Глава 4. Si vis pacem para bellum (продолжение)



Парни, пара минут! — отозвал я обоих телохранов, выполнявших вчера функции конвоиров. Решил не рисковать, стены имеют уши, и пошел за пределы замковых помещений. По суровой винтовой лестнице все втроём поднялись на каменную площадку донжона. Она тут была не открытая, как у меня, а с деревянной крышей. Конической, против стрел. Метательных машин в замке не было ни одной, а лучникам и арбалетчикам так стрелять сподручнее, безопаснее.

— Жди внизу! Позовём! — бросил исполняющему обязанности часового. Тоже из моей сотни парнишка. После обеда принятие присяги новой баронессе, и в замке будут на часах её люди, но пока это моя обязанность, как сеньора.

Часовой кивнул, спустился, и один из телохранов аккуратно закрыл за ним люк.

Я прошёлся к проёму между зубцами, выглянул наружу. Дождя с утра не было, но небо затянуто тучами, пасмурно. Горизонт окутан лёгкой дымкой. Никакой красоты, блин. Ветер суровый, степной, пронзает насквозь. Бр-р-р-р-р! Обернулся к парням:

— Сеньоры, судя по тому, что войско ещё не перетирает последние новости, вы оказались умнее, чем я боялся.

Парни молчали, переминаясь с ноги на ногу.

— Надеюсь всё, что вы услышали во время нашего разговора с бывшим бароном этих мест, останется в вашей голове, и не выплеснется наружу даже во время пьяных посиделок? — нахмурился я.

Снова молчание.

— Не хочу вам угрожать. Но за ту информацию, которой вы владеете, пусть это всего три грёбанных слова, на меня начнёт охоту половина королевства. Включая тайную службу его величества Карлоса Сертория. А также за мной начнёт охотиться церковь. Вы понимаете, как я рискую, оставляя вас в живых?

— Это была проверка, да? — Первый, тот что слева, покрылся холодным потом. Он не дежурил, был по-гражданке, лишь с мечом на поясе. И ветер на башне продувал их обоих до костей.

— Да. Я должен знать, доверять ли мне моим верным людям. Кого считаю самыми близкими и верными, — ответил я. — Пока я доволен. Но на всякий случай предупреждаю. Без обид, просто хочу жить.

— Мы думали, Вольдемар устроит нам тихую смерть ещё вчера. Или этой ночью, — произнёс второй, который справа.

Идиоты! Но и я хорош. Нет, чтобы поговорить с ними по горячим следам. Вначале за3,14говорился с бывшим бароном, перенервничал под конец, вылетело из головы, а на следующий день было не до того. И только теперь, когда, наконец, выспался и расслабился, вспомнил о «секретке», мать его разэдак. «Я из будущего». Три слова, которые слышали ТРИ человека. Среди которых никому ничего не расскажет только один.

— Вы видите, просто так я не уничтожаю людей. СВОИХ людей, — обозначил я. — Это нехорошо. Но если бы вы оказались идиотами… — Многозначительно помолчал.

— Многие знания — многие печали, — заметил первый и нехорошо так посмотрел. — Царь Соломон был мудр, и мудрее его вряд ли кто был и есть в веках.

— Так точно, — не мог не согласиться я. — Учиться у мудрых не зазорно, даже если это враги. А тут библейский персонаж — сам бог велел. И, парни, без обид. Вы должны понимать, как я рискую.

— Всё мы понимаем, — облегчённо вздохнул второй. — И это… Спасибо, граф. За веру. — Робкое подобие улыбки.

— Но всё-таки, Рикардо, как оно там… Было? Будет? — А это первый. — Настолько всё плохо?

— Многие знания — многие печали, мой друг! — процитировал собеседника я. — Парни, я бы с радостью забыл всё, что знал и начал с чистого листа. Но не хочу, чтобы этот мир превратился в такую же клоаку. Давайте остановимся на том, что нам, всем нам, — обвёл рукой вокруг, — предстоит строить новый мир. И давайте сделаем его лучше, чем был, и лучше, чем должен стать?

С этим тезисом все были согласны.


На завтрак пригласил весь командный состав, всех офицеров собранного в замке и около воинства. После завтрака местных отпустил на похороны бывшего барона, как-никак он был их сеньором, негоже вот так, без достойных проводов. Они со мной едут, так что их присутствие не сильно и требовалось. Остальных же после трапезы попросил поставить столы огромным полукругом — нас собралось человек шестьдесят или семьдесят, чтобы все поместились. Бароны и Вольдемар сели за один стол со мной, по правую и левую руку.

— Сеньоры, вы уже, разумеется, обсудили все слухи и новости, полученные от воинов сеньориты Аранды? — обратился я к присутствующим. Воины бывшего барона теперь как бы её воины, хотя некоторые, конечно, после похода в Овьедо смогут уйти. — Я готов ответить на ваши вопросы, расставить все точки, и только потом приступить к собственно военному совету. Спрашивайте.

Руку поднял один из десятников… Кажется, Ковильяны.

— Это правда, что всех, всё графство, переведут в этот, как его… Хирд? — назвал он незнакомое слово.

— Вначале, чтобы вы понимали, — оговорился я, — хирд это по сути морская пехота. Ладейная рать. У исконного хирда наших предков были иные задачи и иная тактика боя. Я просто взял это слово за основу. Могу использовать слово dru-zhi-na, оно точнее. Надо?

— Лучше хирд! — загудев, вынесли вердикт офицеры.

— Тогда к сути ответа. Да, это правда. Над графством нависли чёрные тучи. Чтобы вы понимали, мой отец получал от королевства две тысячи солидов. Это столько же, сколько даёт чистого дохода всё моё графство, все мои земли и торговые пошлины. На эти деньги содержалось войско в Лимессии. И теперь его содержать будет не на что. Против короля Карлоса зреет заговор, скоро начнётся вооружённое восстание, и король считает, что эти деньги ему нужнее, чем мне и безопасности королевства. Поясню для тех, кто совсем не следит за политикой. Я считал короля своим союзником. И наоборот, себя — его союзником. Потому, что нам, пограничникам, важна сильная королевская власть, не надо кромсать её на лоскуты марионеточных герцогств; без поддержки сильного королевства нас сожрут орки. И в случае гражданской войны я, содержащий на фронтирах огромное войско, мог ударит с тыла по любому из противников его величества. Я искренне считал, что и король всё понимает и считает меня союзником, но эта хитрая жопа решила сделать по-своему. — При словах о «жопе» среди воинов началось брожение, смешки. Я выждал, пока сеньоры хохотнут в усы, дескать, да, король того. Слишком юн и не слушает наставников, рано влез в политику. Это самый мягкий эпитет из тех, каким короля наградили.

