Даже мне приходится каждый раз жертвовать кровью и отдавать ей часть своей силы. Два одарённых — это уже перебор.

Я вывалился в реальность, тяжело дыша и едва соображая, что делать дальше. В голове всё звенело, раны болели, а регенерация до сих пор не сработала. Да и источник не желал наполняться.

Такими темпами до истребителей я доберусь нескоро. И не факт, что застану их живыми. У них, конечно, были мечи и артефакты в рюкзаках остались, но не факт, что они успели до них добраться.

Третий маг ждал меня в боевой стойке. Он запустил в меня огненное торнадо, которое я принял на молот. Не медля ни мгновения, я с размаху ударил молотом в пол, разбрызгивая во все стороны чужое пламя.

Мага огня отшвырнуло в стену, чем я и воспользовался. Я ударил дважды, чтобы сбить щит, а потом завершил начатое. Я едва стоял на ногах, но надо было спешить к своим.

Я снова ушёл на изнанку, ощущая холодную вязкость и боль. Тень намекала, что мне пора завязывать с перемещениями, но я отмахнулся и прошёл по ней в последнюю комнату. Здесь меня ожидаемо встретила засада. Вместо магов я увидел пятерых людей в тактических комбинезонах без опознавательных знаков. На их лицах были маски с очками ночного видения, а в руках они держали не автоматы, а короткие посохи с кристаллами на конце.

Очень знакомые посохи. Как и кристаллы, наполненные энергией света. Вот этих ублюдков я даже жалеть не стану.

Первый залп я переждал на изнанке. От второго уклонился, вывалившись за спинами врагов. Третий я поймал на молот и отбил обратно.

Я усмехнулся и мысленно поблагодарил своего предка. Его оружие впитало достаточно энергии и теперь могло возвращать её врагам. Почти как мои топоры, которые тоже выковал Радомир.

Передо мной были не «совершенные», а обычные люди. Я выгреб из источника последнюю каплю тьмы, разделил её на пять частей и выпустил в противников, снова уходя на изнанку. Постоянное хождение туда-обратно выматывало посильнее любого боя, но других вариантов пока не было.

Когда я снова материализовался в комнате, моя тьма уже прогрызла щиты и проникла в ублюдков. Я щёлкнул пальцами левой руки и усмехнулся.

Тьма вспыхнула.

Тёмное пламя вгрызлось в тела врагов, выжигая их нутро. На дорогом ковре эмиссара появились подпалины, которые через пару мгновений припорошило пеплом.

Я сделал глубокий вдох, вышел из комнаты и дошёл до спальни, в которой до сих пор ощущались мои люди. Те, на ком стояло моё клеймо, моя метка феникса. Те, кто мог пропустить через себя моё пламя и выжить.

Размахнувшись молотом, я выбил дверь в комнату и замер на пороге, ожидая залпа из боевых артефактов. Но его не последовало.

Вместо этого я увидел баррикаду из перевёрнутой кровати, комода и стульев. За ними мелькнуло знакомое лицо Сыча.

— Феникс, — хрипло выдохнул он. — Мы уж думали, что ты того…

Я прошёл ближе. Сыч прижимал покрывало к окровавленному боку. Лист сидел на корточках, продолжая целиться в дверь из автомата, явно снятого с убитого гвардейца. Лось лежал на докторе Савельеве, прикрывая его телом, но я видел, что он едва жив. На его левом плече дымилась глубокая рана от ожога, а на правой голени через разодранные брюки виднелась сломанная кость.

— Всем тихо, — сказал я, устало опустив молот на пол. — Экономьте силы.

Я осмотрел комнату. Через разбитое окно не доносилось ни звука. На полу рядом с истребителями лежали три тела в тактических комбинезонах. Один — с проломленным черепом, второй — с торчащим из горла осколком стекла, а третьему просто свернули шею. Наверняка работа Лося.

— Сколько было врагов? — тихо спросил я.

— Пятеро вломились через окно, — прошипел Сыч, морщась от боли. — Троих прикончили, остальные свалили, когда взрыв шарахнул. Мы точно не были целью.

— Ну понятно, они же не знали, что вы тоже свидетели, — я взглянул на доктора, который едва дышал. — Да и Савельева вы успели из халата вытряхнуть. Как только он на камуфляж согласился…

— Слышь, Феникс, — прохрипел Лось. — Кажись, мы того… не переживём эту битву. Доктора сам вытаскивай, если не сдохнешь.

— Лечебные артефакты где? — хмуро спросил я, глядя на Сыча.

— В соседней спальне рюкзаки, но там всё перевернули, — просипел он.

— Держитесь, я сейчас, — коротко сказал я и подхватил молот.

— Да не поможет, — Сыч мрачно усмехнулся. — Ни один артефакт кишки обратно не засунет.

Я не стал отвечать, а быстро вышел из спальни. В соседней комнате до сих пор ощущался запах гари после моего пламени. Но рюкзаков я не увидел.

Припомнив, что в одной из спален было всё перевёрнуто, я рванул туда, внимательно глядя по сторонам. Добежав до нужной комнаты, я оглядел тела одарённых и выругался. Никаких рюкзаков здесь не было.

Я наклонился и заглянул под кровать — вдруг туда закатились во время нападения. Там валялся только один рюкзак. Я подтянул его к себе и побежал обратно к истребителям.

По идее, мне стоило вернуться в кабинет и подлечить Денисова, но плевать я на него хотел. Мои люди для меня важнее человека, который не сумел защитить свой собственный дом. Будь я грандмагом и эмиссаром императора, ни одна муха не пролетела бы незамеченной.

Я опустился на пол рядом с Сычом, опираясь на молот, и вывернул рюкзак. В нём было два боевых артефакта и три лечебных. Я посмотрел на Лося и покачал головой.

Даже если использовать все три артефакта на одного человека, это не поможет никому из них, кроме Листа, у которого было меньше всего повреждений.

Я протянул первый артефакт Сычу, а второй использовал на Лосе, который уже вырубился от потери крови. Третий артефакт я хотел отдать Сычу, но он мотнул головой.

— Лося вытаскивай, я не сдохну пока, — прохрипел он. — Побарахтаюсь ещё.

Не став с ним спорить, я активировал последний артефакт. Лось резко вдохнул и скатился с доктора.

Я откинул голову на стену и посмотрел в дверной проём. Сил не осталось. Ни магических, ни физических. Даже изнанка уже не примет меня без дополнительной жертвы, которую я пока не смогу ей дать.

Оставалось надеяться, что я успею отдышаться и накопить немного сил до следующей атаки. Если уж до сих пор никто не пришёл спасать эмиссара императора, то ждать союзников смысла нет.

Из-за угла, ведущего в гостиную, мелькнул отблеск света. Я медленно поднялся на ноги, покачиваясь от усталости и боли. Ну вот, даже отсидеться не получилось.

Я шагнул к проёму и встал в боевую стойку. Кто бы ни попытался войти в эту комнату, он встретит сначала мой молот.

Ещё одна вспышка света промелькнула в коридоре, и я узнал свет фонарика. Неужели это кто-то без приборов ночного видения? Лутковский и Денисов решили выбраться из кабинета?

Я замахнулся и замер. Взор тьмы до сих пор молчал, так что вряд ли это канцлер с эмиссаром.

Я ударил в тот момент, когда яркий луч фонарика прорезал комнату. Но мой молот встретил пустоту. Враг успел увернуться.

Я снова замахнулся и сделал шаг вперёд, перекрывая собой проход, а потом услышал громкий окрик.

— Бросить оружие! Работает служба безопасности его величества!

Глава 18

Бросать свой молот я не собирался — ищи его потом в закромах службы безопасности. Это если передо мной реальные бойцы императора, а не подставные или выполняющие приказ того же Бартенева. Я и до этого сильно рисковал, когда решил не показывать свойства кольца и оставил молот в кабинете Денисова.

Я активировал кольцо и проверил, поместится ли в него молот. С артефактами в прошлый раз не вышло, но уж два с половиной журнала не так много места занимают, да и в магическом смысле ничего не весят. К моему облегчению, молот исчез из моих рук, надёжно укрывшись в кольце.

— Оружие! — рявкнул на меня незнакомец, но я лишь пожал плечами и выставил перед собой ладони тыльной стороной, показывая кольцо главы рода.

— Я граф Шаховский, нахожусь в гостях у эмиссара его величества Алексея Денисова, — отчеканил я. Было не очень удобно смотреть на шлем и не видеть лицо человека, с которым говорю, но что поделать.

— Вытяните руку дальше, — уже более доброжелательно сказал мой собеседник. Я приблизил к нему ладонь. — Благодарю за содействие, ваше сиятельство. Кто находится в комнате позади вас?

— Люди Петра Григорьевича Лутковского, — сказал я ровным тоном. По всем законам Сыч, Лось и Лист до сих пор числились в рядах истребителей, хотя по факту были моими людьми. — Они защищали меня ценой своей жизни и нуждаются в немедленном лечении.

— Выйдите из комнаты и встаньте к стене, — распорядился он.

Я обернулся к бойцам, кивнул им и вышел из спальни. Мимо меня промчались три бойца в тактических комбинезонах, которые были точь-в-точь как у нападавших.

— Имя, звание и род деятельности, — гаркнул один из безопасников.

— Сыч, Лось и Лист, истребители монстров особого отряда его величества, — услышал я голос Сыча. — Тот мужчина — гвардеец эмиссара, его тоже приложило, почти не в себе парень.

Я усмехнулся. Мне лгать было не по статусу, да и не стал бы я этого делать, но Сыч даже глазом не моргнул, указав на доктора Савельева. Впрочем, так даже лучше — не стоит светить доктора при неизвестных.

— Встать можете? — спросил безопасник, ещё больше подобрев.

— Не можем, — глухо ответил Сыч. — Даже ползти не можем. У меня кишки наружу, у Лося нога сломана в нескольких местах, а Лист контужен и дезориентирован.

— Принято, бойцы, дожидайтесь целителя, — безопасники вышли из спальни и встали напротив меня, слепя фонариками на шлемах. — Граф, оставайтесь на месте, пока мы обыскиваем помещение.

— Хорошо, — я кивнул и шагнул обратно к истребителям. — Я с ними побуду.

Как только мы остались одни, я повернулся к Сычу и вздохнул. Если целитель задержится, я потеряю как минимум одного бойца, если не двух разом.

— Не сдохну я, — фыркнул Сыч. — Нечего меня хоронить раньше времени. Обычно по протоколу зачистка длится не больше десяти минут, потом придут целители.

— Не слишком самоуверенно на зачистку отводить всего десять минут? — спросил я, сев на пол рядом с истребителями.

— Обычно укладываются в восемь, — на губах Сыча появилась кривая усмешка. — Только в этот раз они добирались дольше обычного.

— Вот и я об этом же подумал, — сказал я.

— Раненые есть? — услышал я громкий крик из коридора. Неужели зачистка закончилась?

— Тут! — заорал во всё горло Сыч. — Сюда, скорее!

Через мгновение в спальню ворвались два целителя, фонарики у которых были куда мощнее, чем у безопасников. Они навели свет на истребителей и отодвинули меня в сторону.

Пока целители работали с Сычом и Лосем, я отсиживался в стороне, наблюдая за их действиями и размышляя. Подумать было о чём. Например, о том, что мой взор тьмы до сих пор никого не видел.

Вряд ли целители нацепили артефакты маскировки. И это означало, что я что-то упустил.

— Благородный? — обратился ко мне один из целителей. Я кивнул. — И тёмный к тому же. Марат!

В спальню вошёл ещё один целитель, помоложе и пободрее.

— Что такое? Не справляетесь? — спросил он, оглядев нас, а потом замерев напротив меня. — Вот оно что… тёмный. Меня зовут Марат Хакимов, я целитель в ранге архимага.

— Граф Шаховский, — представился я в ответ.

— Ваше сиятельство, мы вам помочь не сможем, — признался он, разводя руками. — Я могу только ожоги и колотую рану на боку залечить, а вот с последствиями Искры Распада ничего не сделать, только ждать.

— Как вы сказали? — я нахмурился. В моём мире такого заклинания не было, но возможно оно по-другому называлось.

— Искры распада были распылены по системе вентиляции здания, — пояснил Хакимов. — Они понизили чувствительность к последующей атаке с магическим зарядом и отключили почти все базовые энергетические техники.

— Вот оно что, — протянул я. — Денисова и Лутковского уже подлечили?

— Да, с ними проще, — Хакимов опустился передо мной на корточки и направил в меня целительскую технику. — Хотя основной удар принял на себя эмиссар, он — маг света, у нас единый энергетический ток.

— Достаточно, — сказал я, перебив его. — Дальше не лечите, само заживёт.

— У вас последствия оглушения меньше, но барабанные перепонки лучше срастить, — улыбнулся целитель.

Я коснулся пальцами ушей и почувствовал влагу. Надо же, оказывается, меня тоже задело тем звуковым ударом, о котором говорил канцлер. Видимо, адреналин отключил на время чувствительность к боли.

Кивнув Хакимову, я позволил залечить оставшиеся повреждения и выдохнул от облегчения, когда боль утихла. А ещё от осознания, что с моим взором тьмы всё в порядке, просто его заблокировали. Искры распада. Красиво звучит, а по факту — это обычная глушилка против магии.

Через несколько минут Сыч и Лось смогли подняться на ноги, до полного выздоровления им ещё нужно будет отлежаться недельку в лечебнице, но теперь они уже точно не умрут от ран и потери крови. Лист и без того стоял, но после лечение ему тоже стало легче. Савельев попытался спрятаться за Лося, но потом увидел меня и расслабился.

Целители переглянулись и вышли из спальни. Ну а я шагнул к истребителям.

— Вас могут отправить обратно к очагу, вы до сих пор числитесь истребителями, — тихо проговорил я. — Не сопротивляйтесь и делайте что скажут, я постараюсь уладить все юридические вопросы в самое ближайшее время.

— Феникс, мы тут краем уха про искры услышали, — прошептал Лось. — Если их пустили по вентиляции, то сделали сразу, как только мы в квартиру зашли.

— Это я уже понял, — кивнул я.

— Ты бы почистился от этой гадости, пока ещё чем-нибудь не приложили, — продолжил он. — Крысы повсюду, даже здесь могут быть.

— Обязательно так и сделаю, когда мой источник хоть немного наполнится, — я усмехнулся. — Даже пламя не призвать сейчас.

— Хреново, — буркнул Сыч, глянув в коридор. — Вдруг на то и расчёт был.

— Выдыхайте, бойцы, я разберусь, — я хлопнул обоих истребителей по плечу и посмотрел на доктора. — Савельева бы ещё вывести.

Из коридора послышался шум и грохот, а через пару минут я увидел бегущего в нашу сторону Денисова. Над его головой сиял небольшой светлячок, освещая путь. Он добежал до спальни, увидел всех нас живыми и прислонился к стене.

— Живой, — тихо сказал он. — Я боялся, что доктора мы тоже потеряли…

— Что дальше делаем? — спросил я у него, склонив голову к плечу.

— Работаем по ситуации, — эмиссар отлип от стены и выпрямился. — Я получил срочный вызов от военного советника, на границе с Австрийской Империей начались стычки. Ну а вас ждёт его величество.

— Когда? — уточнил я, прищурившись. Не слишком ли много совпадений разом? Взрыв, вызов от советника и аудиенция у императора — это больше похоже на продуманный подход.

— Через час, — Денисов покачал головой. — От расследования взрыва меня отстранили, якобы я не в том состоянии. Канцлер тоже не участвует — не его ведомство.

— Дайте угадаю? Уж не Бартенева ли назначили главным? — мне было не смешно, но губы сами собой растягивались в мрачной усмешке.

— Именно, — кивнул Денисов. — Бартенев и Тереньтев будут расследовать это дело вместе.

— А Тереньтев у нас кто? — спросил я, нахмурившись. Вроде бы такой фамилии я не видел среди аристократов империи.

— Зять Савелия Ярошинского, инженер-артефактор, который сотрудничает с Имперским Арсеналом, — пояснил эмиссар. — Летательные аппараты, ракеты, костюмы — всё это его вотчина.

— Ага, — я медленно кивнул. — То есть мне уже пора выдвигаться к императору?

— Машину подадут через десять минут, — Денисов встал напротив меня и вздохнул. — Мне безмерно жаль, что я не могу выполнить данное вам обещание и присутствовать при вашей беседе с его величеством. Если бы это зависело от меня…

— Знаете, я могу только предполагать, но мне кажется, что ваш вызов связан именно с аудиенцией у императора, — сказал я и обернулся к Савельеву. — У нас не осталось веских доказательств против Бартенева. Можете прикрыть доктора и спрятать среди своих людей, как обычного гвардейца?

— Без проблем, — кивнул Денисов. — У него целительский профиль, так что ничего удивительного в этом не будет.

— Тогда до встречи, эмиссар, — я склонил голову и вышел из комнаты, а потом и из квартиры Денисова.

На улице было прохладно, и я вдруг вспомнил, что на мне порванный в нескольких местах и заляпанный кровью камуфляжный костюм. Захотелось рассмеяться в голос. Я так уговаривал доктора Савельева одеться приличнее, чтобы не оскорбить императора, а сам поеду к нему в таком виде.

— Граф Шаховский, — окликнул меня водитель бронированного внедорожника Денисова. — Мне приказали доставить вас во дворец его величества. Вы готовы ехать?

— Да, вполне, — я всё же не сдержался и улыбнулся.

Представляю, как удивится император. Вряд ли кто-то за всё время посмел явиться к нему в рваном камуфляже. Да и ладно, потерпит, никуда не денется.

Доехали мы за полчаса, а после меня встретил гвардеец его величества. Он осмотрел меня ошарашенным взглядом и даже побледнел, бедолага. Ну а потом мы прошли через боковую дверь дворца и принялись блуждать по коридорам с позолоченными канделябрами и дорогими коврами. Я видел, как морщится гвардеец после каждого моего шага по этим самым коврам.

Ещё через десять минут мы наконец добрались до нужной двери, где меня ждали уже четверо гвардейцев. В их взглядах не было удивления, скорее они вообще не были способны на проявление любых эмоций. При такой работе они могли видеть что угодно, и вряд ли император простил бы им хоть одну ужимку или косой взгляд в сторону посетителей.

Тяжёлая дверь распахнулась передо мной, и я шагнул в комнату, которая оказалась малым кабинетом императора. Позолоты здесь было не меньше, чем в коридорах дворца, а лепнины на потолке было как будто даже больше.

— Ваше императорское величество, — я склонил голову, скользнув взглядом по охране императора и его гостях. Бартенев восседал слева от монарха, а по правую руку от него я увидел Александра Рейнеке.

— Шаховский, — громыхнул император на весь кабинет. — Что ты себе позволяешь⁈

— Что я себе позволяю? — я повторил его вопрос и поднял голову, встретив ледяной взгляд. — Позволяю себе выживать, ваше императорское величество. В центре столицы было совершено нападение на вашего эмиссара. Уж простите, что не нашёл после взрыва парадную одежду и не привёл себя в порядок.

— Взрыв расследуют компетентные люди, — отрезал император, махнув рукой. — Меня интересует другое. Московский аномальный очаг. Ты уничтожил его!

Я посмотрел в глаза Михаила Алексеевича и понял, что в таком раздражённом настроении он точно не стал бы слушать ни о каких лабораториях. Да и не стал бы я при Бартеневе говорить о них. Значит, будем разговаривать про очаг. Хорошо.

— Двести пятьдесят лет, Шаховский! Ровно столько существовал очаг, — недовольно сказал император, скользнув взглядом по моей закопчённой куртке. — Там проходили полевые сборы курсантов магических академий и обучение моих войск! Там добывали необходимые для экономики ресурсы, которые в том же сибирском очаге днём с огнём не сыщешь. Имперскому Арсеналу, целителям и алхимикам нужны эти материалы! А ты лишил их всего.

Его величество настолько разошёлся, что даже встал с кресла. Я ощутил давление его ауры, которое было почти осязаемым. Бартенев сохранял невозмутимое спокойствие, а Александр Рейнеке со скучающим видом изучал узор на своём перстне.

— Вы правы, ваше императорское величество, — сказал я негромко. — Очаг существовал двести пятьдесят лет. За всё это время там происходили битвы одарённых разных стихий. Даже на недавнем испытании там было сразу три тёмных мага, один из которых был в ранге архимага. Я не стану льстить себе и говорить, что я сильнее своего дяди, лишь напомню вам, что ни студенты академий, ни Эдвард Рейнеке не смогли повлиять на очаг.

Император медленно сел обратно и побарабанил пальцами по подлокотнику. Он повернулся к Александру и прищурился.

— А ты что скажешь? — спросил он у него.

— Племянник, как ни странно, прав, — произнёс Александр, и я уловил в его голосе насмешку. — Ни один тёмный маг не способен создать такое заклятье, которое выжгло бы двадцать квадратных километров дочиста. Таких заклятий попросту не существует, ваше императорское величество, — он улыбнулся равнодушной улыбкой. — Я не так много знаю о Вестниках Тьмы, но исходя из исторических сводок, даже Вестник в зените своей силы вряд ли смог бы не то что уничтожить, а даже просто очистить очаг на продолжительное время. То, что случилось, — явление, выходящее за рамки обычной магии. Я бы даже предположил, что это последствия сдвига тектонических плит, выплеснувших огненные ямы на километры вокруг центра очага.

Наследник Рейнеке говорил спокойно, будто учёный, что называет обычное погодное явление. При этом формулировки Александр выбирал такие, что даже я усомнился в том, что именно моё пламя очистило землю в московском аномальном очаге. Император перевёл взгляд с него на меня и прищурился.

— Хорошо, допустим, это так, — произнёс он. — Но проблема остаётся. Империи нужны ресурсы, Арсенал не должен простаивать, — он сделал паузу. — Другие державы не должны получить преимущество, пока мы лихорадочно ищем замену уничтоженному очагу.

Я уже понял, к чему он клонит, но молча дожидался продолжения. Можно было догадаться, что Михаил Алексеевич не купится на истории о случайностях и неизвестных силах, что стёрли очаг с карты империи.

— У Британской Империи есть целых два очага в Шотландии. Даже у ослабленной Франции есть очаг в Эльзасе, — император откинулся на спинку кресла. Его губы растянулись в подобие улыбки, в которой не было ни капли искренности. — Они десятилетиями копят ресурсы, усиливая свою элиту и вооружая армию. Ты, Шаховский, можешь сколько угодно петь про свою непричастность, но у меня есть сводки из очага после испытания. Ты продемонстрировал уникальный талант, и я хочу, чтобы ты использовал его на благо своей империи.

