Бабье царство. Книга 5. Золотая тьма. Том 1

Глава 5 Третья сила

Шумела ярмарка. Со столба пела загадочная музыка, а после прибытия маркизы меж людей прокатилась волна любопытственных перешёптываний.

Впрочем, как возникла, так и пропала, как та же волна на море, отхлынувшая от берега, и лишь частые выкрики из толпы уподобились крикам чаек, кружащих над водой.

Шарлотта же шла рядом с матушкой, оглядываясь по сторонам на диковинки. А поглядеть на что — было.

— Ли-Ли! Ты посмотри! — проговорила матрэ, подняв с одного из прилавков тончайшие стеклянные тарелки. — Такие можно продать в Коруне за полновесный силинг за штуку.

— Я не повезу их домой в карете магистрата, — прорычала Шарлотта и протянула руку. Лежащая на столе блестящая ложка, сделанная из чего-то, похожего на матовое серебро, едва дрогнула, готовая прыгнуть девушке в руку, но юная волшебница вовремя себя одёрнула, спрятав силу. Ни к чему это.

— Ли-Ли, а ты знала, что у халумари совсем другие деньги? Я намерена собрать коллекцию.

— Да, матрэ. А я ещё заметила, что у них нет магии.

— Ой, да зачем мне магия? Я вот заметила, что пришлые медь совсем не считают. Сыплют просто на глазок, — отмахнулась матушка. А потом вдруг улыбнулась. — Ли-Ли, ты видела, как на меня смотрел тот халумари, который был при бароне? Чую, не из простых он. Совсем не лебезил при его милости. Ставлю на кон голову, либо стряпчий, либо доверенный ключник. И при деньгах, и при связях, — проворковала матушка, оглянулась в поисках того странного пришлого с полосатом исподнем, виднеющимся из-под зелёной одёжки.

— Матрэ! Он же наверняка старый! Говорят, халумари по четыре века живут!

— Ой, — снова отмахнулась мать, — для полутысячи лет он очень даже сохранился.

— Он же высокий и совсем не мужнявый, он почти как зверомуж!

— Ну, твой папа тоже был не красавец. Хорошо, что ты не в него.

— Матрэ! Как так можно о папеньке⁈ — вспыхнула Шарлотта, взмахнув руками.

— А характер как у папы. Молчишь, а потом бух, и сразу с кулаками, — съязвила женщина, отвернулась от дочери и подняла с соседнего прилавка другую стеклянную поделку.

— Матрэ-э-э, — протянула Шарлотта.

А мать лишь чуть-чуть повернулась и проговорила:

— Я мужнилась по расчёту. Меня в мои семнадцать никто не спрашивал. Дурой была. Шпагой размахивала направо и налево. Семнадцать дуэлей. Три раза лекаря звали. А потом решили мужнить на этом задохлике, который и пяти лет не прожил.

— Матрэ, я уже сто раз слышала! Но говорить про папу так нельзя!

— Ему уже всё равно, — опять отмахнулась женщина. — А нам жить и жить.

Шарлотта возмущённо запыхтела. Ну не хотела она брать матрэ с собой, но та упёрлась, а в день убытия сама села в карету, как будто так и надо.

Девушка отошла в сторону и встала у прилавка с халумарскими безделушками. Они были разные, но имелось в них что-то общее: похожая на талисман коробочка с небольшим зеркальцем, на которой виднелись два странных круглых рисунка. Один красный, другой зелёный. И стоила всего одну серебряную чешуйку — совсем как бодрый упитанный гусь или две перепёлки-несушки.

Пока девушка рассматривала вещи, к лавке подошла горожанка с корзиной и подняла одну из безделушек и стала рассматривать.

— Добрая госпожа, — слегка коверкая слова, принялся отвечать стоящий за прилавком полупризрак, — этой коробочкой можно поговорить с тем, у кого такая коробочка есть. Просто надавите на вот эту зелёную чешуйку, приложите к уху и сообщите, с кем хотите поговорить. Коробочка умная, она поймёт, с кем хотите. Если интересно, я расскажу больше.