— Карлос послал ко мне свою сестру Катарину, которая получила приказ убить меня, — продолжил я. — После этого, так как я — последний в роду, она была бы назначена графиней и открытой наследницей, и всё войско графства было бы под королём без всяческих прокладок вроде собственно графов Пуэбло.

Снова шум. Теперь в воинах кипели гнев и возмущение. Так не делается, это западло! Можно когда графство реально осиротело, естественным путём. Но с живыми графами тут всё же принято работать. Граф — не подзаборный холоп, о которого можно вытирать ноги, это имеющий огромный вес человек. Нельзя так. Симпатии были на моей стороне.

— Теперь, — сквозь гомон продолжил я, — король на эти деньги навербует себе войско напрямую, в Альмерии. Я не нужен ему. Мы, пограничники, в лучшем случае останемся в стороне от конфликта. Но в любом случае мы не получим НИ-ЧЕ-ГО из этих средств. А я, повторюсь, не могу финансировать всех, мне нужен для этого ещё один доход с точно такого же графства.

Снова смешки. Грустные.

— А потому, сеньоры, — обвёл всех глазами, — относитесь к этому как хотите. Бунтуйте. Бузите. Возникайте. Сопротивляйтесь. Грозитесь уйти. Но у меня и у сеньоров баронов, ВСЕХ баронов графства, нет выбора. Мы будем переводить графство на военные… Пути. — Слово «рельсы» тут существовало, но это узкоспециальный термин шахтёров. — Всё войско, без исключений, переводится в хирд. Забудьте о карантенах и сроках мобилизации. Вы больше не рыцари, вы — хирдманы, которые воюют ВСЕГДА. Круглый год.

Содержать же вас будут селяне. Общины селян. И эти селяне отныне должны будут сами вести своё хозяйство, они лучше вас организуются. А ещё они будут должны уметь защитить себя, не ждать подмоги из далёких замков. А потому они во-первых освобождаются, становятся свободными, а во-вторых мы обучаем их пиковому бою и стрельбе. Сеньоры, ВЫ будете обучать их! — суровым взглядом обвёл я местный офицерский состав. — Каждую зиму будете проводить с селянами занятия. Чтобы каждое поселение могло как минимум сдержать орков, и как максимум, погибнув, нанести им такие потери, чтобы уроды зарекались сюда ходить.

Народ попускал головы и слушал. Хирурги говорят, что лучше резать по живому, быстрее заживает. Я им верю, я бухал с хирургами.

— У нас будет мало конницы, — продолжил я. — Намного меньше, чем сейчас. Потому, что намного меньше у нас теперь будет денег. А это значит, что вы, баронские дружины, станете основной ударной силой вместо армии Лимеса. А значит, повторюсь, забудьте о мобилизации. Вы мобилизованы ВСЕГДА.

— То есть распускают армию на границе, а страдаем мы? — подал голос кто-то.

— Да. А вы думали, что армия Лимеса защищает только меня и тамошних селян? Нет, вы, баронства, также по эту сторону от Лимеса. И вас то войско защищало тоже, вы были лишь на подхвате во время усиления. Но теперь, когда укрыться вам будет не за кем, вы становитесь основой и костяком вооружённых сил графства всегда, в любое время. Это не мы с сеньорами баронами такие плохие, парни, это жизнь. Если мы этого не сделаем сейчас — осенью, не получив денег, я просто распущу всех наёмников. А весной и летом следующего года, без работающей новой армии, нас всех с удовольствием будут кушать, причмокивая от удовольствия, зеленокожие твари.

И снова глазки в пол. Обидно. Хотели побузить — а тут краснеть приходится. И не согласиться нельзя — съеденным никто быть не хочет.

— Да, тяжело, сеньоры, — продолжал я резать. — Да, придётся затягивать пояса. Всем, всему графству, и я буду затягивать в первую очередь. Но если мы хотим выжить и сделать наше графство сильным и богатым — начинать строить новую систему обороны надо уже сегодня. Иначе не успеем.

Снова гул. Сеньоры офицеры начали активно новости обсуждать. Они хотели, конечно, сделать мне «предъяву», ещё с вечера — моя разведка работает. Типа, «чё за фигня, граф, как можно с нами так поступать?» И ударить по ним я мог только сейчас, задержав на сутки выход войска. Ибо войско мы решили делить на две части, я еду на север только со своей сотней и с людьми Йорика Тура, произведённого утром баронессой в сотники её хирда. Эдакий хёвдинг, мать его. Но тут не стал выдумывать, оставили как есть — «сотник». Другие «хускарлы» станут членами её хирда после похорон бывшего барона. Так прощё в плане преемственности. Остальная же часть войска едет в Феррейрос, возглавить эту армию попросил Алькатраса. Они там блокируют город и ждут меня.

Так что если сейчас разъедемся, задавать свои вопросы сеньоры воины будут очень и очень нескоро. И будут к тому моменту очень и очень злыми — человек так устроен, что накручивает себя сам почище любых недоброжелателей.

— Граф, мы всё понимаем, — произнёс седовласый десятник, который первым задал вопрос. — Давай и мы не будем спешить? У нас война. Давай заниматься войной. — Бароны провели совещания с «братвой» и все уже знали о дальнейших планах боевой кампании. — А как всё закончится — так и решим, что делаем дальше.

— Хорошо. — Я поднял руку. — Кто за то, чтобы отложить данный вопрос, и вернуться к нему в спокойной обстановке после войны? При этом, сеньоры, обращаю внимание, что после Феррейроса начнётся набег степняков, и мы срочно поедем туда. Это надолго. Прошу поднять руки!

Почти все подняли руки. А кто не поднял, огляделся на всех и тоже присоединился.

— Отлично. Тогда, с вашего позволения, я продолжу по текущему положению дел, а оно у нас тоже не мёд.

Встал, отодвинул стул, собрался с мыслями.

— Сеньоры, у нас есть в графстве такой город, Феррейрос. Сто пятьдесят лет назад по примеру Магдалены и Аквилеи он объявил себя коммуной и вышел из состава графства, став вассалом короля. И это прискорбно потому, что город расположен рядом с пусть и бедными, но железными рудами. Там делают железо! — зло воскликнул я. Ибо не понимал, как можно было отпускать такой актив. Почему мой предок не вырезал всех бунтовщиков, не залил город кровью? Теперь расхлёбываем.

