Выбор королевского дознавателя (СИ)

— Заткните свой поганый рот! — процедила я.

— Или что? — нахально улыбнулся мерзкий гайрон.

Никакие подходящие варианты угроз в голову не шли. В глазах аж потемнело от ярости. В пальцах рук заколола магия.

— Вот и я думаю, что ничего. Ах, оставьте, Виола, вы слишком уморительно беситесь, чтобы перестать вас бесить, — его улыбка стала ещё шире, и я на секунду понадеялась, что эта отвратительная гайронья рожа треснет по горизонтали, но мне не повезло.

— Ненавижу вас! — выдохнула я.

— Естественно. Я настолько хорош собой, что веди я себя мило, вы бы точно влюбились, а я не могу подложить такой протухший труп дорогому начальнику. Вот и приходится изгаляться во имя крепости вашего союза. Но чего не сделаешь ради семейного счастья сослуживца.

Десятки глаз оторвались от своих дел и наблюдали за нашей перепалкой.

— Вы себе льстите. Я бы не подпустила вас к себе, будь вы самым последним мужчиной во всём Урмунде! — зло ответила я, развернулась и ушла, но эти двое последовали за мной.

Хазарел — с противной ухмылкой, а Криста — с недовольной гримасой. Значит, это его инициатива меня донимать, а она лишь вынуждена идти за своим наставником. Я откровенно растерялась: идти в магазин под этим конвоем или переждать? И чего им от меня надо? Может, запереться в кабинете, пусть дверь своими противными взглядами гипнотизируют. Но без продуктов долго не продержаться… В отделе есть столовая, только я пока там не была, да и не горела желанием есть под пристальными взглядами десятков дознавателей. Мне, вон, и двоих хватает за глаза.

Так что пришлось глубоко вдохнуть, выдохнуть, плюнуть на назойливого гайрона с высоты водонапорной башни и отправиться за продуктами.

На улице хмурилось, и я лёгкой рысью двинулась в сторону лавок. На этот раз много решила не набирать, но сумка всё равно получилась тяжеловатая.

Неожиданно в тот самый момент, когда я рассчиталась за буженину и колбасу, послышался странный треск. Я изумлённо посмотрела на свой браслет — он искрил золотым.

— Пригнись! — крикнул Хазарел.

Удивлённо обернулась на него. Кисти гайрона окутало магическое свечение, чары сияли закатным светом. Криста резко взмахнула руками, и нас троих накрыло мерцающим куполом щита. Я замерла, прижав к животу сумку с едой, и заозиралась.

Напавших разглядела не сразу — поначалу просто не поняла, что происходит. Взгляд зацепился за фигуры четверых мужчин в ту секунду, когда их накрыл аркан Инбида. Они отразили атаку — плетение дознавателя вспыхнуло в воздухе и отлетело обратно, затрещал наш щит. Криста метнула в сторону обидчиков сложный аркан, и он впился в грудь одного из напавших, тот рухнул на мостовую. Я сильнее стиснула сумку в руках.

— Брать живьём! — приказал Хазарел.

Я шокированно смотрела, как передо мной вскипел магический бой. Всё сияло, мерцало, вспыхивало и грохотало. Наш щит заискрил и опал, Криста возвела новый. Хазарел метал в нападавших боевые арканы — они подлетали и взрывались, ослепляя противников и меня. Вжалась спиной в прилавок и оторопело глядела перед собой.

Три мужские фигуры подёрнулись дымкой. В воздухе зазвенела сила.

— Ложись! — заорал Хазарел.

Но я как застыла посреди боя с покупками в руках, так и стояла столбом, не в силах двинуться или сделать хоть что-то. На меня напал ступор, ноги онемели, перед глазами поплыли круги, а страх сковал всё тело. Чары напавших навалились сверху, брызнули в разные стороны искрами и отдались болью в глазах.

Гайрон дёрнул меня за локоть, и я неловко упала прямо на него. Браслет на руке окутал меня магическим пологом, рядом тонко закричала Криста, прижимая руки к ушам. Хазарел ударил в мужчин белым плетением — я такого цвета чар ещё не видела. Напавших сшибло, повалило на землю. Инбид вскочил на ноги и накрыл их странной магической сетью, но те выскользнули из-под неё и метнули в дознавателей десяток металлических дротиков. Подхватили бездыханного четвёртого и сбежали, пока Хазарел закрывал напарницу от летящих снарядов.

Криста стонала, сжимая голову ладонями. Гайрон вытащил из себя несколько дротиков, на мостовую брызнула кровь. Он повернулся ко мне, зло сверкая глазами, и я в ужасе замерла. Но Хазарел лишь стиснул челюсти. Рывком поднял с земли Кристу, затем также грубо вздёрнул на ноги меня и поволок нас обеих в отделение. Я с трудом переставляла ноги — настолько глубоко шокировало случившееся.

— Что это было? — смогла выговорить я, когда гайрон приволок меня в кабинет Аршеса и с силой усадил на диванчик.

— Обезьянье кабаре! — рявкнул Хазарел в ответ и потащил подвывающую Кристу к целителю.

У той из ушей струилась кровь.

Я осталась ошеломлённо сидеть в кабинете, обнимая сумку с едой. Кто на нас напал? Почему? И как я оказалась в это втянута, я же всего лишь покупала продукты? Это враги Инбида? Но какое им дело до меня? И почему тогда мой браслет заискрил до того, как вмешались дознаватели? Но ведь не могли же напасть на меня! Кому я нужна?

Вопросы роились в голове, и я лишь таращилась в пространство, не имея ответов.

«Главное, что колбаса не пострадала!» — резюмировал внутренний голос.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилось трое одетых в униформу гайронов.

— Вы обязаны проследовать с нами! — самый старший из них шагнул вперёд и подхватил меня под локоть, насильно поднимая с диванчика.

— Но позвольте!

— Молча. И не советую сопротивляться!

Меня волоком потащили на выход, сумка выпала из рук и продукты покатились по паркету.

— Что вы делаете? Отпустите меня! Я ардана королевского дознавателя!

Никакие слова не возымели эффекта. Я отчаянно заозиралась в поисках поддержки, но остальные дознаватели отдела лишь отвели взгляды.

— Куда вы меня тащите? — отчаянно закричала я, вырываясь.

— Лучше не сопротивляйтесь, иначе мне придётся применить силу! — пригрозил старший и поволок меня к выходу.

От ужаса я забилась в руках своих пленителей, но что я могла противопоставить трём здоровенным гайронам?

Ничего…

Из анонимного письма, направленного в адрес королевского дознавателя Аберрии

Многоуважаемый зайтан Аршес Эррагер,

Считаю нужным сообщить вам, что на острове класса «точка» с координатами ВВ 14-151641-6 и ГД 17-181651-8 находятся три особы, противозаконные деяния которых обязаны вас заинтересовать. Доподлинно известно, что они принимали участие в издевательствах и проведении магических опытов над не достигшими возраста ответственности гражданами Аберрии, а также держали их в неволе.

Предполагаю наличие целой преступной схемы, в которой они играли лишь отведённую им роль. Не знаю, настоящие ли это имена, но мне они представились как зайта Наррасти, зайтана Сугея и зайта Изаки.

Данные особы закованы в магические блокираторы и оставлены на острове без еды и воды. В случае если вам интересно их допросить (а я таки настаиваю на том, что вам это должно быть интересно), стоит поторопиться, пока они не передохли от жажды.

Понимаю, что вы можете отнестись к этому посланию с недоверием, особенно, если учесть, что написано оно анонимно. Но мои отношения с законом слишком сложны, чтобы указать своё настоящее имя, а обстоятельства, с которыми я столкнулся, настолько вопиющи, что промолчать я тоже не смог.

С искренней заботой о будущем Аберрии,

Ответственный гражданин

1/1/1/6974

Капитула двадцать третья, о цене королевского дознавателя

Меня тащили сквозь потрясающей красоты парк. Настолько красивый, что даже орать дурниной и вырываться было как-то совестно. Кроме того, я решила, что Аршес всё равно придёт мне на выручку, поэтому лучше не играть в героиню и не злить сердитых гайронов.

Так как тащили меня спиной вперёд, держа подмышками, то я лишь видела удаляющееся здание отдела дознания, расположенную у входа в дворцовый комплекс королевскую канцелярию и буйствующую зелень ухоженного парка, рассечённую извилистыми посыпанными белым гравием дорожками.

По крыльцу вверх — и мы уже в парадном вестибюле. Коридор, переход, лестница — всё кричало богатством.

Наконец меня поставили на ноги и втолкнули в открытую дверь. Я оказалась в роскошном, сверкающим золотом кабинете, настолько большом, что он скорее походил на театральную сцену. Насыщенно-синие драпировки вдоль стен, огромная переливающаяся огнями многоуровневая люстра, дорогущий шерстяной ковёр на полу. И посреди всего этого великолепия — исполинский инкрустированный перламутром и золотом стол, за которым в массивном кресле восседала моя будущая свекровь. Другого стула или кресла в помещении не было, поэтому я вынуждена была стоять перед ней, как провинившаяся.

От вспыхнувшей в груди злости я даже не сразу обратила внимание, что дражайшая потенциальная родственница светится, хоть и слабо.

«Не вздумай что-то сказать! От такой змеюки избавиться — милое дело. Пусть откинет плавники. А ты купишь себе красивое траурное платье, вот и повод будет сходить в одёжный магазин!» — посоветовал внутренний голос.

— Что случилось? Что-то с Аршесом? — запинаясь, спросила я.

— С Аршесом всё в порядке. Будет. Как только ты избавишь его от своего сомнительного общества, — надменно проговорила зайтана Эррагер. — Собственно, этот вопрос я и хотела сегодня решить. Сколько?

— Что «сколько»? — нахмурившись, переспросила я.

Свечение занимало все мои мысли, я внимательно всмотрелась в сухую властную фигуру перед собой. Нет, ошибки нет, не показалось. Она действительно светилась! И, кажется, сила этого сияния медленно нарастала.

— Пять тысяч доблонов, — уверенно заявила свекровь, поджав губы.

— Что «пять тысяч доблонов»? — не поняла я.

— Боже, ты ещё и тупая как пробка! — разозлилась будущая свекровь. — Я предлагаю тебе пять тысяч доблонов, чтобы мы больше никогда тебя не видели. Подаренные тебе побрякушки можешь оставить при себе. Соглашайся, это лучшее предложение, которое ты получала в жизни.

«Точно! Соглашайся! Купишь Аршесу подарок, а ей в крайнем случае скажешь, что потратила деньги на развитие вашей семьи. С такого её порвёт на лоскуты. Если доживёт, конечно. Так что лучше быстрее соглашайся, а то сдохнет и денег не даст!» — загорелся идеей внутренний голос.

— Вызовите, пожалуйста, Аршеса! Срочно! — выдохнула я, глядя, как сияние вокруг зайтаны Эррагер уплотняется. — Очень срочно!

— Даже и не подумаю, — презрительно хмыкнула будущая свекровь. — И имей в виду, если ты не возьмёшь деньги, то я найду способ от тебя избавиться и получу тот же результат. Только ты так и останешься нищей. Со мной лучше договариваться, а не ссориться! — с нажимом закончила она.

Что же делать? Если я начну ей сейчас рассказывать про свечение, она просто не поверит и высмеет меня!

«В смысле “что делать”? Планировать траур и эпохальные проводы в глубину! Ты что, не видишь, что она тебе жизни не даст?!» — воскликнул внутренний голос.

Когда-то я мечтала, что мать моего возлюбленного и мне станет мамой, которой так остро не хватало. И глядя на зайтану Эррагер я точно знала, что этого не будет никогда. Но и поступить так с Аршесом не могла. А значит, нужно бежать и звать на помощь.

Что с ней? Отравили? Или сердце?

Над нами что-то мощно бахнуло. Показалось, что даже здание вздрогнуло. Люстра недовольно зазвенела хрустальными подвесками. Надменное лицо пожилой гайроны перекосилось от возмущения, а губы сжались в тонкую недовольную нить. Наверху что-то бумкнуло снова, но на этот раз потише. С потолка посыпалась пыль, кажется, в углу появилась трещина.

Свечение усилилось.

Я развернулась на пятках и кинулась к двери. Но гайрона оказалась быстрее. Дверь запечатал аркан, и я чуть не влетела в его наверняка болезненные объятия.

— Вызовите Аршеса! Вам грозит опасность!

— От тебя, что ли? — презрительно скривилась зайтана Эррагер. — Не льсти себе!

— Вы не так поняли! Вам действительно грозит опасность! — отчаянно воскликнула я.

— Отличный блеф. Но нет. У тебя есть только два пути отсюда — с пятью тысячами доблонов в кармане или волоком в компании стражи. Хотя при любом из этих раскладов Аршеса ты больше не увидишь никогда! — сверкнула глазами будущая свекровь.

Я закусила губу. Мысли метались, сердце отчаянно колотилось в груди. Что же делать?