Горожанка с сомнением нахмурилась и положила вещь на место.

А халумари поглядел на Шарлотту.

— Доброй госпоже что-нибудь приглянулось?

— Коробка? Умная? — переспросила юная волшебница.

— Да. Не верите? Могу дать попробовать.

Шарлотта ответила не сразу, а сперва огляделась. Её взгляд сразу же зацепился за халумарского барона, и тот стоял рядом с одним из своих зверомужей-стражников и что-то громко орал, приложив к уху похожую безделушку.

Впрочем, похожую, да не похожую — пошире, без рисунков, и зеркало занимало одну сторону целиком.

Девушка насупилась и снова пробежалась взглядом по накрытому сукном столу и заметила в углу полуприкрытые зеркала, как у барона.

— Сколько стоит? — указала Шарлотта пальцем.

— Это не продаётся, добрая госпожа.

— Но они же лежат! — нахмурила брови девушка.

Это же какая наглость, выложить товар и не продавать. Да ни один приличный торговец так не делает. Если не хочешь продавать — не выкладывай. Или задери такую цену, что сами раздумают. Матушка бы сразу вылила на чужака бочку крика и негодования. Она бы его научила торговать.

— Это для тех, кто служит халумари. Если служите, покажите жетон, — натужно улыбнувшись, ответил сидящий за прилавком чужак.

— Возмутительно, — вздохнула девушка, продолжая разглядывать вещицу.

— Отдай, — вдруг резко раздался позади ней хриплый и усталый голос.

Чужак за прилавком поспешно встал и вытянулся по струнке. Девушка обернулась и тут же поклонилась, потому что сие был халумарский барон собственной персоной, который снял с головы свой странный головной убор с широким верхом и чёрным лакировальным козырьком от дневного света. Барон потирал лоб, словно очень болела голова.

А чужак за прилавком произнёс нечто вроде «сужебноэ».

На что барон легонько взмахнул рукой и пробурчал на общекоролевском:

— Ничего страшного. Отдай, — а затем поглядел на Шарлотту: — Будет нужда, позвоните. Мой подданный вам объяснит, как пользоваться.

— Есть, — тут же ответил странным словом чужак и протянул девушке безделушку. А затем протянул и ещё одну.

— Это зарядник, добрая госпожа.

Барон выдохнул, странно оглядел Шарлотту с ног до головы и развернулся, чтоб уйти прочь. Девушке ничего не оставалась, кромке как сделать легкий реверанс.

В этот момент к нему подбежал взволнованный зверомуж и что-то быстро-быстро затараторил.

Барон помрачнел, раздражённо проронил нечто вроде «лят» и пошёл в сторону. А волшебницу не отпускало ощущение странности — она не понимала ценность дара. Вдруг это почти королевский подарок, и она будет очень многим барону обязана?

— Любезный, — повернулась Шарлотта к продавцу диковинками. — А сколько стоит это зеркальце?

Халумари посмотрел на баронский подарок и прищурился, видимо, что-то пересчитывая в уме.

— Четыре монеты серебром.

— Да? Как два жирных гуся живьём или пять локтей белёного льна? — уточнила девушка, дабы убедиться, что пришлый правильно сказал про серебро.

— Да, добрая госпожа.

Шарлотта поблагодарила, сунула зеркальце в поясную сумку и огляделась. Ведь надо хоть как-то отблагодарить его милость.

— Добрая госпожа, я должен пояснить, как пользоваться, — произнес чужак.

— Да, я сейчас вернусь.

Юная волшебница для важности положила руку на навершие палочки, которой владела куда лучше, чем шпагой, и двинулась за бароном. А тот, отойдя чуть поодаль от ярмарки, почему-то самолично залез под большое серое полотно, похожее не то на серый парус, не то на очень плотную мешковину. Потом громко ругался. Из-под ткани выскочила жирная пятнистая крыса.

