Елизавета Премудрая, или Ква, босс

Глава 17. Новогодний бал

Унылое раздражение Кощея-младшего наливалось свинцовой синевой, тяжело, как грозовая туча, и сдерживалось с немалым трудом, грозясь вылиться на несчастные головы ни в чем неповинных коллег ядовитым дождем.

Илья размышлял, сидя в офисном кресле, и мысли его упорно возвращались к вампиру.

Виктόр на Лизу запал конкретно. Глаз с нее не спускает, к ним зачастил. Несколько раз присылал цветы, постоянно пытается попасть с Елизаветой в один лифт. Говорит, что еще на кощеевой свадьбе ее заприметил. Кровосос проклятый! Хотя Виктόр наполовину вампир и в чистой крови почти не нуждается, всё равно Илья на дух его не переносил.

К "своим", в смысле кощеевым, он как-то притерпелся, а чужие ему совершенно не нравились. Виктόр иностранец, а стало быть, Илье не обязательно с ним общаться. Приходилось, конечно, по долгу службы, но раньше он его хоть скрипя зубами терпел, а теперь просто ненавидел. Хорошо, что вампиры — клановые создания и новогодние праздники справляют среди своих. На новогоднем корпоративе эту пакость можно не ожидать. Вот и пусть валит в свою Европу. Жаль, не навсегда. Очень жаль. Но хорошего понемногу.

А между тем на дворе уже декабрь, и все в бизнес-центре как с цепи сорвались: бегают по этажам, уточняют меню, заказывают вино, шьют платья. Илье вот вообще плевать. Он уже двести тридцать шестой раз этот новый год отмечать будет. Он бы лучше к отцу в этом году поехал на базу. Уверен, там будет куда веселее.

Однако Кощей заявил, что в этот раз они с Александрой будут отмечать вдвоем в московской квартире. Что ж, его можно понять — Александре Даниловне хочется тишины и покоя. Всё-таки срок уже за половину перевалил. Успеет Илья с отцом новый год встретить. Жизнь длинная, а у кого-то и вовсе бесконечная.

Нелюди из бизнес-центра каждый год придумывали что-то новое. В этот раз вечеринка должна быть в Италии и в стилистике итальянской мафии. Ха-ха три раза! Илья среди итальянской мафии почти двадцать лет вертелся, пока из полиция не обложила так, что приличный мафиози не мог выйти на улицу без оружия. Хотелось бы Илье посмотреть, какая она, эта мафия, сейчас, и заодно проверить парочку старых схоронов, да лень. Что-то он обленился.

К корпоративу Илья в этот раз готовился не без удовольствия, да еще консультировал организаторов по меню и оформлению зала. На такие мероприятия обычно Кощеевич таскал с собой какую-нибудь девушку модельной внешности: верное средство и себя показать, и девушку поразить. Его примеру следовали многие офисные: приезжали с временными парами (или даже и не парами). Мало кто был окольцован. Нелюди чаще всего свои особенности не афишировали, временным любовникам сущность не открывали. Поэтому на корпоративах всё было как у людей, а всё, что не как у людей, происходило в номерах.

В этот раз даже сомнений не было — Илья идет с Лизой. Ей должно понравиться. Она уже и платье купила какое-то. Илье совершенно не важно какое.

Говорят, что скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. У Бессмертного вышло наоборот. Еще, кажется, вчера, он привел Елизавету в офис и познакомил с местным нечистым людом, а сегодня она уже лучезарно улыбалась, разглядывая роскошно убранный зал старого итальянского особняка. Все здесь было с размахом — и фуршетные столы, и огромная, в четырехметровый потолок, елка, и всякие там венки, гирлянды и свечи, и даже камерный оркестр, ненавязчиво настраивающий инструмены в уголке.

Но лучше всех была Лиза, причем, кажется, так считал не только Илья. Глаза у этой бестии сияли, длинное платье на тонких бретельках подчеркивало изумительную фигуру, сияющие рыжиной гладкие волосы уложены в какую-то сложную прическу, которая так и манила запустить в нее руки и вытащить шпильки. Прическа совершенно не соответствовала эпохе, но никого это не волновало. С такими ногами и разрезом по самую кромку чулок на прическу внимания не обращали.