«Принять факт: ты сделала всё, что могла, чтобы спасти старую грымзу, но — увы — потерпела неудачу. Как жаль! Сделай грустное лицо, Виола. И выпрями спину. Подарки судьбы надо встречать с высоко поднятой головой!» — радовался внутренний голос.

— Прошу вас, умоляю! Позовите Аршеса! Вы же погибнете!

— Да как ты смеешь мне угрожать, маленькая мерзавка! — разъярилась хозяйка кабинета и даже села в своём шикарном кресле ровнее. — Ладно, кажется, пора переходить к крайним мерам!

Дверь вдруг сотряслась. Комнату тряхнуло во второй раз. Удар, хлопок, раскатистая ругань с той стороны — и створки дрогнули, растрескались, а потом сияющим пеплом осели в проёме. С потолка снова посыпалась пыль.

— Простите, ваша блистательность, не заметил, что у вас закрыто, — ядовито процедил Хазарел, без приглашения входя в кабинет. — Позвольте избавить вас от общества «маленькой мерзавки» и необходимости «крайних мер». Как королевский дознаватель, я прибегание к «крайнем мерам» вообще настоятельно не рекомендую, даже вам.

За его спиной на полу без движения валялись три гайрона в форме.

— Инбид, она светится, — отчаянно ткнула я пальцем в потенциальную родственницу. — Вызови Аршеса, срочно!

Хазарел перевёл удивлённый взгляд на зайтану Эррагер, но переспрашивать не стал. Молниеносно достал блокнот и отправил Аршесу послание. Яркость свечения нарастала с каждой секундой.

— Как светится? — деловито спросил дознаватель.

— Сначала слабо светилась, а теперь сильно! — нервно ответила я.

— Ваша блистательность, как самочувствие? Сердечко не шалит? Голова не кружится?

— Да как ты смеешь, несговорчивый хам! — возмущённо воскликнула мать Аршеса.

«То есть какие-то точки соприкосновения у вас всё же есть…» — протянул внутренний голос.

Засветился аркан портала, и Хазарел накинул на него вторую часть плетения. Из золотого магического зева вырвался взбудораженный ардан.

— Что случилось?! — взревел он, представ среди всполохов затухающего портала.

— Она светится! — воскликнула я, указывая на будущую свекровь.

— Он на меня напал! — воскликнула она, — указывая на Хазарела.

— Твои бабы меня в глубину сведут! — процедил Инбид, скрещивая руки на груди. — Всё, дальше сам.

Развернувшись на пятках, дознаватель чеканным шагом покинул кабинет, поправляя манжеты на рубашке.

— Она светится! — крикнула я, когда сияние стало ослепляюще сильным.

Аршес кинулся к матери и тут же вспыхнул сам.

— Нет! Теперь ты тоже! Уйди! Уйди оттуда! — заорала я, цепляя ардана за полу мундира.

В этот момент над нами что-то лопнуло с громким металлическим хлопком, и огромная люстра сорвалась с потолка. Я рванула Аршеса на себя изо всех сил. Он успел рывком вытянуть из кресла мать и с размаху повалился на меня. Тяжеленная люстра с грохотом и звоном упала на кресло и стол. Боль взорвалась в ноге шаровой молнией. Рядом упала зайтана Эррагер. Во все стороны брызнули острые осколки.

Аршес накрыл меня, подставляя плечо под хрустальный град.

Спустя секунду всё стихло.

Ардан обернулся ко мне и наконец слез с раненой ноги. Затем проверил мать и отряхнул руки от осколков. Аршес рывком поставил нас обеих на ноги, я ойкнула, оперевшись на левую. Стопу прострелило повторной вспышкой боли.

— У меня, кажется, нога сломана, — жалобно сказала я, опираясь на перекошенного от шока гайрона.

— Что тут произошло?! — взревел он.

— Люди зайтаны Эррагер приволокли меня сюда. Она предложила мне пять тысяч доблонов, чтобы я исчезла из твоей жизни. Но она светилась, понимаешь? Я попросила, чтобы она позвала тебя. А она не звала! — жаловалась я, утирая слёзы. Боль в ноге была просто ужасной, а также оказалось, что осколками мне ещё и руку рассекло. — Пришёл Хазарел и тебя позвал. А ты всех спас. Нога ужасно болит.

— Хазарел!!! — рявкнул Аршес так, что здание содрогнулось.

Разбитая люстра опасливо звякнула. Засветился портал, и оттуда вышел крайне раздражённый гварф.

— Что опять? Ты понимаешь, что кроме твоих семейных разборок у меня вообще-то ещё и работа есть?! — возмущённо наехал он на Аршеса.

— Что случилось?

— Ничего! Сначала на Виолу напали на улице. Мы с Кристой отбились, я отволок их в отделение. Но пока носил Кристу к целителю, Виолу утащила королевская стража. Сам понимаешь, вмешаться никто не смог. Я пошёл следом, чтобы твою драгоценную ардану забрать. А она принялась верещать, что её блистательность блистает в самом прямом значении этого слова. Я вызвал тебя и ушёл, потому что, честное слово, Аршес, мне некогда твоих баб разнимать! Наведи уже порядок в своей семье и дай людям нормально поработать, я уже задолбался караулить твою Виолу, чтобы с ней ничего не случилось! А ты ещё и орёшь на меня! Знаешь что? Я в отпуск ухожу! Достало!

Я удивлённо воззрилась на Хазарела. Он что, всё это время меня охранял? От потенциальной свекрови?!

— А мне ты почему ничего не сказал?! — пророкотал Аршес.

— Потому что её блистательность умеет затыкать даже самые разговорчивые рты. Клятву я дал! Но я же не знал, что именно она попросит, когда обещал молчать! — зло процедил Инбид.

— И что ты попросила? — обманчиво мягко спросил Аршес, повернувшись к матери.

Та молчала, гордо вскинув подбородок.

— Твоя ардана — набитая дура, — холодно сказала она, изящными движениями отряхивая дорогое платье от осколков. — Такой рядом с тобой не место.

— И с чего бы она дура? — возмутился Аршес.

— Наверное, с того, что тебя выбрала. И что полезла спасать её блистательность. Не в обиду вам, гварцегиня Эррагер, но поступок глупый, учитывая все обстоятельства, — хмыкнул Инбид.

— Ужасно глупый, гварф Хазарел! — надменно кивнула гварцегиня.

— Не глупый, а порядочный! — возмутилась я, поджимая раненую ногу. — Я просто не хотела, чтобы Аршесу было больно!

— Если она настолько наивная и порядочная, то это даже хуже, чем если бы она была просто клинической идиоткой, Аршес, — недовольно поджала губы зайтана Эррагер. — Потому что она не могла не понимать, что я её в порошок сотру и акулам скормлю.

— Никогда! Не смей! Больше! К ней! Приближаться! — взорвался Аршес, повернувшись к матери.

— И манеры, — полностью проигнорировав вспышку Аршеса, продолжила зайтана Эррагер. — У неё просто отвратительные манеры. Она тычет пальцем, Аршес. Это непозволительно. Завтра в десять утра я жду её здесь для встречи с моей модисткой. После этого у неё будет занятие по этикету. До тех пор, пока она твоя ардана, я не позволю ей выглядеть, как портовая нищенка!

Повисла пауза. Аршес несколько раз удивлённо хлопнул глазами. Я молчала, не зная, как реагировать. Боль в ноге занимала куда сильнее, чем их перепалка. Попробовала наложить обезболивающий аркан, но он искрами рассыпался в воздухе. От досады я чуть не зарыдала. Ардан наконец спохватился и сплёл лечебные чары.

— Инбид, найди, пожалуйста, целителя. И прими мою благодарность и извинения за беспокойство. И выясни заодно, с чего бы с потолка начали сыпаться люстры.

Хазарел кивнул и исчез в пустом проёме двери. Аршес перевёл тяжёлый взгляд на мать.

— Знаешь, это выходит за все разумные рамки. Ты перешла грань. Ни к какой твоей модистке Виола завтра не пойдёт. И на занятия по этикету отправится, только если сама этого захочет.

— Но…

— Без «но»! Она — моя лазтана. И я собираюсь на ней жениться. Смирись и веди себя цивилизованно.

Слова Аршеса шокировали гварцегиню настолько, что она удивлённо уставилась на меня. Так, словно увидела в первый раз.

— Но она же человечка… — убито пробормотала будущая свекровь.

— Гайрон сделал выбор. Дискуссия закрыта. Смирись, мама, — Аршес подхватил меня на руки и понёс прочь из разгромленного кабинета, но в проёме остановился и обернулся. — Пять тысяч? Серьёзно? Ты оценила меня в пять тысяч? Это даже обидно! В качестве подарка ко дню матери жди букет с соседней клумбы!

— Аршес, я… — она посмотрела на сына виновато. — Я… я была неправа…

— Очень неправа, мама, — припечатал Аршес. — Но мы обсудим это позже, когда я немного успокоюсь. Я так понимаю, что ты сначала отправила за Ви наёмников, а когда у них ничего не вышло — ещё и стражу, чтобы её с позором протащили через весь отдел?

— Да, — холодно признала гварцегиня.

— Ещё хоть одна подобная выходка — и ты меня больше вообще не увидишь.

Я опасливо вцепилась в мундир Аршеса и выглянула из-за его плеча. Её блистательность гварцегиня Эррагер стояла посреди разгромленного кабинета, как в центре бальной залы, — с достоинством держа идеально ровную спину и высоко подняв голову.

— Я услышала тебя, Арш, подобное больше не повторится. Даю слово.

— Хорошо, мама.

Вернувшийся Хазарел окинул насмешливым взглядом нашу компанию.

— Загадка века разгадана. Этажом выше рабочие уронили и раскололи мраморную ванну, странно, что упала одна люстра, а не весь потолок. Если мой уникальный дар дознавателя больше не требуется для раскрытия настолько замысловатых преступлений, то я, пожалуй, откланяюсь. Радость видеть ваши лица настолько велика, что боюсь получить передозировку счастья! — ядовито процедил Инбид, после чего исчез уже окончательно.

— Но модистка всё равно нужна, — как ни в чём ни бывало продолжила гварцегиня Эррагер. — И манеры, Аршес. С ними нужно что-то делать. Мы же не можем прятать твою жену. Ты должен будешь ввести её в общество. Нельзя позволить, чтобы хоть кто-нибудь посмел сказать о ней плохое слово.

— Над манерами мы работаем, — тяжело вздохнул ардан. — И насчёт уроков этикета подумаем.

Я испуганно прижалась к Аршесу. Не надо мне никаких уроков этикета!

— В конце концов, она гваронесса Зинтоза. Кстати, почему ты ещё не вернул ей титул, сын? И эта история с её дядей… нужно подумать, как всё это преподнести публике. Ладно, это заботы другого дня. Идите, дети.

Зайтана изобразила на лице нечто, предположительно обозначавшее улыбку. Словно марраза оскалилась. Меня передёрнуло.

«Я бы всё-таки трижды подумал, прежде чем за Аршеса замуж идти. Такая свекровь — ярмо на всю жизнь. А мужика можно и другого выбрать. Сироту, например», — протянул внутренний голос.

Ардан отнёс меня обратно в отдел дознания, где ногу осмотрел целитель.

— Порваны связки, но ничего критичного. Пятидневка полного покоя, пока лодыжка заживает. Не ходить, на ногу не наступать. Принимайте вот это зелье, а вот эту мазь накладывайте под плотную повязку, — сказал лекарь, закончив оплетать чарами мою опухшую щиколотку.

Аршес отнёс меня в спальню при кабинете и уложил на постель.

— Прости, Ви… — погладил он мои руки. — Я не ожидал, что она способна зайти так далеко. И спасибо.

Я молча обняла его и тяжело вздохнула.

— Ты правда гварцег? — тоскливо спросила я.

— Правда. Извини. Я не специально гварцег. Так само вышло.

Улыбнулась и погладила его по щеке.

— Какие ещё в тебе есть скрытые недостатки?

— Целый фургон и маленькая тележка, — обрадовал Аршес. — Но рассказывать ничего не стану. Потом сюрприз будет. Кстати, у нас серьёзная подвижка по делу приюта. Мы нашли твою директрису и её приспешниц. Вернее, мы думаем, что нашли. Кто-то прислал анонимку с информацией о том, где их искать. Я отправил туда пограничный патруль, надеюсь, что он найдёт наших обвиняемых живыми. Очень уж хочется с ними побеседовать.

— Ты возьмёшь меня с собой на допрос? — с надеждой спросила я.

Аршес нежно поцеловал меня в шею.

— Конечно. Если ты этого захочешь. Но должен тебя предостеречь: с подозреваемыми я могу быть очень жестоким.

— Я уже знаю.

— Ошибаешься, Ви. Но рано или поздно всё равно увидишь. Так что будет очередной сюрприз.

Капитула двадцать четвёртая, о разговоре с Яторой

— Ви, ты как? — появился в дверях Аршес.

— Отлежала уже все бока, — пожаловалась я. — Есть новости?