— Ваше императорское величество? — я вскинул бровь и вопросительно посмотрел на монарха.

— Я предлагаю тебе два варианта, при которых ты сохранишь свою жизнь и свои земли, — а вот теперь его улыбка стала искренней, и я видел в ней холодный расчёт и желание получить что-то недостижимое. — А иначе я брошу все свои силы на твоё уничтожение.

— Я весь внимание, ваше императорское величество, — спокойно сказал я, едва сдерживая ярость.

— Первый вариант такой, — Михаил Алексеевич подался вперёд и сжал подлокотники. — Ты поедешь и уничтожишь очаги наших соседей. Поиграем с ними на равных, когда ресурсов не будет ни у кого из нас.

— Я вас услышал, — кивнул я, опуская взгляд, в котором плескалась уже не ярость, а тьма, которая наконец начала возвращаться. Теперь я мог пропустить через своё тело пламя феникса и выжечь все заклятья и их последствия. Только делать это в присутствии императора и Бартенева я не собирался. — Какой второй вариант?

— Ты принесёшь мне клятву верности и станешь моим эмиссаром.

Глава 19

Я поднял взгляд и посмотрел в глаза его величеству. Он не шутил. Он на самом деле предлагал мне два варианта, при которых я потеряю всё.

Если я докажу, что могу уничтожать очаги, то император уже не оставит меня в покое. К тому же в других странах тоже есть аналитики, которые быстро найдут нужные совпадения. И эти самые совпадения сделают меня международным преступником, террористом, по вине которого рухнула экономика нескольких империй.

Ну а второй вариант лишит меня семьи, земель и контроля над вратами. Я не смогу защищать врата, если буду сидеть в столице или мотаться по миру, выполняя задания императора. И естественно Вику и Борю заберут-таки в Особый Корпус, чтобы не прекращать обучение.

Похвально, конечно, желание императора разбавить своих светлых подручных и приблизить к себе тёмного мага, но я уверен, что без Бартенева тут не обошлось. Он может сколько угодно верить, что после клятвы сможет отдавать мне приказы, только вот ничего у него не выйдет.

— Я ценю доверие, которые вы оказываете мне, сделав подобные предложения, — ровным голосом сказал я. — Но, ваше императорское величество, я не могу стать эмиссаром. Я сражался на испытании за право сохранить врата, которые мои предки охраняли в течение двухсот лет. Если я уеду в столицу, то не смогу выполнить свой долг и защитить людей от прорывов монстров.

Бартенев скривил недовольное лицо, но я лишь мазнул по нему взглядом, сосредоточив всё внимание на императоре. Казалось, что его устроит любой мой выбор, но после моих слов он будто даже обрадовался.

— Что же касается первого предложения, то и тут, увы, я не могу гарантировать результат, который вас устроит, — я демонстративно громко вздохнул. — Дело в том, что в московском очаге были особые… условия. О которых я готов рассказать вам, но не в присутствии посторонних.

— Какая неслыханная дерзость, говорить с его величеством в таком тоне, — вспыхнул Бартенев. Он-то точно знал, какие условия я имею в виду. Как и то, что уничтожен был не только очаг, но и его лаборатория.

— Прошу прощения? — я перевёл взгляд на него и выгнул бровь.

— Демид, — император повернулся к Бартеневу и поджал губы. — Ты здесь только для того, чтобы получить данные о случившемся. И ты их уже получил.

— Мне уйти, ваше императорское величество? — Бартенев угодливо склонил голову явно для того, чтобы скрыть недовольство.

— Да, ты свободен, — его величество посмотрел на Рейнеке. — Александр, благодарю, что нашёл время и дал оценку действиям графа Шаховского как эксперт в тёмной магии.

— Для вас, ваше императорское величество, я всегда готов найти время, — протянул Рейнеке. — Служу империи!

— Всем выйти, — распорядился император и, дождавшись, когда Бартенев с Рейнеке покинут кабинет, посмотрел на меня прищуренным взглядом. — Ты что-то нашёл. Это касается Лутковского и Одинцова? Ты нашёл свидетельства их заговора?

— Я точно уверен в том, что глава Тайной Канцелярии верен вам, — сказал я. — Насчёт Одинцова у меня такой уверенности нет — только мои выводы, что и он не замышляет против вас ничего дурного.

— Тогда какого грокса ты тут устроил⁈ — рявкнул Михаил Алексеевич. — Демиду Бартеневу я доверяю как себе, а ты попросил выпроводить его и ничего не дал взамен.

— Я не закончил, ваше императорское величество, — мой голос оставался ровным, а взгляд метнулся к одному из охранников императора, который вдруг положил на рукоять боевого артефакта. — Дело в том, что я не люблю признавать свою слабость при свидетелях. Но перед вами это легко сделать, ведь в империи нет никого сильнее вас.

— В слабости? — удивился его величество. — О чём ты говоришь?

— Я должен признать, что действительно уничтожил московский аномальный очаг, и мне помогли не только мои способности Вестника Тьмы, но и подземные ресурсы, — проговорил я, боковым зрением отслеживая реакцию гвардейца, который уже начал активировать артефакт. Похоже, Бартенев отдал ему приказ уничтожить меня, если я начну рассказывать про лабораторию. — С другими очагами это может не сработать, но я готов попробовать… однако, мне понадобится время. Моё умение очень энергозатратное и сейчас я полностью пуст. Вы можете сами убедиться в том, что я даже стихийный щит не в состоянии поставить.

— То есть тебе нужно время, — догадался император. — Сколько?

— Не меньше пары недель, иначе я только зря потрачу ресурсы, — тут же ответил я, прикидывая, сколько времени займёт подготовка и перевод истребителей в мою гвардию.

— Значит вот что, я дам тебе эти две недели, — припечатал Михаил Алексеевич. — Но если ты попробуешь сбежать или как-то саботировать мой приказ, я лично приведу свою армию в вашу глушь и сотру твоё имение с лица земли.

— Разумеется, — я кивнул. — Я успею восстановить силы и подготовлюсь к поездке в другую империю для выполнения вашего задания.

— Тогда пойди прочь с глаз моих, — сказал он, небрежно махнув рукой.

Я поклонился и вышел из кабинета. Всё тот же гвардеец, что привёл меня сюда, проводил меня к выходу. Я поискал взглядом автомобиль Денисова, но на стоянке его не было.

— Подвезти, племянник? — услышал я голос Александра Рейнеке.

— Было бы неплохо, — ответил я и шагнул к длинному бронированному лимузину.

— Рад, что ты вышел из дворца живым и здоровым, — сказал он, когда я сел на заднее сиденье и откинул голову на подголовник.

— Неужели его величество так зверствует, что благородные через одного выходят живыми и здоровыми после аудиенции с ним? — вяло спросил я без особого интереса. Мои мысли сейчас были заняты поиском места для отдыха. В квартиру Денисова возвращаться смысла не было, а в гостиницу в таком виде могут и не пустить.

— Бывает разное, — уклончиво сказал Александр и улыбнулся. — Ничего, что я распорядился ехать в наше столичное имение? Не очень удобно среди ночи искать подходящий по статусу отель, а я бы хотел немного поспать до начала рабочего дня.

— А где ваше имение? — уточнил я, с удивлением осознав, что мы движемся в ту же сторону, где ощущается клеймо бабушки и поводок Гроха.

— На Крестовском острове, как и имения прочих аристократов высшего сословия, — улыбнулся он. — Тебя что-то смущает?

— Ничего, — я хмыкнул и прикрыл глаза. Чем дальше мы ехали, тем ближе становились к отметке моего питомца и бабушки. — Почему император позвал тебя в качестве эксперта по тёмной магии?

— Потому что я из древнего тёмного рода, лояльного к императору, — Александр говорил ровным тоном, но я слышал некую издёвку или насмешку. — А также потому что я живу в столице и всегда в доступе, когда нужно спросить о возможностях тёмной магии.

— Какой у тебя направленный дар? — я прищурился и мысленно выругался, что до сих пор не провёл ритуал очищения и не избавился от последствий ослабляющих заклятий.

— А ты и правда дерзкий, — рассмеялся Рейнеке. — Но так и быть, Вестнику Тьмы я расскажу. Мой направленный дар — проклятья.

Я поперхнулся воздухом. Проклятийник? Этот направленный дар всегда получали хитрые изворотливые люди. Такие, как мой дядя.

— Вижу, ты уже понимаешь, к чему я клоню, — продолжил он, продолжая смеяться. — Я работаю инструктором в Особом Корпусе, там же я нашёл себе супругу с противоположным даром. Ты сломал мою игру, племянник.

— Ты хотел забрать Викторию и даже женился на женщине, которая смогла бы обучать её, — я покачал головой. — Как давно ты женат?

— Пять лет, — Александр пожал плечами. — Мария — хорошая жена и она из древнего рода тёмных. Это выгодный брак.

— То есть ты женился, как только узнал о даре Виктории? — мне не удалось скрыть своё удивление. — Откуда ты вообще о нём узнал?

— От Маргариты конечно же, — дядя хмыкнул. — Она была ребёнком, когда меня определили в Особый Корпус, так что мы мало общались. Но после замужества она нашла во мне хорошего друга и собеседника. Мы были на связи с тех пор, как родился ты.

— Вот оно что, — теперь мне стало многое понятно. Я был прав — с этим Рейнеке стоит быть очень осторожным. А ещё теперь я точно знал, что он тоже дал магическую клятву верности императорскому роду, как и все инструкторы Особого Корпуса.

— Кстати говоря, — Александр склонился ближе ко мне. — Когда я проходил обучение в Корпусе, там преподавала одна очень интересная женщина — Юлия Сергеевна. Я хорошо запомнил её уроки и её лицо. И знаешь что… — он сделал паузу и растянул губы в искусственной улыбке. — Мне показалось, что я видел её недавно среди прислуги рода Бартеневых. Но это ведь невозможно, прошло двадцать лет, и наверняка она выглядит гораздо старше. Не так ли, племянник?

— Давай начистоту, дядя, — я посмотрел на него в упор. — Я устал плести словесные кружева и подбирать вежливые выражения. Ты среди двора десятки лет, а я едва переступил порог совершеннолетия.

— О, какая потрясающая игра на чувствах! — Александр Рейнеке трижды хлопнул в ладоши. — Ты так ловко выпроводил нас из кабинета императора, а теперь пытаешься убедить меня, что твои навыки незначительны? Нет, дорогой мой племянник, я тебе не верю. Ты точно такой же, как и я.

— К чему ты клонишь? — я сел ровно и бросил взгляд в окно. Мы проезжали по мосту через канал, а значит времени на разговор у нас почти не осталось.

— Мастера проклятий прекрасно видят связи между людьми, — проговорил Александр, мгновенно посерьёзнев. — Все магические нити, остаточные следы проклятий и слабость от них. Твоя бабушка потеряла связь с той клятвой, что давала в юности. Теперь на ней совсем другой след. И чем ближе мы к особняку Бартенева, тем этот след отчётливее и яснее.

Я молчал и смотрел на дядю. Он говорил правду — проклятийники видели магические клятвы и всегда знали, кто кому служит. В моём Ордене таких было несколько, и один из них — Лейн, мой верный дворецкий, ключник и распорядитель. Благодаря ему я всегда знал, кто послал против меня убийц на порог храма.

— И теперь, когда я полностью завладел твоим вниманием, — Александр Рейнеке дёрнул уголком губ. — Я хочу узнать, каким образом ты сумел перенастроить магическую клятву верности императору на себя. Хотя нет, подробности мне не так интересны. Что нужно для этого сделать?

— Нужно всем сердцем и душой хотеть служить мне, — коротко ответил я, призывая тьму.

Мне уже было плевать, что Александр увидит, как моё пламя стирает следы искр распада. Как и на то, что он может сделать после. Мне нужно было вернуть свой взор и свои силы, чтобы успеть ответить на атаку или переварить смертельные проклятья, которые он в меня запустит.

По моим венам потекла огненная река, выжигая нутро и стирая последствия слабости после магической глушилки. Искры распада потонули в пламени феникса, которое выплеснулось огненно-чёрной аурой.

Александр Рейнеке отстранился и склонил голову к плечу. Он смотрел на меня и видел изменения, но его это будто бы не волновало. Казалось, что именно такой демонстрации он от меня и ждал.

Когда я почувствовал, что пламя выжгло всё чужеродное и исцелило остатки ранений, я отозвал ауру и встретил жадный взгляд дяди.

— Потрясающе, — искренне сказал он. — Ты очень меня порадовал, племянник.

— У меня не было цели радовать тебя, дядя, — холодно ответил я.

Александр рассмеялся и глянул в окно. Лимузин уже замедлял ход, подъезжая к высоким кованым воротам. Я был вымотан до предела и мечтал об отдыхе, но уже сейчас понимал, что приехал в логово интригана, который не понятно на чьей стороне. Какой уж тут отдых?

— Уже ночь на дворе, моя супруга спит в своей спальне, — проговорил дядя, выходя из машины и направляясь к крыльцу. — Ты сможешь познакомиться с ней за завтраком, а сейчас тебе стоит привести себя в порядок и поспать.

— Благодарю за заботу, — сказал я равнодушно.

— Прохор, проводи моего племянника в гостевую комнату и принеси ему чистую одежду, — приказал дядя своему слуге, который дожидался его у входной двери. — Мне ничего не нужно, так что до утра ты свободен.

— Будет сделано, господин, — старый слуга согнулся в поклоне, а потом поманил меня за собой. — Пройдёмте, ваше сиятельство.

Я ожидал, что Александр захочет продолжить разговор, но он, видимо, уже получил ответы на интересующие его вопросы. Теперь у моего расчётливого дяди есть козырь против меня. Если он захочет, то сможет сдать меня императору с потрохами. Проверить наличие клятвы не такая уж проблема, и такую способность будет непросто списать на Вестника Тьмы.

Но разбираться с этим я буду потом, если такая ситуация вообще возникнет. У меня есть время до утра, чтобы отмыться и поспать, а потом нужно успеть решить все вопросы за две недели, отведённые мне императором. Я не хотел, чтобы он считал меня ручным Вестником, очищающим очаги по его указке, но противопоставить ему сейчас мне было нечего.

Возможно, зачистка очага прокачает меня и мой источник, но до этого времени у меня не так много вариантов быстрого роста. Либо я использую на себе одну из двух сфер, оставшихся после прошлых Вестников, либо пойду в сибирский очаг на поиски некромансеров, чтобы тьма сама наполнила меня силой.

Приняв быстрый душ, я натянул на себя спортивные брюки и футболку, принесённые Прохором, а потом упал на кровать и мгновенно уснул.

Когда я открыл глаза, за окном уже вовсю светило солнце. Кажется, завтрак и знакомство с супругой дяди я всё же проспал. А ведь я думал, что буду настороже и не смогу заснуть крепким сном. Впрочем, так даже лучше — я хотя бы немного отдохнул.

Я вышел из гостевой комнаты и встретился взглядом с гвардейцем Рейнеке. Ну кто бы мог подумать, что родной дядя выставит конвой у моей спальни? Я усмехнулся и кивнул гвардейцу, а потом спокойно прошёл мимо него.

Столовую я нашёл быстро — почти все особняки аристократов были построены по схожей планировке. Два этажа, в торцах которых размещались апартаменты хозяев дома и гостевые комнаты ближе к лестнице, на первом этаже — столовая, две гостиных, кабинет или комната отдыха и комнаты слуг с отдельным чёрным входом с внутреннего двора.

Меня никто не ждал, но слуги быстро накрыли стол и накормили меня изысканными столичными деликатесами. По крайней мере, именно так выглядела вся еда на столе — причудливая сервировка, разноцветные соусы и резные фигурки изо льда в кувшине с соком. Я же не чувствовал ни вкуса, ни запаха, поглощая всё это с такой жадностью, будто неделю не ел.

Я вспомнил свой последний приём пищи и понял, что почти угадал. Нормально поесть я успел только перед отъездом в московский очаг, а потом было не до того.

— Доброе утро, — услышал я женский голос, как только отодвинул последнюю пустую тарелку. — Меня зовут Мария Рейнеке, я супруга вашего дяди.

— Доброе утро, — я вежливо улыбнулся и повернул голову к двери в столовую. — Благодарю за гостеприимство. Ваш повар — просто чудо.

— Вряд ли вы распробовали все эти блюда, — усмехнулась Мария. Она оказалась миловидной женщиной лет двадцати пяти, и она была младше Александра как минимум лет на пятнадцать. — Я видела, как вы заглатывали пищу, даже не разжёвывая. Так едят воины после долгого рейда, и в таком состоянии они не способны отличить нежнейший стейк от подошвы солдатского сапога.

— Вы очень мудрая женщина, — я встал из-за стола и склонил голову. — Моему дяде очень повезло с вами.

— Вы так считаете? — она кокетливо прищурилась и покраснела. — На самом деле это мне повезло.

— Вы не знаете, где сейчас дядя? — спросил я, переводя тему. Не хватало ещё отвешивать лишние комплименты жене своего дяди. А она очень явно на них напрашивалась. — Я бы хотел переговорить с ним до отъезда.

— Но Александр сказал, что вы задержитесь на несколько дней, — Мария нахмурила лоб. — Разве у вас не запланирован особый проект, для которого понадобится время?

— На самом деле мы ещё не обговорили все нюансы, — медленно проговорил я, пытаясь понять, что именно имел в виду Александр.

— Вот и мой супруг так сказал, — тут же улыбнулась Мария. — Что вы ведёте переговоры по особому проекту и понадобится несколько дней на решение.

— Верно, — я прищурился и посмотрел на женщину внимательным взглядом. Если она училась в Особом Корпусе, то никак не может быть такой простушкой, которую сейчас изображает. Похоже, супруги Рейнеке стоят друг друга.

— Я могу организовать для вас экскурсию по столице, — защебетала Мария. — Лучшие выставочные залы, редчайшие артефакты и достижения инженерной отрасли в артефакторике. Скажите, вас интересуют такие вещи? Кажется, ваш покойный дед был инженером-артефактором?

— Хм, — я задумчиво потёр подбородок. — Пожалуй, да, вы правы. Меня интересуют достижения в этой области.

А ведь она не просто так про деда заговорила. Дмитрий Шаховский был гениальным артефактором, это так. Но его специализацией были сложные артефакты, а не инженерные решения. И это могло означать, что Мария Рейнеке в курсе подробностей нападения на эмиссара.

— Знаете, моя лучшая подруга — дочь известного артефактора Савелия Ярошинского, — с улыбкой протянула Мария. — Вы о нём слышали?

— Да, слышал, — я прищурился. — Даже заказал у него комплект доспехов.

— Что вы говорите! — Мария всплеснула руками. — Вот это совпадение! А ведь я слышала, что Ярошинский редко берёт подобные заказы — ему скучно создавать то, что могут сделать другие.

Она засмеялась грудным смехом, прикрыв рот ладонью. Ну чисто девица на променаде. Мне вспомнилась Софья Миронова с её ужимками, и я невольно передёрнул плечами. Неужели в столице все женщины ведут себя вот так?

— Знаете, о чём это говорит? — продолжила Мария Рейнеке, а потом резко посерьёзнела. — Что вы сделали особый заказ.

Взгляд женщины стал пронизывающим и тяжёлым, а я понял, что снова оказался прав. В этом доме сразу два хитрых и расчётливых интригана.

— И что ваш заказ настолько уникален, что никто в мире не сможет его выполнить, как и повторить. Что такого должно быть в ваших доспехах, что самый вредный и въедливый артефактор империи начал работу над ними, не взяв стопроцентную предоплату?

Глава 20

— Знаете, Мария, я передумал насчёт экскурсии, — сказал я, склонив голову к плечу. — Вы задаёте слишком много вопросов, отвечать на которые у меня нет ни малейшего желания.

— Александр сказал, что вы бываете резким, но разве можно обращаться к женщине в таком тоне? — она изобразила возмущение, а я закатил глаза.

— Не только можно, но и нужно, когда эта женщина переходит границы, — я шагнул к Марии. — Я вам не супруг, не друг и не родственник. Если вы планировали устроить мне допрос с пристрастием и вызнать интересующие вас или вашего мужа подробности, то вы выбрали неверную тактику. Разве в Особом Корпусе вас не обучали тонкостям переговоров? Или у вас другой профиль?

— Вы ничего не знаете об обучении в Корпусе, — Мария прищурилась и раздула ноздри.

— Моя невеста прошла обучение, а бабушка была инструктором, хотя вы и так об этом знаете, — я усмехнулся. — Поверьте, я знаю достаточно. А теперь позвольте откланяться, у меня дела.

— Александр просил вас задержаться, — спокойно и безо всяких ужимок сказала она. — Он хотел продолжить ваш разговор.

— Это его проблемы, — я пожал плечами. — Ещё раз благодарю за гостеприимство. Ну а дядя может связаться со мной по телефону. Номер есть у Эдварда и Феликса Рейнеке. Хорошего дня.

— Постойте, ваше сиятельство, — Мария схватила меня за предплечье, стоило мне пройти мимо неё. — Если вы уйдёте вот так, Александр будет очень недоволен.

— И снова повторю, это его проблемы, — я освободил свою руку из захвата тонких цепких пальцев и вышел из столовой. Но Мария оказалась очень настырной.

— Простите мои манеры, — сказала она, догнав меня в коридоре. — Я не должна была вас расспрашивать и давить. Просто Александр не делится со мной ничем таким… да остановитесь же!

Я замер у дверей особняка и медленно повернулся к супруге дяди. В её голосе звучала настоящая не прикрытая паника. И она была искренней.

— Я прошу прощения, — Мария низко склонила голову. — Пожалуйста, задержитесь до вечера. Иначе мне придётся объяснять, почему вы так рано ушли и… поверьте, я не стану вас трогать, говорить с вами или как-то выказывать непочтение.

— То есть я правильно понимаю, — начал я, оглядев женщину с головы до ног. Вся её поза кричала о страхе. — Вы увидели юнца и решили использовать на нём свои женские чары, а когда не вышло, осознали, что муж накажет вас за своеволие?

— Да, — тихо ответила она, склонив голову ещё ниже. — И я очень сожалею о своём поведении.

— Сожалеть вы можете перед мужем, мне не интересны ваши мотивы и ваши поступки, — холодно сказал я. — Больше всего я не терплю, когда меня пытаются использовать. А вы хотели сделать именно это. Расскажите мне всё, что вам известно о Ярошинском, его дочери, зяте и о том, почему вы вообще заговорили об инженерах-артефакторах и Дмитрии Шаховском.

