Лесса Каури Темная сторона Медеи (приквел к Лазаретам)
За миллион лет до описываемых событий в отдаленной части галактики родилась звезда. Пока она отряхивала яркие протуберанцы и сжигала космическую пыль, первичный энергетический импульс, годный на то, чтобы взорвать одновременно сотни тысяч планет, обрел траекторию и покинул породившее его тело. Он несся в пространстве, бесцельно уничтожая на своем пути астероиды и небесные объекты, не обладающие достаточным силовым полем для защиты. Конечно, он терял часть своей мощи, но и к концу путешествия еще должен был остаться чудовищным и смертоносным. Путь ему предстоял долгий. Он направлялся туда, куда стремились и другие космические вихри – к самому краю Вселенной.
***
На терракотовом покрытии пола, имитировавшем плитку, играл зеркальный блик, словно солнечный зайчик. Играл так безмятежно и весело, что казалось, не хватает только котенка, гоняющегося за ним, чтобы испытать чувство безоблачного счастья.
Эдвард Росс, командор исследовательского крейсера «Авалон», направлявшегося в созвездие Пегаса, но так и не долетевшего до цели, мрачно покосился на зайчика. Он брился по старинке - стальной, остро заточенной бритвой. В пору его обучения в Летной Академии за эту особенность над ним смеялась вся эскадрилья, в которой он проходил практику. Кира тоже смеялась. «Этим можно зарезать динозавра, Эд! - говорила она. - А ты так спокойно подносишь эту штуку к своему горлу. Я до нее не дотронусь!». «Тебе и не надо, - отвечал обычно он, - ты лучше дотронься до моей щеки!».
Эдвард дернул головой, прогоняя воспоминания, и на шее появился длинный порез, алеющий каплями. «Черт!». Он отложил бритву, стер с лица пену и аккуратно залил порез пластырем. Защипало. Пластырь зашипел, и порез затянулся. Осталась лишь белая полоска не загоревшей кожи. «Это ненадолго, - подумал он, - здешнее адское солнце уже к вечеру закрасит белизну, словно ничего и не было…. Да. Словно ничего и не было!».
Повторяя эти слова, он влез во «вторую кожу» - синий нательный комбинезон. Натянул поверх рабочие, грубо простроченные брюки и такую же куртку. Капюшон «второй кожи» он откинул, а облегающие перчатки лежали в нагрудном кармане куртки - он не любил их. И хотя капюшон и перчатки никак не стесняли движений, да и не могли их стеснить, недаром комбинезон назывался «второй кожей», ему больше нравилось трогать вещи своими руками и не ощущать на голове тонкую плотную пленку, предохраняющую от перегрева. Если бы еще ласковый ветерок пошевелил его рано начавшие седеть волосы, это было бы самым приятным за последнее время ощущением! Но на Медее ветра не было. На этой негостеприимной планете много чего не было. Не было облаков, дождя, грома и молний. Не было сумерек, не было деревьев, не было жизни. Нет, конечно, какая-то жизнь здесь присутствовала: толстые, копящие драгоценную влагу растения-суккуленты; кустарники с острыми, как бритва, листьями, которые поворачивались «лезвием» к солнцу; безвредные песчаные жуки и быстрые ящерицы, питающиеся этими жуками. Крупных хищников здесь не водилось. И почти не было воды. На поверхности не наблюдалось ничего из того, что могло бы представить хоть какой-нибудь интерес для исследователей – ни останков древних цивилизаций, ни оазисов с отличающимися от пустынных формами жизни. Хотя геологи говорили, что под многометровым слоем песка могут скрываться огромные залежи полезных ископаемых и даже целые моря, их не особо-то слушали. А поскольку Большой сканер, вращавшийся сейчас вместе с корпусом «Авалона» на орбите Медеи, не мог быть включен, доказать правоту их слов было невозможно.
Эдвард вышел из ванной, зашнуровал высокие ботинки на толстой подошве, надел коммуникатор на руку, застегнул пояс с кобурой и планшетом и шагнул в коридор. Он всегда брал с собою лазтер, не собираясь доверять этой планете. Хотя за те два года, что они провели здесь, она ни разу не подвергла их другим опасностям, кроме перегрева на солнце или обезвоживания.
Подойдя к соседней двери, он прислушался - было тихо – и решительно постучал. И стучал до тех пор, пока дверь не приоткрылась. В щель высунулась светлая встрепанная голова Рика Вазовски – бывшего первого пилота «Авалона». Бывшего – потому что «Авалон» в качестве транспортного средства был мертв. С разбитой вдребезги прямым попаданием метеорита навигационной системой, корабль кружил на орбите и обслуживался дежурной бригадой из десяти человек. Благодаря этому попаданию остальные сто исследователей, составлявшие экипаж, застряли на планете. И, скорее всего, навсегда.
- Ты еще не одет? Время шесть сорок пять.
- Сейчас, сейчас. Эд, ты не человек, а машина! Вот уже два года без двух месяцев ты ломишься в мою дверь ровно без пятнадцати семь. А у меня, между прочим…
- … личная жизнь. Вот уже два года без двух месяцев ты говоришь мне одно и то же. Через пятнадцать минут жду тебя в столовой.
- Ладно, - Рик оглянулся назад, - думаю, мне хватит…
Когда дверь закрылась, Эдвард только головой покачал.
***
- Это опять он? – послышалось из-под одеяла.
- Он, - Рик сдернул одеяло, понаслаждался открывшимся ему привлекательным видом и ушел в ванную.
- Вставай, радость моя, - донеслось уже оттуда, - а то съедят все самое вкусное.
- Это овсянку, что ли? – фыркнул женский голос, и, через мгновение, на пороге показалась Аста Лайон – черноволосая, смуглая. И обнаженная.
- Нет, - Рик повел глазом в ее сторону, но продолжил остервенело натирать лицо депилятором, - у гидропоников созрела гречка. Они обещали сегодня блины из гречневой муки. Экспериментальную порцию.
- Ага!
Аста одним прыжком пересекла ванную и вскочила в душевую капсулу. Через несколько минут она вылетела оттуда, сдернула с плеча Рика полотенце, которым он собрался было вытереться, обмахнулась им и исчезла за дверью.
- Полотенце верни! – воскликнул он.
Послышались звуки хаотичного метания по комнате, скрип натягиваемой «второй кожи», шелест одежды и стук двери.
Рик встал под душ. В кабине еще витал запах ее духов – чуть терпких, с горчинкой. Он потянулся, ощущая, как его тренированное тело отзывается сладкой дрожью. Следовало поторопиться. Гидропоники обещали совсем маленькую экспериментальную порцию.
Он влез во «вторую кожу» – синюю, как и у всего командного состава экспедиции, быстро оделся и вышел. Коммуникатор и пояс застегивал уже на ходу.
Коридор не пустовал. Мимо торопливо прошла Рами Леоне – помощница Асты, второй врач экспедиции; на повороте на него налетели двое биологов, спорящих о генетических достоинствах искусственно выведенной гречки. Из своей комнаты вывалился заспанный Алан О`Тул - второй штурман. Через неделю ему следовало в составе новой дежурной смены отправляться на «Авалон», и это не поднимало ему настроения. Вид развороченной и мертвой навигационной системы, прозванной Глазом, действовал угнетающе буквально на всех членов экипажа. А штурманы и вовсе относились к ней, как к любимому ребенку.
Они обменялись рукопожатиями.
- Ты не выспался, что ли? - удивился Рик, глядя в его помятое лицо. - Сходи к Сфинксу. Пусть она подготовит тебя к дежурству.
- Психологи! - буркнул Алан. - Что они знают о душе! Да, к тому же, все равно сегодня проходить обследование…
- Будут блины, слышал?
Алан повел носом, усмехнулся:
- Чую! - и прибавил шагу.
В столовой было полно народу. То ли слух, то ли запах разлетелись по всему исследовательскому модулю, и даже те, кто предпочитал обычно подольше поваляться в постели, терпеливо стояли в очереди. Ошеломительно пахло печевом…
***
Командорский столик стоял в некотором отдалении от других. За ним собирались члены командного состава и начальники служб. Их пища ничем не отличалась от еды рядовых колонистов, а совместный завтрак позволял сэкономить время. Вместо того чтобы проводить бесконечные совещания, Эдвард ввел практику обсуждать текущие дела и планы за своим столом.
Аста уже сидела рядом с командором, и, жадно поглощая блины, докладывала о готовности провести медицинское обследование бригады, прибывающей с «Авалона».
- На следующей неделе, - говорила она, - примем сменяющихся. Обследование и карантин займет три дня. Затем психологические тесты - и могут выходить на работу. Все, как обычно.
Командор покачал головой, соглашаясь. Дожевал блин и поинтересовался:
- А как Кныш?
- Рон сильно обгорел на солнце. Плюс обезвоживание. Через недельку выпущу на свободу.
Она тряхнула головой.
- Ох уж мне эти геологи! Говорят им - идите в горы, там все на поверхности лежит, нет, тянет их в пустыню! Все ищут сказочные богатства, - она неожиданно погрустнела, - а если и найдут - зачем они нам!
- Не скажи! – Рик сел с другой стороны и принялся ожесточенно кромсать ножом блин. - Если мы застряли, а никто и не сомневается, что это так, нам придется налаживать добычу полезных ископаемых. Машины и механизмы еще долго не выработают свой ресурс, ведь в полете мы ими не пользовались. Но, рано или поздно, это случится. Тогда нам потребуется создавать производство. Я еще хочу прокатиться с ветерком на флаере!
- Если мы найдем кристалин, можно попытаться вручную собрать «Глаз», - следом за Риком подошел Алан.
- Вручную? - Аста рассмеялась так, что даже командор улыбнулся. - Это тебе не учебный полигон! Одна ошибка - и мы улетим за пределы галактики.
- Я - астронавигатор, дорогая! - О`Тул выпятил грудь. - А не простой ремонтник. Кристалин, лазерная пушка и звездные карты – все, что мне нужно для этого. По крайней мере, последнее у нас есть. Компьютер я могу собрать из комплектующих на «Авалоне». Вот только энергии для пушки маловато.
- Энергия будет, Алан, - подал голос Эдвард. - Энергетики как раз собрали новый аккумулятор. Его объем в два раза превышает прежний.
- Всего в два раза! - буркнул О`Тул.
- Дай им время! Если бы не они и их солнечные батареи – где мы были бы сейчас?
- Да! И что ели?
Крупная темнокожая женщина принесла поднос с кофе и села за стол.
- Лиза, ну зачем ты? – Рик перехватил поднос.
Командор приветливо улыбнулся. Аста похлопала ее по плечу:
- Твои блины – это нечто, старушка! А добавки можно?
- Через пару циклов, детка, - рассмеялась Лиза, - это была экспериментальная порция.
- Жаль, - Аста притворно тяжело вздохнула, - ну, зато на твоей диете не поправишься. Командор, я могу идти?
- Да, Аста. Я зайду к Рону после обеда.
- Хорошо, увидимся.
И она унеслась прочь.
- Вот с кого энергетики могли бы получить кучу энергии, - усмехнулась Лиза, и командор снова улыбнулся. - Значит, блины вы одобряете?
- Всеми ртами! - с набитым ртом воскликнул Рик. - Эй, народ, одобряем блины?
- Одобряем, - зашумели голоса и смех, - еще давай!
- Ребятки, - низкий голос Лизы перекрыл шум, - кто хочет добавки…
- Я… мы… я…, - послышалось отовсюду.
- … Подходите за овсянкой! - закончила она, чем вызвала кратковременное замешательство и взрыв хохота.
Все еще смеясь, Эдвард встал из-за стола. Рик торопливо допивал свой кофе.
- Спасибо, Лиза, за блины и кофе. Кофе, кстати, становится все лучше и лучше!
- Спасибо, командор. Удачного дня.
***
Рами осторожно снимала стерильные салфетки с обожженной кожи Рона Кныша. Тот мужественно молчал.
- Сегодня гораздо лучше! - весело сказала Рами.
- Ты говоришь это каждый день. - Рон посмотрел через плечо на покрытую струпьями спину. - Я похож на больную паршой кошку!
- Ты когда-нибудь видел такую кошку? - пальцы Рами ловко смазывали кожу заживляющим бальзамом.
- Слава богу, нет, но я прекрасно ее себе представляю.
Пальцы Рона сжались на ее руке.
- Слушай, а как с моим лицом? Только без шуток, а?
Рами вышла из-за его спины.
- Сейчас плохо. Но, Рон, это все облезет, я тебе обещаю! И у тебя будет кожа, розовая и гладкая, как у младенца. Скажешь еще спасибо Сью и ее команде за этот бальзам из ящериц.
- Фу, давай без подробностей.
- Только не снимай корку, а то останутся шрамы.
- Шрамы украшают мужчин!
- Но не в таком количестве, в каком они могут остаться у тебя!
Рука Рона переместилась ниже и обвила ее кольцом. Он потянул ее к себе.
- Отстань, - без злобы сказала Рами. - А то не намажу тебе лицо бальзамом, и останешься таким навсегда!
- Какая же ты недотрога! - в сердцах сказал Рон, но руку убрал. - Или это из-за того, как я сейчас выгляжу?
- Дурачок! - Рами пригладила коротко стриженый ежик его волос. - Даже, если бы ты выглядел как Аполлон!
- Голый?
Она молча мазнула по его губам густым, едко пахнущим бальзамом. Это заставило его замолчать.
- И зачем тебя понесло в пустыню! Без воды, без оборудования! - в который уже раз бормотала она, обрабатывая его изуродованное лицо. - Взял бы танк, нет, пошел пешком!
Девушка нравилась ему. И ему очень хотелось рассказать ей. Ей и командору, но он не мог. Это была не только его тайна. Он и Бен Райке обнаружили это случайно, проводя спектральный анализ здешней породы. Бен был сейчас на «Авалоне» и оттуда должен был принести то, что или подтвердило бы или опровергло их безумное предположение. Предположение, в которое без доказательств никто не поверит.
В комнату вошла Аста. Полюбовалась на аккуратную работу своей помощницы. Та наклеивала салфетки на лицо Рона, превращая его в мумию.
- Привет, безумный геолог! Как мы сегодня?
- С добрым утром, злобная докторица, как видишь.
Он называл Асту так после того, как она отчитала его за эскападу в Пустыню в тот вечер. При всех и такими словами, которых он даже не знал. Впрочем, она не обижалась. Да и он скорее шутил, чем до сих пор на нее злился. Он действительно был безумен в тот миг.
- Ты у нас сегодня везунчик! Получишь, как больной, целых две порции экспериментальных блинов.
Рон оживился.
- Из чего блины?
- Из ящериц, - хихикнула Рами.
Аста тоже усмехнулась.
- А ты угадай.
Рами отошла на шаг, критически оглядела свою работу и принялась собирать перевязочный материал на передвижной столик.
- Гречка! - торжественно возгласила Аста.
- Ух, ты! - восхитился Рон. - Давай сюда.
- Ну, я пошла, - Рами покатила столик к выходу из бокса, - приятного аппетита!
- Эй, а поцеловать?
- У тебя все бинтами закрыто, - притворно огорчилась Рами и заговорила с придыханием, - а я люблю ощущать губами живое тепло кожи…
- Прекрати, - расхохоталась Аста, - у него сейчас бинты треснут!
Рами засмеялась и вышла.
- Вечно ты все портишь! - возмутился Рон. - Давай выздоравливающему блины…
- Сначала я проверю, действительно ли ты выздоравливаешь? Ложись-ка на кушетку.
Аста включила сканер и начала осмотр.
***
Алан просунул голову в дверь.
- Мне заходить?
- Заходи. Садись. Все, как обычно.
- Прекрасно выглядишь. Загар тебе к лицу. И вообще…
- Расслабься, О`Тул. Это же не первое твое дежурство? Процедура тебе знакома?
Алена склонила гладко причесанную светлую голову к пачке бумаг перед ней.
- Процедура мне знакома. Но, ей-богу, проходить медицинское обследование и твои процедуры не одно и тоже.
- Это же просто тесты, Алан. Взгляни…
- Вопросы, кажется, другие?
Она улыбнулась уголком рта.
- Отличная память, штурман. Я слегка доработала их - специально для таких памятливых, как ты.
- Заполнить их сейчас?
- Можешь взять с собой. Принесешь завтра утром. Не стоит тебе говорить, что показывать их ты никому не должен?
- Все равно узнаешь…
- Конечно. И именно за это вы прозвали меня Сфинксом. Хорошо хоть, не Цербером!
Алан рассмеялся.
- Даже об этом тебе известно! Иногда ты пугаешь меня.
- Иногда мы пугаем даже себя самих, не так ли?
Алан отвел взгляд, перебирая бумаги.
- Как ты себя чувствуешь, штурман?
- Хорошо, как обычно.
- Я не поверю тебе, позволь. «Обычно» - это достаточно далеко отсюда!
Она откинулась в кресле. Светлые глаза смотрели доброжелательно, но не настойчиво.
- Что тебя гнетет? - неожиданно тихо спросила она, и словно ветерок прошелестел по комнате.
Алан вздрогнул.
- Тревога. Боязнь сойти с ума… Сны.
- Ты не одинок. Мы все страшимся будущего и загоняем свой страх глубоко. Загнанный страх - это тревога. И его чувствуют наши сны.
- Не знаю, чего я боюсь, если вижу подобные сны…
- Расскажи мне…
- Все происходит ночью. Я иду по какой-то неровной поверхности или сижу где-то высоко. В темноте загораются красные огни. Они приближаются ко мне. Я уговариваю себя, что это только сон, но мне страшно. Я пытаюсь убежать от них, но они настигают. Неожиданно я понимаю, что огни - это глаза. И в этот момент из темноты на меня прыгает белый зверь - это его глаза горели в темноте. Я просыпаюсь. Всегда на этом месте.
- Что это за зверь, Алан? Опиши его.
- Он крупнее волка, с массивной головой, расширяющейся книзу мордой. У него острые уши и мощное тело. И эти глаза. Рубиновые угли…
Алан поморщился.
- У него очень сильный прыжок… И, наверное, клыки…
- Наверное?
- Я не знаю, чем кончается сон, Алена. Я вижу его в прыжке, но не помню - открывает ли он пасть, хочет ли вцепиться в меня? Я всегда просыпаюсь, словно в последний миг ускользаю от него.
- Ты хорошо видишь его? Ты запомнил его достаточно подробно…
- Да. Я смутно ощущаю пространство вокруг и себя, но его я вижу ясно. Он гонится за мной…
- Это всегда один и тот же сон?
- Почти. Я или иду или сижу, бегу медленнее или быстрее, но зверь всегда отчетлив.
- Сколько таких снов уже было у тебя?
- Три, нет, с сегодняшним - четыре…
- И как давно это началось?
- С месяц.
- Почему ты не пришел ко мне?
- Вначале думал - это случайность, затем испугался…
- Того, что сходишь с ума?
- Именно.
Алена свела брови к тонкой переносице.
- Твои сомнения легко решить, Алан. Если хочешь, я просканирую твой мозг. Или этого ты тоже боишься?
Алан покачал головой.
- Ну… немного.
- Все, что я узнаю, во мне и умрет. И ты прекрасно это знаешь. Я могу тебе помочь. И хочу этого!
- Я знаю, знаю… Хорошо, я подумаю до завтра, - он криво усмехнулся, - или до следующего сна. Вдруг они больше не повторятся?
- Если это случится на орбите, меня не будет рядом, Алан. Возможно, мне придется заменить тебя в бригаде.
Он вскинул голову.
- Ты думаешь, это серьезно?
- Нет, не думаю. Но ситуация, в которой мы, к несчастью, оказались, травматична для всех без исключения. И если у человека наступает кризис, лучше ему быть среди множества друзей, чем в сотнях миль от них, в почти пустом космическом корабле.
- Наверное, ты права. Завтра я принесу тесты, и мы поговорим об этом.
- Согласна.
- Можно идти?
- Иди, Алан, и знаешь, что я тебе скажу, - Алена улыбнулась, - иногда сны - это всего лишь сны! И ничего больше.
Он облегченно улыбнулся ей в ответ, и вышел.
«Иногда сны – это всего лишь сны… Хотелось бы и мне в это верить!».
***
Командор и главный энергетик обходили раскинувшиеся вокруг исследовательского модуля поля солнечных батарей. Большая их часть была снята с «Авалона».
- Есть идея, командор. Несколько пластин можно убрать отсюда и установить на танки. Тогда они смогут использовать солнечную энергию оперативно, а аккумуляторную - в экстренных случаях. Для ускорения движения, например, или в темное время суток. Так мы сэкономим аккумуляторы. Возможно, танки будут двигаться медленнее, но аккумуляторы того стоят. Неизвестно еще, когда удастся сделать новые!
- Идея хороша, Андрей, но как это повлияет на энергобаланс модуля?
- Почти не повлияет. При том размере колонии, что мы имеем сейчас, энергии хватает с избытком. Даже на вторичные циклы, а ведь они наиболее энергоемкие. Вот, если мы решим поставить второй модуль…
- Не вижу причин дробить колонию! - перебил Эдвард. - Если с обоими модулями что-нибудь случится, мы останемся голыми под этим безжалостным солнцем. И твои драгоценные батареи нам уже не понадобятся. Нет, пускай уж будет в запасе.
- Но биологи утверждают, что это безопасная планета! За два года мы не встретили ни одного крупного хищника!
- Это ничего не доказывает. И нас пока слишком мало, чтобы устраивать города.
- Откуда такая недоверчивость, командор? Здесь почти рай, только слишком жарко и нет бассейнов.
Эдвард не улыбнулся.
- Я не был в раю, Андрей. Займись танками. Что тебе понадобится?
- Четыре толковых механика. Сначала оснастим «Эмму» и погоняем по пустыне. Недели для точных расчетов нам хватит.
- Лучше сделать это быстрее, - командор слегка расслабился, - а то геологи сожрут нас живьем! Для них пустыня – хлеб насущный, а пешком туда, сам знаешь…
Андрей покачал головой, соглашаясь.
- Кстати, командор, как Рон?
- Идет на поправку. Храбрится пуще прежнего. Но придется ему с полгодика посидеть в Долине. Мое доверие он подорвал своей идиотской выходкой. И ведь так и не говорит, зачем ему срочно понадобилось в пустыню!
- Молодежь! У них вечно безумные идеи. Представляете, Ио заявила мне, что у нас пропадает энергия!
Эдвард резко остановился.
- Много?
- Она утверждала, что нет. Она протестировала цепи, но утечки нигде не обнаружила. Я пошагово проверил за ней все соединения и тоже ничего не нашел.
- Тогда почему она так сказала?
- Во время ее дежурства компьютер показал единовременный сброс энергии по всей системе. Я попросил О`Тула проверить и его, и он определил, что это был сбой Системы. За два года мы ни разу не перезагружали ее. Видимо, пришло время.
- На сколько мы останемся без энергии при отключении?
- Максимум шесть часов. Аккумуляторов хватит и на ночь, но лучше это сделать днем - не потеряем на освещении. А вот связь с «Авалоном» и Базой будем питать от аккумулятора.
- Хорошо. Обсудим это сегодня за ужином. И примем решение так, чтобы никого не обидеть. Подготовишь доклад о случившемся с обоснованием перезагрузки.
- Есть, командор.
***
Рами постучала в дверь.
- Входи, жду тебя, - послышался голос Алены.
Рами вошла в почти пустую комнату, села напротив. Алена показалась ей уставшей.
- Тяжелый день?
- Обследую тех, кто собрался на «Авалон».
- Можем отложить занятия, если вы устали.
- Спасибо, Рами, не стоит. Ты готова?
- Всегда.
- Умница. Твой энтузиазм неизменно радует меня!
- Да уж. Вот только, ничего не получается.
- На это нужно время. Много времени. Скачок может произойти в любой момент, даже когда ты занимаешься посторонними делами. Но рано или поздно это обязательно случится.
Рами тяжело вздохнула и покорно склонила голову.
- Так хочется верить! Чем займемся сегодня?
- Попробуем сдвинуть вот эту ручку.
Психолог кивком указала на лежащее перед ней на столе «вечное» перо.
- Вчера мы, помнится, пошевелили листок бумаги.
Рами испуганно уставилась на ручку.
- Но она тяжелее бумаги!
Алена высоко подняла брови.
- Девочка, разве для телекинеза это имеет значение?
- Ох, - вздохнула Рами, - попробую.
***
- Вижу тебя, Вазовски.
- Вижу тебя, Свенсон. Скоро домой, брат?
- Похоже на то, - на экране дальней связи огромный негр хрустко потянулся, - делать тут особо нечего. Что у вас?
- Все по-старому. К вашему возвращению Лиза обещала сюрприз! Правда, мы его уже попробовали.
- Не томи душу, что это?
- Не скажу. Вернетесь - узнаете!
- Когда не надо, Рик, ты такое трепло, - сверкнул белыми зубами негр, - а когда надо, из тебя и слова не вытянешь! Что за противоречивая натура?
- Таковы мы, загадочные белые боги! - рассмеялся Рик и сразу же посерьезнел. - Вопрос к тебе, шаман. Алан проснулся сегодня в дурном настроении и, то ли от этого, то ли от несварения желудка, высказал идею починить «Глаз» при помощи кристалина, лазерной пушки и звездных карт. Как думаешь, это возможно?
