Дикая кровь

Глава 6

Когда Мия открыла глаза, ее взору предстала нависающая звезда – солнце и луна мира грез. Кольца янтаря, календулы и розовой глицинии окружали сияющий белый шар, устремляясь в затянутое дымкой небо. В то время как Бостон был погружен в ночь, мир сновидений был окутан бледным туманом. Перед глазами замелькали темные, стройные фигуры похожие на молнии, и, моргнув, чтобы избавиться от замешательства, Мия распознала в них ветви деревьев, которые протянулись над головой. Они сходились у массивного ствола, который задевал макушку девушки там, где кора соприкасалась с землей. С одной из веток дерева свисала толстая, плотная масса, и когда взгляд Мии скользнул вверх, у нее перехватило дыхание.

Тело – безвольно повисшие ноги, связанные руки и развевающиеся в безветренном воздухе юбки. Голова женщины упала подбородком на грудь, шея была сломана в том месте, где туго натянулась петля. Веревка заскрипела от напряжения, когда тело покачнулось – единственный звук в тишине.

Тогда Мия вспомнила: Энн «Гуди» Гловер, ирландка, говорившая по-гэльски, была повешена как ведьма в 1684 году, потому что не могла произнести по-английски молитву Господню. Очевидно, Бог говорил только на одном языке. В мире грез Энн все еще висела на вязе, а древнее дерево оставалось на месте, не обращая внимания на отсутствие его тени в физической проекции. Мия когда-то верила, что здесь обитают только тени предметов, что они сохраняются, несмотря на быстротечность их материальных аналогов. Со временем она изменила свое мнение: весь реальный мир был тенью в царстве призраков. Энн была мертва, но не исчезла.

– Просыпайся, – раздался веселый перезвон. – Пришло время грез.

Взгляд Мии скользнул по пологим холмам, поросшим кленами и дубами, и остановился на мальчике не старше двенадцати. Подстриженные до середины ушей, растрепанные волосы цвета полуночи напоминали оперение, переливаясь сапфировыми красками. Восковые губы раскрылись, обнажив в улыбке острые зубы, а его бездонные чернильные глаза проникли ей в душу.

– Гавран, – выдохнула Мия, затем медленно села.

Он раскинул руки, и его плащ из перьев развевался вокруг него.

– Во взятой взаймы плоти.

– А она действительно взята взаймы или ты решил оставить ее себе? – с иронией уточнила Мия.

– Не придирайся. – Гавран изящно взмахнул рукой, его пальцы были тонкими, как куриные косточки. – Плоть – пепел. Это всего лишь копия.

Неподвластный времени дух-ворон, родом из мира грез, Гавран был компаньоном первой Сновидицы. Она даровала ему имя, а он, в свою очередь, делился с ней мудростью. После ее смерти Гавран потерял связь с физическим миром и, чтобы компенсировать это, облачился в кадавр ребенка. Это была его материальная форма, но с пробуждением Мии как новой Сновидицы он больше не нуждался в физическом теле. Она помогла ему сохранить связь с действительностью на земле, и все же он принял облик потерянного мальчика в бесплотном царстве. Мия задумалась, скучал ли он по своему человеческому телу.

– Знаю. – Она потерла ладони и огляделась по сторонам. Воздух был густым и затхлым, словно на равнину опустился ядовитый смог. Она никогда не видела этот уголок мира сновидений.

Над телом Энн возвышался вяз с плакучими красными бутонами. Яркие пурпурные цветы распускались, но когда лепестки опадали на землю, они становились кроваво-красными, а их бархатистая кожица превращалась в алые капли, которые впитывались в почву.

– Ты знаешь, где мы находимся? – спросила Мия.

Гавран поддел землю пальцем, отчего его кожа окрасилась в медный цвет.

– Так же хорошо, как скала умеет летать.

– Точно. – Мия раздраженно поднялась на ноги. – Ни слова больше.

Гавран встряхнул рукой и повторил ее движение.

– Здесь ты всегда сильнее, чем там.

Мия моргнула, глядя на него сверху вниз.