— Да, есть. Собственно, я и пришёл тебе рассказать. Давай отнесу тебя на диван в кабинете, и ты посидишь со мной, пока я работаю?

— Давай, конечно! — обрадовалась я и проворчала: — За пять дней уже належалась на год вперёд.

— В общем, я тебе уже говорил, — начал гайрон, подхватив меня на руки, — что бывшую директрису вашего приюта везут в Нагуссу. Здесь корабль будет числа восьмого, не раньше. Но сегодня я получил послание от той пожилой воспитательницы, что занимается сиротами на Айпагарре. Помнишь её?

— Зайтану Захарру? Помню, конечно.

— Так вот, она мне написала, что Ятора жива и связалась с ней, — он усадил меня на диван в кабинете и подложил под больную ногу подушку. — Я уже пригласил целителя, чтобы он тебя осмотрел. Если твоя нога здорова, отправимся поговорить с Яторой вместе. Она сейчас в Нина́ре и передала для меня свой адрес.

— Нога здорова! — воскликнула я, поднимая вверх забинтованную конечность. — Да я и на одной ноге до портальной станции допрыгаю, если будет нужно!

Сидеть взаперти, пока Аршес отправляется в Нинар, чтобы выяснить всю правду? Ни за что! Видя мой энтузиазм и загоревшиеся глаза, ардан мягко успокоил:

— Ви, мы можем отправиться в Нинар и завтра. Если целитель сказал, что надо беречь ногу пять дней, то необходимо соблюдать рекомендации.

— Но сегодня уже пятое число! А связки я порвала первого! — взвыла я.

— Не переживай так, я не пойду один, — попытался успокоить меня Аршес.

— Но ждать до завтра… — протянула я, сделав жалобное лицо.

— Твоё здоровье важнее, — он оказался глух к мольбам. — Ятора никуда не денется. Я могу отправить Хазарела…

— Только не Хазарела! — сделала я большие глаза. — Она и так натерпелась, наверное, а тут ещё и он…

Отношение к гварфу Хазарелу у меня, конечно, поменялось, но хамом он от этого быть не перестал.

— Тоже верно. Сделать тебе чаю? Принести пирожное?

— Да, пожалуйста. А какие новости по приюту? Ты говорил, что я смогу навестить девочек, когда нога заживёт.

— Новое здание для приюта уже нашли, сейчас его оборудуют и готовят к переезду детей. Навестить сможешь, только мне нужно будет выбрать время, одну тебя я не хотел бы отпускать.

Аршес принёс мне кружку с горячим ароматным напитком и блюдечко с пирожным.

«А чего только одно?» — возмутился внутренний голос.

Ардан сел за свой стол, откинулся на спинку рабочего кресла и посмотрел на меня. От этого особенного, наполненного чувствами взгляда я зарделась и чуть не забыла задать волновавший меня вопрос.

— А девочки из моей группы, что достигли возраста ответственности? Ты обещал о них позаботиться, — напомнила я.

— Они все сейчас выполняют роли воспитательниц и помогают с теми детьми, что пока живут в гостевом доме. Получают жалование. Дальше — решим. Про новый архив я разговаривал с королём, идея пришлась ему по вкусу.

— Ты разговаривал с самим королём! — восхитилась я. — Вот это да! И какой он?

— Ну… очень своенравный гайрон с тяжёлым характером. Конечно, до Хазарела ему далеко, но тем не менее. Иногда бывает излишне резок, требователен и бескомпромиссен. Впрочем, в его семье всё такие, — весело закончил Аршес и с азартом посмотрел на меня.

Я сощурилась, буравя его взглядом. Что-то неспроста он так веселится! Но прочитать что-либо на счастливом лице ардана так и не смогла.

— А ты меня с ним познакомишь? — неуверенно спросила я.

— Обязательно. Придётся рано или поздно, — фыркнул королевский дознаватель. — Вот на свадьбе и познакомлю, когда станешь моей женой. А раньше — нет. А то руки у него загребущие — мало ли что, — смеясь, добавил Аршес.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен, — заверила я любимого. — Даже король. И потом, он же старый!

— Определённо старый! — с готовностью поддакнул ардан и развеселился окончательно. — Не гайрон, а ископаемое. Слава Ха́инко, в тех местах больше не копают, а то выкопали бы второго такого, что бы мы делали? Свихнулись бы.

— Он настолько вредный?

— Ужасно вредный, — охотно закивал мой ардан, а в душе только укрепились подозрения: что-то тут нечисто. — А ещё страшный. Потому и неженатый. На него как девица какая взглянет — сразу в обморок падает. Вот такой у нас король, да.

— А девочки говорили, что он красивый, — подозрительно сощурилась я, чувствуя, что меня водят за нос.

— Был красивый. А потом состарился и стал страшный. А вредный он всегда был. Вот такая трагическая история, Ви, — радостно закончил Аршес, не переставая скалиться во весь комплект своих белых гайроньих зубов.

Я вознамерилась допытаться, почему так веселится ардан, но тут в открытую дверь кабинета постучал лекарь.

— Позволите, зайтан Эррагер?

— Конечно, проходите. Хотелось бы знать, можно ли Виоле наступать на ногу или пока рано?

Целитель размотал повязки и опутал ногу магическим плетением.

— Ходить можно, все ограничения я снимаю. Нога абсолютно здорова. Другие вопросы есть?

Вопросы были, но не к врачевателю, а к развесёлому Аршесу.

— Спасибо вам огромное! — сердечно поблагодарила я целителя, вставая с дивана.

— Да, благодарю. Пока что это всё, можете быть свободны.

— Аршес, я собираюсь и буду готова через пять минут. Какая там погода в Нинаре?

— Такая же, как у нас. Дождливо, промозгло, сыро, холодно, ветрено.

За окном действительно уже который день бушевал шторм, но под ливень хорошо болеется, так что я ничего не имела против. Аршес приносил мне папки с делами и свитки в постель, и я разбирала их, не вставая с кровати. Или же он выносил меня в кабинет, чтобы я не скучала в спальне, но за пять дней такой жизни уже захотелось на улицу. Пусть даже и в дождь.

Я ушла в спальню и быстро переоделась в тёплое платье. Натянула сапоги и уложила вещи в саквояж — чистое платье для себя, смену одежды для Аршеса, как униформу, так и обычные шальвары с курткой, несколько свежих рубашек, по запасному комплекту обуви, два умывальных набора. Ну и банку варенья. Одну из тех, что мы уже свозили в Эртзамунд. Вторая не пережила периода вынужденного обездвиживания и пала жертвой моей навеянной скукой прожорливости. А эта пусть хоть попутешествует напоследок, наверняка каждая банка варенья мечтает, чтобы её съели в каком-нибудь отдалённом и необычном месте.

Аршес немного удивился, увидев саквояж, но возражать не стал. Подхватил его за ручку, а меня под локоть — и потянул нас к выходу.

Портальная станция Нагуссы была почти пуста. Как ни странно, очередь стояла в ту самую обычно свободную арку для служащих. Видимо, все, кто хотел путешествовать по личным делам, удовлетворили своё желание в опорретан. Переход в Аллоран ничем не отличался от перехода в Эртзамунд — арка засветилась золотом, и мы шагнули сквозь пространство.

Портальная станция Нинара сияла странной белизной. Как и весь город. Стоило выйти из здания, как на нас обрушились звуки и запахи портового города. Накрапывало, и Аршес раскинул над нами защищающий от дождя аркан. Белые стены домов влажно поблёскивали в рассеянных лучах обложенного тучами солнца.

Аршес уверенно огляделся и зашагал влево от портальной станции, прочь от порта.

— Ты уже был здесь?

— Да. У Аберрии с Аллораном сейчас хорошие отношения. Конечно, чаще я бывал на Ирла Капса́ла, в столице, но и в Нинаре доводилось останавливаться. Это один из самых густонаселённых и развитых городов Аллорана, а Ирла Нинар — один из трёх крупнейших островов в стране, — ответил Аршес, поддерживая меня под локоть.

Мокрая мостовая была скользкой, а он наверняка переживал из-за моей ноги. Корил себя из-за полученной мною травмы, хотя я сто раз сказала, что всё вышло случайно и никакой обиды не держу… Но ардан всё равно мучился, виновато накладывал мазь и со страданием в глазах перебинтовывал ногу, хотя у меня даже болей не было. В общем, нужно будет десять раз подумать, прежде чем от него рожать. Такого его нежная мужская психика может и не выдержать.

— А в Аллоране все города белые?

— Да, это их отличительная особенность. В других странах теперь нарочно строят иначе, а то шуток не оберёшься. Надо будет показать тебе Берта́ку, у них на Амали́не дома исключительно тёмно-серые и чёрные, из местного вулканического туфа. Очень тёплые, кстати, за счёт того, что камень пористый.

— Интересно было бы посмотреть, — протянула я.

Мы шли по узким улочкам Нинара, удаляясь от порта. Несколько раз Аршес рассматривал выбитую в камне мини-карту улиц. Такие попадались на стенах домов, стоящих у крупных перекрёстков.

Начало моросить сильнее. Мы ушли довольно далеко от центра, но райончик был вполне приятный. Глаза скользили по вывескам. Таверна «Сытая акула», кожевенная мастерская «У зайтана Бертзалана», небольшой магазинчик с запылёнными витринами «Лавка магических чудес зайты Соргинды», где за окном читала в кресле-качалке старенькая хозяйка. Мирная и уютная улочка. Как раз недалеко от лавки и располагался нужный нам дом.

Гайрон вопросительно глянул на меня и постучал в дверь, получив согласный кивок.

— Кто? — раздался мелодичный женский голос.

— Зайта Ятора Адейтасуна? Это Аршес Эррагер, королевский дознаватель Аберрии. Вы выразили согласие побеседовать со мной.

Дверь распахнулась. За ней стояла знакомая мне магесса с практически белыми волосами и прозрачно-голубыми глазами. Невысокая, худая до измождённости и держащая наготове сложное арканное плетение.

— Виола? — удивлённо спросила она, всматриваясь в моё лицо. — Проходите…

В доме было чисто, но не очень уютно. Вернее, выглядело всё так, будто мы застали окончание уборки. Полы в дальней части гостиной ещё были мокрыми, а из соседней комнаты вышла девочка с небольшим тазиком и тряпкой в руках, но, увидев нас, ойкнула и спряталась за дверью. Стало тихо.

— Вы, наверное, зря пришли, зайтан Эррагер. Я ничего не смогу вам рассказать. Мы все связаны клятвами на жизни, которые не позволят говорить о случившемся.

Ятора жестом указала нам на два старых кресла, стоящих у камина, облицованного чуть потрескавшейся, но отмытой до блеска плиткой. Сама магесса напряжённо села на краешек небольшой софы и приложила руку к груди. Туда, куда накладывали клятвенные арканы.

— Королевские дознаватели имеют свои секреты. Я могу помочь вам снять эти чары, но только если вы сами этого хотите. Есть и насильственный способ, но он очень болезненный. Но вы должны будете дать мне новую клятву, что не расскажете об этой маленькой тайне. Преступники нередко всецело полагаются на арканы о неразглашении, и мне бы хотелось, чтобы это оставалось именно так.

Ятора удивлённо изучала лицо Аршеса. Взгляд у неё был странный. Пронзительный, трагичный. Словно она видела гайрона насквозь, вместе со всеми недостатками, но прощала их. Давала ему право быть несовершенным. Я непроизвольно обхватила плечи руками, настолько пробрало меня от этого взгляда.

— Это будет избавлением. Я хочу назвать имена, что мне известны. Если вы пообещаете их всех арестовать! — горячо заговорила Ятора, сжимая болезненно-худые руки в маленькие кулачки.

— Пригласите сюда остальных девочек, — осторожно попросил Аршес.

— Не нужно. Они боятся чужаков… и мужчин. Только Хильда не успела сильно пострадать, её привезли последней.

— Хильда жива? — обрадовалась я.

— Да, — кивнула беловолосая. — Но она ничем толком не поможет. Снимите с меня клятву, я вам всё расскажу. Виола, там в кухне есть термос с отваром, принеси его, пожалуйста, сюда. Разговор выйдет долгим.

Я повиновалась. Было в мягком тоне Яторы что-то такое, что заставило подскачить с места и едва ли не бегом кинуться на кухню. Когда я вернулась в гостиную с чашками и большим пузатым термосом, со снятием клятвы уже было покончено. Воспитательница потирала грудь и жадно отхлебнула отвара из поданной мною кружки.