— Стой, зараза, — прокричал зверомуж на чужом языке. Шарлотта не понимала слов, но безошибочно угадала ругательство. А в зубах крысы виднелся какой-то свёрток. — Стой!

Барон быстро достал из чехла на поясе вещь, похожую на пистоль, и прицелился, а потом глянул на людей, выругался и убрал.

Меж тем крыса побежала не в поле, как ожидалось от дикого грызуна, а туда, где было больше народа, словно понимала, что стрелять по ней станут, боясь кого-нибудь задеть.

И путь крысы вёл не куда-либо, а мимо девушки.

Волшебница выхватила палочку, готовясь применить чары, но животное словно узнало, кто перед ней, и метнулось в другую сторону, нырнув между колёс деревенской повозки, а там и под полог торговой палатки. Теперь не поймать.

Погоня сразу же прекратилась. Зверомуж ещё раз витиевато выругался и вернулся к халумарскому барону и принялся изъясняться.

Взгляд девушки соприкоснулся с цепким взглядом барона. Они замерли ненадолго, а затем отвернулись друг от друга.

И как-то получилось, что надобность научиться волшебному зеркалу выветрилась из головы. А что? Не такая уж и важность. Успеется. Крысы важнее.

Шарлотта шмыгнула носом и огляделась, запоминая место, и повернулась, ища взором матушку, а увидев, громко воскликнула:

— Матрэ! Подожди! Не убегай!

Так и бродили до самого вечера, до устали. То одни чудеса, то другие.

Но юная волшебница твёрдо вознамерилась вернуться — ибо надо. Не понравились ей крысы.

— Наставница, — тихо, почти украдкой, словно боясь, что услышит кто-то ещё, позвала молодая женщина, одетая как крестьянка среднего достатка. Только ухоженные руки выдавали в ней труженицу совсем иного толку.

— Да, Хлоя, — проговорила из густой тени дерева вторая женщина, пряча седые волосы под глубоким капюшоном.

— На ярмарке была крысоловка.

— Ты её знаешь? — прищурилась седая, и её взгляд скользнул в сторону шумного празднества в полумиле от них.

Обе, и молодая, и та, что в возрасте, но ещё далеко не трухлявая старуха, стояли под пологом леса, возникшего на месте сражения халумари между собой — когда здешние полупризраки о чём-то повздорили с северными.

Тогда деревья и камни оживали, трава и огонь текли подобно воде, смешиваясь и пожирая друг друга. Серебро плескалось несметным потоком по камням и сырой земле. Да и сам лес, который пришлые почему-то называли эльфийским, стал не похож на тот, что рос в окрестностях Керенборга.

Проросшие в нём всего за один день и одну ночь странные, похожие на конусы деревья, с иглами, как у сосен, были настолько густы, что позволяли прятаться от лишнего взора без каких-либо усилий. Говорят, такие деревья произрастают далеко на севере, на кромке мира — в стране оборотней, где даже вода зимой безо всяких чар обращается в стекло.

Деревья зовутся елями.

— Нет, из новеньких, — покачала головой молодая, имя которой Хлоя. В её голове помутилось, и она упала на четвереньки и глубоко задышала, стараясь, чтоб не стошнило.

— Она тебя заметила? — снова спросила, сузив глаза, седая.

— Не уверена.

После творения чар чуждый лес навалился на молодую гулким чириканьем воробьёв, щебетанием грушевых попугайчиков, трелями спрятанных в листве певчих лягушек и шуршанием маленьких лап в траве.

Ветер доносил до слуха шум толпы, рычание халумарских повозок. Смешивал свежесть лесных трав с вонью земляного масла и вкусным ароматом каши и странной чужой еды. Требуя своего, заурчал пустой живот.

— Ты слишком быстро отталкиваешь зверя от себя, — сухо произнесла седая, опустилась на корточки рядом с ученицей и потрогала рукой за плечи молодой: — Приблизь, а после медленно отпусти.

— Хорошо, — прошептала в ответ Хлоя.

