Зелье для упрямого дракона

Глава 1. Визит инспектора

— Опять эти дурацкие наклейки… Нет, ну ты посмотри, Алён — «Для драконьей печени». Вот кто, какой идиот такое придумывает! Фэнтези, что ли, слушает, пока коробки запечатывает?..

— Тогда уж не идиот, а идиотка, — Алёнкин золотистый «конский хвост» на секунду промелькнул перед глазами, когда она резво наклонилась поднять коробку. — Точно, «для драконьей печени»! Ха-ха! Это ж обычная ромашка!

— Неси в подсобку. А вот где семена расторопши — непонятно… Опять алтайцы поставку задерживают.

— А я знаю, — по губам помощницы скользнула лукавая усмешка. — Это ж для Глеба Германовича спецзаказ. Я же тебе давно говорю, что он дракон! Оказывается, у драконов тоже можеть болеть печень?

— И они лечат её ромашкой?.. Дурында ты, Алёнушка. Тебе фэнтези тоже противопоказано в любом виде. Давай, неси коробку и можешь идти, я сама доработаю и аптеку закрою. Всё равно сегодня уже клиентов не будет, да и дождь собирается…

— О-о-о, счастье-то какое, начальница!.. — Алёнка, пыхтя, затащила товар на стеллаж и потёрла поясницу. — Вроде трава, а тяжёлая, блин. Ладно, Евдокия Максимовна, тогда пойду я!

— Сколько раз тебе говорила, не зови меня так, когда мы одни. Я всего на двенадцать лет тебя старше. А то я себя старухой чувствую…

— Ничего себе — всего!.. Ну не могу я тебя Дусей звать, уж прости. И родственницы мы тоже не ахти какие — седьмая вода на киселе.

— Ну хотя бы просто Евдокия. Или Ева…

— Извини, Ева, но никакая ты не Ева!

Я сердито замахнулась на неё накладными, вредная девчонка расхохоталась и след её тут же простыл, только колокольчик брякнул жалобно напоследок.

А я вздохнула горестно, окинула взглядом помещение и щёлкнула клавишей чайника.

Хорошо быть такой молодой, звонкой девчонкой, с копной роскошных волос и полными карманами беззаботной лёгкости…

Плохо быть не шибко молодой тёткой с порушенным браком за плечами, уставшими глазами с наметившейся вокруг них сеткой тонких морщинок и склочным характером барсука, разбуженного посреди спячки бестолковым горе-охотником.

Ну да ладно. У этой тётки зато есть дело жизни — собственная аптека «Феникс», старый, но бесконечно любимый дом, сад с бесценными травами, золотистый ретривер Смайл, относительная финансовая стабильность и ещё много жизненной силы. Не самый плохой набор по нынешним временам.

— Дракон… — сердито фыркнула я, плюхнувшись в кресло у окна с кружкой чая из собственного травяного сбора. Душица, мелисса, ферментированный земляничный лист и так, ещё кое-что по мелочи. — И что все помешались на этих драконах?..

Но тут же вспомнила собственную коллекцию драконьих фигурок, и щёки мазнуло румянцем.

И тут колокольчик решительно брякнул.

Ну вот, под самое закрытие, недовольно поморщилась я, отставив чашку и неторопливо поднимаясь.

И замерла от неожиданности.

В аптеку вошёл, брезгливо стряхивая капельки начавшегося дождика с рукавов щегольского кашемирового пальто, дра… тьфу, вот же напасть, Глеб Германович Вельский, наш грозный фармацевтический инспектор.

И сразу с порога стало ясно, что господин инспектор очень сильно не в духе.

В общем-то он всегда строг и холоден, но обычно предельно вежлив. И при этом беспредельно красив…

Рост — под два метра, но при этом он так изящен и грациозен, такая благородная у него осанка, что коленки Евдокии Максимовны слабеют при виде этого редкостного экземпляра каждый раз, как у обуреваемой гормонами шестнадцатилетки. Волосы длинноваты для столь серьёзного мужчины, но до того хороши — переливы шёлка цвета вранова крыла. А глаза… Яркие, глубокие, льдисто-синие, и я каждый раз проваливаюсь в них, будто опять скольжу на коньках по байкальскому льду, заворожённая синей бездной под моими ногами…

В общем, какое счастье, что визиты инспектора в наше захолустье не так уж часты, а то каждый раз после его появления улицы нашего городка там, где он ходит, усеяны статуями молоденьких (и не очень) представительниц женского пола в разной степени окаменения и слюнотечения.

