Змей из 70х V

Глава 13

Бронированный «Руссо-Балт» тяжело урчал двигателем, прорезая светом фар ночную мглу по дороге к заводу «Красная киноварь». Внутри царила стерильная, почти кладбищенская тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Аларика и сдавленными хрипами пленника, связанного цепями из стигийской стали.

Трикстер лениво крутил в пальцах серебряную зажигалку, наблюдая за тем, как Клаус и Фриц — неподвижные, словно гранитные изваяния — следят за грузом. Три тела ликвидаторов, упакованные в герметичные мешки, покоились в задней части отсека. Но главный трофей сидел напротив.

Теневой маг Канцелярии, лишенный маски, оказался мужчиной средних лет с абсолютно незапоминающимся лицом. Таких людей обычно не замечают в толпе, что и делало его идеальным убийцей. Сейчас его глаза, лишенные магической тьмы, метались по салону, полные осознания того, что смерть — это далеко не самое страшное, что может случиться с ним в эту ночь.

— Вы совершаете ошибку, князь, — прохрипел пленник, сплевывая густую черную кровь. — Я — клинок Канцелярии. Мое исчезновение поднимет такие круги, которые смоют ваше маленькое поместье вместе со всем вашим родом.

Аларик даже не взглянул на него. Он щелкнул зажигалкой, и крохотный язычок пламени отразился в его бездонных глазах.

— Знаете, в чем ваша главная проблема, любезный? — бархатный голос юноши зазвучал в тесном пространстве фургона вкрадчиво и пугающе. — Вы до сих пор считаете, что живете в мире правил, Канцелярий и юридических последствий. Но правда в том, что вы уже мертвы. Вы умерли в ту секунду, когда нажали на спуск на полигоне. Всё, что происходит сейчас — лишь затянувшийся эпилог вашей никчемной биографии.

Пленник попытался дернуться, но Фриц просто положил тяжелую ладонь ему на плечо. Раздался отчетливый хруст ключицы, и ликвидатор взвыл, заходясь в судорогах.

— Потише, Фриц, — поморщился манипулятор. — Дедушка просил доставить материал в максимально сохранном виде. Нам нужно его эфирное ядро, а не мешок с переломанными костями.

Фургон въехал на территорию завода. Ворота захлопнулись с лязгом, отрезая их от внешнего мира.

Когда двери отсека распахнулись, их уже ждал Аристарх Львович. Некромант выглядел еще эффектнее, чем вчера. Теперь ему нельзя было дать больше тридцати восьми: подтянутый, с идеальной осанкой, в шелковой рубашке с расстегнутым воротом и в узких брюках. Его серебристые волосы были небрежно зачесаны назад, а взгляд зеленых глаз лучился такой витальностью, что даже живые люди рядом с ним казались бледными тенями.

— Аларик! Мой дорогой мальчик! — лич радостно раскинул руки, словно встречал внука с каникул, а не с места бойни. — Архип сказал, ты везешь подарки! Позволь взглянуть?

— Три свежих заготовки и один живой экземпляр высшего качества, — Аларик спрыгнул на бетонный пол, опираясь на трость. — Теневой маг. Ликвидатор. Тот самый сорт душ, который ты заказывал для своего «Фантома».

Аристарх подошел к пленнику, которого Клаус вытащил из фургона за шиворот. Лич приподнял подбородок мужчины костлявым, но безупречно ухоженным пальцем. Его глаза на мгновение вспыхнули изумрудным огнем, просвечивая эфирное тело несчастного насквозь.

— О-о-о, какая прелесть… — прошептал некромант, и в его голосе прорезалось истинное, фанатичное вожделение творца. — Какая плотная, извращенная тьма! Сколько лет тренировок, сколько выпитых чужих жизней… Идеальный стабилизатор для моего ассасина. Аларик, ты просто превзошел мои ожидания.

— Уберите от меня этого… этого выродка! — закричал пленник, чувствуя исходящую от «барона фон Тотена» запредельную жуть.

— Выродок? Какая грубость, — Аристарх иронично приподнял бровь и посмотрел на Аларика. — Внучек, он назвал меня выродком. Кажется, процедура изъятия ядра должна быть… особенно познавательной.

Они направились в «Сектор Ноль». Пленника волокли следом, его крики эхом отражались от высоких сводов цеха.

В лаборатории всё было готово. Металлический скелет Фантома висел в центре пентаграммы, мерцая холодным блеском стигийской стали. Аристарх Львович мгновенно перешел в рабочий режим. Он скинул шелковую рубашку, обнажая торс с идеально прорисованными мышцами — результат алхимической гипертрофии.

