Американец-2

Глава 11 Первый удар

Раннее утро застигло адмирала Букари Туре и его капитанов не в парадной кают-компании, а в душном, слабо освещенном бункере берегового командного пункта, спрятанного в скалах неподалеку от Ломе. Карта Гвинейского залива, что передавали супер-современные советские радары, была усеяна значками вражеской эскадры. Они приближалась, нагло и безнаказанно, к пустым, как выпотрошенные, главным портам Федерации.

— Адмирал! — не выдержал молодой капитан ракетного катера «Вихрь», его лицо искажала гримаса ярости и решительности. — Они плюют на наши территориальные воды! Они идут, как на параде! Мы должны выйти и дать бой! Мы не трусы, чтобы прятаться!

Его поддержал командир эсминца «Свобода», седовласый, но с горящими глазами ветеран:

— Букри, они бьют по нашему дому, а мы сидим спрятавшись в норе! Наши отцы-основатели на баррикадах не прятались! Они шли в штыковую! Мы должны доказать, что достойны их памяти! Мы — патриоты, а не стадо испуганных, глупых овец! Мы готовы погибнуть, но доказать нашу верность народу!

Букари, казалось, был высечен из того же гранита, что и стены бункера. Он медленно поднял на них взгляд.

— Готовы погибнуть? — его голос прозвучал глухо, как удар гонга. — Это не героизм, в ваша глупость. Ваша смерть будет красивым жестом. И что? Французы поставят галочку: «Флот Федерации уничтожен». Миллионы долларов отданные нашим народом, чтобы купить эти корабли, просто лягут на дно морское. Ради чего? Дабы завтра их корабли стали обстреливать наши города, потому что некому будет им помешать?

— Так в чем же наш долг⁈ — выкрикнул капитан «Вихря». — В чем наш долг? Наша честь и гордость⁈

— Ваш долг — выполнять приказ Верховного Председателя! — голос адмирала загремел, заставляя молодых офицеров замереть. — А его приказ — ВЫЖИТЬ и СОХРАНИТЬ ФЛОТ. Мы — не пираты, ищущие славы, чтобы про нас не говорили. Мы — офицеры Федерации. И у офицера нет роскоши на «личную гордость». Есть только дисциплина и долг.

Он прошелся взглядом по каждому лицу.

— Вы спрашиваете, зачем мы нужны, если не сражаемся? Чтобы жить! Чтобы, когда придет наше время, мы могли нанести удар, от которого враг не оправится. А сейчас… — он ткнул пальцем в карту сухопутного фронта, — сейчас исход войны решается на земле. Там гибнут наши братья. Наша задача — не дать врагу ударить им в спину с моря. И мы её выполним. Без красивых жестов. Дабы их жертва не была напрасной…

Но сражение шло не только на земле. Небо над Федерацией стало ареной жестокой, бескомпромиссной мясорубки, где сталь и огонь решали, кому принадлежит воздух.

Небо государственная граница рядом с высотой 72.8

Звено МиГ-21 капитана Дембеле перехватило группу французских «Миражей», пытавшихся нанести удар по колонне наших войск. Используя превосходство в маневренности на виражах, Дембеле зашел в хвост вражескому ведущему и с короткой дистанции прошил его ракетами. «Мираж» взорвался в ослепительной вспышке. Остальные, потеряв строй, поспешно ретировались. Наземные войска передали в эфир: «Спасибо, „Соколы“ Небо чистое!». Капитан Дембеле снизился и прошелся над позициями войск Федерации за своим ведущим последовало звено, они помахали крыльями, обозначая этим виражом, что рядом и прикрывают войска…

Небо государственная граница рядом с высотой 72.8, 4 минуты спустя

Молодой лейтенант Амиду на МиГ-19, горя желанием повторить успех Дембеле, увлекся погоней и оторвался от группы. Опытный французский пилот на «Мираже» зашел ему сверху с солнца и с дальней дистанции поразил его ракетой R.530. Амиду даже не успел понять, что произошло. Его самолет штопором рухнул в саванну. Превосходство в опыте и вооружении сработало безотказно.

Небо государственная граница рядом с высотой 72.8, 8 минут спустя

Пара штурмовиков Су-7Б, ведомая отчаянным пилотом, прорвалась сквозь зенитный огонь к французскому аэродрому в Чаде. Ценой одного сбитого самолета, они смогли уничтожить на земле два заправщика и ангар, на сутки парализовав работу вражеской авиационной группы.