– Сильнее? Я не чувствую разницы.

Мальчик одарил ее белозубой улыбкой, острые уголки которой прорезали его тонкие серые губы.

– Там, снаружи, каждый человек – муравей, карабкающийся по комку земли, но каждый верит, что взбирается на гору. Здесь, где царят грезы и тени, все по-другому. Ты можешь искривить этот мир, как солнце искривляет тени.

Мия погладила Гаврана по голове. Ей всегда казалось, что она прикасается к кукле, но девушка знала, что он живой под этим жутким костюмом из пикелованой кожи.

– Может, я здесь и сильнее, но хочу кое-что изменить там, снаружи. Вот почему я пытаюсь найти эту девушку. Она для кого-то важна. Я хочу сделать для нее то, что никто не смог сделать для меня.

Мальчик нахмурился. Он потянулся к руке Мии, оторвал ее от своей головы, затем стал водить по ней пальцами туда-сюда.

– Я помогаю, – тихо сказал он, – потому что они подвели тебя. – Его бездонные, широкие, как море, глаза встретились с ее. – Я тебя не подведу.

– Ты никогда меня не подводил. – Мия улыбнулась, затем взяла Гаврана за руку. – Пойдем.

Она сжала камень грез, и по ее безмолвной команде кулон воспарил в воздух и запульсировал жизнью. Лавандовое сияние осветило смог, и Мия почувствовала, как цепочка на шее натянулась.

– Сюда, – сказала она, и Гавран кивнул, следуя за ней.

Камень был как фонарь в тумане, освещавший путь ровно настолько, чтобы они могли двигаться дальше. Бесформенные тени танцевали вдалеке, меняя форму, когда свет путеводной звезды проникал сквозь туман. Деревья превращались в титанов, чьи ветви могли перекидывать мосты через небеса, а холмы чудились бездонными оврагами. Земля под их ногами ходила ходуном, и в то время как Гавран двигался так, словно скользил, Мия неуверенно ковыляла, непривычная к такому ландшафту. Казалось, он изо всех сил старался помешать ей, а это означало, что она приближалась к чему-то, что не хотело, чтобы его нашли.

– Там, – прошипел Гавран, крепче сжимая ее ладонь, а его оперенье встало дыбом.

Мия прищурилась, вглядываясь в туман. Они не прошли и дюжины ярдов от древнего вяза. Впереди виднелась каменная беседка, увитая засохшими виноградными лозами, обрамлявшими едва заметную тропинку. Строение было разрушено, шипастые розы и вьющийся плющ обвивали тесаный гранит. Разбитая дорога за ней спускалась к озеру с водой цвета оникса, неподвижной, как слой льда. Оно мерцало в свете звезд, туман расступался по краям.

– Так вот где оно прячется. – Губы Гаврана растянулись в понимающей улыбке.

– Оно?

– Существо, которое живет в озере, – пояснил мальчик.

Мия судорожно сглотнула и осмотрела мертвую заводь, но не заметила никаких колебаний.

– Давай подойдем поближе.

– Осторожно, – предупредил Гавран. – Подойдешь слишком близко, и оно утянет тебя под воду.

– Пусть только попробует.

Затем за серыми стенами ворот послышалось движение. Камень покрылся слизью и пузырящимся мхом, словно кто-то крался вверх по граниту. Шишковатые когти царапнули верхушку беседки, а длинный хвост рептилии хлестнул по лианам, оторвав несколько из них. Показались ветвистые рога, похожие на подгнившее дерево, за которыми последовала узловатая круглая морда с раздувающимися ноздрями, с желтыми прорезями глубоко посаженных глаз и полосами желчной плоти, стягивающими зияющую пасть существа. Усеянные мухами иглы торчали из его сгорбленной спины, узелки и нарывы покрывали пепельно-зеленую плоть. Он взгромоздился на верхушку беседки, высунув гротескно длинный язык и разглядывая свою новую жертву.

– Добро пожаловать, Сновидица, – произнесло существо голосом, похожим на скрежет когтей.

