Экстрасенс в СССР-3

Глава 22 Новый шериф

Вернувшись в село, я первым делом заехал к знахарке. Скинул вещи в бане, коротко рассказал о стычке с людьми Аглаи и посмотрел, как устроились мои будущие родители. Оказалось, у Беловых всё нормально. Матрёна Ивановна выделила родственникам две комнаты в огромном доме и готовила мать к родам своими особыми методами.

Выслушав меня, старуха затеяла разговор.

— Алёша, даже я чую, как дочка-ведьма из будущей роженицы вытягивает жизненные силы.

— Я могу это остановить, но в процессе ей будет больно, — предупредил я и рассказал об эксперименте над людьми Аглаи.

— Значит, паутину ты отдирать научился? Это хорошо. Жаль, нельзя попробовать, пока Наташа не разродилась. Боюсь, твои манипуляции могут повлиять на ребёнка.

— Дождёмся рождения девочки и всё сделаем, — сказал я.

— Значит, будет девочка? — тут же подметила знахарка, — А я из-за этого непотребства, которое Аглая на Наташку наложила, так и не смогла определить пол ребёнка. За серой пеленой трудно рассмотреть.

— Как думаешь, когда она себя в следующий раз проявит? — перевожу тему.

Соваться в Гедеоновку больше не хотелось, но чуйка подсказывала, что необходимо быстрее разобраться с опасным врагом.

— Скоро, — заверила старуха, — Думаю, как только рецидивиста назад привезут, Аглая оценит, что ты с ним сделал, и спокойно сидеть в центре паутины не сможет.

— Тогда нам останется только ждать её следующего хода.

Матрёна согласно кивнула. Хотя ожидание не самое приятное дело.

Перед походом в сельсовет я вытащил и быстро проверил документы. Знахарка собиралась уйти, но заметив мои приготовления, и задержалась.

— Алёша, хочу тебя кое о чём попросить.

— Матрёна Ивановна, для тебя любой каприз, даже за мои деньги. Только скажи.

— Никаких капризов. Это важно. Недавно я разговаривала с Жуковым и председателем сельсовета Верой Петровной Клюевой. Мы договорились о первом сеансе отваживания местных от алкоголя. Начнём с восьми выбранных руководством выпивох. Так вот, заметила я у Веры Петровны круги тёмные под глазами. Ещё и кожа слишком желтушная, дышит неправильно.

— Хочешь, чтобы я председателю сельсовета медосмотр устроил?

— В том то и дело не позволит Клюева себя осматривать. Она на кодирование мужиков согласилась с большим трудом и только в качестве эксперимента. Благо директор лесхоза её подруга, она нас и сосватала. Понимаешь, Петровна, баба совсем другого склада, идейная коммунистка, хоть и с понятием. Она девкой малолетней в партизанский отряд сбежала, когда её деревню фрицы спалили, затем Жукову колхоз помогала поднимать. Такая сильная личность к сельской знахарке никогда не пойдёт.

— Тогда зачем к ней лезть? Пусть идёт к врачу, — задаю логичный вопрос.

— Петровна нужный человек. Детский садик, библиотека, клуб, школа и все остальные учреждения в селе на ней держатся. Авторитет у неё среди баб не меньше, чем у Жукова. Боюсь, если заболеет и надолго сляжет, худо всем станет. Ведь председатель колхоза, он, конечно, здесь царь и бог. Работу всем даёт, развивает село, и людей богаче делает. А Клюева всё это дело изнутри поддерживает. Помнишь сельский сход, что не дал тебя в руки приезжих отдать? Так вот, больше половины людей после разговора с Петровной поднялись.

Клюеву я раньше видел несколько раз. Пару раз общался по делам. Но об этом факте не знал. За что ей огромное спасибо.

— Матрёна Ивановна, я всё понял. Устраиваться в сельский клуб всё равно через неё. Получается, она и начальницей моей будет. Обещаю, обязательно Веру Петровну аккуратно осмотреть. Если чего замечу, то попытаюсь подлечить, — шутливо отдаю пионерское приветствие.

