Дети, я украл нам няню!

ГЛАВА 13

Майрон Долтон

– Сержио, возможно, меня привораживают, – сказал я своему магическому помощнику с некоторым упреком. В конце концов, это его прямая обязанность – отражать любое воздействие на домочадцев извне. А он, как сказала Ронда, сам первый поддался.

Нелегкий разговор с моим шерстяным дворецким состоялся, когда я пришел поздним вечером с работы, одолев там всех своих противников. Мне даже не пришлось просить помощи у своего столичного покровителя. И вообще, это стыдно.

Так что мою победу над оппонентами можно назвать чистой.

Относительно молодые деканы академии поддержали меня обеими руками, а двое, самых перспективных, заявили, что если бы сейчас не был поднят этот разговор, они уволились бы еще до начала учебного года, поскольку им надоело рассказывать студентам старые сказки.

Ректору пришлось прислушаться к моим доводам и до темноты мы разбирались с учебной программой.

Я был окрылен. Мой любимый Ильтеран станет привлекательным не только для старожилов. Вот только надо придумать, что делать с ними. Ведь огорчать их, оскорбляя чувство прекрасного, обесценивая их преданность традициям, тоже нельзя.

Чуть позже я соберу себе команду, с которой мы постараемся грамотно свести старое и новое.

Придя домой, я с некоторым облегчением увидел, что Ронды в замке нет.

После той ночи, очень неловкой, надо сказать, мне хотелось утрясти свои эмоции.

Тогда я сам попросил Ронду остаться, но едва поцеловал ее, как понял, что мне этого не хочется. Что-то мешает. Вроде бы и тянет к ней, и отталкивает.

Возможно, это действие приворота Лады?

Как бы ни было стыдно, я отговорился чрезмерной усталостью и необходимостью рано вставать. Мы просто провели ночь рядом, но не вместе.

На следующий день я использовал свой обеденный перерыв, чтобы взглянуть на Ладу. И убедился: она точно меня привораживает. И девочек тоже.

Меня влекло к ней, хотелось любоваться ее улыбкой, глупо шутить, чтобы почаще ее вызывать на этом милом личике.

А мои девочки так и льнули к ней. Чем это еще объяснить? Ведь еще недавно они строили гадости Ладе, как и всем!

Сейчас, в тихом, дышащем спокойствием и уютом замке, я предъявлял претензии коту, вызвав его в свои покои.

Но его реакция меня поразила.

– Как, вы это поняли, лорд? Просто невозможно!

Рыжий округлил глазищи, глядя на меня с таким восторгом, будто я вытянул огненную змею из рукава.

– Что? Ты знал об этом и ничего не говорил?

Мне захотелось оттаскать рыжего негодника за хвост.

– Я пытался, намекал. Но вы же человек знающий, понимаете, что объект приворота начисто лишен критичности по отношению к ведьме, что его наводит. Поэтому и удивился, как вы распознали оморок. Вот теперь-то я спокоен!

– Очень интересно! – я недовольно взглянул на кота. – Ты, видите ли, не хотел зря тратить свой дар убеждения на меня, поэтому о том, что на меня наложены чары, я вынужден узнавать от Ронды… кстати, она не оставила для меня чай? Я, кажется к нему привык.

– Что? – кошачьи зрачки расширились. – От Ронды? Она сама призналась, что привораживает вас чаем, и вы теперь смирились и просите новую дозу?

– Ты, Сержио, верно, перегрелся под лучами Талебуста. Причем тут вообще Ронда, если она сама увидела неладное и забила тревогу? Это ты сам привел в мой замок Ладу!

Зад Сержио с шумом шлепнулся на паркет.

– Ради всего вкусного, объясните мне, лорд, о чем вы? Я запутался. Кто вас привораживает, по вашему мнению?

– Лада, разумеется, – уверенно сказал я, – сегодня в лечебнице я окончательно в этом убедился. Меня тянет к этой юной актрисе в то время, как есть преданная, надежная Ронда, с которой у нас отношения.

– И эти отношения вы еще недавно хотели разорвать, – напомнил кот, – но после очередной порции чая передумали.

