Экстрасенс в СССР-3

Глава 23 Ревизия

Я решил не откладывать на завтра, то, что можно сделать сегодня. Поведение директора клуба Рязанцева слишком уж подозрительное. Захотелось узнать, в чём дело и почему он так нервничает. Чтение его спутанных мыслей позволило понять только одно: Паша либо кому-то должен, либо ему должны.

Прикрыв изнутри дверь на засов, я включил настольную лампу и разложил папки с журналами. Сразу выяснилось, молодой директор к ведению записей относился спустя рукава.

Имелся полный перечень инструментов и оборудования, а также копия акта о передаче клубу, подписанные Клюевой и Жуковым. А вот далее начиналась полная неразбериха. Журналы учёта выдачи реквизита заполнялись только первое время. Потом записи появлялись с периодичностью раз в два-три месяца, и были сделаны явно для вида.

Однако даже оборудование, используемое для дискотек, должно выставляться на сцену минимум шесть-семь раз в месяц. Это если не считать концерты самодеятельности и свадебные застолья, которые сельсовет и колхоз периодически разрешали проводить в клубе, как поощрение лучшим работникам.

Небрежное ведение журналов не мешало осмотреть разложенное на полках оборудование с инструментом, чем я и занялся. Начав сверять инвентарные номера, указанные в папке с инструкциями спецификации, заодно проверил заводские маркировки.

Первым делом было осмотрено оборудование для дискотек. Акустические колонки, магнитофоны, усилители и прочее. Через час выяснилось, формально всё на месте, но заменено на аналоги. Правда, когда я уже решил, вот оно выявленное воровство, выяснилось, некоторые аналоги не дешевле, а наоборот дороже оригиналов. Похоже, Паша менялся с кем-то оборудованием или добавлял что-то взамен испорченного, не меняя спецификации в журналах.

Формально — это нарушение, но если подходить по-человечески, то несерьёзное. Тем более кое-что из испорченного я нашёл тут же в ящиках. Похоже, там лежали блоки, предназначенные для списания. Непонятно одно, почему Рязанцев этим не занимался по мере выхода оборудования из строя. Ведь проще показать Клюевой один динамик с порванной мембраной, чем скопить целую кучу барахла за пару лет, и потом пытаться просить профинансировать замену.

Проведя первый этап инспекции, я выявил пропажу целого перечня оборудования. Снова подумал, вот оно воровство, но тут же вспомнил про неприметную дверь. Надпись на ней сообщала, что это «студия звукозаписи».

Открыв дверь одним из ключей на связке, я обнаружил внутри настоящую студию звукозаписи. Конечно, это не тот уровень, как мне представлялось, но кое-что Паша действительно сотворил.

В комнате находились проигрыватель пластинок, два бобинных и кассетных магнитофона, усилители, акустика и прочее оборудование. Здесь даже имелся простенький микшерский пульт для сведения аудиодорожек и огороженное стеклом помещение с микрофоном.

Это не моя тема. А последний раз в подобном месте я бывал много лет назад, но молодой директор клуба неплохо поработал. Правда, после проверки выяснилось, что оборудование предназначено для банального копирования с бобин на аудиокассеты, только недавно начавших входить в моду.

Длинные полки, наполненные бобинами в картонных коробках и стопки кассет, подписанных женским почерком, подтверждали факт копирования.

Так вот, на чём делает деньги Паша! Директор использует вверенное ему оборудование для получения прибыли от продажи записей. Каждый крутится, как может, так что я директора не осуждаю. Раз государство не хочет получать за это деньги, то копированием и распространением занимаются энтузиасты и спекулянты.

Просмотрев перечень названий западных и отечественных исполнителей, выяснилось, что Паша — настоящий меломан. Рязанцев не просто копирует альбомы, а собирает сборники по темам и музыкальным направлениям. Танцевальная и поп-музыка отдельно, много западного рока, джаза и электронной музыки. Прямо предтеча сборника «Союз»!

Закончив осмотр студии, я обнаружил оборудование, отсутствующее на основном складе. Конечно, здесь снова попадались замены, но по цене всё сопоставимо.

Вернувшись на склад, я решил заняться инструментом, закупленным для будущего ВИА, как в дверь постучали. Судя по аккуратному стуку, это точно не директора.

Открыв дверь, я увидел на пороге симпатичную девушку. И сразу опознал в ней кассира, продававшего билеты в кино и на дискотеку.

— Здравствуйте, я Надя Рябцева. Работаю кассиршей и заодно бухгалтером в клубе, — сразу представилась она, — Мне сказали, что вы наш новый завхоз?