Хоть убей, Илья ни за что бы не вспомнил, какого цвета было платье. Кажется, темное. А может, и красное. Зато изгиб Лизиных бедер, куда так правильно, так идеально ложилась его рука при танце, ложбинку груди, загадочной тенью манящую в низком ее декольте, (ух ты, у его лягушки грудь есть, и какая грудь!), запах от ее волос и сережку в виде бриллиантовой капли в маленьком овальном ушке он представлял, стоило лишь прикрыть глаза на секунду.

Чертовщина какая-то!

А бал набирал оборот. Как-то так незаметно случилось, что к привычным, знакомым до боли сотрудникам башни вдруг присоединились несколько диссонирующие с общим форматом фигуры в затейливой форме, расшитой мерцающим серебром. Инквизиторы. Повеселиться решили? Или полицию изображают, сейчас всех мафиози повяжут и мордами в снег?

Илье стало смешно, тем более, что и эти суровые рожи ему были знакомы. И отвращения не вызывали, в отличие от вампиров. А девушки-инквизиторши совсем ничего… Хорошего. Все практически замужем. И наблюдая за крепкими парами, самозабвенно танцующими на дубовом паркете зала, искристо флиртующими друг с другом, Илья вдруг ощутил прилив острой зависти. Какой-то он стал завистливый в последние дни, раньше за собой не замечал. Ведь эти великие и сиятельные вместе целую вечность… и работают тоже бок о бок. Как так-то? И ведь не надоели друг другу за сотни лет, и все еще смотрят друг на друга с нежностью. Выходит, существует она, эта вечная любовь? Как у Кощея с Сашкой, да целая Инквизиция ярких примеров. Танцуют вон, улыбаются. И не придушили друг друга за целую вечность супружеских отношений.

А Лиза…

Лиза танцевала весь вечер с другими — он следил за ней глазами. Ей явно нравились инквизиторы, от чего у Ильи челюсть сводило и зубы крошились.

Блестела глазами, улыбаясь лучисто дракону Ладону, тот рядом крутился весь вечер. Конечно… красавчик. Длинноволосый роскошный блондин, и улыбка такая… Все женщины мира теряют головы от вида драконов. А Ладон никогда никому не отказывал, как говорили. Пока не женился удачно. Куда только жена его смотрит? Трое детей, а туда же: нахал уволок танцевать его Лизу.

Мрачный серый ведун, ей предлагавший шампанское. Этот, как его… Канин. Илья помнил его, известный торгаш и проныра. Владелец огромнейшей корпорации, производящей магические артефакты. Богатый. Вдовец. Руку Канину, что ли, сломать?

Сутулый, широкий и длинноносый брюнет, на фоне которого Лиза выглядела особенно хрупкой и нежной. Этот сам кому хочешь что хочешь сломает. Большой и суровый начальник в сияющей рунами форме ей улыбался лукаво и многообещающе. Илью с этим соседством с огромным трудом, но мирило блестящее ярко обручальное кольцо на руке длинноносого.

Проклятая Инквизиция, кто додумался пригласить их на бал? Никаких нервов не хватит смотреть, как эти великие и могучие колдуны смотрят на Лизу и ей улыбаются!

Когда Лиза вышла в широкий гостиничный эркер охладиться после очередного танца с каким-то особенно отвратительным инквизитором, Илья не вытерпел, пошел за ней. Она нисколько не удивилась, увидев его, наоборот, кивнула. Некоторое время они стояли молча, глядя в темноту, а потом Лиза начала улыбаться.

— Знаешь, что самое смешное? — хихикнула Елизавета. — Все они думают, что между нами роман.

— А ты, я смотрю, выучилась флиртовать? — Илья хрипло выдохнул, к ней разворачиваясь. — Растешь на глазах, Лиза.

Лиза на него посмотрела с искренним недоумением.

— С чего ты решил?

— А какой вариант ты хотела услышать в ответ? — рукой оттолкнулся упруго от поручня, сделав шаг в сторону. — Что бы я не сказал, всюду есть двойной смысл. Но ведь ты же зачем-то спросила? Ты ничего не делаешь просто так. Правда, Лиза?

Лиза встряхнула головой, в которой вместо мозгов булькали пузырьки шампанского.