— Начнем с психометрического вскрытия, — распорядился лич, указывая на алхимический стол. — Аларик, поможешь мне? Твоя Система может зафиксировать момент перехода энергии, это даст нам бесценные данные.

— С удовольствием, — Трикстер подошел к столу, на который Клаус уже пристегнул ликвидатора.

Манипулятор наклонился над пленником. В его руке из пространственного кармана трости материализовался узкий, мерцающий синевой скальпель.

— Сейчас я буду задавать вопросы, — мягко произнес юный князь. — О планах Орловского. О его связях в Канцелярии. О кодах доступа к частным архивам.

— Я… я ничего не скажу… — прохрипел маг, его лицо покрылось испариной.

— О, вы скажете всё, — Аларик улыбнулся так, что у присутствующих в лаборатории големов, будь у них чувства, застыло бы масло в гидравлике. — Видите ли, мой дедушка очень любит тестировать свою новую косметику. Вон тот крем, «Слезы Афродиты», обладает удивительным свойством: он делает нервные окончания в десять раз чувствительнее к боли. Мы нанесем его на ваши веки и губы, а потом я начну… unraveling. Разматывать ваш разум по ниточке.

Допрос длился два часа. Это была симфония боли и методичного разрушения психики. Аларик работал как хирург, вскрывая пласт за пластом памяти ликвидатора. К концу первого часа пленник молил о смерти, выдавая имена, даты и пароли. Он рассказал всё: о взятках Канцлеру, о наемных убийцах, ждущих приказа в порту, о тайном складе эфирного оружия Орловских.

«Внимание! Получены критические данные. Компромат на объект „Граф Орловский-старший“: Сформирован. Добавлены новые цели для экспансии. Начислено: 25 душ (за качественную экстракцию информации)».

— Он пуст, — Аларик отложил окровавленный скальпель и вытер руки белоснежным платком. — Можешь приступать к финальной части.

Аристарх Львович, который всё это время готовил алхимические реакторы, подошел к столу. Его лицо светилось предвкушением.

— Прекрасно. Теперь самое вкусное. Душа, лишенная воли и надежды — лучший ингредиент.

Некромант возложил руки на грудь ликвидатора. Воздух в лаборатории задрожал, сгустился, превращаясь в вязкий кисель. Лич начал нараспев произносить заклинание на древнем языке, от которого вибрировали сами кости. Из груди пленника начало медленно вытягиваться тусклое, пульсирующее багрово-черным светом облако.

Это была не просто энергия. Это была суть убийцы, его опыт, его теневая природа. Пленник издал последний, захлебывающийся хрип и затих навсегда. Его тело мгновенно высохло, превратившись в серую мумию.

Аристарх подхватил это облако голыми руками, словно лепил снежок, и направился к висящему каркасу Фантома.

— Прими своего хозяина! — выкрикнул лич, втирая теневое ядро прямо в зеркальную поверхность на месте лица голема.

Вспышка была такой силы, что даже Аларик зажмурился. Цепи, удерживавшие Фантома, зазвенели, натянулись и с грохотом лопнули. Существо рухнуло на пол, но не упало, а приземлилось на четыре конечности, словно огромный паук.

Теневая материя начала стремительно обволакивать металлический скелет. Фантом выпрямился. Теперь он выглядел как стройный, неестественно гибкий силуэт, сотканный из живого мрака. Его зеркальное лицо отразило Аларика, но в этом отражении Трикстер увидел не себя, а оскалившуюся пасть бездны.

Голем сделал шаг, и его контуры размылись. Он буквально растворился в воздухе, став частью тени, отбрасываемой шкафом, а через секунду возник за спиной Аристарха, держа у его горла когти из стигийской стали.

— Браво! — лич рассмеялся, даже не дрогнув. — Какая скорость! Какая жажда крови!

— Фантом, ко мне, — негромко скомандовал Аларик.

Убер-нежить мгновенно исчезла и материализовалась перед князем, склонив зеркальную голову. Существо признало высшего хищника.

«Внимание! Проект „Фантом“ завершен. Тип: Элитная единица скрытого устранения. Особенности: Прохождение сквозь материю, абсолютная маскировка, поглощение теней. Верность: Абсолютная (привязано к вашей ауре)».

— Ну что ж, дедушка, — Аларик погладил прохладную, пульсирующую тьму на плече монстра. — Поздравляю с успешными родами. Теперь у нас есть козырь, от которого не спасет никакая стража.