Судя по неуверенности и румяные на щеках, девушку явно ко мне подослали. Её мысли выдали Пашину причастность и их очень тесную связь как парня с девушкой.

— Надя, зовите меня Алексеем. И давайте лучше на ты, — в ответ девушка кивнула.

— Алексей, наверное, ты сейчас проверяешь перечень оборудования. Я пришла, чтобы всё показать и помочь разобраться.

Рябцева огласила официальную цель её визита, но за этой мишурой я обнаружил желание проследить за ревизией и, если потребуется, то запутать. Всё это делалось не со зла, а по просьбе Рязанцев. Сама кассир не особо хотела влезать в это дело, и скорее вынуждена подчиниться любимому. Кроме этого выяснилось, что все кассеты подписаны её рукой.

— Надя, давай так, если мне понадобится помощь или возникнут вопросы, я тебе сразу сообщу. А пока я буду разбираться во всём самостоятельно.

— Ладно, я сегодня до девяти в кассе, — сообщила девушка и выпорхнула из помещения.

Взглянув на часы, я обнаружил, что не заметил, как прошло четыре часа. Во время осмотра из зала сначала доносились звуки детской музыки, под которую скакал по сцене. Потом репертуар сменился, и я услышал гармонистов и балалаечников, разучивавших новую мелодию. Когда я прикрывал за кассиром дверь, репертуар поменялся третий раз, и сейчас в клубе вовсю распевался хор бабушек. Они пели «Ой мороз, мороз» и «Красную рябину».

Вернувшись к ревизии, я перешёл к противоположному ряду полок и начал перебирать музыкальные инструменты. Если судить по журналу, в нехитрых футлярах должны находиться две акустические и четыре электрогитары. Отдельно барабанная установка в полном комплекте и импортный синтезатор. Дополняли перечень усилители, стойки для микрофонов, сами микрофоны, толстенные мотки проводов со штекерами и всякая мелочёвка.

Визуально всё на месте. Подёргав футляры, я обнаружил они не пустые, но почувствовал, что-то здесь не так. Несоответствие реестру обнаружилось в первом же футляре, где должна была лежать новенькая бас-гитара. Нет, инструмент там действительно лежал, но не фабричное изделие чехословацкого производства, а что-то самодельное.

Проверив инвентарный номер, я обнаружил подмену. Сама гитара была сделана из дерева и фанеры. Правильно вырезанная и покрашенная, она всю необходимую фурнитуру, вход под штекер и натянутые струны. Но это не отменяло факта явного подлога.

Я не особо разбирался в электрогитарах, последний раз пробовал свои силы в студенческом ансамбле, на первом курсе медицинского института. В ценах на музыкальные инструменты времён СССР тоже плавал, но всё равно понимал, что поделка стоит намного дешевле фабричного изделия.

Проверив следующие три гитары, производства ГДР и ЧССР, я обнаружил то же самое. Все оригинальные инструменты заменены на искусные самоделки. Среди усилителей обнаружился только один на вид, готовый к работе. Подключив его к гитаре, я попытался немного побренчать. Тут же выяснил, если этот инструмент и пытались настраивать, то неудачно.

Только одна из двух акустических гитар оказалась новой. На месте второй лежал инструмент с двумя странами. Скорее всего, выброшенному кочующими цыганами из-за старости.

Проверив барабаны, я обнаружил древнюю установку. Судя по многочисленным повреждениям и внешнему виду, на ней играли долгие годы. А в самый большой барабан так часто долбили на похоронах, что наконец-то порвали.

Но самая неприятная находка ожидала меня в футляре синтезатора. Вместо дорогущего иностранного инструмента с клавишами там лежал жалкий муляж, буквально вырезанный из цельной доски, раскрашенный и покрытый лаком. На нём даже логотип правильно нарисовали, но подключать штекер питания в просверлённую дырку бессмысленно.

В коробках с микрофонами обнаружилось какое-то старьё. Стойки тоже были не родными, как и мотки проводов. Если бы инструмент осмотрела не вдававшаяся в детали председатель сельсовета Клюева, то она бы даже не заметила подмены.

Вывод один, Паша куда-то дел нормальные музыкальные инструменты и заменил их самодельными и дешёвыми репликами, которые, как я предполагал, сам и собрал в пристроенной к клубу мастерской.

А вот это уже конкретный залёт. Думаю, если сейчас привести сюда Жукова, Клюеву и участкового Панфилова, Павлику Рязанцеву не помогут отвертеться даже его авторитетные родственники.