— Благодарю, Виола. Я рада тебя видеть здоровой и округлившейся, — голос Яторы, мелодичный и плавный, словно проникал напрямую в сердце. — Думаю, ты не помнишь, но наше первое знакомство состоялось, когда тебя только привезли в приют. Ты ни с кем не хотела разговаривать, только раскачивалась на одном месте. Мы совершенно не знали, что с тобой делать. Но потом оказалось, что ты любишь обниматься. Я тогда училась в старшей группе, руководство приюта только сменилось, дела с каждым днём становились всё хуже. Девочки из средней группы тебя опасались, а мы с Кадеттой ходили и обнимали тебя, когда выдавалась минутка. А потом и другие воспитанницы к нам присоединились. И постепенно ты перестала раскачиваться, начала сама ходить со всеми в столовую. А к моменту моего выпуска из приюта заговорила. Я горжусь тобой, Виола, потому что только потом поняла, что тебе выпало страшное испытание. Не менее страшное, чем то, что пережили мы. Иногда я вспоминала тебя и говорила себе: Виола справилась, и мы тоже найдём в себе силы. Ведь когда я вернулась в «Утешение» после окончания академии, ты уже была совсем другой. Улыбчивой, тёплой, открытой. Я поначалу даже глазам своим не поверила.

На глаза навернулись слёзы. Я достала платок и вытерла солёные капли с век.

— Мы в курсе, что вы вернулись работать в «Утешение», но через пару лаурдебатов пропали. Детям сказали, что вы уехали, но, очевидно, это было не так. Что произошло на самом деле? — спросил Аршес.

— О, я повела себя ужасно глупо. Если бы мне только хватило тогда ума сделать иначе… Скольких это спасло бы… — с горечью закусила губу беловолосая магесса и на секунду опустила взгляд. — Но прошлого не изменить. Вернувшись в приют, я обнаружила, что условия там стали просто ужасными. Еда, одежда на девочках, образование — всё самого плохого качества. Вместо того, чтобы забить тревогу, писать письма в разные инстанции, да хоть лично королю, я принялась спорить с директрисой и пыталась отвоевать улучшения условий для детей. Это и стало моей фатальной ошибкой.

— Вы рассказываете о событиях четырёхлетней давности, верно? — задумчиво проговорил Аршес. — Они как раз пришлись на последние лаурдебаты правления Рахарда Безумного, не так ли? В стране было неспокойно. Даже напиши вы жалобу в нужную инстанцию, она могла не принести результатов. Тем более что махинации в приюте покрывали на самом высоком уровне. Не вините себя, Ятора. Даже поступи вы иначе, скорее всего, это не дало бы никаких плодов.

— Вы действительно так считаете? — светло-голубые глаза смотрели с затаённой надеждой.

— Я уверен. Инспектор, отвечавший за контроль над действиями зайты Наррасти, оказался продажной сволочью. Документы были изъяты из архива, следы уничтожены. Боюсь, что у вас не имелось никаких шансов изменить ситуацию. Совершенно никаких.

Странным образом эти слова Аршеса успокоили воспитательницу. Она выдохнула с облегчением и сделала маленький глоток из кружки.

— Даже если это неправда, то спасибо за эти слова.

— Дознаватели не умеют лгать. Разве что немного преувеличивать, но здесь не тот случай. В эту преступную схему было вложено очень много денег и усилий. В одиночку вам не удалось бы её разрушить, — уверенно сказал Аршес. — Вас похитили, так? Чем занимались учёные в лаборатории? Лишением дара?

— Вы уже знаете? — удивилась Ятора. — Да. Они изучали механизм изъятия магии. Я им не подошла. Во-первых, полукровка с высокой долей гайроньей крови. Во-вторых, взрослая и сильно одарённая. Со мной ничего не вышло. Но давайте по порядку. Изаки опоила меня сильнейшим снотворным, и я даже не помню, как оказалась на том острове. На меня надели блокираторы и изучали. Я довольно способная чародейка, зайтан дознаватель, но против сдерживающих магию артефактов оказалась бессильна. Чаще всего на острове появлялись двое — Хенир Гайхор и Садир Гайхор, они братья. Ещё трое — Крудел Асака, Айрат Эроа и Эсперим Эйтатзалер — появлялись реже. Мне потребовалась пара лет, чтобы узнать их имена. Я мечтала, что однажды они совершат ошибку, и я отправлю письмо в дознание. Но они всегда были очень аккуратны.

— Имена имеют огромное значение. Эти люди были учёными?

— Да. Собственно, они и ставили эксперименты. Забирали магию у одарённых детей и пытались приживить её обычным.

— Приживить магию? — вскинул брови Аршес. — Но это же невозможно!

— Возможно! Один раз у них получилось, зайтан дознаватель…

Лицо Аршеса удивлённо вытянулось.

— Неужели? — шокированно выдавил он. — Получилось не просто забрать дар, что само по себе невозможно, но и приживить его потом кому-то другому?!

— Да, получилось! Но только один раз. Меня оставляли на острове приглядывать за детьми. Учёные появлялись там редко, в основном чтобы проверить одну из теорий. Растительности на острове не было почти никакой, плот не построишь, бежать некуда… Хотя мальчишки пытались. Думаю, они все утонули, но они хотя бы пытались. Я старалась их отговорить, а потом думала о том, что тоже нужно просто взять и уплыть. Но не могла. Детей на остров привозили самых разных, в том числе и маленьких. Еды вечно не хватало. Мы ловили рыбу и искали ракушки, научились ставить силки на чаек. Однажды даже ламантина поймали раненого. Я не могла бросить детей и заботилась о них до самого конца. Понимала, что даже уведи я малышей в глубину, эти монстры просто привезут новых. Но я всё время надеялась. Не мог же никто не замечать исчезновение десятков детей! Десятков…

Её голос стал глухим, но глаза остались сухими. Я уткнулась в платок и беззвучно плакала, чтобы не мешать рассказу. А Ятора сидела с ровной спиной и почти неподвижным ничего не выражающим лицом.

— Вас поставили в невозможные обстоятельства, и вы сделали лучшее, что могли и умели: заботились о детях. Эти похищения — не ваша вина, а дознания. У нас под носом ставили опыты над детьми, а мы ничего не знали.

— Не только вы. Там были малыши из разных стран. Даже из Цикма́ска. В общем, со временем эксперименты набирали обороты. Сначала детей было совсем мало. А потом — всё больше и больше. Учёные забирали дар у одних и пытались приживить его другим. Обычно эту процедуру не мог пережить никто. Но они не останавливались, ведь изначально даже дар не удавалось забрать. А потом они научились это делать.

— Что произошло дальше? Как вы оказались тут?

— В последние дни пятнадцатого лаурдебата прошлого года на остров пришли и учёные, и Наррасти, Сугея и Изаки. Они были очень возбуждены и спорили. На тот момент нас на острове жило пятеро — Хильда должна была стать следующим донором дара, Азорта выжила после пересадки, и за ней тщательно следили. Ещё две девочки — самые обычные, одной из них вживляли бы дар Хильды. К тому моменту я уже настолько вымоталась и… отупела?.. что даже не сразу поняла, что случилось. Оказалось, что приют сгорел. Учёные уже наладили процедуру отъёма дара и осмелели настолько, что решили больше не тратить ресурсы на перевозку доноров на остров. Это же всегда риски… В общем, одна из девочек приюта стала донором там.

— Огненный дар маленькой Трисы вырвался из-под контроля, и случился пожар, — подхватил Аршес. — Дирекция поняла, что пожар в приюте не останется без внимания и решила сбежать. Но вас эвакуировали тоже. Азорта наверняка представляла для них большую ценность. А в вашем молчании они были уверены.

— Да. Мне пришлось дать клятву, чтобы они разрешили мне жить и заботиться о детях, — кивнула Ятора и перевела отсутствующий взгляд на окно. — Нас перевезли на Тенхир. Держали в каком-то подвале. А потом мы оказались на корабле, и там был капитан, — её лицо вдруг неожиданно расцвело полной нежности улыбкой. — Он всех нас спас. С самого начала понял, что происходит. Снял с меня блокираторы, но я всё равно ничего не могла ему рассказать. Но он очень умный. Догадался сам. Оказалось, что тот человек, что должен был везти нас из Тенхира, не смог прибыть и послал капитана. Но ни капитан, ни экипаж не знали, что перевозить придётся детей. Они оказались очень хорошими. Лечили нас, кормили. А капитан купил нам этот дом. Целый дом, представляете? Он очень благородный человек. То есть гайрон.

— И как его зовут?

— Боюсь, что этого я вам сказать никак не могу, зайтан дознаватель. Капитану это не понравилось бы.

— Предполагаю, что это ваш капитан оставил бывших сотрудниц приюта на острове и написал мне об их местонахождении.

— Вы их нашли? — сверкнули глаза Яторы. — Вы их накажете?

— Можете быть в этом уверены. Мы их обязательно казним. Но сначала допросим, чтобы выявить всю схему. Итак, капитан привёз вас сюда, в Нинар.

— Да.

— Почему именно сюда?

— Не знаю. Так оказалось удобнее. Из-за того, как благородно он поступил, у него начались неприятности. Серьёзные. Может… может, вы сможете ему как-то помочь? Он настоящий герой! Я не встречала более сочувствующего и мужественного гайрона. Капитан с самого начала знал, что, спасая нас, он навлекает огромную опасность на себя. И всё равно помог. Удивительно великодушный, щедрый и порядочный мужчина, — закончила Ятора, мечтательно глядя за окно.

У меня сердце сжалось от сострадания. Бедная Ятора, столько боли пережила. Хорошо, что ей встретился на пути этот чудесный капитан.

— Если у вас есть связь с этим капитаном, то напишите ему, что я бы хотел встретиться с ним лично и отблагодарить за его поступок. Я примерно представляю, какая опасность ему сейчас угрожает, и приложу все усилия, чтобы эту опасность устранить. Зайта Адейтасуна, вы могли бы написать для меня список имён всех детей, которых вы видели на острове?

— Да, конечно. Подождите немного, я найду листок и карандаш.

Аршес достал требуемое из кармана мундира и протянул беловолосой магессе. Она принялась старательно выводить буквы на листке. И чем больше становилось строчек, тем сильнее сжималось моё сердце. Какой ужас! Сколько загубленных жизней. Когда Ятора закончила писать, то протянула список гайрону.

— Девочкам из приюта положена компенсация. На неё пойдут деньги от продажи имущества чиновника, который обязан был обеспечить безопасность и хорошие условия в «Утешении», а также со счетов зайты Наррасти. Я позабочусь о том, чтобы вы все получили свою часть. И прошу, примите поддержку от меня лично. Последнее, что вам нужно сейчас — это беспокоиться ещё и о деньгах.

— Спасибо, — Ятора взяла в руки протянутый ей увесистый кошель. — Но капитан о нас позаботился.

— В Аберрии открывается новый приют. Если вы захотите…

— Пока я едва в состоянии позаботиться о себе и тех девочках, что волей случая оказались на моём попечении, — вежливо, но твёрдо отказалась беловолосая магесса. — Мне предстоит ещё долго приходить в себя после случившегося. Капитан сказал, что тут в городе есть очень сильные лекари, особенно на кафедре целительства Нинарской Академии. Будем надеяться, что с душевными ранами они так же искусны, как и с телесными.

— Если вам потребуется какая-либо помощь, вы всегда можете обратиться ко мне лично. Документы, деньги…

— Пока что в этом необходимости нет. Капитан сделал для нас всё возможное. Я буду признательна, если вы уничтожите всех, кто стоял за этими опытами.

— Это я вам обещаю, — криво улыбнулся Аршес. — И желаю удачи.

От захлестнувших эмоций говорить я не могла, поэтому просто порывисто обняла воспитательницу и проследовала за арданом на выход. Дверь за нами закрылась, и мы побрели по улице прямо под дождём. Аршес, сощурившись, смотрел ровно перед собой и даже забыл сплести защищающий от непогоды аркан. Капли воды падали на короткие синие волосы и стекали по лицу, но он этого даже не замечал.

— Собственно, теперь у нас есть нужные имена. И мотив.

— Мотив?

— Двадцать шесть не обладающих магией детей, Ви. Гаиз Нагусир ищет способ сделать своих наследников одарёнными. И если на секунду предположить, что такое возможно… начнётся страшный период. Маленьких одарённых детей будут продавать, как скот. Подпольно, конечно, но тем не менее.

— Но ведь те, кому дар приживляют, погибают! Кто станет рисковать своими детьми?

— Со временем, если позволить этой технологии развиться, то её могут усовершенствовать. Снизить риски. Необходимо немедленно уничтожить всё, что связано с этими исследованиями, иначе мир погрузится в хаос. Раньше мы всегда относились к наличию или отсутствию дара философски — мол, так распорядилась природа. Но если дар можно будет получить за деньги, то наступят тёмные времена. Как только Наррасти даст показания, я потребую у Эртзамунда выдачи всех этих садистов.

— А что если тебе откажут?

— Изменится процедура, но не результат, — уверенно ответил Аршес. — Пойдём, мы возвращаемся в Нагуссу. У меня появились срочные дела.

Из переписки Яторы Адейтасуны и Ярца Эддара, капитана «Перламореи»

Ята,

Последние три дня и три ночи я только и занимался тем, что думал. Очень неприятное занятие, настоятельно не рекомендую. Но так уж вышло, что одна малолетняя особа (надо отдать ей должное, очень изобретательная) не оставила мне выбора, и я ей даже за это благодарен. В несколько извращённой форме, но всё же.