— Это только начало, — Аристарх Львович вытер пот со лба, выглядя при этом еще более привлекательным и живым. — С твоими ресурсами и моей наукой мы скоро переделаем эту Империю по своему образу и подобию. А пока… мне нужно принять ванну из эфирных солей. Знаешь, некромантия ужасно портит цвет лица, если не следить за собой.

Лич подмигнул внуку и, насвистывая, направился к своим жилым покоям.

Аларик остался один в центре лаборатории. Фантом безмолвной тенью застыл за его левым плечом. Змей внутри манипулятора довольно облизнулся. Орловский-старший думал, что посылает за ним смерть. Но он лишь прислал детали для создания чего-то куда более совершенного.

Завтра предстояло заняться «красотой» для столичной богемы, но сегодня… сегодня Трикстер чувствовал себя истинным творцом судеб. Игра выходила на финишную прямую, и запах гари от сжигаемых мостов был для него слаще любого парфюма.

Узкие улочки престижного столичного района таяли в вечерних сумерках. На смену тяжелому, угловатому заводскому броневику пришел истинный шедевр автомобильного искусства. Длинный, хищно приземистый «Эфир-Фантом» глубокого сапфирового цвета, отделанный полированным палладием, скользил по брусчатке абсолютно бесшумно. Его аэродинамические формы напоминали застывшую каплю воды, а тонированные стекла надежно скрывали пассажиров от любопытных взглядов.

Аларик откинулся на спинку сиденья из белой кожи, небрежно вращая в пальцах хрустальный бокал с коллекционным шампанским.

— Признайтесь, барон, этот экипаж подходит вам гораздо больше, чем пропахший мазутом фургон, — с легкой иронией заметил Трикстер, глядя на своего спутника.

Аристарх Львович, а ныне — загадочный иностранный аристократ фон Тотен, удовлетворенно кивнул. Некромант выглядел ослепительно. Идеально сидящий фрак из темного бархата, белоснежный пластрон, заколотый булавкой с крупным изумрудом, и трость с набалдашником в виде серебряного черепа. Его помолодевшее лицо излучало ту самую порочную, притягательную уверенность, перед которой не могла устоять ни одна светская львица.

— Вы абсолютно правы, мой мальчик. Тлен и смерть, безусловно, имеют свое очарование, но комфорт — это привилегия живых, которой я намерен наслаждаться в полной мере, — голос лича звучал бархатно и глубоко. Он поправил перстень на мизинце. — Дамы уже в сборе?

— Графиня Потоцкая уверяет, что собрала весь цвет столичного матриархата, — бывший парижанин сделал глоток, и его губы изогнулись в хищной усмешке. — Жены министров, стареющие фаворитки, супруга Канцлера. Женщины, которые управляют теми, кто управляет Империей. Сегодня мы продадим им не просто крем. Мы продадим им их собственную молодость. А взамен заберем их волю.

Элегантный автомобиль плавно затормозил у парадного подъезда особняка Потоцкой. Швейцар в расшитой золотом ливрее с поклоном распахнул дверцу, едва не задохнувшись от восхищения при виде столь роскошного авто.

Аларик и «барон» покинули салон, оставив Клауса за рулем.

Внутри особняк благоухал экзотическими орхидеями и дорогими духами. Наталья Потоцкая превзошла саму себя. Главный зал был задрапирован тяжелым шелком цвета пыльной розы, свет магических люстр приглушен до интимного полумрака, а на изящных столиках мерцали хрустальные пирамиды с легкими закусками.

Здесь собралось около двадцати женщин. Каждая из них носила на шее бриллианты стоимостью в небольшое имение, но ни один драгоценный камень не мог скрыть главного — отчаяния уходящей красоты. Под слоями дорогой пудры таились морщины, а в потухших взглядах читался панический страх перед молодыми соперницами.

Когда в зал вошла Наталья в сопровождении двух джентльменов, разговоры мгновенно стихли.

— Дорогие мои подруги, — голос графини звучал плавно и уверенно, хотя Трикстер безошибочно считывал ее внутренний трепет. — Позвольте представить вам человека, о котором я так много рассказывала. Ученый, меценат и истинный ценитель женской красоты, прибывший к нам из закрытых европейских лож. Барон фон Тотен. И его… финансовый покровитель, князь гада Рус.

Светские дамы смерили Аларика настороженными взглядами — слухи о его выходке в салоне Великой княгини уже стали легендой, — но затем их внимание всецело переключилось на Аристарха. Некромант включил свое обаяние на полную мощность.

