Глава 12 Деревянная сабля

Пожалуй, прекращу на время попытки хронологического изложения произошедших со мной событий, потому что многие процессы настолько перепутались во времени, что я и сам не способен вспомнить, что происходило после чего. Так что поведу речь объектноориентировано, если позволите.

Итак, началось всё с того, что сделал я себе деревянную саблю. Вдохновила меня на это палка с подходящим изгибом и в точности нужного размера. Прочность древесины тоже радовала, а долгие зимние вечера нужно было чем-то заполнить. Ну, такой обычай в моём племени, ковыряться с чем-то, коротая время вокруг семейного костра, а к работе с кремнями меня пока не допускали — возрастом не вышел.

Сабля вышла знатная, только великоватая для меня — двумя руками я с ней как-то ещё управлялся, но без непринуждённости. Зачем она мне понадобилась? Так думал предложить использовать её для рубки крапивы — ведь рвать траву — тяжёлая работа.

По шеям мне надавала Быга, едва я продемонстрировал новый трудовой приём. А потом объяснила, что от этого куделя становится короче. Что же — ей виднее. Я раньше и не подозревал ни о чём подобном. Саблю у меня в два счёта отобрали присутствовавшие при демонстрации взрослые мужчины. Сказали, что она им нужна. И не соврали. Дело в том, что они часто вырубают молодые деревца из подлеска, потому что шесты, жерди, тонкие брёвна и толстые палки в хозяйстве требуются регулярно. Так вот, очищать все эти хлысты от веток при помощи этой самой сабли они приловчились в два счёта.

Сказать «отсекали» я не решусь. Отбивали — вот, пожалуй, верное определение. Кора отрывалась, а собственно несущая часть древесины, отламывалась. Естественно, такой удар был эффективен только, если наносился у самого ствола, иначе ветка пружинила и, в лучшем случае, размочаливалась. Конечно, работал метод только до некоторой толщины, что мой папенька успешно установил опытным путём. То есть он сломал мою саблю, едва применил её к объекту избыточной прочности.

На этом история не закончилась, потому что взамен сабли был сделан крепкий меч. Короче, толще, но тоже кривой и с подобием режущей кромки — секрет секущего удара мои соплеменники уловили. Ну да не о новом инструменте речь, его использование — это просто курьёз, ни на что в нашей жизни не повлиявший. Тут в другом дело. В отбитых ветках.

Я вспомнил, что козе на один день для пропитания требуется два веника. И что эти самые козы зимуют неподалеку отсюда, то есть они не уходят с наступлением холодов за горный хребет, а объедают кору с молодых деревьев и более-менее переносят морозы за счет длинной шерсти. Охотятся на них неохотно, потому что это трудно — они весьма чуткие и пугливые. Впрочем, волки с этими проблемами как-то справляются время от времени.

Ну и людям иногда удаётся или подкрасться к ним, или подстеречь.

Так вот — зимой у нас пустует отличный огороженный участок — огород, в котором этих коз вполне можно содержать, а летом они могут пастись на привязи. На счёт же запасания для них сена я даже и не думаю, потому что ума не приложу, из чего можно сделать косу. Не из кремня же, в конце концов!

Одним словом, у меня возник далеко идущий план, к реализации которого требуется заблаговременно подготовиться. Ну, вообще-то, сородичи мои — люди с понятием. Далеко не мумба-юмба, живущие по принципу: «хватай всё, что движется». Однако сейчас мне предстоит познакомить их с целой отраслью, именуемой животноводством. Тревожно на душе: как-то я им втолкую целесообразность весьма трудоёмкого вида деятельности, который хочу прибавить к и без того немалому перечню забот.

Однако, буду пробовать. Хотя, и сам не уверен в том, что это имеет смысл. Я ведь вплотную скотоводством никогда не занимался. Так, что-то видел, что-то слышал, о чем-то читал. Единственный надёжный выигрыш от подобной затеи — это наличие живых консервов в зимний период. Вот, пожалуй, с этого и начнём. Подобная мысль не может не заинтересовать… скорее всего, неандертальцев. Им перспективы наличия свежего мяса в периоды неудобные для охоты, значительно ближе, чем нам, обычным людям.