Оми Свенсон, первый штурман «Авалона», потер лицо ладонями.
- Уж мне этот О`Тул! Увижу - придушу! - усмехнулся он.
Рик угрозу всерьез не принял, знал, что Оми и Алан - настоящая команда, сплоченная долгими годами совместной работы в дальнем космосе.
Оми молчал.
- Ну, так что скажешь? «Глаз» можно починить?
- Я не знаю, можно ли его починить, - вздохнул Свенсон, - но я знаю, что можно попытаться. Гипотетически. Ведь геологи ничего не нашли? - Как ни пытался он скрыть это, в голосе его все же прозвучала тайная надежда.
- Нет, ничего. Ничего, что указывало бы на присутствие кристалина в породе. Если бы мы могли включить Большой сканер! - Рик с досадой стукнул кулаком по столу. - Этот чертов замкнутый круг!
- Увы, - негр пожал плечами. - Сканер без Системы навигации то же, что собака без нюха. Кстати, белый бог, я доработал Дубль-систему по твоим замечаниям. Вернусь, покажу. Почему раньше меня до этого никто не додумался?
- Хотя твое самомнение и ужасает меня, шаман, признаю, что нам не пришлось бы тогда пропадать без вести в этом богом забытом уголке галактики. Как команда?
- Все в порядке. Вот только Райке…, - Оми пожал плечами, - …надеюсь, внизу это пройдет. Он кажется все время взвинченным. Прямо-таки рвется на Медею.
- Ох уж мне эти геологи! - рассмеялся Рик. - Вдали от своих камешков они сходят с ума. Успокой его. Через неделю Медея примет вас с распростертыми объятиями.
- Надеюсь, Рик. Связь по графику.
- Да, по графику. Отбой.
Рик отключился и откинулся на спинку кресла, сплетя перед собой пальцы. Какая роковая цепь случайностей! Сначала сигналы из космоса, послушать которые собрались все бодрствующие члены команды. Он хорошо помнил шум и напевный голос. Приглушенная и искаженная помехами, мелодия то пропадала, то появлялась в динамиках, шепча о неведомом. Автоматика! Они все доверили автоматике, и, как бараны, собрались в радиорубке и прилегающих коридорах послушать пение космических сирен. А в этот момент, откуда-то из глубин космоса, приближался неуловимо метеорит-убийца. И что ему стоило ударить правее или левее! Думая об этом, Рик поморщился, словно у него заболели зубы. Прямое попадание осколка неведомого мира разворотило навигационную систему вдребезги и столкнуло корабль с курса. Если бы не последующие нечеловеческие усилия команды по стабилизации «Авалона», лежать бы пеплу от их сгоревших в атмосфере останков в огромной воронке, как в вечном мавзолее. Почему никто не заметил этот метеорит? Почему не сработала система защиты? Он помнил крики… Смутно помнил, потому что был оглушен взрывом - радиорубка находилась рядом с навигационным отсеком. Помнил свист воздуха, от которого ломило кости, и потрескивание корпуса «Авалона». Помнил, что после того, как многотонная защитная плита перекрыла развороченный отсек, мчался по коридорам, выкрикивая имена астронавигаторов. По счастливой случайности никто не пострадал. Никого не закрыло в пробитом отсеке навсегда, не вышвырнуло в космос. Люди отделались сломанными ребрами, контузиями, царапинами и шоком. Из трех планет, вращавшихся вокруг Гаммы Кита, была выбрана самая подходящая. На ней существовала жизнь, солнце светило слишком жарко, но не убийственно. И воздух, хотя и был довольно разреженным, подходил для дыхания. Они завели «Авалон» на орбиту планеты и при помощи двух посадочных модулей переправились вниз, оставив нескольких человек на борту. В дальнейшем это вошло в систему. Каждые три месяца дежурные бригады на корабле сменялись.
Он помнил, как при первой высадке зрелище бескрайней, залитой беспощадным солнцем, пустыни повергло его в состояние легкой паники. Пилот с многолетним стажем, часто выходивший в открытый космос, а один раз даже потерявшийся там, он давно переборол в себе страх пустоты. Но в этом пейзаже было что-то неправильное: дюна повторяла дюну, зеленоватое небо странно светилось, и свечение, поскольку не было ни единого облака, даже легкой дымки, свободно заливало блеклый желтый песок, добавляя дюнам зловещие тени. Он ясно понимал, что шансов вернуться домой у них нет. Без Системы навигации они не могли послать направленный сигнал о помощи. Оставалось только передавать SOS в разных направлениях и надеяться, что один из сигналов перехватит такой же исследовательский корабль. Этим и занимались дежурящие на «Авалоне» вот уже два года. Впрочем, совершенно безрезультатно. «Авалон» был создан для исследования далекого космоса. Подобные корабли рано или поздно уходили из зоны связи и доступной помощи в «свободное плавание». А потому спасательные операции не включались в бюджет экспедиций. То есть, искать их никто не будет.
Рик зажмурился, снова увидев колышущийся горячий воздух, неподвижный песок, далекое небо. Первое время глаза отказывались долго смотреть на этот ландшафт.
Они не остались в том месте. Снова подняли модули, повернули на север. Стали попадаться островки скал. Они торчали из песка, словно мачты погибших кораблей. Показались горы. Первое плато. Второе. Горы становились тем выше, чем ближе они приближались к полюсу. Наконец, почти на самом полюсе, они нашли плато, поднятое над уровнем пустыни, в кольце гор достаточно высоких, чтобы отделить бесконечное море песка. Геологи подтвердили, что основа плато - базальтовая плита, со всей тщательностью провели геолого-сейсмологическую разведку. После трагедии на Тауроне свою руку к проверкам потенциальных мест расположения лагеря приложили и энергетики. Результаты обнадежили - Медея умирала. Энергетические меридианы были пусты. Сгустков энергии у поверхности планеты в районе плато обнаружено не было. Но Росс не успокоился, пока не провели детальный анализ пустыни на много километров вокруг. С теми же результатами - энергии у планеты почти не осталось.
Предварительный лагерь устроили там же, где и приземлились. Позже на том же месте вырос исследовательский модуль - ставший на долгие месяцы их домом, офисом, городом.
Командор Росс был человеком дальновидным и подозрительным. Он разделил припасы и оборудование на две части, с тем, чтобы хранить их в разных местах, руководствуясь то ли «Разделяй и властвуй», то ли «Не храни все яйца в одной корзине». Позже геологи нашли в восточном склоне горы, на несколько сот метров выше плато, огромную пещеру, в которой устроили вторую Базу. Здесь стали хранить неиспользуемое оборудование и один из двух посадочных модулей, доставивших их с «Авалона». Он был прозван «Стрекозой» за мобильность и небольшие размеры. Второй «пассажирский» модуль Росс отправил обратно на корабль.
Первые полгода было очень тяжело. Люди, потерявшие путь домой, стиснув зубы, боролись за выживание на планете, на которой почти не было воды и было слишком много солнца. Никто не погиб, не сломался. Они выдержали и выдерживают до сих пор, но, боже мой, как хочется вернуться! Когда-нибудь вернуться хотя бы на самую захудалую планетку Солнечной системы! Он бы все за это отдал… Все они…
Запищал коммуникатор.
Рик встряхнул головой, отгоняя тягостные мысли.
- Слушаю.
- Я освободилась, Рик. А ты? - голос звучал лукаво.
- У меня всего полчаса.
- Хватит и десяти минут! - теперь в голосе явно слышались требовательные нотки. - Иди к доктору, детка, доктор тебя осмотрит…
Рик рассмеялся.
- Ты ненасытная, Аста!
- Жду у себя.
Коммуникатор отключился.
Улыбаясь, Рик отключил оборудование для Дальней связи и быстро вышел.
***
Рами вышла на солнце, натянула зеленый капюшон «второй кожи», скрывая каштановые кудри, и, расстроено поддавая ногой камешки, пошла прочь от модуля. У нее снова ничего не выходило. Обладая недюжинными способностями, она продолжала оставаться на уровне Гамма-психокинетики - уровне неразработанных возможностей. И это в то время, когда, по предсказаниям Сфинкса, она могла бы самостоятельно сканировать чужой мозг. Она понимала, что тяжесть ручки для телекинеза не важна, но разум блокировал кажущуюся нелогичной возможность ее поднять или подвинуть без помощи рук.
Рами шла прочь от модуля. Занятия с Аленой отнимали у нее массу сил. После них она была слишком вымотана, чтобы идти в Общую гостиную к друзьям, коротающим время между сменами, или просто лечь спать. Сейчас она направлялась к пологому отрогу гор, лежащему к западу от модуля. Миновав его и несколько сотен метров достаточно крутого подъема по скалам, можно было выйти к маленькой площадке в горах, гладко вылизанной ветром, откуда открывался вид на бесконечную пустыню с одной стороны гор и их маленький лагерь с модулем посередине - с другой. Она наткнулась на эту площадку как-то во время прогулки. И отчего-то, показавшегося ей детским капризом, никому не рассказала о ее существовании. Последнее время она часто бывала там, особенно после занятий с Аленой. В одиночестве и относительной свежести здешнего воздуха, она подолгу смотрела в сторону пустыни. И застывшие дюны казались океанскими волнами, а тени сдвигались, шевеля их. Разбросанные далеко друг от друга верхушки скал, погребенных песком, представлялись то прекрасными островами, покрытыми зеленью и тучами, налитыми дождем; то невиданными городами, гордо вознесшимися над землей, стремящимися в величии построившего их разума к солнцу. Иногда она смотрела на плато, представлявшее собой почти ровный круг внутри скалистых горных отрогов. И модуль казался ей игрушечным домиком, вокруг которого чудесно взблескивали панелями поля солнечных батарей, и двигались черные точки людей или - изредка - проползали два «жука». Один большой - «Том», тяжелый разведывательный танк, другой поменьше - «Эмма», танк-разведчик облегченного типа. Тогда она представляла, что сидит на берегу огромного круглого озера, синего до самых краев, наполненного волшебного вкуса водой, и никакого модуля не существует, как не существует жестокой реальности, не пускающей их домой.
Уверенно подтягиваясь и наступая на давно известные надежные камни, Рами взобралась на площадку и застыла в удивлении. На краю, свесив ноги вниз, в сторону пустыни, сидел кто-то из колонистов. Она заметила, что капюшон, небрежно скинутый на спину, был синего цвета. Человек обернулся.
- Командор? - еще более удивилась и смутилась Рами. - Простите, я не хотела вам мешать!
Досада зажгла щеки огнем – это место было ее тайной! Она нервно повернулась и приготовилась лезть вниз. К горлу подступили слезы.
- Рами, куда вы? - спокойно сказал Эдвард. - Стоило столько лезть вверх, чтобы сразу убегать! Не знал, что здесь так красиво. А вы?
Рами нерешительно топталась на месте.
- А я знала, - наконец, тихо сказал она
И, шмыгнув носом, села рядом.
Росс коротко взглянул на нее.
- Вы здесь не в первый раз, угадал? Я сужу по тому, как уверенно вы взбирались сюда - вы ни разу не оступились. Я думал, это кто-то из геологов.
- Геологи не знают про это место, - покачала головой Рами и, подумав, добавила, - никто не знал…
Командор снова посмотрел на нее. На этот раз внимательнее.
- Я нарушил вашу границу, да?
Она кивнула в ответ.
- Тогда простите меня. Мысли погнали меня наверх, а скалолазание - лучший способ от них избавиться. Я забрел сюда случайно.
Рами махнула рукой.
- Чего уж теперь! Да, и в самом деле, я же не хозяйка этого клочка земли.
И, помолчав, добавила:
- Здесь красиво, правда?
- Да. Снизу пустыня кажется застывшей, а отсюда…
- …Живой. Вы тоже заметили? Словно океан. И воздух здесь другой.
Эдвард глубоко вдохнул.
- Да, нет и следа того зноя, что царит внизу. Рами?…
- Да?
- Вы часто приходите сюда?
- Да.
- Почему?
- Здесь необычно. И красиво…
- А мысли?… Какие мысли гонят вас сюда?
Рами взглянула на него. Он смотрел вперед, словно пытался разглядеть что-то за горизонтом, в зеленом сиянии чужого неба. Она невольно вздохнула. Досада на командора обернулась досадой на себя.
- Все из-за этих занятий с Аленой! У меня ничего не получается. Ни телепатия, ни телекинез - ни-че-го! Иногда мне кажется, что она ошиблась насчет меня. Но она настойчиво пытается мне помочь, тратит свое время…
Командор с трудом отвел глаза от горизонта. Повернулся к пригорюнившейся девушке.
- Алена не ошибается, Рами. За то время, что я ее знаю, она не ошиблась ни разу. Если она говорит, что у вас есть способности, значит, они действительно есть!
Рами, грустно улыбаясь, смотрела вдаль. Росс задержал взгляд на ее профиле, на упрямом подбородке, на родинке на щеке, на тени у виска. «Если бы ветер мог пошевелить ее волосы!» - неожиданно подумал он. Но ветра не было.
А Рами, ничего не замечая, смотрела на дюны, и в бесконечной повторяемости своей они вновь завораживали ее. Она хотела бы лететь над ними, купаться в зеленом сиянии неба, одним движением руки шевелить солнце…
Голос командора. Яркая вспышка… Тень на краю сознания. Тень, наползающая издалека, чтобы скрыть его. Сопротивление…
Крики…
Глубоко…
Глубже…
- Эдвард, пойдем отсюда, не надо тебе на это смотреть! - раздался полный боли голос Рика.
Командор стряхнул его руку с плеча, сделал шаг вперед - к дымящимся спекшимся останкам модуля. Земля под его ногами дрожала.
- Эд, надо уходить, может взлететь все…
- Уходи, Рик! Собирай людей и уходи…
- Что? А как же ты…
- Я остаюсь…
«Они там. За этой дымящейся массой. Может быть, они еще живы! Да что я! Никто не выжил после такого выброса энергии. Надо уходить… Не могу. Может быть, они еще живы… еще живы… Сказать Рику, чтобы срочно уводил людей…».
- Командор, возьми себя в руки!
Голос Рика изменился. Теперь он звучал жестко, даже жестоко.
- Из тех, кто выжил, половина тяжело ранена. Мы не можем допустить большей потери людей! Их надо выводить отсюда, слышишь?
Эдвард медленно повернулся к Вазовски. Глаза его были красными от дыма.
- Там моя семья, понимаешь? Я не могу их оставить…
- Там пепел… - тихо сказал Рик. - И ты знаешь, что при такой температуре тела не сохраняются. Но погибли не все. Еще не все. Ты хочешь, чтобы мы все стали пеплом? У колонистов тоже есть семьи. Жены. Дети.
По его щекам текли слезы.
- Эд, прошу тебя!… Киру и Анну не вернешь….
Глубже…
- Здравствуй, герой! - высокая черноволосая девушка улыбалась.
- Здравствуй, принцесса!
«Она сводит меня с ума… Краткий осмотр: как одет, как выбрит?… Вроде, ничего не забыл? Черт! Цветы…».
- У меня новость…
«М-м-м, не оторваться от запаха ее волос! Таких гладких, теплых, пахнущих солнцем и морем…».
- Какая же?
- Меня переводят.
«Стоп. Значит, мы можем больше не увидеться? Все идет не так! Впрочем, если она станет моей женой.… Сам не ожидал! Ну ладно, но если станет, ее не смогут перевести далеко от меня…. Ох, как не люблю, когда нарушают планы!».
- Далеко?
- Угадай!
«Улыбка чертенка. Я никуда ее не отпущу. Кира…».
- Не томи. Я нервничаю.
- Не может быть! Стальной Эдвард, покоритель вселенной? Нервничает???
- Прекрати, Кира, это действительно важно («… для меня»). Куда?
- К вам, на «Авалон»! Правда, чудесно?
«Не думал, что это так заденет меня! Фу, отпустило… Значит, на «Авалон». Значит, можно подольше побыть свободным. Хотя там полно коршунов - один Вазовски чего стоит! Нет, ждать - глупость. Надо действовать. Здесь и сейчас…».
- Здорово. Правда, мне придется подать рапорт…
- Зачем?
- Не зачем, а о чем. О выделении общей комнаты для нас.
«Какие огромные удивленные глаза. Оленьи глаза…».
- Для нас?!
- Принцесса, ты выйдешь за меня?…
АААААХ…
Дюны. Безжалостное солнце. Ослепляющее сияние неба…
- Рами, с вами все в порядке? Вы слышите меня?
Она оторвала голову от земли. Огляделась, часто моргая - глаза резало от яркого света. Рами лежала в середине площадки, над ней наклонился командор. Его губы настойчиво повторяли одно и то же, но она еще не слышала - что. Он всегда говорил, что не знает, что такое рай. Он лгал. Он знал это, но потом его жизнь превратилась в ад. Ад, медленно пожирающий душу - вот что он носил в себе. Мир казался ему черным. Как сейчас ей.
- Рами, я вызываю Асту…
- Н-не надо… это солнце! Дайте руку…
Он взял ее руку в свои, обеспокоенно заглядывая в глаза. Какие у нее огромные темные зрачки. Дышащие ужасом. У оленей бывают такие глаза перед выстрелом охотника. Оленьи глаза…
Вцепившись в его руку, Рами вновь испытала такую силу эмпатии, что была близка к смерти. Не зная, как защищаться, она приняла все его одиночество и горе сразу, и тень снова готова была накрыть ее разум, возможно, уже навсегда. Как вдруг она почувствовала толчок в спину, легкое колыхание земли и порыв ветра на разгоряченных щеках. И словно поток холодной воды омыл ее сознание. Она смогла сесть, будто впервые оглядываясь вокруг.
Земля не колыхалась, и ветра не было. Росс растирал ее ледяные руки, тряс за плечи, и взгляд ее мало-помалу становился осмысленным, чернота уходила из него. Он, обхватив ее, попытался поставить на ноги, но она была слишком слаба. Обвисла, привалилась к нему всем телом, продолжая удивленно оглядываться. Он молча держал ее на руках, ощущая тепло и слабость тела, а ее волосы, выбившиеся из-под капюшона «второй кожи», щекотали его подбородок. Они долго стояли так. Наконец, ноги ее обрели силу. Она шевельнулась, высвобождаясь. На миг он сжал руки - ему не захотелось отпускать ее.
Рами потерла ладонями виски. Виновато взглянула на командора.
- Я, наверное, напугала вас? Кажется, это солнечный удар…
- Вы чуть не свалились вниз. Пришлось поймать вас и за шкирку оттащить сюда.
- Спасибо, - она смущенно улыбнулась, - наверное, вы спасли мне жизнь.
- На то я и командор. Сможете сами спуститься? Я подстрахую.
- Да. Я уже в порядке, правда.
Росс взглянул на коммуникатор.
- Через два часа стемнеет. Надо торопиться. И, Рами, по возвращении отправитесь к Асте, пусть она вас просканирует.
- Но…
- Это приказ! - Росс посуровел. - Я пойду вперед. Не стесняйтесь попросить о помощи, если почувствуете себя плохо.
Рами низко наклонила голову. Он закрылся. Лишил ее части себя, той части, которую она продолжала ощущать и до сих пор. Она почувствовала опустошение. И усталость. И досаду на него. И ликующее чувство победы. И пульсирующую боль в висках.
- Рами, я жду вас, - донесся снизу голос Росса.
- Я иду, командор, - отозвалась она.
***
- Аста?… - Рами зашевелилась, устраиваясь удобнее.
Голова продолжала болеть.
- Не ворочайся, ты сбиваешь сканер с толку. Что?
- Что ты знаешь о нашем командоре?
- Почему это тебя вдруг заинтересовало?
- Не знаю… Просто, не люблю сканирование. Надо же о чем-то говорить. Ты летаешь с ним уже пять лет. Что за история с его семьей?
- Они погибли на Тауроне. Десять лет назад. Я еще не была в команде. Рик рассказал.
- Как это произошло?
- Незапланированный выброс энергии. Прямо под исследовательским модулем. Тогда погибла половина колонистов - все, кто в нем находился.
- А энергетики?
- До того случая теория энергожизни планет не была ничем подтверждена, кроме исследований Коула. А ему не очень-то доверяли, как ты знаешь. Энергетики не проверяли месторасположение будущих колоний, хотя он настаивал на этом. До сих пор тот случай на Тауроне - первый и единственный.
- И их нельзя было спасти? Достать оттуда?
- Рик говорил, что модуль превратился в одну спекшуюся массу. Тела при такой температуре не сохраняются. Те, кто находились в непосредственной близости от модуля, тоже погибли или были искалечены. Через час после эвакуации колонии взорвалось все вокруг. Это было похоже на атомный взрыв - так рассказывал Рик. Все заволокло пылью. На том месте теперь воронка диаметром в четыреста километров. Когда это случилось, они были уже на другой стороне планеты, иначе выброс мог бы повредить корабль или даже уничтожить его. Но импульс был настолько сильный, что у них отказала основная Система. Их спасло только то, что Таурон к тому времени уже был нанесен на звездные карты. Ближайшая станция слежения, отметив энергетический выброс, сразу отправила корабль-спасатель. Он прибыл как раз к тому моменту, когда стало сдавать аварийное энергообеспечение и начались перебои в системе вентиляции. Еще несколько часов и люди начали бы погибать от гипоксии. Рик рассказывал, что Росс до последнего пытался оживить Систему. Он был даже жесток с теми, у кого опустились руки. После гибели жены и дочери спасение оставшихся колонистов превратилось у него в идею фикс. И, кто знает, если бы не его «тирания», как назвал это Рик, возможно, многие не дождались бы прилета спасателей.
Аста помолчала.
- Рик никогда не говорит серьезно, Рами. Но, рассказывая мне об этом, он впервые не улыбался. И я ему верю, девочка. Даже если мы застряли здесь навсегда - а скорее всего, так оно и есть - я не буду беспокоиться, пока командовать будет Росс. И тебе не советую. Вставай.
Рами вылезла из чрева сканера, оправляя одежду.
- Ну что?
- Ты утомлена, только и всего. Однако твоя мозговая активность выше нормы. Я поговорю с Аленой - ваши занятия нужно на время прекратить!
- Но у меня только начало что-то получаться!
- Вот и прекрасно. Самое время отдохнуть.
- Аста!…
- Молчи. Истощение нервной системы не нужно ни тебе, ни Алене. Думаю, она согласится со мной. А сейчас иди и поспи до ужина. Я зайду проверю.
Рами через силу улыбнулась. Когда возникала такая необходимость, в голосе маленькой докторши звенела сталь. И спорить с ней было бесполезно.
***
В ночь перед перезагрузкой Системы Росс почти не спал. Он недовольно сопел, вздыхал и ворочался, но тренированный организм отказывался уснуть впервые за много лет. Не помогли ни аутотренинг, ни медитация. И при этом его ничего не беспокоило. То есть, не более чем обычно. Он привык безоговорочно доверять своей интуиции, но сегодня она, в отличие от него, спала беспробудно. Что-то подсказывало ему, что перезагрузка пройдет успешно. И ничто не нарушит уже ставшее размеренным течение жизни маленькой колонии. А перед глазами вставала пустыня, виденная с высоты маленькой площадки в горах. Зеленоватые дюны, и вправду, шевелились, словно волны чудовищно медлительного океана. Стоило закрыть глаза, и они обступали его со всех сторон, но сном не были. Они словно отпечатались на сетчатке глаз, а мысли текли сами по себе, размеренные и надоедливые. Он думал о том, что ему повезло с командой, на каждого члена которой, даже на «безумных» геологов, он мог бы положиться, как на самого себя. Он думал, какой взрыв в научном мире мог бы произвести регенерирующий бальзам из местных ящериц. И хотя опыты над ним были еще не закончены, все в колонии знали, что у лабораторных мышей восстанавливалась не только обожженная кожа, но и ампутированные конечности.
Слава богу, никому из колонистов последнее не пришлось испытать на себе. Хотя обгорали на солнце, особенно вначале, все. И часто, как в случае с Роном, ожоги были тяжелыми и обширными. Он представлял, как радовалась бы команда биологов во главе со Сьюзен Кай, во время вручения им какой-нибудь почетной премии - за открытие в области регенерации. И как сейчас хорошо на Земле! Там весна. И ветер. Свежий ветер. И дождь, и туман. Нет, много солнца - это плохо! И если из-за него существует жизнь, не она ли зародилась в темноте?
Тяжело вздохнув, он сел в кровати. Сегодня сон не придет. Мысли текли своим чередом, и он знал, чем это закончится - он снова будет вспоминать, вспоминать без конца черноволосую принцессу и маленькую улыбчивую девочку… И спекшуюся массу модуля, похоронившую их. Вранье, что с годами боль утихает! Она лишь становится не такой всеобъемлющей. Ты замечаешь жизнь вокруг, жизнь, ранее полностью сокрытую пеленой боли, но лишь дисциплина гонит тебя вперед, заставляя делать привычную работу. А когда пелену снимают с твоих глаз милосердные руки времени, боль устремляется туда, куда они не могут проникнуть - в самое сердце, в глубины памяти.
