Южная пустошь (СИ)

Глава 14

В классных комнатах, которые мы превратили в госпиталь, прямо на полу на тюфяках лежали раненные. Их было много. Крысы добрались почти до всех, но, к счастью, большинство уже выздоравливало, и их жизням ничего не угрожало.

Я обошла каждого. Со всеми поговорила, каждому улыбнулась и поблагодарила за спасение от безумных животных. Рошка чувствовал себя не в своей тарелке. Мальчишку явно мучила совесть за содеянное, и когда кто-то из раненных попросил принести воды, кинулся на помощь. А потом второй попросил принести какую-нибудь книжку, чтобы было не скучно выздоравливать. И Рошка, кивнув, умчался в библиотеку.

А я тем временем добралась до того угла, где лежали тяжелые. Южин прямо сейчас сидел на корточках у постели Ирайи и приложив пальцы к шее прощупывал пульс…

— Как она? — шепотом спросила я, уже понимая каков будет ответ.

Не надо было быть лекарем, чтобы увидеть, разметавшаяся по постели Ирайя мучается от сильнейшего жара. Скорее всего это заражение крови. Даже в мире Елены Анатольевны люди умирают от такого воспаления. А уж здесь… Я прикусила губу. Глаза жгло. Я так много плакала за эти дни, что почти перестала замечать, как текут слезы.

— Очень плоха, — поджал губы Южин. — Если бы она была одна, то я вытащил бы ее.

— Но она не одна, — закончила я вместо моего лекаря. — Если бы я могла помочь…

— Ирайя, — на корточки перед амазонкой присел Рошка, появившийся словно из-под земли. Всхлипнул. — Прости меня, я не хотел… Ирайя…

— Она тебя не слышит, — вздохнула я и опустилась на колени, чтобы поддержать мальчишку. — Но я уверена, она простила бы тебя, если бы знала, что произошло.

Рошка снова всхлипнул и разрыдался. А я протянула руки, чтобы обнять его.

И в этот самый момент Ирайя внезапно открыла глаза. Села на постели. Ее взгляд, упертый в меня, был на удивление осмысленным. И я ни на миг не засомневалась в том, что предводительница амазонок пришла в себя.

— Ирайя, — ахнула я, — как ты?

Вместо ответа она обхватила мои запястья ледяными ладонями. Я даже успела удивиться, как же так: у нее явно жар, а руки холоднее застывшего зимой камня.

— Ты должна спасти мою сестру, — внезапно произнесла она. — Королевство Кларин не должно исчезнуть. Обещай мне сделать все, чтобы Вайдила осталась жива!

Я уже догадалась, что это горячечный бред. И растерянно замерла, глядя в спокойное и серьезное лицо Ирайи. И еще этот пронизывающий запястья мертвый холод. Испуганный взгляд Рошки. Сжатые губы и тревога в глазах Южина, подскочившего к вставшей с постели амазонки… Я поняла, что это конец…

— Обещай мне! — настойчиво повторила Ирайя. Она смотрела на меня не отрывая глаз. А я чувствовала, как потусторонний холод поднимается от ее рук по мне. Стало жутко. — Обещай, сестра! — в третий раз повторила умирающая амазонка.

— Обещаю, — прохрипела я еле слышно. Все это выглядело так жутко, что я готова была пообещать что угодно.

Ирайя услышала мой ответ. Кивнула. Улыбнулась.

— Проклятые маги, — рассмеялась она жутким каркающих смехом. — Вот и все…

Так же внезапно, как встала, она выпустила мои запястья, рухнула на постель и выдохнула в последний раз… На лице умершей сияла широкая счастливая улыбка.

— Ирайя, — позвала я ее, все еще надеясь на чудо. — Ирайя…

— Все, ваше величество, — Южин тяжело вздохнул и присев на корточки провел ладонью по лицу, закрывая потухшие глаза моей лунной сестры, моей подруги. — Бедная девочка отмучилась… Она стояла рядом с Дишланом, когда он, — мой лекарь запнулся, — и досталось ей больше всех… Проклятые крысы, — выругался он.