Даже вот я не могу устоять. В голове начинают мелькать сцены, от которых… Ну, в общем, как в той книжке, которую Алёнка в очередной раз оставила на моём прикроватном столике. А на ней нарисован красавец-обольститель, сжимающий в горячих объятьях красавицу-обольстительницу. Там в целом сложно понять, кто кого обольстил…

Срам, да и только.

— Здравствуйте, Евдокия Максимовна, — инспектор прошёл в зал, снял пальто и аккуратно пристроил его на спинку стула.

Да-а-а, плохой признак. Разговор, следовательно, долгим будет… И вряд ли особо приятным.

— Здравствуйте, Глеб Германович, — сухо отвечаю я, чтобы не выдать проклятой внутренней дрожи.

Помимо физической красоты большая проблема ещё и в том, что у этого человека… эх, придётся использовать лексикон эзотериков, который я терпеть не могу, но подходящих нормальных слов особо нет, — аура тяжёлая. Ну, а как ещё это назвать, когда чувствуешь себя с ним каждый раз, будто в приёмной Президента?.. Вроде и не делают тебе ничего плохого, но ощущения — будто силишься выползти из-под съехавшего на тебя куска скалы.

— Ну что, присядем? — он подождал, пока я сяду, и уселся сам, аккуратно поддёрнув идеально отглаженные брюки.

— С чем пожаловали, Глеб Германович? С разносом?.. За семена расторопши?..

— И не только, Евдокия Максимовна, — слова его тяжелы, как камни, и мне хочется сжаться в комочек и провалиться сквозь землю, хотя лично я ничего предосудительного не совершала. — Вот это — что, потрудитесь объяснить?

На чайном столике появилась упаковка моего фирменного чая с мелиссой. А на ней красовалась весёленькая наклейка «Драконья услада» с маленьким рисунком дракона, уютно свернувшегося клубком.

— Да что за напасть! — я, не выдержав, вскочила и схватила упаковку. — Глеб Германович, я не знаю, кто эти наклейки лепит! Только что ромашку прислали, и на ней тоже эта непонятная хре… ой, простите, гадость! Я тут ни при чём, честное слово!.. У помощницы моей спросите, если мне не верите.

Глеб Германович, ничего не говоря, гвоздил меня тяжёлым взглядом, но я уже успела разозлиться, а значит, можно хоть батальон красавцев передо мной выстроить во фрунт — я пущу их на ленточки для прикроватного коврика.

— И вообще, Глеб Германович, я-то причём, если поставщики партию задерживают!..

— Может, пора сменить поставщика? — холодно интересуется инспектор. — Не я же вас должен учить основам бизнеса, Евдокия Максимовна?

— Этот поставщик, — я собираю в тугой комок всю ярость, чтобы не взорваться, и говорю как можно размереннее, — единственный, кто поставляет сырьё не просто хорошего, а уникального качества. Из которого получаются самые лучшие мази, добавки и лекарства. И лето в этом году на Алтае сырое и холодное — травы начинают дозревать только сейчас, к осени. И я готова ждать сколько потребуется! И, думаю, семена расторопши не тот компонент, из-за которого где-то повысится смертность по палате…

И я вдруг осеклась, потому что Глеб Германович угрожающе, да-да — угрожающе! поднялся и навис надо мной с высоты громадного роста. В синих глазах сверкнули золотые искры, будто кто-то в их глубине ударил по раскалённому добела куску металла.

Святый Боже!..

— Не вам, Евдокия Максимовна, — в его голосе, готова поклясться, проявилось какое-то змеиное шипение, — не вам решать, какой компонент когда и кому понадобится!

Я испугалась, честно. На какой-то момент мне показалось, что он сейчас выхватит меч, саблю или пистолет и проткнёт, нарубит или издырявит бедную Дусю в мелкий фарш.

Оказалось, что теперь я стою, прижатая к стеклянной витрине и отступать больше, собственно, некуда.

— Глеб Германович!.. — с губ сорвался жалкий придушенный писк.

Инспектор вдруг словно очнулся. Поспешно отступил и с силой потёр ладонями лицо, а когда взгляд его вернулся ко мне, от его ярости не осталось и следа.

