Зелье для упрямого дракона

Глава 25. Прощальный вечер

— С тобой точно всё в порядке, Ева?

Я подавила раздражённый вздох.

Ещё недавно моё состояние решительно никого не интересовало, но стоило прекратить расспросы о кристалле и принять отрешённый вид, все моментально преисполнились подозрениями! Наверное, я была похожа на доктора Ватсона, который решил самолично заняться расследованиями после пропажи Холмса и засиял в преступном мире, как новогодняя ёлка… Вельгорн косился всю дорогу до особняка, но так ничего и не спросил. А я, улыбаясь про себя, поглаживала оттопыренный дневником бок любимой торбы и с деланным равнодушием смотрела в окно.

Дова-Норр встретил потоками света Рааля и хорошей погодой. Сапфировый с Ярташем остались принимать груз у портала, Алёна, не теряя ни секунды, убежала в сад, Леру ждала закрытая площадка среди скал, где они с Элантаром обычно начинали занятия. А я в одиночестве направилась в Белые Чертоги — так называлось жилище Элантара. Пока всё шло по плану.

Но Белый ещё не успел, к моей досаде, покинуть дом. И, едва взглянув на меня, моментально обеспокоился. Ну что за физиономия у меня, ничего не скроешь!..

— Всё хорошо, Хранительница Ева? Ты выглядишь… странно. Почему ты… одна?

Природная деликатность не позволила ему произнести имя собрата, дабы не смутить меня. Какой же всё-таки лапочка, не то, что… Я постаралась улыбнуться в меру вымученно:

— Да, всё хорошо. Притомилась слегка. Плохо спала… Подремлю с полчаса у тебя, если ты не против, и пойду в сад к Алёнке. К вечеру, как обычно, соберёмся все в столовой.

— Может… что-нибудь принести? Чаю, воды?.. Поесть?.. Или сказать Бригитте, чтобы камин затопила?..

Хотелось взвыть и кинуть в хозяина тапком, но если кто из мужчин точно не заслуживал такого обращения, так это спокойный и мудрый хозяин Белых Чертогов. Красная от вынужденного вранья, я кое-как выдавила:

— Всё нормально, Эл, правда. Иди, там Лера заждалась уже…

Ещё целую вечность Белый возился в холле, но входная дверь всё-таки глухо стукнула, и в каменных хоромах осталась только я и помогающая по хозяйству пожилая гномка, чьё присутствие мне никоим образом не мешало. Сердце болезненно отдавало в горло, когда я открыла потрёпанную обложку дневника.

Есть!..

Я была права. Знакомые буковки проявились на страницах, чуть менее яркие, чем обычно, но вполне читабельные, и я принялась торопливо листать, очень боясь пропустить упоминание о Сердце Кроны.

Через полчаса напряжённого сканирования запесочило глаза, а я нервничала не на шутку. Скоро кто-нибудь объявится, чтобы прояснить, всё ли нормально. Прикинуться спящей?.. Может, с Элантаром этот номер и пройдёт, но если придёт Вельгорн — а чуйка вопила, что он вот-вот появится, то моё притворство не проживёт и минуты. Он читал меня, как открытую книгу — будто наша связь и не думала исчезать.

Я не выдержала и стала пролистывать оставшиеся страницы стопкой, чувствуя, как от перенапряжения начинает кружиться голова. Чёртова гипотония. Безумно хотелось сладкого крепкого чая с сушкой, но тревожить домоправительницу было некогда. Минуты капали, как вода из подтекающего крана — быстро, гулко…

Похоже, всё напрасно. Дневник по толщине не уступал «Трём мушкетёрам», я не осилила и половины, но ничего похожего на ритуал с кристаллом не находила. В основном в нём были рецепты с Фааль-Киир, описания драконов и их обычаев, исторические факты и предания Дова-Норра, иногда попадались даже кое-какие рисунки… один из них очень необычный, похожий на схему кровеносной системы из учебника по анатомии, только сосуды и артерии из центра человеческой фигуры выбегали за её пределы и опутывали приличный кусок карты с изображённой на ней территорией. Вникать было некогда, и я почти перелистнула дальше, как вдруг меня прошило иглой узнавания.

Я всмотрелась в рисунок, всё ещё не веря глазам, но они не лгали: вместо сердца в центре человеческой фигурки сиял тускло-зелёный кристалл с прожилками, точь-в-точь как тот, что лежал на постаменте в саду Ярташа. Под картинкой бежала подпись: «Чтобы оживить тело, дай кровь сердцу».