Это будет грандиозный, но локальный скандал. Наверняка местные договорятся. Родня у Паши небедная, так что возместит за него все убытки. Что-то попросту спишут, но возникновение напряжения в селе неминуемо. К тому же, здесь по-прежнему числится парторг Романов. Сам мажор просто никто. Зато опасен тот, кому он сможет донести в случае раскрытия факта хищения. Как бы это не навредило колхозу и председателю Жукову.

Выходит, прямым путём идти не стоит. Но факт недостачи выявлен. Если правильно разыграть эту карту, то можно взять Пашу за горло. А пока нужно досконально всё уточнить.

В дверь снова постучали. На этот раз очень настойчиво пришлось открывать. Я ожидал увидеть раздражённого Рязанцева, а вместо этого встретился с надменным взглядом худрука Петухова.

— Я хочу помочь, — с ходу сообщил он.

Затем попытался протиснуться в щель, но я врос в проход как скала.

— Товарищ, я вам объяснил, мне не нужна помощь. Сам во всём разберусь.

— Хорошо, тогда дайте мне посмотреть, как хранятся инструменты. А то вдруг здесь сыро или мыши.

Худрук попытался найти другую причину проникнуть внутрь хранилища, но я остался непреклонен. Скорее всего, он знает про подмену или подозревает, что инструмент отсутствует. Если увидит подмену, наверняка поднимет шум. Слишком явно Иннокентий хочет сместить Пашу и буквально жаждет стать директора клуба.

Нет уж! Пока я не разберусь, планам худрука придётся подождать.

— Инструмент я визуально осмотрел, вроде всё в порядке. Здесь сухо, и судя по целой побелке на потолке, потолок не течёт. Грызунами тоже не пахнет. Мне пора продолжать осмотр, а вам товарищ лучше отойти, а то я могу случайно задеть ваш нос, когда захлопну дверь.

Отбрив надувшегося от обиды Петухова, я прикрыл дверь и сев за стол, составил список всех несоответствий. После этого ещё раз осмотрел сборник музыкальных записей, и кое-что фрагментарно послушал. Закончил после шести. Закрыв за собой дверь, я обнаружил пустой зал и приехавшего из Смоленска киномеханика, заносящего бочонки с киноплёнкой через чёрный ход. Познакомившись с мужиком, я немного ему помог и попросил показать, как всё устроено изнутри.

Оказалось, что киноаппарат в клубе свой. Киномеханик Володя приезжает пять раз в неделю из Смоленска и крутит те фильмы, что привёз с собой. Получается, по одному сеансу в будни и не более двух в выходные. А зрители зачастую узнают, что будут показывать только около кассы.

— Какое кино сегодня будешь показывать? — поинтересовался я, когда Володя начал готовить аппаратуру.

— Я привёз вам зарубежное кино. Индийское, двухсерийное, «Зита и Гита» называется. Зал битком будет.

Вспомнив, о чём кино, я невольно ухмыльнулся. Раньше на индийские фильмы ходили охотно. Выглянув из слухового окошка наружу, я заметил, что возле клуба начала собираться толпа. Сразу пришла мысль посмотреть, как обстоят дела в кассе. Спустившись, я заметил директора на входе в зал. Паша стоял вместе с парнем, который крутил плёнки на дискотеках. Они отрывали контроль с билетов и запускали людей внутрь. Добравшись до узкого коридорчика, ведущего в крохотную кассу, я увидел Надю за работой. Заодно просканировал мысли девушки. Заметив моё появление, Рябцева покраснела и начала нервничать.

Как и предполагалось, часть денег уходила налево. На столе лежала пачка в пятьдесят билетов с повторными номерами. По двадцать пять копеек за двухсерийный фильм. Прибыль получалась небольшой, всего двенадцать с половиной рублей за сеанс.

Судя по мыслям кассирши, такой барыш собирался далеко не каждый раз. На утренних киносеансах билеты стоили про десять копеек, для детей по пять. Там особо не заработаешь. Деньги делились на троих между кассиром, Пашей и Володей. Нечто подобное происходило во время продажи билетов на дискотеку, но там вместо киномеханика, долю получал местный диджей.

Я прикинул, сколько они имеют за месяц и не впечатлился. Это не похоже на безудержное обогащение, а скорее компенсация за дополнительно потраченное время.