— Прошу прощения, Евдокия Максимовна… — он длинно выдохнул и коротко поклонился мне — да, поклонился! Это выглядело удивительно элегантно, но теперь я даже не знала, кого боялась теперь больше — злобного Глеба Германовича или кланяющегося Глеба Германовича. Оба, как выяснилось, были непредсказуемыми психами.

— Хотите чаю? — брякнула я первое, что пришло в голову. — По особому рецепту, бабушка научила. Очень успокаивает…

Инспектор вежливо приподнял уголки губ и пожал плечами, отвернувшись к окну, а я метнулась в подсобку и наконец-то перевела дух. Честно говоря, не припомню, чтоб пугалась так сильно за свою жизнь. Ну, может, когда мальчишки в детстве в меня змеёй дохлой швырнули. Я тогда… а, описалась, чего уж там. В этот раз вроде повезло, а то был бы просто вселенский позор…

Страх постепенно отпустил, но на его место вернулся гнев.

Может, я и не самая приятная на свете, но всё же женщина. И вот так со мной себя вести — значит, разбудить во мне ведьму — ту самую, которая подрёмывает сладко в каждой женщине, дожидаясь своего часа как бедняжка булгаковская Маргарита.

Но уж если она проснулась…

Мои руки действовали сами по себе. Я заложила в тонкий фарфоровый чайник, выхваченный чудом на одной из распродаж антиквариата, свой любимый сбор с чабрецом и мелко толчёным корневищем синюхи голубой — само по себе убойное успокоительное! Но я зашла дальше. Пальцы нашарили под халатом ключик, щёлкнул замочком маленький неприметный шкафчик в глухом углу стеллажа. И уже оттуда выудился небольшой пузырёк с хорошо притёртой пробочкой, тяжёлый, наверное, даже хрустальный. А внутри отсвечивала сиреневым тягучая жидкость.

«Надо будет быстро успокоить кого или что-то тяжёлое пережить — одна капля на стакан, Дусенька. Только одна! Средство могучее, опасное, но иногда иного выхода нет. И траву эту расти и береги пуще зеницы ока, раз в год готовь из неё это средство, как я тебя учила… Оно всегда должно быть у тебя, запомни. Когда придёт мысль, что нужно его использовать — используй. Только тогда!»

Я не знаю, почему меня так растащило, что я капнула в чашку гостя каплю этой настойки. Он уже вроде и сам успокоился, да и спасать его не требовалось. Я, честно говоря, вообще ей ещё и не пользовалась ни разу — не было такой необходимости, обычными средствами справлялась. Но бабулин наказ исполняла крепко, настойку готовила, хоть и муторное это было дело. Очень уж я её любила, драгоценную мою бабушку…

И на секунду мне показалось, она лукаво улыбнулась и подмигнула с небес.

В зал аптеки я вошла, мило улыбаясь, и руки мои не дрогнули, когда ставили перед гостем поднос, на котором помимо душистого чая красовалась пузатенькая баночка с золотистым алтайским мёдом.

— Мё-ё-д? — брови инспектора поползли вверх, тонкие ноздри затрепетали. — Хороший? Где берёте, если не секрет?

Ну надо же, будто ровным счётом ничего и не случилось!.. Сидит себе, чаёк зажидает!..

Ведьмочка внутри меня злорадно ухмыльнулась и потёрла ручки.

— Всё у тех же алтайских поставщиков, Глеб Германович. Да вы попробуйте, — я протянула ему деревянную ложку с набранным мёдом и, к моему удивлению, инспектор тут же сунул её в рот, блаженно зажмурившись.

— М-дааа, — выдохнул он наконец, вытащив ложку. — Пожалуй, я уже тоже готов заступаться за этих ваших супер-поставщиков!.. Я такого мёда лет три… в смысле, года три не пробовал. Наверное, и чай так же хорош?

— Ну так пробуйте, Глеб Германович! — елейно улыбнулась я. — Вы, как я вижу, знаете толк в хороших продуктах!..

— А то, — улыбнулся Глеб Германович и от души прихлебнул чаю.

Мгновенно разомлев от его улыбки, я не сразу поняла, что происходит что-то капец как не то…

Глеб Германович сначала замер, странно вытянув шею, а потом по его телу прошла жестокая судорога. Он уставился на меня ледяным взглядом, и я, обмирая, увидела, как его синие радужки прорезают узкие как клинки, вертикальные зрачки, а на щеках и шее проступает… синеватая змеиная чешуя.

А потом он выдохнул пламя.

Прямо мне в лицо.