– Ты меня знаешь? – Мия остановилась в нескольких футах от ворот беседки.

– Все тебя знают, – раздался хриплый смешок. – Или узнают.

– Мы никогда не встречались, – возразила девушка.

Жабоподобная горгулья захихикала:

– Встретиться и знать – не одно и то же.

– Это букавац. – Гавран широко улыбнулся монстру. – Производит много шума – мелкая тварь.

Плоть натянулась, когда рот существа открылся, и оно пронзительно закричало:

– Подойди ближе, ворон, и мы посмотрим, кто из нас мелкий.

– Обойдемся без этого. – Мия подняла руку, призывая к миру. – Я здесь только для того, чтобы задать вопрос.

– Ничто не дается бесплатно, Сновидица.

«Разумеется», – насмешливо подумала Мия.

– Назови свою цену.

Существо издало влажный вибрирующий звук, его язык заметался из стороны в сторону.

– Я жажду кого-нибудь утопить. Держать жизнь в своих руках и чувствовать, как она бьется, сопротивляясь моей воле. Приведи ко мне кого-нибудь, чем сильнее, тем лучше, и я отвечу на твои вопросы.

Гавран ощетинился, молча умоляя выбрать его.

– Скажи мне то, что я хочу знать, и ты сможешь попробовать напасть на меня, – сказала девушка вместо этого.

Обернувшись, Гавран уставился на Мию, в то время как монстр оценивающе рассматривал ее.

– Подумай об этом. – Мия проигнорировала своего спутника, который потянул ее за руку. – Утопить козу или ребенка – не такой уж большой подвиг. Но Сновидицу? Это уже кое-что да значит. Как ты сказал, меня все знают.

Из горла букаваца вырвалось утробное рычание.

– Отлично. Я отвечу на один вопрос.

Мия кивнула, соглашаясь на сделку.

– Ты с ума сошла? – прошипел Гавран.

Она прищурилась, глядя на него.

– Ты думаешь, я не смогу одолеть жабу-переростка с заплесневелыми рогами?

– Ну…

– У него до сих пор хвост, как у головастика!

– Отлично, – буркнул Гавран, надувшись.

Высвободив руку из его хватки, Мия подошла поближе и посмотрела на букаваца.

– Я хочу знать, не проходила ли здесь девушка. Человеческая девушка.

Существо подняло когтистую лапу и погладило свой гибкий подбородок.

– Я долго живу здесь… наблюдал, ждал. Совсем недавно – может быть, день, а может, и десятилетие назад – я видел, как сюда проскользнула девушка. Не могу сказать, была ли она человеком. Так много существ носят костюмы, похожие на человеческие. – Он бросил на Гаврана многозначительный взгляд. – Она оставила в шве прореху. Юное создание понятия не имело, как правильно раздвинуть занавес между твоим миром и моим. Я думал ее утопить, но она так спешила, что у меня не хватило времени заманить ее в свои воды.

Сердце Мии подпрыгнуло к горлу, зрение затуманилось от слез. Девушка, которая прорвалась сквозь грань реальности. Еще одна, кто преодолел линию разлома между мирами. Даже если Кэлан и не была Сновидицей, она была чем-то похожим.

Эта перспектива заставила грудь Мии наполниться непонятным коктейлем из страха и надежды. Она больше не была одинока; у нее были Кай, Ама, Лом и Гавран, но так было не всегда. Она вспомнила, как жила белой вороной в городе, где каждый знал свое место – или, по крайней мере, делал вид, что знает. Она вспомнила изоляцию и ужас, охватившие ее, когда ее способности проявились. Что, если Кэлан Карвер была воплощением кошмара Эмилии Делаторн?

– Ты закончила со своими грезами, Сновидица?

Существо бросилось вперед, проворное, несмотря на свои размеры. Ворота хрустнули под его весом, и по камню пробежали паутинки трещин. Его челюсти разжались, плоть натянулась, словно резина, и тварь устремилась к ней, размахивая хвостом в предвкушении.