Небо государственная граница рядом с высотой 72.8, 12 минут спустя

Французские «Вотуры» под прикрытием «Миражей» прорвались к тыловому складу ГСМ. Дежурное звено МиГ-21 вступило в бой, но, связанные боем с истребителями прикрытия, не смогли помешать бомбардировщикам. Черный столб дыма от горящего топлива был виден за десятки километров… Битва за небо над Федерацией была в разгаре…

Поздно вечером начальник штаба ВВС генерал-майор Дембеле* докладывал Биффу по закрытой связи, его голос был хриплым от усталости и напряжения:

— Товарищ Председатель, потери есть. Сбито шесть наших машин. Но и мы сбили пять самолетов противника, включая два «Миража». Вражеские пилоты имеют превосходство в опыте, да, но наша мотивация и знание неба — сильнее. Они уже не летают так нагло, как вначале вторжения. Они почувствовали нашу силу и решимость. Мы заставили их уважать себя. Мы победим и захватим небо, это вопрос времени. Но пока… пока тяжело. Они бьются не в пример алжирским повстанцам. Это достойный и опасный противник.

Генерал-майор Дембеле* — да тот самый, чей племянник майор ВВС и командир звена отличился в первый день боев.

На другом конце фронта, в своем кабинете, французский генерал, командующий экспедиционной авиагруппой, стиснув зубы, слушал доклад своего офицера:

— Мон генераль, мы потеряли «Мираж» капитана Леблана. И еще четыре машины. Эти «дикари»… они не бегут. Они упорно сражаются, дерутся словно черти. Мы сохраняем превосходство, но каждая победа дается кровью. Это не избиение младенцев. Это настоящая война в воздухе. И исход ее нам пока не ясен.

Закончив слушать доклад, генерал откинулся в кресле. За окном его временного штаба в Габоне было темно. Впервые за всю операцию ему показалось, что из африканской ночи на него смотрят сотни глаз, полных не страха, а холодной, смертельной решимости. Исход битвы за небо висел на волоске, но все решалось на земле.

На высоте 72.8, что в двадцати километрах от границы, окопался 3-й мотострелковый батальон 12-го полка 1-го армейского корпуса. Позиции были выбраны с умом — обратные скаты, грамотно размещенные пулеметные гнезда, сеть ходов сообщения. Они ждали…

Комбат, майор Идрисса Кейта, сын министра обороны Федерации знаменитого генерала Кейта*, смотрел в бинокль на равнину. Он был молод, ему недавно исполнилось 23 года, но в его глазах горела та же сталь, что и у его родного отца.

Генерала Кейта* — дети и ближайшие родственники высшего командования Федерации, хоть и в офицерских званиях, не сидят в штабах, а лично сражаются на фронте. В этом Бифф Таннен копирует поведение СССР 1941 года…

— Ничего, — проворчал его зам, капитан Умар, — мы сидим тут, как мыши под веником. А они там, как на параде, так и выйдут под наши огневые точки.

— Точно не на параде, — безразлично ответил Идрисса. — Они идут на убой. В грамотно расставленную ловушку. Помнишь, что говорил команданте? «Мы дадим им пройти, чтобы они никогда больше не вышли из нашей земли».

Рота молодого лейтенанта Бакари, известного тем, что он никогда не расставался с монетой в два центима с «Связистом» носил его в кармане, как талисман, занимала передовые окопы. Бакари прошелся по позициям…

— Смотри-ка, Жан, — ухмыльнулся один из солдат, ефрейтор Секу, указывая на новенький ПКТ в окопе, — а у «цивилизованных общечеловеков» такие же игрушки есть?

Пулеметчик Жан, потомок одного из бойцов «Воинов Племени» с монеты в 50 центимов, хлопал по кожуху пулемета: — Пусть придут, проверим. Мой дед бил их из старой берданки. А у меня вот это, посмотрим, кто кого.

Этих мальчишек было не сломить. Они выросли на историях о штурме Стального Города. Они держали в руках монеты с ликами героев. Для них отступить — значило плюнуть на могилы отцов и обесценить ту самую «улицу Свободы», что теперь была в каждой деревне.

И удар обрушился неожиданно, как бы его не ждали бойцы, французы воевать умели…

Сначала в небе появились черные точки. Гул перешел в рев. «Вотуры». Земля будто бешенный конь вздыбилась. Казалось, сама планета кричала от боли. Окопы рушились, засыпая живых и мертвых. Где-то кричали раненые.

— Держаться! — кричал Бакари, которому закладывая уши от разрывов. — Ни шагу назад! Это наша земля!

Потом пришла артиллерия… Сплошная стена огня и железа. Казалось, ничто живое не может это пережить.

— Связь! — закричал Бакари своему радисту. — Нужны координаты! Где наши артиллеристы⁈

И тут, как ответ на молитву, в небесах появились они. Стайка стремительных МиГ-21. «Соколы». Один из них, ведомый самим майором Дембеле, камнем ринулся в пике на французские бомбардировщики. В эфире стояла неразбериха, но сквозь шум пробился ликующий голос: «Небо чистое! Спасибо, „Соколы“!»

