Дикая кровь

Глава 7

Было около четырех утра, когда вернулся Кай, чье тело и самолюбие были в равной степени разбиты. Ему не нужно было включать свет, чтобы знать, что Мия, свернувшись калачиком на диване, ждет его; ее тревога витала в воздухе, как горький запах.

Она села, плед соскользнул с ее плеч.

– Где, черт возьми, ты был?

В ее голосе слышались беспокойство и тревога, которые теперь, когда он был дома, взяли верх. Он щелкнул выключателем, и тусклая лампочка над головой моргнула, осветив комнату.

– Прости.

Она звонила, наверное, раз десять, но его телефон был выключен, пока он обсуждал с Сергеем последствия своей грубой ошибки.

Скользнув по нему широко раскрытыми глазами, взгляд Мии задержался на его челюсти, где красовались свежие синяки. Она спрыгнула с дивана и обхватила его лицо ладонями.

– Что случилось?

Он уклонился от ее испытующего взгляда, уставившись на пол.

– Я встретил себе подобного.

Ее пальцы замерли на его скулах.

– Что?

– И проиграл. – Это прозвучало сдавленно, и он мрачно усмехнулся. Он действительно был оглушен.

У Мии отвисла челюсть, когда она повторила:

– Ты проиграл? – Она отступила, опустив руки. – Постой. Что значит, ты встретил себе подобного?

– Большой русский парень. Пахло Сибирью. Самый сильный и быстрый ублюдок, которого я когда-либо видел. – Донован сглотнул, борясь с комом в горле. – Сказал, что его зовут Иван Зверев.

Мия молчала, переваривая информацию.

– Он волк? Как ты и Ама?

– Я не знаю. – Это не имело значения. Его родители были похожи на него, но дело было не только в генетике; он был реинкарнацией бога разрушения: Сендоа, волка из легенды о Сновидице. Все это не имело смысла. Даже с Амой они не похожи – у нее другая кровь, и она скрывала свое происхождение.

Мия присела на подлокотник дивана.

– И ты сказал, что от него пахло Сибирью?

Кай кивнул, чувствуя, как от усталости сводит руки.

– Возможно, мы из одного региона.

Мия знала, что Кай родился в Сургуте, Западная Сибирь, в семье русского отца и матери-татарки. Они погибли, когда тот был маленьким, и он помнил лишь фрагменты своей жизни до появления Элис. Интересуясь его наследием, Мия изучала историю региона, в то время как Кай притворялся равнодушным, но он слушал, как она рассказывала ему о татарских и славянских миграциях, ссылках и нефтяном буме 60-х годов. За неимением чего-то конкретного, он спокойно принял истории Мии. Для кого-то они были правдой, как, возможно, и для него.

– Ты в порядке? – Ее вопрос вернул его к действительности.

– Я в порядке, – машинально ответил он, затем прикусил язык. Коннор был прав. Он понятия не имел, о чем говорит. – Со мной все будет в порядке, – исправился он, поднял ее с подлокотника и поцеловал в лоб. Донован устал и не хотел разговаривать – удобный предлог, чтобы пропустить худшую часть вечера.

– У тебя все в порядке с деньгами? – спросила девушка.

– Деньги не проблема. – Расплывчато, но это не ложь.

Мия приняла его увертку и прижалась губами к здоровой стороне его лица.

– Идем спать?

– Я приду после того, как приму душ. – Кай отпустил ее, и девушка исчезла в спальне.

Тяжело вздохнув, мужчина поплелся в ванную, чувствуя себя как мешок с дерьмом. Сняв одежду, он ухватился за обе стороны раковины и оглядел себя в зеркале. Если раньше его ребра были чувствительными, то теперь они были полностью искалечены. Синяя полоска покрывала одну сторону его живота и тянулась по тазовой кости до самого паха. Его ноги дрожали от напряжения, и он определенно потянул подколенное сухожилие. Тени залегли во впадинах под глазами, слабый фиолетовый оттенок соответствовал синякам на щеке и подбородке. Губа снова была разбита, и он провел языком по вздувшемуся шраму, ощутив привкус железа и соли. Несмотря на повязку, костяшки его пальцев были ободраны до крови. Несколько пальцев не гнулись, и по крайней мере один был сломан. Проведя рукой по растрепанным черным волосам, Кай почувствовал, что они увлажнились от пота, и потянулся к душевой кабине, чтобы повернуть ручку. Обычно он предпочитал холодный душ, но прикосновение тепла к коже казалось… приятным. На него давило нечто большее, чем поражение, и он злился из-за того, что Сергей не сказал ему, каковы последствия проигрыша.