Эдвард встал, оделся и вышел в затихший коридор. Проходя мимо Центра управления, он расслышал, как смеялись над чем-то дежурные. Он не стал заходить, прошел дальше.
Все службы исследовательского городка были объединены под единой крышей модуля - этот наземный лабиринт занимал несколько сотен квадратных метров. Так было проще организовать охрану и энергоснабжение. Поэтому сразу за внешней стеной модуля, по периметру окруженного охранной системой, начиналась каменистая поверхность плато.
Росс прошел ангар, в котором остывала от дневного жара «Эмма». «Том» с группой биологов ушел в пустыню несколько дней назад и должен был вернуться только завтра. Охранная система узнала его - двери щелкнули и распахнулись, выпуская его в ночь.
Он по привычке огляделся. Периметр сиял огнями, освещая довольно большую часть пустого пространства вокруг модуля. Было немного прохладнее, чем днем, но воздух, словно в колодце, стоял неподвижно.
Росс отошел в сторону от двери и сел прямо на каменистую землю, прижавшись спиной к стене модуля. Над ним сияли яркие звезды. Через разреженную атмосферу планеты их свет казался, по меньшей мере, яростным. Он поискал глазами маленькую звездочку «Авалона», хотя знал, что тот сейчас на другой стороне планеты. Усмехнулся сам себе. На мгновение прикрыл глаза - звезды слепили их. Чужие холодные созвездия. Чужая холодная земля. И чужой неподвижный воздух. Горячий воздух умирающей планеты.
Он устало потер лицо ладонями, как вдруг где-то на краю зрения заметил молниеносное движение. За сияющей границей периметра, размазываясь от скорости, пронеслось белое пятно. Он вскочил на ноги, расстегивая кобуру. Залитая светом от модуля видимая часть плато была абсолютно пустой. Он медленно пошел вдоль стены. Лазтер в руке приятно согревал ладонь.
Шорох сзади…
Росс резко обернулся, и снова на краю зрения промелькнула белая тень. Он не пытался ее догнать - она была слишком быстрой. Вместо этого подошел к охранному периметру, протянул руку наружу. Огни замигали быстрее, на его руке запищал коммуникатор.
- Что вы там делаете, командор? - прозвучал голос дежурного.
Следовательно, Cистема работала. Но почему же она не замечала того, что видел он?
- Вокруг модуля какое-то движение, Би Джей. Проверь периметр.
- Момент. Все в порядке. Цепи не разорваны. Система ничего не заметила. Мы тоже.
- Усильте энергозащиту. Может понадобиться силовое поле.
- Разбудить кого-нибудь?
- Пока не нужно. Я хочу выйти за периметр. Следите за мной.
- Есть, командор.
В цепи периметра перед ним погасло несколько огней - охранная Система выпускала его наружу. Он сделал шаг вперед. Вокруг было тихо. Он медленно двинулся вперед, намереваясь достигнуть световой границы, как вдруг услышал позади шорох. Эдвард резко обернулся… и волосы зашевелились у него на голове. Два крупных белых существа медленно шли за ним, перекрывая отступление. Когда он остановился, они тоже замедлили шаг, но продолжали идти прямо на него. Застыв, он ждал, когда же отреагирует охранная Система? Но ее огни сияли, как и прежде. А коммуникатор на руке был… мертв! Система забыла о нем. Это было невозможно! Он попятился назад и вбок, намереваясь обойти модуль. Одно из существ молниеносно прыгнуло в сторону и оказалось как раз там, куда он намеревался пойти. Другое мелко затрусило к нему, склонив непропорционально сложенную голову к земле, словно принюхивалось. Оно не спускало с него внимательного взгляда, и взгляд этот не предвещал ничего хорошего.
Эдвард еще раз оглянулся - освещаемого пространства за спиной оставалось всего ничего - и вскинул руку, нажимая на курок. Ничего не произошло. Лазтер был мертв, как и коммуникатор, а выяснять причины было слишком поздно. Росс то и дело бросал взгляды на модуль - дежурные должны были удивиться, отчего он не выходит на связь и не отвечает на вызовы? И поднять тревогу! Но ничего не происходило.
Существо сбоку сделало еще один прыжок и оказалось совсем близко. В холке оно едва не достигало его груди. Он заметил подобие гривы, венчающей голову, как раз между острых ушей, насчитал четыре тяжелые широкие лапы, заглянул ему в глаза, после чего развернулся и побежал. Существа сблизились и бежали теперь бок о бок за ним, словно гончие, поднявшие дичь.
В голове не было ни единой мысли. Эдвард выскочил из освещенного пространства и оказался в густой темноте, царящей на плато. По инерции пробежал еще, оглядываясь на бегу. Хищники - а он не сомневался, что это так и есть! - остановились на границе света и тьмы и внимательно следили за ним. Их глаза имели какой-то неправдоподобно красивый цвет, который он не мог различить в ярком освещении периметра. Но сейчас, когда они глядели из света во тьму, глаза явно вспыхивали рубиновыми искрами.
Эдвард заметил, что все еще сжимает в руке лазтер. Попытался снова выстрелить. И снова ничего не вышло. Тогда он убрал его в кобуру. И сделал шаг в сторону. Потом еще один, и еще. Он пошел вдоль световой границы. Они следили за ним до тех пор, пока он не отошел достаточно. Затем, словно по команде, в несколько прыжков вновь оказались между ним и модулем. Несмотря на большие размеры, двигались они прямо-таки с кошачьей грацией. Глядя на них, Росс отчетливо понимал, что если они захотят напасть, шансов спастись у него не будет. Даже начни он стрелять - они будут быстрее!
Впервые в жизни он не знал, что делать. Он несколько растерянно огляделся и… сел на землю, скрестив ноги. Звери продолжали стоять, склонив к земле свои тяжелые головы и не спуская с него глаз. Теперь он смог внимательно их рассмотреть. Крупные тела, тяжелеющие к холке и сужающиеся сзади. Хвостов у них не было. Трапециевидной формы голова расширялась книзу, заканчиваясь широкими, как ковш экскаватора, челюстями. На макушке неподвижно стояли острые уши, между которыми располагался гребень жестких волос. Глаза были большими, но не уродливыми. Вот только искры в них выглядели жутковато. Лапы крепко опирались о землю - на таких и в песках не провалишься, и по каменистой поверхности разовьешь приличную скорость. Впрочем, Росс уже видел, с КАКОЙ скоростью они могут двигаться.
Несколько минут они смотрели друг на друга. А затем командор услышал звук, от которого сердце забилось, как загнанное. Со скал позади него, тяжело пыхтя, спускалось что-то большое. Эдвард медленно поднялся на ноги и оглянулся. Тьма сгустилась. И сквозь нее Нечто - еще более черное, большое, выше человеческого роста - неслось прямо на него с крейсерской скоростью, освещая путь перед собой красными лучами. Вот теперь он побежал так быстро, как мог. Сбоку, из темноты, вынырнули давешние его провожатые и бросились наперерез. Открытым оказался только один путь. И он бросился туда - к широкой расщелине в скалах, откуда начинался пологий спуск в пустыню. Может быть, стоило встретить их лицом к лицу! Но чувство страха, доселе почти неведомое ему, овладело им с такой силой, что он отказался себя контролировать. Тренированное тело двигалось размеренно и быстро и – странно! - но они не спешили нагонять его, хотя могли сделать это за доли секунды. Возможно, погоня доставляла им удовольствие? Однако они и не отставали ни на шаг. В темноте слышалось только его тяжелое дыхание, да шорох камней под их лапами.
«Не сломать бы ногу!» - подумал Росс, хотя мысль была абсолютно абсурдной - ясно же, что живым ему не выбраться. Он не оглядывался. На полной скорости миновал последние невысокие скалы и выскочил на камни, уже присыпанные песком. Впереди расстилалась пустыня. Огромные дюны слегка светились в темноте.
Они преследовали его - он слышал поскрипывание песка под ИХ лапами, и под тяжестью ТОГО, большого и черного. Он мог бежать долго - тело еще не сдавалось, и дыхание было размеренным, но разум отказывался понимать целесообразность бегства. Они оказались уже очень далеко от плато, на вершине одной из дюн, когда Росс резко остановился и развернулся лицом к преследователям. Они застыли чуть ниже, и он успел разглядеть, что большое и черное есть не что иное, как такое же существо, однако гораздо крупнее своих собратьев. А то, что он принял за красные лучи, было светом, который сейчас, почти в полной темноте, испускали глаза всех троих. Они не смотрели на него. Красные лучи были направлены в сторону плато. Там, над скалами поднималось туманное марево. Эдвард ощутил под ногами усиливающуюся вибрацию, которую сразу узнал. В воздухе потрескивало электричество и пахло озоном.
- Нет! - закричал он и бросился назад, мимо зверей, от которых повеяло запахом разгоряченных хищных тел.
Земля под ногами зашевелилась. Туманное марево, накрывшее плато, пронизало голубыми разрядами. Послышался гул ворочающейся поверхности и грохот каменных осыпей.
- Кира! - крикнул Росс.
И в этот момент чудовищный удар со спины швырнул его на землю - хищники достали его…
***
- Сейчас шесть ноль ноль, - пропищал коммуникатор, - как спалось на свежем воздухе, командор?
Эдвард вскинулся, больно ударившись затылком о стену модуля.
Яркий свет заливал все вокруг. На Медее не было ни вечерних сумерек, ни предрассветной дымки - солнце выходило из-за горизонта всего за несколько минут и яростно набрасывалось на землю.
Он сидел у стены модуля, на том же самом месте, что и вчера ночью.
- Мы не стали будить вас, - продолжал веселый голос из коммуникатора, - а Би Джей даже хотел к вам присоединиться. Может быть, сделать это традицией? Говорят, сон на свежем воздухе полезен!
- Я проспал всю ночь? - вставая и отряхиваясь, спросил Росс.
Он старался, чтобы его голос не дрожал.
- Вы спали, как младенец! Нам на зависть.
- Как прошла ночь?
- Тихо и спокойно, командор. Никаких происшествий. Система работала без сбоев.
- Хорошо. Я пойду к себе. Спасибо, что разбудили. Отбой.
- Отбой.
Перед тем, как войти в модуль, он внимательно оглядел лежащее перед ним безмятежное пространство плато. И удивленно поглядел на занывшие ладони. На них синели отпечатки ногтей - так сильно он сжимал кулаки. Давненько ему не снились кошмары! Он вошел внутрь, молча кивнул механикам, уже суетившимся вокруг «Эммы», и быстро пошел к себе. Ощущение беды ясно витало над ним. Вот только к перезагрузке Системы оно не имело ни малейшего отношения…
***
Минула неделя. Перезагрузка Системы прошла без сбоев. Механики сутками гоняли переоборудованную «Эмму» по пустыне и были очень довольны экономией энергии аккумуляторов. Сменилась дежурная бригада на «Авалоне». Прибывшие привезли свежих фруктов и овощей из гидропонных садов корабля, что привело всех в приподнятое настроение. После памятного разговора с Аленой, О`Тулу кошмары более не снились, а данные тестов были хорошими. Поэтому он улетел на «Авалон» вместе с другими сменщиками. Алена прекратила занятия с Рами, да у той и так почти не оставалось досуга - медицинское освидетельствование отбывающих и карантин прибывших занимали все ее время.
В этот день за завтраком собралось почти все население колонии. Гидропоники, по совместительству исполнявшие роль поваров, сбились с ног - из карантина вышла прибывшая бригада. Колонисты скучали по своим - ведь их и так было не много. Чуть более сотни землян - они должны были держаться друг за друга! К тому же, поспел еще один урожай экспериментальной гречки.
Из-за дверей столовой уже слышался раскатистый бас Оми Свенсона и язвительный голос Рика, когда подошел Росс. И задержался, ожидая главного энергетика.
- Доброе утро, командор, - приветствовал тот, берясь за дверную ручку.
- После завтрака не исчезай, Андрей. Есть разговор.
- Что-то серьезное? Тогда блины подождут.
Эдвард улыбнулся.
- ЭТИ блины нас не дождутся, гарантирую! Нет. Просто кое-какие мысли… Пойдем завтракать.
За командорским столом раздавался голос Рика.
- Нет, вы представляете, какая наглость с ее стороны? Заставлять меня петь…
- Что здесь происходит? - Росс сел за стол рядом с Оми Свенсоном, налил себе кофе. - Чего ты буянишь?
- Белый бог оскорблен природой! - хохотнул негр. - Низшее существо, можно сказать, младший брат человека, издевалось над ним всю ночь!
- Жаль, я этого не видела! – засмеялась Аста. - И какое счастье, что я этого не слышала!
- Представляешь, - Рик повернулся к Россу, - мне приснилась какая-то чудовищная собака, которая заставляла меня петь. Она всю ночь скакала вокруг меня, то упрашивая, то угрожая…
- А ты? - Росс не мог сдержать улыбки.
- А я отказывался. У меня голоса нет.
- И слуха! – вновь захохотал Оми.
Командор принялся за блины.
- И что дальше?
Рик погрустнел.
- Ничего веселого. Когда я наотрез отказался, она на меня набросилась…
- И покусала? - с ужасом спросила Рами, сидевшая рядом с Астой.
- Не знаю, - Рик пожал плечами, - потому что я проснулся.
- Меня один раз укусила собака, - сказала Рами, - у нее были щенки, а я не знала, что к ней в этот момент нельзя подходить. Это так страшно! Клыки, брр… У твоей были клыки?
- Ага, или щенки? - улыбаясь, добавила Аста.
- Щенков не видел, - признался Рик. - А собака была как из фильма ужасов - огромная, белая, с горящими глазами…
Росс внезапно закашлялся, подавившись. Оми гулко стукнул его огромным кулаком промеж лопаток.
Откашлявшись, Эдвард поднял на негра красные глаза:
- Ты мне чуть дух не вышиб, штурман.
- Я тебе жизнь спас, командор, - широко улыбнулся тот.
Росс отодвинул недоеденные блины.
- Рик, опиши эту собаку поподробнее, - попросил он.
- Жуткая тварь! Я такой породы не знаю - в холке метра полтора, морда книзу тяжелеет, уши острые, между ними клок волос торчит. А глаза, брр… Огромные, красные как угли, то тускнеют, то вспыхивают…
- Ужас какой! - искренне сказала Рами. - А как она с тобой разговаривала?
- Что? - не понял он.
- Ну, она когда тебя просила спеть, рот открывала? Там клыки были?
- Дались тебе эти клыки! - передернулся Рик. - Нет, вроде пасть не открывала. А голос я вокруг слышал.
Росс слушал, забыв о блинах. Аппетит у него пропал.
- И чего ты ей не спел? - удивился Андрей, уже разделавшийся с завтраком. - Может, ей не спалось, и нужна была колыбельная? Я бы спел…
- Колыбельная! - буркнул Рик.
Похоже, настроение его окончательно испортилось.
- Ты бы ее видел!
Он поднялся.
- Хватит зубоскалить! Пойдем, шаман, введу тебя в курс дела.
Оми поднялся, по пути заглянул за стойку, наградив звонким поцелуем Лизу.
- Спасибо, старушка, лучшего подарка к нашему возвращению не придумать! Блины потрясающие!
Он еще долго рассыпался бы в благодарностях, но Рик, буквально за шкирку, утащил его прочь.
Аста отодвинула тарелку.
- После завтрака хочу выпустить Рона. Как вы на это смотрите, командор?
- Ты врач, тебе решать. Он в порядке?
- В порядке. Только розовый весь, как поросенок.
- Помолодел на глазах! - хихикнула Рами.
Росс коротко взглянул на нее. В другое время он бы улыбнулся ей. Но не сейчас.
- Я хочу сказать дежурным, чтобы последили за ним, - продолжила Аста, - ему сейчас на солнце вообще нельзя появляться. Вы не против?
- Нет. Я, наоборот – за! Пусть пару недель не выпускают его из модуля. Заодно займется разбором записей - у геологов вечно на это не хватает времени!
- Ага, - подхватила Аста, - в пустыне пропадать сутками и скандалить из-за танков времени хватает! Ладно, мы пошли. Рами?
- Иду…
Она торопливо допила кофе и двинулась за Астой.
Росс не глядел на нее. Он задумчиво разглядывал остывшие блины.
- Что-то не так, командор? - тихо спросил Андрей.
За столом они остались вдвоем.
Росс огляделся, и заметив, что Лиза внимательно смотрит на него из-за стойки, принялся насильно заталкивать в себя остатки еды. Лиза одобрительно покачала головой и отвернулась. Народу в столовой почти не было.
- Я слышал, Андрей, ты вместе с Коулом участвовал в разработке теории энергожизни планет. Это правда?
- Я только помогал. Немного.
- Возможна ли такая ситуация, когда энергия появляется там, где ее раньше не было?
- Ее не было или она не была обнаружена?
- Все необходимые исследования были проведены, но энергии не нашли. Следовательно, ее не было.
- Но она появилась? - уточнил Андрей.
Назвать выражение его лица недоумевающим, значило ничего не сказать.
- Да. И ее мощность оказалась слишком велика, чтобы можно было, - Росс запнулся, - предотвратить катастрофу.
Андрей помолчал.
- Простите, командор, вы говорите о Тауроне? - наконец, с усилием спросил он.
Росс поморщился, словно у него свело скулы.
- Нет. Я говорю о Медее.
- Энергия не может взяться ниоткуда! - твердо сказал Андрей. - У планеты ее почти не осталось - Медея умирает. Ей никогда не накопить столько мощности, чтобы разрушить плато. И я подпишусь под каждым сказанным сейчас словом!
- И, все-таки, я прошу тебя проверить еще раз, - произнес Росс, - проверить как можно более тщательно! И так, чтобы никто об этом не узнал. Пусть это останется между нами.
Андрей встревожено смотрел на него.
- У вас есть данные, которых я не знаю?
Росс пожал плечами:
- Просто сделай, как я прошу…
- Хорошо. Я могу идти?
- Да.
Главный энергетик поднялся и пошел к выходу.
Эдвард тяжело смотрел ему вслед. Что он должен был ему сказать?
«У меня нет ничего, кроме предчувствия! - горько подумал он про себя. - Предчувствия, которое возникло прежде только один раз…».
И именно в тот раз он его проигнорировал.
***
Рами смотрела в спину уходящего по коридору Рона. Тот шел быстро, почти бежал, и вскоре исчез за поворотом. Вот и медотсек лишился последнего пациента. И, слава богу! А все-таки, без работы скучно…
Она оглядела сияющее безупречной чистотой помещение и, наверное, впервые за эту суматошную неделю, присела к столу. До сих пор у нее не было свободного времени, чтобы подумать о том, что случилось с ней на скальной площадке - о прорыве сознания, про который говорила Алена. Только ночами… Но ночами ей вспоминалось другое - крепкое объятие, близкое лицо, сострадающий взгляд, которого она прежде никогда не видела у командора - и Рами, смущаясь, гнала прочь эти образы. И пыталась скрыть от себя, что стала чувствовать этого человека даже на расстоянии. Она могла безошибочно сказать, как далеко от нее он находится и что чувствует. Для этого ей не нужно было сосредотачиваться. Его эмоции свободно завладевали ее сознанием и, при этом, не были ей чужды. Словно, разделяя их с Россом, она помогала ему нести ту тяжесть, что довлела над ним после случившегося на Тауроне. Вот и сейчас. С пугающей ясностью она почувствовала, как что-то плохое сгустилось вокруг него - и, значит, вокруг нее! В волнении сжав руки, она пыталась определить, чего он так боится? Чего ОН вообще может бояться? Он - человек без страха и упрека, который, казалось, никогда и ни в чем не сомневался, рядом с которым бояться и даже просто предаваться опасениям, было стыдно. Сейчас он был одинок как никогда. Шел по коридорам модуля в комнату дежурных. Чувствующий что-то плохое, знающий что-то страшное, но лишенный возможности поделиться с кем бы то ни было…
Рами закрыла лицо руками, заставила себя сидеть, вместо того, чтобы бросится к нему для… Чего? Утешения? Что она могла сказать ему? Чем помочь? Как вдруг, словно ветерок пронесся по комнате. То ли сквозняк, то ли шелест, шепчущий ее имя. Она узнала голос - внимательный и чуть отстраненный, сочувствующий и немного пугающий. Узнала и удивилась. Алена никогда еще не звала ее, используя телепатию.
Несколько минут она сидела неподвижно, прислушиваясь к новым ощущениям. Она знала, что могла бы ответить ей так же, но боялась попытки. Поэтому торопливо поднялась и вышла, направляясь в соседний отсек.
Алена просматривала какие-то бумаги. Когда Рами, постучавшись, вошла в комнату, она подняла голову, и ее тонкие светлые брови сошлись к переносице.
- Соскучилась? - в голосе слышались ободряющие нотки.
Рами мялась у порога, не зная, что сказать. Наконец, она сделала шаг вперед и решилась:
- Вы… вы звали меня. Я услышала…
Черты лица Алены исказились.
- Ты хочешь сказать, что?.. - она откинулась на стул и провела ладонями по лицу, вновь превращая его в прекрасную маску спокойствия. - Садись. Я действительно думала о тебе.
Рами села напротив.
- Ты знаешь, что это значит, девочка? - Алена испытующе смотрела на нее.
У нее были неправдоподобно светлые глаза. Глаза, не выражающие ничего, лишь отражающие то, что видят. Глаза сфинкса.
- Это значит, что у тебя произошел прорыв сознания. Когда это случилось? Как? Можешь мне рассказать? Твой солнечный удар – это…
Рами виновато покачала головой.
- Я еще не готова. Не могу… Но это было не так, как я предполагала. Я… я не читала чужие мысли. Я… - она запнулась - как сложно было это объяснить! - Я почувствовала чужую боль. И она стала моей…
Ее глаза при этих словах потемнели. Ведь эта боль чуть не убила ее!
- И эта боль чуть не убила тебя! - тихо повторила Алена и покачала головой. - Почему ты не пришла ко мне сразу? Я помогла бы справиться.
Рами не поднимала головы.
- Это была не моя боль, - пробормотала она. - Разве я могу делить ее с кем-то еще? Даже с вами?
Алена молча смотрела на нее. Рами подняла глаза.
- Разве я не права?
- Ты права. Но ты могла бы и не открывать мне свою тайну! Я просто приглушила бы немного эту боль, не узнав ни о человеке, с которым ты ее разделила, ни о содержании виденного тобой. Однако я понимаю тебя. Первый раз - это первый раз. Это то, чем не хочется ни с кем делиться, как бы тяжело это не было. Это гораздо более глубокое ощущение, нежели самое интимное, я права?
Рами впервые улыбнулась.
- Мне кажется, вы знаете, о чем говорите. Теперь и я знаю.
Холодные глаза напротив наполнились теплыми искрами.
- Думаю, мы можем продолжить занятия, если Аста не будет возражать. Пусть она просканирует тебя сегодня и даст заключение, хорошо?
Рами кивнула. Алена сцепила перед собой тонкие пальцы и подалась вперед.
- Скажи, какие тебе снятся сны? После того, как ЭТО произошло. Они отличаются от тех, что были раньше?
Рами задумалась, покачала головой.
- Да нет, пожалуй. Ничего необычного, - она лукаво улыбнулась, - никаких белых собак…
- Почему ты заговорила о собаках? - спросила Алена.
Рами не заметила, как она вздрогнула.
- Рику приснился кошмар о белой собаке, которая просила его спеть, а потом набросилась на него. Он очень возмущался сегодня за завтраком. Наверное, ничего подобного ему никогда не снилось…
- Да уж, наверное, - в улыбке Алены проскользнула ирония, - там должны быть сны совершенно определенного содержания…
Рами засмеялась и встала.
- Пойду, найду Асту. Не терпится начать заниматься. Может быть, теперь мне удастся подвинуть что-нибудь тяжелее листка бумаги?
- Не особенно рассчитывай на это, девочка, - улыбнулась в ответ Алена, - но что-нибудь придумаем. Иди.
Рами торопливо вышла. Выражение красивых неподвижных глаз, следящих за ней, неуловимо изменилось. Напряжение, усталость и тревога поднялись на поверхность, словно отражения в воде. Не расцепляя сведенные судорогой пальцы, светловолосая женщина смотрела на закрывшуюся дверь. Этой ночью ей тоже приснилась огромная белая собака, которая требовала назвать имя. И, кажется, она его назвала. Вот только, не помнила - чье!
***
Бен Райке выжидающе смотрел на Рона.
- Мы должны ему сказать! Тянуть дальше нельзя. Я догадывался об этом еще перед отправкой на «Авалон», едва только взглянул на образцы местной породы. Я был согласен с тобой – да, стоило подождать, а не сообщать Россу простые догадки, но теперь у нас есть доказательства! Почему ты до сих пор сомневаешься? Породы идентичны - все исследования подтверждают это!
Рон пожал плечами.