– Ты какую-то ерунду говоришь, – я разозлился.

А Сержио выглядел так, словно сейчас заплачет.

– Пытаешься выгородить себя сейчас? Да, понимаю, как магический дворецкий ты провалился. Но Ронда мне объяснила, все дело в том, что Лада, как и ее дар – из другого мира. И ты вовремя не заметил подвоха. Но я тебе сейчас прямым текстом говорю, а ты сопротивляешься очевидному!

– Все пропало, – жалобно промяукал кот, – Ронда поселилась в вашей голове окончательно. Неужели, ничего уже не спасти?

– Ты что, намекаешь, будто Ронда на меня что-то там наводит?

Эта мысль показалась мне такой забавной, что я рассмеялся. Кот неплохо шутит, оказывается! Как вообще можно подумать на Ронду подобное? Она разумная, даже немного нудная, но ей это идет.

– Если меня привораживает Ронда, потрудись тогда объяснить, по какой причине Лада кажется настолько привлекательной, что хочется сжать ее в своих объятиях и не выпускать из рук?

Выпалив эту дичь, я остановился. Как подросток, право слово!

– Потому что вы влюбились в Ладу, лорд, – радостно ответил кот, – вот почему заклятие Ронды не действует так, как она задумала! Вам всего лишь надо ее поцеловать, и вы сами убедитесь, кто ваша настоящая любовь!

– Поцеловать? – его слова привели меня в ярость. – От тебя совсем никакого толку! Разве ты не понимаешь, что поцелуем я только усилю ее колдовство? Права Ронда, ты попал под воздействие ведьмы первым. Уходи.

Сержио поднял свой хвост и оскорбленно, как умеют только коты, проследовал к двери, которую я для него открыл.

На пороге Сержио обернулся, посмотрел на меня снизу вверх, но на самом деле будто свысока.

– Я все же верю в вас, лорд Майрон. Вы сможете отличить истинные чувства от злой магии.

Я захлопнул дверь, слегка наподдав по рыжему наглому заду.

Лада

– Все пропало! – Сережка поник усами и сделал из хвоста пипидастр.

– Слушай, – не выдержала я, – меня уронили в оркестровую яму и подставили перед начальством, я понятия не имею, что будет дальше на работе. Если меня выгонят из театра, мне еще и жить негде станет. А ты пришел забирать меня из лечебницы и ноешь! Кому из нас хуже?

– Разумеется, мне! – фыркнул наглый рыжий кот. – Ты только подумай, моя репутация магического дворецкого сейчас под угрозой, потому что коварная Ронда пошла на опережение! Майрон считает, что я попал под твое колдовство!

Я задохнулась от такой наглости.

– Сережа, вот вы, мужики, все одинаковые, хоть коты, хоть люди. Пару дней назад мне Реджинальд говорил то же самое. Мол, плевать если моя мелкая карьера пострадает, а вот его имидж важнее.

Кот засопел.

Ему и ругаться со мной не хотелось, и он все равно считал, что магическая репутация его семейства кошачьих гораздо больше значит, чем мои переживания.

Что делать, наш мир крутится вокруг котиков, и этот тоже.

Мы с Сержио шли по коридору лечебницы, где я провела трое суток. Мимо озабоченно, но в то же время с достоинством, пробегали целители и знахари. Увидев нас, а особенно, как я подозреваю, Сережу, они мимолетно улыбались и кивали.

Один молоденький целитель даже остановился и пожелал мне здоровья. Мне, не коту! Это победа.

Возвращаться в свою театральную квартирку было страшновато. Честно говоря, я побаивалась, что подойду к двери и увижу, что та опечатана. А ключ в моей сумке превратился в тыкву.

При выписке пациентам полагалась сопровождающая машинка, маленькая, белая, на двух пассажиров.

Сержио с трудом утолкал в кресло свою немелкую рыжую пятую точку.

– Линять в машине запрещено! – строго заметил водитель.

– Я очень постараюсь обойтись без этого, – церемонно ответил Сережа.

Водитель важно кивнул.

Но я понимала, оба в курсе, что потом вся машина будет в кошачьей шерсти. Тут главное соблюсти внешние приличия. А уборка наверняка магическая.