На том мы и сговорились. После этого я выдул полбутылки горького отвара, который приготовила знахарка, получил благословение и отбыл в сторону сельсовета. Правда, когда прибыл, никакого собеседования и прочей тягомотины не было. Жуков сдержал слово и заранее обо всём договорился.

Клюева начала смотреть документы и заносить мои данные в журнал, а я в этот момент принялся производить медицинский осмотр. Конечно, делать это, сидя в полутора метрах от пациентки нелегко, но можно.

— Алексей, значит так — по-деловому начала Вера Петровна, — С моей стороны никакого противодействия не будет. Жуков верит в тебя, и поставил конкретную задачу, значит, выполняй. Но хочу внести некоторые коррективы, по поводу директора клуба Павла Рязанцева. Первое время он выполнял все задания на сто процентов, и претензий у нас к нему не было. Ситуация начала меняться постепенно. Сначала Паша начал пререкаться со старшими товарищами, затем перестал советоваться и сдавать отчёты вовремя. Теперь вообще неизвестно, что у него на уме. Но меня волнует не только это. Надо узнать, всё ли оборудование, которое мы в области выбивали, сейчас на месте. Для этого нам завхоз, не связанный с местными, в клубе и нужен.

Слушая Клюеву, я просветил её с ног до головы. Сразу обнаружил несколько проблем: забитые желчные протоки, из-за чего ухудшилось состояние печени. Вдобавок у председателя сельсовета оказалась сильная аритмия сердца. Я начал с осмотра протоков и обнаружил аномалию в их структуре. Похоже, какая-то старая травма или врождённая мутация не позволила им развиться. Именно из-за этого кожа женщины немного отдавала желтизной. Плюс, возраст, где-то под шестьдесят лет, давал о себе знать. Если бы Матрёна не почуяла неладное, совсем скоро прогрессирующие болезни могут привести к большой проблеме.

Действуя аккуратно, я сделал более эластичными самые узкие места протоков. Что существенно ускорило циркуляцию желчи. Конечно, через недельку не мешало бы проверить всё ещё раз, но сейчас опасность отступила. А печень, если правильно питаться и не злоупотреблять спиртным, быстро восстановится.

Насчёт аритмии сердца я до конца не разобрался и решил отложить дело на потом. Матрёна упоминала сеанс кодирования, вот в процессе Клюеву ещё раз и осмотрю.

— Вера Петровна, насчёт имущества я разберусь. Проведу ревизию и выявлю все недостачи, — пообещал я, — Мне непонятно, как поступать с Рязанцевым, если обнаружится большая недостача?

— Это дело сложное, — вздохнула председатель сельсовета, — Насчёт его семьи ты в курсе? Рязанцевы люди для Зажолино нужные, поэтому ссориться с ними не хотелось бы. Если Паша по мелочи ворует, то это не беда. А вот если что-то крупное, то будем решать мы с Жуковым. И ещё одно, участковый в курсе твоего назначения и его одобрил. Насчёт ситуации с директором клуба он тоже знает. С Панфиловым можешь делиться информацией, но только аккуратно. А теперь айда, я тебе твоё новое место работы покажу.

Во время разговора, мысли Клюевой читались с трудом. Но пойманные обрывки подтверждали, что она не врёт о своих намерениях. Вере Петровне действительно нужен порядок и информация о происходящем в клубе. А ещё она боялась крупных проколов Рязанцева. Ведь такого уже не утаить.

Странные они какие-то. Если вы подозреваете хищения, то обсудите их с главой семейства Рязанцевых. Вместо этого начались какие-то детективные игры. Потом же хуже будет.

Возле клуба я заметил, как из пристроенного к нему помещения вышла стайка пацанов, во главе с хромым пенсионером. Они несли несколько моделей самолётов. На вид дед был ещё крепок и носил видимые издалека седые усищи.