- Я не знаю. Меня смущает, что никто не догадался просчитать траекторию метеорита. Навигаторы должны были бы сделать это в первую очередь. И все сразу стало бы ясно. Но им было не до того после аварии. А потом стало незачем. Для полной уверенности нам с тобой тоже не мешало бы это сделать! Но, увы, мы оба не сильны в астронавигации. Погрешности наших расчетов могут быть слишком велики, а мы должны знать точно. Вероятность запуска метеорита с Медеи слишком мала, возможно, мы ошибаемся. Мне не хочется, чтобы командор поймал нас на нашей же ошибке. Не хочется прослыть сумасшедшим, - он усмехнулся, - нас и так все дразнят «безумными геологами»! К тому же, сейчас меня мало кто принимает всерьез - после моей эскапады в пустыню. Похоже, все решили, что я малость рехнулся, но, поверишь, я просто не мог сидеть в модуле, когда ты прислал подтверждение! И, как назло, все танки были заняты!
- Я понимаю, - кивнул Бен, - действительно понимаю! Возможно, на твоем месте я бы тоже потерял рассудок. Но ты мог погибнуть!
Он помолчал и добавил:
- Мы могли бы обратиться к кому-нибудь из навигаторов.
Рон снова пожал плечами.
- Не знаю… Не уверен, что это хорошая идея! Наверное, ты прав - заявка слишком серьезная, чтобы обсуждать ее еще с кем-то, кроме Росса. Да и траекторию он может просчитать сам, никому об этом не сообщая. Данные у тебя с собой?
Райке с готовностью закивал огненно-рыжей головой.
- Представляешь, какой шум поднимется, если это окажется правдой? - хихикнул он.
- Да уж, - Рон не улыбался, - только, боюсь, это означает для нас проблемы… Большие проблемы. Что ж… Вызывай командора, Бен! Нам нужно встретиться с ним так, чтобы нашего разговора никто не услышал.
***
Андрей расставил датчики по периметру плато. И хотя на это ушла половина дня - он не торопился. Он привык все делать основательно.
С его лица так и не сошло недоумевающее выражение, появившееся после разговора с Россом. Только одно успокаивало: за те несколько полетов, что они провели вместе, он усвоил - командор не ошибается! Так что, если он просит провести дополнительную проверку - он, Андрей, ее проведет.
Он запрокинул голову, подыскивая местечко поудобнее и повыше. Приметил наклоненную скалу, отбрасывающую шикарную тень на нижерасположенный склон, и полез вверх, бережно придерживая сумку с оборудованием. В сумке попискивал портативный компьютер, начавший получать первую информацию от датчиков энергии. Чуткие приборы обнаруживали энергетические меридианы и регистрировали наличие или отсутствие в них энергожизни и ее тип. Андрей мог бы с закрытыми глазами описать принцип их действия, потому что сам принимал участие в разработке. Как давно это было! Он был молод и горяч - все они! Экспериментальная группа под руководством Коула лезла в самое пекло, чтобы доказать, что энергожизнь планет существует. Чего стоила хотя бы их авантюра на Оптимале - планете, чудовищно богатой энергией и потому закрытой военными. На маленьком разведывательном модуле они проникли сквозь все защитные барьеры к полюсу планеты, чтобы там испытать свое оборудование. Их было пятеро - он, Сван, Лайза, Коул, тогда еще обычный преподаватель Академии планетарных систем, и Кот. Кот не имел отношения к их исследованиям. Он был авантюристом и, возможно, бандитом, но великолепно взламывал защитные системы. К тому же, модуль принадлежал ему. Денег с Коула и его группы он не взял - его привлекала возможность преодолеть сверхмощную защиту планеты. Хотя риск был велик! Корабли, приближавшиеся к Оптималю, уничтожались военными патрулями после первого предупреждения. Что сталось с членами группы? Кот после их встречи пропал, предупредив, чтобы его не разыскивали, а если он понадобится, оставили сообщение в условленном месте. Сван остался на Земле. Ну и натерпелся же он страху тогда! Это был его последний полет в космос. Андрей даже засмеялся, вспоминая его выпученные глаза и дрожащие руки, когда, уже на обратном пути, их засек военный патруль и открыл огонь на поражение. Лайза сейчас главный энергетик на патрульном крейсере в ближнем космосе. А профессор Коул, бывший тогда обыкновенным преподавателем их Академии, стал всемирно известен как автор теории энергожизни планет. Его портреты висят рядом с портретами Менделеева и Эйнштейна. Он уже старик. Андрей представил его роскошную седую шевелюру и лукавую улыбку на сморщенном загорелом лице. Увидит ли он его еще?
Он расстегнул сумку и стал доставать оборудование. Мысли продолжали неспешно течь.
…Вряд ли. Когда Андрей отправлялся в свою первую исследовательскую экспедицию, Коул уже был немолод. Андрей навестил его перед отлетом. Они сидели на высокой веранде дома, среди цветущей сирени, и пили чай с душистым медом.
- Зачем тебе это? - привычно лукаво улыбаясь, пытал его Коул.
За эту улыбку в Академии его звали Искусителем.
- У тебя прекрасная работа в Солнечной системе! До Земли рукой подать, а тебя несет куда-то в далекие дали. Я уже не молод. Моей энергожизни надолго не хватит, Андрюша! Не возражай старшим! Я мог бы передать кафедру тебе. Ты достаточно вдумчив для этого. Соглашайся!
Он сладко улыбался, но Андрей слишком хорошо знал своего учителя, чтобы не обратить внимания на то, как пристально следят за ним темные глубокие глаза. Искуситель в очередной раз испытывал его.
Он покачал головой.
- Вполне возможно, профессор, что ваше предложение серьезно, - сказал он, - и, если так - для меня это ваша высшая оценка. Но, по-моему, вы хотите в очередной раз убедиться, что я принял правильное решение и не отступлюсь от него?
Профессор закинул голову и рассмеялся совершенно мальчишеским смехом.
- Ты был моим любимым учеником, Андрюша! И узнал меня слишком хорошо. Но ты можешь не вернуться, понимаешь?
Он посерьезнел.
- Никогда не вернуться назад!
Андрей пожал плечами.
- Вы возвращались. Трижды.
Коул повторил его жест, передразнивая.
- Мне везло. Трижды. В четвертый раз, как ты знаешь, я не стал испытывать судьбу и согласился на преподавание.
- Тогда, возможно, после возвращения я приму ваше предложение, - улыбнулся Андрей.
Профессор покачал головой.
- Нет, дружок. После возвращения ты уйдешь - снова и снова! Это затягивает. У кого-то, вроде меня, хватает ума остановиться. Но ты еще слишком молод…
Он замолчал, но Андрей понял, что он хотел сказать - у него, Андрея, ума пока не хватает.
«Коул оказался прав во всем, - подумал он, усаживаясь в тени и ставя компьютер на колени, - я так и не смог остановиться. Поэтому у меня нет семьи и это уже пятый мой полет. Когда я навещал его в последний раз, он был стар. Очень стар. А возвращения на Землю не предвидится…».
Последняя мысль равнодушно пришла и растворилась в потоке сознания - он запрещал себе думать о Земле. Возможно, он был не прав. Кто-то утешался воспоминаниями о голубом небе и ветре после дождя, а он жил так, словно никакой Земли и не было. Словно он родился здесь, на Медее, прожил всю жизнь и здесь же умрет. Вот только иногда вспоминались друзья. Что ж.… Сейчас все его друзья рядом с ним. Под безумным зеленым небом колдовской планеты, зачаровавшей их надолго. Навсегда.
Так ему было проще.
Он покрутил тумблер у приемника, подключенного к компьютеру, уточняя настройки. Программа сообщила об окончании предварительного сбора данных. На экране появилось голографическое изображение планеты, разделенной на сектора. У полюсов Медея была чуть сплющена. Немного ниже северного полюса расплывалось желтое пятно с темной точкой посередине - их пустыня и плато в ее центре.
Андрей увеличил изображение, выделил плато и ввел команду анализировать энергомеридианы. Он уже делал это, когда они только высадились на Медее. Программа подумала и дала стандартный ответ: энергии под плато нет; энергомеридианы не активны по всему полушарию.
Андрей покусал губу, посмотрел вниз и изменил настройки и условия задачи. Требовалось: определить тип энергии по остаточному излучению и составить карту энергомеридианов искомой территории.
Задача была не из простых. Красный глазок приемника замигал ярче, словно оглядывал плато.
Андрей снял компьютер с колен, поставил в некотором отдалении от себя - чтобы не придавить, и вольготно улегся, подложив под голову сумку. Над ним нависала бурая скала, сбоку от которой был виден краешек зеленого неба. Вокруг стоял пекущий зной. У него закрывались глаза.
- Ты ведь сообщишь, когда закончишь? - пробормотал он, зная, что компьютер сообщит. - А я вздремну. С самого утра по плато таскаюсь…
Он прикрыл веки. Сразу представилась старая веранда, буйная сирень и душистый чай.
«Ни к чему хорошему такие мысли не приведут!», - по привычке подумал он, как вдруг за его спиной раздался голос Коула:
- А я ведь предупреждал тебя, Андрюша!
Андрей вздрогнул и обернулся.
Коул сидел за столом, ласково улыбаясь, и аккуратно отхлебывал чай из тонкой, цвета слоновой кости, фарфоровой чашки.
«Надо же, - удивился Андрей запоздало, - какой сон приятный!».
В последнее время он спал без снов.
Во сне он подошел к столу, сел, закинув руки за голову, и потянулся.
- Хорошо тут у вас, профессор! Если бы вы знали, КАК хорошо!
- Почему ты думаешь, что Я этого НЕ ЗНАЮ? - серьезно спросил Коул и налил Андрею густо заваренного чая. - Дома всегда хорошо. Земля - наш дом. Вот только ты потерял дорогу назад. Или позабыл?
- Сначала потерял, - сказал Андрей виновато, - а теперь и позабыл.
- Это ты зря! - учительским тоном пожурил Коул. - Ты сам себя обокрал. Вот меня давеча вспомнил, а мне это приятно! Так и с другими…
- А вы откуда знаете? - удивился Андрей, а потом вспомнил, что это сон.
Ну да. Во сне всякое бывает.
- Мы живы, пока помним, - продолжал Коул тем же тоном, - даже планеты вспоминают свое прошлое. Вот, например, Медея…
«И про Медею знает!» - опять удивился Андрей.
- Она спит, Андрюша. Спит, как ты сейчас, и видит сны о своем прошлом. И пока она их видит - она жива. Но час близок, понимаешь? Или она проснется, или умрет.
- Я не понимаю, - жалобно сказал Андрей, - это что - ваша новая теория?
- Ага, - профессор хихикнул, - я ее разработаю… в следующей жизни. В этой, увы, не успел.
Он улыбнулся хорошо знакомой Андрею улыбкой:
- Может быть, ты этим займешься?
«Чего он от меня хочет? - мучительно задумался Андрей. – Вот, всегда он так! Даст наводку, а ответ ищи сам. И хоть лбом об стену бейся, не поможет! Хитрый старикан. Искуситель…».
Неожиданно Коул так резко, что расплескал свой чай, наклонился к нему.
- Ее нужно разбудить, слышишь? - громко сказал он. - Она уже не может сама проснуться. Нужно помочь. Ты можешь это сделать?
- Я? Что? Что делать-то? - отчего-то испугался Андрей.
Нет, плохой сон! Бредовый какой-то. Зря он распоминался!
Лицо профессора, тем временем, неуловимо менялось. Исчезла седая шевелюра. Ее заменил какой-то клочок серебристой шерсти. Уши подтянулись к макушке и заострились. Подбородок потяжелел, а из-под толстых губ поползли кривые клыки.
Андрей тщетно силился проснуться.
Коул наклонился еще ближе. Андрея обдало хищным животным запахом.
- Спой или назови имя! – потребовало существо, переставшее быть профессором, и его глаза вспыхнули как два красных уголька.
Стол между ними куда-то исчез, как, впрочем, и чай, и сирень. На него шел огромный белый зверь, мягко переступая лапами и тесня его назад.
Андрей попятился от него, оступился и полетел вниз, должно быть, с веранды. Одинокий вой провожал его…
***
Он проснулся со сдавленным криком и понял, что голова его во сне свалилась с сумки и лежит на острых камнях. Завывал компьютер, выполнивший задание.
Еще тяжело дыша, он поднялся и отряхнулся, проклиная все на свете. И Росса - за то, что дал такое дурацкое задание, и Вазовски со своими кошмарами про белых собак, и себя самого - за то, что позволил вспомнить о Земле. Слегка отдышавшись, он снова сел и поставил компьютер на колени. Сердце саднило, словно он его ободрал. Он смотрел на монитор, но не видел его. Внезапно он понял, что Коула больше нет. Вздохнул, убеждая себя, что все это от духоты, но в глубине души был уверен в обратном. Профессор Коул ушел из этой жизни. В какую-то другую.
На мониторе зеленую сетку географических меридианов частично перекрывала красная - энергетических. Ею была расчерчена означенная Андреем территория.
Несколько мгновений он бездумно разглядывал их, потом вдруг подобрался и быстро ввел новое задание. Программа послушно дорисовала красные линии, закутав планету в сетку энергетических меридианов.
Он смотрел на них, оцепенев. Красные линии сближались к энергетическим полюсам, как им и полагалось. Вот только полюса эти - что противоречило всяческим теориям - не совпадали с географическими. Южный энергополюс располагался прямо в центре огромного горного массива на несколько тысяч километров правее географического, а северный…
Он остро ощутил отсутствие Коула. И, в то же время, что-то подсказывало ему, что профессор догадывался о подобном варианте. Он всегда говорил, что его теория энергожизни не доработана. Что она еще преподнесет им сюрпризы. Что может случиться что-то, отчего все придется причесывать заново. Он так и говорил - «причесывать».
«Ты был моим любимым учеником, - прошелестел рядом его голос, - занимайся, дружок. Вот тебе задачка…».
Красные линии сходились точно в районе плато. Северный энергополюс находился прямо у них под ногами.
***
Рами глазам своим не верила - маленький камень парил, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Она сидела в позе медитации уже час и совсем взмокла от усилий – даже «вторая кожа» не справлялась! Но камешек поднялся в воздух и целых пять минут висел прямо у нее перед носом. Она попробовала закрыть сухие от усталости глаза, не теряя концентрации, и камень тут же упал, покатился по склону и соскочил вниз.
Вздыхая, она следила за его долгим полетом, пока не потеряла из виду. Потом свесила ноги вниз, разглядывая пустыню. «Вот, если бы камешек мог лежать на линии горизонта!» - внезапно подумалось ей. Эта линия, в сиянии желтых песков и зеленого неба, завораживала ее. И хотя большинство колонистов относилось к Медее равнодушно или даже с ненавистью, она находила ее красивой. Странная неживая прелесть была в этих бесконечных то ли дюнах, то ли барханах, повторяющих друг друга; в ровном свете однотонных небес; в бурых тенях, отбрасываемых горными склонами, которые на границе с небом походили на профили чуждых существ. На горизонт можно было смотреть бесконечно. И зрелище поневоле вводило в транс. Она открыла эту особенность местного пейзажа случайно и теперь не могла отказать себе в удовольствии приходить сюда едва ли ни ежедневно. И грезить наяву. Воспоминания и мечты о Земле здесь были необычайно яркими. Она выбирала их подолгу и со вкусом, а после замирала, глядя широко раскрытыми глазами на горизонт. Воспоминание росло, набирало силу, и вот уже Рами слышит недалекий плеск воды, дышит прозрачным осенним воздухом. А березы шелестят ей в спину, поверяя свои тайны, и слышится приглушенный смех людей, и небо бесконечно голубеет в вышине.
«Вот если бы я встретила его на Земле! - смущаясь, думала она. - Если бы его не отделила от людей навсегда ТА трагедия. Если бы вновь оказаться дома! Дышать вместе с ним свежестью осеннего утра. Купаться в прозрачной воде… Ловить струйки, стекающие по его щекам. Лежать в его объятиях, слушать его нежность! И сердце замирало бы в моей груди, как замирает сейчас, сбивая дыхание!..».
Сбивая дыхание?
Рами очнулась от чьего-то прикосновения. Недоуменно вскинулась - но вокруг никого не было. Она закрутила головой во все стороны. Что-то действительно коснулось ее щеки!
Застывший воздух словно растаял. Ей стало легче дышать. В безмолвии зашелестели камешки. Рами испуганно вскочила на ноги.
- Кто здесь? - храбро крикнула она, но рука потянулась к коммуникатору.
Горячее дуновение скользнуло по ее лицу.
- Что это, сквозняк, что ли? - пробормотала она и вздрогнула, осознав то, что сказала.
Сквозняк…
Сквозняк - это…
ВЕТЕР!
Снова. И снова.
Легкий ветерок. Едва заметный. Еле ощутимое прикосновение к коже, первое за то время, что они здесь.
Какое странное ощущение! Она так мечтала о нем и вот, испытав, впала в состояние легкого шока. За те два годы, что они находились здесь, ветра не было ни разу!
***
Андрей вызвал Росса. Тот долго не отвечал, затем коммуникатор пискнул и, наконец, раздался его голос.
- Слушаю.
- Я закончил замеры, - сказал Морозов. - Жду дальнейших распоряжений.
Молчание.
- Командор, - подождав, позвал он, - вы меня слышите?
- Да, - последовал односложный ответ, - что у тебя там?
- Энергии под плато нет, - доложил Андрей, и ему показалось, что он услышал облегченный вздох, - но…
Он не знал, как это сказать.
- Что - но?
- Тут есть… - подыскать слово оказалось делом непростым, - аномалия. Я такого никогда не видел…
- Так… - донеслось из коммуникатора.
Голос командора становился все спокойнее и спокойнее.
- Значит и у тебя тоже! Возвращайся. Я в центре управления. Отбой.
И коммуникатор отключился.
Андрей хотел еще сказать, что ему придется пару часов собирать датчики по плато, и поэтому он придет не сразу - но не успел.
Чудной вышел разговор. Вроде бы все по делу и как обычно, но отчего тогда это ощущение? Некомфортно как-то на душе.
Да еще сон этот!
Андрей упаковал оборудование и стал ловко спускаться вниз. Там его ждала самоходная тележка. Сейчас он сядет за руль и поедет собирать датчики. Если очень постарается, то, как раз, успеет к ужину.
Что там обещали на ужин?
На середине пути он остановился от странного ощущения. Что-то забытое… Что-то тщательно изгнанное из памяти. Что-то, ласкающее кожу и бередящее душу. Что-то, отчего засаднило сердце и запахло сиренью…
Это ветер настиг его.
***
Росс сидел в дальнем углу Центра управления, низко склонившись над столом. Белые листы лежали перед ним. По старинке он считал на бумаге, перепроверяя компьютер. Он делал это уже в пятый раз. Пять раз он проверял машину, и пять раз машина проверяла его. Ошибка была исключена. Метеорит, убивший систему навигации «Авалона», был запущен с Медеи.
Этого не могло быть!
Но логика цифр, всегда так его восхищавшая, была - и в этот раз - безукоризненна. И это означало только одно. Авария «Авалона» была запланирована. Их сбили!
А это, в свою очередь, означало…
Означало массу всего. Самые безумные предположения… Конец размеренной жизни.
- Вика, - попросил он, не оборачиваясь, - где сейчас танки?
- «Том» утром ушел в пустыню, а «Эмму» отогнали в горы, на Базу.
- Верни обоих. И свяжи меня с Базой.
- Сейчас.
Светловолосая девушка склонилась к монитору.
Эдвард собрал листы с расчетами и стер информацию из компьютера. Его движения были нарочито медленными. Кажется, он даже дышал так, словно медитировал. Все что угодно, лишь бы снова вернуть ясность мыслям!
Он услышал, как зашелестела громкая связь - дежурные общались с колонистами по громкой связи, так было удобнее - и взволнованный голос ударил его по ушам:
- Центр, говорит «Том», у нас дует ветер, слышите меня? Мы думали, нам чудится, но здесь поднялась пыль. В пустыне дует ветер!
Росс все так же медленно поднялся, пряча в карман расчеты, и перешел за стол дежурных.
Вика подвинулась, уступая ему место.
- Юрген, это Росс, - сказал он в микрофон. - Вас понял. Возвращайтесь.
- Командор? - удивился тот. - Мы только утром вышли…
- Возвращайтесь, - бесцветным голосом повторил Росс.
- Понял, - растерянно ответил Юрген, - а как же ветер?
- Сообщите дежурному направление и скорость ветра, - Росс кивнул Вике и повернулся к экрану Ближней связи.
Из помех выплыло смуглое блестящее лицо.
- Очень жарко у нас! - сообщил человек, вытирая лоб рукавом. - Рад видеть, командор.
- Вентиляция так и барахлит?
- Песок забивается… везде. У нас, к сожалению, не так герметично, как у вас в модуле. Ангары получились грубоваты…
Эдвард улыбнулся уголками губ. Его глаза не улыбались:
- Первый блин, Тум. И герметик кончился. Другого пока не предвидится.
- Знаю.
- У вас все спокойно?
- Да. А что?
- Ничего. Как «Стрекоза»?
- Как всегда, командор. Каждый день проверяю все системы.
- Она в чехле?
- Да, иначе песок…
- Расчехли ее. Она должна быть готова по первому требованию.
- Что-то намечается?
Пауза.
- Да, - Росс выдавил это с трудом, - возможно, скоро она понадобится. «Эмма» уже подошла?
- Минуту, командор. Слышу Свена. Кажется…
Шум, приглушенные голоса. Тум отворачивается от экрана, затем поворачивает еще более блестящее изумленное лицо. Росс видит крупные капли пота, стекающие по гладким темным щекам.
- Свен говорит - на улице дует ветер! Хотите послушать? А я сбегаю, проверю…
- Хорошо.
Появляется другое лицо.
- Командор - это…
- …Ветер. Я уже слышал. Как давно?
- Мы только загрузили подъемник. Слабый такой ветерок!
- Вы уже разгрузились?
- Да.
- Возвращайтесь.
- Сразу? Здесь есть что забрать…
- Сразу.
- Хорошо.
- Отбой.
Эдвард откинулся на спинку стула и потер виски. Бумаги с расчетами назойливо шуршали в кармане.
В Центр ворвался Рик - светлые волосы взлохмачены, лицо красное.
- Эд…
- Ветер… - устало сказал Росс. - Ветер.
- Ты уже был на улице?
- Нет.
- Что же ты сидишь?
Вика умоляюще смотрела на него. Он кивнул ей.
- Сходи на улицу. Я посижу здесь. С Риком.
- Ну, уж нет! - возмутился тот. - Я тоже пойду дышать ветром!
Вика вспорхнула и бегом покинула помещение.
- Ты останешься! - тихо сказал Эдвард.
И, хотя он и пытался смягчить тон, слова прозвучали зловеще.
Рик набрал было воздуха - протестовать, но осекся, разглядев лицо командора. Он знал его лучше, чем кто бы то ни было. У него внезапно заныл желудок. Он подошел и сел на Викино место.
Росс молчал. Он сунул руку в карман и чем-то шелестел там с непонятным выражением лица. «Он колеблется, - вдруг сообразил Вазовски, - он хочет мне что-то сказать, но… боится? Эдвард? Боится?».
С минуту оба молчали. Наконец, командор решился. Медленно потянул расчеты из кармана и бросил на стол перед Риком.
- Проверь меня, - хрипло попросил он. - Проверь меня, Вазовски, и скажи, что я ошибаюсь…
Рик поднял листы. Вгляделся. И кровь отлила от его лица.
***
Рами подбежала к модулю как раз тогда, когда все свободные от работы колонисты высыпали на улицу. У входа образовалась маленькая толпа. Рами невольно улыбнулась - так людно бывало только в столовой, в те дни, когда гидропоники, а по совместительству повара, готовили что-то новенькое.
Люди будто медитировали: застыли, расправив плечи, подняли загорелые до черноты лица навстречу слабым порывам ветра.
Рами увидела Асту. Ее точеное смуглое лицо казалось хищным - раздувались тонкие ноздри, горели глаза. Новорожденному ветру едва хватало сил пошевеливать тяжелые пряди ее волос.
Она подошла к ней и взяла за руку. В черных глазах Асты стояли слезы.
Чуть поодаль, одинаково наклонившись вперед, стояли Бен Райке и Рон Кныш. Казалось, они чем-то расстроены. И в то же время, их словно опьянила гордость, осветив изнутри одинаково худощавые молодые лица. В висках Рами мгновенно проснулась боль. Порывом ветра взметнуло пыль у нее под ногами. Без напряжения, без сосредоточения она почувствовала их страх. И интерес. И ожидание. Мучительное ожидание ответа. Ответ должен был дать Росс, и… он уже знал его! Рами повернулась и бегом бросилась в модуль. Командор знал что-то такое, что толкало его к грани безумия. Что-то, что сообщили ему Рон Кныш и Бен Райке.
Никто не обратил внимания на ее уход. Даже Аста.
Рами влетела в модуль и на мгновенье застыла, поворачиваясь в стороны, словно прислушивалась - искала Его. Побежала вперед и перед дверью Центра управления резко остановилась, внезапно осознав, что делает.
За дверью было тихо. Неестественно тихо. Два человека сидели друг против друга и не знали что сказать.
Она колебалась. Уже протянула руку – толкнуть створку… И хотя по-прежнему чувствовала ЕГО смятение, первый порыв угас, оставив вопрос - а что она должна сделать? Как помочь?
