Боевой маг: Первый курс. Том 1

Глава 1

Мне не хотелось просыпаться. Солнце уже запустило несколько лучиков в окно, и они светили прямо в лицо. Я изогнулся на кровати таким образом, чтобы свет не попадал в глаза. И вот когда только собирался вернуться в царство Айры, рядом раздалось:

— Вставай-вставай-вставай-вставай!

Веселый девичий крик заставил меня поморщился под одеялом. Лиска никогда не ценила то, что я люблю побыть один и подольше поспать. Хотя мы не раз с ней об этом говорили. Она внимательно слушала, гладила мою руку, а потом просто говорила — «не понимаю» и целовала в щёку да валила на шкуры у камина, начиная в шутку бороться.

Я вздрогнул, когда понял, что на меня что-то село или, лучше сказать, «кто-то». Лиска взгромоздилась сверху и уставилась в моё заспанное лицо, широко улыбаясь.

Очень стройная, сероглазая и беловолосая как все северяне, с красивым и правильным лицом. Стрижка короткая, всё как положено для носительницы дара Адона, хотя она давно не укорачивала причёску, волосы почти закрывают кончики ушей.

— Отстань, сегодня день свободы... (1) — я попытался перевернуться.

(1 — высокий слог.)

— Че-е-е-его-о-о-о?! — девушка насупилась от возмущения. — Я месяц провела в Анстуге а мой будущий муж даже не рад меня видеть?!

Я недовольно вскрикнул, когда она подпрыгнула на мне в возмущении, и понял, что «доспать» уже точно не получится. Широко зевнул и соврал:

— Я очень рад, Лис, прости, но вчера мать меня загоняла с мечом.

Врал, конечно.

Ни вчера, ни позавчера никто не гоняла меня с тренировками. Мы собирались отдыхать все три дня перед визитом имперского офицера и моим испытанием на владение магии. По закону любой гражданин Империи, обладающий определённым уровнем таланта к магическим искусствам, должен пройти специальное испытание. В чём оно заключалось я не знал, зато знала подруга матери — тётка Агла. Старая воительница, офицер прошедшая две войны и теперь не найдя себе покоя на пенсии, слоняющаяся по Империи в поисках одарённых. Ей давно уже было за сотню, но бабуля не собиралась сдаваться и уходить из армии. Последний раз она заходила к нам полгода назад и «обрадовала» что силёнок во мне она почти не чувствует. Есть какие-то слабые всплески, но и только.

Конечно же я расстроился. Ведь если бы оказался годен хоть на что-то в магическом плане —это гарантировало поступление в специальное учебное заведение. А значит, я мог рассчитывать покинуть Север и расстаться с Лиской. Мы не были пока парой, но я-то её знал и чувствовал — девушка меня обожает. Такого тепла я не помню ни от кого другого. Разве что от матери в те моменты, когда она не закрывается.

Я же к ней ничего кроме дружеских чувств не испытывал.

Ощущать настроения окружающих я начал год назад. Мать напрягалась из-за этого, потому что знала кто мог читать чужие эмоции — менталисты. Эти люди обычно очень ценились в Империи и за ними был усиленный надзор. Почти всегда менталисты служили в особой имперской страже и занимались расследованиями и допросом изменников. Могли читать мысли, и буквально выворачивать человека наизнанку, иногда даже сводить с ума. Мы сошлись на том, что моё слабое ощущение настроения лишь доказывает, что магических сил во мне не очень-то и много, волноваться не о чем.

Я резко привстал, схватил Лиску за талию запустив руки под меховую жилетку, навалился и перевернул её. Оказавшись сверху, торжественно заявил:

— Попалась!

Она смотрела на меня открыв рот, а молочная кожа на щеках девушки покрылась румянцем. Я вдруг понял, что никогда не проявлял такой инициативы, а тут мне просто хотелось... Хотелось... Да сам не знаю, что на меня нашло. И вообще это было смешно — я, недомаг, подмял под себя носительницу дара Адона. Но Лиска не вырывалась и смотрела на меня затаив дыхание.

Наклонился, спросил тихо:

— Ты чего?

Пахло от неё альтом — такой фрукт с далёкого юга. Похожий на мандарин, только он раз в пять больше обычного мандарина и содержит в себе несколько мандаринов. По вкусу они очень-очень сладкие, оторваться сложно. Как-то раз в столицу приезжал торговец и мать купила целый мешок альтов. Пахнет так от Лиски потому, что она носительница дара. Окружающие люди, к которым носитель дара настроен хорошо — чувствуют приятный для себя запах. Мать и Лиска говорят, что со мной это работает точно так же. Наверное, это нормально — мне хоть и не досталось никаких обычных «даров», но кровь севера есть кровь севера.

