Елизавета Премудрая, или Ква, босс

Глава 19. Прозрение

Иногда Лизе начинало казаться, что слухи об Илье сильно преувеличены. Вовсе он не бабник. По вечерам он чаще всего предпочитал ужинать в ее скромной компании, днем упорно работал. Когда он успевает-то? Он не просто не бабник, он монах самый настоящий. Завидуют просто ему.

Так, во всяком случае, было до появления этой... Аделины.

— Я к Илье, — надменно заявила наглая длинноногая брюнетка до того похожая на одну известную ей русалку, что Лиза даже зубами скрипнула.

— Он занят, — спокойно ответила Елизавета. — Для визитов по личному делу есть приемные часы. Вас на четверг записать?

— Мне можно, — фыркнула нагло девица.

— Нет, не можно, — не прекращая терзать свою стойкую клавиатуру, ответила Лиза. — Никому не можно. У Ильи Константиновича важные переговоры. Сомневаюсь, что ваш вопрос актуальней, чем сотрудничество с Колор-морф.

Девица немного подумала и решила подождать. Все же надо отдать Илье должное, глупые женщины его не возбуждали.

— Быстренько сделай мне кофе, — велела нахалка, усевшись на гостевой диванчик и закинув ногу на ногу.

Ноги у нее были что надо — длинные, красивые, стройные. Эпиляция свеженькая, даже шесть не торчит из колготок. Ну так и у Лизы не хуже.

— Я не ваш секретарь и не бариста, — совершенно спокойно ответила Елизавета, лучезарно той улыбнувшись. Вежливость может стать эффективным оружием. — Заведите обслуживающий персонал и от него требуйте кофе.

Жаль, но Лиза вежливой никогда не была. И не стоило даже пытаться.

— Думаешь, если ты перед ним ноги раздвигаешь, то можешь наглеть? — прищурилась брюнетка. — Ну так мы еще посмотрим, как долго ты будешь тут... секретуткой.

Всегда приятно играть с равноценном противником на его части поля.

— Я думаю, что детали моих с Ильей Константиновичем отношений совершенно вас не касаются, — ответила холодно Елизавета, пристально вглядываясь в монитор.

Что ты опять творишь, Лиза? Думаешь, один пьяный поцелуй на вечеринке, и тебе всё позволено ? Да Илья и думать о нем забыл. Что вообще с пьяного взять.

— Елизавета, договор готов? — раздался вдруг голос Ильи из динамика. — Пересылай мне, я сам внесу необходимые дополнения. И папку по полиграфии принеси нам.

Лиза взяла со стола пухлую красную папку и прошла к Илье, не обращая внимания на острый взгляд, устремленный ей в спину. Если бы гостья оказалась вдруг ведьмой, Лиза бы вспыхнула ярким огнем. Участники расширенного совещания уже собирались уходить. Лиза раздала всем образцы документов — почитать, подумать над возможностью дополнительных соглашений.

Бочком подобралась к Илья и доверительно прошептала:

— Босс, там приемной тебя ждет женщина. Темные волосы, ноги и грудь… Ангельский лик, ядовитые зубы.

— Твою дивизию, — поморщился Илья. — Аделина приехала. Кроме всего перечисленного, у нее еще очень богатое воображение. Вот что, подыграй мне.

Как только за посетителями закрылась дверь, Бессмертный-младший сильным рывком усадил Лизу на стол, тут же стащил с нее пиджак и принялся быстро расстегивать блузку.

— Ты что творишь, Кощеич? — прошипела Елизавета, хватая его за запястья.

— Спасай меня, родимая, — взмолился Илья, а потом раздвинул ей ноги, вклинился между ними и, — только ты это можешь. — И обхватив Лизу за талию, заткнул рот ей самым надежным из способов: поцелуем.

Невидимые зрители стоя бы аплодировали бы натуральной игре талантливого и сексапильного актера, да только Лиза вдруг явственно ощутила, что процесс самому ему нравится. Сердце мужчины вдруг разогналось, как бешеный заяц, несущийся по огромному гулкому барабану. Правой рукой он зарылся ей в волосы, левой стиснул бедро, и его пальцы дрожали. От нетерпения? Елизавета от удивления даже рот приоткрыла, чем Кощеич немедленно воспользовался. Его горячие губы дразнили, ласкали ее, соблазняли. Да только Илюша забыл, с кем он дело имеет. В подобные игры интереснее и веселее играть вдвоем. Вытащила его рубашку из штанов, запустила под нее руки, с удовольствием гладя крепкое мужское тело. А что, она давно об этом мечтала.