— Всё бы ничего, — продолжил я, — мы с Феррейросом вроде как в нормальных отношениях. Были. Но совсем недавно, месяц назад, этот город приборзел. И начал колотить понты по беспределу. — Я вновь пишу как рождает воображение попаданца, но ирония в том, что тут всем этим словам есть собственные сленговые обозначения. И связаны отнюдь не с криминалом, а с рыцарским достоинством и бытом благородных, кои и есть настоящие братки/хозяева этого времени. — А именно, город стал требовать того, что ему не по статусу, нагибая меня, вашего покорного слугу, раком, как какую-то беспутную дворовую девку у сеновала.

Гул. Смешки. Снова гул, недовольный. Сеньор — священное понятие. Сеньор может быть уродом, но это не основание не уважать его. Ты дерёшься за титул, за статус сеньора, а не за конкретного человека. Личность значит очень много, но и статус нельзя недооценивать. За своего сеньора тут принято рвать… Если он не дерьмо и не намерен спускать обиды, конечно. А я демонстрирую, что не намерен.

— За базар, сеньоры, надо отвечать! — подвёл черту я, озвучивая очевидное. — Феррейрос хотел поиметь не меня. Он хотел нажиться на строительстве дороги, виа, цель которой не просто коммерческая — вывоз хлеба на север. А сугубо военная — переброска из Овьедо и Альмери войск во время прорывов. Он хочет нажиться на нашей общей безопасности, сеньоры!

Снова гул. Я не мешал — КВНщики научили ждать зал и молчать, пока он не просмеётся/прошумится/прохлопается. А мужики возмущались искренне — безопасность здесь, в Приграничье, это сакральное понятие. Мы все повязаны. Зеленокожие уроды (они не зеленокожие, но у меня штамп в голове от наших книжек) харчат всех одинаково, и рыцарей, и пахарей. Никто не хочет быть съеденным. А купчишки-то с гнильцой, понимаешь! Я же не останавливался и продолжал нагнетать:

— Сеньоры буржуи в Феррейросе оборзели настолько, что требуют денег СЕБЕ от тех, кто на свои строит дорогу для обеспечения ИХ безопасности! — Кажется, меня опять затрясло. Как бы не сорваться и не полыхнуть — камзол жалко. — Я должен на свои строить дорогу, которая защитит и их в том числе, которая, давайте не будем юлить и говорить начистоту, защитит ВСЕХ — и вас, и других баронов, и жителей графства, и тех, кто по ту сторону Кривого ручья! Я согласен, я — граф, это моя обязанность — и я строю. На свои, отдав долю от дороги купцам, чтобы строить быстрее. Но при этом за эту дорогу я должен платить ИМ, этим зажравшимся скотам! Прикрывающимся статусом королевского города ради собственного обогащения! Понимаете, какие это сучьи отродья?

Всё, финиш. Гнев. Крики. Ор. Мат. Люди здесь простые, к телевизорам не привыкли. К выступлению ораторов на митингах тоже — нет здесь ни ораторов, ни митингующих. А потому такие простые, но доходчивые слова вызывают крайне бурную реакцию. Я заготовил ещё немало слов, чтобы воинов пробрало, но, оказалось, это не нужно. Достаточно и того, что уже произнёс.

Я, как информационный технолог, только что вынес Феррейросу смертный приговор. Ибо теперь сарафанное радио, а оно тут работает будь здоров, в своём информационном веке я его сильно недооценивал, всем-всем разнесёт, какие торгаши из этого города моральные уроды. И, как там у Ильфа и Петрова: «Их будут бить, возможно даже ногами». 3,14здить, короче, будут выходцев из Феррейроса, вот что будет в ближайшее время! Даже если они просто приедут по делам. Даже если городской магистрат мгновенно с моим появлением под стенами даст отступные и откатит назад, чего он делать точно не будет. Тут люди не злопамятные, просто злые, и у них память хорошая.

В общем, информационная подготовка к атаке на город проведена. Да здравствует двадцать первый век!


* * *

— Сеньоры, теперь к делу. — В голове шумело — вино у сеньориты баронессы в погребах, оказывается, отличное. Обсудив экономику, обсудив предстоящую военную реформу графства, сделав выводы, насколько экономика и военная реформа взаимосвязаны, мы с баронами окончательно поняли друг друга и, наконец, расслабились. На улице начало темнеть. Воины Йорика, наверное, всё-всё уже растрепали нашим, воинское братство это свято, особенно когда все поняли, что они и мы не враги и кровь проливать никто не будет. Ну, про хирды и перемены, конечно. Наши пока не готовы такое слышать. Ладно, завтра попробую решить дело миром до того, как полыхнёт. Соберу всех во время завтрака и сразу после оного промою мозги и расставлю все точки.

— Рикардо, давай я первый спрошу? — улыбнулся Ковильяна. — До меня из дома доходят слухи о Феррейросе. Что у тебя проблемы с этим городом.

— Да, — согласился я. — К сожалению. Они захотели меня поиметь. А я не шлюха с набережной Старого Города Аквилеи. А потому хотел к вам обратиться. Так-то оно получается, что мобилизовал я вас для того, чтобы поставить на место Магдалену. А заодно решить проблему с разбойниками на десятилетие вперёд. И как бы теперь должен распустить вас по домам. Но получается, что мне снова нужно войско, и я снова готов призвать вас. Естественно, не за бесплатно.

— Но, как понимаю, — нахмурился Мерида, — и платить нам ты не сможешь. Нечем тебе, несмотря на успехи в несвятой святой. А значит… Снова добыча?

— Ага. — Я просиял. — Феррейрос должен ответить за базар. И я намерен заставить его платить. Много платить. Столько, сколько смогу с него выдоить. А доить буду по-крупному, серьёзно, не считаясь с его статусом королевского вассала.

— Это опасно! — покачала головой вроде разомлевшая, но мгновенно собравшаяся, когда заговорили о серьёзном, Ингрид. — Король может не простить.

Поймал себя на мысли, что мне нравится, что она уже мысленно здесь, с нами, на равных. Мгновенно приняла на себя статус баронессы, как будто всю жизнь ею была.

— Потому я и хочу спросить вас. Готовы ли вы? — усмехнулся я. — Добычу обещаю. Гадом буду, и своё я с них отобью, и вас не обижу! Но осложнения с королём также гарантирую.

Сеньоры молчали. Думали. И торопить не стоит.