Я сидела, уронив дневник, тяжело дыша и тупо глядя на руки. Казалось, по жилкам и сосудам снова бежит поток жизненных искр, и сердце пульсирует в такт золотисто-зелёному свечению. Ведь всё было просто… всё было прямо перед глазами… как же я тогда не поняла… испугалась… и как всполошились драконы… Они знали. Они явно знали или догадывались!..

Я перевела взгляд в окно, на далёкие гребни острых гор в бирюзовом мареве. Ужас и ясное осознание того, что нужно сделать, перекатывались под кожей тысячей морозных игл, топорщили волосы на затылке.

Вот почему он молчал.

Чтобы оживить мир… нужно не просто зарядить артефакт. Нужно стать им.

Нужно, чтобы Хранительница… стала живым проводником, сердцем этого мира. Отдала ему жизнь, энергию… всю без остатка. Это и есть древний ритуал. Ритуал, в котором не останется места для того, кто его совершит… Я просто знала это теперь. Знала, и всё…

Я заставила себя снова взять в руки дневник и перелистнула страницу с рисунком. На следующей был другой. Другая схема, но почему-то понятная с первого взгляда, будто видела я её не своими глазами, а глазами женщины в серебристой тунике, торопливо проводящей по странице огромного фолианта изящными руками… запоминая… заставляя себя запомнить всё до мельчайших подробностей. Золотисто-русая прядь упала на глаза, она нетерпеливо смахнула её, продолжая изучать картину.

Древо.

Величественное, с раскидистой кроной, чьи ветви простирались на весь разворот и опутывали собой огромный континент Дова-Норр, подписанный витиеватыми буквами на незнакомо-знакомом языке. А вместо листьев — десятки кристаллов, от них к стволу тянулись тончайшие золотые нити-жилы.

Я смотрела на карту жизненных сил Дова'Норра. И все эти точки, вне всякого сомнения — угасшие «Сердца», другие артефакты Зелёных. Вельгорн же говорил, что Зелёные отвечали за природу… Оказывается, в этом экобалансе участвовала не только Фааль-Киир, но и магия кристаллов-накопителей. Моё собственное сердце замерло в тягучей пустоте, а потом начало биться в странном замедленном ритме, и в унисон ему еле заметной пульсацией отозвались маленькие кристаллы на рисунке. Я не выдержала, глаза закрылись сами собой.

Вот тебе твоё знание, Евдокия свет Максимовна. И что ты теперь с ним будешь делать, наивная дурочка?..

«Я не могу рисковать тобой… Иначе… всё бессмысленно…»

Синие глаза, глядящие с мольбой, глядящие в упор.

Двигаясь, как лунатик, я сползла с кровати и запихнула дневник в висящую на спинке резного кресла сумку. Несколько раз с силой провела ладонями по лицу, привычно взлохматив волосы. Внизу, в холле, послышался шум и голоса. Я метнулась к кровати, набросила узорчатое шерстяное покрывало. Тряхнула головой, прогоняя остатки наваждения.

От знакомой фигуры дохнуло холодом, горным ветром, горьковатой нотой пряностей. Послушно нарисовался в воображении замок с островерхими башнями, полупрозрачные сапфировые крылья, сквозь которые просвечивали гроздья звёзд. Мой дракон пристально смотрел на меня, гипнотизируя мерцающей синевой глаз — строгий, подозрительный, настороженный.

Красивый…

— Как ты себя чувствуешь, Ева?

Я светло улыбнулась, пальцы сплелись в замок, даже не дрожа. Облегчённый вздох сорвался с губ.

— Уже намного лучше, спасибо.

И это, как ни странно, было правдой.

Осознание и правда всегда лучше неведения и сладкой лжи.

Всё так, как и должно быть. Кесарю — кесарево. Богу — Богово. Дуське — Дуськино.

— Почему мне кажется, что с тобой что-то не так?.. — Вельгорн подошёл ко мне вплотную и присел рядом. — Что нового появилось в тебе? Почему я никогда не могу понять, что у тебя на душе?

— Э, нет, Глеб Германович, — укоризненно покачала я головой. — Должна же в женщине хоть какая-то загадка оставаться? Пойдём-ка лучше в столовую, наши уже там?

— Пока ещё нет. И как раз есть момент… Ева… Я хотел поговорить с тобой. Да всё не мог… с силами собраться.

Он резко вздохнул, поднялся. Я молча следила за ним глазами. Он тоже не был похож на себя — с трудом сдерживал волнение, даже ворот свитера оттянул.