«Мандарин» — подумал я про себя в ступоре. — «Какой ещё мандарин?»

— Тош, мне понравилось, а можешь ещё раз так сделать? — тихо-тихо спросила Лиска.

Я заворожённо смотрел на неё и понимал, что странный фрукт с названием «мандарин» захватил всё моё сознание. Я вдруг ясно увидел этот самый мандарин — его кожура совершенно не такая как у альтов. Она обычно оранжевая, легко сдирается. Сам же фрукт похож внешне, но по вкусу совершенно другой. И я почему-то любил эти самые мандарины. Но как я мог их любить — если и фруктов таких никогда не видел и не знал, что они существуют?

— Тош, ты меня слышишь? — Лиска заволновалась.

Я встряхнул голову, улыбнулся и слез с неё, просто лёг рядом, отгоняя все ненужные мысли. Видимо приснилась какая-то ерунда, вот и засела в голове. Нужно не думать об этом и жить дальше.

Лиска осторожно обняла меня сбоку, я внутренне сжался.

Она очень красивая девушка, сильная, умная. Но я совершенно к ней ничего не чувствовал. Я понимал, что меня ждёт если я ей ничего не скажу. Женят, потом закроют в имении на территории клана, она родит мне двойню, а может даже тройню. Я буду воспитывать этих детей безвылазно. Лиска начнёт ходить на стену и за стену, принося мне время от времени подарки и выполняя свой долг. А дети точно будут — дядька Торг смотрел на меня и сказал, что я удивительный, детей могу делать с любой женщиной, даже северянкой. Лиска как это услышала — погнала дядьку, к «любым женщинам».

Хотелось чего-то большего. Но на что я мог рассчитывать?

Тут, на Севере, я хожу с матерью за стену, от меня есть какая-то польза. Мне не хочется сидеть в замке с детьми. У нас не Империя, не южные королевства — мужчины севера воюют почти наравне с женщинами. Мне, прожившему тут всю жизнь, совершенно не хотелось становиться красивой птичкой в клетке. Но с моим происхождением и талантами я никогда не смогу пойти ни в один клановый или свободный отряд поиска. А значит дорога одна — на юг, в Империю. А может даже дальше — в пустыню Хеми, или за неё — вольные земли, королевства. Там, наверное, я бы смог найти себя.

«Туда ещё добраться надо, и чтобы меня не забрали в какой ни будь гарем в той же Хеми». — грустно подумал.

— Просто задумался. — повернулся лицом к Лиске, спросил: — А ты никогда не хотела побывать в Империи или дальше, на юге?

Мы дружили с детства, с того самого момента как тринадцать лет назад с матерью побывали в гостях у клана Сугир. Маленькая девчушка с деревянным мечом взяла меня, тогда ещё мелкого мальчишку, за руку и твёрдо сказала — «Будешь моим мужем, буду тебя защищать».

Взрослые посмеялись, а мне до сих пор не до смеха.

Лиска сильная, дар в ней пробудился всего год назад, но даже сейчас я его чувствуют. Чувствую, как на меня что-то давит. Давит незримой и такой знакомой, родной, но при этом противоположной моему естеству силой. Плохо быть полукровкой — северянином, который носит проклятье магии в себе и одновременно кровь Адона.

— А что там? — девушка повернулась ко мне, облокотилась на локоть и стала перебирать копну моих волос. — Полудохлые мальчишки, воительницы и королевы воюющие за них и какие-то земли. Навешали на себя титулы, бравируют ими друг перед другом, пресмыкаются и пытаются быть правителями. У нас всё честнее.

Действительно, на Севере нет титулов. Каждый принадлежит к какому-то клану и живёт на его землях. Есть главы кланов и обычно они из одной и той же семьи. Но даже перед ними не приходится лебезить. Да что там, мы с матерью тоже принадлежим к клану. Только вот мы последние его представители и принадлежит нам всего-ничего — этот старый дом и пару шахт келемита на окраине столицы Севера.

— Там целый мир. — я повернулся к ней. — Ты видела летающие штуки недавно в небе?

— Ага. — девушка тронула меня за кончик носа.

— Вот! — я наставительно поднял палец. — Это называется дирижабль, такая штука на которой можно летать, и летать быстро и далеко, мне тётка Агла рассказывала.

— Да знаю я, и что? — она скептически посмотрела на меня. — У нас за стеной целый мир. Ты же сам видел разломы, и неужели тебе никогда не хотелось в них заглянуть?

Я серьёзно посмотрел на неё, покачал головой:

— Ты же знаешь, разломы — гиблое дело.