Только и здесь не всё просто. Огород-то расположен рядом с нашим жилищем. И отрубанные ветки по большей части образуются тоже рядом со стойбищем Барсуков. А Бекасы, в основном, заняты на озере. Словом, всё не слава Богу. И силёнок у меня пока не так много, чтобы заготовить достаточное количество веников сейчас, в конце лета, дабы использовать их зимой. А ведь это всё нужно сохранить под крышей, чтобы не сгнило от частых дождиков. Так вот крыши подходящей для этого попросту нет — всё защищённое пространство в наших постройках имеет давно определённое назначение.

Детсадовская группа в качестве рабочей силы тоже имеет изъяны. С одной стороны силёнок у нас немного. С другой — участие во «взрослой» жизни никем не отменено. Тот же сбор хвороста на топливо, это в условиях оседлого поселения дело нешуточное, потому что ближайшая окрестность от валежника очищена давно. Тут транспортная часть процесса занимает львиную долю времени, а ведь ребёнок может унести не столько, сколько большой дяденька.

Короче говоря, куда ни кинь, везде клин. Это я на наших вождей, между прочим, сетую. Они так личный состав организовали, что ни вздохнуть, ни охнуть некогда. У всех — полная занятость. Даже Одноногий скачет на своём костыле, как наскипидаренный, а он, между прочим, очень любит с удочкой на бережку посидеть, складывая улов в застеленную задубевшей шкурой корзину и пересыпая солью.

Ну вот, пожаловался на непростую доисторическую жизнь. Теперь о положительных сдвигах. Навес мы сделали с крышей из плетней. То есть плетни, конечно, «собирали» по месту. Оплетали прутьями каркас, который связали из жердей. В общем, делали плетёный домик, основанный на шести деревьях, расположенных удобно и с подходящими сучьями, которые и служили основой сооружения. Крыли берестой. Основная идея — большая высота и много-много места для подвешивания веников.

Проще всего обстояли дела именно с берестой — её много наготовили весной, когда она легко отстаёт от стволов, потому что, с одной стороны было желание сделать челнок, удобный для переноски через перевал, по которому проходил важный для нас волок. Но с этим пока на ладилось, зато ладилось с мокасинами из этого материала. Обувка для лета получалась вполне приемлемая. Тем не менее, избытка припасённого материала нам хватило. Тем более, что обдирали крупные старые деревья, которые планировали перед морозами свалить, для чего уже приготовили огромные канаты и смастерили основные элементы воротов — это уже по моей подсказке. То есть их планировали зацепить на приличной высоте и, используя ствол, как рычаг, вывернуть из земли вместе с корнями. Сучья пойдут на топливо, а стволы, скорее всего, сгниют. Нам их нечем трелевать, если серьёзно. И разделывать такие махины каменными инструментами будет только человек, укушенный бешеным энтузиазмом.

Сами же полянки, образующиеся на некоторое время вокруг поваленного стола засеваются крапивой, которая занимает эти места до тех пор, пока не сомкнутся ветви окружающих деревьев и затенённость не сделается чрезмерной.

Сложную картину хозяйствования рисую? Слишком многоплановую для примитивного общества охотников и собирателей. Так люди эти не хуже моих прошлых современников соображают и прекрасно примечают многое такое, на что обычный горожанин не обратил бы внимания.

Ну и я рассказываю ближним своим о том, что дух леса хотел бы вместо изничтоженного дерева найти в своём жилище несколько молодых саженцев, а остальные это мимо ушей не пропускают, потому что неудобства от того, что деревьев становится меньше, чувствуют на собственном горбу. На том самом, на котором таскают нужные нам дрова и материалы всё на более далёкие расстояния.

Опыт оседлой жизни у наших весьма невелик, так что локальную экологическую катастрофу они способны организовать быстро и решительно, если не предупредить их заранее. Для этого и нужен им «Говорящий с Духами», Одним словом, горох свой я ем не даром. Такие уж очевидные мелочи, как выноска золы на огород или культура компостной кучи давно моими сородичами усвоены, вплоть до присоединения к перегнивающей массе собственных фекалий из ночных горшков.

Ну и двухполье уже потихоньку вошло в обиход, потому что когда расширяли посевную площадь, я тёте Тыне всё обстоятельно разобъяснил. Это, насчёт отдыха между родами, который и земле требуется, и женщине. Она понятливая, а в части агротехники её слову никто не перечит.

В плане же разумного подхода к ведению лесного хозяйства, то есть к пересаживанию молодых деревьев из мест, где их забьют соседи, на свободные участки, особого энтузиазма я не обнаружил — эта работа и с металлическим инструментом весьма трудоёмка, а уж с палками-копалками и вовсе утомительна. Зато при вырубании подлеска на дрова оставить перспективное молодое деревце, чтобы оно заменило отживающего свой век соседа — тут для них ничего обременительного нет.