Слишком долго! По коридору к Центру управления спешил главный энергетик. Рами едва взглянула на него и бросилась прочь - в свою комнату. Он пожал плечами и открыл дверь. Вазовски и Росс резко повернулись к нему. Оба молчали.
- Вы заняты, командор? - Андрей нерешительно застыл у двери. - Я хотел показать результаты…
Рик и Эдвард переглянулись.
- Я пойду? - предложил Вазовски.
- Останься, Рик. Это в ту же копилку! - командор кивнул Андрею. - А ты проходи и садись. И рассказывай, что у тебя…
***
В маленькой комнатке было тесновато. Здесь стояла узкая кровать, приставной столик, стул. Дальняя стена скрывала стеллаж для немногих вещей. За стеной пустовал сейчас кабинет.
«Логово Сфинкса!» - в который уже раз усмехнулась Алена, устало вытягиваясь на кровати. Она попросила у командора разрешения жить вдали от жилого блока. Он никогда с ней не спорил. Как никогда не обращался за помощью, хотя, несомненно, в ней нуждался. Его боль не утихала с годами. И она знала это.
Ночью исследовательский блок пустовал. Здесь располагался медотсек, лаборатории, ее кабинет и жилище. Логово… Только ночью она могла расслабиться и вздохнуть свободно, почти не чувствуя, как чужие мысли бьются в двери ее сознания. Мысли, которые она не хотела слышать. Ей они были не интересны. Кроме того, это было бы нечестно по отношению к их владельцам, поэтому Кодекс телепатов запрещал сканировать людей без их согласия. Но люди думали так «громко», а Алена была слишком сильна, чтобы не слышать их. Много лет назад она покинула Землю. Свой дом, в котором задыхалась от окружающих ее страстей посторонних людей. Свой клан, руководители которого не раз предупреждали ее, что единственный выход – это сотрудничество с властями, которые хотели использовать ее в своих целях. Она пыталась искусственно понизить свой коэффициент Пси, принимая сильнодействующие нейрорегуляторы и наркотики, но ЭТО было сильнее ее. Она могла ослепнуть и оглохнуть, но все равно продолжала бы слышать людей даже сквозь психотронные барьеры. Ей предлагали секретные проекты, опыты над человеческим разумом - она отказывалась. Ее склоняли к сотрудничеству военные - она скрывалась от них. Наконец, положение стало невыносимым. Алена всегда была одинока - знание о других людях навсегда отделило ее от них и от возможности иметь когда-либо семью и друзей. Потому, когда подвернулась первая звездная экспедиция, ей не с кем было проститься. Она ушла в космос простым психологом много лет назад и с тех пор ни разу не была на Земле. Кочевала с корабля на корабль, пересаживаясь на промежуточных станциях. Пока не попала на «Авалон», командор которого после гибели семьи, тоже ни разу не возвращался на Землю. «Авалон» был кораблем дальней разведки. Он не приближался к Солнечной системе с тех самых пор, как вышел из марсианских доков. Ее это полностью устраивало. Она знала, что Росс не просто догадывался о ее способностях. Когда она предложила свои услуги, он навел справки - официальные и неофициальные. Узнал, отчего она бежит с Земли и, не колеблясь ни минуты, принял в команду. И ни разу не пожалел об этом. Она была классным психологом. А о том, что чужие мысли она слышит с легкостью в любое время, хотя и против своей воли, никто более не догадывался.
Тишины вокруг нее никогда не было. Вот и сейчас - не то чтобы она совсем не «слышала» других, просто их мысли звучали приглушенно, на грани сознания, почти не беспокоя. Годы жесткого самоконтроля, самоконтроля на грани безумия, давали свои результаты. А к «почти» она давно привыкла. Покой ее «логова» было относительным - маленькая психологическая уловка, приманка для уставшего сознания, в которую оно устремлялось каждый вечер с радостью, с тех пор, как колонисты поселились на Медее. На «Авалоне» такой привилегии у нее не было. Разве только долгие прогулки по пустынным технологическим уровням. К сожалению, жить там было невозможно.
Но с некоторых пор, ежевечернее отдохновение сменилось в ее душе тревожным ожиданием ночи. И дело было не во снах про белых существ, похожих на собак. Они ей более не снились. Просто к едва слышным «голосам» колонистов прибавился еще один, прежде незнакомый, и, поначалу, почти неслышимый. С каждым новым наступлением ночи он приближался к ней, зовя в темноте. Пока его обладатель не посетил ее сам. С тех пор он приходил каждую ночь. И с его приходом голоса колонистов в ее сознании стихали. Звучал только его голос - безмолвный, бесплотный. Чужой.
Алена перевернулась на бок. Подперла голову рукой. Густые светлые волосы рассыпались по подушке. Она досадливо сдвинула их и устремила взор на противоположную стену, ожидая. Да, он приближался. Стена комнаты расступилась, и огромный черный зверь зашевелился в углу, устраиваясь. Он улегся, совсем по-собачьи положив непропорционально сложенную голову на лапы, и уставился на нее красными угольями глаз.
- Они нас боятся! - беззвучно сказал его голос, и она так же беззвучно ответила:
- Не удивительно.
- У нас почти не осталось времени, - моргнул зверь.
- Почти? - усмехнулась Алена.
- У НАС, - снова моргнул зверь, поднимая голову. - Или ты не слышишь?
Алена спустила ноги с кровати.
- Я слышу, но не понимаю. Разве ты мало изучил нас, что не можешь найти слов?
- Есть слово, - зверь снова положил голову на лапы, - смешное слово и совсем неподходящее - смерть. Вы его неправильно используете.
Алена подняла брови.
- Ты меня будешь учить нашим словам?
Зверь поморщился, словно чихнул.
- Ты - Слышащая! И тоже… - голос в ее голове замолчал, словно подыскивал нужное, - … глупая. Смерть придет забрать нас всех. Летучая крепость в небесах вас не спасет. Но у вас есть то, что поможет. Помоги мне найти того, кто споет. Ты можешь это. Мы пробовали найти сами, но вы чужие. Вы не понимаете. Вы пугаетесь. Вы смеетесь. Странный народ!
- Но как?
- Ты слушай других, а я буду слушать тебя. И я узнаю, кто может спеть.
- Ты хочешь, чтобы я просканировала сознание колонистов?
Зверь сел. Острые уши настороженно дрогнули.
- Всех, - произнес голос, - и здесь, и в небесах. Поющий может оказаться где угодно. Ты можешь?
- Могу. Но не стану. Я не имею права копаться в чужих мыслях.
- Копаться?
- Слушать других без их согласия.
- Они согласятся.
- Нет. Я слишком хорошо знаю, как держатся люди за свое потаенное. Даже если мы будем проваливаться в ад, найдутся такие, кто откажется.
- Куда проваливаться?
- Ад - это место, где смерть кругом. Послушай, - Алена наклонилась вперед, - почему ты решил, что Поющий среди нас? Вдруг ты ошибаешься?
- Старшие знали об этом тысячи лет назад. Старшие предсказали все, что случилось. Они смотрели в голубые воды Аэтры, а видели пустыню. Они не могли спасти планету от умирания. Должно было пройти время. Глубоко в ее недрах они спят и видят сны, до тех пор, покуда не придет Поющий и не разбудит жизнь. Я охранял их тысячи лет. Скоро моей службе придет конец. Но если мы не найдем Поющего - мы погибнем вместе с вами, и Старшие погибнут, так и не проснувшись. Тогда здесь воцарится ад. Место, где вокруг смерть.
Алена задумалась.
- Мне нужно поговорить с Россом.
- С вашим Старшим? - уточнил зверь.
- Да. Мне придется все рассказать ему.
- Я предупреждал его. Он знает.
- Знает? - изумилась Алена.
- Да. Но он боится знания и не верит себе. Почему ты думаешь, что он поверит тебе?
- Не знаю. Но попробую. Для того чтобы он мне поверил, мне придется переступить через себя. Но я сделаю это только единожды. И не пугайте больше наших людей…
Алена хотела сказать что-то еще, но внезапно затрещал коммуникатор.
- Вы не спите? - раздался хриплый голос Росса.
- Нет, командор. Что-то случилось?
- Случилось. Мне нужен ваш совет.
- Я сейчас приду…
- Нет. Я сам приду к вам. Вместе с Вазовски. Вы не возражаете?
- Нет, конечно.
- Тогда до встречи.
Пискнув, коммуникатор отключился.
Алена встала с постели. Зверь внимательно следил за ней. Нимало не смущаясь, она скинула футболку, в которой спала, и стала облачаться в свою обычную одежду.
- Какие вы… хрупкие… - послышался голос зверя. – Может, ты права? И Поющего нет среди вас? Как может Сила жизни скрываться в таком беззащитном теле? Мне надо думать. Я приду.
Он растворился в темноте.
Алена заправила постель и вышла в соседнюю комнату. Она уже чувствовала приближение Росса и Вазовски. Она села за стол и прикрыла глаза руками. Их мысли ощущались так явственно, словно были выписаны на огромном белом экране разноцветными буквами. К тому моменту, как они оказались перед ее дверью, она знала, почему они пришли.
***
Рами спала плохо. Она постоянно чувствовала командора, его тревогу, боль и страх, и это пугало ее. Но, кроме того, где-то на границе сознания, словно неумолчный шум моря, шептало, вздыхало и ворочалось что-то еще. Сначала ей казалось, что оно большое. Но оно разбилось, а осколки, коловшие, словно тупые иглы и мешавшие спать, оказались… мыслями колонистов.
Осознав это, Рами подскочила на кровати и окончательно проснулась. Шум никуда не делся. Лишь вначале, словно спугнутая птица, отдалился, но затем вернулся и стал явственнее. В ее голове звучали голоса. Мелькали образы. Вились цепочки рассуждений. Чужие голоса и чужие образы. Чужие мысли. Тайные видения. Не ее сны.
Рами оделась, не попадая дрожащими руками в рукава, и выскочила из комнаты. Она бежала по пустынным коридорам модуля, обхватив голову, без цели, пока не обнаружила себя в исследовательской части станции, которая в этот час должна была быть совершенно пустой, но оказалась полна людей. Их мысли были взбудоражены и близки к панике, и только железная воля не давала им вырваться наружу.
Рами еще не могла распознавать количество людей на расстоянии. И только подойдя ближе, поняла, что их немного. И, во-первых, среди них есть Росс, во-вторых, она интуитивно прибежала туда, где могла получить помощь, то есть, к Алене. И, в-третьих - кто-то шел за ней все это время!
Она ускорила шаг, торопясь и пугаясь собственной тени. Протянула руку к двери кабинета и вдруг застыла. Осознание того, ЧТО они обсуждали, и того, что КТО-ТО СТОИТ ЗА ЕЕ СПИНОЙ, нахлынуло одновременно. Она медленно обернулась…
***
- Несмотря на мою уверенность в людях, я боюсь паники! - говорил Росс. - Такие известия невозможно просто принять и осознать. Нет нужды говорить, как опасны всякие проделки сознания в подобной ситуации. Нас мало, и мы уязвимы! Стоит кому-то дать сбой, и последствия могут быть непредсказуемы. На Аресе ситуация контакта привела к уничтожению всей колонии. Там была тысяча триста колонистов. Большая часть команды исследовательского крейсера «АстрОнома», после так и не доказанного контакта на Ветри, сошла с ума. Что делать, Алена?
- Прежде всего, командор - и я думаю, вы не удивитесь, услышав это - я скажу… - Алена сплела перед собой пальцы, - …что контакт уже состоялся.
Вазовски вскочил с места.
- Где? С кем? - вскричал он.
- С большинством колонистов. Кто был первым, я не знаю. Но началось это чуть более месяца назад.
- Ну, как же так! - кажется, обиделся Рик. - А я ничего не знаю!
- Знаешь, - мягко сказала Алена и заглянула ему в глаза. - Знаешь!
- Она говорит о белых собаках, - медленно проговорил Росс. - Точнее, о существах, похожих на собак. Больших, с расширяющейся книзу мордой и красными глазами.
- Да вы с ума сошли! - рассмеялся Рик. - Ты, что же, принял всерьез мой сон?
- Не у тебя одного были такие сны, - подала голос Алена. - Кому-то звери снились несколько раз, кому-то - единожды. Обстановка во сне может разниться, но сюжет, обычно, один и тот же: зверь требует или спеть, или назвать чье-то имя. Если человек отказывается - зверь нападает. Если соглашается - он уходит, но через какое-то время возвращается, и тогда все повторяется заново. Иногда вместо белого зверя приходит…
- …Черный! - вздохнул командор. - Огромный черный зверь, у которого из глаз бьет красный свет, словно лучи маяка.
Вазовски сел и с открытым ртом уставился на Эдварда.
- Он не просил меня спеть, - тихо сказал тот. - Он и еще две твари загнали меня в пустыню и, кажется, напали.
- Это вторжение! - заявил Рик, переведя дыхание. - Враждебная реакция!
- Первыми вторглись мы, - заметил Росс, - в пространство их звездной системы.
- Поэтому они разворотили нам «Глаз»? - с едкой горечью парировал пилот. - Поэтому сбили?
- Они не сбивали нас! - устало вмешалась Алена. - Они не знали, как заставить нас приземлиться. Они передавали нам сообщение за сообщением, но мы так и не сумели их расшифровать. И тогда они решили заставить нас сесть. Они не целились в систему навигации специально. Это - несчастная случайность!
Командор и Вазовски изумленно смотрели на нее.
- Не надо на меня так смотреть, - покачала головой Алена, - я видела их и говорила с ними. Они вышли на контакт и со мной. Не так давно, как вы думаете, командор! Всего пару недель назад. Но я собиралась рассказать вам. Есть еще кое-что, что вам следует знать. Они утверждают, что планете грозит какой-то катаклизм невиданной мощности. Что никто не спасется на расстоянии в несколько десятков световых лет. И что существует некто, кто может спасти планету и всех нас.
- Кто же это, Боже мой? - воскликнул Рик, взлохматив волосы. - О ком вы говорите?
- В этом-то все дело!
Алена на миг прикрыла веки.
- Они не знают. Их пророчество, или что-то в этом роде, утверждает, что в это время появится некто, связанный с музыкой. И его песнь как-то повлияет на судьбу планеты и всей системы в целом. Когда они увидели нас, решили, что на корабле и есть этот поющий!
- Поющий! - ахнул Рик. - Так вот почему эта тварь просила меня спеть! Они решили, что это - я!
- Вот почему они нас сби… заставили сесть! - поправился Эдвард. - Сожалею, но приходиться признать, что они, кажется, ошиблись. Если они не могут найти этого Поющего, как мы его найдем?
- Они хотят, чтобы я просканировала вас всех, - вздохнула Алена. - А они просканируют меня. Но они не уверены в результате.
- Ну, нет! - возмутился Рик. - Со всем уважением к вам, Алена! Я не хочу, чтобы какие-то красноглазые псы копались в моих интимных переживаниях!
- В них нет ничего необычного! - заметила Алена, скрывая улыбку.
Вазовски возмущенно открыл рот и… не нашелся, что ответить.
Росс сдержал невольный смешок.
- Ну, и что мы будем делать? - спросил он немного погодя.
Вазовски, надувшись, смотрел в сторону. Алена разглядывала собственные руки. Вдруг она вскочила, глядя на дверь широко раскрытыми глазами.
- Что? - быстро спросил Росс, и рука его потянулась к кобуре.
И в этот миг они услышали женский визг. Это кричала Рами.
***
…И увидела два больших красных глаза. Одновременно с этим Рами ощутила, что в голове наступила, наконец, долгожданная тишина. Теперь звучал лишь один голос.
- Спой мне! - сказало красноглазое существо. - Или назови имя!
Сердце Рами бешено колотилось. Вместо того чтобы открыть дверь, за которой ожидала помощь, она почему-то опустила руки и двинулась в сторону по коридору, прижимаясь спиной к стене. Ее ошеломило ни сколько неожиданное появление чужака, сколько полнейший штиль, наступивший в ее сознании. Так она семенила прочь, пока не оказалась в полосе света. Ночью энергию на станции экономили. Полностью были освещены лишь коридоры жилого сектора. А вот в исследовательском блоке лампы горели только на перекрестках.
Существо, ничуть не боясь света, вслед за Рами вышло из тени.
Девушка вжалась спиной в угол. Больше всего красноглазый чужак походил на собаку. Большую белую собаку. Из-под толстых губ у него торчали кривые желтоватые клыки. Пасть приоткрылась. Послышалось низкое ворчание, переходящее в вой. Одновременно она вновь услышала голос.
- Имя! - сказало существо. - Скажи мне имя Поющего!
Рами сглотнула слюну - ее оказался полный рот. Когда-то в детстве ее покусала собака, и она до сих пор страшно их боялась. Она даже подумать не могла, что существо сделает, если не получит ответа. Наверное, укусит! О, господи, только не это!
- Ра… Рами! - заикаясь, ответила она. - Меня так зовут. Но я не пою! Из… извините!
Она вдруг вспомнила сон, рассказанный утром Риком. Однако происходящее сейчас было слишком реальным, чтобы оказаться сном. Глядя, как приближается здоровенное белое тело, как горят глаза и все больше обнажаются кривые клыки, она пыталась убедить себя, что - все же - это ей снится. Но, когда тварь оказалась совсем близко, она ощутила запах. Запах горячего тела, запах песка из пустыни и стоячего воздуха Медеи. Запах хищника, идущего по следу жертвы. И вот тут она завизжала. Что бы это ни было - сон или явь, ей было очень и очень страшно!
В конце коридора с грохотом открылась дверь. Эдвард и Рик выскочили оттуда и бросились к ней. Существо совсем по-человечьи покачало головой и прыгнуло вперед. Рами упала на колени, истошно крича и закрывая руками голову. Но существу она была не нужна. Оно легко, словно горячий нож в масло, вошло в стену модуля и исчезло.
Первым к Рами подбежал Росс. За ним Рик и Алена. Она не смотрела на Рами, но внимательно следила за выражением лица командора. За волнением, румянцем вспыхнувшим на его щеках, когда он подхватил девушку и поставил на ноги, встряхивая и пытаясь успокоить. И за тем, как возвращается на его лицо всегдашняя маска невозмутимой отстраненности.
- Оно… он… это… - пыталась сказать Рами.
Росс прижал ее к себе и крепко обнял, гладя по голове, как испуганного ребенка.
Алена тронула Вазовски за руку.
- Пойдемте в кабинет, Рик. Эдвард сейчас приведет ее туда.
- Но… - возразил было тот, однако, разглядев выражение лица Алены, смолк и пошел вслед за ней, на ходу убирая в кобуру лазтер.
Эдвард гладил Рами по гладким волосам, которых поневоле касался подбородком. Они пахли домом, сонным теплом постели. И теплом живого человека. Эти запахи давно избегали его жилища.
«Может, пришла пора все исправить?» - неожиданно для себя подумал он и, вздрогнув, резко отстранился.
Рами, затихшая в его объятиях, боящаяся пошевелиться - лишь бы не спугнуть это мгновение, растерянно взглянула на него снизу вверх. Затем на лице ее появилось странное выражение - она смотрела на него, но не видела, прислушиваясь к чему-то внутри себя.
- Все хорошо, Рами? - спросил Росс, кляня себя за запретные мысли.
- Голоса… - прошептала она в ответ и с силой потерла виски. – Голоса!
- Пойдемте!
Командор властно обнял ее за плечи и повел в кабинет психолога. Запоздавшей нежности больше не было в его прикосновениях.
Он усадил ее на стул, напротив Алены, а сам сел с другой стороны от Рика. Подальше от нее.
Мгновение Алена и Рами смотрели друг другу в глаза. Эдвард никак не мог отделаться от ощущения, что они разговаривают безмолвно. Он видел, как на холодном, словно зеркало, лице Алены на миг проступили радость и волнение. Видел, как лицо Рами, напряженное и оттого постаревшее, разглаживается и вновь становится привлекательным. С растрепавшимися медными волосами, с ярким румянцем пережитого волнения на щеках, с горящими глазами, она была красива как никогда. Или она всегда была такой? А он просто не обращал на это внимания?
- Итак, - заговорила Алена, откидываясь на спинку стула, - они впервые проявили себя в реальном мире. На моей памяти это - второй случай, когда существо появилось не во сне. Первый произошел со мной.
- Второй случай? - растерянно сказала Рами. - Я не понимаю! Что происходит? Кто это был?
Алена перевела взгляд на Росса. Тот слегка наклонился вперед, чтобы видеть девушку.
- Это контакт, Рами. Ваша встреча с ним - не первая среди колонистов!
- Ничего себе контакт! – возмутилась Рами.
Прежняя уверенность постепенно возвращалась к ней.
- Он набросился на меня! Сначала требовал что-то несуразное, а потом взял и прыгнул!
Она нервно передернула плечами. Росс отвел взгляд и поднялся.
- Что бы это ни было, я принимаю решению об эвакуации колонии! - сказал он. - Мы возвращаемся на «Авалон» и там будем ждать того, что произойдет дальше.
- Как же так? - удивился Рик. - А контакт?
- Сформируем группу добровольцев. Лагерь разметим на Базе в горах. Я не могу рисковать психическим и физическим здоровьем всего состава!
- А модуль?
- Соберем, если успеем!
- Если успеем? - переспросил Рик. - Что ты имеешь в виду?
Свет в комнате мигнул и погас. Несколько секунд вокруг царила кромешная тьма, а затем слабо зажглись красные огни аварийного освещения. В унисон запищали коммуникаторы Росса и Вазовски. Командор ответил первым.
- Слушаю. Рик со мной. Что случилось?
- Утечка энергии. Периметр отключился. Аккумуляторы почти на нуле. Сейчас собираем данные.
- Где Морозов?
- Скоро будет в энергетическом блоке.
- Разбуди тех, кто отдыхал накануне. Выставить оцепление вокруг модуля. Раздать оружие. Без моего приказа не стрелять. Что снаружи?
- Сильный ветер. С ног сбивает.
- Скажи людям, чтобы не отходили от модуля ни на шаг - что бы там им не почудилось! Я сейчас приду к вам.
- А что им может почудиться, командор?
В голосе дежурного слышалось неподдельное изумление.
- Не знаю! - сердито ответил Росс. - Что-нибудь. Со сна. Все понятно?
- Все, командор.
- Отбой.
Росс быстро направился к двери. Рик последовал за ним. На пороге командор остановился и обернулся к оставшимся.
- Рами, вы - к себе. А вы, Алена, идете с нами. Ваша помощь может понадобиться.
- Я не боюсь оставаться здесь одна! - покачала головой Алена, показывая, что знает истинную причину его беспокойства. - Они не причинят вреда ни моему психическому, ни физическому здоровью.
Росс поморщился.
- Нам лучше быть всем вместе сейчас! - настойчиво сказал он. - А ваша помощь, действительно, может понадобиться.
- Ну, хорошо!
Алена поднялась и подошла к ним.
- Идемте.
***
- Попытайся уснуть, - сказала Алена, останавливаясь на пороге Центра управления. - Постарайся собрать все голоса в одно место и запереть на ключ. Иначе они так и будут сводить тебя с ума!
- Запереть на ключ? - удивилась Рами.
- Или привалить камнем. Или сложить в сундук и утопить в море. Используй визуализацию. Подбери образ, с которым тебе будет приятно работать. Главное, помни - ничего особенного с тобой не происходит! Так начинают все телепаты. Прорыв сознания всегда проходит тяжело. Наша задача - свести на нет его отрицательные последствия. Не бойся! И не думай, что сходишь с ума! Хотя именно это поначалу приходит в голову.
Рами слушала ее, раскрыв рот. Алена невольно улыбнулась, разглядывая ее выражение лица. Но глаза ее не улыбались. Она бережно и как-то нежно погладила Рами по щеке.
- Я знаю, о чем говорю, девочка. А теперь иди и поспи!
Рами согласно кивнула и пошла прочь.
Продолжая улыбаться, Алена повернулась и оказалась лицом к лицу с Россом. Тот стоял внутри, за дверью, так, что его не было видно снаружи.
- Нехорошо подслушивать, командор! - сказала Алена, встречаясь с ним глазами.
- Я беспокоюсь за нее! – буркнул Росс, отводя взгляд. - Что с ней?
- Ее способности, наконец, проявили себя. Сейчас для нее наступят тяжелые времена. Она будет осознавать себя заново. Узнавать, как узнают нового и совершенно чужого человека, которого, к тому же, боишься. Немного внимания и заботы с вашей стороны ей бы не повредили, командор!
Росс проворчал что-то невразумительное и пошел к пульту дежурных. Замигал экран дальней связи. Через несколько минут помех на экране появился Алан О`Тул, энергично растирающий заспанное лицо ладонями.
- Вижу тебя, Вазовски! - хрипло сказал он. - Командор далеко?
- Вижу тебя, Алан, - сказал Росс, подходя и садясь рядом с Риком у экрана. - Что случилось?
- У нас падение энергии по всем системам. Пытаемся установить место утечки.
- Сами? - Вазовски поднял брови. - Вы до второго пришествия будете возиться. А что Система контроля?
- Сообщает, что утечек нет. Энергия словно ухнула в чертову бездонную яму. Бесследно.