Пока мы ехали, Сережа помалкивал, не хотел говорить о проблемах замка Долтон при посторонних.

К счастью, моя квартирка опечатана не была, и ключ остался прежней формы, так что я с облегчением зашла внутрь. Правда, после Сержио, который меня оттеснил и важно прошел первым.

– Ну, добро пожаловать, Сережа, – слабо улыбнулась я. Против напора и харизмы этого кота устоять все равно невозможно.

А он деловито оглядывал мои хоромы.

– Сколько ты тут живешь? – забрасывал кот меня по ходу вопросами, на которые я не успевала отвечать. – Совсем твоего присутствия тут не чувствуется. Хоть бы салфеточку какую вышила, или картину нарисовала. Ты же творческая натура!

– Так, Сереженька! – пресекла я поток критики. – Если кто-то сейчас не угомонится, я сделаю декоративные абажуры из валяной рыжей шерсти. Лучше говори, зачем пришел.

– Как зачем? Забрать тебя из места скорби и проводить домой.

Кот запрыгнул на мою кровать, придирчиво ее обнюхивая. Матрас застонал под его увесистой тушкой.

– Угу, так я тебе и поверила, – я приставила руки к бокам, – в общем, сейчас я буду варить кофе, а ты рассказывать.

– Твоя взяла, – вздохнул Сережа, будто и правда не собирался грузить меня проблемами замка Долтон.

– В общем, в моей семье серьезные проблемы. Майрон решил, что ты его приворожила. Мол, все на это указывает.

– Что – всё? – уточнила я. – Ронда Прекрасная?

– И она тоже, – Сержио подпрыгнул, отчего кровать зазвенела, – но ее слова упали на благодатную почву. Майрон решил, что дескать, коли его к тебе влечет с непреодолимой силой, значит, так и есть, приворот!

– Чего? – протянула я, проливая воду мимо кофейника.

– Влюбился он в тебя, милая, – кот подпер голову лапами, – и довольно сильно, раз уж это чувство позволяет ему успешно бороться с настоящим приворотом от Ронды. Наш лорд становится управляемым только на небольшое время, когда выпьет заговоренного чаю. А девочки попадают под влияние ведьмы, пока она им читает. Утром чары на время отступают. Не будь тебя, Ронда давно бы уже подчинила себе все семейство с потрохами. Так что, можешь предположить, как сильно ты ей мешаешь!

Майрон любит меня?

Что?

– Сережа, ты снова домысливаешь! – сказала я, опускаясь рядом с котом на кровать. Он недовольно дернул ухом, показывая, что ему одному было на моем ложе комфортнее.

– На этот раз нет, – кот заходил по кровати кругами, словно пытался устроиться поуютнее. Спать он что ли у меня собрался? Того гляди еще и вылизываться начнет!

– Вынужден признаться, Ладушка, я на самом деле был с тобой не вполне искренним…

– Да что ты! – всплеснула я руками. – Ни за что бы не догадалась.

Не знаю, все ли коты не воспринимают сарказм, или только наш?

– Увы, моя милая. Я умею не договаривать и при этом оставаться убедительным!

Он самодовольно зажмурился, но потом вспомнил, зачем мы тут собрались.

– Так вот, моя мяуилая, я не просто так наобум тебя украл из твоего скучного неволшебного мира.

– Ты вроде бы так и сказал, – напомнила я, – увидел меня с племяшками и решил, что я их няня.

– Великолепная ложь!

Котяра был сам от себя в восторге.

– На самом деле я тебя там караулил. И даже сам сначала не очень понял, что эти девочки с тобой, уж очень они независимо держались, а потом и вовсе ушли с другой женщиной. Я тебя высчитал по астрологическому окну.

– Ты еще и астролог у нас? – всплеснула я руками.

– Я магический помощник, – напомнил кот обиженно, – средоточие энергий и концентрация сил! Звезды мне открыли это окошко, в котором Майрона ждет женщина, способная согреть его душу. Одинокую и страждущую. Он отказался от всего добровольно, но его сердце хочет любить. Будь уверена, если бы не эта ерунда с приворотом Ронды, он придумал бы другую причину, по которой не может быть с тобой вместе.