— Вы… — Мария подняла на меня взгляд, полный надежды, и я поморщился. На игру не похоже. — Конечно, я всё расскажу. Пройдёмте в гостиную?

Я кивнул и прошёл следом за ней. Мы расположились в креслах, и Мария набрала воздуха в грудь.

— Савелий Ярошинский несколько лет назад переехал ближе к стене сибирского очага, — начала она свой рассказ. — Он объяснил это снижением цен на логистику. Если врата и очаг под боком, то и аномальные ресурсы считай на месте можно получить, а не везти их за три тысячи километров.

Мария рвано выдохнула, будто собираясь с мыслями, а потом продолжила.

— Его старший сын и наследник переехал вместе с ним, второй сын возглавил филиал в Тобольске, а обе дочери остались здесь, — протараторила она. — Старшая дочь — Ирина — вышла замуж за Николая Тереньтева и живёт по соседству с нами. Николай считается гениальным инженером-артефактором, который всего за десять лет сумел добиться высокой должности в Имперском Арсенале. Почти все его наработки засекречены и используются внутренними и внешними войсками Российской Империи.

— И с чего вы вдруг заговорили об этом? — спросил я, когда она замолчала.

— Александр сказал, что вы присутствовали во время взрыва ракеты в квартире эмиссара Денисова, а расследованием занялись Демид Бартенев и Николай Тереньтев, — Мария облизала пересохшие губы и бросила опасливый взгляд на дверь гостиной. — Мне показалось, что вам может быть интересен ход расследования, а мы с Ириной каждый день пьём чай друг у друга и делимся… всяким.

— Она тоже училась в Особом Корпусе? — предположил я и заметил, как вздрогнула Мария.

— Да, мы вместе учились, — она передёрнула плечами, а потом склонилась ближе. — У неё редкая направленность дара. Пламя Ирины поглощает и сжигает магическую энергию. Щиты, заклятья, барьеры… её пламя невозможно потушить, оно питается магией и становится сильнее, если направить в него любую энергию.

— Невероятно, — глухо сказал я, замерев. — А какого цвета её пламя?

— А вы проницательны, — Мария прищурилась. — Её пламя меняет цвет в зависимости от того, на что направлено. Если на магические конструкты — белое, если на предметы — обычное красное пламя… но если его направить на людей, оно становится голубым.

— Наивысшая степень владения даром огня, — я откинулся на спинку кресла и задумался. Я уже встретил в этом мире больше людей с редкими направленностями дара, чем за полсотни лет в своём. Этот мир оказался очень богатым на дары.

— В общем с Ириной у нас очень крепкая дружба, — закончила свои откровения Мария Рейнеке. — Я могу узнать у неё о расследовании Николая.

— Как у вас, женщин, всё просто, — я хмыкнул. — Похлопали глазками и ждёте ответов. Неужели многие покупаются на ваши ужимки?

— Вы не поверите, но это срабатывает почти всегда, — Мария ухмыльнулась. — За очень-очень редким исключением. Если женщина хоть немного умна, она может получить всё, что пожелает.

— Ваш супруг тоже исключение? — спросил я и полюбовался застывшим лицом Марии. — Скажите, он вас как-то наказывает за неповиновение?

— Никаких наказаний нет, — упавшим голосом сказала она. — Но Александр может решить, что я расслабилась и размякла. И тогда он заставляет меня тренировать мой дар.

— Н-да, — я вздохнул. — Как ваш бывший учитель он наверняка знает ваш предел выносливости, верно? Мастер проклятий и тёмная, что способна эти проклятья переваривать. У вас интересный тандем, но уж очень он односторонний.

— Я благодарна супругу за обучение, — Мария выпрямила спину и посмотрела на меня. — Если бы не он, я бы осталась слабой. Каждый его урок сделал меня сильнее.

— А если я скажу вам, что есть способ бороться с его проклятьями по-другому? — я подался вперёд. — Что можно от них защититься?

— Нет такого способа, — уверенно сказала она. — Иначе нас бы ему обучили. Мы изучили все противодействия и защитные техники.

— Тогда подумайте вот о чём, Мария, — я встал с кресла и замер напротив неё. — Проклятья — это тоже энергия. Даже больше того, именно этой энергией вы управляете, когда вытягиваете проклятья из других людей и когда перерабатываете их в своём теле. И если вы можете контролировать течение этой энергией, то вам ничего не стоит передать проклятья другому или отказаться их принимать.

Я вышел из гостиной, оставив Марию в одиночестве. Я не считал своего дядю злодеем — каждый учит молодняк так, как умеет. Тёмные маги лучше других знают, что каждый урок запоминается лучше, если он закреплён кровью и болью.

И всё же я хотел, чтобы эта молодая женщина раскрыла суть своего дара и однажды щёлкнула Александра Рейнеке по носу. Ему будет полезно — слишком уж он самоуверен. А самоуверенность — это верный путь к гибели.

Поднявшись в гостевую комнату, я достал из кармана спортивных брюк свой телефон и набрал номер Юлианы.

— Да, Костя, как ты там? — услышал я спустя пару гудков.

— Всё хорошо, я сейчас в столице, остановился в особняке Рейнеке, — сказал я с улыбкой.

— Фух, — выдохнула она с облегчением. — Я слышала новости о московском очаге и очень перепугалась, что ты не успел выбраться. Говорят, что там случился сдвиг тектонических плит и из огненных ям выплеснулась лава, — Юлиана говорила торопливо, будто опасалась, что я не успею её выслушать и завершу звонок. — Учёные уже сделали заявление, что, по их оценке, московский аномальный очаг больше никогда не восстановится, представляешь? Там больше не будет монстров и можно будет со временем начать восстановление города. Невероятно!

— Ты права, это невероятно, — я лёг на кровать, продолжая улыбаться. Как ловко император всё обставил. Он буквально взял слова Александра Рейнеке и использовал их для своего обращения. — Рассказывай, как у вас там дела? Что нового? Как дети?

— Всё замечательно, — Юлиана сделала глубокий вдох. — Борис и Виктория изучают этикет, фамильные древа и известные факты об одарённых империи. Вика научилась концентрироваться и контролировать ток энергии, как ты и говорил. Она прекрасно анализирует и разбирает энергию на составляющие. Даже я так не умею, а она просто умничка!

— Кошка не вредничает? — спросил я. Поводок Агаты был в полном порядке, но её поведение я не мог контролировать издалека.

— Нет, что ты! — воскликнула Юлиана. — Агата ведёт себя очень хорошо, иногда уходит на охоту с одним из гвардейцев, кажется, с Демьяном.

— Да, они подружились, — я усмехнулся, вспомнив, как Сорокин таскал теневого ирба в рюкзаке и подкармливал мясом. — Юлиана, как твоя тьма?

— Тьма… становится сильнее, — я услышал в голосе невесты сомнение. — Она будто пытается меня продавить. Не знаю, как объяснить, но у неё появляется характер что ли.

— Открою тебе секрет, — серьёзным тоном сказал я. — У неё всегда был характер. Причём это был твой характер.

— Да ну тебя, опять шутишь, — возмутилась Юлиана.

— Нет, в этот раз не шучу, — я положил руку под голову и прикрыл глаза. — Тьма действительно может давить, но то, что ты наблюдаешь сейчас — её недовольство тем, что ты так долго не пользовалась направленным даром. Тебе придётся снова приручать её. Как и свой дар.

— Но я потеряла его, Костя, — тихо сказала Юлиана. — Я не смогу его вернуть…

— Ты уже на пути возвращения своего дара, — веско сказал я. — Но это сложный выбор — вернуть его и всё, что с ним связано, или оставаться в безопасности без дара. Я понимаю и не стану давить на тебя.

— Ты не можешь этого знать наверняка, — протянула она. — Ладно, не хочу сейчас говорить об этом. Скажи лучше, как ты оказался в особняке Рейнеке?

— Так получилось, что мы с Александром оказались рядом посреди ночи, он предложил остановиться у него, — я перевернулся на живот. После сытного завтрака тянуло в сон. — Я решил, что раз уж мы родственники, то почему бы и нет.

— Будь осторожен, — в голосе Юлианы послышался страх. — Твой дядя ничуть не лучше твоей бабушки. Хотя она вроде бы изменилась, но Александр Рейнеке точно не изменится.

— Он тебя тоже обучал? — удивился я.

— Он стал инструктором, когда я уже заканчивала обучение в Корпусе, — тихо сказала она. — И его уроки я запомнила на всю жизнь. Именно он вместе с Юлией Сергеевной отправили меня на задание, после которого я лишилась дара.

— Вот оно что, — я вздохнул. Что ж за родственнички мне достались? — Мне жаль, что тебе пришлось испытать столько боли от моих родичей, Юлиана.

— Ничего… без этого бы я не стала такой, да и мы бы не встретились, — Юлиана прочистила горло. — Я очень рада, что ты позвонил. Приятно знать, что ты не забыл обо мне.

— И я рад тебя услышать, — я зевнул и помотал головой, чтобы разогнать сонливость. — Хорошего дня, Юлиана.

— Спасибо, и тебе, — прошептала она и положила трубку.

Я глянул на часы. Время едва перевалило за полдень, а дядя вернётся только к вечеру. Можно было бы уйти из его дома, но вряд ли у меня сейчас получится встретиться с Лутковским или Денисовым, а других важных дел у меня в столице не было.

Вспомнив про истребителей, я набрал номер Берга.

— Добрый день, молодой человек, — сварливо сказал он вместо приветствия. — Ну и задачку вы мне подкинули. Указанные вами истребители монстров являются узкими специалистами и мне пришлось использовать все свои связи, чтобы добиться внимания канцлера.

— И что он ответил? — поинтересовался я.

— Что без печати императора все его подписи не будут иметь никакого веса, — хмуро проговорил Натан Соломонович. — А просить его величество об аудиенции ради такого… вы уж простите, но я не настолько бесстрашен.

— Просто пошлите ему этот документ и непременно укажите, что эти самые истребители монстров присутствовали в московском аномальном очаге во время сдвига тектонических плит и способствовали успешной эвакуации графа Шаховского, — я усмехнулся. — И что граф Шаховский настолько впечатлён их подготовкой, что желает отныне ходить в другие аномальные очаги только с этими конкретными истребителями монстров.

— Вы головой не ударялись? — осторожно поинтересовался Берг. — Вы же понимаете, что от такой формулировки император придёт в ярость?

— С яростью его величества я уж как-нибудь разберусь, — ответил я и понял, что вот-вот вырублюсь. — Сделайте, как я сказал, а дальше будем действовать по ситуации.

Я завершил звонок и с чувством удовлетворения от того, что у меня больше нет никаких дел, укрылся одеялом. Пусть я и проспал почти шесть часов, организм очень настойчиво просил об отдыхе. И сейчас, как ни странно, я мог себе это позволить.

Когда я проснулся, часы показывали семь вечера. Во всём теле ощущалась бодрость и лёгкость, а желудок снова напомнил о себе громким урчанием. Умывшись и приведя себя в порядок, я спустился в столовую.

Александр Рейнеке уже сидел за столом вместе с Марией. Я поздоровался с дядей и принялся за еду. В этот раз я не был таким голодным и ел медленнее, не забывая про манеры.

— Мария сказала, что ты хотел уехать, не попрощавшись, племянник, — лениво протянул дядя, когда мы закончили с ужином. — Это было бы очень некрасиво с твоей стороны.

— У меня много дел, дядя, — я качнул головой. — В столице мне делать нечего, а вот дома меня ждут брат, сестра и невеста. Ну и ещё монстры очага, которым плевать, далеко я от стены или нет.

— Расследование взрыва в квартире эмиссара ещё не закончено, а ты — один из основных свидетелей, — проговорил Александр.

— Неужели слов Лутковского и Денисова недостаточно? — я изобразил удивление. — Что такого может рассказать провинциальный граф, чего не увидели глава Тайной Канцелярии и эмиссар его величества?

— Насколько мне известно, именно ты зачистил квартиру эмиссара от преступников, — на губах дяди появилась кривая улыбка. — И всех лиц, участвующих в расследовании, интересует один вопрос. Как провинциальный граф, который не является грандмагом, сумел в одиночку расправиться с дюжиной профессиональных убийц? И это при том, что он был подвержен негативному эффекту от Искр Распада и оглушён взрывом боеприпаса с магическим зарядом.

— Просто повезло, — я пожал плечами и вернул дяде ухмылку.

— Ну да, а двум грандмагам не повезло, получается? — Александр Рейнеке посмотрел на меня прищуренным взглядом. — Твой магический источник очень быстро восстанавливается, племянник.

— Что ж поделать, если я такой везунчик? — я развёл руками и покосился на молчавшую весь ужин Марию. Она сидела с прямой спиной, опустив взгляд на свои руки.

— У меня есть предложение к тебе, — неожиданно серьёзным тоном сказал дядя. — Это касается нашего разговора в машине.

— Я уже озвучил тебе единственное условие для успешного ритуала, — обтекаемо сказал я. — Но помимо него есть ещё кое-что.

— Что? — резко спросил Александр.

— Моё желание, дядя, — я улыбнулся. — Последнее решение за мной, нравится тебе это или нет. Но даже так, я не вижу в тебе стремления служить, верности или преданности. Ты похож на скользкого змея, который действует в угоду своей личной выгоде. Мне такие люди рядом не нужны.

— Посмотри в зеркало, племянник, — язвительно сказал дядя. — И ты увидишь там моё отражение. Ты такой же, как и я.

— Нет, это не так, — я встал из-за стола и положил руки на спинку своего стула. — Ты можешь думать что угодно, но я пекусь не только о своих интересах.

— А о чьих ещё? — фыркнул он.

— Меня волнует судьба тёмных магов, очагов, этого мира в конце концов, — проговорил я спокойно. — И я уж молчу про своих близких, на которых мне не наплевать. И про тьму, которой предан всем своим сердцем и всей своей душой.

— Тьма… знаешь, многим тёмным магам плевать на неё, они просто существуют и берут от жизни то, что она предлагает, — Александр поднялся со стула. — И они ничего не знают об истинной тьме, что живёт в них.

— А ты знаешь? — спросил я, выгнув бровь.

— О, ещё как знаю! — дядя невесело рассмеялся. — Тьма умеет одаривать так же щедро, как и забирать всё, что тебе дорого. Я уже потерял очень многое, чтобы сомневаться в её возможностях.

— В таком случае я выслушаю тебя и дам тебе один шанс доказать свою преданность, — сказал я, глядя в глаза дяди, которые наливались тьмой. — Но если ты начнёшь лгать и изворачиваться, если затаишь за пазухой камень, то другого шанса у тебя не будет.

Я замолчал и нахмурился. Поводок Гроха дёрнулся несколько раз, а потом питомец запросил энергию. Не обращая внимания на дядю, который сверлил меня взглядом, я послал небольшой импульс по связующей нас с питомцем нити и заметил, как у дяди расширились глаза. Он открыл рот, чтобы задать вопрос о том, что увидел, но не успел.

На обеденный стол прямо передо мной вывалился Грох, который выглядел так, будто продирался ко мне с седьмого уровня изнанки. Он вращал глазами и громко щёлкал клювом, неловко поднимаясь на лапы. Как только кутхар немного успокоился, посмотрел на меня и встопорщил перья.

— Срочная эвакуация! — услышал я его ментальный крик. — Волна запрашивает срочную эвакуацию! Прямо сейчас!

Глава 21

Волна спокойно сидела в кресле и любовалась ремнями, которые зафиксировали её руки. Тех, что удерживали щиколотки, было не видно, но они ничем не отличались от этих. Женщина понимала, что однажды окажется здесь — в этой самой комнате и в этом самом кресле, но отказаться от такого приглашения не могла.

Обычно у аристократов служит поколение слуг из одной семьи. Отец учит своих сыновей чистить обувь господ и повязывать шейный платок, а мать учит дочерей — начищать сервизы и следить за причёсками госпожи. Будущие мужья и жёны детей вливаются в службу и постепенно становятся «своими».

Попасть на службу к аристократам «с улицы» практически невозможно. Волна умела втираться в доверие, манипулируя эмоциями и чувствами. Ей ничего не стоило внушить старому дворецкому, что она сестра его снохи или родственница мужа дочери. Вот и здесь вышло так же.

Ранним утром на пороге столичного особняка Бартеневых появилась вдова младшего брата дворецкого, которую сразу же приняли в семью и представили хозяину. Господам не было никакого дела до слуг и их количества, пока в доме царил мир, порядок и тишина. Но только не здесь, в этом конкретном семействе.

Демид Бартенев лично осматривал новых слуг, заставляя их раздеваться донага, чтобы исключить пронесённые артефакты, телефоны или средства прослушки. Был в этом доме такой закон — все слуги приходят нагими, а уходят мёртвыми. Никаких увольнений не было, как и переводов в другие особняки рода Бартеневых.

Волна была готова к этому, она спокойно принесла «клятву верности», которая чуть не отправила её на тот свет. Если бы не клеймо Костика и не та энергия, которую он направил по их связи, она бы не пережила тот день.

И вот, клятва принесена, Волна стала одной из десятков незаметных слуг, которые протирают пыль и слушают разговоры господ. После клятвы никаких секретов не было, как не было и возможности отказаться от какого-либо приказа хозяина.

Привести в подземную лабораторию новую партию светляков, находящихся в ментальной коме, — без проблем. Закрепить их по очереди на кресле и молча стоять за их спинами, пока хозяин проводит свои эксперименты — не вопрос. Стать одной из тех, кто займёт место на стуле, — конечно, господин, будет исполнено.

Вот только Волна не была связана магической клятвой, поэтому у неё был выбор. Уйти до того, как станет слишком поздно, или задержаться и узнать как можно больше. Она хотела уйти, уже продумала план отхода и дожидалась раннего утра.

Но случилось так, что Демид Бартенев явился среди ночи в возбуждённом состоянии. Он непрестанно вспоминал гадёныша Шаховского, которого разорвёт своими руками. И Волна осталась, а потом ощутила присутствие Костика совсем рядом.

Из монологов Бартенева выяснилось, что Костик уничтожил лабораторию и весь московский аномальный очаг. Он выжег всё дотла и сорвал план Бартенева по перевозке «совершенных» в столицу. Было сложно удержать довольную улыбку, но Волна сумела изобразить равнодушие.

А вот сейчас она улыбалась открыто. Улыбалась, глядя на двух «совершенных», что стояли у дверей лаборатории под особняком троюродного брата императора. Улыбалась, чувствуя, как питомец Костика сорвался с места и отправился за своим хозяином.

На «совершенных» не действовал дар Волны. Они не чувствовали ни боли, ни страха. Идеальные солдаты, из которых вытянули душу, заменив её кристаллами с магией света. Но в московской лаборатории была сотня таких солдат, а Костик их всех убил. Всех до единого. Что ему парочка «совершенных», пусть и нового поколения?

Волна улыбнулась шире. Бартенев придёт только ночью, и к тому времени Костик уже заберёт её отсюда.

— Свои! — привычно рявкнул я, заметив, как Александр и Мария Рейнеке уже приготовились ударить. — Это мой питомец.

— Ничего не хочешь объяснить? — прищурился дядя.

— Не сейчас, — отмахнулся я от него и посмотрел на Гроха. — Рассказывай давай.

— Времени мало, Волну уже усадили на пыточный стул, — каркнул он. — Этот Бартенев — настоящая тварь, каких поискать. Даже гроксам до него далеко, те хотя бы просто жрут всех и вся, а этот…

— Мне нужны подробности, чтобы определиться с планом, — мысленно сказал я, следя за четой Рейнеке боковым зрением.

— Бартенев — параноик, у него стоит защита от теней вплоть до четвёртого слоя, — сказал кутхар, спрыгнув со стола и встав напротив меня. — Пришлось через пятый слой изнанки продираться. Под особняком у него лаборатория, в которой нет такой защиты, так что там я и обитал почти постоянно, пока Волна по дому шастала.

— То есть ты не был в самом доме и ничего не разнюхал? — удивился я.

— Ну Волна-то говорить со мной может, — развёл крыльями Грох. — Пока ждали пыток, она и рассказывала. Эти светлые болванчики, что на страже стоят, вообще будто и не живые даже, им до нас дела не было.

— Так… то есть попасть к Волне можно только через пятый слой изнанки, при этом вывести её через тень мы не сможем, — я задумался. Ворваться в особняк и всех убить я не могу — сразу выдам себя и подставлю Рейнеке. — А сам Бартенев дома сейчас?

— Он по ночам возвращается, и сразу в пыточную, потом спит до обеда и уходит на работу, — проговорил Грох.

Я повернулся к Александру и Марии. Они вообще не в курсе заговора, лабораторий и Бартенева, и доверять я им не могу. Мои истребители пока что в ведомстве Лутковского и забрать их не получится. Грох тоже мне не помощник — если закрыта тень, то и его способности не использовать. Придётся идти одному.

— Племянник, — позвал меня Александр. — Я вижу, что ты задумал что-то опасное и запрещённое.

— Тебя это не касается, — резковато ответил я. — И вообще лучше тебе не задавать мне сейчас никаких вопросов. Ты не должен ничего знать о том, что я задумал и что собираюсь делать.

— Вот как? — прищурился он. — Сдаётся мне, что ты не доверяешь родному дяде.

— Именно так, — кивнул я. — Да и подставлять вас обоих не хочу.

— Это уже нам решать, — отрезал Александр. — Ты хотел дать мне шанс, так дай. Я хочу знать, что происходит.

— Тебе это не понравится, дядя, — я криво усмехнулся. — Очень сильно не понравится.

— Пройдёмте в мой кабинет, — спокойно сказал он, расправив плечи. — Надеюсь, моя супруга не помешает разговору? У меня на неё большие планы.

— Кто бы сомневался, — я посмотрел на Марию и вздохнул. — Она не помешает, но информация может быть опасна для неё.

Александр смерил меня взглядом, повернулся к жене и завис на несколько мгновений. Затем, приняв решение, он кивнул и вышел из столовой, поманив нас рукой.

Мы дошли до его кабинета и расселись по разным углам. Александр — за изящным письменным столом, его жена — на диванчике слева от него, ну а я сел в кресло напротив стола.

— Вы оба дали клятву верности после окончания обучения в Особом Корпусе? — спросил я, глянув на Марию Рейнеке.

— Нет, только я, когда вступил в должность инструктора, — быстро ответил дядя. — Мария чиста.