- Бросьте это дело! - приказал командор. - Утром мы эвакуируем колонию на Базу и начинаем возвращаться на корабль. Подготовьте все к нашему прибытию.
О`Тул перестал тереть глаза и уставился на Росса.
- Что-то случилось?
- Скоро узнаешь! - хищно усмехнулся Рик. - Мало не покажется!
- Общее собрание в семь утра, вы тоже участвуете, - сказал Росс и повернулся к дежурным. - Элен, Робин, разбудить колонистов в шесть и обеспечить явку в столовую. Всех. Вывести дальнюю связь туда, чтобы ребята на «Авалоне» тоже слышали. Да, и предупредите гидропоников, чтобы приготовили завтрак для первой смены пораньше - они сменят оцепление в шесть. Следовательно, разбудить их надо в половине пятого. Все понятно?
- Да, командор! - хором ответили дежурные.
Они с трудом сдерживали рвущееся наружу волнение и оттого их молодые лица покрылись ярким румянцем - наконец-то в размеренной жизни маленькой колонии начало что-то происходить! Приключения? Или руководство все-таки придумало, как восстановить «Глаз», и они скоро отправятся домой?
Запищал коммуникатор командора.
- Слушаю.
- Это Свенсон, командор. Ветер усиливается с каждой минутой - прямо ураган! Из пустыни летят тучи песка, ни зги не видно. Что нам делать дальше?
- Как бы ни потерять кого-нибудь, а? - заметил Рик.
- Возвращайтесь в модуль, - приказал командор, - проверьте, все ли в сборе? Идите в столовую.
- Что там у вас творится? - подал голос О`Тул.
Росс повернулся к нему.
- Не отключайся, Алан. Ситуация изменилась. Дежурные, будите всех колонистов и собирайте в столовой. Командный состав в первую очередь. Обеспечьте там связь с «Авалоном». Отбой, Оми! Робин, связь с Базой.
- Есть, командор.
Снова запищал коммуникатор Росса.
- Это Морозов. Я проверил Систему.
- Ну и?
- Никаких разрывов. Энергия будто разом исчезла отовсюду. Это похоже на ту утечку, о которой я вам рассказывал, но в больших масштабах. И совершенно непонятно, почему аккумуляторы почти на нуле? Запасные, заряженные под завязку, у нас всегда были наготове. Но сейчас они тоже разряжены! Я поднял всех своих - проверяем кожухи аккумуляторов и энергетические цепи. Пока не выясним, в чем дело, энергию придется экономить. Чтобы обеспечить жилой блок, придется отключить все вспомогательные. Даете добро?
- Биологи тебя живьем съедят! - заметил Вазовски. - У них там круглосуточные эксперименты по регенерации. Холодильники.
- Разрешаю снять часть энергии с жилого комплекса! - не слушая его, ответил Росс. - Оставьте только на самое необходимое - Систему и гидропонику с кухней. Мне важно, чтобы «Том» и «Эмма» могли в любой момент начать перевозку людей на Базу. Это - первостепенная цель! Ты понял, Андрей?
- Все понял, командор. Дежурные, отключить освещение и вентиляцию. Переходите на аварийный режим. Но будет жарковато!
- Переживем. Когда танки будут на ходу?
- Часа через два.
- Хорошо. Докладывай мне о ситуации каждые полчаса. Отбой.
- Командор, связь с Базой установлена. Сильные помехи…
***
Оми Свенсон стоял в дверях модуля и пересчитывал людей, возвращающихся из оцепления. Они походили на песчаных чертей - лица чумазые, слезящиеся глаза, одинаково пыльные капюшоны «второй кожи», гладко обтягивающие головы. Не хватало только забавных рожек. А также хвостиков и копыт.
Хлесткий ветер нагло бросал тучи пыли в открытые двери, засыпая пол. Оми щурился, но не уходил. Его черное лицо было бесстрастно, а глаза внимательно смотрели на желтую стену, окружившую модуль - песок, поднятый ветром, свел обзор к нулю.
Тридцать один… Тридцать два. Мимо проследовал последний колонист. На руке Оми запищал коммуникатор.
- Оми, - услышал он голос Элен - одной из дежурных, - закрывай дверь, чего ты медлишь?
- Сейчас, - неохотно ответил он, и, натянув капюшон, вышел наружу.
Оми присел на корточки за порогом модуля и наскреб немного пыли. Поднес к носу, глубоко вдохнул ее сухой безжизненный запах. Аромат запустения и смерти. Взбесившийся ветер бил тугими ударами, и ему пришлось привалиться к стене и закрыть глаза, которые уже давно чесались и слезились. Земля пахла. Земля пахла везде, где бы он ни подносил к ее лицу, но тот запах был живым и говорил о жизни. Узнавать, чуять этот запах его научила прабабушка Винга. Старушка, дожившая до ста тридцати лет, никогда не покидала Землю и не одобряла, когда это делали ее дети и внуки. Но она любила их всех, и когда они уходили в космос, всегда приезжала проводить, несмотря на возраст и дальнюю дорогу. Флайером прабабушка Винга управляла мастерски.
Оми растер песок в пальцах, глядя, как его струи подхватывают порывы ветра и превращают в воспоминания. Много лет назад, когда Оми был еще мальчишкой, прабабушка Винга взяла его с собой в далекое путешествие. Они шли пешком по выжженной земле заповедника, где все сохранилось так, как было испокон веков; пересекали просторы саванны, разглядывая диковинных животных; ночевали под открытым небом, следя за дымом, поднимающимся к далеким звездам, и слушая близкий хохот гиен и приглушенное рычание львов, не поделивших добычу. Прабабушка Винга учила его, как находить воду и переносить жару, как брать у природы ровно столько, сколько нужно, чтобы не умереть от голода или жажды. Она подносила к его лицу сухие морщинистые ладони, в которых лежала земля, и он тыкался в них носом, вбирая запахи воды и травы, солнца и животных, зноя и тени. И шаг за шагом, километр за километром приближали его к тому знанию, что нес в себе запах земли. Он не смог бы озвучить то, чему она научила его. Да и она никогда не говорила об этом. Все, что ему нужно было делать, это вдыхать ароматы земли и слушать собственное сердце.
То, что говорило ему сердце сейчас, пугало.
- Ты медитируешь, что ли? - услышал он вопль над самым ухом и открыл глаза.
Из дверного проема, щурясь, выглядывал Вазовски.
- Пошли быстрее в столовую. Уже почти все собрались.
Оми отряхнул руки и вошел в дверь. Нажал рычаг. Толстая плита перекрыла вход, и ветер остался рычать снаружи. Они с Риком были одни в пустом тамбуре.
Оми потер глаза и стянул капюшон. Проклятый песок забился даже в волосы!
Рик стоял рядом, нетерпеливо притопывая ногой.
- Пошли, - сказал Оми.
***
- Рами! - послышался голос из-за двери. - Рами!
Так настойчиво могла говорить только Аста.
- Всех вызывают в столовую. Что-то случилось. Пойдем. Рами! Ты спишь, что ли?
Рами досадливо поморщилась и спустила ноги с кровати. Ей почти удалось уснуть. Она не стала запирать голоса в сундук или приваливать камнем. Она выделила среди них один и пыталась слушать только его. И это ей удалось. Стоит ли говорить, чей это был голос? К тому моменту, как Аста подошла к ее двери, она уже знала все и про сон командора, и про сброс энергии здесь и на «Авалоне», и про его опасения и решение эвакуировать колонию, не дожидаясь утра. Однако она не спешила вскакивать с постели и собирать вещи. Сжавшись в комок под одеялом, она слушала и слушала его мысли, и иногда - о, совсем редко! - узнавала в них и свой образ. Конечно, подслушивать чужие мысли было нехорошо. Она догадывалась об этом, хотя ей еще только предстояло познакомиться с Кодексом телепатов. Но другие голоса сводили ее с ума. Она была одинока, молода и неопытна, а голос, который она стремилась услышать, звучал так ясно, и иногда произносил ее имя, вызывая в ней нежную дрожь надежды, любовное томление и горячий румянец щек. Все то, к чему она стремилась, но во что боялась поверить. И вот тут резкий голос Асты, ее взбудораженные мысли ворвались в теплый мир, который Рами с таким тщанием и так долго пыталась построить под своим одеялом!
- Я иду! - крикнула она. - Одеваюсь и иду, не жди меня!
- Я тебя уже полчаса вызываю! - крикнула Аста из-за двери. - Где твой коммуникатор? Найди его сейчас же и иди в столовую! Я пошла!
И, негодующе фыркнув, Аста унеслась прочь. Рами нащупала на полу рядом с кроватью коммуникатор и с удивлением посмотрела в погасший экран. Он отключился! На ее памяти такое произошло впервые.
Она поднялась с постели, натянула «вторую кожу», поверх нее свободные брюки и безрукавку с большим количеством карманов, сотканные из экспериментального льна. Так одевалась большая часть колонистов. Испорченный коммуникатор она, поколебавшись, положила в нагрудный карман. И что с ним теперь делать? Быть может показать Морозову? Если всех собрали в столовой, значит, и он должен быть там.
Перед тем, как выйти из комнаты, Рами внимательно огляделась. Она едва не забыла о том, что скоро покинет это обиталище надолго, если не навсегда. Что будет с колонией? Суждено ли ей возродиться? Или им придется зависнуть на орбите Медеи, и наблюдать, как разрушается планета, надеясь, что катаклизм их не заденет?
Эта тесная комната с минимумом вещей! Она не стала ей домом, хотя и темницей не была. Колдунья Медея, заманившая земных людей в свои сети, подарила ей не только способность читать чужие мысли. Она наделила ее сердце возможностью биться в унисон с другим и делить с ним печали и радости, горечь и боль потери!..
АААХ!..
Маленькая площадка, окруженная скалами. Марево, поднимающееся над пустыней. Фиолетовое ядовитое небо. Фиолетовое? Но на Медее небо зеленое!
Она испуганно оглядывается. Нет никакого плато в горах. Под ногами влажная земля. Впереди расстилается низина, по которой ползет туман. Кустарники с жесткими, свернувшимися в иглы, листьями покрыты оранжевыми лианами, похожими на боа из перьев.
- Кира! - слышит она. - Кира!
Она оборачивается. Он идет к ней, держа в руках яркие голубые цветы. Ее сердце замирает. Она даже усмехается себе - немного цинично и очень весело! Надо же, какая любовь!
Рами испуганно ощупывает свое лицо. Непривычная гримаса усмешки странно кривит мышцы. Это не ее улыбка! Не ее лицо!
- Здравствуй, принцесса! - слышит она. - Снова любуешься видом?
- Мы любуемся, - целуя его в гладкую щеку, отвечает она и поглаживает свой округлившийся живот. - Совершенно кислотный мир, Эд! Наш ребенок родится Гогеном, не меньше!
Он обнимает ее сзади, сцепив руки на животе. Она чувствует прикосновение его тела, и это отдается в животе нежным касанием - словно птица мазнула крылом.
- Ох, ты! - восклицает Эдвард, сжимая руки. - Он толкнул меня! Да как сильно!
Она снисходительно улыбается. И это тоже не ее улыбка. Мудрая улыбка женщины, ставшей вместилищем нового мира.
- Хочешь послушать, ковбой?
- Хочу!
Он становится на колени прямо в чавкающую грязь и прижимается головой к ее животу.
- Слушай!
Она повинуется приказу, закрывает глаза и погружается во влажную теплую тьму.
- Слушай!
Темно. Тепло. Мокро и ласково. Плывут нескончаемой вереницей незавершенные образы, расплывчатые цвета, глухие звуки, из которых она особенно различает два - ритмичный стук и шум, накатывающий как морской прибой. Это стучит сердце ее дома. Это дышат его легкие. Ее дом - это та теплая оболочка, которая защищает ее от яркого света и громких звуков чего-то, находящегося за его гранями. И есть еще любовь. Это не слово и не образ. Это составляющая маленькой души, которая одновременно составляет и душу большую. Суть и вместилище всего, что она еще помнит после того, как покинула другой, огромный и красочный мир, который постепенно забывается. Когда она покинет и этот дом, тот волшебный мир забудется навсегда. Словно некто мазнет по губам светящейся дланью, запечатывая в устах знание о месте, где боль царит только в дверях. Но пока две большие души рядом, она ничего не боится. Ведь есть любовь. Тепло. Темнота. И ритмичный стук где-то выше и левее…
АААХ!..
- Открой глаза! - услышала она. - Ты была слишком далеко… Смотри на свет!
Рами со стоном перевернулась на живот и застыла, подобрав под себя ноги и руки. Голос, звучащий в ее голове - только один. Настойчивый и даже властный, он теребил ее и не давал уйти туда, откуда она только что вернулась - в темноту, влажность. Только вместо тепла там было холодно. Очень холодно!
- Открой глаза, Поющая! Открой глаза!
Она открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на тускло мерцающей лампе освещения. Свет в ней теплился едва-едва. Перед глазами все расплывалось и шло волнами. И было холодно, холодно, холодно… В углу, за кроватью, темнело пятно, едва не касаясь потолка. Рами попыталась разглядеть его, и оно приобрело объем. И вдруг она осознала то, что видит - огромный черный зверь, не мигая, смотрел на нее, и из глаз его били красные лучи света.
Она попыталась закричать, но в горле пересохло.
Под красными лучами, шарящими по ее скорченной фигурке, неожиданно стало теплее.
- Смотри на свет! - снова услышала она приказ и послушно продолжила смотреть на тусклую лампу.
«Оно говорит! - удивленно подумала она. - Оно говорит со мной!».
- Ну, конечно, говорю! - снисходительно отвечал безмолвный голос. - Тебе надо встать и пойти со мной, Поющая! Или случится беда.
Рами села, шаря руками вокруг, чтобы удержаться. Ее все еще знобило.
- Что это было? – спросила она, забывая о страхе.
То, что ей привиделось, не давало покоя, ноя, как незаживающая рана. И если черный ужас с красными глазами не бросился на нее сразу, почему бы ни спросить у него напоследок?
- Ты - Слышащая! - ответил ужас. - Ты услышала то, что думали они. Услышала издалека. Тебе пришлось пойти за ними туда, где они сейчас. Это очень далеко. Дальше, чем ваша крепость, висящая в небе. Ты пошла за мыслями вашего Старшего, а пришла к ним. Ты прошла все… - существо замолчало, подыскивая слово, - … двери. И вернулась. Но вы, люди, такие слабые! Мне пришлось помочь тебе вернуться.
Рами, все еще мучимая головокружением, принялась энергично растирать виски и трясти головой. Услышав последние слова, она застыла, и подняла на существо страдающие глаза.
- Они давно мертвы, да? - сказала она. - О, Боже! Мне нужно к нему! Мне сейчас же нужно к нему!
Черный ветер пронесся мимо, перегородив дорогу к двери. И вот тут Рами, наконец, как следует, разглядела его. У нее перехватило дыхание.
- Тебе нужно пойти со мной! - голос существа вновь зазвучал у нее в сознании. - Или вы все окажетесь… - существо снова сомневалось в значении слов, - … очень далеко. Дальше, чем ваша крепость. Дальше, чем ваша звезда. А здесь будет ад.
- А-ад? - заикаясь от ужаса, переспросила Рами.
- Место, где кругом смерть, - пояснил зверь и улегся, положив голову на лапы. - Думай, Поющая. Ты можешь помочь всем.
- Как?! - вскричала Рами, вскакивая на ноги. - Я ничего не понимаю! Я не знаю, что делать! Я - обычный человек. Я не умею петь! С чего вы решили, что я…
- Имя! - произнес голос, а из-под черных губ раздалось глухое ворчание. - Ты произнесла имя!
- Так просто? - облегченно выдохнула Рами. - Я была очень испугана и не поняла, о чем меня спрашивала та тва… то существо, вот и все!
- Ты слышала тех, кто далеко! - не унимался зверь.
Рами не ответила, пытаясь проанализировать свои ощущения.
- Я не уверена, что это было наяву! - наконец, призналась она. - В состоянии стресса сознание еще и не такие штуки выкидывает. А у меня как раз такое состояние!
Рычание усилилось. Она попятилась назад. Губы пса приподнялись, обнажая огромные клыки. Красные лучи шарили по комнате, словно искали в вещах потаенный смысл.
- Я могу увести тебя! - сказал голос.
Рами уперлась спиной в стену.
- Я могу увести тебя! - повторил голос, и зверь вскочил, вздыбив шерсть.
Дверь ее комнаты сама собой отъехала в сторону. Зверь вышел в коридор и через плечо посмотрел на нее.
- Иди к нему, - услышала она, - и реши сама. Поющего нельзя заставить петь против его воли! Я буду ждать снаружи. Ты выйдешь и позовешь. Или не выйдешь. И тогда мы вместе будем ждать ад!
***
Рами вошла в столовую, и никто не обратил на нее внимания. Она была неестественно бледна и тяжело дышала, но люди не смотрели в этот час друг на друга. Они смотрели на того, кому привыкли доверять все эти годы. На командора.
Она тихо села у самого входа и прижалась затылком к стене. Ее снова начало мутить - видимо, присутствие черного зверя как-то сдерживало эти симптомы - а в голове опять зазвучали голоса и взбудораженные мысли колонистов.
«Обязательно попрошусь остаться! Ситуация контакта - это предел всех мечтаний!».
«Что же теперь будет? Неужели мы погибнем здесь?».
«Ах, как жаль бросать исследования! Мы только начали…».
«Ерунда все это! Эти твари нас пугают, чтобы мы убрались с их земли. Наверное, воспринимают нас, как агрессоров!».
«И надо же было из миллиона трасс выбрать именно эту!».
«Глаз» я им никогда не прощу!…».
«Кажется, паники не будет! Будет ругань, возмущение или радость, но паника - нет! Все-таки чертовски хорошая команда! Только вот где ОНА?…».
Рами, вздрогнув, подняла глаза. Командор смотрел прямо на нее, и на мгновенье их взгляды встретились.
«Вот она!… Бедная девочка! Столько потрясений сразу! Я бы хотел быть рядом с ней, но спекшиеся развалины, в которые превратился ТОТ модуль, навсегда пролегли между нами. Я потерял их - женщину и ребенка, которых любил! Я не смогу потерять еще и ее…».
Росс отвел глаза, но Рами не нужен был визуальный контакт. Она слышала его мысли и видела воочию оплавленную породу, дымящиеся камни, трещины в земле. Пепел и прах, похороненные под сплавившейся в одно целое массой. Ядовитое фиолетовое небо, исчезнувшее за клубами пыли и дыма. Она чувствовала боль, которую, кажется, невозможно вынести. А ведь еще есть люди, которые смотрят на него с надеждой, и ждут, что он спасет их. Вот и сейчас они все - Рик и Аста, чья рука под столом нашла его руку и крепко сжала, и Оми Свенсон, который, оказывается, тоже чувствует смерть, и Рон Кныш, гордый тем, что его предположения подтвердились, но совсем этим не обрадованный, и десятки других людей - слушают его спокойный глуховатый голос и знают, что, чтобы ни случилось, он найдет выход!
«Ад, - сказал зверь, - место, где кругом смерть!». Только в одном случае командор не поможет им. Нельзя найти выхода, будучи мертвым.
«А ведь я почти ничего не боюсь! - подумала Рами и очень удивилась себе. - Я не боюсь того черного огромного пса. И больше не боюсь смерти. Я боюсь только, что потеряю человека, которого люблю. Не смогу помешать, когда смерть придет за ним! Я делю его мысли и его боль, а он даже не знает об этом! Пусть все так и остается между нами. И хотя это он - взрослее, сильнее и мудрее меня, но это я не могу позволить ему погибнуть!.. Нет, не так! Я ни в чем не уверена… Да и существо может ошибаться… Но все же я попытаюсь спасти его и остальных. В конце концов, я знаю, что смерть всего лишь дверь. А они этого не знают! И - в конце концов - я обрела ЕГО на этой умирающей планете. И не дала ей ничего взамен. Ведь зверь не просил для себя. Он говорил о нас всех!»
Рами тихонько выскользнула наружу. Уже в коридоре ее нагнал знакомый голос. Бесплотный голос Сфинкса.
- Они спрашивали имя и у меня, - зашептал голос, - и я назвала его. Если тебе будет легче - это было твое имя, Рами! Я вспомнила об этом только что. Сама не знаю, почему я назвала его?
- Уже неважно! - удаляясь, отвечала она. - Спасибо за все, чему вы научили меня!
- Ты уверена, что нужно это делать?
- Уверена. Я не уверена только в результате. Но мы его скоро узнаем. На всякий случай - прощайте!
- До свидания, девочка. Ты была лучшей моей ученицей!
- Ну, это вряд ли! - на лице Рами появилась привычная лукавая усмешка.
Она перешла на бег. Она бежала в сторону выхода.
***
- Танки в пути на Базу, - сказал Рик командору, входящему в Центр управления. - «Стрекоза» перебрасывает уже третью группу. Посадочный модуль на «Авалоне» к вылету готов. Нас ждут свежие овощи и фрукты!
- Не очень бы радовался на твоем месте! - буркнул Оми, неотрывно дежурящий у экрана Дальней связи. - Неизвестно еще, что за катаклизм такой грядет!
- Да нам-то что будет? - удивился Рик. - Двигатели у нас в порядке. Отойдем подальше и будем дрейфовать. Какая, в сущности, разница, где выживать?
Алена, сидящая в углу над какими-то записями, на миг подняла голову.
- Скажи Алану, чтобы высылали модуль, - обратился командор к Оми, - Лучше ему ждать здесь, а не на корабле. Как только он будет заполнен, пускай взлетает. Что там на Базе?
- Тум отказывается оставлять запасное оборудование. Что ему сказать?
- Заберем в последнюю очередь. Я схожу к энергетикам.
- Давай, я схожу, - предложил Рик, - а то у меня задница онемела!
- Иди, - согласился командор и сел на его место.
Стало заметно, как он устал за последние несколько часов. На Медее давно минул рассвет, но светлее не стало - тучи пыли закрыли небосклон, превратив день в багровые сумерки. Ураганный ветер не позволял людям выходить наружу, поэтому танки и «Стрекозу» загружали в ангарах модуля. Уже были свернуты биологические лаборатории, загружены кипы данных от геологов, которые дрались за каждую запись, как за собственную жизнь. На очереди стояло оборудование для гидропонных посадок и драгоценные солнечные батареи. С последними дело обстояло совсем плохо. Энергетики, одетые в скафандры ближней защиты и привязанные канатами к тяжелым погрузчикам - чтобы не унесло ветром, почти вслепую демонтировали и грузили батареи. Работа шла медленно и тяжело. Пока одна половина энергетиков работала «в поле», другая упаковывала и готовила к отправке оборудование и привезенные части батарей.
Запищал коммуникатор командора.
- Слушаю.
- Это Морозов. Последний час наблюдаю постоянную утечку энергии. Небольшими порциями, равномерно, но постоянно. Водители танков сообщают то же самое. Хочу перевести танки на резервное топливо. Чтобы не встали посреди дороги. Разрешаете?
- Да. Свяжись с Тумом. Пускай заправят танки под завязку, как только они прибудут на Базу.
Пауза. Морозов не отключился.
- Андрей, - позвал командор, - что-то еще?
- Не знаю, как и сказать, - с сомнением произнес тот, - я насчет снов с собаками. Мне ведь тоже такой приснился. Как раз перед получением данных об энергетическом полюсе. Мне кажется, это неспроста! Я все думаю о теории Коула. Много того, о чем он говорил, так и осталось неподтвержденным.
- Что ты имеешь в виду?
- Он утверждал, что события не планете, достигшей возраста энергетической смерти, могут развиваться двумя путями. Путь первый - саморазрушение. И путь второй - поиск возможных источников энергии. Причем, путь второй не отвергает пути первого. Если планета не находит энергии для поддержания реакции в ядре, она распадается. Коул не упоминал, как и где планета может найти эту энергию. Но я думаю, а что если сбросы и утечки из нашей Системы спровоцированы Медеей? Что, если она таким путем пытается восстановить баланс? Конечно, то, что она может получить от нас - ничтожно, но Коул утверждал, что планеты, как животные, действуют инстинктивно…
- Это интересно, Андрей, - прервал его командор, - я подумаю. А вы постарайтесь поторопиться. Рик ушел к вам. Привлеки его к делу.
- Потяжелее ему что-нибудь, - посоветовал Оми, улыбаясь, - и побольше нагрузки на заднюю часть - он ее отсидел!
- Хорошо. Так и сделаю! - пообещал Андрей.
Напряжения в его голосе стало поменьше.
- Отбой!
- Отбой!
- Эдвард! - позвал Оми, переставая улыбаться.
И одновременно командор услышал голос Алены, звучащий в сознании:
- Вспомните Таурон, командор! Было там что-то подобное?
- Командор, - повторил Оми, - кажется, наши дела плохи! Кажется, Андрей попал в самую точку!
Таурон. За месяц до трагедии произошел сброс энергии всех систем модуля. Но тогда нашли обрыв кабеля. За неделю стало давать сбои ночное освещение - лампы мигали и гасли одна за другой. Впрочем, скоро эти явления прекратились. Причину так и не нашли.
В тот день…
- Эд, я иду в модуль.
- Зачем?