Так уж сложилось, что я много думал о своих поступках и том, что сделал в жизни хорошего и плохого. И, кажется, второго гораздо больше, чем первого. Но я рад, что поступил правильно с тобой и девочками. Деньги у вас есть, крыша над головой тоже, документы вам должны принести со дня на день. Вы справитесь.

Я ввязался в очень сомнительную авантюру, Ята. Решил попробовать поймать того мерзавца, который участвовал во всей этой схеме с похищением детей, но так как он довольно опасный человек, есть немалая вероятность, что я не выйду из этой охоты живым. Ты наговорила мне много глупостей на прощание, ясноглазая моя, и я хочу сказать, что ты ошибаешься. Я не герой, не самый лучший и не храбрый. Напротив, я ушлая сволочь, которая сохранность своей шкуры ценит превыше всего. Если бы ты узнала, как я порой поступал, не подала бы мне руки. Но так уж вышло, что я совершил один хороший поступок, Ята, и тебе не повезло стать его свидетельницей. Не знаю, зачтётся ли он мне, когда я предстану перед очами Хаинко, но мне греет душу, что вы с девочками живы и находитесь в безопасности. Верю, что ты справишься со всеми трудностями и позаботишься о них. В этом предметном портале ты найдёшь кошель с пятью сотнями доблонов, трать разумно.

Ята, ты попала в ловушку обстоятельств. Я невольно предстал перед твоими глазами в качестве спасителя, избавителя и Хаинко знает кого ещё. Ирония в том, что я много раз нарочно вызывал в девушках чувства, а теперь столкнулся с тем, что не знаю, как объяснить, что этих чувств недостоин. Но это правда, ясноглазая моя. Я не стою того дара, который ты с такой лёгкостью готова была преподнести. Не стою настолько, что во мне проснулась совесть, хотя я был уверен, что она давно подохла.

Между нами ничего не может быть. Ты — отважная, самоотверженная, невероятно сильная магесса. Ты встретишь достойного парня, который будет скучен, правилен и хорошо воспитан во всех нужных местах. А я — разыскиваемый в трёх странах контрабандист, который не в состоянии провести на суше спокойно хотя бы один лаурдебат, не ценит чужую любовь и до невозможности чёрств. Я никогда никого не любил, Ята. Не думаю, что я вообще способен на такое чувство. Поэтому просто забудь меня. Плюнь и разотри. Смотри в будущее и не пускай в свои мысли. Я тебе это говорю как гайрон, который достаточно хорошо с собой знаком. Я всё равно не смогу дать тебе то, чего ты хочешь и заслуживаешь. Знаю, что хороших девочек всегда тянет к плохим мальчикам, но будь умнее этой глупой тяги, Ята.

И будь счастлива.

Прощай.

Ярц

8-й день 1-го лаурдебата 6974-го года

Чушь!

От первого до последнего слова чушь.

Возвращайся, чего бы это ни стоило. Возвращайся — раненым, больным, уставшим, разочарованным, нищим. Я приму тебя любым.

Ты — мой герой. Ты — мой спаситель. И даже если в прошлом ты совершал ошибки и неблаговидные поступки, я верю, что ты исправишься. На днях ко мне приходил королевский дознаватель Аберрии, очень достойный гайрон. Обратись к нему за поддержкой. Уверена, что он захочет помочь.

Я буду тебя ждать.

Всегда.

Ята

8/1/6974

Капитула двадцать пятая, об итогах расследования

— Арш, а когда нужно принять решение? — оглянулась я на ардана.

Он придирчиво изучал косяк двери. В просторной пустой гостиной пахло деревом и маслом, хозяин говорил, что укладку паркета закончили буквально на днях.

— У меня ещё трое желающих после обеда этот дом посмотреть, — протянул хозяин, заправив большие пальцы за пояс.

Сверху над этим поясом нависал внушительных размеров живот.

— Они подождут, — предостерегающе посмотрел на собственника дома Аршес. — Нам нужно пару дней на раздумья. В общем и целом серьёзных недостатков я не вижу, да и район нам подходит… но цена слишком высока. Определённо, нужно подумать.

— У меня есть другие желающие на этот дом, — начал хозяин.

— Гварф Энпресабур, ваши другие желающие подождут. И не стоит на меня давить, я этого не люблю, — холодно осёк его Аршес и уже другим тоном обратился ко мне: — Ви, урдиновая моя, пройдись ещё раз по комнатам. Может, тебе покажется, что места тут слишком мало?

Слишком мало? Он это всерьёз? На первом этаже — кухня, кладовая, прачечная, столовая, огромная гостиная и два кабинета. На втором — четыре спальни. На третьем — ещё три спальни, поменьше. И это я ванные не считаю. Да я замучаюсь эту махину убирать — только с третьим этажом закончишь, как опять надо будет первый мыть!

Но спорить с арданом, тем более при посторонних, не стала. Прошлась по пустым комнатам с огромными окнами. Поднялась на второй этаж. В самой просторной спальне с выложенными на полу узорами из тёмного и светлого дерева ко мне подошёл Аршес. Обнял со спины и спросил:

— Тебе тут нравится? Только честно? Представляешь себя живущей в этом доме?

— Дом прекрасный, но ты же сам сказал, что очень дорогой. И потом, зачем нам столько комнат?

— Дети, прислуга, гости… — пожал плечами гайрон.

— Но у нас ни первых, ни вторых, ни третьих пока нет! — попыталась я вернуть его в реальность. — Это сколько я, по-твоему, нарожать должна, чтобы все комнаты заселить? Нет, Аршес, я не тропическая лисица, чтобы сразу выводками плодиться!

Он широко улыбнулся и прижал меня к себе крепче.

— Ты будешь прекрасной матерью, Ви. Но речь сейчас не об этом, а о доме. Мы уже посмотрели всё, что расположено поблизости от отделения дознания.

— Но выбор всё равно за тобой! — вздохнула я.

— Я выбрал тебя, — ответил королевский дознаватель. — А ты выберешь всё остальное. Какой дом понравился тебе сильнее всего?

— Этот, — вынуждена была признать я. — Тут спокойно…

— И сад есть.

— И окна большие.

— И магическое отопление есть.

— И потолки высокие, не давят сверху.

— И паркет на полу чудесный, не нужно будет перестилать.

Я обернулась к ардану и заглянула ему в глаза.

— Тогда решено.

В момент, когда Аршес наклонился, чтобы меня поцеловать, рядом с ним загорелся почтовый портал.

— Не удивлена, — фыркнула я и всё-таки чмокнула его в щёку, пока он плёл вторую половину аркана.

— Ви, корабль в порту! — хищно улыбнулся Аршес. — Они уже везут Наррасти в отделение. Пойдём.

Мы спустились по изогнутой лестнице из тёмного дерева и застали владельца особняка в вестибюле.

— Гварф Энпресабур, мы решили, что заинтересованы в этом доме. Предлагаю нам с вами встретиться завтра, чтобы обговорить все детали сделки, — холодно отчеканил Аршес.

Собственник ему не особенно нравился, поэтому рядом с ним ардан становился жутко чопорным и напоминал свою мать. Но куда деваться, иногда хорошими домами владеют не очень приятные люди.

— Буду только рад, зайтан Эррагер, — предвкушающе растянул губы в фальшивой улыбке грузный хозяин приглянувшегося нам особняка. — Я весь в вашем распоряжении.

Вежливо распрощавшись, мы рванули обратно в отделение.

— А почему директрису нельзя было провести сюда порталом? — на бегу спросила я.

— Порталы с двигающихся или на движущиеся объекты обычно стараются не открывать. Всегда есть риск промахнуться. Сам по себе портал штука очень сложная, большинство магов умеют их открывать только по направлению к другому магу.

— Но ты же открывал и просто так…

— Ну так я и не большинство, — весело откликнулся Аршес. — А в случае с этими тремя пленницами мне важнее была их сохранность. Если бы портал дал сбой, они могли бы ускользнуть. Я решил, что лучше подождать пару дней, чем рисковать провалом всей операции.

Резон в его словах был, и ещё какой… но я хотела, чтобы ответственные за рассказанное Яторой понесли наказание как можно скорее.

— Ты будешь их пытать? — напряжённо спросила я.

— Если потребуется, их будут пытать по моему указанию. Но как показывает практика, большинство ломается либо до начала пыток, либо спустя пять-десять минут. Закон первой боли. Да и с зельем правды бороться очень тяжело.

— Наверное, я бы сразу сломалась.

Мы сбавили шаг, входя в здание отделения дознания.

— Не факт. Думаю, что я вообще не смог бы ничего подобного с тобой сделать. Ты слишком нежная и красивая. Хлопнулась один раз в обморок — я и поплыл. А когда ты плачешь, готов ногу себе отрезать, лишь бы это прекратилось, — на ухо проговорил Аршес, ведя меня в подвал. — В общем, налицо полная профнепригодность.

Мы спускались по узкой лестнице. Здесь я ещё не была.

Мрачные тёмно-серые стены, длинный ведущий в темноту коридор, давящая атмосфера. Вдруг откуда-то раздался полный боли надрывный крик. Я вздрогнула всем телом и вцепилась в ардана.

— Каскарр, забыл предупредить, — зашептал он, остановившись посреди коридора и склонившись ко мне. — Это Гаррасик. Попугай Саржена. Мы его на допросы приносим, он терпеть не может подвал и начинает стонать, выть и ругаться. Очень правдоподобно. Для серьёзных допросов всегда используем, действует отменно. Потом сама посмотришь на реакцию. Только не смейся и никому не рассказывай, это жуткая тайна!

— Не-не-и-нет! — громко взвыл голос за стеной.

Меня пробрало.

— И где он так научился? — шёпотом спросила я.

— Ходят шутки, что в спальне Саржена, — заговорщически подмигнул ардан. — Но на самом деле у нас в отделе и научился. Была одна стажёрка ещё давно, очень громкая и крайне истеричная особа. К тому же жутко боялась насекомых. Поэтому их на её стол регулярно и подкидывали. А она орала, как потерпевшая. Даже попугай научился, потому что всем, чем пугали её, потом кормили его. Вот он и привык. А когда ту девушку убрали из отдела, сам стал орать. Вот так всё и получилось.

— Не очень смешные у вас шутки, — передёрнула я плечами, от души посочувствовав той девушке.

— А что ты хотела, суровый мужланский коллектив. Либо ты адаптируешься и показываешь зубы, либо тебя выживают. Мы должны доверять друг другу. А такая увидит жука в засаде и заорёт. Кому это надо? Кстати, была у нас одна девочка, она боялась темноты. Её в камере заперли, без света. Так она наорала на напарника своего, чтоб пожрать принёс, а потом сама пятидневку там просидела с открытой дверью, пока бояться не перестала. И лично всем отомстила, кто её запер. Потом, когда вышла. Очень изобретательно, надо сказать. В общем, чудесно вписалась в коллектив.

— А с тобой что сделали?

— М-м… эту историю я не люблю, но лучше расскажу тебе сам, чем Хазарел или кто-то другой. Мне подсунули одну юную, но прожжённую проститутку с очень жалостливой историей. И я купился. И на слёзки, и на стенания, и на обвинения. В общем, арестовал «преступника», которым оказался другой дознаватель. С тех пор лет на восемь как отшептало. Но с тобой я всё равно попался. Обморок-то был настоящий…

Ещё один леденящий душу пронзительный крик прорезал тишину.

— Долго нам ещё ждать?

— Сначала преступницу заведут в комнату. Мы на неё посмотрим, изучим. А потом поговорим.

Аршес открыл неприметную дверь и запустил меня внутрь. В нашем помещении было сумрачно, а соседнее хорошо освещалось. Пару минут спустя туда завели закованную в кандалы-блокираторы директрису и пристегнули к столу. От холёной надменной женщины, которую я знала, мало что осталось. Одетая в испачканное драное платье, с отросшими седыми корнями волос (вот уж не знала, что она волосы красит!), она периодически остервенело чесалась.

— Она нас не слышит? — шёпотом спросила я.

— Нет, если не кричать.

В этот момент где-то рядом протяжно застонал и запричитал попугай. Зайта Наррасти вздрогнула и попыталась обхватить себя руками, но кандалы не позволили.

— И долго мы будем наблюдать?

— Да нет, собственно, всё уже понятно. Ты посмотришь, как изменится её поведение, когда мы войдём в камеру. Сейчас, наедине с собой, она настоящая.

— За мной ты тоже так наблюдал? — тихо задала я ардану вопрос.

— Немного, — неохотно признал Аршес. — Тебя я ещё и потомил, чтобы ты сама себя накрутила. Собственно, Наррасти допроса уже несколько дней ждёт, так что путешествие на корабле имело двойной смысл. Её мало кормили и много стращали. И теперь не нужно будет тратить время и силы на запугивание. Кстати, Ви, ты голодная?

— Немного. Предлагаешь перекусить до допроса? — встрепенулась я.