На мгновение над окопами воцарилась тишина, нарушаемая лишь грохотом где-то вдалеке. Затем ее прорезал радостный возглас ефрейтора Секу:

— Видали⁈ Наши! Наши в небе! — Он вскочил на бруствер, сжимая в кулаке свой автомат, и его улыбка была ярче африканского солнца.

Их артиллерия ожила. С тылов, с замаскированных позиций, заговорили гаубицы. Где-то там, в штабе дивизии, артиллерийские офицеры, выпускники тех же советских училищ, вели свою дуэль. Французские батареи вынуждены были замолкать, меняя позиции под огнем.

Но наземную атаку невозможно было остановить и она началась. Полетели мины, противный свист, взрыв, земля фонтанчиками.

— Я не понял у вас что, игрушки в руках⁈ — рявкнул капитан Умар, подбегая к солдатам с «трубами». — Минометные расчеты, огонь по сектору четыре! И сменить позицию, пока не накрыли! Чаще, черт вас подери, чаще меняйтесь! ОБСТРЕЛЯЛИ И МЕНЯЙТЕ ПОЗИЦИЮ!

Расчеты ожили. Ребята, еще не нюхавшие пороха, но знавшие свои «игрушки» назубок, засуетились. Через минуту с тыла батальона ударили собственные минометы по врагу. Где-то внизу, среди наступающей пехоты противника, рвануло. Кто-то из молодых бойцов неуверенно ухмыльнулся.

Они несли потери, страшные потери. Рота Бакари таяла на глазах. Пулеметчик Жан был ранен в плечо, но оттолкнул санитара, что пытался его перевязать и утащить в тыл: «Я еще стрелять могу!» Ефрейтор Секу, весельчак и балагур, получил осколок в живот. Он умер тихо, сжимая в руке ту самую монету, что дала ему мать — «на удачу».

Их продавливали. Опыт, выучка, ярость французского иностранного легиона делали свое дело. Но батальон не сломался. Они отдавали землю ценой своей крови. Каждый окоп, каждую воронку.

Личный героизм стал нормой. Связист, бросился под огнем врага, чтобы восстановить порванный кабель. Его нашли мертвым, с катушкой провода в одной руке и сжатой монетой в другой. Его последние слова, переданные по восстановленной связи, были: «…удержим, обязательно удерж…» Припомнилось многим. Бифф сделал правильно, но возможно он ошибся! Для молодых парней, что защищали родную землю в окопах простые центимы стали оберегами и талисманами, а герои на них образцом для подражания…

И они держались. Пока хватало патронов, гранат и жизней. Они были мотивированны, вооружены и верили в свое дело. Они не были сломлены, они оставались батальоном Федерации до самого конца, и это был их первый и последний бой. Но они сделали его таким, что французы запомнили его навсегда. Не как избиение обезьян, а как сражение с солдатами.

С другой стороны долины, на импровизированном командном пункте, майор Анри Лефевр, командир сводной штурмовой группы, изучал высоту 72.8 через мощный штабной бинокль. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по обратным скатам, пулеметным гнездам и сети окопов.

«Неплохо для дикарей, — мысленно отметил он с легким раздражением. — Советские инструктора поработали здесь на совесть».

— Ну что, майор, — произнес у его плеча адъютант, лейтенант Марсо, — сидят в своих норах. Полагаю, одного артналета хватит, чтобы они побежали.

Анри опустил бинокль и повернулся к лейтенанту. Его лицо было бесстрастно.

— Хватит этих глупостей, Марсо. Там на высоте — регулярный батальон. Хорошо окопавшийся и, судя по дислокации, с грамотным командиром. Недооценишь — получишь пулю в лоб, и твои расистские шуточки тебе не помогут. Они — враг. А с врагом надо говорить на языке силы, а не высокомерия.

Он был профессионалом до мозга костей. Ветеран Индокитая и Алжира. Он искренне презирал этих «черножопых обезьян», веря в их природную неполноценность, но его солдатский инстинкт и многолетний опыт кричали: перед ним — хорошо обученный и мотивированный противник. И это бесило его еще сильнее. Он ненавидел, когда реальность противоречила его удобной картине мира.

— Связь с артиллерийской группой, — ровным, командным голосом отдал он приказ. — По плану «Шторм». Двадцатиминутный огневой вал. Я хочу, чтобы на тех склонах не осталось ничего живого.