— С одной стороны, король вряд ли пришлёт сюда сейчас сильное войско, — продолжил я излагать мысли. — Да и должок у меня к нему, он это понимает. Но пару-тройку сотен своей гвардии, чтобы попугать — наверняка отправит. И если мы перед ними прогнёмся — быть беде. Готовы ли вы идти до конца на таких условиях?

— А если не прогнёмся? — икнул Ворон. — А они того… В бой полезут?

— А вот для этого у нас должно быть численное преимущество. Нас должно быть больше. Но! — поднял я палец вверх. — Численность не главное. Эти выродки должны увидеть в наших глазах готовность разметать их по степи! Это и только это не даст им вступить в бой. Остальное от лукавого.

— Экий ты… — заметила Ингрид. — Всё знаешь о мотивации людей.

— Так учился на это! — вырвалось у меня.

— А вот теперь подробнее! — напрягся Мерида, довольно сверкая глазами — прикоснулся к тайне. Я про себя выругался, но решил не развивать тему и лишь отмахнулся от Хлодвига.

— Плевать. Сеньоры, план такой. Я со своей сотней и Йориком с людьми баронессы еду в Тахо. Двух сотен хватит. Вы вчетвером снимаетесь с лагеря вместе с нами и едете в Феррейрос. Быстро, без обозов, дам пергаменты для старост на моей территории, чтобы отсыпали зерно со спецскладов. И как только подъезжаете, молча, не говоря ни слова, никого ни о чём не предупреждая, берёте под контроль все трое ворот города, напротив которых намертво окапываетесь. Копаете рвы, ставите рогатки и ежи.

— Рикардо, я, надеюсь, ты не заставишь нас их штурмовать? Город и ворота? — на всякий случай спросил Алькатрас.

— Нет, дядька Доминик, — покачал я головой. — Я трижды бывал в Феррейросе. Там стены и укрепления — nev'ebat'sa какие! Только идиот будет мыслить их штурмовать, и только конченый псих полезет исполнять такой приказ. И внутрь нас не пустят — после Магдалены они уже знают, что пускать нас — плохая идея.

Но у любого города, особенно у уверенного в себе и своих дипломатических силах, что на высшем уровне у него всё схвачено, есть слабое место. Снабжение. Особенно если это город, к воротам которого подошли неожиданно, и горожане в кольцо стен не загнали пасущиеся по окраинным пастбищам стада скотины. Вы падаете им на голову, как снег в Юниусе, и блокируете, никого в город не впуская и никого не выпуская. И всё это молча, без посланников, герольдов, глашатаев, не отвечая на запросы со стен через семафор. Всех, кто пытается проехать в город — гоните в шею. Кто бузит — мордой в землю и пяткой копья по почкам. Кто бузит, везя обозы с едой, сеном и дровами — мордой в землю, а обозы конфисковать. Самим пригодятся. Ну, а кто выезжает — загонять обратно, правда, ничего не конфисковывая. Так надо! — вскинул руку, пресекая пререкания.

— Но… Рикардо, — всё же потянул Ковильяна. — Это война. Ты объявляешь им войну.

— Нет. — Я отрицательно покачал головой, а затем зачитал приготовленное перед военным советом письмо Прокопия. — Это борзота, сеньоры! А за борзость надо отвечать. До тех пор, пока мы не прольём кровь, нам спишут все преступления, все грехи. Даже если бойцы пару-тройку девок поваляют, даже если кто-то из девок «вдруг» окажется женой или дочерью кого-то из магистрата — плевать. Но господь вас упаси пролить кровь!

— А если они того… — Ворон смутился, нахмурился и втянул головы в плечи. — Если они пойдут на прорыв? Силой?

— Если они начнут стрелять и махать мечами и пиками ПЕРВЫЕ — да, можете отвечать, — разрешил я. — Но чтобы не было двоякого толкования! Чтобы под присягой, под пытками сотни людей могли сказать, что начали они! Первый труп был с нашей стороны, пал от их оружия! Скверные вещи говорю, но это политика, мать его, она вся такая. Потом можете вбить их в грунт, развеять прах по степи, кормить их мясом своих коней, но только имея подтверждённые потери с нашей стороны от их оружия! Повторяю, кровь с нашей стороны — это поражение. Мне останется только согласиться на все их условия и уйти. Король не станет слушать мой лепет и пришлёт туда не пару сотен, а пару тысяч гвардии, ещё и арьербан соберёт. Горожане это будут понимать и будут вас… Провоцировать. Всячески.

Потому завтра мы соберём всех офицеров, десятников, и будем чётко ставить им задачу. Лучше на день задержимся, но, как и к Магдалене, подойдём к Феррейросу подготовленными. Чтобы каждый знал своё место и свои действия, и не спорол косяка.

— Да, мне понравилось, как готовились к Магдалене, — восторженно закивал головой Ворон.

— А если они пойдут на прорыв без оружия? — спросил Мерида.

— Оттесняйте. — Из моей груди вырвался вздох. — Парни, просто оттесняйте. Стеной щитов. Конями. Как угодно. Если кто-то погибнет в давке — это ещё можно будет объяснить. Лишь бы не пролилась кровь. Кто не уверен в себе и своих воинах, кто думает, что может не справиться — езжайте домой. Мы не можем рисковать.

— Мы подумаем, — кивнул Рикардо Ковильяна. — Ричи, мы сегодня будем обсуждать план со своими людьми, и утром дадим ответ. Но прошу, продолжай. Вот мы встали. Окопались. Блокировали. Это осада без объявления войны. Дальше что?

— Дальше — непонимание происходящего. — Я довольно сверкнул глазами. Мой конёк. — Понимаете, человек боится таинственного. Того, чего не знает. Даже очень суровая опасность, но знакомая, как, например, для нас орки — это понятно. Ты знаешь, что можешь умереть, но знаешь отчего, а потому идёшь на бой с лёгким сердцем. Но стоит за воротами появиться какой-то необъяснимой хрени — и всё, твой героизм заканчивается.

— А ведь и правда! Так и есть! — простодушно воскликнула Ингрид.

Дедушки переглянулись, и, скрипясердцем, тоже согласились.

— Потому главное — не вступать с городом в переговоры, — продолжил я. — Они не знают, объявлена ли им война. Они не знают, как поведёт себя король. Но они знают, что мы устроили бои в Магдалене, и нам за это ничего не было. Что граф крут, казнил две дюжины преступников, связанных с разбоем, включая бургомистра неслабого города-крепости, собственноручно казнил своего барона, также связанного с татями, лишив владений его семью. Вторгся с двумя сотнями в соседнее герцогство преследуя врагов ЛИЧНО. А теперь этот сукин сын у них под стенами! Что он выкинет? На что решится? Может пронесёт, может нет? Надо договориться!