— Нет, предлагаю перекусить во время допроса, — мстительно ухмыльнулся Аршес и достал из кармана листок.

Черкнул пару строк и отправил послание порталом.

— Ты уверена, что хочешь участвовать в допросе, Ви?

— Да. Но я ничего не умею.

— Справишься. В какой-то момент я выйду, а ты просто скажи, чтобы она всё поскорее рассказала, иначе её ждёт настоящий кошмар. Можешь меня бесчеловечным монстром назвать. Ах да, и подыгрывай мне.

— А что если она тоже умрёт? — разволновалась я. — Как Анастас?

— Её осматривал целитель. Крепкая тётка, ничего ей не будет, — уверенно ответил гайрон.

Минут пятнадцать спустя нам принесли две дымящиеся кружки — с кофью и чаем — а также тарелку умопомрачительно пахнущих пирожков с ливером. Ардан подхватил её и показал мне:

— Ви, вот этот пирожок сверху, самый румяный и крупный, отдай ей, когда я выйду. Тогда не придётся насильно в неё зелье правды вливать. Поверь мне, процесс очень неэстетичен. И обязательно сама какой-нибудь другой пирожок съешь. Желательно до того, как её угостишь.

— А она хоть что-то возьмёт из моих рук?

— Вот и проверим. Сама только не съешь накачанный зельем пирожок. Это не опасно для здоровья, но голова будет раскалываться, и захочется все секреты выдать. А тебе ещё тайны Аливетты хранить, так что будь внимательна.

Аршес чмокнул меня в нос и повёл за собой.

— Зайта Наррасти, — поприветствовал дознаватель, входя в допросную. — Очень давно ждал с вами встречи.

Аршес поставил блюдо с пирожками на противоположный от директрисы край стола и усадил перед ним меня.

— Прошу прощения за нашу неделикатность, столько дел, не успели пообедать.

За стеной раздался нечленораздельный холодящий душу вой. Сидящая перед нами пожилая женщина подпрыгнула на месте.

— Ах, это. Прошу прощения. Издержки помещения. Тут рядом пыточная, такое уж соседство, — весело оскалился гайрон и, переждав следующий вопль, продолжил: — Зайта Наррасти, скрывать я не стану, да и не умеют этого делать дознаватели. За совершённые вами преступления вы умрёте. Но есть два варианта. Долгая мучительная агония или быстрая безболезненная смерть во сне. И решение о том, что вас ждёт, принимать буду я. Поэтому лучше вам меня не раздражать и сейчас же в подробностях рассказать, кто был заказчиком похищений и экспериментов над детьми.

Зайта Наррасти плотно сжала дрожащие губы, с ненавистью смотря на Аршеса. Я схватила с тарелки самый маленький пирожок и принялась жевать, переводя взгляд с одного лица на другое. За стеной снова взвыли, раздался металлический лязг, и крик вдруг оборвался на высокой ноте, а затем перешёл в жалобные, протяжные стоны.

— Не хотите разговаривать? Что ж, тогда придётся перейти к нежелательному сценарию.

Дознаватель поднялся и вышел. Растерянно посмотрела ему в след и тут же спохватилась.

— Вот, возьмите, — протянула пирожок зайте Наррасти и добавила: — Лучше всё расскажите. Он — настоящий монстр, только с виду кажется обычным. Что дознаватели тут творят — это просто кошмар…

Кошмар, конечно. Вон, попугая мучают. И не стыдно им!

Директриса накинулась на пирожок, даже не слушая. Закончив, посмотрела на меня, но дать второй я не успела. Вернулся дознаватель с секретарём и папкой документов в руках.

— Итак, зайта Наррасти, ваши подельники во главе с Хениром Гайхором нам уже известны. Собственно, у меня всего пара вопросов к вам. Вы изначально стали директрисой «Утешения», чтобы продавать детей на опыты, или эта свежая идея пришла вам в голову позже?

— Позже, — выдавила из себя она, хватаясь за виски.

— И как же это случилось?

— На меня вышел Гайзот Сакумер. Он предложил поучаствовать в доходной схеме. Мне всего лишь нужно было вовремя отворачиваться. Платили много. Очень много.

— Вы знали, что делают с детьми?

— Не сразу. Началось всё с выпускниц. Поначалу я просто говорила, когда и где их ждать, и их забирали. Потом… подельники Гайзота спрашивали про девочек с редкими дарами. Однажды я хотела прекратить. Но мне не дали. Они меня шантажировали…

— Ах, какие мерзавцы! — сказал ардан.

Если бы не знала его, то сарказма в голосе не уловила бы.

— Мне пришлось продолжать. Но потом они сказали, что будут забирать дар прямо в приюте. Я была против. Но меня никто не послушал. Случился пожар, и я сбежала. Гайзот Сакумер обещал безопасный транспорт в Эртзамунд, но обманул.

— Как непорядочно с его стороны! — тем же тоном проговорил гайрон. — А откуда среди ваших знакомых вообще завёлся одиозный эртзамундский пират?

Зайтана Наррасти мелко задрожала, стиснув челюсти. А потом с ненавистью посмотрела на меня и на пирожки. Я на всякий случай убрала тарелку себе на колени. Нечего тут её глазами прожигать. Директриса затряслась и процедила, выплёвывая каждое слово:

— У меня был любимый. Сас Икумер. Он нас и познакомил.

Аршес присвистнул.

— Один из самых разыскиваемых и безжалостных пиратов в истории Урмунда? Очень любопытно. И долго вы были парой?

— До самой его смерти, — выдавила допрашиваемая.

— И как же так вышло, что власти ничего о вас не узнали?

— Мы не афишировали отношения.

— Так-так… а зачем вам понадобилось так много денег, зайта Наррасти?

— Отомстить!

— Что? Кому? С казни Икумера прошло сколько — двенадцать лет? Кому вы хотели отомстить?

— Я уже отомстила, — оскалилась директриса. — Это было дорого, но я смогла.

— И как именно вы отомстили?

— Все люди, ответственные за казнь Саса, мертвы. Вот и вся история.

— Ладно, об этом побеседуем ещё раз чуть позже. Вернёмся к приюту. Вы знаете, кто заказчик?

— Нет. Знаю, что это эрт с кучей отпрысков, у которых нет магии. Вот учёные и искали способ дать им то, чего не было от рождения. И попутно изучали возможность лишить человека способностей.

— Именно человека? — уточнил Аршес.

— Да, с гайронами и полукровками с большой долей гайроньей крови это не работало.

— А как вы выбирали жертв?

— Сначала выбирали тех, у кого обычный дар. Потом экспериментировали с сильными, слабыми, необычными способностями, — директриса снова схватилась за виски и утробно застонала.

За стеной откликнулся и протяжно завыл попугай. Бедный птах!

— Вы хоть раз слышали имя главного заказчика?

— Хенир один раз обмолвился. То ли Хаиз, то ли Гаиз. Точнее не скажу, — её скрутило в приступе боли, кандалы противно звякнули, когда она сжалась на стуле в комок.

— Как этот Гаиз был связан с пиратом Гайзотом Сакумером?

— Этот Гаиз — какая-то шишка. Взял Гайзота в оборот и отпустил на волю, заставив себе помогать и запретив трогать эртзамундские корабли. Гайзота такая сделка более чем устроила.

— Не удивлён. А где у Гайзота находится база? Очень уж неуловимая птичка этот Сакумер.

— Не знаю, он этого никогда не говорил и не упоминал.

— А почему вы не тронули Виолу? У неё же очень сильные способности и довольно необычные.

— Так её дядя говорил, что они опасны. Показал заключение по делу. За ней мы всегда особо следили, чтобы не смела снимать блокираторы.

— Он заплатил вам за то, чтобы в её деле не было никакой информации о её происхождении?

— Да. Заплатил.

— И вы с лёгкостью лишили Виолу прошлого и возможности быть собой. С такой же лёгкостью, с какой отправляли других девочек на смерть, — резюмировал Аршес. — И всё ради того, чтобы отомстить за закономерную казнь убийцы и работорговца.

Зайта Наррасти дёрнулась на своём месте, но ничего не ответила.

— Шикарные у нас специалисты по подбору персонала в приюты работают, но с этим я буду отдельно разбираться. Что ж, в данную секунду других вопросов у меня нет.

Аршес поднялся и указал мне взглядом на выход. Я выскользнула из допросной следом за ним, двумя руками держа блюдо с пирожками.

— Что ж, Ви. Думаю, что на этом можно считать наше расследование по делу приюта законченным.

— А как же учёные и этот Гаиз? — спросила я, поднимаясь по узкой лестнице вслед за арданом.

— С ними ситуация решится так или иначе. За содеянное они понесут наказание. Урдиновая моя, займись пока архивом, а мне нужно обо всём доложить королю.

Аршес проводил меня до своего кабинет, нежно поцеловал на прощание и исчез. Я засунула в рот божественно вкусный пирожок, настежь распахнула дверь пыльной кладовки, где грудились папки с делами, и потёрла руки.

— Ну что ж, приступим к наведению порядка на моей будущей кухне!

Из пятого выпуска газеты «Эртзамундская правда» от 25-го числа первого лаурдебата 6974-го года

Страшная трагедия потрясла столицу. Сегодня ночью выгорело дотла одно из имений достопочтенного гварфа Гаиза Нагусира, заместителя военного министра Эртзамунда. Он был известен своей бескомпромиссной борьбой с пиратами и курированием научных разработок в оборонной сфере. Смерть этого истинного патриота, талантливого мага и благородного человека — огромная потеря для всего государства.

На принадлежащем гварфу Нагусиру острове случился магический взрыв. Предположительно, вышли из-под контроля эксперименты, проводимые в специально отведённом для этого здании его личной лаборатории. Пожар невиданной силы охватил всё поместье, и никто не смог спастись.

По проверенным данным в момент взрыва и последующего возгорания в личной лаборатории гварфа Нагусира находился интеллектуальный цвет нации: представители одной из древнейших научных династий Эртзамунда братья Хенир Гайхор и Садир Гайхор, известный теоретик аркановедения Крудел Асака, талантливый артефактор Айрат Эроа и исследователь Эсперим Эйтатзалер. Все они наряду с самим гварфом и двумя его старшими сыновьями погибли.

Вместе со всей страной мы оплакиваем гибель этих выдающихся эртов.

Из переписки Ярцвега Зортера, капитана «Перламореи», и Аршеса Эррагера, королевского дознавателя

Многоуважаемый зайтан Аршес Эррагер!

У меня в плену находится разыскиваемый аберрийцами пират Гайзот Сакумер. За его голову объявлена очень высокая награда, но так уж сложилось, что деньги у меня есть. Я готов обменять его (живого, но не сказать чтобы совсем уж невредимого) на полную амнистию для Ярцвега Зортера и Ноира Зортера. Мне было бы приятно, если бы власти забыли обо всех маленьких шалостях, совершённых нами на территории Аберрии и Аллорана. Знаю, что сейчас дипломатические отношения между нашими странами вполне позволят вам достигнуть такого соглашения.

С искренней заботой о будущем Аберрии,

Ответственный гражданин Ярцвег Зортер

21/1/1/6974

Многоуважаемый Ярцвег Зортер, также известный как Везунчик, Ярц Эддар, Яр Энгайнат и Яциг Зойла!

Я получил одобрение Рахарда Двадцатого на предлагаемый вами обмен. Аберрия закроет глаза на ваши прошлые шалости, убедит сделать то же самое Аллоран и с радостью примет в свои горячие объятия Гайзота Сакумера.

Однако должен вас предупредить, что, несмотря на ваши немалые заслуги, аберрийские власти будут внимательно следить за вашими дальнейшими подвигами. Не хотелось бы, чтобы вы и дальше шалили в наших территориальных водах.

В случае если вас интересует стезя охотника за головами, прилагаю список из семидесяти других разыскиваемых пиратов, о душевном разговоре с которыми мечтает весь отдел морской безопасности.

Я хотел бы лично встретиться с вами, чтобы обсудить возможные условия сотрудничества и поддержку, которую корона готова вам оказать. Позиция внештатного агента аберрийской службы морской безопасности обеспечит вас интересной работой, высоким жалованием для вас и вашего экипажа, дополнительным снаряжением и защитой для вашего судна или флота.

Подумайте о моём предложении.

Аршес Эррагер

от 21-го дня

1-го лаурдебата 1-го лаурдена 6974-го года

Ирла Нагусса

Многоуважаемый зайтан Аршес Эррагер!

Ваше предложение, безусловно, достойно того, чтобы его выслушать. Я буду в Нагуссе примерно в середине следующего лаурдебата. Надеюсь, что морские патрули не задержат меня в стремлении поскорее встретиться с вами и передать вам Гайзота Сакумера. В случае необходимости я продемонстрирую им нашу переписку и обрадую возможностью в будущем называться коллегами.

С искренней заботой о будущем Аберрии,

Ответственный гражданин Ярцвег Зортер

21/1/1/6974

Из переписки Яторы Адейтасуны и Ярца Эддара (Ярцвега Зортера), капитана «Перламореи»

Ята,

Хорошо, ясноглазая моя.