— Отлично, так даже лучше, — я набрал воздуха в грудь и положил руку на загривок кутхара, который примостился рядом с моим креслом. — Магическая клятва верности даётся только один раз в жизни. В тексте вашей клятвы есть оговорка, что верны вы не самому императору, а всем носителям его крови.

— Верно, — прищурился Александр. — Это логично.

— Клятву у всех бойцов особых подразделений, инструкторов и эмиссаров принимает только Демид Бартенев, так как его направленность дара позволяет проводить подобный ритуал. И он тоже принадлежит к числу тех, в ком течёт кровь первого императора.

— Продолжай, — глаза дяди заволокло тьмой, а вокруг него начала распространяться аура тьмы.

— Демид Бартенев много лет проводит эксперименты над тёмными магами, — я и сам едва сдержал ауру, вспомнив лабораторию в сибирском очаге. — Он пытался создать «ликвидаторов» и ручных Вестников Тьмы. Пытки продолжались годами, а из доказательств у меня есть только заброшенная лаборатория и клочок бумаги, где указано имя куратора проекта.

— Имя Бартенева? — уточнил Александр, задрожав от ярости. Я видел, как кривятся его губы и как он едва удерживает лицо.

— Да, — я кивнул. — Эдвард и Феликс были со мной при зачистке этой лаборатории, они видели клетки, столы для пыток и следы от теневых когтей. Кроме клочка бумаги у меня нет других доказательств виновности Бартенева.

— Уже этого достаточно, чтобы все тёмные восстали против него, — прорычал Александр, удивив меня своей реакцией. — Ты Вестник, так объедини нас и поведи в бой! Ни один тёмный не откажется!

— Бартеневу помогали тёмные маги, дядя, — спокойно сказал я, на мгновение прикрыв глаза. — Они делали это добровольно, не по принуждению и безо всяких клятв. И так же добровольно они предавали тьму, променяв свои душу и тело на могущество.

— О чём ты говоришь? — тихо спросил дядя. На его лице отражались противоречивые эмоции — неверие, ярость и горечь.

— О тех, кто продался за энергию смерти, — сказал я. — Они исторгли из себя магический источник, превратив его в артефакт, ёмкость которого безгранична.

— Я о таком даже не слышал, — покачал головой Александр, сгорбившись и опустив голову на сложенные руки.

— А я сражался с ними, поверь, их проклятья куда сильнее твоих, как и их тень, — я перевёл взгляд на Марию, которая смотрела на меня, широко распахнув глаза в полном шоке. — И они — тоже результат действий Демида Бартенева. Ты дал клятву верности, дядя. Он может приказать тебе убить меня, твою жену, брата или отца, даже себя.

— Зачем… — он поперхнулся воздухом и откашлялся. — Зачем ты говоришь это всё сейчас?

— Затем, что в его особняке есть подземная лаборатория, вряд ли такая же большая, какие были в сибирском или московском очаге, — я вздохнул и зарылся пальцами в жёсткую чешую кутхара.

— В московском очаге тоже была лаборатория, где пытали тёмных? — дядя вскочил со стула и сжал кулаки. — И в его подвале такая же?

— Не тёмных, — я покачал головой. — Он перешёл на светлых магов.

— Но это же абсурд, полнейшая несуразица, — дядю буквально трясло. — Сначала тёмные помогали пытать своих, а потом светлые начали делать то же самое? Для чего всё это?

— В московской лаборатории я обнаружил пятерых архимагов света, из которых годами выкачивали энергию, которую кристаллизовали и внедряли в слабых светлых магов для усиления, — ровным тоном проговорил я. — Они похожи на людей лишь внешне. С ними сделали что-то, после чего они потеряли чувствительность к боли, страху, радости — вообще ко всему. Они очень сильны, а их главное оружие — Шквал Света, который использовали гвардейцы Мироновых и Бартеневых против нас с твоим отцом и братом в сибирском очаге.

— Специальная армия против тёмных? — дядя сел обратно и сглотнул. — Я не понимаю… что-то не сходится. У них есть ручные тёмные и светлые маги, какой смысл создавать оружие против тёмных?

— Вот на этот вопрос я до сих пор не нашёл ответа, — я задумался. — Хотя нет, уже нашёл. Они боятся не всех тёмных магов, а одного конкретного. Того, чьё имя вызывает ужас даже у тёмных.

— Тишайший, — прошептал Александр. — Но он же не интересуется делами в империи, у него какая-то своя высшая цель.

— И эта цель противоположна цели заговорщиков, которые хотят превратить весь мир в аномальный очаг, — припечатал я, окончательно разложив всё по полочкам в своей голове.

— Пусть так, — после долгого молчания сказал дядя. — Что ты задумал такое, что готов держать меня подальше ради «моей же безопасности»? Что случилось, что твой питомец вдруг потянул из тебя энергию, а потом явился перед нами?

— В особняке Бартенева один из моих людей, — коротко сказал я. — И если я не вмешаюсь, то его убьют этой ночью.

— Волна… — прошептал Александр и повернулся к супруге. — Волна в опасности.

— Мне позвать своих? — спокойно уточнила Мария, не моргнув глазом.

— Не успеют, — дядя повернулся ко мне. — Сделай то, что избавит меня от нужды подчиняться приказам Бартенева.

— Два условия, и оба сейчас недостижимы, — я встал с кресла. — Если я начну ритуал, а ты не будешь желать всем сердцем и душой служить и подчиняться мне, ты просто умрёшь в муках. Будет гуманнее убить тебя, чем проводить ритуал.

— Второе условие — твоё желание? — уточнил он, склонив голову набок. — Верно я запомнил, племянник?

— Именно, — я кивнул. — И у меня его до сих пор не появилось.

— Я докажу тебе преданность, Вестник, — дядя встал и выпрямил спину. — Я докажу, что готов служить тебе и тьме, голосом которой ты стал. Ты увидишь и поймёшь. И я сделаю всё, чтобы ты сам захотел принять меня под своё крыло.

Моя аура полыхнула так сильно, что Александр отшатнулся, а Мария сжалась на диванчике, закрыв от страха глаза. Слова дяди ударили в больное место — туда, где жила моя скорбь по погибшим птенцам. Каждый из них хотел попасть под моё крыло и получить не только силу, но и наставника, защитника и верного товарища в бою.

Если Александр Рейнеке сказал это от чистого сердца, а я чувствовал, что это так, то я найду для него место рядом со мной. Пусть изначально я не хотел возрождать орден, как и не хотел лезть в политику этого мира, но время всё расставило по местам. Первый мой птенец уже получил привязку к Сердцу Феникса, а значит будут и другие.

— Нас никто не должен узнать, — сказал я глухо, принимая помощь дяди и отзывая ауру. — Бартенев закрыл свой дом от тени вплоть до четвёртого слоя. Думаю, что магия тьмы там тоже будет слабее.

— Уверяю тебя, племянник, что даже самые простейшие и слабые мои проклятья выведут из строя даже грандмагов, — хмыкнул дядя. — А насчёт маскировки не переживай, у нас есть специальные доспехи. Мария, готовься к вылазке.

— Есть, — чётко ответила его супруга и выскочила из кабинета.

— Тебе подойдут мои запасные доспехи, у нас почти одинаковая комплекция, — задумчиво протянул Александр, оглядев меня с головы до ног. — Даже странно, что ты в таком возрасте имеешь тело взрослого мужчины. А, ну да. Ты же Вестник.

Я кивнул и вышел вслед за дядей. Мы прошли до его апартаментов, а потом и до гардеробной. Александр подтащил ко мне экранированный сундук для артефактов и открыл замок.

Внутри лежали доспехи из кожи теневых монстров. Я хмыкнул и тут же натянул их на себя. На дне сундука лежала маска, скрывающая лицо и волосы. Повернувшись к дяде, я увидел на нём точно такие же доспехи, только другого оттенка.

— Слышал выражение: «ночью все кошки серы»? — спросил он, скрывая лицо за маской. — Серый цвет идеально подходит для ночных вылазок, в отличие от чёрного.

— Мне больше по душе чёрный, — я усмехнулся и натянул маску.

— Я так и понял, — отзеркалил мою усмешку дядя.

— Выдвигаемся сейчас? — уточнил я, попрыгав на месте и проверив крепления доспехов. Ничего не болталось, не скрипело и не гремело.

— Через полчаса, — Александр посмотрел на часы. — Марии нужно чуть больше времени на сборы.

— Почему так? — я склонил голову к плечу. — Любой боец должен быть готов к бою в любой момент.

— Она не боец, она поддержка, — пояснил дядя. — Время позволяет подготовиться к проникновению, так что лучше её не торопить.

Я не стал ничего говорить, только кивнул. Раз у них всё продумано, то вмешиваться смысла нет — ведь я сам решил, что дам дяде этот шанс. Вместо этого лучше самому подумать и решить, что делать с лабораторией под особняком Бартенева.

Если я её уничтожу своим пламенем, то это прямо укажет на меня. Чёрное пламя в московском очаге видели все истребители, да и на испытании я его тоже показал. Но и оставить всё как есть я не мог.

— Идём, — коротко бросил дядя, сбив меня с мысли о мести Бартеневу. — Мария уже готова.

Мы спустились на первый этаж, и я невольно восхитился доспехами Марии Рейнеке. Они тоже были из кожи теневых монстров, но не обтягивали тело, а наоборот скрывали телосложение, развеваясь широкими лентами вокруг неё. Мария была похожа на размытую фигуру без пола и возраста, и при каждом её движении ленты будто становились прозрачными, создавая эффект обычной тени.

Александр одобрительно посмотрел на супругу и кивнул мне. С этого момента мы переходили на жестовый язык, ни одно слово не должно быть произнесено в доме Бартенева. Ни к чему давать ему подсказки.

Мы вышли из дома и, обогнув его, перемахнули через забор. Прижимаясь к каменной кладке, мы пробрались через соседскую территорию, и снова перелезли. Охрана у здешних аристократов была хорошая, но дядя накинул на нас проклятье отвода глаз. Я сам редко использовал это проклятье — пользы от него не так много, а вот последствия в виде больного желудка не самые приятные.

Когда мы добрались до задней двери особняка Бартенева, эффект отвода глаз уже закончился и должны были наступить те самые последствия, но Мария успела поглотить проклятья. Я только усмехнулся. Очень уж эффектный тандем у дядя вышел с его супругой.

Мы вошли в дом Бартенева, и я увидел, насколько прав. Дядя проклинал встреченных слуг, а когда они теряли сознания, его жена забирала проклятья, чтобы никто не смог отследить их остаточный фон.

Гроху пришлось хуже всех — если по территории соседей он пробирался через тень, то сейчас он вышагивал рядом со мной на своих двоих. Причём ему приходилось ждать, пока слуги не вырубятся, чтобы они его не успели заметить. Он подвёл нас к спуску в подвал и тоскливо вздохнул.

— Я чувствую себя бесполезным, — буркнул он. — Ни в тень уйти, ни артефакты выпить…

— Надо было оставаться в особняке Рейнеке, — сказал я, пожав плечами. — Тебя сюда никто силой не тащил.

— Не могу я Волну бросить, — обиженно каркнул он. — Сам же говорил, что мы своих не бросаем.

— Я с тобой потом ещё поговорю, почему ты, вместо того чтобы ко мне явиться, отправился с бабушкой на задание, — с угрозой в голосе сказал я. — Ну а сейчас помолчи и не отвлекай.

Кутхар засопел, но клюв свой прикрыл. Я наблюдал за тем, как ловко Мария взламывает защиту двери в подвал. Она делала почти то же самое, что и Юлиана, когда взломала защиту моего купола на испытании. Но было заметно, что сил у Марии Рейнеке намного меньше, чем у моей невесты и, тем более, у моей сестры.

После всех поглощённых проклятий она немного пошатывалась на ногах, а её пальцы, перебирающие магическую структуру защитного конструкта, заметно подрагивали. Наконец она смогла поглотить энергию центрального узла.

И в этот же момент в особняке взвыла сигнализация, а следом раздался механический женский голос.

— Вторжение! Выходы заблокированы! Всем совершенным — к бою!

Глава 22

Чего-то такого я и ожидал. Такой параноик, как Бартенев, не мог оставить свой дом без должной защиты. Я не удивлюсь, если у него ещё и камеры видеонаблюдения в каждом углу установлены.

Это в московском очаге никаких защитных систем быть не могло — всё же там нет электричества, а энергия артефактов рассеивается. Ну а в собственном доме, пусть это и не родовое поместье, только ленивый бы не установил всевозможные системы для контроля.

Мария Рейнеке вздрогнула и повернулась к мужу. Александр с шумом выпустил воздух через нос и жестом показал на дверь подвала. Логично — на первом этаже были только слуги, гвардейцев мы видели снаружи, значит все «совершенные» внизу.

Только вот дядя отчего-то решил, что я позволю ему и дальше командовать операцией после такого провала. У него был шанс показать себя, и он его упустил.

Я рванул к двери и, оттолкнув в разные стороны супругов Рейнеке, распахнул её, а затем нырнул в темноту лестничного пролёта. Я перескакивал через несколько ступеней разом, прежде чем оказался ниже на этаж. И сразу же столкнулся с парочкой «совершенных».

Они отличались от тех, что были в московской лаборатории, — их энергию я не просто видел, но и ощущал всем телом. Но белоснежные доспехи были такими же, как и посохи с уже знакомыми кристаллами в навершиях. Мой молот оказался в руках раньше, чем совершенные успели поднять оружие.

На замах времени не было, поэтому я просто подался вперёд и, вложив в движение весь свой вес, впечатал молот в солнечное сплетение первого совершенного. По пустому коридору прокатился хруст не только брони, но и того, что под ней.

Противник отлетел в стену, оставив на каменной кладке трещину и мокрый след, но тут же попытался подняться. У него были сломаны рёбра и разорваны внутренности, но ему это совсем не мешало. Как же знакомо.

Его я оставил на потом и развернулся ко второму стражу лаборатории. Он уже успел нацелить на меня посох. Я почувствовал, как воздух трещит от энергии Шквала Света.

Я рванул к нему вплотную, почти разрывая связки. Молот в моих руках описал короткую дугу и с размаху пришёлся совершенному по локтю. Посох отлетел в сторону, заклятье света ударило в потолок и прожгло в нём дыру.

Я добил противника ударом в колено, повалив его на пол, и с силой опустил молот на его шлем. Металл прогнулся и треснул, но совершенный всё ещё трепыхался, пытаясь встать. Я ударил во второй раз, и он перестал двигаться.

С лестницы донёсся звук шагов, похожих на скольжение. Я поднял взгляд и увидел Марию. Значит, Александр отправил её следом за мной, а сам остался прикрывать тыл. Логично.

— Грох, иди к бабушке и проверь, всё ли у неё в порядке, — мысленно рявкнул я, заметив рядом с Марией кутхара. — И сразу же доложи мне, сколько там ещё врагов.

Мой питомец мгновенно растворился в тенях. Я же развернулся к первому совершенному, который, скривившись неестественным образом, всё же поднялся на ноги.

— Как же вы надоели, — прошипел я и выпустил в него маленький сгусток тьмы для проверки.

Как я и ожидал, моя тьма встретила сопротивление. Всё тело совершенного было пронизано энергией света, которая выжигала тьму. Именно поэтому даже моё пламя не действовало на этих подопытных в полную силу.

Ладно, значит будем бить по старинке. Я махнул Марии, чтобы она не мешалась и отскочил в сторону, когда с лестницы свалились сразу трое гвардейцев Бартенева. Я узнал проклятье слабости, которым их припечатал дядя.

Пока они корчились и пытались перевернуться на спину, я бросился к покалеченному совершенному. Теперь я целился не в корпус, а в шлем, раз уж эта стратегия сработала на предыдущем.

Я размахнулся и врезал молотом по шлему противника. Шлем рассыпался на части, и я успел увидеть лицо совершенного до того, как его залило кровью. В пустых глазах не было страха или понимания приближающейся смерти. Не было жизни.

Бартеневу действительно удалось создать антипод некромансеров. Те тоже не были живыми и не чувствовали боли.

— Их тут пятеро, — раздался в моей голове голос Гроха. — Волна в порядке, сидит в кресле. Мне её освободить?

— Конечно, уж с путами-то ты справишься, — ответил я и шагнул дальше.

За моей спиной медленным шагом двигалась Мария, у которой сейчас не было сил забирать проклятья, но и оставаться одной ей не хотелось. К её тихим шагам вдруг присоединились более тяжёлые, и я обернулся. Дядя уже спустился и догнал нас.

Я показал ему знаками, что впереди пятеро противников. Александр кивнул и показал, что прикроет меня сзади. Мария отлепилась от стены и встала рядом с мужем. Хмыкнув, я побежал дальше. Времени у нас почти не осталось — Бартенев может явиться в любую минуту, а гвардейцы уже окружили дом.

После поворота налево я замер ненадолго. Здесь стены были обиты металлом, а вместо пола была постелена мелкоячеистая сетка. Внизу под этой сеткой стояли ящики для артефактов, экранированные от магического излучения. Нужно будет непременно заглянуть в них, но сначала я вытащу бабушку.

Я пролетел через этот коридор, отметив, что металлическая сетка очень прочная и не пружинит от моих шагов. Как только я достиг конца коридора и свернул направо, в меня тут же полетело боевое заклятье света, выпущенное сразу из трёх жезлов.

В последнее мгновение перед ударом я успел накинуть на себя и обоих Рейнеке барьер тьмы. Заклятья ударили в барьер, и я ощутил, как он трескается от напора энергии света. Глаза пришлось зажмурить — весь коридор озарило слепящей вспышкой.

Проморгавшись, я поднял взгляд на совершенных. Они стояли в боевой стойке, их жезлы уже перезаряжались для нового выстрела. Они не кричали и не переговаривались, а будто просто выполняли заданную программу. Эта безжизненная эффективность очень уж напоминала призраков или ликвидаторов.

— Сзади чисто? — спросил я, уже приготовившись рвануть на совершенных.

— Пока да, — прошептал дядя. — Но в доме несколько десятков гвардейцев, которые изо всех щелей повыныривали.

— Держитесь, — сказал я и единым рывком переместился к стражам.

Мой молот обрушился на голову первого совершенного. Его тело ещё не успело упасть, как я уже развернулся ко второму. Мой удар пришёлся по руке, державшей жезл, а потом прилетел в его голову. Третьего совершенного я ударил даже без замаха, вложив побольше силы в атаку.

С лестничного пролёта донеслись звуки шагов — такие, когда несколько пар ног бегут строевым шагом. Да, это обычные гвардейцы, но их слишком много.

— Задержи их, — скомандовал я дяде, который безуспешно пытался зацепить совершенных проклятьями — они на них просто не действовали. — Делай, что хочешь, но чтобы никто из них не добрался до меня.

Я помчался дальше, уже чувствуя близость бабушки. Мне оставалось пробежать около десятка метров, когда из боковой двери вышли два совершенных. Я затормозил на бегу и замер.

Если предыдущие показались мне сильными, то эти были на порядок мощнее. Они не просто излучали свет, они даже вибрировали от его избытка. Да и доспехи у них сияли так, будто были выкованы из кристаллов света, а не из металла.

Но самое главное — у них не было жезлов. Сила этих совершенных была сконцентрирована внутри и сжата до состояния кристалла. Они словно и сами были не людьми, а сгустками света.

Времени на раздумья у меня не было. Сзади уже слышались крики и звуки падающих тел. Александр выкладывался на полную и держал коридор. Но долго он не продержится — его просто задавят числом.

Теперь отступать было некуда в прямом смысле. Только я и не собирался этого делать. В крайнем случае, покажу свои силы, даже если раскроюсь перед Бартеневым окончательно.

Я рванул вперёд, выпуская сгусток тьмы в потолок над стражами. Провода заискрили, а затем с громким хлопком во всём коридоре погас свет. В полумраке светились только аварийные лампы и стражи, сияние которых будто бы стало ярче. Темнота не была для них препятствием, но мне нужно было лишь немного отвлечь их и вырубить камеры видеонаблюдения, если таковые тут были.

Совершенные не дрогнули. Они вытянули вперёд руки, и из их ладоней вырвался ослепительный луч, который мог испепелить меня на месте. Никаких заклинаний, никаких жезлов и артефактов. Только чистая энергия света.

Я рывком переместился в сторону и рухнул на изнанку, чтобы вынырнуть за их спинами. Грох сказал правду — если во всём доме Бартенева стоял запрет на перемещение по теням вплоть до четвёртого слоя, то здесь в подвале оно было слабее. В принципе, это логично — какой смысл тратить энергию на защиту лаборатории от теневиков, если они даже попасть сюда не смогут?

Мне пришлось спускаться сразу на третий слой тени, которая тут же потребовала плату. Я выпустил теневые когти и пропорол ладонь на левой руке. В глазах помутнело от количества энергии, которую высасывала тень, но других вариантов не было.

Через мгновение я вывалился за стражами и мысленно выругался. Они повернулись ко мне настолько быстро, будто знали, где я появлюсь.

Я метнул молот в правого стража и пригвоздил его к противоположной стене. Молот прошёл насквозь, через броню, плоть и металл за ней. Совершенный затрепыхался, но не смог освободиться.

Второму стражу мне было нечего противопоставить, кроме тьмы. Но я точно знал, что все совершенные не чувствительны к тьме. Да и плевать. Буду биться так, как умею.

Я зачерпнул из источника всю энергию, что скопилась в нём за время отдыха. А потом запустил её в сияющего стража.

Он уже поднял руки и выпустил в меня луч света. Наши энергии схлестнулись. Сила против силы. Тьма против света.

Раздался звук, которого не должно было быть. Я слышал хруст, словно ломается не броня, а сама реальность. Точно с таким же звуком в моём мире появлялись разрывы, из которых вырывались полчища демонов.

Ослепительный свет от луча совершенного потух. Моя тьма тоже рассеялась. Я чувствовал, как трещат мои кости, как волна отдачи бьёт по плечам и ногам.

Совершенный исчез, а на его месте начала появляться трещина реальности.

Вот ведь гадство…

Я рванул к первому стражу, чтобы забрать молот, но мои руки онемели до локтей, пальцы не слушались. Пришлось активировать кольцо, чтобы молот не исчез в недрах подвала Бартенева.

Не став дожидаться, пока трещина реальности станет больше, я рванул в ту самую дверь, из которой вышли совершенные. Я успел только распахнуть её, как на меня вылетела бабушка.