Если судить по моей ставке, зарплата у директора клуба не предел мечтаний. Все остальные работники сельской культуры, кроме худрука Петухова, зарабатывают ещё меньше. Я не видел ничего плохого в получении небольшого бонуса. Это, конечно, криминал, но чисто формально. Осталось выяснить все источники дохода, и кто, чем здесь живёт.

После начала сеанса зал оказался забитым под завязку. В проходах даже стояли дополнительные стулья. Дети сидели прямо на сцене. Прикинув количество зрителей, я направился к выходу из клуба и нарвался на Пашу с диджеем.

— Надеюсь, ты закрыл кладовую? — спросил директор раздражённо.

— Не беспокойся, с замком разобрался.

— И как? Всё, что положено на месте?

— Не знаю, я только начал разбираться. На проверку уйдёт несколько дней, возможно, неделя, — вру и не краснею.

Мысли в голове Рязанцева раздвоились. С одной стороны, он ехидно порадовался, тому, что я не разобрался. Но с другой стороны, его раздражал сам факт затягивания неофициальной ревизии. При этом больше всего он хотел, чтобы навязанный завхоз исчез и от него отстало начальство. Как раз для этого, сельский интриган успел договориться с кем-то из местных авторитетных граждан. Похоже, меня в пятницу на дискотеке будет ждать некий неприятный сюрприз или предложение, от которого невозможно отказаться. Придётся подготовиться и вместо того, чтобы нормально провести время с Ольгой, ждать самого плохого.

Чувствовалось, на Пашу что-то сильно давит. Но сложно понять происходящее из-за скачущих мыслей директора. Похоже, без нормального допроса здесь не разобраться. Ладно, пускай пока работает. Действовать я начну только после того, как разберусь во всех местных раскладах.

Заметив на стоянке милицейский козлик, я узнал стоявшего рядом участкового и подошёл к нему.

— Алексей, что скажешь? — с ходу поинтересовался Панфилов.

— Работать можно, — ответил я.

— А что насчёт Пашиных делишек?

— Нарушения имеются, но пока без криминала. Надеюсь, и дальше никаких мутных схем не обнаружу.

— Я тоже надеюсь, но, если что, сразу сообщай. Мы посовещаемся с Жуковым и примем меры.

— Как там Леночка? — спросил я, желая перевести разговор на другую тему.

Панфилов рассказал, что дочь в Москве и уже начала вставать на ноги. Сейчас она проходит первый курс реабилитации. Жена участкового счастлива, так как есть заметные подвижки и надежды на полное исцеление. Меня эта информация порадовала. Узнав, что через полтора месяца Леночку привезут обратно, и она будет находиться в селе до получения квоты на следующий курс реабилитации, я решил обязательно её навестить. Посмотрим, чем ещё можно помочь.

После этого мы обсудили моё участие как завхоза, в организации следующей дискотеки. Я знал, что придётся участвовать, так как дружки Паши должны проявить себя именно там. Значит, появится возможность вычислить всех, нейтрализовать самых буйных и, возможно, узнать о судьбе подменённого оборудования и инструментов.

Вечерело, поэтому за разговором с Панфиловым я не заметил, как за спиной появилась Ольга. Подойдя, девушка кашлянула, а моё сердце сразу забилось чаще.

— Алексей, почему я последней узнаю, что ты уже получил работу в колхозе? — спросила она в первую очередь.

— Сегодня мой первый рабочий день, и он только что закончился. Я как раз собирался к тебе заглянуть.

— Получается, я тебя опередила. Может, ты хоть проводить меня сам предложишь?

Услышав вопрос с подвохом, Панфилов ухмыльнулся. А я, сняв пиджак, накинул на плечи девушки и повёл в сторону председательского дома. Мысли Ольги были по-прежнему от меня закрыты. Но я и так чувствовал, что её ко мне тянет. И это взаимно.

Результатом проводов стал наш первый горячий поцелуй. Обоюдный порыв возник не из-за выпитого алкоголя или выброса дофамина. Просто мы одновременно поняли, что пора, и сделали это. При этом мои руки перестали слушать хозяина и бесстыдно прошлись по прикрытому ситцевым платьем телу девушки. А Ольга вместо того, чтобы возмутиться, наоборот, подалась вперёд.

Через минуту я почувствовал, что сумрак деревенских улочек и общая страсть может довести нас до чего-то большего, и с огромным трудом заставил себя придержать коней. Я знал, что это произойдёт скоро, но не сейчас. Осознание этого факта заставило снять пятерню с груди Ольги и дать возможность ей немного опомниться.

А через минуту мы, как ни в чём не бывало, продолжили прогулку, окончившуюся у дома председателя колхоза.