Она сделала вдох и закрыла глаза. А когда открыла, то яркая зелень, голубое небо и розовые от недозрелости ягоды клубники сменились слегка размытым серым пятном.

А ещё через мгновение пятно превратилось в лицо — и то было её собственное лицо, которое она сейчас видела глазами ручной крысы. Грызун стоял на задних лапах в одном шаге от хозяйки и был послушен её воле. Хотя это сложно и сильно выматывало.

— Наставница, — проговорила Хлоя, видя со стороны, как шевелятся её же губы, — может, убить крысоловку? Ночь, переулок, ножик в спину.

— Нет, — послышался сверху сухой голос. Крысиные глаза плохо видели вдаль, но зато очень хорошо слышали крысиные уши, а нос ощущал то, что не дано людям. — Убьём, привлечём внимание Николь-Астры.

— Мы и так привлекаем.

— Да, но убийство магессы даст ей право начать полное дознание. Она пригласит инквизицию. Да видит Небесная Пара, тогда на наш след нападут уж точно, а потом окажется, что крысоловка просто приехала поглазеть на ярмарку. Так что нет, просто будем осторожнее. — Седая замолчала, разглядывая ручного грызуна, и лишь немного погодя наставительно проговорила: — А сейчас неспешно отталкивай зверя.

Хлоя снова зажмурилась, согнула руку в локте и стала загибать пальцы.

— Один. Два. Три.

И крыса, которую она вела, тоже загибала пальца на поджатой лапке. Лишь на счёт четыре зверёк вздрогнул и засуетился, потеряв разум в бусинках глаз. А Хлоя подняла веки, облегчённо выдохнула и сглотнула.

Ей действительно стало легче.

— Зато по наши смерти никто не будет разбираться, — прошептала она.

Седая встала и поправила плащ.

— Вот выполним, что сказали, и нас примут в гильдию.

— Если не убьют сами, — прошептала Хлоя.

— Не убьют. Иначе тайна станет явью, и нашей покровительнице придётся разбираться со всем советом Магистрата языком клинков и боевой магии. Им это не надо, — улыбнулась седая и повернулась, чтоб уйти, но потом вдруг остановилась и поглядела на ученицу. — Догоняй, — проговорила она и двинулась прочь.

Хлоя встала, но потом опять наклонилась и подобрала хвостатого зверька из травы и сунула его за пазуху.

Лишь после этого пошла за наставницей.

Шли долго. За спиной остался эльфийский лес, и начались поля, отгрызающие себе место у вполне обычных берёзовых рощ. На краю очередной из колков, с края которой ещё был виден Керенборг, но уже незаметно ярмарку, женщины остановились.

В роще валялись старые, облепленные мхами и лишайниками каменные блоки, некогда слагавшие величественные стены и башни. Сами же руины давным-давно поросли, словно зелёным покрывалом, клёнами и берёзами, и сами стали частью леса.

Там было убежище, но и там же виднелся костёр, и возле костра сидела особа в охотничьем костюме. А призраки, охраняющие место от любопытных детей и селян, сами попрятались и растерянно выглядывали из-за стволов берёз.

— Вы долго, — проговорила гостья, встав с места и подойдя ближе.

— Ты кто? — тихо спросила наставница, положив одну руку на рукоять длинного ножа, спрятанного в ножнах за спиной, а вторую — на книгу заклинаний, похожую издали на молитвенник. Если это просто разбойница — боевая магия разорвёт на куски, даже пикнуть не успеет.

Но гостья достала что-то из поясной сумки и протянула, показывая седоволосой.

Это был перстень, принадлежащий главе восточного крыла Магистрата. А стало быть, гостья — доверенная посыльная.

Седая медленно поглядела на ученицу и так же медленно убрала руки от оружия. А Хлоя сунула руку за пазуху и погладила грызуна.

— Что хочет пресветлая госпожа? — взвешивая каждое слово, спросила наставница.