А договариваться-то не с кем! Никто с ними не разговаривает!

Вы — не уполномочены. Даже принимать гонцов не хотите. Даже САМЫХ видных горожан. Даже за огромные посулы и подарки. Это важно, сеньоры, имейте в виду. Никаких контактов! Окопаться и держать блокаду, больше никакой самодеятельности! А потом приеду я… — Я довольно, как кот, улыбнулся. — И ТОЖЕ не стану с ними разговаривать. Наверное, с неделю. Поддерживая непонятки до уровня паники. — Победно сияя, откинулся в кресле, сложив руки перед грудью.

— Круто!

— Офигеть!

— Ну ты даёшь, Ричи!

— Рикардо, твой отец бы тобой гордился! — прокомментировали бароны. А Ингрид лишь смотрела влюблёнными глазами: «Это МОЙ мужчина!»

— Потом так и быть, пущу, — махнул рукой. — Но унижу. И… Соглашусь на все их условия. — Расплылся в новой улыбке. — И ещё доплачу.

— Но зачем? — воскликнул Ковильяна, округлив глаза. Он реально знает больше всех. Может даже больше меня. Впрочем, с его опытом и связями это естественно.

— Затем, что королевский город нельзя доить просто так! — подло усмехнулся я. — Феррейрос наложил на меня санкции — заставил платить за дорогу, которая строится ради в том числе и ИХ безопасности. А значит, расписался в том, что они, горожане Феррейроса — моральные уроды. Чтобы никто не сопереживал им, дядька Ричи. А раз они — моральные уроды, желающие обогатиться на ОБЩЕЙ безопасности — я ввожу ответные санкции… И дою их. Ибо сеньоры торгаши забыли главное своё отличие от Магдалены и Аквилеи. Вокруг их города, во все стороны, тянутся МОИ ВЛАДЕНИЯ! — Кажется, я немножко, чуть-чуть совсем загорелся. От восторга. В прямом смысле слова. Но вроде камзол цел, только чуть с подпалинами — терпимо. — А с единственного направления, где их нет, в горах, лишь козьи тропы, которые мы будем контролировать егерями.

— Да, сеньоры, — подвёл я итог, — мы будем грабить Феррейрос. Ни одна грёбанная телега не пройдёт за его стены мимо нас. Это грабёж восемьдесят пятого уровня, и организовать его можно только если всё, абсолютно всё, что я сказал, обыграть по нотам. Мы должны загнать их в ловушку, после которой они станут бедными и больными, тогда как мы — богатыми и здоровыми.

— Рикардо, я в деле! — первой подняла руку Ингрид, хотя я вообще ничего от неё не ждал. Думал, жадный авантюрист Мерида согласится первым, или имеющий пятерых дочерей бедолага Веласко. А оно вон как.

— Не понял? — нахмурился я. Сияющая довольством сеньорита выбила из колеи.

— Пока вы будете бить басконцев в Тахо, — размеренно поясняла она, — я устрою тут дела и тоже поеду с войском. На войну. Мне тоже нужны деньги, семья преступника увезёт с собой всё маломальски ценное из замка, включая казну, а доходы от дороги начнутся не раньше Августа. А занимать не хочу.

Ну а во-вторых, — ещё больше засияла она лукавым блеском в глазах, — чтобы хорошо выйти замуж, я должна показать себя крутой баронессой. Буду сидеть в замке — все будут заслуженно считать меня твоей любовницей, никчёмной женщиной. О каких женихах тогда можно говорить?

— М-да! — выдал Алькатрас, глядя на такие расклады, переводя глаза с неё на меня.

— А-а-а-а… — А это я снова не нашёлся, что сказать.

— Ингрид, там опасно. Там убить могут! А ты женщина, — острастил Ворон.

Но сеньорита лишь пожала плечами.

— Я дочь воина. Внучка воина. Выросла в потомственной рыцарской семье. Мне бояться смерти?

— А потом будут степняки, — продолжил стращать Мерида. — Тебе придётся оттуда идти с нами на фронтиры.

— Хлодвиг, — усмехнулась паршивка, — меня украли бандиты. Держали в плену. Потом меня отбили люди Рикардо. Потом я вместе с Рикардо отбивалась от бунтовщиков-горожан. Теперь, вот, стала баронессой и собираю собственный хирд. Как думаешь, после всего случившегося меня может испугать какая-то война и какие-то степняки? А дела… Тут дела я устрою. Я уже просмотрела хозяйственные пергаменты — замок до Августа проживёт и без меня, мой предшественник имел толковых управляющих, и менять их не хочу. Пока. А что без войска замок останется — так Рикардо для того и едет в Тахо, чтобы оно было тут не нужно. Нет, сеньоры, я еду с вами! — снова отрезала она. — С теми из своих воинов, кто захочет остаться. А может в походе и новых наберу.

Я снова не знал, что ответить, а потому просто понял, что иногда женщин не переубедить. А ещё, что под Феррейросом ночами будет не так грустно и одиноко.


* * *

Тринадцать человек осталось верными присяге прежнему барону и уехали с его сыном. Куда — бог знает, думаю, с Альфонсо в итоге останется три-четыре человека, не больше. Остальные просто воспользовались поводом безопасно, без преследований, покинуть территорию графства. Ибо барон не мог вершить делишки в одиночку, и по ним плакала виселица. Йорик сделал ставку на то, что нужен новой хозяйке, облизал меня, добровольно подставил шею, не будучи уверенным, что я не накину на неё верёвку. Сыграл в русскую рулетку так сказать. И выиграл. Эти же парни струсили, и теперь валят. Ибо если вдруг попытаются прибиться к стае… ТЕПЕРЬ я могу и не пощадить, один Йорик у меня уже есть, и пока больше не надо.

Двадцать шесть дали присягу верности Ингрид. Это не вассальная присяга, Ингрид не даёт им землю за службу. Но всё равно присяга. Да, без земли уйти от сеньора легко, но, блин, хирдмены всё равно должны понимать иерархию и субординацию, и только какая-никакая присяга это может организовать.

В замке осталось шесть человек. Больные и хромые, старики. И девяносто восемь поехало со мной — практически вся сотня по сути осталась служить. Ну и что, что присягу пока дали всего четверть, остальные после похода подтянутся.