Отвлёкся я от животноводства, что простительно, потому что, повторюсь, сопутствующих проблем у нашего сообщества много, а трудовые ресурсы столь скудны, что ни специализации толком не организуешь, ни кооперации. А тут ещё выяснилось забавное обстоятельство в отношении Горшковки, о котором я раньше и не догадывался.

Дело в том, что расположена она неподалеку от перевала через те самые южные и для нас и для них горы. Там длинный пеший маршрут, по которому копытные приходят сюда весной и уходят поздней осенью. И «гончары» пользуются этим, создавая себе запасы мяса на холодный период, а потом, с наступлением тепла, охотятся на животных, следующих обратно на летние пастбища.

Наши, когда выбирали себе место, где поселиться, сначала хотели к ним присоединиться, но те не приняли молодых охотников. Тогда они просто решили построить себе дом поблизости, однако их сразу прогнали. Место уж больно сытное. А чужих тут не надо. Ну а землянки их на наши похожи только на первый взгляд, потому что низкие и никакой «кладовки» на втором ярусе там нет.

Вот тут-то и вспомнил я про человека по имени Кладовка, у которого на берегу большой реки стоит большой дом с товарами. Вот в этом протомагазине и припоминается мне множество корзин и мешков, подвешенных над головой, хотя и не столь высоко, как у нас. Получается, Быг, простите, Тёплый Ветер, видел и то и другое, а потом скомбинировал.

Опять увел разговор от козоводства. Больше не буду. Так вот, строительство веникохранилища мы вели силами детского сада и частенько присоединяющихся к нам подростков-неандертальчат, усиленных присутствием Нута. Не стану кривить душой — взрослые тоже помогали на решительных стадиях. Это когда материал приготовлен и поднесён и осталось только дело сделать. Ну а набивать это хранилище вениками оказалось не так уж сложно — как раз для второго огорода на плетень требовались колья, так что с ветками особых проблем не было. Полоска лыка — штука в нашем обиходе обыденная, а остальное — проще простого. Даже неандертальцы, когда приплывали с грузом вяленой рыбы, и то пару десятков связок веток привозили с собой. Мы их потом делили на пучки поменьше.

То есть проект ни от кого в секрете не держался и имел немало сочувствующих.

***

И вот земля покрылась коркой наста. Ударили морозы и все мужчины собрались у нас. Они вооружились вениками и отправились развешивать их в лесу, образуя цепочку приманок от мест, где иногда пасутся козы, до распахнутых ворот убранного на зиму огорода. С месяц ничего примечательного не происходило, а потом козёл привел стадо из пяти подружек. В ограду они дорогу нашли и угостились, но при попытке затворить проём плетнём, сиганули через изгородь, причем две козочки напоролись на колья и сразу пошли в котёл.

Больше почти до самой весны никто к нам не заглядывал и угощением не интересовался. Я уже полагал, что затея провалилась окончательно, но Тёплый Ветер, человек настойчивый и последовательный. В общем, дождались мы следующего визита. Правда, группа была пожиже — три козы и козёл. Возможно, те самые, что когда-то нас навещали, вконец изголодались и решились повторить попытку — ведь на наших ветках сохранились листья, что, как я думаю, добавляет пищевой ценности предложенному корму.

На этот раз попытки затворить проход не предпринималось. Наоборот, новых веников принесли с противоположной от него стороны, распугав естественно, стадо, убежавшее без оглядки. Ушло оно недалеко и вернулось вскоре после того, как люди перестали маячить в обозримом пространстве.

Так и пошло дело. Мы кормим коз, а они убегают, как только завидят человека. Но с каждым разом на всё меньшее расстояние. Так и весна пришла, растаяла снежная корка, а веники у нас закончились.

— Что-то мы неправильно делали, — констатировал Тёплый Ветер. — На следующую зиму они должны будут раньше прийти, потому что запомнили дорогу. И корма заготовим побольше. И на коз больше не охотимся, — добавил он в заключение.

После таких слов я воспрянул духом. А то ведь думал, попеняют мне за неудачную идею, да на том всё и завершится. А, выходит, не тут-то было. Упорен старший брат моего папеньки, настойчив и не страшится неудач. Выходит, и среди доисторических людей встречаются умники.