— Госпожа хочет, чтоб вы сделали это, — проговорила гостья и достала ещё один свёрток из тончайшей кожи, и, скорее всего, кожа принадлежала отнюдь не зверю. — Вы должны освободить сущность, заточённую в этой вещи. Для этого найдите какую-нибудь пьянчугу из числа тех батрачек, что приехали на заработки, и которую не хватятся. Надо будет принести жертву. Демоны без жертв желаний не исполняют.

Седая осторожно подняла руку и занесла её над свёртком, так что меж ним и пальцами осталось чуть более дюйма. Но замерла и прислушалась к ощущениям. А затем отвела руку обратно.

— Я не сделаю ничего, пока не узнаю всего замысла. Гильдия всегда загребает жар чужими руками, но этот уголь опалит всех. Останется только пепелище.

— Тогда не видать вам членства в гильдии, — усмехнулась посыльная, убрала свёрток в сумку.

— Тогда сама призывай тварь, а я погляжу со стороны, попивая свежее вино, как тебя будет пытать инквизиция, госпожу скинут в подземелье в серебряных кандалах, а твой пепел высыплют в отхожее место, — зло процедила седая наставница.

Посыльная поглядела себе под ноги, подумала немного и кивнула. И судя по тому, как легко она согласилась, было предусмотрено, что разговор может свернуть в подобное русло.

— Вы должны были слышать, что королева померла, — заговорила гостья. Дождавшись, когда кивнут, продолжила: — Герцогиня да Берта и глава Восточного крыла заключили союз. Но подобный союз может заключить и Николь-Астра, но уже с да Айрис, а потом и пришлыми. Тогда на трон несомненно взойдёт да Айрис. Этого допустить нельзя. Призванная тварь должна добраться до Астры и убить её. А потом убить халумарских вельмож, сколько сумеет. Тогда Астру посмертно обвинят в запретном колдовстве, в том числе в смертельной порче на законной королеве.

Седая долго и почти не мигая, словно змея, глядела на гостью в охотничьем костюме. Лишь через сотню ударов сердца заговорила снова:

— А если демон не справится?

— Он всё равно попробует, твари из прошлых веков не умеют останавливаться, пока их не изничтожат. Они как бешеные звери — лишь смерть и разрушения движут ими. Но даже подохнув, он даст знать Астре, что ей противостоят большие силы, напугает. К тому же будет шум. Герцогиня да Берта введёт сюда свою гвардию, всё равно обвинив в чёрных чарах.

— Её невиновность рано или поздно будет доказана, — наклонила голову набок седая наставница, парируя доводы гостьи.

— На это уйдёт время, и трон, заручившись поддержкой моей госпожи, займёт да Берта.

Наставница покачала головой, погрузившись в размышления.

— А где гарантии, что твоя госпожа сдержит слово? Что нас не закопают в навозе, как только станем не нужны? И что я получу взамен?

— Титул «Длань магистрата», — проговорила посыльная и протянула руку с перстнем, а когда седая подставила ладонь, тот упал тяжёлым золотом с вырезанной на сапфире личной печатью.

— А если я пойду с этим к Астре?

— Тогда вас точно ничто не спасёт, — буднично пожала плечами гостья. — И следующий демон придёт уже по ваши души.

— Хорошо, — улыбнулась наставница. — А как мы загоним тварь обратно?

— Её не надо загонять. Только спустить с цепи.

Гостья протянула свёрток, вложила во вторую руку и пошла мимо — в сторону Керенборга. И только сейчас было видно, что в петле на поясе болтался недавно добытый заяц.

А наставница осторожно развернула кожу, и на свет Небесной Пары предстала небольшая кость, украшенная странными резными символами и рисунками. Кое-где даже сохранилась красная краска. Неизвестно, чья это была кость, но однозначно нечеловеческая. Уж человечьих костей на своём веку женщина повидала изрядно.

— Наставница, я не чую большой силы в этой древности, — тихо спросила Хлоя, глядя на кость из-за плеча женщины.