— Кос…

— Тихо! — одёрнул я её. — Никаких имён. Иди наверх, помоги моим союзникам. Быстро.

— А ты? — бабушка замерла, увидев, как от трещины во все стороны расходятся кривые изломанные линии, будто кто-то плеснул кипятком на замёрзшее стекло.

— Уходи сейчас же, уводи отряд, — повторил я, надавив голосом.

Это не был приказ в полном смысле этого слова, но бабушка поняла по моей интонации, что сейчас лучше не спорить. Она рванула к лестнице и сразу же я уловил отголоски её магии. Страх, паника — всё так же, как было в имении Кожевниковых, только теперь бабушка разгоняла гвардейцев.

Я повернулся к трещине и заметил, как выживший совершенный с дырой в животе ползёт ко мне. Вот ведь неугомонные создания. Мне надо запечатывать прорыв реальности, а тут этот выкормыш экспериментальный.

Если мы с ним снова ударим друг по другу магией, трещина станет ещё больше. Я замер. А ведь это именно то, чего добивался Бартенев. По крайней мере, если мои догадки оказались верны.

Совершенные созданы, чтобы сразиться с сильными магами тьмы вроде Жнеца или Вестников, которых пытались создать в сибирской лаборатории. И похоже, Бартеневу удалось вычислить пропорции энергии света, которой хватит для прорыва реальности. И в тех ящиках под металлической сеткой наверняка лежат кристаллы света.

Не просто же так бабушка прислала сообщение о зачистке московской лаборатории. И срок в сутки был задан не из головы. Что-то намечалось прямо здесь, в столице.

Я попробовал несколько раз сжать и разжать пальцы. Они до сих пор слушались с трудом, но магией бить совершенного точно нельзя.

Я призвал молот и зарычал от боли, пытаясь удержать его на весу. Кисти, локти и плечи отнимались, но я упорно шагал к стражу. Мне даже не пришлось ударять его, я просто уронил молот над его головой. Потом поднял и снова уронил.

Вот и всё, пора заняться разрывом. Только бы хватило сил.

Я шагнул к трещине и покачнулся, почувствовав невероятную, выворачивающую душу усталость. Будто и не проспал последние сутки. А всё тот огонь, что я выплеснул в московском очаге. Я потратил на него много сил, а вернулась ко мне хорошо если треть.

И это сразу после того, как перед этим закрыл разрыв реальности в Карпатских горах. Но делать нечего. Придётся повторить.

Трещина пульсировала, её края уже наливались светом, точно таким же, какой был у лучей совершенных. Этот разлом походил на гнойник, готовый прорваться в любую секунду. В Карпатах разлом источал дикую тьму, а здесь — чистейший свет.

Два разрыва за такой короткий срок. Да они там совсем рехнулись?

Но Бартенев не был идиотом. Сумасшедшим — возможно, опасным — точно да. Но не идиотом. Если он создавал такое оружие, то понимал последствия или думал, что сможет их контролировать.

Вот только это невозможно. Пламя феникса — единственное, что может выжечь саму суть разлома и запечатать его края так, чтобы они снова не разошлись.

Я сгрёб остатки сил, потянув на себя энергию из Сердца Феникса. Артефакт тьмы не любил, когда я так делал, но ничего, я верну ему долг. Если выживу.

Мой источник сжался, энергоканалы скрутило от боли, по рукам поползли всполохи тёмного пламени. Я протянул руки к трещине и отпустил внутренний ограничитель. Тот самый, что не давал пламени сжечь меня самого.

— Гори, — шепнул я. — Гори дотла.

Сначала из меня выплеснулась тьма, густая и жидкая, как смола. Она обволокла трещину, сдерживая её расширение. Потом из моей груди вырвалось пламя, присоединившись к тому, что уже плясало на моих ладонях. Чёрное, отчаянное и голодное.

Оно впилось в светящиеся края разлома с тихим шипением. Воздух затрещал от напряжения. Металлические стены покрылись трещинами, а сетка под ногами дрогнула.

Боль пришла мгновенно. Острая выворачивающая нутро судорога прокатилась по моему телу от кончиков пальцев до макушки. Из меня будто вырывали кусочки плоти и души, чтобы скормить этому ненасытному огню.

Я сжал зубы до хруста. В глазах потемнело. Ещё немного. Осталось совсем чуть-чуть.

Пламя пожирало свет разлома, но и меня оно тоже не жалело. Я чувствовал, как тает моя энергия, как пустеет источник и как недовольно перекрывает «кран» Сердце Феникса.

Из коридора донёсся крик. Кажется, кричал Александр. Потом я услышал грохот и ещё один крик, на этот раз — его жены.

Но мне было плевать. Весь мой мир сузился до этой трещины и чёрного огня, который мучительно медленно сжимал её.

Наконец края разлома потемнели и покрылись пепельным налётом. Свет изнутри перестал идти, а моё пламя лизнуло воздух в последний раз и растаяло. Трещина схлопнулась, сгорела дотла в моём пламени.

Я упал на колени, не в силах пошевелить ни пальцем. В ушах звенело. Сквозь странную пелену я слышал быстрые шаги, голоса и шум боя.

Точно! Бой! Мне нужно вывести бабушку, дядю и его жену из дома Бартенева. Сдохнуть, но вывести их в безопасное место.

Я поднялся с рыком раненого зверя и медленно пошёл в сторону лестницы. Там царил ад. Александр, лёжа на металлической сетке, метал проклятья одно за другим. Перед ним на лестнице громоздилась груда из тел гвардейцев — одни корчились от боли, другие лежали без движения. Но сверху всё сбегали и сбегали другие гвардейцы.

Бабушка сидела на корточках позади дяди и выпускала в гвардейцев волны эмоций. Мария Рейнеке прижимала рукой рану на животе дяди. И я видел, как через сетку на ящики с кристаллами капает его кровь.

Я присел рядом с ними и вздохнул. Бабушка скользнула взглядом по моим почерневшим пальцам, но вопросов задавать не стала. А вот дядя, обернулся ко мне и растянул губы в кровавой улыбке.

— Уводи женщин, я прикрою, — сказал он, посмотрев мне в глаза. — Позаботься о моей вдове.

— Ты ещё не умер, — рыкнул я, положив руку на его грудь. Я и сам видел, что он не жилец.

— Недолго осталось, — прохрипел он.

— Ты доказал мне свою преданность, — проговорил я, склонив голову к плечу. — Но мой ритуал тебе уже не понадобится.

— Сам знаю, — он сплюнул кровь и швырнул в гвардейцев массовое ослепление. — Уведи их. Прошу тебя, уведи… не хочу, чтобы она видела, как я…

— Готов ли ты служить тьме? — спросил я, наблюдая за его действиями. Дядя до последнего защищал Марию и бабушку. Он был истинным тёмным, что бы кто ни говорил. Если у меня и были сомнения, то теперь их уже не осталось. — Готов ли служить ей и подчиняться мне до скончания своих дней? Примешь ли ты смерть от моей руки во имя тьмы?

— Готов! Приму! — рыкнул он, из последних сил метнув очередную партию проклятий. Я видел, что он уже теряет сознание от потери крови, но время ещё было. Я положил руку на его грудь и прикрыл глаза.

— Так умри же во имя тьмы… мой птенец.

Глава 23

Связать Александра Рейнеке с Сердцем Феникса получилось быстрее и легче, чем Леонида Орлова. Каждый следующий птенец будет усиливать артефакт, и поэтому меньше сопротивления и меньше потери энергии. Как только я закончил ритуал связи, тело дядя рассыпалось пеплом под моей рукой.

Я открыл глаза и посмотрел на Марию Рейнеке. В её глазах стояли слёзы, но помимо них я увидел ярость и желание мести. Отлично, значит никаких истерик не будет.

— Грох, забери все ящики с нижнего яруса, — приказал я. — Все до единого. И если здесь есть хоть какие-то артефакты, забери и их тоже.

— Тяжело, хозяин, — щёлкнул клювом кутхар, и тут же получил от меня небольшой импульс для ускорения. — Но сделаю, куда ж я денусь. У меня в гнезде места хватит.

Следующее, что я сделал, — собрал остатки сил и все их передал бабушке. Если я начну жечь тут всё тёмным пламенем, спокойной жизни у Шаховских больше не будет. Как и у Рейнеке.

Никто не поверит нам, если мы просто скажем, что троюродный брат императора пытал одарённых. Даже эта лаборатория, размещённая в подвале его столичного особняка, ничего не докажет. Здесь нет ни «доноров», ни артефактов вроде сферы, как нет и ни единого свидетельства того, чем Бартенев занимался.

Пыточное кресло? Ну мало ли, может у его светлости такие развлечения. Система охраны высшего уровня и запрет хождения по теням, как в тюрьме под зданием Тайной Канцелярии? Ну так может себе позволить.

Я вздохнул и поднялся с пола. Пора уходить.

— Действуй, — сказал я бабушке и, ухватив Марию Рейнеке за руку, рванул наверх.

Перед нами неслась волна эмоций, усиленная до предела. Это уже был не страх и не паника, это был тот самый шок, который люди испытывают во время сильнейших потрясений. Пока мы бежали, Мария Рейнеке умудрялась забирать проклятья у гвардейцев, подчищая остаточный фон. Вот что значит выучка!

На первом этаже особняка Бартенева оказалось, что несмотря на перекрытые выходы из дома, гвардейцев здесь набилось столько, что между ними даже протиснуться было сложно. Я глянул по сторонам и обнаружил потайные двери. Вот оно что. Бартенев просто держал гвардейцев в тайных комнатах на такой вот случай. Действительно параноик.

— Набери номер Вихря и дай мне телефон, — быстро проговорила бабушка, уложив всех присутствующих здесь гвардейцев на пол. Они сжимали головы и стонали, но даже не делали попыток встать. Я набрал номер Одинцова и передал телефон бабушке. — Это я. Требую эвакуацию немедленно. Задание выполнено. Целей для эвакуации — три.

— Ты действительно думаешь, что за нами придут? — с сомнением спросил я, проверяя взором тьмы защиту дома. Взломать её я смогу, но понадобится время.

— В течение десяти минут, — бабушка хмыкнула, заметив моё удивление. — Дежурная группа должна быть недалеко.

Я не стал дожидаться эвакуации, а начал потихоньку вытягивать энергию из центральных узлов защиты дома. Мария Рейнеке, понаблюдав за моими действиями около минуты, присоединилась ко мне, взяв на себя неочевидные узлы, которые я оставил на потом. Вместе у нас получалось довольно неплохо, но кроме магической защиты здесь была и электронная.

Мне удалось отключить электроэнергию в подвальном этаже, но здесь всё работало без перебоев. Скорее всего, где-то стоял генератор. На окнах виднелись металлические ставни, а двери были заблокированы выдвижными конструкциями из толстой бронированной стали.

Через пять минут мы с Марией разобрались с магическим барьером и дошли до одного из окон. Я присмотрелся внимательнее и понял, что смогу его выбить, если вложу в молот немного силы. Только силы у меня не было.

— Грох, ты где там? — окликнул я питомца.

— Поднимаюсь, — недовольно ответил он. — Знаешь, как неудобно шагать по ступеням, когда привык передвигаться по теням?

— Мне нужна энергия, — сказал я, достав молот из кольца. — Дай мне один из кристаллов.

— Ящики все запечатаны, — пробухтел кутхар. — И мне их не открыть, там стоит магическая защита.

— Значит тащи сюда свою тушку и дай мне ящик, — рыкнул я, чувствуя, как утекает время. — Быстро!

Я повернулся к лестнице и увидел, как мой питомец быстро перебирает лапами, иногда помогая себе крыльями. Он домчался до меня и замер.

— Хозяин… здесь же только на пятый слой можно уйти… — пробормотал он, опустив голову. — У меня сил не хватит.

— Да твою ж демоническую мать, Грох! — мой ментальный окрик заставил кутхара вздрогнуть. — Найди артефакты, сожри и быстро на изнанку! Времени нет!

Я замахнулся и со всей силы ударил по окну. Металл зазвенел и чуть-чуть прогнулся, но остался на месте. Я ударил ещё раз, и ещё. Как же мне надоело чувствовать себя слабым!

А всё Бартенев со своими совершенными. Это ж надо было закачать в них столько энергии света, что наше столкновение вызвало разрыв реальности!

— Тш-ш, — услышал я и невольно дёрнул плечом, когда на него опустилась рука бабушки. — Слышишь? Кто-то пробивает окно в гостиной.

— Давайте туда, вряд ли хозяин дома будет ломать окна, — распорядился я и смерил взглядом виноватую морду кутхара.

Мы добрались до гостиной, переступая через измотанных гвардейцев. Они сейчас испытывали настоящую агонию, все их чувства кричали о боли и страхе. Но жалеть их я и не думал — пусть они всего лишь выполняли свою работу, они убили бы нас не моргнув глазом.

Как только бабушка вбежала в гостиную, металлические ставни на окне с грохотом вылетели в комнату. В проём сунулась голова в тактическом шлеме с фонариком.

— Быстрее, — махнула бабушка нам с Марией, которую я снова держал за руку. Лучше не рисковать — мало ли на что способна эта женщина, ведь она считает, что её муж мёртв. Все горюют по-своему, вдруг она бросится всех тут вырезать и тем самым подставит нас ещё больше.

Первой в проём выскользнула бабушка, за ней рванул Грох, которому не терпелось спрятаться в тенях. Я подтолкнул Марию и дождался, пока её встретят на той стороне, а потом убрал молот в кольцо и выпрыгнул следом за остальными.

— Уходим, — коротко сказал один из мужчин в тактическом комбинезоне.

Мы рванули за ним, перемахнув через задний двор, а потом и ограду. Естественно, мы побежали не к особняку Рейнеке, а к узкой улочке, которая шла позади особняков аристократов.

Это была этакая нейтральная полоса, по которой не ездил транспорт и не ходили люди. Каждый конец этой улицы заканчивался тупиком, упиравшимся в каменную кладку. Но для нас не было проблемы взобраться наверх.

Грох со счастливым видом растворился в тенях, а мы продолжали наш путь уже по гребню стены, приняв артефакты маскировки от людей в комбинезонах. Всего их было четверо, что напомнило мне отряды истребителей на испытании. Да и мои истребители были вчетвером, пока их командир не погиб от рук наёмников. Похоже, в разведке у Одинцова был тот же принцип.

Через пятнадцать минут мы добежали до очередного особняка, который был похож на нежилой, и пересекли его насквозь. У ворот нас ждал поцарапанный внедорожник с ржавым бампером. Я хмыкнул и забрался внутрь следом за бабушкой. Она окинула взглядом наших спасителей и скривилась.

— Опять молодняк на задание отправили, — сказала она недовольно. — Куда только Вихрь смотрит.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнул один из спецов. — Вот уж не думал, что ты помолодеешь на тридцать лет, а потом меня молодняком назовёшь, Волна.

— Лесник? — ахнула бабушка. — Ты ещё живой что ли? Я думала, давно погиб.

— Как видишь, — Лесник стукнул по спинке сиденья водителя, и тот неспешно отъехал от ворот. — Так что ты мой молодняк не трогай, их я сам натаскивал, каждый стоит десятерых.

— Ладно, так и быть, — фыркнула бабушка и посмотрела на меня. — Куда дальше, Костик?

— Домой, — я пожал плечами. — Куда же ещё?

— Мне надо доложить о результатах задания, — наморщила лоб она. — А потом я из дома не вылезу ещё лет десять.

— Это вряд ли, — я усмехнулся. — Я запланировал отдых для всей семьи на заграничном курорте.

— Что? — бабушка удивлённо замерла. — Какой такой отдых?

— Пока не знаю, что выбрать, — я улыбнулся и подмигнул ей. — Или виноградники Эльзаса, или водопады полуострова Ассинт.

— Когда? — тут же посерьёзнела бабушка, сразу поняв, что отдыхать мы будем не на курортах, а в очагах.

— Через двенадцать дней, — коротко ответил я и откинулся на спинку кресла.

Я следил за окружающими скорее по привычке, чем из недоверия. Хотя и веры тем, кто дал клятву Бартеневу, у меня тоже не было. Если он начнёт допрашивать этих спецов, они тут же расскажут, как помогали преступникам выбраться из его дома по приказу главы особого крыла разведки.

Мария сидела с ровной спиной. Её фигура и лицо всё так же были скрыты доспехами, и она не проронила ни слова, чтобы не выдать себя. Ну какая же умница. Дядя отлично обучил её.

Через час мы добрались до базы Одинцова, где я уже бывал перед рейдом в Карпатские горы. Машина заехала в ангар, а нас вывели через отдельную дверь, ведущую в здание базы. Дежурный отряд попрощался с нами и пожелал Волне удачи, после чего мы вышли к кабинету Одинцова.

Мои губы расплылись в усмешке, когда я увидел Лутковского. Канцлер сидел рядом с Одинцовым, совсем как перед моим судом. Только в этот раз место главы кабинета занимал не канцлер, а глава разведки.

— Агент Волна с задания прибыла, — доложила бабушка, а потом с независимым видом уселась на длинный диван. — Для начала я хотела бы узнать, кто пришёл с Константином.

— Мария и Александр Рейнеке, — сказал я, кивнув Марии. Она медленно сняла маску с лица и посмотрела на бабушку.

— Юлия Сергеевна, — Мария кивнула. — Мы с супругом не смогли остаться в стороне.

— Значит не показалось мне, — вздохнула бабушка. — Жалко Сашку, хороший был мальчик. Истинный тёмный, не то что его братец-дуболом.

— Зачем его жалеть? — я изобразил удивление, проверив нашу с ним связь. Мой новый птенец уже прижился в гнезде и прекрасно себя чувствовал. Отлежится в месте силы рода Шаховских и будет как новенький. — С ним всё хорошо, отдыхает себе.

— Не смешно, Костик, — бабушка поджала губы, а в глазах Марии появилась дикая надежда. Я посмотрел на бабушку и понял, что она пропустила появление Леонида в нашем доме, как и многое другое, пока шпионила за Бартеневым.

— Александр Рейнеке жив и здоров, — повторил я. — Уже завтра можно будет с ним связаться.

— Завтра? — осипшим голосом спросила Мария. — Но у него занятия в Корпусе.

— Вот здесь сидит глава Корпуса, думаю, он найдёт способ отменить занятия для Александра Рейнеке на ближайшую неделю, — я посмотрел на Одинцова, и тот кивнул. — А теперь давайте перейдём к заданию Волны и уже покончим со всем этим.

— Покончим, говоришь? — бабушка усмехнулась. — Это вряд ли. Ты и сам видел, что в подземной лаборатории Бартенева ничего нет. Никаких доказательств пыток или экспериментов.

— Лаборатории? — Лутковский напрягся всем телом и бросил на меня быстрый взгляд. — То есть он уже и в столице проводил эксперименты?

— Не совсем, — бабушка покачала головой. — Там он проводит что-то вроде усовершенствования своих подопытных. Поначалу я видела слабых светляков, но он их не пытал, просто проверял возможности их тела и энергетической системы. Ничего такого.

— То есть у тебя ничего нет, — сделал вывод Одинцов. — Жаль. Столько ресурсов и времени потрачено зря.

— Не зря, — возразила бабушка. — Я успела передать сообщение Костику, а он успел обезвредить лабораторию и болванчиков Бартенева, которых он собирался вывезти в столицу. Костя буквально в последний момент успел всё сделать.

— Расскажи о планах Бартенева, — сказал я.

— Планы у него, Костик, самые грандиозные, — на лице бабушки появилось выражение омерзения. — Он хочет уничтожить всех Тишайших, чтобы наша древняя кровь «открыла границы мира».

— Кто с ним сотрудничает? Ты узнала имена? — спросил Одинцов.

— Кольцов, Миронов, Терентьев и ещё с десяток аристократов, — бабушка требовательно протянула руку, и Одинцов подал ей блокнот с ручкой. — Проблема в том, что я не знаю, кто стоит за Бартеневым. Он получает указания по артефакту связи, но я не смогла услышать ни слова.

Мы подождали, пока она запишет фамилии участников масштабного заговора.

— Собственно, я могу сказать точно одно, — бабушка повернулась ко мне. — Нам стоит ехать на виноградники Эльзаса, там что-то намечается. А ближайшие планы Бартенева мы уже сорвали, что он будет делать теперь — загадка даже для меня.

— Ну хотя бы что-то, — пробормотал Лутковский, глядя на фамилии в списке. — Максим, ты дежурную группу куда отправишь? Лучше им находиться подальше от столицы в ближайшее время.

— На границу с Австрийской Империей, — быстро ответил Одинцов, который явно размышлял над этим вопросом. — Но Бартенев может подключить меня к расследованию нападения на его дом. И я не смогу отказать, как и солгать, если он отдаст прямой приказ.

Взгляды Лутковского и Одинцова скрестились на мне. Бабушка хмыкнула, но промолчала, а я вздохнул. Снова повторять одно и то же не хотелось, но главы Тайной Канцелярии и разведки не слышали тех условий, что я озвучил истребителям и Рейнеке.

— Я не смогу вам помочь, — я развёл руками. — Возможность есть, но она очень дорого вам обойдётся.

— Сколько? — тут же спросил Лутковский, уставившись на меня с ожиданием во взгляде.

— Вопрос не в деньгах, — я покосился на Марию Рейнеке, которая всем своим видом показывала, что вообще ничего не слышит и не видит. Думаю, ей было некомфортно находится среди высшего руководства, тогда как сама она — всего лишь выпускница Корпуса.

— Тогда в чём? — Одинцов прищурился и бросил взгляд на бабушку. — Что нам нужно сделать, чтобы сохранить собственную волю?

— Захотеть служить мне всей душой и всем сердцем, — я хмыкнул, увидев, как вытянулись физиономии первых лиц государства. — Преданность и желание служить должны быть такими сильными, что ничего другого вы не захотите.

— Мы слишком мало знакомы, — Одинцов прочистил горло. — Других вариантов нет?

— Нет и не будет, — я встал со стула. — Я понимаю ваши сомнения. Уговаривать я никого не собираюсь, как и убеждать в своей исключительности. Когда решитесь, тогда и поговорим.

— Что-то я тут подумал, что мне лично надо на границу с Австрией, — медленно проговорил Одинцов. — Всё-таки война на носу, а я — глава особого крыла разведки.

— Ну а я, пожалуй, проведу чистку в отделе и устрою проверки всем подразделениям Тайной Канцелярии, — в тон ему сказал Лутковский. — Да и истребителей монстров надо перераспределить, раз уж московского очага больше нет. Столько дел, столько забот.