Я открыла рот, слушая пересыпанную поэтическими оборотами речь мейн-куна.

– Думаешь, мне самому хотелось вот это все? – продолжал Сержио. – Высчитывать, когда откроются ворота, через которые я нас с тобой протащил в Алероун, караулить тебя? А если бы ты за мной не побежала?

– Ты мою сумку спер, – напомнила я, – конечно, побежала бы.

– Вы, люди, так завязаны на своих вещах! – вздохнул котяра.

– Значит, встреча с Долтоном совсем не случайность, – подытожила я.

– Да, – трагическим тоном мяукнул Сережа, – кроме тебя он никого не полюбит, даже не сомневайся.

– А почем мне знать, что ты сейчас не врешь? – я прищурилась. – Увидел мои сомнения и решил подлить керосина в огонь. Укрепить меня в необходимости завоевывать гордое сердце твоего лорда.

– Он уже твой, дорогуша, – кот вдруг зевнул. Надо же утомился он меня убеждать, бедняжечка.

– Вот скажи, только очень уверенно, что сама к нему равнодушна.

– Ну… – смутилась я.

Сказать-то просто.

А как не чувствовать?

Я ведь и правда увлечена этим красавцем, который так старается повернуться ко мне холодной стороной.

– То-то и оно! – обрадовался кот. – Вы оба друг друга любите, дети мои! Но для того, чтобы началось ваше “долго и счастливо”, еще стоит постараться.

– И что я могу сделать? – не поняла я. – Ты сказал, что Майрон мне теперь не верит, поскольку считает ведьмой, которая его привораживает.

– Так и есть, – кивнул кот, – а нам надо, чтобы он тебя поцеловал. Сам.

– И как этого добиться?

Я уже ничего не понимала.

– Ты должна исчезнуть, – решительно заявил кот.

– Что? То есть, ты считаешь, что мы влюбленная пара, но я должна исчезнуть?

– Не истери, кошечка, – он фыркнул, – я все продумал. Как настоящий мужчина, Майрон должен тебя завоевать или спасти. Вот это он и сделает. Но сначала ему надо внушить, что он тебя потерял. Насовсем.

– Да если он под воздействием и считает меня ведьмой, только вздохнет с облегчением! – возмутилась я. – И Ронда радостно добьет его психику! Как можно оставить девочек с этой женщиной, которая не гнушается воздействовать на невинных детей?

– Спокойно, спокойно, дыши ровно!

Кот спрыгнул на пол и теперь подметал паркет хвостом.

– Майрон должен подумать, что ты в опасности и тебя надо спасать. Я пытался такое провернуть в лечебнице, но ты, к сожалению, слишком хорошо себя чувствовала.

– Ну извини!

– Принято, – важно кивнул Сережа, – теперь нужно подумать, где ты спрячешься, чтобы лорд Долтон принялся тебя спасать.

От напористого кота так просто не избавиться. Сержио важно удалился, съев все мои креветки из ледника, только когда мы обсудили мое будущее исчезновение. Я пообещала ему подумать о собственном похищении после спектакля… если он у меня будет.

По расписанию должен быть послезавтра, но кто теперь знает, состоится ли?

Обстоятельный кот считал, что мне надо будет спрятаться на ведьминской горе. Самое лучшее место для создания ужасающей ситуации.

Я с некоторым сомнением согласилась. Места там красивые, было бы неплохо с палаткой туда приехать, конечно.

Нога моя уже не болела, так что на возвышенность я легко залезу.

Мысль о том, что у нас с Майроном может что-то получиться, будоражила, хоть я и понимала, что пока с этим человеком у нас совсем мало было пересечений. Никаких там тыдыщ и молний при встрече!

Мне нравилось смотреть на него, подмечать сходство со всеми звездами мирового кинематографа сразу.

Угадывать, улыбнется ли он в следующий момент, или нахмурится.

Меня тянуло к нему. И когда на сцене меня целовал Реджинальд, я представляла на его месте лорда.