— Это Фёдор Кузьмич, ветеран войны, давно списанный по инвалидности. В школе ведёт труды, а в клубе авиамоделирование и резьбу по дереву. Летом он с ребятами занимается до обеда, а когда начинается учебный год — по вечерам.

Получив характеристики, я прочитал в мыслях Петровны несколько уточнений. Если бы была её воля, то именно Фёдор Кузьмич стал директором клуба. Мешали этому две вещи. Во-первых, нежелание пенсионера заниматься организацией развлечения для молодёжи. Во-вторых, стремление превратить сельский клуб в Дом пионеров.

— Надеюсь, мне не нужно влезать в его вотчину? — спросил я.

— Разумеется, у тебя будут ключи от пристройки, где расположены детские секции. Но пока жив Кузьмич, можешь туда даже не заглядывать. Там полный порядок и всегда убрано. Твоя задача — вовремя организовать выгрузку чурбаков и досок, предназначенных для резьбы по дереву.

— А какие ещё секции базируются в клубе? — спросил я, вспомнив, что видел группу бабушек, занимавшихся пением.

Кроме этого, Рыжий что-то рассказывал о местных балалаечниках и гармонистах.

— При клубе действует танцевальный ансамбль «Ивушка». После обеда занимается детская группа, а вечером приходят девушки постарше. Имеется фольклорный коллектив «Лейся песня». Там почти всем за шестьдесят. Ну и наш знаменитый коллектив народных инструментов «Балалайка». Всем этим занимается наш молодой педагог Иннокентий Валерьевич Петухов.

Упомянув фамилию учителя, Клюева сразу подумала о противостоянии внутри сельского клуба. Насколько я понял, товарищ Петухов постоянно о чём-то спорит с директором Рязанцевым.

— А товарищ Петухов, он кто по должности?

— Художественный руководитель нашей самодеятельности, мультиинструменталист, певец, танцор, организатор концертов всех трёх коллективов. По сути, второй человек в клубе, но официально числится простым педагогом с двойной ставкой.

— Ясно. Вера Петровна, как я понял, его епархию тоже проверять не надо?

— Там всё прозрачно. Есть журналы учёта. Ключи от раздевалки танцоров, где хранятся костюмы и помещения с музыкальными инструментами у тебя на связке.

С этими словами Клюева передала мне увесистую связку с пронумерованными ключами, и план здания с продублированными номерами всех дверей.

Во время первичного обхода с председателем сельсовета, Петухова с его музыкантами и танцорами в клубе не оказалось. Зато мы практически сразу натолкнулись на директора Павла Евгеньевича Рязанцева.

Заметив у меня в руках связку ключей и только что открытую ими комнату с балалайками, он сразу всё понял и поменялся в лице.

— Вера Петровна, это что за незапланированный обход территории? — нервно поинтересовался директор, даже не поздоровавшись.

— Павел, у нас всё давно запланировано. Ты же просил выделить тебе ещё одну должностную единицу. Вот, познакомься, это Алексей Соколов, с сегодняшнего дня, новый завхоз сельского клуба.

— Вера Петровна, когда я просил выделить место для помощника, то думал выбрать его лично, — возразил начавший заводиться Рязанцев.

— Павел, мы бы с тобой обязательно бы посоветовались, но ты в последнее время плохо идёшь на контакт. Ответы о проделанной работе сильно задерживаешь, не сообщаешь запрашиваемые данные. Поэтому мы с Фёдором Михайловичем посоветовались и решили поставить на должность завхоза человека со стороны. Алексей во всём разберётся, посчитает и снимет с тебя несколько функций, которыми ты пренебрегаешь.

Вера Петровна говорила спокойно. Женщина давила не голосом, а авторитетом. С каждым аргументом Паша мрачнел всё сильнее. В его голове проносился настоящий ураган мыслей, больше похожих на панику.