На утро следующего дня, когда, ошалелый (Ингрид устроила бурную ночь прощания) спускался в обеденную на завтрак, от ворот донесли: едут. Всадники. Восемь человек. С оружием. Замок был полон воинами, ворота не были заперты, но их всё равно придержали. Оказалось, Клавдий, собственной персоной! В сопровождении воинов, раненых, лечившихся в моём особняке. Раз ехать к войску графа — лучше вместе.

— Рикардо, как рад тебя видеть! — Мой новоиспеченный претор захватил в крепкие медвежьи объятья. Поднял и потряс над землёй.

— Что-то ты долго, Клавдий, — не удержался я от шпильки, хотя она была полностью надуманной.

— Так пока в несвятой святой всё разрулил… — Он тяжело вздохнул. — Если бы не твои люди, что ты оставил в городе — меня б не было. И ближайшие лет десять мне туда лучше не показываться.

— Переживёшь, — пожал я плечами. — Пошли завтракать.

Новости из Магдалены радовали. Секст Клавдий Рамон, оставшийся завершить все тамошние дела, а заодно проконтролировавший как перевоз в Пуэбло вещей из своего дома, так, заодно, и моей, графской части добычи, отчитался, что новым бургомистром закономерно стал «торговец деньгами» Вальдес. С которым у меня отличные отношения, но спиной к которому лучше не поворачиваться.

— Я не знаю ваших договорённостей, в городе шепчут разное, но наверняка никто не знает — одни домыслы. Но по своим каналам понял, что сеньоры готовятся. И относятся к твоему проекту серьёзно. И даже кое-кого из своих, из оппозиции, задавили — чтоб не мешали. Все силы города консолидированы, все купеческие гильдии ждут какой-то команды одновременно что-то делать. Все нервничают. Но при этом, несмотря на недавно пролитую кровь, настроение у всех к тебе оптимистичное.

— Это правильно, — кивнул я, — чего грустить? Работать надо.

— По своим каналам узнал, что с третьим отрядом. — Клавдий перешёл к насущному. — Они в Кордобе. Их месяц назад нанял герцог Солана. И туда же вскоре выдвинутся оба других отряда. По покровителям в Альмерии собрал всё, что мог. Там не то, чтобы всё глухо, но ничего не понятно. Одно могу сказать, надо работать аккуратно. И только самим — никаких королевских канцелярий. Там такие люди за спинами этих, что засветились, что даже просто интерес показывать не стоит.

Ингрид слушала, молчала. Эльфа не слушала, была на своей волне, хотя ручаюсь, всё-всё услышанное прекрасно запоминает и кому надо в Лесу передаст. Бароны завтракали в своих шатрах — лагерь у замка сворачивался. Дело это, учитывая нашу численность, небыстрое, нужно оперативное руководство на месте. И Вольдемар тоже крутился, катаясь от замка к лагерю и обратно, отказавшись составить компанию. Так что завтракали мы вчетвером.

— Вы их накажете? — спросила румяная розовощёкая красавица баронесса. Измотала меня сегодня, сама, без эльфы; я еле стою на ногах, а она цветёт и пахнет.

— Это зависит от установки нашего с тобой сеньора, — в усы усмехнулся Клавдий.

— Пока не трогать! — осадил я. — Наблюдать. Эта братия имеет всего одну страсть, одно слабое место — деньги. В свете грядущего, думаю, можно оставить их как резервный канал воздействовать на кого-то могущественного. Они могут быть полезны нам. Но если окажутся бесполезны или слишком дороги — тогда будем зачищать.

— Сами? — напрягся Клавдий.

— Да. Своими силами. Не терплю саранчу, а эта саранча жировала на набегах на наше графство.

— Правильно. Поддерживаю, — вдруг заговорила Наташа. — Вы, людишки, слишком прагматичные. И глупые. Думаете, сможете всё держать под контролем и использовать себе на благо. Тогда как вы всего лишь песчинки на весах вселенной, и делаете только хуже. Сорняки нужно выкорчёвывать с корнем, без пощады, только тогда останется хорошая поросль. Вы же бьётесь с сорняками из века в век, и победы пока не видно.

Уела. Что ж, вот такие мы, люди. И я такой же.

— Ты как, отдохнёшь? Есть силы ехать? Я тоже кое-что собрал для тебя и твоей работы.

— Если честно, жопа отваливается. — Клавдий страдальчески скривился. — Но работать надо, за меня её никто не сделает. Если дашь новых кляч — эти никуда не годные, мы полночи ехали чтоб успеть — то поеду с тобой.

— Договорились.


Наташа ехала с нами. Ингрид оставалась. Семья прежнего барона уехала за час до нас, как только дождались внятного рассвета. На пяти телегах и одной карете, забирая всё, что можно вплоть до столового серебра. С ними ушло полтора десятка крепостных, изъявивших желание служить прежним господам. Я был не против, Ингрид же и подавно не хотела у себя держать потенциальных предателей. Разошлись полюбовно. Ну, и упомянутые тринадцать рыцарей, причём эти сволочи выгребли всё что можно в замковой оружейке. Забрали только то, что можно на себя надеть, но такового оказалось достаточно много.

Плевать. Пусть идут с миром, и всё графство это видит. Выпроваживать «плохих» баронов вот так, с возами серебра, дешевле, чем брать их замки штурмом. Переживу.

Ингрид вообще ни от кого ничего не скрывала, необходимость соблюдать какие-то приличия не видела, зацеловала перед отбытием в засос на глазах у всего довольно ухмыляющегося замка. Да уж, метеор! Капец быстрое изменение статуса! Причём считать стоит не от благородной во владетели, а от рабыни, пленницы. Весёлый жизненный путь! Лишь бы она меня потом не «кинула», не ударила в спину. Мужа ей прощу, любого, а вот предательства — нет.

В этот раз традицию не оглядываться выдержали легко. К Ингрид я относился хорошо, но, блин, я не считал её возлюбленной, и тем более ни дай бог невестой. А кроме неё у меня в этом замке вообще никого не было.

Бароны ушли первыми. Долго смотрели на этот процесс, снятие с лагеря. Четыре сотни латников, у каждого две заводных и две гужевых лошадки — это овердофига табун! Пока тут стояли, объели все окрестности замка, Ингрид в сердцах за голову хватается. Это к тому, что ещё и у крестьян все остатки овса и сена подъели. Ну ничего, до этого похода она была всего лишь дочкой бедного рыцаря нищего баронства на северо-западе королевства, рост благосостояния сеньориты налицо. Змейка выносила армию баронов около двух часов, пока не ушли все. И только после мы протрубили в рога, сели на коней и поехали им вслед, но только на королевском тракте повернули не на юг, а на север.