Затем он переключился на общую частоту:

— Танковой роте — вперед по сигналу. Первый и второй батальоны — атака в пешем порядке, строго за броней. Третий батальон — начать скрытный обход по лощине. Я бью кулаком, а не растопыренными пальцами. Мы сомнем этот батальон за два часа.

Он мысленно поблагодарил командование за предоставленные ресурсы. Пусть вся армия этих дикарей превосходила их числом, здесь, на острие удара, он создал подавляющее локальное превосходство. Он был хирургом, вскрывающим плоть вражеской обороны одним точным разрезом скальпеля.

Грохот орудий стал его симфонией. Земля на высоте вздыбилась, окуталась дымом и пылью. Он с холодным удовлетворением наблюдал, как рушатся вражеские укрепления. Но его острый глаз заметил — огонь с вражеских позиций не прекратился. Вовсе нет… Оттуда, из самого ада, били минометы. Метко и расчетливо.

— Проклятые обезьяны! Упрямые, как ослы! — выругался у рации лейтенант Марсо, когда один из снарядов лег рядом с головным AMX-13.

— Коробочки сохранять построение! — раздался в эфире спокойный голос командира танка, старшего сержанта Дюбуа. — Пехота, не отставать! Прицел на пулеметное гнезо справа. Огонь!

Анри одобрительно кивнул. Его люди были сталью, которую он затачивал годами. Легионеры — немцы, итальянцы, славяне, ветераны дюжины колониальных войн — шли без лишней суеты, укрываясь за стальными бортами бронетехники.

И тут с неба на них обрушилась ярость «Соколов». С востока, из-за солнца, вынырнула пара МиГ-21. Один из них, словно хищная птица, спикировал на позиции его минометного взвода.

— Воздух! Укрыться! — закричал кто-то. Стройность атаки была нарушена.

— «Миражей»! Где наши «Миражи»⁈ — в ярости крикнул Марсо.

— ПВО, огонь по самолетам! Пехота, не залеживаться! Вперед! — голос Анри гремел, не оставляя места панике. Он сжал кулаки, наблюдая, как его прекрасно выстроенная атака теряет темп. Эти «дикари» в небе… они посмели бросить вызов.

Атака захлебнулась на подступах к окопам. Из, казалось бы, уничтоженных позиций били автоматные очереди и летели гранаты. Легионеры несли потери. Анри видел, как старый ворчун-сержант Бернард, прошедший с ним и Индокитай, и Алжир, поднял своих людей в штыковую, чтобы выбить упрямых защитников из оказавшейся такой «колючей» воронки. Он пал, сраженный пулей в грудь, но его люди ворвались в окопы. Они не были трусами. Они были элитой, и они гибли, не прося пощады.

Но с каждым метром цена становилась все выше. Анри видел лица своих солдат — не страх, а холодную ярость и растущее недоумение. Эти «обезьяны» не бежали. Они дрались с фанатичным, необъяснимым упорством.

— Майор! — голос Марсо дрожал от бешенства и ужаса. — Мои потери… Они… они как черти! Мы давим их, а они все стреляют!

Анри молча наблюдал, как его третий батальон, тот самый, что ушел в обход, наконец-то обрушился на фланг обороны батальона Федерации. Клещи сомкнулись.

— Усилить давление! — крикнул он в рацию. — Не давать им передышки! Рота «Дельта», вперед! Добить их!

Он ввел в бой свой последний резерв. Теперь это было не сражение, а методичное уничтожение. Он видел, как последние очаги сопротивления гасли под огнем его солдат. Батальон майора Кейта перестал существовать.

С высоты командного пункта победа казалась полной. Он уже мысленно составлял рапорт о прорыве тактической обороны. Однако где-то в глубине души, там, где жил солдат, а не колонизатор, шевельнулось неприятное чувство — некое подобие уважения к стойкости противника. Но он тут же подавил его.

«Нет, — подумал он, глядя на пылающие развалины вражеских позиций и тела своих солдат. — Это не люди, а просто фанатики. Дрессированные, вооруженные, но фанатики. Они боятся своего диктатора больше, чем смерти. Только так можно объяснить это безумие».

Он не знал, что в двадцати километрах к северу и югу, тщательно замаскированные в складках местности, штабы 2-го и 3-го армейских корпусов Федерации уже отдавали первые приказы. Гигантские моторизованные колонны начинали выдвижение. Их целью был не его измотанный в боях полк. Их целью была вся группировка вторжения. Пока майор Лефевр праздновал тактический успех, оперативные карты в Генеральном штабе Федерации показывали, как стальные клещи начинают медленное, неумолимое движение, чтобы захлопнуться у него в тылу. Задача батальона майора Кейта была выполнена — противник втянулся в бой, уверенный в своем превосходстве, и подставил фланги.