— Я как раз всё подготовил, — произнёс директор клуба, а я почувствовал, что Паша хотя и не врёт, но что-то недоговаривает, — Хотел сегодня всё показать, затем передать отчёты бухгалтеру, и вдруг такой удар в спину.

— Павел, не сгущай краски и не нагнетай. А насчёт выполнения обещаний мы это уже проходили. Год назад тебе одобрили создание вокально-инструментального ансамбля современной музыки на базе клуба. Колхоз выделил средства на собственную аппаратуру и инструменты. Жуков лично дёрнул за свои связи и выбил самое современное музыкальное оборудование. Гитары, магнитофоны, усилители, барабанную установку, стойки для микрофонов, дополнительные акустические колонки. Одних проводов потребовался почти километр. Закупщик колхоза смог на выставке в Москве приобрести импортный синтезатор. Вам приготовили практически готовую студию звукозаписи! И вот пришла пора задать несколько неудобных вопросов. Где наш музыкальный коллектив? Почему не репетирует? Когда ВИА выступит хотя бы на нашей пятничной дискотеке?

— Вера Петровна, своя группа — это очень непросто. Уверяю, всё будет, но не сразу. Я занят поиском опытных музыкантов. Им предстоит сыграться вместе. А ещё нам в группу нужен солист. В селе и окрестных деревнях таких людей нет, — зачастил в ответ Рязанцев.

Под градом аргументов Клюевой Паша быстро сдулся, и начал откровенно лепетать. Я же прочитал в его мыслях, что он всем этим занимается, но что-то мешает начать репетиции. Что именно, непонятно. Но однозначно — дело мутное. Поток невразумительных оправданий, в конце концов, прервала Вера Петровна.

— Солиста у него нет. А Петухов, чем тебе не солист? Вон как Иннокентий народные песни поёт. И на гитаре играет, в том числе электрической.

В ответ Паша возмущённо фыркнул.

— Петухов? Да что он в этом понимает? Пусть с бабками своими поёт и с девчонками кадриль разучивает.

Внезапно за спиной послышались шаги, и к нам подошло высокий молодой человек в модном костюме и начищенных до блеска туфлях. Ухоженные волосы спадали до плеч по последней молодёжной моде. Судя по атлетичному телосложению, он танцор или спортсмен. Товарищ явно на стиле, как выражались в будущем.

— Я слышал, здесь упоминают мою фамилию? — громко произнёс подошедший.

Значит, это тот самый Петухов.

Во время затянувшегося молчания, я обратил внимание, как директор клуба и художественный руководитель буравят друг друга недобрыми взглядами. Они оба молодые, прилично одетые, амбициозные и в чём-то пафосные. Деревенские мажоры, блин.

Судя по мыслям, Паша Рязанцев давно хотел избавиться от Иннокентия Петухова. В свою очередь, худрук считал себя лучшим кандидатом на должность директора клуба. По мне они очень разные, но одновременно чем-то похожие. Видимо, из-за этого между ними и возникла неприязнь. Кстати, оба парня мне сразу не понравились. Проще надо быть и вежливее.

Клюева взяла всё в свои руки, и двумя фразами сняла напряжение. Затем она познакомила нас с Петуховым, который тоже не подал мне руку, и рассказала про мои должностные обязанности. Как ни странно, но худрук тоже посчитал, что я не подхожу на должность завхоза. Мысленно, конечно. Вслух он произнёс иное.

— Значит, у нас начнёт что-то меняться.

В ответ Паша фыркнул, но промолчал.

— Со временем всё поменяется, — заявила Клюева, — Но для начала нужно сделать ревизию и провести оптимизацию. Именно этим и займётся ваш новый завхоз.

Услышав это, Рязанцев совсем поник, а Петухов приободрился.

— Я, как опытный работник, могу возглавить работу, и помочь неопытному товарищу, — заявил худрук.

Председатель сельсовета хотела что-то сказать, но я решил, что пора вмешаться.