— Может, лучше не надо? — тихо спросила я. — Чтобы потом не пожалеть?

— Нет уж… хватит этих недомолвок, Ева. Я сам безумно от них устал и тебя измучил. — Он начал кружить по комнате, как загнанный зверь. — Я давно хотел сказать… ты была во всём права. И насчёт зелья, и Драконь-травы, и насчёт порталов, и Леры, и вообще… Понимаешь, я живу гораздо дольше, в несколько раз дольше, чем ты. Я столько всего видел и, как мне казалось, познал. Нашёл тебя, и мне казалось… — горькая усмешка искривила его губы. — И тут ты… переворачиваешь всё с ног на голову. Я был очень зол на тебя. Ты поначалу казалась мне… ну, то есть, я казался себе умнее, сильнее и старше. А потом… когда ты каким-то образом за секунды видела и понимала то, до чего я шёл годами… злился ещё больше. И… каким же был слепцом. И высокомерным идиотом. И хочу… попросить у тебя прощения. Ведь всё становится только хуже, мы отдаляемся… а я… ничего не могу поделать. Я не хочу тебя потерять…

— Вельгорн, — поднялась следом я, прерывая его мучительную сбивчивую речь. — Ты и есть сильнее, умнее и старше. И ты имеешь полное право относиться ко мне и девчонкам покровительственно. Как и к жителям Дова-Норра. Это нормально. В тебе течёт царственная кровь. Ты потомок короля королей, Вельгорн Азриэль Ай-Этарр Норрин. Ты рождён повелевать…

— Прекрати, — его зрачки чуть вытянулись. — Я не хочу, чтобы ты считала меня королём. И никто. Не надо, пожалуйста… я не хочу никем повелевать! Я хочу, чтобы мы остались… друзьями!

— Не ты создал этот мир и его традиции, — хмыкнула я. — Над этим ты не властен. И нам всем нужен лидер. Пусть не повелитель, но тот, кто неизмеримо мудрее и сильнее нас. Старший брат. Друг. Глава. Называй, как хочешь, но этот мир без тебя не сможет выжить. В тебе есть то, что объединяет нас всех и заставляет стать лучше. Хочешь ты или нет, но именно ты — знамя этого мира. Просто прими это как данность. И это ни в коем случае не помешает нам остаться… друзьями, — с трудом сдержав ноту горечи, договорила я. — Не выдумывай, пожалуйста, лишнего.

Вельгорн устало провёл ладонью по глазам, его плечи ссутулились.

— Этот мир мы с братьями пытаемся собрать из осколков заново. И с вами. И я хочу, чтобы он стал другим… — он замолк, уставившись невидящим взглядом в пол, а потом вдруг добавил, не поднимая головы:

— Таким, в котором ты захочешь жить. Чтобы ты… полюбила его… хоть чуть-чуть.

Я с трудом протолкнула горлом пересохший ком. Подошла вплотную, коснулась плеча.

— Я и так его уже люблю, Вельгорн. И не ты виноват в том, что с ним случилось. Вы все удивительные, дова-норрцы. И особенно ты — всю свою жизнь, силы и веру вложивший в его спасение. Ты — всё равно его лидер и его король. Ты — его опора и надежда. Я горжусь тем, что знаю тебя, Сапфировый дракон…

Внизу хлопнула дверь, донеслись голоса девчонок.

— Спасибо тебе, Ева, — его губы коснулись моих пальцев, заставив вздрогнуть. — Я очень тебя прошу лишь об одном — не рискуй понапрасну. Никогда. Никогда не предпринимай ничего без меня. Пожалуйста…

По позвоночнику прошла холодная дрожь. Неужели он каким-то образом понял?.. Почувствовал?.. Но как?.. Как это вообще возможно?..

— О чём ты?.. — глупо захлопала ресницами я. — Чем я могу рисковать?..

Он смотрел пристально, в глазах танцевали золотые птицы, рождая в моей груди вихри тоски и боли. А потом медленно отстранился, устало вздохнув.

— Пойдём, Ева. Нас действительно уже ждут.

Это был лучший вечер в моей жизни. Похожий на все те, что были до, но всё же особенный…

Мы собрались за столом в столовой Чертогов, сработанным из нескольких распиленных вдоль брёвен с неземным, звёздчато-золотистым рисунком древесины. Промежутки между брёвнами заполняла затвердевшая прозрачная смола с вкраплениями настоящих цветов. В очаге потрескивали фиолетовыми искрами три рясных куска горючего сланца, затапливая столовую волнами тепла — главным символом жизни Дова-Норра.