Я вернусь к тебе.

Жди.

Ярц

21-й день 1-го лаурдебата 6974-го года

Эпилог первый. Оппоретан 6975-го года

— Ви… — Аршес гладил меня по волосам и с тревогой переводил взгляд с меня на новорождённого сына. — Ты не представляешь, как я боялся тебя потерять…

— Всё хорошо закончилось… Роды — это всегда непросто.

Муж осунулся за эти несколько дней так, словно ни разу не поел за это время. Хотя я бы не удивилась, будь это так. Он слишком сильно переживал. Да и роды вышли… непростыми.

— Когда открылось кровотечение, и в твою комнату один за другим принялись вбегать целители, я думал, что с ума сойду, — голос звучал глухо, а пальцами он нежно касался то моего лица, то сына с ярко-синим редким пушком на макушке.

Я устало улыбнулась.

Малыш причмокивал у груди, а я поражалась тому, что стала матерью, всё ещё пыталась осознать, насколько сильно изменилась жизнь. И тому, как больно, оказывается, кормить младенца. Это врачи умилялись хорошему сосательному рефлексу, а я иногда покрепче сжимала челюсти, чтоб не заорать… отнюдь не от умиления.

— Хорошо, что твои братья были рядом и не позволили тебе прорваться сюда и помешать работе целителей, — утомлённо фыркнула я. — Просто ребёнок очень крупный… а я — нет. Но мы же справились.

Если честно, я и сама понимала, что прошлась по грани. Видела это по лицам целителей, чувствовала, как стремительно иссякают силы, несмотря на вспышки лечебной магии. Схватки были долгими и выматывающими… слишком долгими и слишком выматывающими, если кого-то интересует моё скромное мнение. Как-то природа должна была иначе организовать этот процесс, потому что сейчас желания проходить через него заново не было никакого.

— Я думаю, что других детей у нас не будет, — тихо проговорил Аршес. — Второй раз я этого не выдержу.

Я бы могла, конечно, сказать, что пострадавшая сторона тут слегка не он, но сочла за лучшее промолчать. Ему всегда очень тяжело давались любые мои болезни и травмы. А уж беременность… В общем, с трудом, но пережили. К концу я даже чихать при нём боялась, потому что он тут же вскакивал и либо тащил меня к целителю, либо целителя — ко мне. Надо ли говорить, что мы оба упирались и изо всех сил препятствовали ежечасным встречам? Но с королевским дознавателем сильно не поспоришь. Так что чихала я последние месяцы втихаря, во избежание.

Ласковые прикосновения помогли расслабиться и задремать. Но я заполошно проснулась, когда закряхтел и захныкал сын. Аршес тоже встрепенулся и с тревогой поглядел на младенца. Попробовала предложить сыну грудь. Выплюнул. Проверила пелёнку — сухая. Схватила на руки и осторожно покачала. Хныканье тем временем перерастало в плач, а плач — в оглушительный рёв.

— Зато лёгкие здоровые, — проговорил Аршес, но его слова потонули в оглушительном оре.

Муж вопросительно посмотрел на меня. Можно подумать, что я знала, в чём дело! Хотела подняться, но гайрон тут же зашипел:

— Тебе нельзя вставать! Кровотечение может открыться заново.

Аршес бережно подхватил ребёнка, уложил животиком вниз на согнутую в локте руку, как показывал доктор, и заметался по комнате в поисках блокнота, чтобы написать целителю. Малыш на секунду затих, но снова зашёлся оглушительным плачем, стоило гайрону остановиться на мгновение. Как только настала блаженная тишина, я тут же отрубилась. Невыносимо долгие последние дни вымотали настолько, что сил не было ни на что. Я безмерно любила мужа, а теперь ещё и сына, но в тот момент спать я любила куда сильнее.

В середине ночи Аршес разбудил меня и помог покормить малыша, имя которому он ещё не дал. Сказал, что придумает, когда увидит сына, но, видимо, пока было не до того. В итоге я проспала до самого утра, и когда открыла глаза, ни мужа, ни сына в комнате не было. Меня накрыло волной паники, но потом я успокоила себя тем, что если бы случилось что-то плохое, Аршес бы разбудил. Да и тарелка с ароматным грушевым пирогом намекала на то, что всё в порядке. Наверное, они вышли подышать воздухом.

Вернулись они, когда я уже доела. Сын недовольно сжимал кулачки, а муж выглядел растрёпанным и несколько потерянным.

— Он спит, только когда я хожу. Останавливаюсь на секунду — он просыпается, — пожаловался Аршес. — Зато он сделал все свои детские дела. Я сходил и показал пелёнку целителю. На всякий случай. Всё равно ходить куда-то нужно…

— Целитель скоро съедет из Нагуссы, если ходить к нему с каждой пелёнкой, — улыбнулась я, а потом согласилась: — Но лучше лишний раз сходить, чем упустить что-то важное. Тут ты прав.

— А целители есть и другие. Все разом точно не съедут, — кивнул гайрон, предавая мне ребёнка.

Я осторожно погладила синий пушок на его головке и… расплакалась от умиления.

— Ви, что такое? Болит? Кровотечение? — вскочил Аршес.

— Всё хорошо! Просто он такой… милый!..

Муж выдохнул и обеспокоенно спросил:

— Может, ты чего-то хочешь? Хрящей, рыбьих глаз, солёной рыбы с душком, мела, маринованных груш, запечённого морского ежа?

Да, во время беременности мне, бывало, хотелось чего-то… эдакого. Но сейчас хотелось просто быть со своей семьёй.

— Ничего не нужно, спасибо, любимый. И пирог очень вкусный, и чай.

— Мама хотела навестить нас и посмотреть на первого внука, — осторожно сказал Аршес.

Я тяжело вздохнула. Со свекровью у нас сложился чудесный, полный горячей взаимности вооружённый нейтралитет, и видеть я её хотела чуть меньше, чем нисколько.

— Может, покажем, когда подрастёт?.. Лет до пятнадцати хотя бы? — с надеждой предложила я.

— Отличная попытка, Ви. Но думаю, что согласиться всё же придётся. Когда тебе станет получше.

— Знаешь, я вот сейчас подумала, что всё-таки не очень хорошо себя чувствую, — скрывая улыбку, ответила я. — Тут тянет, там болит. В общем, принимать гостей смогу очень нескоро.

Я изобразила вздох сожаления и ойкнула, когда сын особо рьяно принялся добывать из меня молоко.

— Ты немного отдохнула? Целитель сказал, что тебе нужно спать как можно дольше и больше. Ты только не переживай, мы справляемся. Он спит, я хожу. Вот думаю, до отдела можно завтра дойти, узнать, как у них там дела.

— Аршес, ты это серьёзно? Потащишь в отдел новорождённого? — ужаснулась я.

— А что? Пусть привыкает. У нас там особая атмосфера, ни один младенец пока от неё не пострадал. Спальня там есть, ванная тоже. Переодену если что.

— Тебе просто скучно дома сидеть! — мягко укорила я. — А ведь ещё и пяти дней не прошло, как он родился.

— Нет, не скучно! — заверил меня муж. — Очень весело. Я всю ночь ходил по дому из комнаты в комнату, чтобы он спал, и прямо не мог перестать веселиться. А в отделе я хоть буду в курсе текущих дел.

— Тебя на службе не было всего несколько дней.

— Да! И ты представляешь, что они там могли наворотить в моё отсутствие? М? Особенно Хазарел. Нет, я чувствую, что надо туда сходить.

— Тогда иди один, — предложила я.

— Ни за что! Ты должна спать.

— Мы попробуем поспать вместе. Так же обычно все делают.

— Обычно все приглашают кормилицу, — Аршес поднял указательный палец вверх, но, увидев мой взгляд, продолжил другим тоном: — Но так как мы от неё отказались по взвешенным и объективным причинам, которые не раз совместно обсудили… так вот, оставить тебя одну с ребёнком я не могу. Тебе самой нужен уход.

— Все справляются, и мы справимся, — уверенно сказала я, гладя сына по сжатым на моей груди кулачкам. — Какие ещё новости?

— А? — ответил Аршес, слегка меняясь в лице. — С чего ты взяла, что есть новости? Новости — как обычно. Маги-синоптики обещали дождь, а он не пошёл. Вот такая есть новость. Соседа обезьяна в джунглях покусала. Мы с сыном когда во двор выходили погулять, он рассказывал. Ах да, дом через дорогу на продажу выставили. Может, конечно, и другие новости есть, но в любом случае точно ничего срочного. Всё терпит до твоего выздоровления.

Я сощурилась. За прошедшие два года я прекрасно изучила мужа, и знала, что лгать зайтан дознаватель не может. Но вот недоговаривать он мастер.

— Та-а-ак… — протянула я, внимательно глядя на внезапно заинтересовавшегося манжетом своей рубашки гайрона. — Что там за новость, а?

— Да говорю же, ничего срочного.

— Аршес!

— Виола!

— А ну рассказывай!

— Если только ты обещаешь не вставать, пока не выздоровеешь, — сдался он.

— Обещаю.

— Аливетта в Нагуссе. Во дворце.

— Что? — выдохнула я.

— Она станцевала…

— Что?! А кто её лазтан?!

— Лазтан… в общем, кто на нашей свадьбе перебрал лишнего и говорил, что никогда не женится, потому что женщинам от него надо только одно, а его прекрасную душу никто не замечает?

От удивления у меня чуть глаза из орбит не выпали.

— Не может быть… — шокированно прошептала я. — Просто не может быть!

— Может. Они лазтаны.

— И… и как? Они… поладили?

— Издеваешься? Нет, они не поладили. А свадьба — завтра.

— Что?!? И ты мне ничего не говорил?!? — я возмущённо швырнула в мужа подушкой.

— Не надо швыряться, Ви! Тебе нельзя напрягаться.

— Она же сбежит!

— Уже пыталась, — признал Аршес.

— Я должна с ней поговорить.

— Тебе нужно лежать и выздоравливать, — твёрдо сказал муж, сурово глядя на меня. — Это не обсуждается.

— Порталом перейти прямо в её комнату — и всё. Я даже никуда не пойду. Два шага, как до туалета.

— Нет, Ви.

— Да, Аршес! Я обязана!

— Ты ничем и никому не обязана. Она на твои письма не отвечала. Ви, если бы она хотела с тобой связаться, то ответила бы!

Сын закряхтел, показывая, что наелся и не в восторге от громких голосов. Аршес бережно взял его на руки, придерживая головку.

— Она просто боялась, что пишу не я. Или что её отследят по почтовому порталу.

— Ви, она изменилась. А ты только что родила. Тебе не стоит вставать! Это слишком опасно, кровоте…

— Аршес, я чудесно себя чувствую, чудесно! — заверила я, садясь на постели.

Это, конечно, было не совсем правдой, но Аливетта… и с таким лазтаном… это же просто катастрофа!

— Ты только сейчас говорила, что тут тянет, там болит! Или это у тебя для визита мамы всё болит, а как идти к твоей драгоценной Аливетте — ты готова козарой скакать? — насмешливо спросил Аршес.

— Чудо выздоровления. Любимый, ну пожалуйста! Это же важно! Я в муках родила тебе сына. Гайрона, между прочим. Я заслуживаю награду.

— Непременно заслуживаешь и получишь, какую захочешь. Но сейчас — нет.

Я лихорадочно соображала, что делать. Написать Аркету и попросить о помощи его? Как-то некрасиво по отношению к Аршесу…

— Ты мне желание должен! — вдруг вспомнила я.

— Что? Какое?

— Ты мне в острова проиграл, — обрадовалась я. — Точно! Тогда, давно, в канцелярии. Мы ещё только познакомились.

Аршес посмотрел недовольно, но спорить не стал.

— Чтоб я ещё хоть раз с тобой в острова играл! — вздохнул он. — Ви, тебе нельзя ни вставать, ни нервничать.

— Арш, ну это же важно. Ну пожалуйста! Ты только представь, как она переживает!

— Я так и знал, что этим закончится. Но только чур в компании целителя. И чтобы недолго. Тебе нужно лежать, Ви, это не шутки! — сдался муж.

Я сделала самое умоляющее лицо и всхлипнула. Да, это грязный метод, но там Аливетта, одна, наверняка жутко переживает…

— Каскарр, я точно об этом пожалею! — сдался муж. — Ладно. Но только для того, чтобы в следующий раз ты слушала, что я тебе говорю.

— Спасибо! — просияла я.

Аршес вызвал целителя, а я кое-как натянула на себя любимое платье. Словно варежку на банку напялила. За время беременности я немного набрала. Ладно, не немного. Много. Но целитель уверял, что это нормально, и вес сойдёт. А Аршес радовался округлившимся формам, этого не скрывал и даже делал непристойные, но очень греющие душу комплименты. Приятно, конечно, когда муж любит тебя и такую, но вот одежда льстить не готова, оттого и сидит теперь не очень хорошо.