- Главный компьютер вырубился. Гляну, в чем дело. Тебе принести что-нибудь холодное?
Он, смеясь, обнимает ее.
- Я теперь тебя до вечера не увижу! Знаю уже этот фанатичный блеск в глазах! Пока до причины не докопаешься, не отойдешь от своего любимца. Ладно уж, не буду ревновать к нему. Он хоть и умный, но бездушный!
- Опять вы без меня обнимаетесь? Родители, называется!
- Иди сюда, детка! Останешься с папой?
- Нет! Хочу с тобой.
- Ну, хорошо, пошли. Увидимся, Эд!
- Да, увидимся!..
Холодный бесстрастный голос вторгся в его сознание, разгоняя горечь и боль.
- Не позволяйте воспоминаниям завладеть собой! Не сейчас. Нужно ускорить эвакуацию. Нужно вывезти людей. Тогда, может быть, у нас будет шанс.
- Нужно ускорить эвакуацию! - словно во сне повторил он. - Оми, где шаттл?
- На подходе. Будет на Базе через десять минут.
- Пускай загружают сразу же. Людей - сколько влезет. Плевать на правила безопасности. Так и скажи пилотам.
- Все понял, командор, сделаю.
Эдвард нажал на кнопку общей связи. Задумался на мгновение.
- Говорит командор, - сказал он. - Сообщение касается всех оставшихся в модуле колонистов. Прекратить все работы по демонтажу оборудования и приготовиться к немедленной эвакуации. Всем собраться в столовой. Отбой.
***
Рами перевалила через гребень скалы и оказалась на той самой площадке, с которой она совсем недавно любовалась пустыней. Ветер ревел и завывал, пытаясь оторвать ее от камней. Тогда она скрылась от него в трещину между скалами, окружившими площадку, и его усилия оказались тщетными. Но он продолжал щедро засыпать стекло шлемофона мелким песком. Хорошо, что она сообразила надеть скафандр ближней защиты, прежде чем вышла из модуля. Если бы не это, она давно задохнулась бы от песка и пыли, поднявшихся мглистой слоящейся стеной до самого неба. Охранный периметр не работал, поэтому Система никак не отреагировала на ее несанкционированную прогулку. И никто не увидел, как огромный черный зверь, похожий на пса, подошел к ней и, пытаясь укрыть своим телом от сбивающего с ног ветра, повел в сторону скал. Когда она падала, он терпеливо стоял рядом, дожидаясь, пока она - иногда не с первой попытки - утвердится на ногах. В конце концов, она набралась смелости и уцепилась за шерсть на его боку. К ее удивлению это оказалась не шерсть, а щетина, похожая на свернутую рыбью чешую, длиной в четверть метра. Если бы не защитные перчатки, ее острые края наверняка повредили бы ей руки.
Подняться на скалы он тоже помогал. Зверь лез вверх с кошачьей грацией, которой она никак не ожидала от такого огромного существа. Иногда он, совершенно по-собачьи, толкал ее головой под руку, указывая место, где было удобно и безопасно.
На площадку он не поднялся. Проследил, поставив передние лапы на ее край, как Рами со стоном утомления забивается в щель, и сгинул. Но голос его продолжал звучать:
- Теперь жди. И когда наступит время - пой.
- О, господи! - вслух сказала Рами. - А когда наступит это время?
- Ты узнаешь. Или ты не Поющая.
И голос пропал. Но зверь был где-то близко. Она поняла это, потому что мысли колонистов ее сознания не достигали.
«Или ты не Поющая!» - пробормотала она. Значит, он тоже не уверен? Для чего тогда он привел ее сюда?..
Она нервно сцепила руки, сжимая и разжимая пальцы. Усилие говорило ей о том, что она еще жива. А раз жива - может бороться! Или хотя бы рассуждать здраво - пусть зубы стучат от страха, щиток шлемофона совершенно ослеп от песка, а в наушниках не слышно ни единого звука, по крайней мере, можно попытаться! Возможно ли, что существо обмануло ее? Зачем ему выманивать ее сюда? Слопать ее оно могло бы и внизу! Со товарищи!
- Я не боюсь! - громко сказала Рами. - Я не боюсь! Черт возьми, как слаб человек! Там, в модуле, я ничего не боялась, я была спокойна, как Алена и, кажется, мудра, как она. А это все оказалось глупостью! Я не боюсь. Не боюсь. Не боюсь…
Звук собственного голоса, глухо звучащего внутри шлема, подбадривал. Когда ей надоело произносить на разные лады эти два слова, она тихонько запела колыбельную, которую пела ей в детстве мама. Душа, мечущаяся внутри тела, успокаивалась под нехитрую мелодию. Что толку паниковать? Зверь где-то рядом - он вряд ли позволит ей вернуться! Да это и невозможно. Ей не спуститься со скал под такими порывами ветра. Что ж… Нужно ждать конца. Надеяться не на кого.
Где-то в глубине сознания притаилась мыслишка, что, если она очень постарается, то дозовется, по крайней мере, до двух человек. Но она не станет звать на помощь! Не станет этого делать ради них - ведь им надо спасаться. А вот ей? Что делать ей?
Петь?
Так она и сидела. Забившись под камни, осыпаемая песком и пылью, и мурлычущая глупые слова, которые каждая мать сама придумывает для своего ребенка.
Ветер усиливался. Небо на юге расцветили грозовые всполохи, но туч не было. Прямые молнии били с небосвода в землю. И граница вечной битвы богов, кажется, приближалась…
***
- Здесь все?
Росс обвел красными глазами столпившихся вокруг колонистов.
- Примерно через полчаса прибудет «Стрекоза», и мы эвакуируемся немедленно. Все, что не успели собрать - оставляем!
Колонисты зашумели.
Вперед пробилась Аста. Ее черные глаза горели.
- Я не оставлю здесь оборудование и лекарства! Они могут пригодиться и на «Авалоне»!
- К чему такая спешка? - удивился один из энергетиков.
Он только что подошел, торопливо расстегивая скафандр ближней защиты.
- Мы не сняли и половину батарей!
Командор молчал. Он стоял, опустив руки, и молчал. До тех пор, пока выкрики и возмущенные возгласы не прекратились.
- Есть данные, что планета находится на грани саморазрушения, - негромко произнес он.
- Это так? - спросила Аста, повернувшись к Морозову.
Тот кивнул, отведя глаза.
- Я не стану вас обманывать, - придя к нему на помощь, продолжал командор, - это только предположения! Но я не хочу рисковать. Если это не так, мы сможем вернуться и завершить начатое. У вас полчаса, чтобы взять самое необходимое. Исходите из того, что сюда мы не вернемся. Через полчаса общий сбор в ангаре номер один. Все свободны!
Никто больше не возмущался. Несколько мгновений люди стояли молча, плечом к плечу, осознавая сказанное, а затем начали расходиться.
Аста подошла к высокой худощавой женщине в зеленом комбинезоне биолога.
- Сью, Рами у тебя? Если она не нужна, пришли ее в медотсек, хорошо?
- Рами? - удивилась та. - Я ее сегодня не видела!
Командор, проходивший мимо вместе с Вазовски, резко остановился.
- Вы видели Рами? - спросила у него Аста.
- Видел, - кивнул он. - На собрании.
- А я видел, как она ушла! - воскликнул Рик, поворачиваясь к Асте. - Я думал, она пошла в медотсек!
Командор, изменившись в лице, торопливо набирал ее код на коммуникаторе. Тот молчал.
- Я вызывала ее целое утро, - растерянно произнесла Аста, - и не дозвалась. Когда всех оповестили о собрании, я позвала ее - она была у себя в комнате и сказала, что сейчас придет.
- Я сбегаю к ней! - уносясь по коридору прочь, крикнул Рик.
Эдвард поискал глазами Алену, но не нашел. Должно быть, она уже ушла.
Он вновь повернулся к Асте.
- Идите, собирайтесь. А я сделаю запрос у Системы насчет ее коммуникатора.
- Я сообщу всем, кто еще остался в модуле? - спросила Аста. – Пускай, если увидят ее, передадут нам, что с ней все в порядке?
- Хорошо.
Росс быстро пошел в сторону Центра управления. Аста последовала за ним. Он еще услышал, как она говорит в коммуникатор:
- Общий вызов…
А затем она свернула в другой коридор.
***
- Ее нигде нет, - доложил запыхавшийся Рик, - я обегал весь модуль. В ее комнате все так, как будто она только что ушла.
- Я вызову Базу, спрошу? - осторожно сказал Оми. - Может быть, она попала в первую партию?
- Давай я вызову! - Рик сел рядом. - А ты иди, собирайся.
Оми посмотрел на Росса. Тот кивнул.
- Иди, штурман.
Когда Оми вышел, Вазовски внимательно посмотрел на командора.
- Эд? - спросил он. - Есть что-то, чего я не знаю?
- И ты, Рик, иди - собирайся, - буркнул тот, с силой растирая виски, - я сам вызову Базу.
- Ты уверен?
- Уверен. Иди же!
Вазовски неохотно поднялся и вышел, с сомнением оглядываясь.
- Командор, - послышался голос из коммуникатора, - «Стрекоза» в ангаре.
- Начинайте погрузку.
Росс дождался, пока не замигал экран связи с Базой.
- Тум, где шаттл?
- Ушел в первый рейс.
- Среди тех, кто улетел, есть Рами?
- Помощница Асты? Нет.
- Точно?
- Точно. Среди оставшихся я ее тоже не вижу! Что-то случилось?
- Ничего. Не отправляй танки назад. Заводи их на шаттл, как только вернется. Мы загружаем в «Стрекозу» последнюю партию и немедленно вылетаем к вам. Морозов связывался с тобой?
- Да уж. За такие новости его в древности казнили бы! Получается, мы бросаем здесь бОльшую часть оборудования?
- Риск слишком велик, Тум. Да и на что сгодится оборудование без людей. Понимаешь меня?
- Понимаю, командор. Согласен. Но сердце прямо разрывается!
- Ничего, переживем. Отбой. До встречи на Базе.
- До встречи!
Росс отключил экраны и поднялся. На пороге комнаты он остановился, оглядываясь. Экран главного компьютера выдавал таблицы данных, огоньки на пультах мигали. Система, даже в аварийном режиме, продолжала обеспечивать модуль. Он не стал отключать ее. Пускай работает. Пускай бережет это место, ставшее для них домом на долгий срок. Тем более что теперь энергию можно не экономить! Как там сказал Тум? Сердце прямо разрывается?
Командор вышел, закрыл за собой дверь и побежал в сторону исследовательского блока. Человек, с которым он намеревался поговорить, встретился ему на полпути.
Алена ждала его на пересечении коридоров, ведущих из исследовательского модуля в ангар номер один. В руке у нее была небольшая сумка с вещами.
- Где она? - приближаясь к ней, спросил он. - Я знаю, что вы знаете!
- И что вы сделаете? - холодно поинтересовалась она. - Броситесь ее спасать?
Его лицо дрогнуло, словно от пощечины. И застыло.
Люди, которые надеются на него. Более ста человеческих жизней. Выбор невозможен!
Алена молча смотрела на него. На ее прекрасном лице не отражалось ничего. Сфинкс, загадывающий загадки, на которые нет ответа.
- Думайте о ней - это просто! - услышал он бесплотный голос, от которого его всегда бросало в дрожь. - Это все, что вы можете для нее сделать! Она - Поющая!
- Нет! - воскликнул он.
Алена кивнула ему и двинулась в сторону ангара.
- Более ста человеческих жизней… - различил он, и понял, что это его мысли, сказанные ею вслух. - Выбор невозможен!
Он догнал ее и отобрал сумку. Впереди уже мигали взлетные огни ангара номер один.
***
Андрей торопливо собирал вещи. Таких, без которых он не смог бы обходиться, набралось немного. Толстая тетрадь в потертой кожаной обложке была одной из них.
- Подожди, Андрей! - остановил его Коул в последнюю их встречу.
Сирень шелестела тогда под ласковыми пальцами земного ветра, а в чашках остывал недопитый чай.
Профессор исчез в доме, а затем вернулся с этой тетрадью. Он остановился перед Андреем и несколько мгновений гладил глянец черной кожи, словно прощался.
- Возьми! - наконец, решился он и резко сунул тетрадь Андрею в руки. - Моей жизни не хватит, чтобы проверить эти данные. Может быть, хватит твоей, чтобы проверить хотя бы часть их? Видишь ли, теория энергожизни настолько обширна! Горизонты, открываемые ею, потрясают! Я говорю это не для того, чтобы прихвастнуть. Но если мои выводы верны, человеческие взгляды на космос и мироздание вообще будут в корне изменены, понимаешь? И хотя часть моей теории признана, за то, что написано в этой тетради меня, не задумываясь, объявили бы сумасшедшим!
Позже, листая тетрадь, он убедился, что профессор был прав. Существование у планет энергожизни подразумевало - хотя Коул нигде прямо не говорил об этом - наличие некоего подобия разума. Впрочем, слово «подобие» тут не подходило. Существа или обладали разумом, или нет. Вот только то, чем могли бы обладать в этом случае планеты, было настолько чуждо человеку, что в человеческое понятие разума не укладывалось. «Планеты, как животные, - сказал накануне Андрей Россу, - действуют инстинктивно…». Инстинкт выживания был присущ каждому живому существу. Сильнейший инстинкт, опирающийся на дарвиновскую теорию эволюции, по главным пунктам так до сих пор никем и не отмененную. Странствуя по вселенной, Андрей продолжал, подобно своему учителю, собирать данные о планетах, близких к энергетическому кризису. У него, например, накопилось несколько десятков статистических отчетов о смертности колонистов с таких планет. То, что из них следовало, пугало. Чем ближе планета находилась к границе умирания, тем больше людей гибло на ней. От болезней. От несчастных случаев. От природных катаклизмов. От глупых случайностей, наконец. Человеческая жизнь являла собой весьма необычную форму энергии, что, если умирающая планета пыталась пополнить свой баланс и за ее счет?
«Не всякая планета, - писал Коул, - способна бороться до конца. Многие из известных нам ныне мертвых планет остыли тихо и незаметно. Уснули, чтобы больше не просыпаться, став просто еще одним твердым телом, парящим в невесомости. Тихая смерть есть такая же равная возможность саморазрушения, как и энергетический выброс, приводящий к распаду материи. Планеты, «выбравшие» подобную громкую кончину, оказались способны к борьбе за пополнение собственного баланса энергии. Но всегда ли эта борьба, приведшая к распаду планеты, неудачна? Что если для некоторых планет (а возможно, что и для всех, закончивших таким путем) это не самоуничтожение, а еще одна ступень к иной форме энергетического существования?…».
Когда он читал эти слова, написанные мелким неровным почерком, у него всегда возникало ощущение, что они продолжены невидимыми чернилами. Слишком явно Коул указывал на что-то. Но, как всегда, он оставлял пустое место в строке, чтобы тот, кто будет читать их после него, подумал и догадался сам. Андрей думал. Он не переставал думать об этом даже сейчас, стоя на пороге сразу опустевшей комнаты. Он уходил из нее, унося черную тетрадь, уложенную в сумку поверх всех вещей. А комната оставалась пустой и холодной, словно в ней никто и не жил. Он даже усмехнулся - энергия его жизни покидает это место, обрекая именно на тихую смерть. Оставленные вещи застыли в неподвижности одиночества, которое грозит стать вечным. А если бы комнате был предложен выбор? Она вернула бы все, что он уносит в сумке, на свои места. Она не позволила бы ему никуда уходить…
Медея была из тех планет, что боролись. Андрей не сомневался, что ее смерть и сопутствующий этому катаклизм - не предположение и не выдумка инопланетян. И если саморазрушение необратимо, как она может не позволить им уйти? Слова, написанные мелким торопливым почерком, поплыли у него перед глазами. «Иная форма энергетического существования» - писал профессор. Коул-искуситель никогда не задавал простых вопросов. Он всегда требовал, чтобы в размышлении ученики шли дальше. Если следовать его логике, то иная форма, это не просто форма другая. Это форма противоположная. Антиформа. И если есть материя, то существует антиматерия. И если планета разрушается, отдавая последнюю энергию… Отдавая? О, нет, совсем наоборот! Стягивая к себе и превращая энергию окружающего мира - во что?
Он развернулся и бросился к ангару номер один. И хотя теперь он знал, что торопиться бесполезно, ноги сами несли его со всей возможной скоростью.
О, господи!
***
Рами попыталась сесть по-другому, но поняла, что это ей не удастся. В расщелине можно было находиться, только скрючившись в одном положении. Не удивительно, что у нее затекли все мышцы.
Она решительно распрямила ноги и вылезла на площадку. Ветер встретил ее голодным воем. Блаженно растянувшись на спине и раскинув руки и ноги, она не обратила на него ни малейшего внимания. К ее удивлению, ветер, как ни пытался, не достигал «дна» площадки. Заостренные, словно зубы, края скал прикрыли ее со всех сторон от его порывов.
Рами тыльной стороной перчатки протерла щиток шлемофона и, снова замурлыкав колыбельную, принялась бесцельно смотреть вверх. Она следила за мглистым дымом, слоящимися тучами, лентами песка, уносимого с земли. Не светилось зеленое недоброе небо, к которому она успела привыкнуть, и барханы пустыни, наверняка перемешанные и развороченные, потеряли свои геометрические завораживающие линии и гипнотическую ритмику призрачного побега к горизонту.
Она перевернулась на живот и закрыла глаза, представляя, как касается голой щекой горячего шершавого камня. Когда-то давно на этом месте командор держал ее в объятиях. И его горячая щека касалась ее волос. И его боль перетекала в нее, не становясь от этого слабее. Ох, если бы она могла облегчить ее! Боль потери. Саднящая, словно ампутированная конечность, которая болеть уже не может. Но, нет же! И саднит, и чешется - как живая. Память тела. Страх тела. Страх перед потерей всего. Страх смерти…
Сердце застучало оглушительно громко. Рами ощутила этот страх. Только это был чужой страх. Даже не чужой. Чуждый. Непонятный. Темный. Животный. И стучало это не ее сердце. Это сжималось остывающее ядро, готовясь к последнему рывку. Это Медея дрожала от ужаса перед собственной кончиной. Где-то, далеко на юге - и Рами почувствовала это - уже рушились горные массивы, исчезая в многокилометровых трещинах, расколовших тело планеты. Это было так страшно, что она окончательно перестала бояться. Вот теперь ее запас страха действительно был исчерпан. Она погладила камень, как погладила бы испуганное животное. И вызвала в памяти картину, которую любила представлять, сидя здесь в одиночестве. На месте плато плескалось озеро, полное искрящейся веселой воды, невозможно голубой и прозрачной. Эта вода, заполнившая плато доверху, проливалась сквозь трещины в скалах, и, весело журча, текла вниз, в пустыню. А там, вместо бесконечного песка, шумели бескрайние леса; чистые реки окутывали туманом пологие берега; странные цветы с двумя бутонами на каждой ветке - один из них раскрывался днем, а другой ночью - клонили свои головки под ласковыми пальцами ветра. Доброго, теплого, влажного ветра, дующего откуда-то с юга и приносящего запахи моря и простора, полного прохладного чистого воздуха.
Это было так прекрасно, что из ее глаз потекли слезы. Рами сердито шваркнула перчаткой по шлему и обнаружила, что слезы так и остались не вытертыми. Они растворяли изображение окружающего мира, а ей - перед смертью - захотелось еще раз посмотреть на песок. Она колебалась лишь мгновенье. Затем решительно отстегнула перчатки и стащила шлемофон. И сразу закашлялась. Воздух был полон мелкой пылью, от которой запершило в горле. Рами устроила щеку на грубой поверхности камня, и прикрыла веки. Ветер, свистевший всего в нескольких сантиметрах над ее головой, не касался ее. Лишь иногда, особенно сильные его порывы взметывали ее волосы, с которых она скинула капюшон «второй кожи».
Поверхность планеты была теплой. Даже горячей. Нездоровый жар умирающего тела. Жар, который, перед тем как остыть навсегда, усилится стократно. И тогда камни взметнутся вверх облачками пара, а их модуль раскалиться докрасна, намертво запаивая стыковочные швы и двери. Так уже было…
Рами судорожно вздохнула и уткнулась в камень лбом, разглядывая близкие трещины и замысловатые рисунки породы. И сразу поняла, что что-то не так. То ли камень, на котором она лежала, стал объемным, то ли ее глаза научились видеть вглубь! Вначале она различила ячеистую структуру скалы. Но затем та подернулась дымкой и исчезла, оставив только контур. Она оказалась словно на узком куске стекла, с которого могла видеть все: вокруг и под собой. Через призрачные стены окружающих скал она с поразительной отчетливостью увидела модуль. Он ярко светился желто-голубым сиянием, которое образовывало вокруг него нимб. Не только вокруг. Под ним тоже! Рами заворожено смотрела вниз. Модуль стоял над бездной. Над огромной темной бездной, в которую превратилось плато. Ровными черными линиями от плато расходились то ли трещины, то ли каналы. Они так же были темны, холодны и пусты. А далеко на юге уже заполняло их багровое свечение распада.
***
Пассажирский шаттл взмывал в небо, которого не было видно. Следом за ним стартовала «Стрекоза». Пилоты вели корабль, руководствуясь данными автоматов. Но, несмотря на нулевую видимость, колонисты, покидающие планету последними, приникли к обзорным иллюминаторам. Снаружи бушевали пылевые вихри, а смерчи, вырастающие в пустыне, схлестывались с ревом, словно ненавидели друг друга, и тогда шаттл основательно встряхивало. Однако перед глазами людей представали другие картины - опустевший модуль, брошенное впопыхах оборудование, когда-то зеленое, чистое, хотя и чужое, небо приютившей их Медеи. И пусть корабль - их настоящий дом - ждал на орбите, в душе каждого родилось чувство, похожее на сожаление. Они покидали и это пристанище. Покидали ради полуразрушенного, ослепленного «Авалона», ради бесцельных странствий в космических просторах, ради безвестной смерти на краю галактики. Каждый из них знал, что шанс встретить другой корабль или выйти на связь с ним, ничтожен. И так же ничтожен был шанс найти планету, на которой можно было бы создать колонию, практически не имея на то специальных средств. Они и так отдали Медее слишком многое из того, что имелось в их распоряжении.
Командор, сидевший позади пилотов, не смотрел в иллюминатор. Он пытался сдержать бешеное биение сердца и восстановить рвущееся дыхание - признаки паники. Ощущения давно ему знакомые, но только по пробуждению от кошмарных снов. Сейчас он испытывал эту слабость в реальности. Он не хотел улетать! Он не хотел улетать без НЕЕ! Но все произошло так быстро и так глупо, что он и опомниться не успел, как бросил на этой чертовой планете члена своей команды, руководствуясь выбором, которого якобы не существовало. На самом деле, выбор был. Он только сейчас понял это! Выбор был всегда. И он собирался его сделать. Необходимо доставить своих людей в безопасность корабельного корпуса и передать руководство надежному человеку. А там пусть пропадает пропадом и сам Эдвард Росс и эта проклятая планета!
Принимая одно из самых важных решений в своей жизни, он и не подозревал, что почти разгадал истинное положение вещей. Андрей Морозов тоже был близок к панике. То, что пришло ему в голову накануне отлета, было таким простым, а при этом - величественным и ужасным, что он так ничего и не сказал командору, хотя и собирался. Он и сейчас боролся с желанием рассказать. Хотя понимал, что ситуацию это не изменит. Если они с Коулом правы, не спасется никто в радиусе нескольких десятков световых лет отсюда. Но ноша была тяжела. Он и не подозревал, какую тяжесть всю жизнь таскал на своих плечах его учитель - тяжесть нового знания! Эти мысли камнем давили сейчас на сердце. А ведь существовал еще и обычный человеческий страх. Страх, с которым не могли справиться ни психологические установки, ни длительные тренировки перед полетами, ни опыт - страх смерти. Он уже решил рассказать все командору. Пускай тот разделит с ним это знание, которое невозможно вынести одному! Быть может, Росс что-то придумает! Сколько Андрей знал его - он всегда находил выход и боролся до конца. Он уже собрался было его окликнуть, когда бесплотный голос зазвучал в его голове, заставив подскочить от неожиданности.
- Не стоит этого делать! Если ты прав – твоя откровенность ничего не изменит. Ты и сам это знаешь, Андрей! Не отягощай их последние часы.
Он бросил испуганный взгляд на Алену. Только она могла ТАК заговорить с ним. Алена не смотрела на него. Она откинула голову на подголовник кресла и закрыла глаза. Ее лицо было прекрасно и спокойно - такого лица не могло быть на шаттле, покидающем преисподнюю.
«Она все знает! - мелькнула у него мысль. - Знает и принимает!».
- Конечно, я знаю, - ответил мысленный голос, и розовые губы на прекрасном лице едва заметно улыбнулись. - Ты думаешь так яростно, что у меня болит голова от твоих мыслей. Странно, что другие их не слышат! Впрочем, это к лучшему.
«Но нужно что-то делать! - в панике подумал он. - Мы могли бы…».
- Увы, Андрей. Все, что мы можем сделать, это покорно выжидать. Не говори ему. Не говори никому. Я разделю твою ношу с тобой. Разделю до конца, каким бы он ни был!