Вновь начал моросить дождь, было зябко. Меховой плащ ситуацию выправлял, но не спасал. Капюшон надоел — хоть вешайся. До сей поры я путешествовал только в приятную погоду, так уж выпали карты, и теперь познаю прелести весенней степной слякоти. Тракт когда-то кем-то был мощёный, лет двести назад, и кое-где камни в дороге всё ещё попадались. Но в целом интенсивное движение телег его разбило, и на дороге присутствовали как лужи, так и ямы и колдобины, заполненные грязью. Буду откровенен, по грунту ехать было бы вообще пипец, а телеги так те не каждая пройдёт, всё же пусть по разбитой, но дороге, ехать приятнее, чем без. Но это как после М3 выезжать на просторы Украины — вроде и дороги есть, и даже асфальт, но, блин, до самого Перекопа трясёт так, что подвеска фрицевской Ауди не спасает. И это я вспоминаю благословенные времена до четырнадцатого года; что там творится сейчас — не интересовался, только слышал, что всё ещё хуже и улучшения не предвидется.

Перед границей стоял хвост телег в сто. Мы подъезжали уже ближе к вечеру, ещё не начала наваливаться тьма, но облачное небо к ней уже активно готовилось. Йорик думал проскочить границу до темна и остановиться в виду знакомой таверны в нескольких милях от шлагбаума. Он и его люди тут всё знают, все места, я доверял новоиспечённому хирдмену. Задался вопросом — сто телег это много или мало? С одной стороны дофига. Но с другой это, возможно, всего лишь пять караванов по двадцать телег. На большие расстояния тут никто в одиночку не ездит, даже крестьяне одного поселения на ярмарку едут с десятком возов, не меньше. И организация лучше, и отбиться проще. Рикардо никогда не заморачивался такими вопросами, мне теперь придётся всё-всё заново, с нуля изучать.

— Стой! Кто такие! — А вот собственно пограничный шлагбаум. Шлагбаум тут один, нет «зелёной зоны» между графством и герцогством. Таможенный досмотр осуществляют одновременно два таможенника по одной от каждой стороны — ходят, проверяют телеги, берут пошлины, если надо. Ибо пошлины есть вывозные, есть ввозные. Одни я собираю, другие — герцог. И на самом шлагбауме стоят по трое бойцов от каждой стороны. Кстати с той стороны также куча телег в очереди. И это до сезона далеко!

— Его сиятельство граф Пуэбло! — воскликнул Марко, ехавший впереди. — Открывай!

— Документы! Не положено!

Парни тряслись от страха, за малым не обгадились. Ибо две сотни конных при оружии… Это много. Это хвост мили на две, если не больше, они уже давно поняли, что попали, если эти милые парни (мы) захотим им зделать бо-бо. Кстати, насчёт хвостов на дороге — яЯ только здесь начал понимать сеньора Жукова, разглагольствовавшего о том, что десять тысяч конных это когда утром из лагеря выходят первые воины, а к вечеру — последние. Это не такая уж и гипербола, поверьте. И ещё только здесь понял ребят времён тридцатилетней войны — такую ораву коней, как жалкие полторы-две тысячи, уже сложно прокормить, а если их больше, да тысяч тридцать пехоты — и драчка между армиями начинается уже не за замки, не за крепости, а, блин, за дороги! По которым подвозят еду и корм для лошадей. Контроль дороги становится значимее обладания замками!

До таких вершин военного дела тут ещё далеко, местные армии даже десяток тысяч в одном месте никогда не собирают. А если в войске три-четыре тысячи, ты пускаешь их по параллельным дорогам, иначе капец. Так что наша многокилометровая змейка, пока ещё видная в вечерних предсумерках, поставит раком любых хлопцев у границы, сколько б их ни было. Но парни держались.

— Народ, открыть шлагбаум! — скомандовал я. — Никого не бить, не убивать, только оттеснить!

Часть бойцов Йорика, человек двадцать, едущих вслед за нами, спешилась, и, не доставая оружия, действительно, просто оттеснила вояк от инженерного пропускного сооружения. Подняли балку — здесь шлагбаумы никто в полосы не красил, было непривычно видеть просто кусок деревяшки. Зафиксировали верёвками. Противовесом тут висел огромный привязанный к балке камень. После чего вернулись, сели на коней, и, также, не сбавляя скорости, всей колонной мы поехали дальше.

— Сейчас голубей пошлют, — усмехнулся Клавдий.

— А то! — весело воскликнул Йорик. — У Тахо нас, скорее всего, уже встречать будут.

— Оружия не обнажать, — повторился я, хотя подробные ценные указания перед выходом получили все. — Это союзники. Если будут проблемы — я разберусь.

— Так точно, ваше сиятельство, криво усмехнулся Йорик.

Эта сволочь при каждом удобном случае стремилась поиздеваться надо мной, на что-то там намекнуть. Например, на юность, и вследствие этого не самую умность поступков и мыслей. Я позволял ему это делать, ибо как командир Йорик казался мне (пока) толковым. Менять же его было банально не на кого. Собака лает — караван идёт, мне до фонаря его подколки.

Дальше просто ехали. Наступали сумерки. Темнело. Снова полил дождь. Ночью по таким дорогам ехать опасно, максимум идти шагом, особенно если дождь. Но вроде тут не далеко, успеем.

Не успели. Последний час шагали в темноте, выбивая копытами по лужам чечётку. Но всё равно до искомого городища за частоколом доехали.

— Кто такие? — окрикнули с поста над воротами. Там уже горели факелы, толпились люди — нас ждали. Наверняка были натянуты тетивы на луки и заряжены арбалеты.

— Ты что, олух, штандарты не видишь? Повылазило? — заорал ехавший впереди мой телохран.

Штандарта у нас было два. Мой и барона (баронессы) Аранды. Баронессы с нами не было, её штандарт тут быть не должен, но я настоял. Нужна демонстрация флага, просто чтобы он тут засветился, пофиг, что об этом подумают соседи.

— Дык, темно же! По темноте только тати всякие шляются! — с иронией ответили со стены.

— Открывай, давай! — заорал Йорик. — Клаус, сволочь эдакая, ты самого графа Пуэбло под дождём мочишь! Не боишься за почки?

— А, Йорик, сукин сын! Так бы и сказал, что ты тут! — снова ответил голос. — Что, правда граф?

— Я тебе что, шут, сказки врать? Открывай, давай!

— Сколько вас? — новый вопрос, с напряжением, но уже не таким сильным.