Лич шагнул вперед. Его походка была грациозной походкой сытого хищника. Зеленые глаза, в которых тлел эфирный огонь, встретились с глазами супруги Канцлера — тучной, увядающей женщины с надменным лицом.

— Мадам, — Аристарх взял ее пухлую, унизанную перстнями руку и запечатлел на ней невесомый поцелуй, от которого женщина заметно вздрогнула. — Слухи о вашем очаровании оказались лишь бледной тенью реальности. Для меня великая честь присутствовать в столь… изысканном цветнике.

По залу пронесся тихий, возбужденный шепоток. Магнетизм некроманта, усиленный алхимическими манипуляциями с собственным телом, действовал безотказно.

Аларик тем временем незаметно отступил в тень колонны, прислонившись спиной к прохладному мрамору. Он скрестил руки на груди, позволяя своему карманному чудовищу солировать.

— Моя дорогая графиня упомянула, что вы привезли некое чудо, барон, — подала голос супруга министра промышленности, нервно обмахиваясь веером из страусиных перьев. — Некий секрет молодости, недоступный столичным лекарям. Признаться, мы заинтригованы, но весьма скептичны.

— Скептицизм — признак острого ума, дорогая графиня, — фон Тотен мягко улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы. — И я не прошу вас верить мне на слово. Я предлагаю вам поверить собственным глазам.

Барон изящным жестом извлек из внутреннего кармана бархатного фрака небольшую, но тяжелую баночку из черного опалового стекла. Золотая инкрустация на крышке тускло блеснула в полумраке.

— «Слезы Афродиты», — глубокий, гипнотический баритон заполнил зал. — Квинтэссенция самой жизни, собранная из редчайших ингредиентов на стыке алхимии и высшей биологии. Этот эликсир не маскирует возраст. Он стирает его. Отматывает время назад, пробуждая спящие резервы вашей кожи.

Дамы подались вперед, словно завороженные.

— Слова остаются словами, барон, — супруга Канцлера вздернула подбородок, хотя ее глаза жадно впились в черную баночку. — Я готова стать вашим испытателем. Если это очередная пустышка, я лично прослежу, чтобы вас выслали из Империи до заката.

— Какая восхитительная смелость, — промурлыкал Аристарх. — Прошу вас, присаживайтесь.

Женщина опустилась в кресло. Барон фон Тотен открыл крышку. Зал мгновенно наполнился тонким, дурманящим ароматом экзотических цветов и озона, от которого слегка кружилась голова. Некромант зачерпнул крошечную, мерцающую перламутром каплю крема на кончик пальца.

— Закройте глаза, мадам. Расслабьтесь. Почувствуйте, как время возвращает вам ваши долги.

Лич начал мягко втирать состав в кожу лица супруги Канцлера. Его движения были плавными, почти колдовскими. Алхимический концентрат впитался мгновенно.

Прошло десять секунд. Двадцать.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как бьются сердца присутствующих.

А затем по толпе прокатился единый, слаженный вздох неподдельного шока.

Глубокие носогубные складки на лице женщины начали буквально таять на глазах, словно воск под лучами солнца. Дряблая кожа подтягивалась, наливаясь внутренним, жемчужным сиянием. Возрастная пигментация исчезла без следа. Эфирная магия, замешанная на вытяжке из сердец химер, форсировала клеточную регенерацию с пугающей скоростью.

Когда супруга Канцлера открыла глаза, на присутствующих смотрела женщина лет тридцати пяти. Роскошная, пышущая здоровьем и той самой особой, властной порочностью.

Но Аларик, наблюдающий из тени, заметил главное. Зрачки помолодевшей дамы были слегка расширены, а в ее взгляде появился тот самый хищный, одержимый блеск, о котором предупреждал Аристарх. Психоактивная привязка сработала безупречно.

Женщине поднесли зеркало в серебряной раме.

Она посмотрела на свое отражение. Зеркало задрожало в ее руках. По щеке, не оставив и следа на идеальной коже, скатилась слеза абсолютного, животного счастья.

— Боже милостивый… — прошептала она, касаясь своего лица дрожащими пальцами. — Это… это магия. Я… я снова жива.

Светский этикет рухнул в одночасье.

Почтенные матроны, забыв о манерах и статусе своих мужей, плотным кольцом обступили барона фон Тотена. Их голоса слились в отчаянный, просящий хор.

— Барон, умоляю, мне баночку! Я дам десять тысяч рублей золотом!

— Двадцать тысяч! И мое рекомендательное письмо к Императрице!

— Продайте мне весь запас! Я озолочу вас!

Аристарх Львович стоял в центре этой бури тщеславия и снисходительно улыбался, дирижируя толпой, как опытный маэстро.