— Ты интересный человек, Илья, — сказала она. — Какой к черту роман?

— Ну такой, — сказал Бессмертный-младший. — Например, когда двое выходят якобы подышать воздухом, а сами целуются.

Лиза звонко рассмеялась, даже не замечая, как у Ильи потемнели глаза.

— Смешной ты, — хихикнула она. — Ты же, выходит, меня сто раз целовал. Если так рассуждать, наверное, да, можно сказать, что у нас роман. Даже бурный.

— Поправочка, — сказал Илья, заходя к ней за спину и вынимая из ее прически серпантин, а заодно и пару шпилек, его невозможно бесивших весь вечер. — Я целовал просто лягушку.

— Это ведь одно и тоже, — беззаботно встряхнула волосами Елизавета.

— Вовсе не так, — хрипло ответил Илья, медленно проведя горячими ладонями по ее обнаженным рукам, отчего Лизу словно током ударило.

— Ты что творишь, Кощеич? — она повернулась к нему.

— Флиртую, — ответил Илья. — Раз уж все говорят…

Склонился над ней так, что пришлось выгнуться назад. В поясницу болезненно впились перила балкона; девушка попыталась Илью оттолкнуть, но куда там! Эту тушу бульдозером не сдвинешь. Миссия невыполнима.

Пальцы с алым маникюром сами по себе легли на его грудь, и смотрелись на белоснежной рубашке очень интересно. Вызывающе. Взглянула красноречиво и возмущенно в глаза этому наглецу. На что только надеялась?

Горячие ладони на скулах лицо обхватили так жарко и чувственно, что Лиза закрыла глаза, рвано и быстро вздохнув. Губы неспешно коснулись сначала самого краешка рта, будто спрашивая приглашения. Он никуда не спешил, этот негодник, понимая отчетливо: не убежит. И без того возбужденная этим волшебным балом, непривычная к шампанскому, Лиза окончательно потеряла голову, ловя его губы, все ему разрешая.

Вцепилась в мужскую рубашку, ощущая костяшками пальцев пышущее жаром тело, прижалась к нему бедрами. Его колено как-то интимно раздвинуло ее ноги, отчего Лиза едва сдержала всхлип. И поцелуй изменился. От нежности не осталось следа, девушку захлестнул целый шквал жаркой страсти, настоящая вспышка безумия.

Руки Ильи на миг оторвались от Лизы, оставив чувство острой и несправедливой потери, потом скользнули по голой спине, на мгновение стиснули плечи и легли на затылок, перебирая там пряди освобожденных от шпилек волос.

Лиза беззвучно стонала, тянулась к этой незатейливой ласке, как простая дворовая кошка, и крупно дрожала от вала нахлынувших ощущений. Пугающих, новых, опасных.

Почувствовав ее дрожь, Илья наконец отпустил, с сожалением отрываясь. Медленно отстранился. Долгий взгляд его глаз, потемневших до черноты, завораживал Лизу, буквально гипнотизировал.

— Обратно не работает, — хрипло сказала Елизавета, усилием воли разжимая пальцы, комкавшие его рубашку, еще минуту назад безупречную.

— Это хорошо, — очень тихо ответил Илья. — Это правильно. Так надежнее.

Развернулся и вышел, плечом едва не снеся массивный косяк эркерного прохода. Не вписался. С кем не бывает, особенно на Новый год.

Лиза смотрела ему вслед, кусая губы и не замечая, что от ее великолепной прически практически ничего не осталось. Только россыпь шпилек на мраморе пола. Да что волосы, когда губы горят огнем, когда тело пылает, а колени подгибаются?

Это же был, получается — ее первый настоящий поцелуй? Символично. Красиво. Все, как она любит. Почему же осталось странное ощущение горечи на губах?

Часы били полночь.

Лизины коллеги вперемешку с сиятельными инквизиторами толпой закружились в безумном праздничном хороводе, совершенно не обращая внимания на неё. Люди пили, целовались, поздравляли друг друга. В Елизавету едва ли не насильно влили несколько бокалов шампанского и увлекли в круговерть хоровода, но она всё оглядывалась, ища глазами Бессмертного.

Нашла.

Он стоял, прислонившись к колонне, с бутылкой виски в руках и старательно надирался.

Паршивец.