— Две сотни. Разместите?

— Если только в хлеву постелить. Да на сеновалах. Да на постой…

Я про себя заматерился. Этот Клаус начал напрягать.

— Давай что угодно, только бегом! И жрать давай! Его сиятельство платит золотом! — зло рявкнул спутник.

От последнего предложения я чуть не поперхнулся. Но быстро пришёл в себя. Это МОЁ войско. Я полководец и сеньор. А значит и снабжение — моё. Так не везде, но мой папочка установил такие порядки, и склонен с ним согласиться.

— Где я тебе столько место найду, Тур? — В голосе нотки извинения. Ворота меж тем начали открываться. Видимо изнутри их уже успели забаррикадировать и теперь отваливали в стороны тяжёлые громоздкие предметы. — У нас посёлок маленький.

— Клаус, где хочешь! Может поплотнее заселять. Я в тебя верю, справишься! — Йорик был сама уверенность.

— Правда справится? — спросил я.

— Я то! — усмехнулся Тур. — Это он цену набивает, прибедняется. Тут перед ярмарками две тысячи спокойно помещается. С телегами. Будет тебя доить, граф, не ведись, пошли по батюшке. А начнёт борзеть — прикажи по хлеборезке настучать, сразу цену в три раза собьёт.

— А у тебя, вижу, тут контакты налажены! — Я рассмеялся. Клавдий поддержал улыбкой.

«Угу, как не налажены? Сеньор бывший-будущий-текущий сотник баронов Аранда тут частый гость. Связь с наёмниками держать не каждому доверят, только избранным».

Ночью пришла Наташа. После той, первой ночи, когда они были с Ингрид, она больше не приходила. Я не звал, решил, что такие кошки должны гулять сами и только сами. Захочет — придёт. Сегодня, вот, захотела. Разумеется, я, Йорик, Вольдемар и Клавдий ночевали в персональных комнатах лучшей гостиницы. Тут, оказывается, под словом «таверна» подразумевалось, что всё данное поселение — одна большая сплошная таверна. И даже мастеровые, живущие тут, в сезон сдавали комнаты над мастерскими проезжим купцам с не самым высоким достатком, то есть параллельно тоже держали гостиничный бизнес. А мастеровых тут хватало — плотники, кузнецы, бондарь, гончар. И даже скорняк и два портных тут были. Все ждали сезона, лета, но свято место пусто не бывает, уедешь отсюда — потом назад могут не пустить, жизнь она такая, вот они тут и жили, зимой вкладывая свои, заработанные летом. И мы с войском для всех гости желанные, ибо не пристало воинам (сеньору графу) быть прижимистыми. Войско наше разместили быстро, со всеми лошадьми и скарбом, и тут же накормили, будто в горячем резерве еду держали. Безыскусно, но сытно. Наташина комната, вот, до утра останется пустой, но я на такой убыток не обиделся.

— Скажи, что именно во мне такого, что ты осталась шпионить? — задал ей вопрос напрямую под утро. Опять не выспался — теперь другая чертовка заснуть не дала. Надежда только на молодецкое здоровье, что выдержу. А вообще нельзя так себя изнашивать, в седле носом клюю.

Эльфа долго лежала, глядя в потолок. Затем ответила:

— Я знаю кто ты. Ты не из будущего, нет. Ты …!

— Кто-кто? — Выданная ею конструкция на эльфийском не поддавалась повторению и запоминанию. А потому вместо записи только точки.

— Тот, кто пришёл извне, — пояснила она. — Боги иногда так шутят.

Я лежал и хмурился. Она снова пояснила:

— Мы тоже пришли извне. Когда-то. И степняки. И вы. Все мы. Но ты пришёл совсем недавно, и ты помнишь жизнь ТАМ.

— Почему мы все сюда пришли? — решил я ковать, пока горячо и выведать, что знает она. — Там, где я был… Никто ниоткуда не приходил. Сами жили.

— Думаешь? — Она мило улыбнулась, как мудрые наставницы улыбаются воспитанникам. — Может ты просто не знаешь этого. ВЫ не знаете этого. Ибо не помните прежних жизней. Может тот, кому принадлежит то место, не хотел, чтобы вы знали?

— А тот, кому принадлежит это место — ему, получается, всё равно? — развил я мысль.

Она пожала плечами.

— Если есть тот, кому оно принадлежит. Мы не знаем этого. Мы дети в огромной ночи, тыкающиеся со свечкой. Свеча разгоняет тьму вокруг нас, но дальше своей руки мы уже ничего не видим. Я скажу о тебе детям Леса. Ты не такой, как мы. Если ты готов поделиться своими знаниями, мы готовы помочь тебе в твоих начинаниях.

Сучка! Стервочка! Манипуляторша и интриганка! Но, блин, честная интриганка.

Получается, эльфы тоже попаданцы? Да что за мир-то такой блядский?

…А помощь мне понадобится. Любая. Буквально вчера. А лучше позавчера.

— Я не знаю, как делать оружие, — покачал я головой. — И мощные двигатели. Я сказал это Катарине Сертории, представительнице тайной службы короля. Я не смогу продвинуть вашу технику. И ничью другую — тоже не смогу.

— Всё, что ты знаешь — уникально, — не поморщилась она. — Ты ПОМНИШЬ себя в месте, в котором был. А другие не помнят.

— То есть… Я не попаданец? Это просто… Реинкарнация? Переселение душ после смерти? — поправился я, чтоб не загружать эльфу терминами, которые она точно не знает, память попаданца аналогов здесь не нашла.

— Я мало знаю, Рикардо, — снова покачала эльфа головой. — Но я знаю точно, это — наша жизнь. И её надо жить. Иди ко мне. Мне нравится, когда ты делаешь вот так…

Реинкарнация. М-да, получается, всё может быть сложнее, чем казалось с высоты книжного червяка, начитавшегося фэнтезятины? Я ведь умер там, в Москве! Точно помню! А Ричи умер здесь.

Сложно всё.

Одно хорошо, что я неожиданно приобрёл союзников, о которых вообще не думал. Тот ещё вопрос, чем именно они смогут помочь, и ещё больший вопрос, что потребуют взамен. Но тут я спокоен — я, действительно, не знаю таких секретов, которые могут им как-то помочь. Даже если ввести меня в гипноз и заставить озвучить школьную программу — вряд ли в ней было что-то, что сможет сильно продвинуть их высокомерную и очень развитую магически цивилизацию.

По крайней мере, мне хочется в это верить.


Загрузка...