— А вот Гарра...

— Гарра теперь ходит лысая, и пальцев на одной руке нет, почти не говорит ничего после того, как вернулась. — буркнул я недовольно. — Даже колдуны не смогли помочь.

Мы замолчали.

Лиска трепала мои волосы и думала о своём, а я вдруг понял, что мне упирается что-то твёрдое в спину. Пошарил рукой под собой и наткнулся на небольшой округлый камень. Серый, пористый, кажется, что нажмёшь и вот-вот начнёт крошиться, но этого не происходит. Камень очень твёрдый. Вещица вроде бы из-за стены, и я никогда раньше такого не видел и не слышал о подобном. Несколько раз наблюдал как мать сидела в кресле перед камином и разминала этот шарик в руках. Обычно такое случалось после каких-то неприятных событий. Например, когда она посещала столицу и проведывала свою сестру. Возвращалась хмурой и раздражённой. С камнем в руке лицо через некоторое время расслаблялось, и я чувствовал, что напряжение из её мыслей уходило.

Вот и вчера, зная, что Лиска возвращается и с утра обязательно зайдёт, я очень переживал и взял этот камень. Была надежда что он поможет мне справится с нервами и пережить этот визит, не сорваться и не нагрубить подруге. Подруге, которая считает, что у нас с ней может быть что-то большее.

Но ничего не помогло. Сколько я не вертел в руках безделушку, никакого облегчения не приходило. Даже лизнул — эффект не наступал, совершенно обычный камень с необычной наружностью. Видимо это просто памятная вещица.

— Man-da-re-e-en. — осторожно произнёс я по буквам.

Слова такого незнакомого и почему-то родного языка вырывались изо рта словно карканье. Произнёс и понял, что меня трясёт. Руки и всё тело мелко дрожит. Голову пронзает боль, и я сжимаю зубы с такой силой что удивляюсь тому, что они не раскрошились.

— Тош? — настороженный девичий голос рядом.

— Как же плохо. — тихо отвечаю.

Желудок пустой, но к горлу подступает тошнота. Свисаю с кровати и меня рвёт. Почти ничего не выходит, и я просто тяжело дышу наклонившись вниз. Кто-то меня резко дёргает назад и кладёт лицом вверх на кровать.

— Тётя Магна! — кричит Лиска испуганно смотря мне в лицо. — Тётя Магна, помогите!

Зря она её зовёт, не услышит мать ничего. Она сейчас в сарае кормит живность, самое время.

Под носом что-то мокрое, стекает прямо к губам. Осторожно пробую языком и чувствую солёный вкус крови. В голове ворох мыслей и новых слов. Слов незнакомого языка, который я позабыл когда-то. Вместе со словами приходят образы, картинки, воспоминания. Голову пронзает страшная и такая знакомая боль, словно кто-то воткнул в макушку длинную иглу. Я кричу от воспоминаний что хлынули в моё сознание.

— Тётя Мгна, помогите! — девушка зовёт маму и пытается удержать меня за плечи.

Я вспоминаю всё.

Детдом, школа, университет, работа, предательство, болезнь, Анна.

Анна.

Старая безумная сука.

Она обманула меня.

Говорила, что я получу новую жизнь сразу.

Потом забрала свои слова и мои деньги, пропала.

Лишила последней надежды.

Анна.

Тварь.

Убить суку.

Я могу.

Теперь могу.

— Staraya suka... — выхаркиваю слова по-русски, на языке которым никогда не пользовался в своей новой жизни.

Память лавиной ринулась в голову. Я вспоминал всё и сразу, орал и бился в истерике. Кто-то рядом держал меня и кричал. Сознание раздвоилось, и я не понимал кем теперь являлся. Мне срочно нужно было найти общий знаменатель чтобы не сойти с ума, и я его нашёл.

Дыхание. Я умею дышать тут и умел дышать там. Дышать правильно.

Спасибо старой суке.

Глубокий вдох. Выдох. Два раза быстро вдохнуть. Выдох. Глубокий вдох...

Ещё несколько упражнений и я наконец то собрался, смог ухватиться за то, что связывало мою прошлую и новую жизнь.

Внутри привычно исчез незримый барьер, и две древние силы столкнулись друг с другом.

Я полукровка.

Я от рождения впитал проклятье магии и часть дара Адона.

И когда эти силы сталкиваются...

— Старая сука. — процедил я, сталкивая с себя Анну на пол. — Откуда в тебе дар Адона?!