Мне хотелось, чтобы он смотрел на меня с нежностью. Восхищением. Хорошо, что во время премьеры я не знала о его присутствии в зале. Не то бросала бы взгляд ненароком, чтобы проверить, какое у лорда выражение лица.

Это любовь?

Наверное, пока влюбленность, свойственная творческой натуре актрисы. Хотя не могу сказать, что я очень влюбчивая. Влюбляюсь обычно в роли коллег, а не в реальных людей. Но Майрон Долтон – не актер, а мужчина из другого мира.

Всю ночь я вертелась, как уж на сковородке. И сложно было понять, из-за чего нервничала больше.

С одной стороны, была полная неясность в театре. С другой… а там Майрон, разумеется.

На работу я отправилась с самого утра, наскоро позавтракав.

Заходя через служебный подъезд, встретила Минерву.

Кошка строго на меня посмотрела и величественно кивнула.

– Здравствуй, – вежливо сказала я талисману театра. За все недолгое время моей работы здесь виделись мы с ней не особенно часто, и она со мной не торопилась разговаривать. Как и со всеми, притворялась немой. Но сейчас ответила:

– Ну, привет, прыгунья.

Усевшись на лестничной площадке, она принялась умывать мордочку лапкой.

– И ты тоже все знаешь, – вздохнула я.

– Еще бы.

Она вдруг перестала умываться и зашипела.

– Это все было не случайно, – услышала я в ее шипении.

– Что не случайно? – не поняла я.

– Скользкая сцена. Прости меня, Лада!

– А ты тут причем?

Я присела на корточки рядом с талисманом театра.

– Моя работа – убирать плохие воздействия. А я не справилась.

Кошачьи глаза стали глубокими и грустными.

– Как понять, не справилась? – до меня все еще не доходил смысл ее слов.

– Сержио говорил, что ты не особенно понятливая, – вздохнула кошка.

Я хотела было оскорбиться, но она продолжила:

– Но в целом он считает тебя сообразительной для человека.

Ну надо же!

– Кто-то испортил воду, которой мыли сцену перед выступлением. Заговорил или кинул туда что-то. Вот ты так и улетела.

– А почему только я?

– Заговор был на тебя. Узкое воздействие. И когда ты в первый раз упала, это тоже было воздействие. Но там оно применялось в моменте, незапланированно. Тут бы я ничего не смогла сделать. Хоть это успокаивает.

Меня это не очень успокаивало.

– А во второй раз я могла бы обнюхать сцену до постановки… я так всегда делаю.

– И почему не смогла сейчас? – я прищуривалась, рассматривая мордочку, которая казалась мне обескураженной.

– Меня отвлекли, – Минерва опустила взгляд, потопталась на месте, – очень стыдно вышло, да. Когда я пошла к сцене, увидела, как мелькнуло что-то маленькое, вроде мышки. И кинулась за ней. Пока бежала, уже прозвенел третий колокольчик.

Я с трудом сдержала смех. Такие они важные, эти шерстяные помощники. А отвлекаются на обычные кошачьи радости.

– И вовсе не смешно, – осуждающе промяукала Минерва, – я подумываю уволиться, как только они тебя выгонят.

– Меня выгонят?

Не выдержав новостей, я плюхнулась пятой точкой на каменный пол.

Кошка кивнула и вновь переступила лапками.

– Твой партнер все на тебя свалил. Я была в кабинете директора как раз. И мой Гармони сказал, что к его огромному сожалению, он должен с тобой расстаться, потому что иначе это позор для театра.

В кабинет директора мне сразу хотелось и вползти, и открыть дверь с ноги, такие противоречивые чувства одолевали. А если там будет Реджинальд, хорошо бы его еще и холеным личиком об стол приложить.

Хей-хо! Прячься, коварный Эстерн и тряси натренированными поджилками… но прости меня, директор Гармони, ибо работа мне нужна. Куда еще податься в этом не вполне дружественном мне мире?

Впереди меня проскользнула Минерва, за что я ей была благодарна. Котики – всегда благо… ну, если это не рыжие мейн-куны по имени Сережа.

– Лада! – глаза директора округлились. А потом он смущенно схватил пресс-папье, которые тут называют “грузики”.

Надеюсь, он меня им не собирался устранить.