***

Прав оказался наш старейшина. Старый знакомый козёл привел своё стадо ещё до морозов, едва побелела земля. Не все козы теперь убегали при появлении человека с вениками, случалось и наоборот — из рук вырывали угощение, не давая развесить его на плетне, а весной две прямо тут в огороде и окотились. Ручными эти выросшие на свободе козы так и не стали, а вот из трёх козлят, двое вели себя непринуждённо и по вечерам возвращались «домой», потому что тёплое солёное пойло с малой толикой варёного гороха считали необходимой частью рациона перед ночным отдыхом. Про этот непременный атрибут содержания скотины в неволе я вовремя вспомнил.

Только отдачи от затеи по-прежнему не было. Никому и в голову не приходило пускать на мясо баловней и любимцев. Только после того, как они выросли и дали приплод, вот тут-то и удалось мне их подоить. Я ведь знаю порядок, который пристал добропорядочной домашней скотине. Днём — на пастбище, ночью — в стойле. Дойка — утром и вечером, причем обязательно с пойлом. Так потихоньку процесс и пошёл. Стадо прирастало, хлев, где можно укрыться в морозы и «надышать» тепла, совершенствовался и расширялся. Козы — весьма сообразительные существа, с ними обо многом получилось, как бы, «договориться». Ну да, могут пропасть на какое-то время, потому что, как же им без козла! Могут и на зуб хищнику угодить, поскольку пасти их — только этого нам не хватало.

Ну а потом и резать их стали при надобности, в предвесенний период, ясное дело, если без приплода, или самцы. Ну или в ранневесенний, если так вернее. Я ведь до ведения календаря так и не додумался, а те узелочки, что тёти Быга и Тына на верёвочку навязывали, долго понять не мог. Они-то, то фазами луны оперировали, то моментами таяния снега, или его выпадения. А про длину тени от солнца догадаться не могли. Наверное, это из-за того, что у нас тут часто бывает пасмурно. Хотя, в облачную ночь и луну не видать.

Ёлки, опять я забыл про животноводство. Так вот. Мне кружечка молока частенько перепадала. Откуда взялись кружечки? Потом расскажу. Не всё же сразу. Тут на период освоения животноводческих технологий наложилось немало событий, потребовавших участия Говорящего с Духами. Вот о них бы не забыть.

***

— Степенный Барсук! Нашим юношам: Поплавку, Дротику и Копуше нужны взрослые имена, — такими словами начал разговор со мной вождь неандертальцев Острый Топор.

Разумеется, я знаю этих подростков. Славные ребята. Они мне ещё первую печку помогали сложить и при этом ни разу не отвесили ни одной затрещины. На мой взгляд все они — совсем ещё пацаны. Но времена нынче не наши просвещённые, а весьма своеобразные, я бы сказал. Дремучие.

Физически парни уже крепкие, а уж умения их перечислять я даже не возьмусь. Такие нигде не пропадут. Ну и племени требуются мужчины, то есть, в моём понимании, ответственные люди.

— Где мы найдём для них женщин? — спрашиваю я в ответ на столь серьёзное утверждение. Дело в том, что статус взрослого мужчины однозначно предполагает и вступление в постоянные отношения с особой противоположного пола. Не обязательно с одной или всё время с одной и той же, но, скажем так, право регулярно сбрасывать возникшее напряжение за человеком, носящим взрослое имя, признаётся однозначно, а понятие супружеской верности в привычном нам понимании в этом обществе пока ещё не сформировалось.

Однако, есть у меня сомнения как раз в этом самом плане. То есть я далеко не уверен в мужской состоятельности претендентов на признание взрослыми. А это немаловажный момент… забегаю вперёд. Я ведь жду ответа Острого Топора.

— В селении горшечников созрели девушки. Фет — старейшина Горшковки — отдаст их за хорошие сети и несколько тканых одежд. Мы заглядывали туда и обсудили эти вопросы.

Сидящий рядом с нами Тёплый Ветер согласно кивает.

Вот тут до меня и доходит, что решения уже по-существу приняты и ходы согласованы. Но от меня требуются некие ритуальные действа и общее благословение. То есть следует двигаться в направлении положительного результата. Не то, что я был бы против, но воспоминание о том, как наш вождь обошёлся с шаманом родного племени, приводит к пониманию: если начну кочевряжиться — быть мне поротым.

— Хорошо, вождь, — обращаюсь я к неандертальцу. — Я спрошу духов о том, как они между собой называют будущих мужчин. Еще до того, как ты отправишься в обратный путь, я сообщу тебе, что ещё нужно сделать.