— Да, именно, — кивнул ему Одинцов с ухмылкой. — Надо проявить себя, чтобы на нас снизошла милость его императорского величества.

— Пётр Григорьевич, — обратился я к канцлеру. — Когда император подпишет перевод трёх истребителей, вы уж позаботьтесь, чтобы они добрались до моих земель.

— Когда? Даже не «если»? — канцлер посмотрел на меня странным взглядом, но потом кивнул. — Конечно я позабочусь об их перемещении. Можете быть спокойны, ваше сиятельство.

— В таком случае, позвольте откланяться, — я кивнул бабушке и Марии, и те поднялись со своих мест. — Кстати, вы не одолжите нам машину с водителем?

— Конечно, — кивнул Одинцов. — Лесник уже должен был сдать пост, вот он вас и отвезёт. Доброй ночи, граф.

— Доброй ночи, господа, — я вышел из кабинета Одинцова и обернулся к Марии. — Не отходи от меня далеко. И надень маску.

— Ладно, — кивнула она. — Думаешь, что здесь есть шпионы?

— Они везде есть, — пробурчала бабушка. — Но и без них никак. Куда мы поедем?

— В особняк моего горячо любимого дядюшки и его прекрасной молодой супруги, — ответил я с усмешкой. — Мы все так сладко спали этой ночью, что даже не услышали никакого шума от соседей.

— Может мне тогда домой поехать? — с сомнением протянула бабушка. — В столице мне сейчас лучше не светиться.

— Если хочешь, то поезжай, — я посмотрел на неё. — Но ты уверена, что сможешь улететь посреди ночи?

— Один звонок бывшему начальнику, и я вылечу уже через час, — усмехнулась она. — А хотя… чего тянуть. Дай телефон, на минуточку, пожалуйста.

Я протянул ей телефон, и бабушка почти в приказном тоне сказала Одинцову, что хочет домой. Глава разведки отреагировал так, как и сказала бабушка. Частный самолёт до Тюмени будет готов вылететь через час.

Попрощавшись с бабушкой, мы с Марией сели в машину и поехали в особняк Рейнеке. Мы молчали всю дорогу, а когда оказались в доме, Мария резко повернулась ко мне.

Оказывается, мой урок она усвоила очень хорошо. Иначе бы не смогла скопить все проклятья, что сегодня применял Александр Рейнеке. А Мария собрала их все и усилила до такой степени, что даже обычное проклятье слабости могло привести к параличу.

— Ты убил моего мужа на моих же глазах! — прошипела она, а потом резко выбросила вперёд правую руку, швырнув в меня клубок из нескольких десятков проклятий.

Глава 24

Его императорское величество Михаил Алексеевич Романов в который раз прогонял в памяти события, что привели к сегодняшнему дню. Цепочка маленьких действий, на первый взгляд не связанных между собой, вдруг оказалась важной.

Как так вышло? Почему вдруг в его империи всё перевернулось? В какой момент он пропустил появление новых игроков на своём же поле?

Император взглянул на прошения соседей, которым позарез нужно было «лично познакомиться с Вестником Тьмы, которого нарекли Вестником перемен». Вместо выгодных предложений на монарха посыпались просьбы увидеть графа Шаховского или хотя бы посетить знаменитую стену сибирского аномального очага.

Знали бы эти идиоты, что Шаховский — никакой не Вестник. Не может быть двух Вестников сразу, а предыдущий и не думал подыхать. Только непонятно, почему тьма до сих пор не покарала самозванца.

А ведь Михаил Алексеевич хотел предотвратить утечку слухов о новом Вестнике, даже пригрозил канцлеру увольнением. И что в итоге? В итоге Шаховский перед всем светом заявил о своей «миссии».

И ладно бы только это…

Император вздохнул и посмотрел на экран моноблока. Анализ московского очага показывал, что там больше нет ничего аномального и никогда не будет. Не будет ресурсов, полигона для бойцов и магов. Не будет близкого и доступного места для стычек между аристократами наподобие того же испытания.

И там тоже засветился Шаховский. Как и в квартире эмиссара, где был совершён террористический акт тех самых дружелюбных соседей, что слали свои прошения по несколько раз в день. Это ж надо было набраться такой наглости и ударить в сердце столицы! К тому же нападение должно было уничтожить двух влиятельных людей, без которых мог начаться настоящий хаос во всей империи.

Где бы Михаил Алексеевич взял подходящую замену канцлеру? Лутковский служил ему много лет и пока не разочаровал своего господина. Если бы ещё он не скрывал свои тайные операции и не вынюхивал что-то за его спиной.

Час назад пришёл официальный запрос от Демида Бартенева. Кто-то напал на его столичный особняк, пока он занимался расследованием взрыва. Сам Бартенев утверждает, что нападение было совершено тёмными магами, и требует допуск в дом Александра Рейнеке, где остановился Константин Шаховский.

Не будь Бартенев кузеном Михаила Алексеевича, он был бы послан с таким запросом далеко и надолго. Но тут приходилось принимать в расчёт преданность Демида и его кровную связь с императором.

И снова Шаховский. Да будь он неладен, этот граф! Не объяви он во всеуслышанье, что стал Вестником, император избавился бы от него сразу после суда.

Очередная надпись на мониторе возвестила о входящем письме, отвлекая императора от мыслей о Константине Шаховском. Внутренняя почта, секретариат Тайной Канцелярии. А вот это может быть интересно.

Его величество открыл письмо и вчитался в ровные строчки. С каждым словом его брови поднимались выше, а лицо всё больше вытягивалось.

— Вот ведь наглец! — рявкнул он, ударив по столу кулаком. — Это же надо было набраться дерзости, чтобы написать мне такое! Мне! Правителю огромной империи!

— Отчего император не спит в столь ранний час? — услышал он вдруг голос за спиной. Через мгновение в кабинете резко потемнело, и перед Михаилом Алексеевичем появился Жнец. — Кто пробудил в вас такой гнев?

— Твой потомок, — сквозь зубы проговорил император.

— И что же он сделал? — спросил Жнец без особого интереса. Всё его внимание было сосредоточено на лице монарха.

— Потребовал отписать ему моих истребителей, — уже спокойнее сказал Михаил Алексеевич.

— Значит эти люди уже принадлежат ему, а ваша подпись — простая формальность, — безразлично сказал Жнец. — Тёмные не отдают своего. Не подпишете — заберёт силой, в крайнем случае изобразит «несчастный случай».

— Он назвал себя Вестником Тьмы, — едва сдерживая ярость, выплюнул император. — И сделал это при собрании верхушки аристократии империи.

— И он до сих пор жив? — Жнец медленно склонил голову к плечу. — Выходит, тьма избрала его своим голосом.

— Что? Ты же говорил, что это невозможно, — прошипел Михаил Алексеевич. — Ты сказал, что пока жив тот, другой, никто не сможет…

— Всё меняется, ваше величество, — перебил его Жнец. — Я нашёл того, что звал себя Вестником сотни лет назад.

— Он жив? — император замер, не понимая, что его злит больше — то, что его перебили, или то, что Жнец так долго тянул с поисками предыдущего Вестника.

— Жив, — кивнул Жнец и отвернулся, снова шагнув к карте империи, что висела на стене слева от императора. — Ваш дед завёл могущественного врага в его лице. И ярость Вестника перенеслась и на вас тоже. Не только на правящий род, но и на империю, и на весь мир.

— Это он стоит за обращением тёмных в чудовищ? — тут же спросил Михаил Алексеевич.

— Нет, но он не оттолкнул их и пригрел на своей груди, — равнодушно сказал Жнец. — Точно так же, как и тех тёмных, что пришли к нему добровольно.

— Что это означает? Поясни, — голос императора звучал вибрирующим басом от сдерживаемого гнева.

Ему хотелось вышвырнуть Жнеца из кабинета, а потом избавиться от всех его потомков, всех, в ком есть хоть капля крови Тишайших… но он не мог. Древняя связь между Романовыми и Тишайшими была скреплена древним же договором. Романовы будут править до тех пор, пока жив хоть один из Тишайших.

Дед Михаила Алексеевича уже попытался избавиться от Тишайшего, что стал Вестником. И в итоге чуть не уничтожил всю империю. Посланные грандмаги погибли, а на месте их битвы с Вестником появились аномальные очаги.

И чем больше было сражений, тем сильнее становилась зона отчуждения, из которой через несколько лет начали выбираться монстры. Именно это было предсказано древними. Меньше всего Михаил Алексеевич хотел, чтобы его империя захлебнулась кровью.

И ради этого можно было потерпеть внезапные появления Жнеца, что являлся в самые тёмные времена. Ведь он всегда знал, когда императору из рода Романовых грозит опасность. Взаимное уважение, взаимная помощь и битва спиной к спине — вот что могло спасти империю по словам древних, что заключили тот договор.

— Теперь у нас есть два Вестника, — Жнец скользил взглядом по карте, будто что-то искал там. — И у них разные цели. Вопрос только в том, у кого больше силы и союзников. Шаховский явно проигрывает по всем фронтам.

— Он зачистил московский очаг, — проговорил Михаил Алексеевич. Вся его ярость улетучилась, а на душе осталась только одна эмоция — страх. Страх потерять всё, что ему дорого. — Выжег его дотла своим чёрным пламенем. Там теперь нет ничего аномального, ни единой травинки или даже крупицы земли.

Жнец повернулся к императору и всмотрелся в его лицо. Он молчал несколько минут, будто переваривая то, что услышал. А потом он вдруг улыбнулся жуткой улыбкой, от которой у Михаила Алексеевича на спине выступил пот.

— Знаете, что это значит, ваше величество? — спросил он у императора, заглядывая в самую душу.

— Что? — Михаил Алексеевич ненавидел себя за эти мгновения вынужденного сотрудничества, но против древнего договора идти не смел.

— Что Вестник поведёт своё войско против всего мира, — Жнец не проявлял ни единой эмоции, но император чувствовал, что за безразличной маской скрывается горечь. — И никто не сможет остановить его. Кроме разве что нового Вестника, которого признала сама тьма.

— Что же… с этим уже можно работать, — выдохнул Михаил Алексеевич. — Шаховский не выглядит глупцом, возможно, у нас получится сотрудничать с ним. С тобой же получилось. Жаль, что давить больше не выйдет, но я это переживу.

Вариантов у меня было всего два. Отразить проклятья обратно, вырубив Марию Рейнеке на несколько дней и тем самым преподав ей урок. Или же поймать их и выжечь пламенем феникса.

Второй вариант был сложнее, ведь я потратил все силы на запечатывание разрыва реальности, и не факт, что смогу переварить столько проклятий, которые ещё и усилены. Ну а первый мне не подходил, потому что я знал — через несколько часов к нам придут дознаватели, и Мария должна быть в строю.

Времени не осталось, так что я просто остался стоять на месте. Тьма сама окутала меня своим плащом, будто награждая за закрытый разрыв мира. Она впитала все проклятья разом и даже поделилась со мной энергией, которую поглотила.

Мария побледнела и отшатнулась. Ну а я подавил усталый вздох и сделал шаг вперёд.

— Это был первый и последний раз, когда ты используешь против меня силу, — ровным тоном сказал я. — Если посмеешь ещё раз выкинуть подобный фокус, получишь обратно всё, чем хотела меня наградить и даже больше.

— Ты не должен был… — она запнулась. — Почему ничего не произошло?

— Потому что ты неправильно оценила противника, — всё так же спокойно сказал я. — Ты не знаешь мою силу, направленный дар, резерв источника и опыт. Но всё равно попыталась «отомстить» за мужа, который вообще-то жив только благодаря мне.

— Это просто слова, — Мария вскинула голову. — Ты лжёшь. Я видела такие раны не раз и знаю, что после них не выживают. Ну а ты взял и добил его, чтобы получить силу.

— Иди спать, Мария, — я добавил в голос приказные нотки и посмотрел на женщину в упор. — Утром придут нас допрашивать, и ты должна выглядеть так, будто спала самым сладким сном всю ночь.

— С чего ты взял, что нас будут допрашивать? — она прищурилась.

— С того, что мы единственные тёмные на всю округу, — сказал я. — И с того, что Бартенев испытывает ко мне не самые тёплые чувства.

— Ты… ты можешь поклясться мне, что мой муж жив? — спросила она. Её голос сорвался на миг, и она гулко сглотнула слюну. — Я хочу верить тебе, но так не бывает. Это просто невозможно.

— Клясться я не буду ни тебе, ни кому-то ещё, — я усмехнулся и прошёл мимо неё к лестнице. — Но Александр Рейнеке жив, и завтра во время нашего допроса он лично ответит на вопросы дознавателей. Пусть и по телефону.

Не оборачиваясь к Марии, я проследовал в гостевую комнату и, сняв с себя доспехи дяди, рухнул на кровать. Моё тело ныло от боли и усталости, а энергоканалы пульсировали от напряжения. Несмотря на все мои усиления, я всё ещё был слишком слаб.

Решив не откладывать на потом, я начал погружаться в медитацию. Нужно проверить, что происходит с источником и энергетическими каналами.

Погружение давалось с трудом. Мысли так и норовили соскользнуть к недавним событиям. Трещина в реальности — это не шутки. Как и предстоящие разговоры с дознавателями.

Уверен, что едва рассветёт, Бартенев выбьет ордер на допрос или досмотр, несмотря на то что и я, и Рейнеке — аристократы. Демид Бартенев просто не сможет упустить такую возможность прижать меня к ногтю.

Пришлось дышать глубже, отсекая все лишние мысли, пока наконец мой взор не обратился внутрь.

Картина, которую я увидел, мне очень не понравилась. Энергоканалы походили на пересохшие после засухи русла реки. Их стенки буквально были исчерчены тончайшими трещинами. Вот и последствия того демонова напряжения, когда я вытягивал из себя всё до последней капли, чтобы выжечь разлом.

Источник едва тлел и походил на потухший уголёк, в котором вот-вот затухнет последняя искра. Да, тьма поделилась со мной энергией, впитав проклятья Марии, но это была капля в море.

Зато меня порадовали две прочные нити, что тянулись от меня к Сердцу Феникса и к двум моим птенцам. Эти нити пульсировали, и я видел, как с каждой такой пульсацией огонёк моего магического источника получает крохотную подпитку. Значит Леонид и Александр уже начали отдавать энергию, укрепляя связь с артефактом и со мной.

Мысль об этом принесла странное, почти отеческое удовлетворение, смешанное с горечью утраты предыдущих птенцов. Я уже проходил этот путь, и пройду его снова. Пусть даже сначала я отрицал своё предназначение и верил, что смогу просто прожить эту жизнь как обычный человек.

Сосредоточившись, я начал кропотливую работу по сращиванию трещин в энергоканалах. Силы у меня была капля, поэтому пришлось делить эту каплю на ещё более мелкие частички энергии. Процесс шёл медленно, но с каждым импульсом тупая боль в теле понемногу отступала.

У меня ушло больше часа на латание энергоканалов. Ещё полчаса я пытался отдышаться и придумать, как усилить своё тело. Даже если мне удастся зачистить очаг в Эльзасе, он принесёт мне не больше энергии, чем московский очаг.

Единственное, что действительно могло усилить меня и прокачать не только тело, но и источник, — сферы, оставшиеся от предыдущих Вестников, и убийство некромансеров. Я открыл глаза и усмехнулся. А ведь меня уже дожидается сразу два некромансера — мой дед и отец Романа Воронова.

Точно, вот с Воронова я и начну. Надо только узнать, где их поместье, и вызвать мальчишку ко мне. Будет лучше, если он возьмёт на себя вину за смерть своего отца. Иначе меня опять нарекут убийцей и чудовищем.

Так, раз уж я в столице, надо бы и академию магии посетить. Кольцов задолжал мне экскурсию, вот пусть и проводит. Не поеду же я ради этого сюда снова.

Как только в голове наметилось хоть какое-то подобие плана, уставший мозг решил взять перерыв. Я вырубился через несколько минут, а когда проснулся за окном светило солнце. При этом взор тьмы не показывал в доме посторонних — значит у меня ещё есть время проинструктировать Марию и связаться с Александром и Романом.

Первым делом я набрал номер командира моей гвардии. Зубов ответил после первого гудка.

— Доброе утро, господин, — быстро проговорил он.

Я услышал в его голосе невольное облегчение. Н-да, что-то я не подумал связаться с ним сразу после прибытия в столицу. Ну что уж теперь.

— Здравствуй, Саша, — я усмехнулся, представив его лицо после того, что я скажу. — Там у нас в месте силы очередной гость. Отправь Бориса с вещами в пещеру.

— А… ваше сиятельство, — медленно сказал Зубов, подбирая слова. — Как так у вас получается? Сначала вы отбыли на приём у благородных, а вместо него оказались в суде с обвинением в измене. Не успели оправдаться, как у нас тут ваш будущий тесть появился… — он замолчал ненадолго. — А теперь вы вроде бы как в московский очаг отправились. В итоге очага теперь нет, а у нас очередной гость… а кто, кстати?

— Александр Рейнеке, — коротко сказал я и услышал в ответ тишину. Наверняка Зубов сейчас матерится про себя, сдерживаясь, чтобы вслух не выругаться. — Как только он поднимется, пусть свяжется со мной.

— Да, господин, — чётко по-уставному гаркнул Зубов.

Я улыбнулся и отключил звонок. Тело почти не болело после медитации и латания энергоканалов, так что настроение было замечательным. Я пролистал список контактов и набрал номер Воронова.

— Да? — негромко ответил он.

— Роман, это я, — я почесал шею и подумал, что надо бы принять душ и найти чистую одежду. — Где находится ваше родовое имение?

— Под Екатеринбургом, — быстро сказал он. — А что?

— Давай выдвигайся домой, — я задумался. — Послезавтра жду тебя в Екатеринбурге.

— Уже? — его голос дрогнул. — То есть… да, конечно. Выеду завтра. Или лучше через тень идти?

— Лучше через тень, — ответил я. — Не стоит другим людям знать, что ты гостил в моём имении.

— Хорошо, послезавтра буду на месте, — он замолчал. — А где мы встретимся?

— Определимся на месте, город я не знаю, так что в районе аэропорта, — теперь у меня не только шея чесалась, но и всё тело. — Давай, до встречи в Екатеринбурге.

Я сбросил звонок и отправился в душ. Через пятнадцать минут я уже чувствовал себя лучше. Только я собрался позвать слугу, чтобы тот принёс мне чистую одежду, как зазвонил телефон.

— Слушаю, — ответил я, не глядя.

— Ты умеешь удивлять, племянник, — услышал я голос Александра Рейнеке. Глянув на экран, я увидел номер Бориса и усмехнулся. — Я действительно говорил с ней?

— Да, и раз уж ты жив, то теперь знаешь условия, — проговорил я и покосился на дверь, к которой кто-то приближался. — Погоди минутку, тут кто-то из твоих людей пришёл. Я поставлю на громкую связь, чтобы ты приказы раздал.

Я распахнул дверь и увидел дворецкого, который держал в руках поднос с едой и стопку со сложенными вещами. Включив громкую связь, я поприветствовал Прохора.

— Прохор, это я, — раздался на всю комнату голос дяди. — Моего племянника не обижать, слушаться его как меня. Его слово ты должен ставить выше, чем слово моей жены. Понял меня?

— Да, господин, — с почтением ответил слуга. — Будут другие указания?

— Только одно: если мой племянник скажет бежать, ты побежишь. Если скажет прыгать, ты прыгнешь, если скажет запереть мою жену, ты сделаешь это, — Александр говорил жёстким командным голосом. И с каждым его словом Прохор всё больше бледнел. — Отныне слово моего племянника для тебя закон. Для тебя, остальных слуг и гвардейцев. Передай всем.

— Конечно, господин, — медленно проговорил дворецкий. — Выполню всё в точности как вы сказали.

— Тогда оставляй вещи и иди предупреждать слуг, — приказал дядя.

Прохор метнулся к столику, поставил на него поднос и сложил мои вещи, а потом выбежал из комнаты. Я отключил громкую связь и прижал телефон к уху.

— Что ты хотел сказать? — спросил я у дяди.

— Хотел сказать, что отныне мои люди — твои люди, — Александр говорил таким серьёзным тоном, будто ничего важнее в его жизни не было. — Я буду служить тебе до конца моих дней, Вестник Тьмы. Я и мой род. Как только я вернусь в столицу, снимусь с должности инструктора Корпуса и посвящу свою жизнь служению тебе.

— Это лишнее, — сказал я, натягивая спортивные штаны и футболку, принесённые Прохором. — Ты сможешь и дальше работать в Корпусе, но тебе придётся пройти обучение. После чего живи своей жизнью, но будь готов вступить битву, когда я призову тебя.

— Хорошо, — выдохнул Александр.

— Всё, отдыхай, — я подвинул к себе поднос и открыл крышку. На меня пахнуло запахом свежей выпечки, и я с наслаждением втянул аромат, предвкушая сытный и вкусный завтрак. — И жене позвони, а то на слово мне она не поверила.

— Что она устроила? — недовольно спросил дядя.

— Швырнула в меня все собранные проклятья, которые к тому же усилила, — я усмехнулся.

— Я накажу её, — жёстко заявил Александр.

— А вот этого не надо, — я нахмурился. — Лучше порадуйся, что тебе досталась такая преданная супруга, которая к тому же быстро учится новому.

— Ты уверен, что она не заслужила наказания? — уточнил дядя. — Есть ещё много проклятий, усвоение которых она не прошла.

— Ваши с ней отношения меня не касаются, но наказывать супругу, когда она мстит за твою смерть, — не лучший выбор, — я покачал головой и взялся за ложку. — По крайней мере, из-за меня точно не стоит этого делать. Я бы гордился, если бы моя жена вместо слёз начала готовить месть.

— Я тебя услышал, — холодно сказал дядя.

Я хмыкнул и прервал звонок. Ну наконец-то меня оставили наедине с горячей едой. У меня уже слюнки текут, и желудок скручивает от голода.

Я откусил большой кусок свежего хлеба и зачерпнул ложкой уху из морепродуктов. И даже успел прожевать это всё до того, как мой взор засёк сразу пятерых магов у входной двери особняка.

Жаль. Завтрак остынет, пока я буду разговаривать с дознавателями.

— Именем императора! — раздался громкий голос, усиленный магией. — Александр Рейнеке, вы обвиняетесь в нападении на члена императорской семьи! Немедленно откройте дверь!