Она была в том же платье, с той же причёской, и этой своей наглой ухмылкой на морщинистом лице. Но теперь то мы поговорим на равных. Я вскочил с постели и почувствовал, как на ней засветились красно-синим светом вязи древних рун, которыми когда-то Адон наградил своих спасителей и последователей.

Удар.

Женщина отлетает к стене, дом сотрясается.

— Тош, стой! — кричит почему-то девичьим голосом старая сука.

Она вскакивает с пола быстрее чем это могла бы сделать семидесятилетняя старуха. Тут явно что-то нечистое, она похоже не человек. Я бью снова, высвобождая огромное количество энергии. Старуху скручивает, она впечатывается в каменную стену, по которой тут же идёт трещина, пол подо мной трясётся, а доски лопаются.

— Новая жизнь, да, сука?! — рычу, ухмыляясь. — А чтобы её начать, нужно закончить старую, да, тварь, прочувствовать?!

Чувствую, как она собрала силу в кулак и отвечает. Не успеваю блокировать и меня уносит в противоположную сторону, прямо к кровати. Ставлю щит чтобы не удариться о стену. Анна тем временем не дремлет, вскакивает и бежит в мою сторону, опять с какой-то дьявольской проворностью мангуста. Не двигаются так старые женщины. Не человек она, монстр, надо было это ещё тогда понять.

Ухожу с угла атаки и старуха выбивает стену, вываливаясь на улицу через обломки камней. Прыгаю за ней и настигнув, впечатываю в морозную землю. Бью несколько раз, отлетаю прямо в забор от очередного сильного удара. Собираюсь, набрасываюсь с новой силой, выбрасывая в окружающее пространство всё больше энергии, подавляя старуху.

Швыряю в стену дома и добавляю. Отбегаю, разбегаюсь и бью снова. Тварь хрипит, всё её лицо и тело в крови, руки и ноги изломаны под неестественным углом.

— Конец тебе сука...

— Тош что ты... — раздаётся сзади.

Оборачиваюсь и всматриваюсь в женщину. Молодая, не больше двадцати пяти, но я почему-то знаю, что ей давно за сорок. Она участвовала во второй войне крови на стороне Империи. Она моя... Она моя мать. И она не моя мать. У меня нет матери и никогда не было — я помню детдом, воспитателей, помню, как жил и учился, работал.

Хватаюсь левой рукой за голову и жмурюсь, в голове всё снова смешалось.

Мать. Она моя мать. Тут люди живут дольше, много дольше. Северяне из-за дара древнего бога, имперцы из-за магии и примеси эльфийской крови. И эта молодая женщина моя мать.

— Тош, дыши, помнишь, как ты дышал? — женщина осторожно делает несколько шагов вперёд. — Давай, сын, глубокий вдох, выдох...

Она очень опасна, прошла войну, участвовала в битве за столицу Империи, она была одной из тех, кто подавлял троих верховных магов из Конклава. И она была моей матерью. Настоящей. Она меня воспитала, она моя мать. И она не моя мать. Как странно и непонятно, и наоборот — как понятно и странно что не понятно.

Посмотрел на свои руки — в одной я всё так же сжимал круглый пористый камень. Камень, который и пробудил во мне все эти воспоминания. Это ведь всё моя жизнь — и та, что была до, и та, что была после.

Значит старуха не обманула меня?

Огляделся вокруг — наш двухэтажный дом из камня, большой двор с высоким забором, сарай. Чуть поодаль пристройка — там вход в подземные погреба, где мы выращиваем грибы и некоторые другие растения. Снега почти нет, сейчас в Империи лето, а у нас просто «тёплая зима». Мы живём в дальнем пригороде столицы Севера. Считай это «усадьба» посреди ледяной степи. До главного города клана нам на лошадях два часа ходу в ясную погоду.

Голову снова пронзила боль, и я поморщился, каждое подобное воспоминание отдавались сильным импульсом. Потёр висок и подумал, что это из-за того, что час в моём старом мире — совсем другое чем час в этом мире. Разница почти в два раза в пользу этого мира, если попытаться местную систему времени перевести в обычную. Как только я уложил этот «конфликт» в голове — боль прошла.

Я не заметил, как она оказалась рядом. Вроде бы мгновение назад мама стояла в шагах пятнадцати от меня, и вот она уже тут, а в меня летит кулак. Успел поставить блок, но этого не хватило. Мать это не слабая Лиска, у неё опыта и силы больше. Она может подавить меня если захочет. Сильно потратится — но может.

Пока я летел в сторону крыльца, с ужасом осознал, что наделал.

Впечатался в стену, меня буквально засыпало обломками камней, досок и стекла. Отшвырнул от себя всё одним импульсом и рванул к Лиске, посмотреть не поздно ли что-то предпринять. Ужас охватил от осознания того, что я натворил в своём безумии. Она совершенно ни в чём не виновата она...