— В мои функции не входит обсуждение вопроса о том, как именно я буду работать. И тем более странно слышать, что кто-то будет мной руководить. Есть председатели сельсовета и колхоза, которые имеют право мне приказывать. В рамках советского законодательства, конечно. Завхоз — материально ответственное лицо, не стоит об этом забывать. Поэтому с насущными делами мы разберёмся без вашего участия. Если возникнут вопросы или претензии, то я обязательно к вам обращусь. А пока у нас здесь дела, можете быть свободны.

Конечно же худруку такая отповедь не понравилась. Гневно сверкнув глазами, он развернулся и ушёл, при этом мысленно обзывая меня хамом и невеждой.

— Павел, ну так что? Может, покажешь завхозу клуба свою святая святых? Я про каморку за железной дверью, где ты хранишь все дорогие инструменты и оборудование. А ещё Алексею хотелось бы осмотреть студию. Остальное по мелочам уже в процессе. Заодно передашь ему отчёт, пусть начинает вникать в наши нюансы, — вроде нейтрально, но с явной подковыркой произнесла Вера Петровна.

Только что взявший себя в руки Рязанцев, снова побагровел. Он явно не хотел ничего нам показывать, и на это имелись веские причины. Я снова уловил какую-то непонятную муть в его мыслях, что-то на него давит. Вина или сожаление, не пойму. Ясно только одно, в деле замешаны деньги. Куда же без них?

— Вера Петровна, вы меня обидеть хотите или вором считает? — начал директор обиженно, — Ладно, пойдёмте, я вам сейчас всё покажу.

С этими словами молодой человек рванул к сцене. Направившись за ним, мы зашли за кулисы, затем в неприметную дверцу и оказались за натянутым киноэкраном. Здесь Павел отворил длинным ключом единственную в клубе металлическую дверь, включил свет и указал на полки, где лежало музыкальное оборудование. Тяжёлые колонки и какой-то массивный пульт стояли у стены.

— Вот, всё здесь! Идите, проверяйте и считайте! И вообще, раз пускайте сюда, кого попало, то с этого момента он за сохранность и отвечает.

Выплеснув эмоции, Паша Рязанцев хотел уйти по-английски, но я преградил ему дорогу.

— Павел Евгеньевич, я обязательно это всё возьму на баланс после ревизии. А пока советую так не нервничать. Лучше скажите, где у вас журналы учёта выведенного из строя оборудования и его ремонта? Папка с инструкциями по применению и полный бумажный реестр с присвоенными инвентарными номерами.

Подкрепил я эту просьбу, немного понизив градус мозговой активности молодого директора. Это придало веса моим словам и мешало оппоненту сорваться в истерику.

— Все документы, вон там за столом, — нервно вздрогнув, Паша указал в конец помещения кладовой, не имеющего ни единого окна. После этого указал на дверь, находящуюся рядом, — Там студия звукозаписи. Можешь посмотреть, но не вздумай что-то крутить или сломать. И не жди от меня помощи. Я вообще удивлюсь, если ты сможешь отличить бас-гитару от акустической, и хоть в чём-то здесь разобраться.

Моё ментальное давление заставило Рязанцева немного охолонуть, но я уловил, что Паша намерен кому-то пожаловаться. Стало интересно, к кому он побежит. Думаю, скоро это выяснится, даже без чтения мыслей.

— Ничего, не дурнее паровоза, так что как-нибудь разберусь. А о помощи я и не просил, — сказал я вслед Паше, наконец проскользнувшему мимо нас вдоль стены.

— Все молодые да нервные. Вот так мы здесь и работаем, — констатировала Клюева, недовольно качая головой.

— Ничего, Вера Петровна, разберёмся, — пообещал я, чувствуя, что председатель сельсовета быстрее хочет отсюда уйти.

А когда она согласилась и вышла, я добавил про себя строчку из надоедливой песни, о появлении в городе нового шерифа.