Глава 25

Я отложил ложку и вышел из комнаты. Когда я уже спускался по лестнице, увидел Марию, выбегавшую из гостиной, и Прохора, который стоял у входной двери и смотрел на меня в ожидании приказа.

Мария запнулась на месте и обернулась ко мне. В её взгляде, метнувшемся от меня к дворецкому, промелькнуло понимание. Она остановилась и дождалась, пока я спущусь и кивну Прохору.

— Открывай, — сказал я, поправив футболку и пригладив волосы рукой.

Прохор распахнул дверь, и в холл ворвались пятеро одарённых и четверо бойцов в ранге абсолютов. Среди магов я узнал эмиссара с даром земли, что приезжал в моё поместье с Денисовым, чтобы забрать Викторию. А неплохо они так подготовились к задержанию моего дядюшки.

— Доброе утро, господа, — спокойно сказал я, чуть повысив голос. — Прошу вас объяснить, по какому праву вы вламываетесь в дом аристократа и инструктора Особого Корпуса императора, нарушая все возможные правила приличия.

— Граф Шаховский? — узнал меня эмиссар, который в прошлый раз даже не подумал представиться. — Что вы здесь делаете?

— Это официальный допрос или простое любопытство? — уточнил я, прищурившись. — Разве я обязан отчитываться перед кем бы то ни было о своих перемещениях?

— Нам нужен Александр Рейнеке, — заявил эмиссар, шаря глазами по холлу. — Где он?

— Мой дядя решил навестить родственников, — я сделал шаг вперёд, ощутив, как Мария смещается мне за спину. — В данный момент он находится в родовом поместье Шаховских.

— Когда он уехал? — уже не так уверенно спросил эмиссар, оглянувшись на своих подручных.

— Кажется, мы не с того начали, — я растянул губы в равнодушной улыбке. — Представьтесь, будьте так добры. И покажите ордер или что у вас там есть на дядю.

Отряд сопровождения, до этого готовый к бою, замер. Маги незаметно отозвали ауру, а бойцы чуть сместили руки с рукоятей боевых артефактов. И всё же они не собирались отступать — я видел это по их напряжённым лицам и позам.

— Кхм, меня зовут Вячеслав Олегович Кожевников, — он заметил, как я сузил глаза, и почти незаметно дёрнул щекой, подтверждая родство с графом Кожевниковым, который так «удачно» подставил меня со своим приёмом. — Я прибыл от имени Демида Бартенева, на особняк которого сегодня ночью было совершено нападение.

— Я прошу прощения, но в столице именно так дела ведут? — моя улыбка стала шире. — Когда на дома аристократов нападают, вы без проведения следственных мероприятий сразу же вламываетесь в дома соседей и обвиняете их в «нападении на члена императорской семьи»?

— Я получил приказ допросить Александра Рейнеке, — повторил Кожевников. — Остальные детали меня не касаются. Ордер на допрос подписан его величеством, поэтому вам придётся доказать, что обвиняемый находится за пределами столицы.

— Покажите мне этот ордер, — я протянул руку.

Нас по-прежнему разделяло около пяти метров. Эмиссар достал бумагу из внутреннего кармана мундира и замер.

— Прохор, принеси, — скомандовал я. Дворецкий тут же шагнул к Кожевникову, взял документ и принёс его мне. Я пробежался взглядом по строчкам, полюбовался на печать императора и кивнул. — Пройдёмте в гостиную, господа.

Мы всей толпой направились в гостиную, при этом Мария Рейнеке вцепилась в мой локоть с такой силой, будто боялась, что её прямо сейчас отправят в тюрьму. Основания у дознавателей были очень расплывчатыми, а обвинения выглядели так, будто их кто-то сочинил на скорую руку.

— Вы забыли упомянуть, что, согласно ордеру, вы имеете право опросить всех присутствующих в доме одарённых, — сказал я с лёгкой улыбкой, после того как эмиссар и маги расселись по диванам и креслам. Бойцы остались стоять, держа руки на рукоятях боевых артефактов. — Заметьте, не допросить, а опросить. Это разные понятия, но я готов ответить на ваши вопросы. Давайте начнём с меня, если не возражаете.

— Почему вы остановились в доме Александра Рейнеке? — тут же спросил Кожевников, который, кажется, не мог поверить в моё желание сотрудничать.

— Мы с дядей очень близки, — серьёзно сказал я, мысленно нащупав нашу с ним связь.

— В это сложно поверить, учитывая, что вы не встречались с ним до самого суда две недели назад, — эмиссар прищурился.

— Зато после этой встречи оказалось, что у нас много общего, — я пожал плечами. — Мы сразу поняли, что потеряли много времени, и решили наверстать упущенное. Дядя пригласил меня остановиться в его особняке.

— И сразу же уехал в ваше родовое поместье? — недоверчиво проговорил Кожевников.

— Вячеслав Олегович, вам известно о даре моей сестры, — спокойно сказал я, глядя ему в глаза. — В данный момент Виктория на домашнем обучении под присмотром наставника и бывшего инструктора Особого Корпуса. Они могут предоставить теоретическое обучение, но для практики необходимы некоторые… — я повёл пальцами в воздухе, — условия. Дар моего дяди идеально подходит для практических занятий, поэтому он принял решение уделить время своей племяннице.

— И он взял неделю отпуска именно по этой причине? — продолжил задавать вопросы эмиссар.

— Разумеется, — я кивнул.

— Что вы делали сегодня ночью? — Кожевников напрягся и подался вперёд.

— Спал, — я улыбнулся. — Очень крепко спал.

— И вы не врывались в особняк Демида Бартенева вместе с двумя другими тёмными магами? — вокруг эмиссара начала сгущаться аура стихии земли. Кажется, он решил, что я могу напасть на него.

— Нет, конечно, — я рассмеялся. А ведь я даже не солгал — я не врывался, а спокойно вошёл через дверь для слуг. — Зачем мне врываться в чужой дом? С какой целью?

— Кхм, — эмиссар прочистил горло. — В таком случае вам осталось лишь подтвердить свои слова. Мне нужны доказательства пребывания Александра Рейнеке в вашем родовом поместье в Сибири.

— Что вас устроит в качестве доказательства? — спросил я. — Я могу позвонить своему командиру гвардии, брату, сестре или невесте, которые находятся дома, и попросить передать трубку Александру.

— Командиру гвардии, — быстро ответил Кожевников. Слишком быстро, если так подумать.

Я кивнул и набрал номер Зубова. Эмиссар знаком показал, что хочет услышать наш разговор, так что я включил громкую связь.

— Да, господин, — резкий бас Зубова разнёсся по гостиной.

— Александр, мой дядя уже встал? — спросил я, намеренно назвав Зубова полным именем. — Я хочу поговорить с ним.

— Он сейчас с Викторией на полигоне, ваше сиятельство, — ответил Зубов, чеканя каждое слово. — Можете подождать пару минут, я недалеко.

— Жду, — коротко ответил я и посмотрел на одарённых, пришедших с эмиссаром.

Среди них только Кожевников был грандмагом, остальные оказались архимагами стихии огня, воздуха и воды. Их имён и фамилий я не знал, но они явно занимали не последнее место в Тайной Канцелярии, раз Кожевников выбрал их в качестве сопровождения.

— Вы не назовёте имена ваших сопровождающих? — спросил я эмиссара. Если я хоть что-то понимаю в политических дрязгах, то именно эти маги могут быть теми крысами, что сидят в Канцелярии и портят Лутковскому жизнь.

— Евгений Прокофьев, Глеб Мещеряков, Михаил Ковалёв и Андрей Тереньтев, — эмиссар по очереди указал на архимагов. Я задержал взгляд на последнем — он явно родственник того Терентьева, что числится в списке союзников Бартенева и является зятем Ярошинского. — А с какой целью вы интересуетесь?

— Думаю, что мне стоит знать имена тех, кто пришёл в дом моего дяди, — резковато сказал я и тут же замолчал, так как услышал голос Зубова.

— Вот, ваше сиятельство, господин наш побеседовать желает, — сказал он немного издалека.

— Да? — ответил дядя, взяв телефон.

— Александр Рейнеке? — спросил Кожевников, подскочив к моему телефону, лежавшему на журнальном столике.

— С кем имею честь говорить? — жёстким тоном спросил дядя.

— Это эмиссар его величества, Вячеслав Олегович Кожевников, — быстро проговорил эмиссар. — Прибыл в ваш дом с ордером на опрос по событиям этой ночи.

— С чем прибыл? — голос дяди стал ледяным. — Как вы посмели побеспокоить мою супругу такими глупостями?

— У нас приказ, ваше сиятельство, — Кожевников и не думал пасовать. Похоже, они с дядей были не в очень хороших отношениях. — Мы обязаны опросить вас и вашу супругу в связи с нападением на столичный особняк Демида Бартенева.

— Вы полагаете, что моя супруга, будучи в положении, вместо того чтобы сладко спать по ночам, вламывается в дома соседей? — голос дяди стал вкрадчивым и оттого более опасным. — На каком основании вы вообще посмели обвинить меня и моих близких в таком преступлении? Мне кажется, что здесь имеет место личная неприязнь, и я непременно сообщу о своих выводах его величеству по прибытии в столицу.

— Ваше сиятельство, — Кожевников на миг стушевался и бросил взгляд на Марию Рейнеке, которая сидела на диване, сложив руки на коленях. — Мы не знали о положении вашей супруги.

— Я не обязан сообщать всем и каждому подробности своей интимной жизни, — язвительно ответил дядя. — Вы можете задать моей жене три вопроса и так, чтобы я слышал. А после… попрошу вас покинуть мой дом. Ваш ордер я буду оспаривать на аудиенции у его величества, даже не сомневайтесь.

— Как пожелаете, — буркнул Кожевников и повернулся к Марии. — Ваше сиятельство, это правда, что вы в положении?

— Да, это так, — спокойно ответила Мария, выпрямив спину.

— Где вы находились сегодня ночью? — задал эмиссар второй вопрос.

— В своей спальне, — ровным голосом сказала она.

— И третий вопрос, — эмиссар ухмыльнулся. — Скажите, вы можете утверждать, что этой ночью никто из знакомых вам тёмных магов не врывался в дом Демида Бартенева.

— Не могу, — Мария улыбнулась. — У меня очень много знакомых тёмных магов. Я и сама из семьи тёмных, и мой супруг, и его родственники и друзья. Я обучалась в Особом Корпусе императорского пансиона, и там я завела немало друзей, среди которых тоже были одарённые тёмной стихии. Я не могу поручиться за всех них, лишь за тех, кто сейчас находится в этой комнате зримо и незримо.

Я мысленно поаплодировал Марии Рейнеке. Она правильно истолковала подтекст и не поддалась на провокацию. Скажи она, что уверена во всех своих знакомых, её ответ можно было бы посчитать умышленным обманом, ведь она никак не может знать наверняка о намерениях других.

— Благодарю за сотрудничество, — с кислым выражением лица проговорил Кожевников. — Ваше сиятельство, мы ожидаем вас в столице через неделю для дальнейшего обсуждения.

— Уж будьте уверены, это обсуждение будет очень долгим, — хмыкнул дядя и завершил звонок.

Я посмотрел на эмиссара и поднялся с кресла, намекая, что гостям пора на выход. Спорить со мной они не стали, как и пытаться обыскать дом. На пороге дома Кожевников замер на мгновение и обернулся ко мне.

— Скажите, ваше сиятельство, как надолго вы планируете задержаться в столице?

— Это будет зависеть от ответа Аркадия Кольцова, — я улыбнулся. — Он обещал провести для меня экскурсию по магической академии. Сразу после неё я покину Санкт-Петербург. Если конечно же ничего не произойдёт, из-за чего мне придётся задержаться.

— Благодарю за ответ. Хорошего дня, — сказал он и вышел из дома.

Я дождался, пока Прохор запрёт дверь, и вздохнул. Мой завтрак уже точно остыл, да ещё и аппетит испортили своими кислыми физиономиями.

— Прохор, мой завтрак остыл, — просто сказал я, посмотрев на дворецкого. — Распорядись, чтобы для нас с Марией накрыли стол в столовой.

— Всё будет готово через десять минут, — ответил он и, поклонившись мне, поспешил на кухню.

— Как давно ты распоряжаешься нашими слугами? — негромко спросила Мария, повернувшись ко мне.

— С сегодняшнего утра, — я посмотрел на неё. — А как давно ты в положении?

— Восемь недель, — она покраснела.

— Я хотел отправить обратно все те проклятья, что ты в меня швырнула, — серьёзно сказал я. Мария вздрогнула и сомкнула веки. Её пальцы сжались в кулаки, но лицо осталось спокойным. — Я очень надеюсь, что вы оба понимали, на какой риск шли, чтобы спасти Волну. Иначе это полное безумие.

— Мы тренировались, проверяли границы дара и… — она сбилась на полуслове. — Всё было под контролем. Александр знал, что мне не повредят те проклятья, что я вытягивала из гвардейцев Бартенева.

— Рад слышать, — сухо ответил я и направился в столовую.

Мы позавтракали в тишине, больше не говоря друг другу ни слова. После завтрака, который был ничуть не хуже того, что принёс в мою комнату Прохор час назад, я позвонил Денисову.

— Слушаю вас, граф, — ответил он. — У вас что-то срочное? Я немного занят.

— Мне нужен номер телефона Аркадия Кольцова, — сказал я.

— И вы решили узнать его у меня? — возмутился эмиссар.

— У меня не так много знакомых светлых магов, — я усмехнулся. — А таких людей, что знают номер Кольцова, — и того меньше. Выбор был между вами и Лутковским.

— Потрясающе, — хмыкнул Денисов. — Канцлер и эмиссар императора для вас вроде телефонного справочника?

— Как продвигается расследование атаки на вашу квартиру? — спросил я, посчитав вопрос эмиссара риторическим.

— Не очень-то быстро, — недовольно ответил он. — Бартенев и Тереньтев напирают на то, что это была атака вражеских диверсантов, а те немногие государства, с которыми у нас натянутые отношения, усиленно отрицают свою причастность.

— Как там наш общий знакомый доктор? — поинтересовался я.

— Вы удивитесь, но он приходит в себя, — негромко сказал Денисов. — Я держу его при себе, но мы сейчас постоянно мотаемся по разным точкам. Доктор занимается тем, что лечит наших бойцов, граф. И чем больше лечит, тем легче ему становится.

— Рад это слышать, — честно сказал я. — Возможно, таким образом он пытается искупить содеянное. Или просто его целительские навыки требуют концентрации внимания и памяти.

— Скорее всего — всё вместе, — эмиссар замолчал ненадолго. — Мне пора. Номер Кольцова я вам сейчас пришлю.

Он завершил звонок, и через минуту мне пришло сообщение с контактом Кольцова. Я тут же набрал его номер.

— Аркадий Кольцов слушает, — раздражённо ответил он.

— Доброе утро, это граф Шаховский вас беспокоит, — сказал я, усмехнувшись. Ответом мне стала долгая тишина. — Аркадий Всеволодович, вы обещали провести для меня экскурсию. Так вышло, что я сейчас в столице и готов посетить магическую академию.

— У меня занятия до двух дня, — сухо ответил Кольцов. — Приезжайте к трём часам.

— До встречи, Аркадий Всеволодович, — продолжая улыбаться сказал я и положил трубку.

Я даже не ожидал, что Кольцов так быстро согласует экскурсию в закрытую секцию библиотеки целительского факультета. Или он хочет поскорее отдать должок и выдохнуть? Скорее всего, так и есть.

Глянув на часы, я понял, что у меня чуть больше часа до встречи. Позвав Прохора, я попросил его подготовить для меня машину. Уточнив, сколько времени понадобится на дорогу, я понял, что Кольцов назначил встречу так, чтобы я точно не успел. Вот ведь гадёныш.

— Ваше сиятельство, машина готова, — сказал Прохор, глядя на меня странным взглядом.

— Отлично, спасибо, — я уже собрался выходить, но решил уточнить, что не так. — Что, Прохор?

— А вы вот так поедете в академию? — он обвёл рукой спортивные штаны и футболку, в которых я щеголял. — Может переоденетесь или хотя бы пальто накинете?

— Некогда мне переодеваться, — хмыкнул я. — Да и не Сибирь у вас, не замёрзну.

Я сел в лимузин дяди и рассмеялся, представив выражение лица Кольцова, когда он увидит меня в тренировочных штанах. Уверен, он расценит это как акт неуважения, но ведь я и вправду его не уважаю. Больше того, я считаю его своим врагом и жду момента, когда смогу отомстить.

Пусть я вынужден сейчас изображать аристократа, который не забывает о манерах и вежливо общается с дознавателями. Внутри меня горит пламя, и скоро оно поглотит тех, кто посмел пойти против меня.

Я прикрыл глаза и едва удержал рвущуюся наружу ярость. Эксперименты Бартенева зашли слишком далеко. Разрывы реальности в моём мире случались после действий ковена магов, которых я ненавидел всей душой. И ничего не поменялось — теперь я ненавижу тех, кто стоит за разрывами в этом мире.

Чтобы немного успокоиться, я посмотрел в окно. У нас природа уже вовсю готовилась к зиме, да и заморозки по ночам намекали на скорые морозы. Здесь же только-только вступала в свои права осень. Интересный контраст, но вполне закономерный.

— Ваше сиятельство, — окликнул меня водитель. — Дальше не проехать.

— Что такое? — я склонился вперёд и глянул в лобовое стекло.

Дорога была перекрыта спецтехникой, рядом с которой стояли гвардейцы его величества в довольно узнаваемых мундирах. Я попросил водителя дождаться меня где-нибудь неподалёку и вышел из машины.

Моё приближение заметили сразу. Гвардейцы наставили на меня боевые артефакты и автоматы, ну а я поднял перед собой руки, показывая, что безоружен.

— Стоять! — гаркнул гвардеец. — Проход закрыт!

— Я граф Шаховский и прибыл в академию по приглашению декана целительского факультета, — громко сказал я.

Гвардеец смерил взглядом мой наряд. Я демонстративно поёжился, намекая, что в одной футболке довольно прохладно. Пока бойцы совещались между собой и с кем-то связывались по рации, я глянул на часы. Без десяти минут три.

Неужели Кольцов вызвал гвардию императора, чтобы не пропустить меня в академию? Вряд ли — даже он бы не успел так быстро получить разрешение. Да и кто ему такое разрешение даст? Это же гвардия его величества, а не обычные дознаватели или патрульные.

— Подойдите ближе, — позвал меня гвардеец. — Мы должны обыскать вас на наличие оружия и артефактов.

— И давно у вас такой порядок досмотра для желающих посетить академию? — с усмешкой спросил я, подходя к гвардейцам.

Отвечать мне они не стали, молча проверили меня на артефакты и разошлись в стороны, пропуская дальше. Ну а там меня уже ждал другой отряд гвардейцев, которые повели меня в академию практически под конвоем. Я даже по сторонам не смог посмотреть — так плотно меня обступили.

Что-то мне всё это уже не нравится. Не такого приёма я ожидал, договариваясь об экскурсии. С таким сопровождением я и в закрытой секции ничего не увижу, если мне обзор закроют.

Через пятнадцать минут хождения по пустым коридорам академии, мы остановились перед двустворчатой дверью, уходящей в потолок. Я задрал голову и оценил масштаб. Метра четыре, не меньше.

Гвардейцы, что меня сопровождали, несколько раз постучали в дверь, а потом начали медленно открывать одну из створок.

— Его сиятельство граф Шаховский по приглашению декана, — гаркнул гвардеец, отступив в сторону, чтобы я смог пройти.

— Ну надо же, какое совпадение, — услышал я знакомый голос. — И вы здесь, граф.

— Добрый день, ваше императорское величество, — сказал я, склонив голову в приветствии.

Глава 26

Когда я поднял взгляд на императора, то увидел в его взгляде странный интерес. Мне даже показалось, что он прибыл в академию только для того, чтобы встретиться со мной в неформальной обстановке. Но я быстро отмёл эту мысль прочь — незачем его величеству идти на такие ухищрения, когда он запросто может вызвать меня во дворец.

— Вижу, вы не удивлены, — обратился ко мне император, а я только сейчас обратил внимание, что он вдруг перешёл на «вы». — А вот я очень удивился, что граф Кольцов назначил вашу экскурсию в то же самое время, на которое я запланировал обход академии и совещание с деканами факультетов.

Я посмотрел на Кольцова и усмехнулся. Вот ведь демонов выродок. Он специально позвал меня сейчас в надежде, что гвардейцы императора меня не пропустят. Кстати, а почему меня вообще пропустили?

Мой взгляд скользнул за спину декана и императора и замер на полках с древними фолиантами, укрытыми стеклянными колпаками для защиты. Неужели я вот так сразу оказался в закрытом отделе библиотеки факультета целителей? Похоже, что так и есть.

— Раз уж вышло такое совпадение, давайте я сам проведу экскурсию, — его величество махнул рукой и поманил меня за собой.

Я шагнул к нему и ощутил, как напряглись стоявшие в дверях приближенные гвардейцы императора. Они не спускали с меня глаз, но атаковать не планировали.

— Давайте начнём с этой секции, — Михаил Алексеевич подвёл меня к длинному ряду с книгами. — Здесь собраны хроники по очищению аномальных очагов. Первые шаги моего деда не увенчались успехом, как вам уже известно.

Я глянул на корешки книг и с трудом сохранил безразличное выражение лица. Вместо указанных дневников по очищению аномальных очагов, на полках красовались трактаты с совсем другими названиями. «Очищение аномальных зон тьмы», «Методы подавления теневых и тёмных сущностей», «Свет как оружие против хаоса» — и ни слова про очаги.

— Надо же, как интересно, — пробормотал я, склонившись к стеклянному колпаку, под которым лежал раскрытый фолиант. — Труд академика Фаддеева «О стабилизации магического источника после контакта с аномальными полями и теневой энергией монстров очагов».

— О, это был прорыв в своё время! — преувеличенно бодро воскликнул Кольцов, оттесняя меня от книги. — Этот труд позволил снизить процент потерь среди целителей на передовой на двадцать процентов!

Я почти не слушал его, мой взгляд скользил по схемам. Красивые круги, стрелочки, формулы. Здесь было очень много про «подавление», «очищение» и «нейтрализацию». Будто речь шла о токсичных отходах, а не живой, пусть и чужой, силе.

— Аркадий Всеволодович, — перебил я его, бросив взгляд на довольное лицо императора. Мой голос звучал спокойно и задумчиво, будто я никак не мог разобраться в представленных на страницах книги понятиях. — Вот эта схема — «Очищение тьмы световым излучением пятого порядка». Что именно она означает?

