Эффект крови. Заложница

Глава 20

Музей Изобразительных Искусств выглядел очень мило с фасада, а вот с торца – так себе. Будто здание оперы, парадный вход которой расположен на главной улице, а черный – в трущобах.

Я перемахнула через забор и подошла к тяжелой двери в подвал.

Монолитная и неприступная, она была обшита холодным листовым железом. Немного послушав, я уловила редкие шаги внизу. Сторож. По всем признакам выходило, что именно он мне и нужен. Вряд ли Верка посещала музей ночью или лазила по пожарной лестнице. Если охотники не солгали: она работала за этой дверью.

Я достала пистолет и постучала рукояткой в железо.

– Кто там? – через минуту осторожно спросили снизу.

– Свои! Я от Веры. Поговорить надо.

После недолгих раздумий лязгнул засов и в щель просочился тусклый свет. Дальнейшая реакция была мгновенной – дверь с лязгом захлопнулась, но я ударила в нее плечом.

– Открывай!

Дверь смела сторожа с лестницы и грянула по стене. Парень, больше похожий на подростка, скатился по крутой лестнице и бросился в каморку, откуда выбивался слабый свет.

Я сбежала за ним.

– А ну не подходи!

Он стоял на середине маленькой комнаты, забитой хламом, с какой-то железякой, занесенной над головой. Газовый ключ, присмотрелась я.

– Врежу! – он сделал пробный выпад. – Не приближайся.

– Мне и не надо, – усмехнулась я. – Отсюда застрелю. Бросай свое смертельное оружие. Не собираюсь я тебя грабить и убивать.

– У тебя пистолет не настоящий. Пугач, отсюда вижу.

– Брось, сказала! – разозлилась я.

– Что тебе надо?

Я не ответила. Ладно, если с ключом ему больше нравится, пускай. Единственный выход я заблокировала, не сбежит. Я опустила пистолет, стряхнула с колченогой табуретки стопку газет и уселась, не сводя глаз с парня. Рюкзак я бросила под ноги.

Не похож он что-то на сторожа.

Худая долговязая фигура, юное лицо – просто студент на подработке. Каморка с низкими неровными потолками мало ему подходила. Тусклая лампа на длинном черном шнуре отбрасывала страшные готические тени.

Он медленно опустил ключ.

– Ты кто?

– Яна Кац.

Железяка звякнула об пол, и парень стремительно присел на корточки.

Я улыбнулась.

– Живот прихватило? На меня многие так реагируют.

– Очень смешно, – сморщился он. – Слушай, я не хочу с тобой ругаться…

Я кивала, с издевкой глядя на него. Да, нисколько в этом не сомневаюсь.

– И в ваши разборки лезть не хочу. Не знаю, зачем ты пришла, но давай не будем… торопиться с выводами.

– Какие разборки?

– Эти, – он закатил глаза к потолку и добавил. – Не знаю, что вы задумали и даже слышать не хочу! Зачем ты пришла?

– Какие еще разборки? – повторила я.

Он замялся. Что-то тут не так.

– Как тебя зовут?

– Макс, – он косо посмотрел на меня.

– Так говоришь, будто это что-то значит. Почему ты меня испугался? Ты же узнал меня, верно? Откуда?

Он удивленно показал на меня глазами и похлопал по своей ладони, указательным пальцем коснувшись безымянного. Я уставилась на свою руку и обнаружила там кольцо.

– И что? – зло спросила я. – Мое кольцо каждая собака в городе знает? Или стой, ты тоже хотел его спереть?

Увидев сложную гамму чувств на лице Макса, я осеклась. Страх, паника, словно я обвинила его в чем-то серьезном. Он взмахнул руками, пытаясь встать.

– Сидеть, – на всякий случай сказала я.

Он сел обратно и закрыл лицо руками.

– Что ты от меня хочешь? В чем я провинился? – с неподдельным отчаянием спросил он.

– Чем ты занимаешься, Макс?

– Я оценщик.

– Ты знаешь Веру? Она здесь работала?

– Ерунда полнейшая. Знакомая. Приходила спрашивать, что я про кольцо знаю. Она как объяснила, что за кольцо – я за голову схватился! Не лезь, говорю! – он тоскливо посмотрел на меня. – Ты пойми, она не виновата. Ведь сразу передумала! Кто в своем уме в чужие разборки полезет? А потом… ушла она, короче. И на следующий день понеслось – менты, репортеры понаехали. Может, зря я сказал? Может, промолчал бы, так ничего бы не случилось?

– Что ты ей сказал?

Он продолжил, не слыша вопроса. Карие глаза были расширенными и потрясенными.

– До сих пор на иголках. Через неделю к Ренате, что говорить не представляю… Не скажешь – сами узнают, потом не открутишься. А скажешь… потом не одни, так другие накажут. Ты вот мне сама скажи – что ей говорить?

– Кому?

– Ренате. Может, не упоминать кольцо?

– Какое кольцо? При чем тут Рената?