Вскакиваю и убегаю. Пока не начали задавать вопросы.

Вообще-то, помочь мне сейчас может только тётя Тына. Дело в том, что у неё, говоря современным языком, большое сердце. То есть она, как мне кажется, близко знакома со всеми мужчинами обоих наших племён. Вернее, с неандертальцами, потому что папеньку моего привлечь к общению подобного рода вряд ли кому удастся, потому что его как раз хватает для маменьки и неандерталочки, что тоже теперь живёт с нами. А за моральным обликом Теплого Ветра строжайшим образом следит его официальная супруга Лёгкое Облачко.

То есть в сексуальном поведении женщин наблюдаются различия, видимо связанные с тем, какие нравы царили там, где они выросли.

Ещё одно наблюдение меня занимает. Вторая папина жена никак не беременеет, хотя всё, что для этого требуется делается правильно. Вообще-то из старой жизни я припоминаю, что мы, люди и неандертальцы — это два разных биологических вида. То есть смешанные браки бесплодны. И есть у меня подозрение, что наши вожди это уже приметили. Так вот, все три планируемые женитьбы юных гырхов на человеческих девушках должны быть бездетными.

Что-то я не вполне чётко понимаю, какие цели преследуют наши старейшины. А с тётей Тыной я должен договориться о том, чтобы она проверила кандидатов в мужчины на предмет их мужской состоятельности, чтобы не пришлось краснеть перед девушками ещё и по этому поводу.

***

— Тихая Заводь, вожди хотят женить Поплавка, Дротика и Копушу на девушках из Горшковки.

— Это хорошая мысль, Степенный Барсук. Их матери уже не могут, как год тому назад, мыть им причинное место, потому что это пробуждает в них силу и желание.

Вот и весь разговор. Всё сразу встало на свои места. Хотя…

— А будут ли дети от воссоединения гырхов с людьми?

— Говорят, иногда это случается. Всё зависит от того, насколько сильно хотят женщины стать матерями. В крайнем случае, вождь или кто-то из мужчин сумеет помочь, когда в этом возникнет необходимость.

Ну вот теперь всё становится на свои места. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить — мои соплеменники налаживают контроль рождаемости. С одной стороны секс с представителями другого вида в плане размножения бесперспективен. С другой — снимает многие вопросы, часто ведущие к конфликтам. Но неужели эти варианты родились в головах моих нынешних современников?

— Тына, а ведь ты много лет путешествовала… нет, скиталась по свету. Скажи, а не приводил ли вас с матушкой какой-нибудь случай в такое место, где много шаманов?

— Наверное духи шепнули тебе, что действительно, судьба заставила нас жить среди людей, хранящих тайные знания. Они следили за тем, как тело женщины подчиняется Луне, и как, в зависимости от Солнца, разливается река или приходит время Большого Дождя. Кое о чём они говорили и в присутствии простых служительниц, полагая, будто мы ничего не способны понять. Они не во всём оказались правы — крупицы истин всё-таки были посеяны в наши с матушкой души и мы говорили о них между собой.

***

Душевно мы поговорили с женой папиного брата. А потом я придумывал имена. Поплавка обозвал Колючим Окунем, Дротика — Дальним Броском, а Копушу — Большой Корзиной. Для использования этих определений имелись веские основания, поэтому выбор мой протеста не вызвал. И уже собиралась делегация за невестами сразу на двух челнах, когда все три девушки неожиданно появились в селении на берегу озера.

Оказывается, из-за перевала пришли чужие охотники и всех перебили. Эта троица готовилась для выдачи замуж и поэтому их до прибытия женихов держали в отдельном жилище в лесу. Как я понял, это какая-то часть ритуала выкупа, но в этот момент вникать в детали оказалось некогда. Единственное из обрядовой части, что мы провели — это брачную ночь… ну, часа молодым оказалось достаточно, потому что девушки при виде крепких неандертальских парней испытали острое чувство защищённости. Как мне показалось. Напуганы они были, три дня впроголодь пробирались через лес, а тут их приняли, обласкали, накормили и… похоже, они и без этого ничего не имели против, особенно, после того, как женихи их ритуально вымыли тёплой водой.

В общем, на двух пирогах к становищу горшечников ушли уже не семь, а десять мужчин с копьями, а по берегу туда же отправилась моя мамочка. Потому что соседей нужно защищать, иначе и самим не выжить. Впрочем, сейчас речь шла скорее, о мести, потому что девчата уверены — кроме них, никого в живых не осталось.

Загрузка...