— Я тоже, но это уже не наши проблемы. Одним демоном больше, одним меньше. Их вокруг крепости Керенборга и так много развелось. Пусть Николь-Астра и разбирается, — с ехидной улыбкой отмахнулась седая. — Пойдём. Нам надо поторопиться. Титул ждать не будет.

— Да, госпожа, — поклонилась Хлоя и двинулась следом к руинам. Некогда там была первая башня Магистрата. Но после восстания магов башню снесли.

Вот только несведущим в магии не удалось проникнуть в сеть катакомб, пролегающих под остатками башни, подобно корням каменного древа. Хотя сейчас это больше похоже на трухлявый каменный пень.

Зато там до сих пор сухо и безопасно. И никто, кроме восточного крыла, об этом месте не знает.

— Бездна, Николь! — сразу с порога в библиотеку взорвалась проклятиями Старая Прачка. Подкованные сапоги отбивали гневный ритм по мраморной плитке. Короткая юбка взметалась в такт широким шагам, отчего между сапогами мелькали полосатые чулки. А кулак стиснут на навершии тяжёлой шпаги.

По гильдейской библиотеке, где книги размещались на полках в два этажа, и добраться до верхних можно исключительно либо колдовством, либо лесенкой, прокатилось хрипловатое эхо.

Немногочисленные женщины-переписчицы, из-под чьих испачканных чернилами рук вылетало лишь едва слышное «чирк-чирк-чирк» пером и шелест бумаги, замерли и заозирались.

— Что? — оторвавшись от документов, протянула бесцветным от внутренней усталости голосом высокопоставленная ведьма. В её руках был свиток, украшенный золотыми тиснениями, а на столе лежал тубус из-под него — весь в гербовых узорах, с разломанной сургучной печатью и шёлковым шнуром.

Справа от Николь-Астры размещался большой канделябр на десяток свечей с дрожащими огоньками и огромное колесо из лакированного дерева на подставке с подставками для книг, заменяя собой сразу пять поставок. Ежели провернуть колесо руками, то можно выбрать ту книгу, что нужна в сей момент.

Пахло воском, пылью, книжным тленом, зельями против них и мастикой, которой натирали пол.

А Старая Прачка воодушевлённо заголосила на весь зал:

— Представь себе! Эти халумари поставили на дороге столб, а на том — светильник с тремя цветами! Ты говорила изучить доклады видящих, и они гласят, что такие светильники — сильнейшие дорожные талисманы! Полупризраки поклоняются им и ставят везде, где только можно! Это же какая сила должна быть⁈

И начальница стражи с ходу опёрлась вытянутыми руками о край стола, нависнув, как осадная башня над стеной замка.

— Нет в них силы, — задрав на Старую Прачку хмурый взор, проговорила высокопоставленная волшебница, будучи мрачной, как зимняя туча. А потом уронила на стол свиток и громко, на всю библиотеку проговорила:

— Оставьте нас!

Когда переписчицы и хранительницы книг вышли, Николь-Астра устало заговорила:

— Герцогиня да Айрис прислала письмо. Она сулит почести и блага, если мы поддержим её. Вот что меня беспокоит, а не жалкие столбы с цветными фонарями.

— А что хочет остальной совет гильдии? — поинтересовалась Линда, нахмурив брови и скрипнув зубами.

Николь-Астра брезгливо повела рукой, и упавшие на стол крошки сами собой полетели на пол.

— Это письмо не было в совете гильдии. Оно прислано на моё имя, минуя всех. Что скажешь?

— Ну… сложно, — пробубнила с набитым ртом Старая Прачка.

— Будет ещё сложнее. Мне шепнули, что подобное письмо герцогиня да Берта прислала главе восточного крыла Магистрата, причём обещая ей моё место — место главы совета гильдии, — подняв со стола второй свиток, проговорила Николь-Астра.

Прачка пожала плечами и задумчиво покрутила подобранный со стола свиток.

— Будет раскол гильдии. Хорошо, если не война волшебниц. Но ты это… мой клинок с тобой, а на каком стуле сидеть, сама решай.