Когда я оказался рядом, мать резко поднялась от девушки, вскинула руку. В этот раз я был готов — заблокировал удар. Потом ещё один и ещё. В какой-то момент ответил и открылся, в грудь будто молотом ударили и тело вновь отправилось в полёт. В этот раз прилетел в стену многострадального дома.

Поднимаясь, увидел, что мама вновь склонилась над Лиской. Сердце предательски сжалось — неужели я убил её?! Убил свою подругу, которая была в меня влюблена почти всю жизнь после нашего первого знакомства?!

И тут увидел черный «свет», который лился прямо из маленькой блестящей булавки что мать положила на грудь девушки. Сглотнул — за эту вещицу можно было купить очень многое на юге. Небольшое, бедное, без всего — но всё-таки королевство и стать там настоящим монархом. С подданными, рабами, да как захочешь. Таких вещей всего в мире по пальцам сосчитать.

Четыре у Императорской семьи.

Три вроде как у Триединого Союза.

Две у главы Семьи Хеми.

Минимум по одной у старших женщин каждого клана Севера.

Наверное, есть и ещё, информация об этих «безделушках» наверняка скрывается, но всё равно это чудо. Вещь из-за стены, изменённая хаосом и некротической энергией, несмотря на свой самый обычный вид — приобретающая невиданные свойства.

Такая брошка может излечить от любой болезни, любой травмы или повреждения. Говорят, даже есть тридцать местных секунд чтобы вернуть разумного к жизни. А тридцать местных секунд — это если посчитать почти минута из моего старого мира.

Одна, оказывается, у моей мамы, о чём я даже близко не догадывался, хотя, наверное, стоило бы. Она всё-таки сестра главы Севера, не больше и не меньше, хоть и в опале. Получалось, сейчас из-за меня был использован очень редкий артефакт, что полагался ей по праву рождения.

Осторожно подошёл к родительнице и Лиске, смотрю как черные щупальца окутывают тело и залечивают повреждения. Конечности выпрямляются, раны заживают, и даже волосы отросли почти до самых плеч.

— Она не совсем лечит, это странная игра со временем. — поморщилась мама. — Видишь, волосы отрасли — оно лишь спасло её от смерти, а дальше просто каким-то образом старит тело, тем самым ускоряя и заживление, так же следя за тем, чтобы кости и мышцы срастались правильно. Так что благодаря тебе девочка постарела минимум на месяц.

Она взяла мою руку и высвободила из неё этот странный камень, из-за которого всё и началось.

— Ты должен слушать меня очень внимательно, и выполнять всё что я тебе скажу, если ты этого не сделаешь...

Она не договорила и просто испепеляла меня взглядом, будто бы специально открылась. Сделал шаг назад, неожиданно поняв, что в ней сейчас борются два чувства — любовь ко мне и желание убить. Стало страшно, обидно и непонятно — неужели всё это из-за Лиски, тем более что она смогла спасти её?

Я молчал, а мама продолжала:

— Мне будет больно, у меня в этой жизни есть только ты, но я всё равно это сделаю, потому что понимаю последствия ошибки.

Сделал ещё один шаг назад, снова ничего не понимая и хватаясь за голову.

Она показала мне «камень» и скомандовала:

— Дыши.

Глубокий вдох. Выдох. Два раза быстро вдохнуть. Выдох. Глубокий вдох...

Когда я закончил и выстроил внутри себя незримую стену, она лишь кивнула. Взяла девушку на руки и понесла в дом, а я просто пошёл следом. Внутри мать отнесла крепко спящую Лиску в свою комнату и вернулась в гостиную, где полыхал камин. На поясе у неё были знакомые ножны, и я уже знал, что это.

— Ложись. — небрежно показала на небольшой диванчик напротив камина.

Сделал что сказано, она оказалась рядом и достала призрачный клинок из ножен.

Он был почти прозрачным, и я о его существовании в коллекции артефактов своей матери знал. Правда не думал, что когда-то испытаю действие на себе. Не очень редкий артефакт, но и не часто встречающийся. Специфическая штука, игры с которой опасны. Часто даже если и находит такое группа поиска, могут и не взять, зачем лишняя ненужная тяжесть. Да и артефакты притягивают к себе местных за стеной.

Печальнее всего то, что выжить теперь у меня мало шансов. Слишком это странное и избирательное оружие. И слишком много условий должны быть соблюдены чтобы...

Я не успел додумать как клинок оказался у меня в груди, а дыхание оборвалось от страха и боли.