— Проклятые крысы, — шепотом повторила я… слезы опять лились сами, отказываясь подчиняться моей воле. Рядом рыдал Рошка.

Рошка, из-за которого случились все эти смерти. Я уже похоронила десять своих людей, любимого и его маленькую дочь. И после этого нашла в себе силы простить глупого и самоуверенного мальчишку. Но смерть Ирайи все изменила, став той самой каплей, которая переполнила чашу моего терпения.

Я кое-как нашла в себе силы, чтобы протянуть руки и обнять плачущего Рошку. Как бы там ни было, как бы сильно я не возненавидела его прямо сейчас, он такой же ребенок, как и Алеса. Ребенок, которого я должна была защитить от опасности любой ценой. Даже если главная опасность исходит от меня и моих людей.

— Пойдем, — прошептала я, поднимаясь. Рошка словно почувствовал то, что я думала про него. Покорно поднялся и, плача, снова завел свою шарманку:

— Я не хотел! Не хотел, чтобы они все умерли! Я не хотел!

— Я знаю, — кивнула я и соврала, — я не обвиняю тебя в том, что случилось. Идем…

Я просто хочу поскорее отправить тебя с глаз долой, чтобы не возненавидеть еще больше.

Фиодор уехал из Южной пустоши рано утром, не дожидаясь похорон Ирайи. Вместе с ним отбыли солдаты, потерявшие в бою пятерых. И Тишен и Рошкой. Я смотрела им вслед и чувствовала большое облегчение.

— Мам, — к моему плечу прислонилась Анни, — все будет хорошо…

— Мама, — Витория, державшая меня за руку, посмотрела снизу вверх. — А мой брат когда-нибудь вернется?

Я кивнула. Говорить не могла. А перед глазами снова, как в проклятой карусели, закружились лица тех, кого убил этот мальчишка вместо меня. Я опустила веки, чтобы никто не заметил, какие сильные чувства вызывают во мне эти потери. Сильные и нехорошие…

— Вернется, конечно, — кивнула Хурра. Она, не отрывая взгляд, смотрела вслед уехавшему обозу. — Он мне обещал. Пусть только попробует нарушить слово.

Я вздрогнула. Обещал? Хурре? Перед глазами вдруг всплыла картина: зал Советов, Анни что-то шепчет бледному от страха Рошке, и он вдруг вспыхивает, как маков цвет. Ярко и быстро, смущаясь от того, что она ему сказала. И картинка сложилась.

— Анни, — повернулась я к дочери, — это правда?!

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Возможно. Неизвестно, мам. Слишком много белых пятен, — ушла она от ответа.

А я решила, что нельзя полагаться на судьбу. Я и так слишком многое пустила на самотек. Надо было срочно озаботиться будущим моих детей. Тем более я все равно собиралась женить Фиодора. Можно заодно позаботиться и о будущим моих младших девочек. Никогда не рано начать поиски подходящего мужа. Хурре уже восемь.

После похорон Ирайи, на которые вопреки обычаям пришли почти все жители нашего поселения, я засела в кабинете за письмами. С поиском невесты для Фиодора все было очень просто. Я написала письмо Эбрахилу с просьбой подобрать подходящую по возрасту дочь. Зная отца, я нисколько не сомневалась, что любая из принцесс будет и красива, и воспитана, и покорна воле будущего супруга. О чем еще можно мечтать, устраивая будущее сына?

А вот с женихами для Хурры и Виктории вышла загвоздка… Нет, я могла бы написать императору Абрегории, чтобы отдать Викторию замуж за будущего принца. Думаю, он не отказал бы мне. Тем более, у меня есть возможность надавить на него… Но, думаю, мои дети не поймут, если я выдам младшую дочь за еще нерожденного сына Анни. Все же я сама их воспитывала. И для меня это как-то слишком.

Король Грилории тоже отпадает…

Можно было опять написать Эбрахилу, сыновей у него не меньше, чем дочерей. Но обрекать Хурру и Виторию на роль рабынь мне совершенно не хотелось. Я прекрасно помнила, как чувствовала себя, когда мой бывший муж Адрей тайком поил меня травяным отваром из Аддийского султаната, который мужчины использовали, чтобы держать женщин в повиновении. И такой участи девочкам не желала.