Аршес открыл для нас портал, и только пройдя сквозь него, я поняла, что он был прав. Рановато мне было вставать. Но я уже тут… И так хочется увидеть Алю. Обнять её. Заверить, что лазтан ей достался пусть не такой замечательный, как Аршес, но тоже очень даже неплохой.

Я недовольно посмотрела на своего гайрона, когда поняла, что на двери сложный запирающий аркан.

— Вы что, держите её пленницей? — возмутилась я. — Нельзя же так!

— Это временная мера, Ви. Поверь, с Аливеттой не так-то просто сладить.

— Вы только хуже делаете! — расстроилась я. — Она ненавидит несвободу и будет бороться из одного лишь упрямства. Что же вы наделали? Достаточно было с ней просто поговорить…

— Думаешь, это так просто? Иди и поговори, — снял чары с двери муж.

Я негромко постучалась и вошла, не дожидаясь ответа.

— Аля… — воскликнула я, увидев подругу, и протянула руки для объятия.

Как же она изменилась! Выросла на голову, стала крепче и ещё красивее. Волосы отливали чистым серебром, широко распахнутые голубые глаза сверкали. Какая же она стала взрослая!

— Ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть! — улыбнулась я ей.

Но Аливетта не кинулась мне навстречу, как я ожидала. Стояла и смотрела на меня со странным выражением лица. Вроде бы равнодушным, но я-то хорошо её знала, и поэтому различила и ошеломление, и боль, и вину… Да что тут, каскарр побери, творится? Почему она застыла скорбной статуей?

— Аля, я хотела поговорить с тобой… — начала я, чувствуя, как от волнения сердце бьётся быстрее и быстрее, — обо всей этой ситуации… Пойми, твой лазтан — не плохой. Он просто… не ожидал, что вы окажетесь связаны таким образом. Между вашими родами столько вражды. Для него это шок, как и для тебя…

— Уходи и не приходи больше, Виола, — с напускным равнодушием сказала Аливетта, и внутри у меня всё болезненно сжалось от этих чужих слов в устах родного мне человека. — Мне нет дела до того, что ты думаешь и хочешь мне сказать.

Я вытаращилась на подругу, пока её слова медленно оседали в голове. Живот скрутило узлом, и меня пронзила резкая боль. Я инстинктивно прижала ладонь к животу, чувствуя, как по внутренней стороне бедра бежит струйка тёплой крови. Как не вовремя! Перед глазами всё поплыло.

— Ты не можешь говорить это всерьёз, Аля, — я ни на секунду ей не поверила, но выяснить всю правду уже не могла.

Мне срочно нужен был целитель.

— Могу. Ты для меня чужая и ничего не значишь. Уходи, — её последние слова хлестнули плетью.

Я развернулась и вышла из спальни подруги на нетвёрдых ногах.

Обеспокоенное лицо Аршеса смазалось, и я начала заваливаться набок, всё ещё не понимая, почему Аливетта могла себя так повести.

— Ви! — тревожно позвал муж, но я ничего не успела ответить.

Отключилась.

Эпилог второй. 15-й день 1-го лаурдебата 6976-го года

— Может, не пойдём никуда? — тоскливо спросила я, поворачиваясь к Аршесу.

— Ви, мы не можем не пойти… — в который раз повторил муж. — Урдиновая моя, это очень важно.

— Я знаю, но Зорион пока такой маленький. Ему даже лаурдебата нет, — нахмурилась я, глядя на сопящего во сне сына.

Он смотрел свои детские сны и не знал, какая драма разворачивается вокруг.

Две няни и один целитель смотрели на меня сочувственно. Наверное, сопереживают, что мне приходится оставлять младенца дома.

«Да нет, просто считают тебя душевнобольной паникёршей», — проворчал внутренний голос.

— Всё будет в порядке, зайтана Виола, — заверила меня самая лучшая няня, чьё жалование почти в три раза превышало моё. — Идите со спокойной душой и повеселитесь!

Повеселиться? Как это вообще возможно, если дома с чужими людьми остаётся моя кроха?

— Да-да, ни о чём не переживайте, мы справимся, — заверила меня вторая няня.

— Он почти всё время спит, — в который раз вздохнул целитель. — Молока у нас на целую армию, рук целых шесть. Если уж так разобраться, то с нами младенца куда безопаснее оставлять, чем с вами.

Вот этого ему точно не стоило говорить!

«Почему это? Правда глаза режет? По крайней мере любовью они твоего Зориона точно не задушат», — фыркнул внутренний голос.

— Пойдём, Ви. Всё будет хорошо. Ты уже нормально себя чувствуешь, и причин не идти у нас нет. Это только один день, — мягко, но требовательно проговорил Аршес, утягивая нарядную меня в открытый портал. — Ты же сама хотела с Аливеттой встретиться, а она там точно будет.

В итоге на самую торжественную часть праздника мы немного опоздали и наблюдали за событием года — королевской свадьбой — издалека, я даже ничего толком разглядеть не смогла. Аршес держался с достоинством и не стал упрекать меня за задержку, но я всё равно чувствовала себя и виноватой, и неуместной.

Стоило первым лучам солнца раскрасить в яркие цвета дворцовый парк, как всех пригласили на церемониальный завтрак. Нет, в другой момент я бы по достоинству оценила изыски, подаваемые гостям, но сейчас слишком сильно волновалась. Это первый раз, когда Зорион остаётся один, без родителей…

Случиться может всё что угодно!

Так уж сложилось, что Аливетту усадили за стол ровно напротив меня, и теперь подруга сверлила меня нетерпеливым взглядом. И иногда улыбалась.

С Алей мне тоже хотелось наконец объясниться, но ещё сильнее захотелось уединиться и умыться. В другой день при виде припущенных в карамели груш, завёрнутых в тончайшее тесто, я бы прыгала от восторга, но сейчас я с равнодушием оставила их на тарелке и двинулась в сторону дамской комнаты. Освежиться и написать записку няне, спросить, всё ли хорошо.

Это я сделала, как только уединилась, и даже сразу получила заверения в том, что Зорион ещё не просыпался и чувствует себя прекрасно.

Уже легче.

Я даже не успела подойти к раковине, чтобы умыться, как следом залетела свекровь и яростно зашипела:

— Неужели у вас настолько мало ума, что так сложно запомнить элементарные правила этикета? Локти непозволительно ставить на стол, а с завтрака запрещено уходить, пока не закончен десерт!

Широко распахнув глаза, я сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться как можно дальше от беснующейся гварцегини Эррагер. Хлопнула входная дверь, но я даже не посмотрела, кто вошёл — порадовалась передышке, ведь на людях свекровь не станет меня отчитывать

Внезапно между нами вклинилась Аливетта.

— Зайтана Эрина, вы не представляете, как тяжело мне слушать любую критику в адрес Виолы. Право слово, локти на столе совсем не стоят той бури эмоций, которую я испытываю, когда кто-то её обижает.

Свекровь сощурилась и вперила в Алю недовольный взгляд. Ох, зачем же она так? Аля, конечно, Цилаф, но гварцегиня Эррагер её сожрёт и не подавится.

А на меня нашипит, и всё. Первый раз, что ли?

— Лучше не вмешивайся, Аливетта, — угрожающе проговорила мать Аршеса.

— Никак не могу, зайтана Эрина. Никак не могу. Мы с вами в дальнейшем можем обсудить, на какие уступки мне необходимо будет пойти, чтобы вы стали относиться к Виоле более благосклонно. А пока что могу сказать только одно: Виолу я не позволю обижать.

Повисла тяжёлая пауза. Гварцегиня Эррагер сверлила Алю сердитым взглядом, но ненависти в нём почему-то не было.

— Мы это ещё обсудим, — коварно улыбнулась свекровь и, воинственно сверкнув глазами, отправилась обратно к гостям.

Неожиданная капитуляция огорошила настолько, что у меня аж рот приоткрылся. Аля повернулась ко мне с виноватым лицом.

— Ви, как ты? Мне сказали, что ты уже поправилась…

— Здравствуй, Аля. Да, мне уже лучше.

— Ви, прости меня, пожалуйста! Я была ужасно неправа. Но я думала, что тебя используют, чтобы выкрутить мне руки… Я решила, что если сделаю вид, что ты для меня ничего не значишь, то они отстанут. Я думала, что они тебя мучают и не отстанут, пока я не соглашусь!.. Я была ужасно неправа. Я всё поняла неверно! Я думала, что ты у них в заложницах, как и я… Прости!

Аливетта пытливо вглядывалась мне в лицо.

«Думала она! А у тебя спросить она не думала?» — проворчал внутренний голос.

Я глубоко вздохнула и посмотрела на подругу.

— Если бы у меня время было, я бы всё-таки добилась от тебя правды тогда, — вздохнула я. — Мне сразу показалось странным, что ты себя так ведёшь. Но мне плохо стало и пришлось уйти…

— Прости меня, я не знала, что тебе будет плохо, — Аливетта уткнулась лбом мне в ключицу и неожиданно разрыдалась. — Я думала, что я лучше сделаю, а сделала только хуже.

Эк как её пробрало. Не помню, чтобы хоть раз видела её плачущей.

— Бывает, — погладила я серебристые волосы и тоже разрыдалась.

Ну а что? Когда есть и повод, и компания, грех не порыдать всласть.

— Ты меня простишь? — подняла на меня подруга виноватое заплаканное лицо.

— Куда ж я денусь, особенно теперь? — сквозь слёзы улыбнулась я. — Но больше так не делай. Сначала поговори со мной и только потом выводы делай. Обещаешь?

Аливетта стиснула меня в стальных гайроньих объятиях так, что я аж крякнула. Хорошо, Аршес не видел.

— Слово Цилаф! — серьёзно кивнула Аливетта, а потом всхлипнула: — Я так скучала, Ви. Ты себе просто не представляешь!

— Отчего же, я прекрасно представляю!

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Эпилог третий, последний. 6981-й год

Я облокотилась на шезлонг и подложила под спину подушку. Так-то лучше…

— Сока принести? — с ленцой спросила Аливетта, отдыхая взглядом на пейзаже.

Вид с террасы родового замка Цилаф на Цейлахе открывался умопомрачительный.

— Не хочу… — я положила руку на живот и улыбнулась, когда почувствовала лёгкий толчок.

А потом ойкнула, когда последовал ещё один, на этот раз не толчок, а пинок.

— Опять? — сочувственно вздохнула подруга.

У неё у самой живот пока был не такой уж большой, и никто отбивные из внутренних органов сделать не пытался. Но всему свой срок. Посмотрим, что будет через пару месяцев.

— Активный ребёнок — это хорошо, — как мантру в сотый раз повторила я. — Главное, что Аршес не видит. Честное слово, хоть к целителю его веди, он с этой беременностью носится, как помешанный. Я думала, что вторая будет попроще. Ошибалась. Вот пусть Зориона донимает заботой, а я тут отдохну.

Аливетта широко улыбнулась и подставила лицо ласковому утреннему солнышку.

— Вы насчёт имени уже думали? — спросила я подругу.

— В смысле «вы»? Называть буду я, — отбрила она.

— Ты? Но как же…

— А у нас такое правило: кто рожал, тот ребёнка и называет.

— И что, муж не против? — со смехом спросила я.

— Сначала был против, потом я предложила ему самому родить, если что-то не нравится. Как видишь, беременна из нас двоих пока только я. Так что называть тоже буду я. Если девочка, то Нинелла. А если мальчик — посмотрим по обстоятельствам.

— А у нас Аршес называть будет, — вздохнула я. — Если до родов меня своей заботой не задушит, конечно.

— Можешь тут рожать, если захочешь, — предложила Аливетта.

— Тут?.. Но разве это будет удобно?..

— Почему нет? Скажи, что воздух Цейлаха благоприятно на тебя воздействует, и оставайся сколько хочешь. Мой дом — твой дом. А целители и тут есть. Хотя можно и из Нагуссы любого вызвать, портальная арка в замке к твоим услугам.

— А Аршес и Зорион?

— Выделим им гостевые спальни. Такие, знаешь, неудобные, чтобы сильно надолго не задерживались, — заговорщически улыбнулась Аливетта.

— Но это ещё как минимум два лаурдебата… — протянула я, прикидывая.

— Всего два. И потом, свекровь тебя тут точно не достанет. А я попрактикуюсь обращению с новорожденным, — загорелась идеей подруга.

Аргументы, конечно, сильные. Особенно первый.

— Ну, на пару лаурдебатов я, конечно, могу остаться… Тем более что воздух тут действительно потрясающий. И вид тоже, — задумчиво проговорила я.

— Да чего на пару? Оставайся на полгода. А там и я рожу…

— Твой муж не будет против?

— Он очень разумный парень и с беременной женой старается не спорить, — ухмыльнулась подруга. — Суицидальных наклонностей у него нет.

Мы внимательно посмотрели друг на друга.

— А почему бы и нет? — рассмеялась я, и Аливетта ко мне присоединилась.

Действительно, почему бы не пожить полгодика на Цейлахе?

Счастливый конец