– Черт! – Мия метнулась в сторону, ее фигура замерцала, а камень на груди загудел от силы. Это было нечто большее, чем компас в призрачном мире. Это было оружие, и оно жаждало, чтобы им воспользовались.

Вокруг нее заклубился черный и фиолетовый дым, поднимаясь по позвоночнику, окутывая череп. Плащ из блестящих перьев скрыл ее тело как щит, а маска с клювом ворона опустилась на нос, загибаясь над губой. Полночная тьма и сияние аметиста кружились над слоновой костью в завораживающем танце, и когда Сновидица выпрямилась, она поняла, что имел в виду Гавран, когда сказал, что в мире грез она кажется сильнее.

Букавац был крупным, но, несмотря на свои размеры, ему недоставало мужества. В мире грез не царила материальность. Тени давно умерших деревьев жили как величественные стражи, потому что сами того желали. Вороны принимали облик маленьких мальчиков, потому что сами того желали. Боги поклонялись самим себе, создавая жизнь просто ради удовольствия. Каждое существо, пересекавшее мир грез, создавало себя по своему образу и подобию, и Сновидица выбрала свой, потому что это пугало тех, кто стремился ее контролировать – заставить повиноваться. Она отказалась.

В то время как демоны создавали страх из ночных кошмаров людей, их было пруд пруди. Только Сновидица была достаточно сильна – достаточно яростна по сути, – чтобы нести смерть бессмертным.

Скользкий хвост вырвался наружу и обвился вокруг тела Мии, словно тиски. Существо на огромной скорости завертело ее, а затем нырнуло в чернильный пруд, увлекая ее в темноту. Глаза девушки были закрыты, но сквозь веки она могла видеть слабое лавандовое свечение камня грез, освещающее бездну, окружавшую ее. Она услышала булькающий смех демона – почувствовала, как его ликование пронизывает ее до костей.

Она разрешила букавацу попытаться ее утопить, но умирать не соглашалась.

Перья, заострившиеся будто шпоры, вонзились в гибкий хвост твари. До ее ушей донесся приглушенный вой, и путы ослабли ровно настолько, чтобы девушка смогла высвободить руку. Она обхватила пальцами камень грез и потянула. Кулон освободился. Фиолетовые щупальца вырвались из ее хватки, и лабрадорит в форме клыка превратился в кинжал, похожий на вулканическое стекло, переливающееся золотым, фиолетовым и зеленым светом. Костяная рукоятка с вырезанным на ней изображением ворона затвердела в ее руке, а клюв на лезвии превратился в маленького, но смертоносного ястреба.

Глаза Мии распахнулись, и она задержалась лишь на мгновение, чтобы насладиться серебристым мерцанием морской пучины. Непрозрачная вода была прекрасна, как ночное небо на вершине горы. Ее легкие начали гореть, и девушка вонзила лезвие в живот букаваца, разрезав его до сердца. Она почувствовала, как внутренности твари бьются о ее руку, почувствовала ток, когда он попытался сбежать. Страх существа был соленым на вкус, ощутимым, как холод на коже. Оттолкнувшись от монстра, она раскинула руки и выпрыгнула из пруда. Темная вода стекала с нее, обрушиваясь бурным каскадом обратно в кратер. Букавац за ней не последовал.

Мия приземлилась на мощеную дорожку.

Под каменными воротами стоял растерянный и мокрый мальчик-ворон.

– Все? – спросил Гавран, отряхивая руки.

– Все. – Мия пожала плечами.

– Какой нежный лягушонок, – усмехнулся мальчик, и Мия в ответ хихикнула.

Кай с удовольствием сразился бы с букавацем. Она представила, как он стоит, прислонившись к ближайшему дереву со скучающим лицом и бубнит ей, чтобы она смотрела налево. Он вертит в пальцах охотничий нож, с сожалением вздыхает, а потом сокрушается, что ему никогда не удастся заколоть гигантскую жабу-убийцу с оттопыренными рогами и хвостом ящерицы.

В следующий раз, когда они вместе окажутся в опасности, ему придется застолбить себе место.