Остались небольшие страны, те самые, которые были образованы на территории бывшей Северной пустоши.

У президента Республики Талот, того самого, которого когда-то бросила Вайдила, сестра Ирайи, двое сыновей. И породниться с ним было бы не плохо. Но есть один минус… Вполне может быть, что сыновья президента сами никогда не станут не только президентами, но и какими-нибудь министрами.

Власть в республике не передается по наследству, и, насколько я могла судить, еще ни разу не было, чтобы сын президента тоже стал президентом. А нам такой вариант не подходил…

Дальше Королевство Кларин… Если мне не изменяет память, у Вайдилы есть дочь-наследница. Ей сейчас около шести-семи лет. Но помнится, Ирайя говорила, что королева снова беременна. Однако ни пол словечка о том, кто у нее родился я так и не услышала. Зная обычаи королевства амазонок, можно с уверенностью сказать, это Вайдила родила сына. Даже в Ургороде, где матриархат довольно умеренный, сыновей до сих пор не оставляли с матерью, а передавали на воспитание отцам. Мы с баронессой Шерши за столько лет не смогли изменить отношение ургородских матерей к детям мужского пола. А уж что говорить про амазонок. Не удивлюсь, если новорожденный мальчик умер от какой-нибудь загадочной «болезни».

Я вздохнула. Очень жаль. С Вайдилой я породнилась бы с огромным удовольствием. И муж у Хурры был бы покорный и послушный. Ведь его воспитали бы рабом, как всех мужчин Королевства Кларин. Моей дочери такой бы подошел. Слишком уж своевольная она… и потом, лучше муж-раб, чем Рошка, если я правильно поняла намеки. Я вздохнула…

Оставалось еще княжество Славия. Правил там князь. Когда я была королевой Грилорией, а старый князь был еще жив, он приезжал ко мне с визитом. Очень импозантный молодой человек. Детей у него, по обычаям их народа, много. И сыновей должно быть точно больше двух. Вот только слишком чуждый это был народ, хотя и жил когда-то, много веков назад, на территории Грилорского королевства. Боюсь, моим девочкам сложно будет найти с женихами общий язык. У меня, к примеру, с князем ничего не получилось. Не в плане личной жизни, конечно. Но переговоры о поставках славского шелка в Грилорию я не забуду никогда. Каждое слово князя несло в себе не двойной смысл, а целую пригоршню смыслов. Их можно было повернуть в любую сторону, и князь всегда оказывался прав. Я тогда вынуждена была отступить и согласиться на невыгодные для моей страны условия только потому, что не заметила очередной подвох в случайно сказанном слове.

В общем, еще раз связываться с ушлым князем мне совсем не хотелось… А то с него станется забрать вместе с дочерью еще и страну.

Я уныло потеребила пустой лист бумаги, на котором собиралась писать письмо. И где мне найти женихов для дочерей? Не в Монтийской же епархии?! Эти религиозные фанатики подходили Хурре и Виктории еще меньше, чем сыновья Эбрахила.

Монтийская епархия… Я вдруг зацепилась за эти слова. И повторила про себя, не понимая, что именно меня насторожило. Монтийская епархия… нет… эти религиозные фанатики…

Религиозные фанатики! Точно!

Я даже слегка опешила от пришедшей в голову мысли… Ну, не может же быть, что все так просто?! Что все это время ответ был прямо перед глазами, а мы его просто не замечали?!

Все ответы всегда были перед нами. Но мы слишком привыкли к ним, чтобы видеть.

Медленно отодвинула стопку бумаг… Встала… Нарочито тщательно выровняла стопку чистых листов… Открыла ящик и аккуратно опустила и туда.

И почему мы сразу не догадались?! Нам ведь оставался всего один шаг… Но мы остановились и потеряли направление.

Резкий стук в дверь, которая сразу же распахнулась, и в кабинет влетела бледная и взволнованная Анни.