– Присаживайтесь, дорогая… как ваши ноги?

– В порядке, – кивнула я и строго посмотрела на Гармони. Минерва запрыгнула к нему на коленки. Директор слегка закряхтел, но сразу же принялся поглаживать монохромную прелестницу.

– Очень хотелось надеяться, что мои дела в театре тоже, – продолжила я со вздохом.

– Увы, к моему большому сожалению… нашему всеобщему большому сожалению… просто огромному… невосполнимая потеря…

Гармони сам запутался в своих бормотаниях, поэтому я раздраженно брякнула:

– Да все я знаю, мне Минерва рассказала.

И только потом сообразила, что такое сказала. Она ведь для Гармони не говорящая!

И кошка, и директор уставились на меня одинаково круглыми ошалевшими глазами, а потом переглянулись. Гармони плечами пожал, а Минерва мурлыкнула, как бы говоря, что она тут ни при чем. Что ж, на кошек даже обижаться бесполезно, они себе на уме.

– Наш талисман с вами разговаривал? – осторожно спросил директор, с опаской меня разглядывая. Видать, решил, что я сильно помутилась рассудком, пока летела в оркестровую яму.

– Я по глазам прочитала, – попыталась выйти из положения. Хотя… какая теперь разница?

– Даже по выражению морды кошки считывается, что вы меня выгнать хотите.

– Не выгнать, – запротестовал Гармони.

– А что?

– Отстранить.

Директор засопел. Творческие люди такие… творческие.

– Я могу жить в квартире от театра, пока вы меня отстраняете?

Гармони захлопал глазами.

– Эм… наверное нет.

– Значит, вы меня выгоняете, – убежденно кивнула я. А Минерва фыркнула, за что я была ей благодарна.

– Не надо меня осуждать! – директор выразительно посмотрел на кошку. Та зашипела.

– У вас очень порядочный талисман, нерд Гармони, – похвалила я пушистую конспираторшу, – скажите только, почему вы меня решили уволить, ведь у всех бывают ошибки, даже срывы!

Он вздохнул.

– Видите ли, Лада, в подобном происшествии всегда кто-то должен быть виноват. И если это дирекция театра, которая не обеспечила технику безопасности при выступлении, значит, потребуется проверка. Скорее всего, столичная. Из королевской дирекции. Если оплошность допустил актер, в данном случае, Реджинальд, я должен принять меры. Но когда я это сделаю, Эстерн откажется играть. А он главный мужской типаж театра, даже в отпуск я его не могу отпустить дольше чем на пять дней.

Гармони грустно повертел грузик, видимо, размышляя, стою ли я подобной откровенности.

– А меня можно спокойно выбросить, – подытожила я.

– Отстранить, – снова поправил Гармони.

– На какое время? – спросила я его в лоб.

– Неопределенное. Но вы можете вернуться. Когда-нибудь. Теоретически. И театр вам выплатит пособие по болезни. Квартирой можете еще три дня пользоваться. Вас не совсем же на улицу выгоняют.

– А роль принцессы, что с ней будет? – поинтересовалась я. – Кто ее исполнит?

– Срочно вывели из отпуска ветерана нашего театра, заслуженную артистку Ильтерана, нерди Берниллу, – чуть раздраженно ответил Гармони, – загримируем получше, и разницы никто не заметит. Да, я столкнулся с неменьшими проблемами чем вы, Лада. Искренне сожалею, что так вышло. Но вам следовало быть осторожнее, чтобы не подвести своего именитого партнера.

– Ясно, – я встала и пнула стул.

– Хорошей постановки вам. И аншлага. Удачи нерди Бернилле.

Гармони с облегчением вздохнул

Ссориться с ним совсем я не хотела. Зачем? Потом буду вспоминать, какой невыдержанной была, и мне самой неприятно сделается. Да и расчет надо получить.

Директор уже совал мне в руки подписанный документ, согласно которому мне должны были выдать пять тысяч белдоинов. Щедрый прощальный подарок.

Что ж, получу деньги, и раз уж так сложилось, что я совершенно свободна, впрягусь в эту Сережину авантюру с мнимым похищением.