Раскрылась дверь в кабинет, громко скрипнув, но и Илье, и Лизе было уже наплевать. Они и сами не поняли, как фарс перестал быть фарсом. Воздух в кабинете буквально искрился от страсти. Дверь захлопнулась с таким с грохотом, даже стекла звякнули в стеклопакетах, а поцелуи продолжались.

Только почувствовав горячие и нетерпеливые руки под задранной по самый край скромности юбкой, Елизавета заставила себя остановиться. А все это чертова девственность! Терять ее на рабочем столе посреди начальственного кабинета было как минимум негигиенично. Жаль. Она сейчас сполна почувствовала, ЧТО люди находят в сексе. Если уж от поцелуев и прикосновений ее так трясёт, то что там будет в постели?

— Илья, хватит, — прошептала девушка, судорожно выдыхая и уворачиваясь от его губ. — Ушла твоя красотка.

— К тебе или ко мне? — хрипло спросил Илья, упершись горячим лбом в ее лоб и не спеша убирать руки с бедер.

— Эй, Кощеич! — улыбнулась Лиза ему лучезарно, осторожно отталкивая мужчину. Поймала его шальной взгляд, постучала кулачком по груди осторожно. — Всё, финита ля комедия. Это же я, Елизавета, твой секретарь. Перезагружай всю систему, возвращаемся в мир реальности, квест пройден.

Взгляда не разрывая,, медленно убрала его руки со своих ног, легонечко щелкнула по носу, потом спрыгнула со стола, оправила юбку, подхватила пиджак и легкой походкой от бедра вышла из кабинета. Осторожно прикрыла дверь и только тогда позволила коленям затрястись, зажав рот ладонями.

— Боже мой, — прошептала она. — Что ты делаешь, Елизавета! Еще немного, и ты бы на все согласилась!

Оставшись один в кабинете Илья долго смотрел на закрытую дверь, будто не веря в произошедшее. Потом натурально схватился за голову и зажмурился, пытаясь прийти в себя.

— Нет, это ни в какие ворота не лезет, — пробормотал он едва слышно. — Так, Бессмертный, пора завязывать с воздержанием. Лизавета — девушка серьезная. Ее нельзя так просто взять и трахнуть на столе. Даже если очень хочется. Давай, Илюша, заглянем в твою старую телефонную книгу и найдем себе отдушину без моральных терзаний и всяческих осложнений.

Черт знает, что такое!

***

С этого самого дня Илья словно сорвался с цепи. Ушел на фронт подвигов сексуальных, как иной алкоголик в запой не уходит. Начал с работы пораньше сбегать. Пах женским парфюмом и сиял, бесстыжими пятнами ярких засосов под галстуком. Бегал с глазами блестящими, хвост задрав и мурлыкая по телефону как мартовский кот. Закончились уютные ужины на кухне. Прекратились дружеские разговоры с подколами. Все строго по делу, по графику и в рабочем режиме. Обидно было, больно — не передать.

Ничего, Лиза сильная. Лиза справится.

В конце концов есть еще Виктόр. Ведь бедняга весь извелся, смотрит жалобными глазами, цветы носит. Каждый день на стол подкладывает то розу, то соцветие герани (с подоконника в кабинете Сергеева), то ветку эвкалипта, то герберу. Еще ни разу не повторился. Лизу эта изобретательность тронула. Она вообще к растениям неравнодушна, а тут человек заморочился, придумывает что-то. Да со знанием дела подходит к вопросу, со вкусом.

Ну пусть не человек, пусть вампир. Илья еще тогда, после первого цветка, ей сухо и доходчиво объяснил, что тут все нелюди. Люди ниже 66 этажа. Рассказал про физиологию вампиров: дескать трупы они консервированные, своей крови у них нет, и чтобы нормально функционировать чужую пьют. Что если регулярно не подпитываться, то сердце у них не бьется и кровь в кровеносных сосудах не двигается, а раз не двигается — то и некоторые органы ниже пояса не стоят. Словом, сексом может заниматься только сытый вампир. На резонный вопрос Лизы, каким образом пищеварительная система связана с кровеносной, Кощеич ответить внятно не смог, только выругался. Тем более, что Виктόр в принципе нетипичный какой-то вампир: солнца он не боится, питается обычной пищей, а кровь ему лишь дает расширенные возможности.

Нормальный он оказался мужик. Сто раз извинялся за первую встречу в коридоре.

А Илья... пошел он… со своими закидонами. То целует так, что Лиза потом несколько ночей просыпается от собственных стонов, то внимания не обращает. Она тоже ведь не железная. Нет так нет, мы не гордые, перебьемся без вашей любви.