– При том, что про кольцо мне придется рассказать, а она сделает выводы. Твой муж потом не придет меня убивать?

– Откуда ты знаешь Эмиля? – напряглась я.

Макс улыбнулся. Улыбка на бледном лице с расширенными зрачками выглядела, мягко говоря, сумасшедшей.

– Ты зачем вообще пришла?

По коже пробежали мурашки, рука вздрогнула и пистолет глухо звякнул об табуретную ножку. Макс принял это за попытку призвать его к порядку и выставил вперед руки.

– Я не при чем! И не хочу впутываться.

– Стоп, – медленно и проникновенно произнесла я. – Давай с начала. Кто ты?

– Макс, – он нервно хохотнул. – Оценщик. Работаю тут, вещички смотрю…

– А Верка?

– Знакомая моя…

– Так. И она пришла к тебе и спросила о кольце. Об этом, – я показала руку. – Потому что хотела его получить. Она тебе его показывала?

– Нет, я…

– Тихо. Описала на словах, а ты его узнал, так? Что ты ей рассказал? Что в нем ужасного?

Он хмыкнул и неожиданно успокоился.

– А ты что, не знаешь?

– Отвечай, – разозлилась я.

– Это сигнал. Вампиры надевают эти кольца на того, кого надо беречь.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я раз в две недели хожу к психоаналитику, – он потер переносицу пальцами. – Короче, мне рассказывать Ренате про это или нет?

– Какая разница? – не поняла я.

– А если твоему мужу это не понравится? Я знаю, зачем он на тебя его надел? Он мне потом… Я ведь Вере объяснил, что это за вещь, сказал, чтобы не лезла в солянку, а она… Я понимаю, виновата, но Верка не знала! Ее убили ни за что!

– Зачем ей понадобилось кольцо?

– Не знаю. Вроде дело ей предложили, достать его. Без подробностей.

– Кто предложил?

– Да не знаю я! – психанул он.

Я тяжело вздохнула, похоронив лицо в ладонях.

«Оставь мне колечко, в залог. Что-то мне говорит – ты за ним вернешься».

Вот Андрей, вот сволочь! Он еще тогда узнал его.

– Ты вампир? Откуда ты знаешь их дела?

– Не дела – вещи. Я же оценщик.

– Все вампиры его узнают? Предположим, я покажу кольцо вампиру, он поймет, что меня чревато трогать?

– Какой с него толк иначе?

– И в каких случаях его обычно применяют?

– В разных… Когда есть причины. При опасных предприятиях, для нужных людей. Он тебя за что-то ценит.

Да, конечно.

– А ты мне не вкручиваешь?

Он обиженно фыркнул.

Я встала с табурета, сунула пистолет в кобуру. Макс не врет: такой ужас не сыграешь. Когда я намекнула, что он тоже мог пытаться заполучить кольцо, его от страха чуть не парализовало.

Значит, это серьезный проступок.

Эмиль подарил мне кольцо и уехал в «командировку». Нервничал, чего-то опасался. Он велел сидеть дома и изображать счастливую жизнь.

И в результате его убили.

Детали складывались в картинку. На него давили, мало его наказали три года назад, взяв под контроль и принудив жить со мной, теперь мэр решил забрать последнее – бизнес, деньги, а значит и остатки уважения.

Тогда один вампир очень хотел стать мэром, а эти ребята такого не прощают – как в волчьей стае. Он был всего лишь знакомым Эмиля, но в ту ночь скидок не делали – мэр проверил всех, пытаясь уничтожить любого, кого подозревал в измене.

Я точно знала, что Эмиль в этом не участвовал. Ту ночь он провел со мной, причем добровольно. Но мэр, вытащив нас из постели и опознав во мне охотницу из группы Лазаря, решил, что все не так просто.

Доказательств не было. На самом деле, думаю, он убедился в нашей общей невиновности, иначе мы бы дружной компанией оказались на дне реки. Но и просто отпустить нас он уже не мог. С тех пор за нами пристально наблюдали. Ждали, что мы выкинем и когда нас лучше пустить в расход.

Никогда не связывайтесь с этими засранцами.

Эмиль тяжело это перенес. Он не из тех, кто согласен мириться с унижением. Видимо, последняя капля переполнила чашу терпения, и как метко выразился Виктор, мой муж решил «уладить проблему».

Если он думал, что с вампиром легко справиться, ему нужно было посоветоваться со мной.

Теперь он мертв. Пора думать о себе. Рената сказала, я в безопасности, но у меня нет оснований верить.

Я подхватила рюкзак и закинула за спину.

– Слушай, ко мне никаких претензий? – пытливо спросил Макс.

– Нет.

– А Ренате что сказать?..

– Что хочешь, – я взбежала по лестнице к выходу из подвала.

Пора сваливать. Как ни крути.

Ночь была на исходе. На востоке небо высветлилось, через час совсем рассветет, от утреннего мороза ломило руки. Я сунула кисти в карманы и торопливо пошла подальше от музея, на проспект.