Его бледные губы шевельнулись.
«Что вы имеете в виду?».
- Существа сказали, что Поющая может спасти их мир. А значит и нас. Они забрали Рами. Теперь вся надежда на нее!
В самом хвосте шаттла, в темноте, сдавленная с обоих боков какими-то контейнерами, руками зажимая рот, плакала Аста. Она оплакивала свою помощницу так, словно та была уже мертва. Она не поняла, не захотела понять ни слова из разъяснений, которые командор дал ей перед отлетом. Поэтому ей представлялось, что существа забрали Рами в обмен на их жизни. А точнее, она сама отдалась в их руки, чтобы спасти остальных. Во все эти бредни о Поющей Аста не верила. Она была одной из тех немногих, кому сны с существами вообще ни разу не приснились.
Она попробовала было убедить Росса не улетать без Рами, но запнулась и покорно вошла в посадочный модуль. В его лице было что-то такое… Что-то неправильное, болезненное и страшное. Аста, которая никогда ни перед кем и ни перед чем не пасовала, бесстрашная Аста, как, шутя, называли ее колонисты, не на шутку испугалась того непонятного, что появилось в их командире. Она вдруг сразу и безоговорочно поняла - Рами с ними не полетит! Она останется одна на этой ужасной планете.
Такова цена их жизней. И ее, Асты, в том числе. Да, она не привыкла брать взаймы. Но что она могла поделать? Остаться вместо Рами? Тогда почему эти проклятые псы не приснились ей или не позвали с собой? Вот от собственного бессилия, от злости на командора и остальных, покорно принявших это предательство, от страха за подругу и себя, и не унимались никак потоки слез, текущих по смуглым щекам. Она стыдилась их. Она ушла в хвост и там, среди тюков и контейнеров, под натужный рев двигателей, боровшихся с бешеным ветром, Аста рыдала, пытаясь делать это тише и стыдливо шмыгая носом. И никак не могла взять себя в руки. А потом будто свет в ней выключили.
- Спи, - услышала она властный голос, звучащий прямо в сознании, - спи до прибытия на «Авалон»!
***
Командир экспедиции, терпящей бедствие уже в который раз за последнее время, о том, что происходит сейчас, не думал. Он думал о Рами, и советы Сфинкса тут были ни при чем. Он не переставал думать о ней с того самого момента, как впервые коснулся щекой ее волос. Только мысли эти были погребены тяжестью воспоминаний о прежней жизни и прежних людях, заперты в самый дальний отсек сознания. Сейчас он пытался представить, что с ней происходит. Несомненно, псы находятся где-то рядом. Охраняют? Стерегут? Автоматически следя за показаниями приборов и работой пилотов, Эдвард в мельчайших подробностях представлял этих существ, прекрасно сознавая, что визуализация не поможет ему разгадать их поведение. Но он, то и дело вызывал в памяти сон, в котором псы набросились на него. Что-то тут было не так! Алена утверждала, что они не желают людям зла. Кроме того, псы ни разу не причинили никому физического вреда, включая Рами, которую тогда, в коридоре у кабинета Алены, просто испугали. Тогда почему псы были так агрессивны во снах? Возможно, не получив желанного ответа, они злились и поэтому набрасывались на людей? Но какой смысл в спонтанном выбросе эмоций, который ни к чему не приводит? А ведь его, Росса, они ни о чем и не спрашивали! Они не просили его петь. Они просто выгнали его с плато за несколько минут до взрыва…
Остановившимся взглядом командор посмотрел в иллюминатор. Он вспомнил, как загудела и вспучилась земля, как над краем скал, скрывающим плато, поднялось облако пара, и посыпались острые, как бритва, осколки камней. И тогда псы набросились на него. Закрыли своими телами! Наконец-то истинный смысл сна стал ясен ему. Существа действительно не желали им зла! Они пытались предупредить их. Изгнать с территории, опасной для жизни. Спасти. А раз так, то и Рами они не причинят вреда! Единственное, что представляет для нее опасность - это стихия. Ураганный ветер. Взрыв под плато, о котором пытались предупредить псы. Энергетический выброс, после которого не остается ничего живого! Нет, ему не догадаться, чего существа хотят он нее. Но - чтобы это ни было - он будет рядом. Возможно, ему удастся забрать ее оттуда в самый последний момент. Как раз перед тем, как вокруг заполыхает ад.
***
Рами заворожено разглядывала открывшуюся ей картину. Четкая закономерность и пугающая пустота линий гипнотизировали ее еще сильнее, чем повторяющийся порядок пустынных дюн. А на краю сознания рассерженным или испуганным - кто знает? - океаном плескалось чужеродное, темное сознание огромного существа, нареченного людьми Медеей. Откуда-то Рами знала, что это неверное имя. Было имя - истинное имя, которое человеческий язык был не в состоянии произнести. Было другое, которым звали ее сотни тысяч лет назад существа, совсем не похожие на людей, и другие - отдаленно похожие на собак.
Темные линии дрожали и растягивались, будто судорога била их. Рами было безумно жаль ту, чье имя она не могла произнести. О себе она уже не думала. Более того, она почти забыла о собственном существовании. Наверное, вот так и умирают - сразу или постепенно растворяясь в окружающем мире, становясь только взглядом или только слухом, а - возможно - тем самым шумом на краю чьего-то сознания. Рами на секунду прикрыла веки. Это движение немного вернуло ее назад. Она еще жива. Она еще существует. По крайней мере, ее тело. А сознание, похоже, распадается на части. Совершенно невозможно видеть то, что открылось ей под красноватой поверхностью скал! И чтобы не исчезнуть совсем, не раствориться в этих линиях и этой пустоте, она снова запела детскую песенку. Собственный голос, почти не слышимый в завывании ветра, успокаивал. Даже убаюкивал. Рами закрыла глаза, чтобы не видеть тошнотворную пляску темных линий, и попыталась представить их другими. «Используй визуализацию, - сказала ей тогда Алена, - выбери образ, в котором тебе будет комфортно…». Рами так и сделала. Невозможно голубая вода из озера, в которое она превратила плато, пролилась через края скал и устремилась по темным коридорам, расправляя их и прекращая болезненные судороги планеты. Она так увлеклась процессом, что не почувствовала, как шевельнулась поверхность скалы, и не заметила, как над ее головой разорвались завесы пыли и песка, открывая зеленое зловещее небо. Ветер гнал пылевые тучи по кругу, очерчивая воронку диаметром с плато.
В это время энергетический поток, рожденный миллион лет назад, достиг планетарной Системы, в которую входила Медея. Защитный экран, созданный планетами, был достаточно мощным, чтобы отклонить смертоносное течение. Но вместо этого он раскрылся. Зов Медеи оттянул космический вихрь с его траектории. Планеты Системы, меняя напряжение силовых полей, передавали друг другу мощнейший энергетический импульс в направлении той, которая представляла опасность для них всех. Их собственных сил не хватило бы на то, чтобы оживить сестру. Ах, если бы профессор Коул мог видеть эту картину! Хотя… Кто знает? Быть может, он и видел ее сейчас…
А зов продолжал звучать.
Рами пела колыбельную.
***
Росс следил за разгрузкой шаттла. Рядом стояли Вазовски и Свенсон. Когда последний контейнер был выгружен, Эдвард повернулся к ним.
- Рик, принимай командование, - заговорил он. - Уводи корабль на другую сторону планеты и как можно дальше.
- Не понял! - удивился Рик.
- Я возвращаюсь, - терпеливо пояснил командор. - Я не могу бросить ее там!
Рик помолчал, глядя в пол. Оми, прищурившись, разглядывал собственные ладони и чему-то кивал головой.
- Эд, - со вздохом произнес Вазовски, - это и есть то, чего я не знаю? Рами и ты?..
- Нет никаких «Рами и ты»! - невесело усмехнулся командор. - И, быть может, уже не будет. Но я возвращаюсь!
- А черта с два я тебя брошу! - пожал плечами Рик и быстро пошел к «Стрекозе».
- Вазовски! - крикнул Эдвард. - Вернись и прими командование! Это приказ!
- Черта с два! - донеслось снова, на этот раз из утробы модуля.
- Командор, - негромко позвал Оми, - я все понял. Я отведу корабль ко второй планете системы. И мы будем ждать вас там.
- Не стоит!
- Мы будем ждать! - упрямо повторил Оми и протянул руку.
Росс крепко пожал ее и двинулся за Риком. Но на полпути словно споткнулся. Повернул туда, где у стены стояла Алена. И смотрела на него.
- Я отправляюсь за Рами, - сказал он, глядя ей в глаза. - И больше вы меня не остановите!
Он резко развернулся и поспешил прочь.
Алена улыбнулась, глядя ему вслед. Он и не догадывался, что спасся, даже если ему было суждено погибнуть!
А командор вошел в посадочный модуль и занял кресло второго пилота. В кресле первого уже сидел Вазовски. Какое-то движение позади привлекло его внимание. Он оглянулся и увидел Асту, которая старательно прилаживала ремни безопасности. У нее было опухшее, словно со сна, лицо.
- Это еще что такое? - удивился Росс.
- Это я, - буркнула Аста. - Рами понадобиться медицинская помощь!
- А остальным?
- Сью справится. И не отговаривайте меня, командор! Если летит этот тип, - она кивнула на Вазовски, - лечу и я!
- Повеселимся? - расхохотался Рик, вводя обратный курс.
- Полный бардак! - пробормотал командор.
***
Поверхность планеты зашевелилась, словно толстая шкура огромного животного. Одни горные массивы рушились, другие воздвигались, и на шкуре образовывались новые морщины. Дрожь земли стала заметна и Рами. Каким-то шестым чувством она поняла, что конец близок. Ей уже не хотелось видеть окружающий мир. Она не знала, упадет ли на нее многотонный кусок скалы или россыпь менее крупных камней, превратится ли она в облако пара? И не хотела этого знать! Кроме того, темные линии сопротивлялись, когда в своем воображении она пыталась заполнить их водой жизни. Поэтому Рами, не открывая глаз, толкала, толкала, толкала перед собой голубую воду по черным каналам, надеясь сосредоточиться настолько, чтобы не заметить момента собственной смерти.
Медея корчилась в судорогах. Плато и окружающие скалы трясло все сильнее. К вою ветра присоединился низкий тяжелый гул, словно эскадра военных крейсеров шла над самой поверхностью планеты. Рами, зажмурившись и заткнув уши, шептала слова детской песенки, словно молитву, и пыталась остановить тот ужас, что царил вокруг нее. Там, где линии становились голубыми, тряска утихала, и смещение земных пластов останавливалось. Но с юга неслись навстречу выдуманной воде багровые полосы, рожденные умирающим ядром планеты. И когда они столкнулись - голубые лучи и багровый туман, Рами ощутила, что сознание ее рвется на части. Она уже не осознавала, что визуализация зашла слишком далеко и стала реальной. Она не задумывалась о том, что, подстегнутый ужасом происходящего, самогипноз погрузил ее так глубоко в собственное сознание, что лишил возможности найти дорогу обратно. Стиснув зубы, она заставляла голубую воду, ярко искрившуюся в границах плато, поглощать багровый туман или теснить его назад, к ядру. В какой-то момент ей показалось, что сил у нее не хватит. Что голова сейчас лопнет, и образы разлетятся на куски. И тогда она ощутила прикосновение незнакомого разума к своему. То, что разум был коллективным, она поняла не сразу. Но несомненным было то, что он пытается помочь ей.
Низкий гул обрушился на плато, превратив землю в пыль и пар. Энергетический кулак ударил в силовой полюс планеты, и сияние рожденной миллион лет назад звезды расползлось по энергомеридианам, наполняя их жизнью. Рами ничего не видела. Ее засыпало каменным крошевом, намертво придавив к поверхности скалы, лишив доступа воздуха. Она не ощутила и этого. Она направляла голубые потоки к ядру планеты, опираясь на чужой разум, как на дружескую руку, и там, в глубине, гасила начавшуюся уже реакцию распада и перерождения. Да, именно перерождения. Медея намеревалась бороться до конца. Остаточной энергии ядра хватило бы на то, чтобы превратить окружающее в антиматерию. И в этой части галактики появилась бы новая черная дыра, стягивающая пространство и время в свое ненасытное жерло. И не было бы от нее спасения…
***
Модуль отделился от корабля и уже вошел в атмосферу, когда свет внутри него мигнул и погас. И в тот же момент наступила тишина - отказали двигатели.
- Что это? - побледнев, спросила Аста. - Что это такое?
Сквозь шум и дребезжание приборов они услышали низкий гул, от которого мучительно заболели уши. Морщась, Рик пытался оживить корабль. Его остановило нечто странное - корпус корабля и все металлические части потрескивали и искрились. Затем по спине прошел холодок и моментальное напряжение. На мгновение Вазовски стал хуже видеть, словно чья-то огромная тень пронеслась рядом, едва не задев «Стрекозу». И в тот же момент замигала и запищала сбитая с толку автоматика.
- Переходи на ручное! - крикнул командор, вводя новые установки в свою часть приборов.
Модуль падал. Еще немного, и он разбился бы о землю. Но, неожиданно, на помощь пришел ветер. Его ураганные порывы задержали падение, подхватив «Стрекозу» и играя ей, словно листком. Это дало возможность Рику выправить корабль и перезапустить двигатели.
- Командор, - позвала Аста. - На экране общей связи появился сигнал. Очень слабый.
- Чей?
- Не знаю. Но идет с поверхности планеты. Километрах в двух от модуля.
- Рик, давай туда. Это Рами. Сигнал идет от коммуникатора.
- Ты уверен? - руки пилота порхали над приборами, словно бабочки. - Он же у нее был сломан?
- Это Рами! - повторил командор и замолчал.
Он и без коммуникатора догадывался, где следует искать ее.
- Хорошо, - не дождавшись более ни слова, пожал плечами Рик, - иду на сигнал.
«Стрекоза» зависла над площадкой. Рик открыл люк, и командор выпрыгнул на камни. Следом прыгнула Аста.
- Только быстрее, - зазвучал голос Рика в их шлемофонах, - очень тяжело удерживать модуль. Ветер…
Командор невольно глянул вниз - на плато. Глубокие трещины, покрывшие вспученную землю, дымились. Скалы, окружавшие плато кое-где рассыпались в прах. А в центре плато, там, где когда-то стоял их модуль, несколько спекшихся кусков породы образовали подобие холма. Надгробие. Только на этот раз – кенотаф!
Лицо командора дернулось. Он резко развернулся и принялся руками раскапывать пыль, больше похожую на прах, и мелкие камни, завалившие площадку. Аста, вначале удивленно наблюдавшая за ним, кинулась помогать. Из-под земли показалась серебристая ткань скафандра, голова и плечи девушки. Лицо Рами было спокойным и холодным. Они вытащили ее из-под завала и перевернули на спину. Аста раздраженно стащила шлемофон и перчатки, и начала делать искусственное дыхание. Командор следил за ней, не мигая, и сжимал вялую руку Рами в своих. Надежда оставила его. Аста подняла голову - вдохнуть больше воздуха и, вскрикнув, отшатнулась. Командор не двинулся с места. Огромное черное тело толкнуло его, проходя мимо. Существо остановилось и село в изголовье Рами, склонив голову на бок и оттого сделавшись удивительно похожим на обычного пса. Оно смотрело на распростертое перед ним тело, и красные лучи его глаз возвращали румянец на ее лицо. Когда Рами дернулась и хрипло задышала, существо так же безмолвно поднялось и исчезло из виду, спрыгнув со скал.
Командор поднял девушку на руки и прижал к груди. Ее тело стало неправдоподобно легким - даже утихающий, но все еще сильный ветер не смог помешать ему, держа Рами на руках, забраться в открытый люк модуля. Аста последовала за ними. Она не стала смотреть вниз. И так было ясно, что там ничего не осталось.
«Стрекоза» набрала высоту и понеслась над Пустыней. Рик смотрел в обзорный экран и молчал. Когда они пролетали над расколовшимся надвое горным массивом, он вздрогнул. Затем, так же безмолвно, внес координаты в базу данных.
Эдвард сидел рядом с Рами и держал ее за руку. Аста хлопотала рядом, раскрыв медицинский контейнер. Она была слишком занята, чтобы заметить, что Рами открыла глаза. Но даже если бы она и заметила, взгляд девушки был направлен не на нее.
Зашуршал динамик громкой связи.
- Это «Авалон», - услышали они. - «Стрекоза», как слышите меня, прием?
- Слышим вас хорошо. Возвращаемся, - ответил Рик, - давайте координаты.
- Приготовьте первый медотсек, - вмешалась Аста, - у нас раненый.
Рами хотела сказать, что с ней все в порядке. Но ни единого звука не слетело с ее губ. Вместо этого он услышал ее мысли. А она - его. Им слова более не требовались.
***
- Ты знаешь, что стала обладательницей самых необычных глаз во Вселенной? - смеялась Аста, следя за показаниями сканера.
Рами, накрытая простыней, лежала на кушетке и улыбалась одними глазами. Они изменили цвет, став фиалковыми. Этим, да еще полной потерей голоса, и ограничились последствия случившегося с ней на Медее.
«Я знаю. Кажется, это и правда очень красивый цвет!».
- Его яркость несколько пугает! - в ответ на прозвучавший в ее сознании голос, заметила Аста и тут же расхохоталась.
«Эдвард идет».
- А! Ну, тогда мне лучше удалиться. Можешь сказать ему, что сегодня я разрешаю тебе встать. Ненадолго. Одежда понадобится?
Рами вспыхнула. Аста покачала головой, поцеловала ее в лоб, как целуют ребенка, и, отключив приборы, направилась к выходу. В дверях она столкнулась с командором.
- Сходите к Рику, - посоветовал он, - там есть кое-что интересное!
- С удовольствием, командор! - улыбнулась Аста и пошла прочь.
И уже в коридоре ее догнало мстительное:
«А тебе там одежда понадобится?».
Аста рассмеялась. Все еще смеясь, она вошла в рубку. И остановилась. У мониторов столпилась бОльшая часть командного состава. Люди стояли, молча и неподвижно. На кадрах, демонстрировавшихся с большим увеличением, были ясно видны белые жилы внутри расколотого горного массива.
Аста пробилась вперед и уставилась на экран. Рик сидел у пульта с чрезвычайно гордым видом.
- Что это такое? - спросила Аста. - Куда вы все смотрите?
Оми Свенсон, чье черное лицо осветилось радостью, потряс в воздухе огромными кулаками.
- Вот, и я говорю! - прогремел он. - Что это такое, как не залежи кристалина, а? А подать сюда всех геологов и О`Тула! Ведь это он обещал нам собрать новый «Глаз», не так ли?
ЭПИЛОГ
На покрытии пола, имитировавшем терракотовую плитку, играл световой блик. Играл так безмятежно и радостно, что Эдвард невольно заулыбался ему. Жаль, что на «Авалоне» не было животных. Когда они вернутся, он исправит эту ошибку. Один кот, по крайней мере, не помешает никому!
«Я ушла, - раздалось в его сознании. - До вечера!».
И он ощутил ласковую теплую волну, накрывшую его с головой. Рами делилась с ним своими эмоциями, заменяя этим банальный поцелуй на прощанье. Правда, от поцелуя он бы тоже не отказался! Он усмехнулся своим мыслям и представил себе этот поцелуй, зная, что она «услышит». За прошедшие пять лет он вполне научился общаться с ней мысленно и эмпатически.
Пять лет… Именно столько понадобилось колонистам, чтобы возвести новый модуль и вновь запустить производственные циклы. Как ни странно, едва не погубивший их катаклизм, основательно облегчил им жизнь. Сопутствующие ему сдвиги тектонических плит не только вскрыли недра планеты, обнажив залежи полезных ископаемых и, в том числе, кристалина, но и изменили энергетическую обстановку в их пользу. На Медее теперь постоянно дул сильный, меняющий направление ветер - планета очищала атмосферу. В его регулярности и ровной силе порывов таилось что-то неестественное. Командор подозревал, что без климатических установок инопланетян здесь не обошлось. Но люди воспользовались этим в полной мере. Спроектированные Морозовым ветряные мельницы окружили новое поселение, что позволило вообще не использовать солнечные батареи, которых осталось чуть больше половины. Они должны были понадобиться им на обратном пути. И очень скоро! На орбите Медеи «Авалон» испытывал сейчас новый «Глаз», собранный совместными усилиями штурманов, пилотов и механиков корабля. Одновременно с ним тестировалась Дубль-система Свенсона. Если бы, по несчастному стечению обстоятельств, они лишились бы и нового «Глаза», Дубль-система позволила бы верно держать направление на Солнечную систему. Домой.
Все это время существа, по общему согласию колонистов названные Псами, находились с ними бок о бок. Они не вмешивались в дела людей, лишь наблюдали с искренним интересом за их действиями, появляясь и исчезая по одним им ведомым причинам. В основном, это были белые Псы. Черный Вожак появлялся очень редко и ненадолго. Иногда его видели безмолвно беседующим с Аленой, иногда с Рами. Иногда - с ними обеими.
Голос так и не вернулся к Рами. Многочисленные проверки и способы лечения, испробованные за прошедшие пять лет Астой, ни к чему не привели. Голосовые связки и нервная система девушки были в порядке. Она могла бы говорить, но, кажется, забыла, как это следует делать. Словно в помощь ей, дар эмпатии, приобретенный на Медее, усилился. Она с легкостью передавала свои чувства и ощущения другим людям и - при их желании - получала от них то же. А вот телекинез, овладеть которым она так стремилась, стал ей недоступен.
Когда время отлета неминуемо приблизилось, возник вопрос о том, кто войдет в контактную группу, остающуюся на планете. К удивлению командора, с этим проблем не возникло. Небольшая часть колонистов, которую составили, в основном, биологи и геологи, выразила желание остаться. Теперь, когда возвращение домой перестало быть невозможным, его можно было и отложить! Разнообразие полезных ископаемых, в том числе довольно редких в этой части Вселенной, несказанно привлекало геологов. Биологи же не хотели останавливаться на достигнутом в экспериментах по регенерации. Однако синтезировать вещество, благодаря которому пустынные ящерицы в лабораторных условиях выращивали не только ампутированные конечности, но и новые органы взамен удаленных, пока не удавалось. Кроме того, их необычайно привлекала возможность знакомства и общения с чужим разумом. Ведь Псы были лишь связными. Ремесленниками. А настоящие мастера продолжали спать где-то под толщей земли и камня. Их пробуждение ожидалось со дня на день.
Алена тоже приняла решение остаться. Контактная группа была сформирована при ее непосредственном участии и под ее началом. Командор представил отобранных людей Черному Вожаку. Тот прошелся вдоль них, выстроенных в ряд как на плацу, посветил на каждого красными лучами своих пугающих глаз, молча кивнул и мгновенно исчез. Таким образом, все кандидатуры были одобрены принимающей стороной.
Алена неспроста приняла такое решение. В присутствии псов она наслаждалась тишиной, наступающей в сознании. Она переставала слышать чужие мысли, даже если псы просто находились рядом, не вступая с ней в мысленный контакт. И это ощущение было для нее новым и восхитительным. Пожалуй, впервые с тех пор, как она открыла в себе Дар, она - иногда - была действительно счастлива! Все оказалось так просто. И нужно ей было для этого так мало - всего несколько часов тишины в день. Несколько часов слушать только собственные мысли. Купаться в них, как в прозрачной воде, в которой плавают причудливые и красивые рыбы, и ни одной - из другого водоема. Нет, о теряемом ею земном мире она не жалела.
В отличие от нее, Андрей Морозов долго раздумывал о возможности войти в контактную группу. То, что произошло, требовало тщательного изучения. Инопланетяне, явно знающие о энергожизни собственной планеты больше, чем говорили, могли бы помочь в этом. Но обдумывать в одиночестве произошедшее, ни с кем не делясь мыслями, собственными и профессора Коула, оказалось тяжело. Кроме того, истина всегда рождалась в споре. На «Авалоне» спорить на эту тему было не с кем. Возможно, что-либо пояснить могла бы Рами - но она молчала. Не потому, что не могла говорить, а потому, что не хотела. А, может быть, она и не знала ничего. Поэтому он собирался лететь домой. И уже представлял себе, как, положив в карман черную тетрадь и горсть песка с Медеи, отправится на могилу Коула и будет долго сидеть там, безмолвно разговаривая со своим ушедшим учителем. И - кто знает? Быть может, он услышит в шелесте ветра и пении птиц хрипловатый голос, звучащий в ответ. И тогда он расскажет профессору, как они чуть не погибли на Медее и как он разгадал ту загадку, что Коул загадывал ему еще на Земле. «Нет, - усмехнется профессор, - нет, мой мальчик. Загадки еще впереди! Вот, послушай…». И скажет что-нибудь такое, отчего он, Андрей, вновь перестанет спать по ночам, а будет думать и искать подвоха, и мучиться недосказанностью. А потом, бросив размеренную жизнь на Земле, вновь попросится на какой-нибудь корабль и уйдет к самому краю Вселенной. Чтобы увидеть, наконец, как же рождаются и умирают космические вихри? И куда девается та энергия, которую они несут в себе с той стороны смерти?..
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