Огромный Ильсир, местная луна, робко заглядывал в стёкла, но его холодный призрачный свет теснили золотистые огни светильников и весёлый смех, отскакивающий от светлых каменных стен. Ароматы простой, но сытной пищи — жареного мяса, тушёных овощей, козьего сыра, пряных трав и местного эля, похожего на хлебный квас, мешались с привкусом дыма, тонким запахом мёда и местных орехов, напоминавших земной арахис. Они тоже росли в земле, но имели сырный привкус и дух, особенно поджаренные на сухой сковороде с крупной солью.

Больше всех, как обычно, шумели Алёна с Ярташем, взахлёб рассказывая, что силы Сердца хватило, чтобы ускорить рост земной клубники, и теперь раз в неделю они обязались поставлять миску свежих ягод к «королевскому столу», как они успели прозвать наши субботние посиделки.

Ярташ деланно закатывал глаза, когда Алёна переходила на особо высокие ноты, но ладонь его при этом как-то незаметно накрыла Алёнину, и та, впервые на моей памяти не выдернула её, хотя румянец и прошёлся по высоким скулам.

Счастье Леры с Элантаром не кричало — качалось вокруг них тонкими, чуть заметными волнами, задевая низко свисающие лампы, оседая искорками на волосах и в глазах изумительно красивой пары. Лера делилась очередными успехами, а Элантар смотрел на неё так, будто она творит не порталы, а новые созвездия. Молча и деликатно он подавал ей на длинной двузубой вилке лучшие кусочки, она, мило смущаясь, опускала ресницы, тени от которых трепетали на щеках.

И мой Сапфировый дракон заметно расслабился… значит, наш разговор действительно облегчил ему душу. Он откинулся в кресле с дымящейся кружкой в руке, я тайком впитывала его улыбку, стараясь наполниться ею до краёв, осветить все дальние закоулки души, по которым ещё прятались, робко поджимая хвосты, трусливые тени. Он подтрунивал над Ярташем, советуя в следующий раз вырастить к столу ананасов, Элантару с ехидцей заметил: «Смотри, скоро она тебя через портал в прошлое отправит, чтобы проверить, не крашеные ли у тебя волосы».

Его глубокий, бархатистый смех струился по моим венам, синева глаз в танцующем золоте огней звала ввысь и вдаль, наполняя бесконечной любовью и благодарностью.

Да… благодарность и томная ласка переполняли меня в этот волшебный вечер, и под конец я чувствовала себя так легко, будто разом хватила бутылку игристого шампанского. Я смотрела на свою семью, тихо прощаясь — только Смайла не хватало, за которым по субботам присматривала соседка, и понимала, что за них не жалко отдать жизнь. Вот ни капельки… Я люблю вас, ребята. У вас всех всё будет хорошо. У вас точно всё получится.

Мне больше не было страшно.

Этот вечер проложил мне дорожку сквозь страх, боль и ужас, повёл за руку к звёздам, унял волчью тоску. И да, подарил настоящий смысл.

Что моя жизнь?.. Тусклая звёздочка, так и не вдохновившая никого на любовь и продолжение рода, которая бестолково закатилась бы за горизонт спустя какое-то время. А так — позади меня останется робко расцветающая симфония жизни, и мир, который благодаря мне, может, снова обретёт тепло. Вполне достойная цель, правда?.. И, надеюсь, дова-норрцы вспомнят меня добрым словом.

Как сказал кто-то, понимающий толк в вещах трансцендентных, важно не красиво жить, а достойно умереть. Лишь бы кристалл сделал это безболезненно…

Вечер заканчивался, угасало веселье, переходя в естественную сытую сонливость. Слышались зевки, звяканье собираемой Бригиттой посуды. Алёна с Лерой перебрались на ковёр у очага, о чём-то заговорщицки перешёптываясь. Ярташ бурно спорил с иронично улыбавшимся Вельгорном, и я, тихонько накинув шубу, выскользнула наружу.

Тяжёлая створка крепкой, обитой шкурой двери, вошла в проём, отсекая смех, свет, золото огней. Ильсир, торжествуя, излил на меня поток голубого льдистого сияния, в лёгкие ворвался морозный воздух. Я вдохнула его поглубже, на секунду замерла, будто трезвея. А потом, кинув прощальный взгляд на светящиеся окошки, побежала по тропинке к саду.

У меня была только одна попытка.