— Дамы, дамы, прошу вас, — его голос легко перекрыл гомон. — «Слез Афродиты» хватит на всех избранных. Мой партнер, князь гада Рус, взял на себя финансовую сторону вопроса. Эксклюзивные поставки будут осуществляться только для членов этого закрытого клуба. Никаких случайных лиц. Ибо истинная красота должна оставаться элитарной.

Интерфейс Системы перед глазами Трикстера буквально сошел с ума, заливая периферийное зрение золотом и багрянцем:

«Внимание! Зафиксирован колоссальный всплеск Тщеславия, Отчаяния и Порочной Жадности. Эмоциональный урожай (элитный сегмент): Супруга Канцлера: 35 душ. Супруга Министра Войны: 28 душ. Суммарно начислено: 415 душ! Внимание: Активирован скрытый эффект подчинения. Вы получили ключи к мыслям 18 высокопоставленных семей Империи».

Аларик изящно отсалютовал полупустым бокалом своему отражению в темном стекле окна.

Женщины отдавали барону векселя, выписывали чеки прямо на коленках, срывали с себя бриллиантовые браслеты в качестве задатка. Они стали наркоманками за одну минуту. Если завтра барон фон Тотен прикажет им подсыпать яд в утренний кофе своих влиятельных мужей ради новой порции крема — они сделают это, не задумываясь.

Когда ажиотаж немного спал, а дамы, сжимая заветные черные баночки, начали разъезжаться по домам, чтобы поразить супругов своей вернувшейся молодостью, Аларик вышел из тени.

Наталья Потоцкая, измотанная, но торжествующая, подошла к юному князю. Она тоже выглядела помолодевшей — Аристарх щедро отблагодарил хозяйку вечера бесплатным образцом. В ее глазах горел тот же хищный огонек.

— Это грандиозный успех, мой господин, — прошептала графиня, передавая Аларику увесистую папку с векселями. — Здесь больше полумиллиона рублей. И это только авансы за следующую партию.

— Деньги — это приятный бонус, Наташа, — Трикстер небрежно бросил папку на ближайший столик. — Гораздо важнее то, что мы только что закинули крючки под жабры всему имперскому кабинету министров. Мужчины могут контролировать армию, заводы и банки. Но мужчинами управляют их страсти и их женщины.

Манипулятор плавно прошелся по залу, остановившись у камина.

— Канцлер и Орловский считают, что могут раздавить меня экономическими проверками? Пусть попробуют. Завтра утром жена Канцлера проснется богиней. И когда этот тучный идиот спросит, кому он обязан таким чудом, она назовет имя барона фон Тотена, работающего под моим покровительством. Если Ревизор ступит на мой завод, эти дамы разорвут мужей на части, боясь потерять источник своей красоты.

— Вы гениальны, князь, — искренне произнесла шпионка. Страх перед его инфернальной силой в ее душе окончательно смешался с фанатичным восхищением.

Из коридора появился Аристарх Львович. Лич деловито поправлял манжеты, его трость с черепом тихо постукивала по паркету.

— Прекрасный вечер, — констатировал некромант. — Столько восхитительной женской энергии! Я чувствую себя на двадцать лет моложе. Ах да, я и так выгляжу на сорок. Аларик, мальчик мой, я собрал достаточно векселей, чтобы купить еще один сталелитейный завод.

— Оставьте бюрократию нашему бухгалтеру, дедушка. У нас впереди более интересные события, — Аларик направился к выходу. — Орловский не из тех, кто отступает после первого поражения. Он поймет, что яд и ликвидаторы не работают. Он ударит по закону. Ждем Ревизора.

Змей хищно улыбнулся. Паутина была сплетена безупречно. Столичная богема уже билась в ее шелковых нитях, умоляя о новой дозе иллюзий. Теперь оставалось лишь насладиться зрелищем того, как его враги сами загоняют себя в ловушку, пытаясь бороться с человеком, который не просто нарушает правила, а пишет их заново.

— К машине, барон. Нас ждет завод и подготовка к визиту государственных гостей, — бросил интриган, надевая перчатки. — И не забудьте передать Фантому, чтобы не отсвечивал. Ревизор должен уехать от нас не с пробитой головой, а с подписанным актом о полной непогрешимости рода гада Рус.

Их шаги растворились в тишине особняка. Элегантный «Эфир-Фантом» мягко принял пассажиров в свои кожаные объятия и бесшумно растаял в ночном тумане столицы, увозя с собой тех, кто только что скупил половину империи за несколько унций алхимического крема.