— Мама, ты можешь быть права! Это могут быть они! Но почему я сразу не догадалась! И знаешь, я вдруг вспомнила, что несколько месяцев назад к императору явился посол из Монтийской епархии. Впервые за все время существования этого государства, кто-то покинул пределы их страны. Император сразу же заинтересовался. И пожелал поговорить с ним лично. А потом он вроде как исчез. По-крайней мере я никогда больше о нем не слышала. И не вспомнила бы, если бы не ты.

— Но как такое может быть? — я сделала вид, что «не заметила», как дочь покопалась в моих мыслях, которые, вообще-то были для нее совсем не предназначены.

— Прости, мам, — тут же повинилась Анни, — я просто должна была убедиться, что ты не наделаешь глупости. Не надо искать женихов Хурре и Виктории. Поверь, они сами справятся с этим гораздо лучше.

— А Фиодору, значит, можно? — нахмурилась я.

— Фиодору можно, — кивнула она, — Фиодор мужчина, и поверь, жена не помешает ему любить и быть любимым. И он способен сделать счастливой девочку из Аддии. Это же так просто. А вот Хурра и Виктория… Они совсем другое дело, мам. Поверь, я знаю, — Анни снова склонила голову в том тревожном жесте, о котором я почти забыла.

— Анни, — выдохнула я… мне вдруг стало нестерпимо жалко мою девочку. Да, она с самого детства знала свою судьбу. И согласилась с ней. И никогда не рассказывала мне о тех трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться во дворце императора…

— Мама, давай потом. Сейчас важнее другое! Надо как можно быстрее отправить кого-нибудь, чтобы предупредить Фиодора о монахах.

Переключится оказалось сложно. Но Анни была права. Если монахи Монтийской епархии на самом деле сохранили способность управлять магией, то нам придется туго… Одно дело, когда маг, легко меняющий реальность, один. И совсем другое, когда их целая страна.

— Да, ты права. — Я села за стол и достала из ящика бумагу, которую только что убрала. — Я напишу письмо Фиодору… и Эбрахилу. Если вдруг монахи заявятся и к ним тоже, то пусть будут осторожнее.

— А я пока найду наемника, который сможет очень быстро доставить послание Фиодору. Они не успели уехать слишком далеко. И если повезет, то письмо догонит его еще в границах пустоши. Монахи сюда не сунутся. Они знают, что здесь магия ведет себя слишком непредсказуемо.

Анни была права. До вечера воин успел не только доставить письмо, но и вернуться с ответом. Фиодор писал, что примет нашу гипотезу к сведению. Но он сомневался, что такое может быть… Тем более видения Анни однозначного ответа не давали. Если бы Монтийская епархия вдруг обрела небывалую мощь, то скорее всего не кинулась бы подчинять императора, а начала с государств поменьше. Или, в крайнем случае, с Эбрахила, с которым у них есть общие границы. А империя слишком далеко от стен Монтийской епархии. И никаких общих интересов у этих двух стран нет.

Слова Фиодора звучали разумно. И я согласилась с ними. Просто мы с Анни были слишком напуганы и взбудоражены, когда предположили, что маги скрываются в Монтийской епархии. Это было бы слишком просто…

Несколько недель прошли спокойно. Наше поселение вернулось к мирной жизни. И хотя боль от потерь осталась с нами навсегда, но раненные постепенно выздоравливали, дети перестали кричать по ночам, а женщины кричать от страха, услышав шорох под подполом.

Только пустота в душе и одиночество никак не становились легче… Я переселила младших дочерей к себе, позволив им спать со мной в одной постели. Мне это было даже нужнее, чем им.

Однажды ночью я вдруг проснулась. Так резко, как будто бы кто-то толкнул меня под спину. Машинально оглядела комнату, особое внимание уделяя углам и щелям… Эта привычка появилась у меня после нападения бешеных крыс и никак не уходила.

В простенке между окнами я заметила тень. Слишком большую и слишком постороннюю, чтобы быть чем-то не опасным… Я настороженно замерла, прислушиваясь и решая, стоит ли звать помощь или нужно чуть-чуть подождать.

— Елька, — шепнула тень и шагнула ко мне, превращаясь в ночного короля Грилории. — Я скучал.