Кай закрыл глаза и позволил воде струиться по спине. Потребовалось некоторое время, чтобы его волосы намокли; они напоминали двойную шерсть, которая защищала его, когда он был волком, – грубая и водонепроницаемая, защищавшая от непогоды. В мире грез он мог легко переходить из одной формы в другую. Но здесь, когда он ограничен законами природы, это было мучительно, как будто его разбивали на части и собирали обратно.

Он не спеша намыливался, рассеянно прокручивая в голове события прошедшей ночи. По-видимому, он упустил что-то, чего очень хотели две конкурирующие группировки Братвы, одной из которых руководил босс Сергея, Петр. Никто из них не мог претендовать на эту вещь, потому что она была обнаружена на нейтральной территории. Не желая развязывать войну за влияние, участники состязания в «Исповедальне» должны были определить, кто будет претендовать на приз. И поскольку Кай проиграл эту чертову штуку, Сергей потребовал, чтобы он просто украл ее, пока другая банда не забрала ее себе.

Вот вам и честный поединок.

Задание было полностью секретным; Петр не знал, что Сергей планировал его удивить. Кай отказался, но уклониться от долга перед Братвой было не так-то просто. Он мог бы сбежать из города, но по опыту знал, что убегать от демонов – все равно что стрелять из пистолета в плодовую мушку. Впервые за свою жалкую жизнь он нашел свой дом и был не один. У него были Мия, Лом и Бастьен. Они зависели друг от друга, и Сергей не преминул напомнить ему об этом.

– Мы знаем, что у тебя есть девушка. Она работает в баре, который держат твои друзья, да? Это на нашей территории, – сказал он, затягиваясь сигаретой. – Неужели всем этим придется пожертвовать из-за того, что ты не хочешь немного запачкать руки?

Чтоб его. Почему Сергей не сказал ему, что, если он проиграет, его жизнь изменится?

Кай смыл пену, затем прислонился к холодной плитке, наслаждаясь водой еще несколько мгновений. Сергей назвал этот предмет фальшивкой, хотя и не смог объяснить, что это было.

– Ты поймешь, когда увидишь, – вот и все, что он сказал, но у него не было никаких зацепок относительно того, где эта нейтральная сторона припрятала искомый объект. Местоположение будет объявлено победителю, и у Кая было время до обмена, чтобы ее выкрасть.

Энергично вытираясь полотенцем, он вышел из наполненной паром ванной, и прохладный воздух в коридоре покалывал его кожу. Как только он забрался в постель, Мия перевернулась и прижалась к нему. Он обнял ее одной рукой и медленно выдохнул. Он должен сказать ей. Может, не сегодня, но завтра…

Девушка что-то пробормотала, и ее макушка уютно прижалась к его подбородку. Чувство вины камнем лежало у него на сердце. Он все испортил. По-настоящему, по-настоящему испортил. Он пытался держать Мию подальше от дел Братвы, но был наивен, полагая, что они в конечном итоге не смогут надавить на него через нее. Ее отсутствие на его боях позволило избежать нескольких любопытных взглядов, но было невозможно отвести глаза мафии.

Кай отказался и дальше втягивать ее в свое дерьмо. Он решил бы все быстро и без шума, а когда закончил, сказал бы Сергею, чтобы тот держал его подальше от незаконных дел. Если бы не это, он получил бы удар по шее.

Может быть, тогда он смог бы показать Мии, как сильно он хочет, чтобы она была с ним в «Исповедальне».

Он должен был выяснить, где хранится эта фальшивка. О том, чтобы просеять Братву, не могло быть и речи, но, возможно, кто-то посторонний захочет расколоться – кто-то вроде него. Наемник.

Сердце Кая бешено заколотилось в груди. На самом деле такой человек, как он, действительно существовал.

Иван Зверев.

Вероятно, с ним, как и с Каем, был заключен контракт на бой, а это означало, что его не интересовал этот фарс. У бандитов были длинные языки, а у Вани Зверева – острый слух.

Все, что нужно было сделать Каю, – это разнюхать местоположение своего сородича.

Теперь, когда у него созрел план, нервы успокоились, но остальная часть его существа возмущалась необходимостью общаться со Зверевым.

Зверев.

Что же такого было в этих шести буквах, что скручивало его внутренности в узел?

Кай всем телом вжался в матрас, его веки от усталости отяжелели, а разум помутился. Его мысли путались в бессвязном тумане, и когда он больше не мог цепляться за настоящее, тело наконец отпустило его.