— Что конкретно вас интересует? — нахмурился Кольцов, покосившись на его величество. — Параметры светлых заклинаний?

— Нет, что вы, здесь всё понятно, — сказал я, подтянув сползающие спортивные штаны. — Меня интересует принцип очищения тьмы. Вы берёте магическую субстанцию, в данном случае — тьму, бьёте по ней светом. Согласно этой схеме, она «распадается» и «нейтрализуется». Но закон сохранения энергии никто не отменял. Куда уходит высвободившаяся энергия?

Мой вопрос повис в воздухе. Кольцов дёрнул кадыком и уставился на императора, а я сделал вид, будто не заметил этой заминки. Мне было прекрасно известно, куда уходит энергия, но было интересно послушать оправдания светлого мага.

— Она рассеивается в окружающей среде, — ответил Кольцов уже не так уверенно. — Свет её нейтрализует.

— Нейтрализует? — я прищурился. — То есть энергия просто исчезает? Превращается в ничто? Это противоречит всему, что мы знаем о магии.

Кольцов поморщился, а вот его величество посмотрел на меня с интересом. Я ощущал его внимание так отчётливо, будто оно было осязаемым.

— Вы неплохо разбираетесь в теории магии, — проговорил Кольцов, растянув губы в притворной улыбке. — Но помимо основы есть и более глубокие темы, которые не изучить без наставника.

— Вы правы, я получил хорошее образование, — я усмехнулся. — И даже слегка переусердствовал в изучении теории магических потоков.

— Мы наслышаны, — язвительно протянул Кольцов.

— Так вот, — продолжил я. — К чему я веду? Ах да! Мне в руки попал дневник тёмного мага, который решил изучить разные методики получения силы. В нём есть немало спорных моментов, но с некоторыми тезисами я согласен.

— Дневник тёмного мага? — сделал стойку Кольцов, у которого даже глаза заблестели ярче. — Что это был за маг? Какие методики он изучал? Этот дневник ещё у вас?

— Я не закончил, — я улыбнулся фальшивой улыбкой. — Помимо прочего в этом дневнике было написано, что при уничтожении аномального монстра, высвобождается энергия его природы. Если направленность стихии монстра и мага совпадают, то маг может поглотить её и усилиться за её счёт.

Я отшагнул от полки с книгами и встал так, чтобы видеть одновременно лица императора и декана.

— Теперь я повторю свой вопрос, Аркадий Всеволодович, — мне стоило огромного труда не высказать двум магам света всё, что я думаю об их методиках. — Куда уходит энергия теневых и тёмных монстров, когда её «очищает» или «нейтрализует» маг света? Она ведь не может рассеяться, а это значит, что она впитывается. Или если говорить проще — переплавляется внутри мага света, становясь частью его силы.

Кольцов побледнел до синевы. Его пальцы сжимались и разжимались, будто он собирался прямо сейчас ударить меня боевым заклятьем света. Император же смотрел на меня так, как смотрят на интересного жука, которого и раздавить жаль, и в живых оставить нельзя.

Кажется, я заигрался. Ну или просто ударил в самое больное место двух грандмагов света, один из которых является правителем огромной империи.

— Продолжайте, граф, — сказал император с лёгкой рассеянной улыбкой на губах. — Я хочу услышать ваши выводы до конца. Что именно вы увидели в этих схемах и работах древних магов света?

— Видите ли, ваше императорское величество, — я говорил спокойно, но так, чтобы было понятно, что за моими словами есть что-то ещё. — К таким выводам прийти не так уж сложно. Не я первый и не я последний, кто смог увидеть некую взаимосвязь.

— Какую же? — очень медленно протянул Михаил Алексеевич. Его глаза обещали мне мучительную смерть, а вот лицо оставалось застывшим в маске благодушного правителя.

— Монстров света не существует, светлый маг не может «прокачаться» на них, — я усмехнулся. — Но он может стать сильнее, убивая тьму. Каждого убитого теневого монстра или тёмного мага, поверженного на дуэли или во время «зачистки». Светлые маги не просто побеждают, они выжигают и переплавляют энергию тьмы внутри себя, закаляя ею свой собственный источник.

Гвардейцы у дверей выхватили боевые артефакты. Ауры декана и императора начали расходиться в стороны волнами света. Ну а я стоял на месте и делал вид, что ничего необычного не происходит.

— Вот почему маг света не может лечить тёмного мага, — продолжил я спокойным голосом. — Целитель не лечит, он рефлекторно высасывает тёмную энергию через раны, ведь его так научили. Магия света построена не на чистоте, а на поглощении. И каждый светлый маг, поднимаясь в ранге, знает эту тайну. Он становится палачом, маскирующимся под святого. И вы, ваше императорское величество, тоже прошли этот путь.

— Это закон природы, естественный порядок вещей, — снисходительно ответил Михаил Алексеевич. — Тьма порождает чудовищ, а свет их уничтожает и берёт силу для защиты людей. Больше того, вы слишком категоричны в отношении к светлым магам. Мы действительно убиваем монстров очагов, но ни один из нас не опустится до убийства человека ради силы.

— Или вы просто об этом не знаете, — с горечью сказал я. — Зачем строить систему лжи, если, как вы сами сказали, это естественный порядок вещей? Я верю, что вы придерживаетесь убеждения, что все действуют так же, как и вы… но подумайте вот о чём. Если сила светлого зависит от убийства тьмы, то что мешает светлому магу перейти от убийства монстров к убийству людей?

— Всем выйти вон! — рявкнул вдруг император. Его взгляд обратился сначала к Кольцову, а потом и к гвардейцам. — Все до единого! Вон!

Кольцов рванул к выходу, напоследок бросив на меня многозначительный взгляд. Гвардейцы замялись у двери, но очередной окрик его величества заставил их повиноваться. Я смотрел на Михаила Алексеевича, лицо которого покраснело от гнева, и думал о том, что он впервые оказался настолько беспечным, чтобы остаться один на один со мной — Вестником Тьмы, тёмным магом, уничтожившим московский аномальный очаг.

— Шаховский! — он подскочил ко мне и вцепился в моё плечо. — Что ты тут нёс⁈

— Истину, ваше величество, — я поморщился, но сбрасывать руку императора не стал. — Вы не можете знать всего, что творится в дальних уголках империи, как и того, что творится в головах ваших подданных.

— А ты можешь знать? — он приблизил своё лицо к моему и посмотрел мне в глаза. — Да или нет, Шаховский? Ты знаешь о моих подданных то, чего не знаю я?

— Знаю, — коротко ответил я.

Михаил Алексеевич отпустил меня и сделал шаг назад. Он медленно процедил воздух сквозь зубы и раздул ноздри.

— Расскажи мне, — приказал он.

— У меня нет доказательств, которые смогут убедить вас, — я сжал переносицу двумя пальцами и вздохнул. — Вряд ли вы настолько доверяете мне, чтобы поверить мне на слово. Ведь так, ваше величество?

— Это кто-то из моих приближённых? — сузил глаза император. — Поэтому ты тут устроил демонстрацию? Ты ведь знал правду о светлых магах до того, как увидел библиотеку… — он замер на мгновение, расширив глаза. — Ты и раньше это знал. Ещё в суде, когда требовал извинений в виде экскурсии.

— Я всегда это знал, — я пожал плечами. — Как могут знать и другие — думающие образованные люди иногда склонны к философии и сравнительному анализу.

— Чего ты хочешь? — прямо спросил Михаил Алексеевич.

— Я хочу, чтобы вы публично раскрыли правду и признали, что существующая система порочна, — я горько усмехнулся, прекрасно понимая, что прошу невозможного. — Хранящиеся здесь знания должны стать доступны всем. Мы вместе найдём решение, как и козла отпущения, которого вы сможете обвинить в извращении «священных принципов», которых на самом деле никогда не было. Так вы спасёте лицо и сможете поменять систему изнутри.

— Да ты идеалист, — хмыкнул император. — Дай угадаю, сейчас будет ультиматум?

— Вы мудры, ваше императорское величество, — моя усмешка растаяла. — Вы можете промолчать, но тогда я сам раскрою правду. Я расскажу каждому тёмному, что светлые маги не защищают людей, а охотятся за силой. И я не буду призывать к миру. Я призову к войне. К тотальной войне тьмы против лживой системы света. В конце концов, это ведь закон природы и естественный порядок вещей.

— Я убью тебя, — спокойно сказал Михаил Алексеевич с довольной улыбкой. — Разорву тебя на кусочки и разбросаю их по империи. От тебя и твоего рода не останется ничего, лишь прах на месте родового поместья.

— Даже если вам придётся сражаться против всех Тишайших? — спросил я, глядя в наливающиеся светом глаза монарха. — Против Жнеца, предыдущего Вестника и его войска? Против тёмного мага, способного выжечь аномальный очаг в двадцать квадратных километров одной единой искрой?

— Ты угрожаешь мне? — натурально удивился он.

— Обещаю, — я покачал головой. — Я даю вам слово, что если вы выберете путь войны, эта война затронет всех и каждого, — я обвёл рукой библиотеку. — Здесь хранится история противостояния вашего деда и Вестника Света. Он до сих пор жив, а перед вами стоит тот, кого тьма избрала вместо него или в дополнение к нему. Я не знаю точно, я с ним незнаком. Но если наши с ним цели хоть немного схожи, то мы объединим силы.

— Не объедините, — сказал вдруг император уже спокойным тоном. Его аура погасла, а яркий свет в глазах начал затухать. — Жнец нашёл его.

— Вот как? — я склонил голову к плечу.

— Этот Вестник собрал вокруг себя тёмных, что сбежались к нему со всех стран, — император сжал кулаки. — Не знаю, слышал ли ты о тёмных, что превратились в чудовищ… он и их пригрел на своей груди. Жнец утверждает, что Вестник готов идти войной против всего человечества.

— Знаете, ваше величество, — я растёр лицо и не сдержал смешка. — Иногда мне кажется, что если все вдруг начнут открыто обсуждать между собой то, что им известно, то не будет никаких конфликтов. Но это уже утопия.

— О чём ты? — напрягся он.

— Я не только слышал о тёмных, превратившихся в чудовищ, я с ними сражался, — я смотрел в глаза Михаила Алексеевича и видел в них отражение себя. Он тоже был циником и прагматиком, но его волновал только покачнувшийся трон под царственным седалищем, а меня — баланс сил и равенство всех стихий. — Нам с вами не воевать нужно, а сотрудничать.

— Ты сражался с падшими и выжил, — тихо сказал его величество. — Пока что на такое был способен только Жнец. Значит, ты и вправду избран тьмой, — я кивнул. — Вот что. Выполни мой приказ и уничтожь хотя бы один очаг у наших врагов, а потом я выслушаю всё, что ты скажешь о светлых магах и их методах, о которых мне не известно. Даю тебе своё слово, что поверю тебе и не стану карать за плохие вести.

— Как прикажете, ваше императорское величество, — я склонил голову в поклоне, решив, что на сегодня хватит искушать монарха своей дерзостью.

— Всегда бы таким покладистым был — цены бы тебе не было, — хмыкнул император, но я видел, что он доволен таким исходом нашей беседы. — А насчёт правды о светлых… ты наивен, если думаешь, что истина кого-то волнует. Людям нужны герои и монстры, а не грязная кухня. Твой вариант я рассмотрю, но если хоть одно слово об этой «теории» просочится раньше времени, я сотру твой род с лица земли, невзирая на Жнеца, Вестников и всех тёмных мира. А теперь исчезни с моих глаз. Твоя «экскурсия» окончена.

Я вышел из академии в сопровождении ещё большего количества гвардейцев, которые собрались у дверей закрытой секции библиотеки. Они взяли меня в окружение ещё до того, как убедились, что с императором всё в порядке. В машину я садился, провожаемый десятками взглядов, среди которых был взгляд декана целительского факультета, который обещал мне смерть.

Когда я вернулся в особняк Рейнеке, понял, что у меня возникла проблема — я не мог уехать в Екатеринбург и оставить Марию одну после того, как заявил о том, что знаю, при Кольцове. В итоге я решил позвонить Александру и вызвать его обратно домой.

— Но у меня намечено пять тренировок с Викторией, — возразил он.

— А у меня дела в другом городе, — жёстко сказал я. — Твоя жена в положении и не может сейчас оставаться одна. Почему я вообще тебя уговариваю? Собирайся и прилетай в столицу.

— Ладно, буду дома к вечеру, — сказал наконец дядя, и я положил трубку.

— Грох, — позвал я кутхара, который не показывался мне на глаза последние сутки.

— Да, господин, — тут же отозвался он.

— Ящики уже вскрыл? — спросил я, прищурившись. — И покажись мне на глаза.

— Ну вскрыл, — буркнул он и вышел из тени. — Там кристаллы вроде той сферы, что ты мне бросил, когда Волну хотели на ритуале выпить.

— Много? — я прищурился и сел в кресло. Насыщенный денёк вышел, что ни говори.

— Несколько сотен, я сбился на трёхстах, — кутхар дёрнул плечом и вздыбил крылья. — Ощущение от них такое… гадкое.

— И что, совсем не было желания выпить хотя бы чуть-чуть? — недоверчиво спросил я.

— После того, как мне Волна рассказала, откуда они берутся, я вообще к этим кристаллам даже прикасаться не хочу.

— Какой ты стал разборчивый, — я покачал головой. — А сфера где? В гнезде лежит?

— Угу, но я её отдельно от кристаллов положил, на всякий случай, — Грох шагнул ближе и наклонил голову. — А можно спросить?

— Можно, — я прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла.

— Зачем ты императора выводил из себя? — осторожно спросил он. — Я думал, он тебя на месте убьёт.

— Мне нужно было понимать, знает он об экспериментах или нет, — проговорил я устало. — Вдруг он заодно с Бартеневым, а я тут как дурак доказательства ищу, чтобы ему предоставить.

— И как, узнал?

— Угу, — я вздохнул. — Его реакция была неподдельной. Император действительно даже не думал о том, чтобы забирать энергию у людей. Сам же видел, в какую ярость он пришёл.

— А что мы дальше будем делать? — Грох подошёл к креслу и положил голову мне на колени.

— Лично я буду слушать причины, по которым ты не выполнил мой приказ и пошёл за Волной на задание, — хмыкнул я, положив руку на его шею.

— Ой, ну чего ты начинаешь, так хорошо общались, — начал было он, но тут же замолчал, ощутив, как мои пальцы на его шее начали сжиматься. — Пока ты в тюрьме был, Волна со мной разговаривала так, будто знала, что я её понимаю. Вот она и рассказала о Бартеневе и о том, что хочет его на чистую воду вывести. Я и подумал, что ей моя помощь нужнее, чем тебе клочок бумажки. И ведь не ошибся — если бы меня не было, кто бы на помощь позвал?

— Ещё раз ослушаешься меня, я тебе поводок так укорочу, что дальше пяти метров от меня отойти не сможешь, — пообещал я.

— Конечно-конечно, — залебезил он. — Больше точно никогда не ослушаюсь.

— Рад слышать, — хмыкнул я и разжал пальцы. — Всё, сгинь, я хочу отдохнуть.

Кутхар растворился в тенях, а я добрёл до кровати и лёг спать. Ночью времени на сон не было, а завтра мне предстоит сражение с некромансером. Надо восстановиться как следует, чтобы наш бой не выглядел как избиение одного уставшего тёмного феникса.

Когда я проснулся, взор тьмы показал, что дядя уже приехал. Я спустился в столовую и поприветствовал своего второго птенца.

— Чему ты будешь меня учить? — спросил он, как только я позавтракал. — Наши с тобой направленные дары очень разные.

— Ты про мой ничего не знаешь, — я покачал головой. Ведь знал же, что с этим птенцом у меня будут проблемы. — Я обучу тебя контролю и новым техникам проклятий, после которых не нужно подчищать остаточный фон.

— Разве такие есть? — удивился он. — Я бы точно о них знал.

Он встретил мой колючий взгляд и показательно закрыл рот. Ещё и пальцами изобразил жест, будто запирает его на замок. Я закатил глаза и встал из-за стола.

— Забронируй мне билет до Екатеринбурга на ближайшее время, — распорядился я и дождался, пока дядя кивнёт. Его явно ломало от того, что приходится подчиняться мне, но мне было плевать. — И не занимай машину на то время, когда я поеду в аэропорт.

Я вышел из столовой и попросил Прохора принести мне стандартный камуфляжный костюм, желательно подходящего размера. Дворецкий удивился, но кивнул, а через полчаса у меня на кровати уже лежал готовый комплект утеплённого камуфляжа.

Переодевшись, я спустился в гостиную. Александр и Мария беседовали о чём-то, но сразу же замолчали, стоило мне войти.

— Что с самолётом? — спросил я у дяди.

— Вылет через два часа, — ответил он. — Как раз собирался тебя позвать.

— Это хорошо, — я сел в кресло и вытянул ноги. — Что обсуждали?

— Новых гвардейцев графа Шаховского, — с широкой улыбкой сказал дядя, а потом набрал чей-то номер на телефоне. — Пусть заходят.

Я повернулся к двери и не смог сдержать довольного смешка, увидев, как в гостиную по очереди вваливаются Сыч, Лось и Лист.

— Слышь, Феникс, ты вообще красава, так быстро всё провернул, — с порога заявил Лось. — Мы уж думали, что отправят куда подальше, а тут с утра приказ о переводе.

— Рад вас видеть, парни, — рассмеялся я. — Вот уж не ожидал, что так быстро подпишут моё прошение.

— Вижу, ты уже на дело собрался, — кивнул мне Сыч, глянув на камуфляж. — Нас с собой берёшь или как?

— Нет, вы мне только мешать будете, — я задумался. — Лучше сразу в моё имение отправляйтесь.

— Что это за дело такое, в котором три истребителя монстров будут мешать? — не удержался от вопроса дядя. Я видел, что фамильярность истребителей его удивила, но комментировать это он не стал.

— Такое, где будут сражаться тёмные, — серьёзно сказал я. — Среди тьмы и тени не место другим людям и другим стихиям.

— Меня позвать не хочешь? — прищурился он.

— Я не для того тебе жизнь спас, чтобы ты ею так бездарно пожертвовал, — я надавил на него взглядом. — Если будет нужно, я призову каждого из вас. Ну а пока — делайте то, что умеете и не вмешивайтесь без приказа.

После моих слов разговоры стихли. Даже Лось ничего не стал говорить, лишь молча кивнул и ткнул локтем Сыча. Я попрощался со всеми и вышел из дома. Машина уже ждала меня у ворот, так что мне оставалось только сесть в неё и захлопнуть за собой дверь.

Перелёт прошёл без проблем, и всего через три часа я уже вышел из аэропорта Екатеринбурга. И почти сразу же увидел на первом слое тени Романа Воронова. Парень стоял у выхода и нервно оглядывался по сторонам, явно опасаясь пропустить меня.

— Здравствуй, Роман, — поприветствовал я его, шагнув на изнанку.

— Так ты тоже теневик? — удивился он.

— Нет, но могу перемещаться по теням, — я пожал плечами. — Далеко до твоего родового имения?

— Около получаса по теням, — коротко ответил он, сглотнув. — А ты уверен, что у тебя получится… избавить отца от страданий?

— Мы это уже обсуждали, — я покачал головой. — Не люблю повторяться.

— Ладно, — буркнул он, нахохлившись. — Я просто не хотел, чтобы ты это делал при мне.

— Какой ты занятный, Роман, — жёстко усмехнулся я. — Как просить меня убить твоего отца, так смелости хватило, а как быть рядом в момент его убийства — так ты сразу на попятную. Умей принимать ответственность за свои решения.

Он кивнул и махнул рукой в сторону своих земель. Я рванул в ту сторону, отмечая, что Роман неплохо держится на первом слое тени. Он двигался быстрее и увереннее, чем в реальном мире. Если его потренировать как следует, он сможет ходить даже на третий слой, что для этого мира очень даже неплохо.

Через полчаса мы остановились у ворот имения баронского рода Вороновых. Я вышел из тени на миг, чтобы проверить фон, и сразу же скривился от отвращения. Воздух был пропитан некротической энергией, а во всём поместье не чувствовалось ни капли жизни. Некромансер убил всех, кто его окружал, и стал ещё сильнее.

Я снова шагнул в тень и посмотрел на Романа. Пусть мне было немного жаль этого мальчишку, который был вынужден просить меня о смерти своего родного отца, но дело должно быть сделано, а мальчишка должен увидеть цену, что его отец заплатил за силу.

Мы вместе переместились внутрь дома и вышли из тени рядом со спуском в место силы. Я видел, что Роман едва сдерживает рвотные позывы, — помимо некротической энергии здесь ещё и трупным запахом смердело так, что глаза слезились.

Я схватил парня за плечи и встряхнул как следует. Не время сейчас отвлекаться на такие вещи.

Роман сдержал рвущийся наружу спазм и открыл дверь в подвал.

Едва я сделал первый шаг, как в меня впились тонкие жгуты, пропитанные некротической энергией. Я с удивлением посмотрел на аналог моей паутины и сжёг путы пламенем феникса.

Стоило мне это сделать, как из глубины подвала начала подниматься волна силы. И этой силы было куда больше, чем в Дмитрии Шаховском и в том некромансере, которого я убил в сибирском очаге.

Что же такое сотворил барон Воронов, если даже место его силы пропиталось некротической энергией настолько сильно, что вытолкнуло тьму и всё, что было когда-то средоточием силы рода?

— Назад! — крикнул я, хватая Романа и ныряя сразу на второй уровень изнанки.

Только вот это оказалось бесполезно. Как и все некромансеры, барон Воронов чувствовал себя в тени гораздо сильнее, чем в реальности.

Я призвал теневые крылья и выхватил из кольца молот. Романа я отбросил подальше, чтобы его не задело, а потом рванул вперёд.

С каждым взмахом моих крыльев, во мне разгоралось тёмное пламя. Пламя, которое пожирало некротическую энергию. Пламя, которое вдруг замерло, словно натолкнулось на барьер.

А потом моё пламя расступилось, и из него вышел некромансер, смрад от которого даже на изнанке выворачивал внутренности и лишал чувств. Некромансер, на груди которого висел вынутый магический источник, так похожий на Сердце Феникса.

Некромансер, во лбу которого ярчайшим светом горела сфера чистого света.

Я замахнулся и ударил молотом.

Да начнётся битва, в которой решает только сила. Сила и тьма, во имя которой я буду сражаться до последнего вздоха.