Выбор королевского дознавателя (СИ)

— Хм. А ведь это лежит на поверхности, — задумчиво проговорил Аршес. — Нужно только другое здание.

— Да, это проблема. Но зато работники уже, считай, есть. Думаю, если взять других девочек из приюта, то вшестером мы справимся. Аккуратности, распорядку и внимательности мы обучены. Ни у кого других вариантов работы нет, поэтому за такую должность все будут держаться изо всех сил. И ни разговаривать через губу, ни хамить посетителям архива точно не станут.

— Тогда у меня половина отдела в новом архиве пропишется. Шесть юных прекрасных магесс на расстоянии вытянутой руки, — хмыкнул дознаватель.

— А разве так плохо, если кто-то и поженится в итоге? — тихо спросила я.

— В конечном итоге неплохо, конечно, но… А с другой стороны, архив, который быстро работает, это ж какое счастье. Мне нравится твоя идея. Только не уверен, что пятерых будет достаточно для нового королевского архива, потому что ты-то будешь находиться здесь, в отделе дознания.

— Тогда их можно привезти сюда, пусть помогают мне с этим архивом. Когда наберутся опыта, можно будет и новый запускать. Работа же несложная, просто требует много внимания и усидчивости. А этого нам не занимать.

Я сама поверить не могла, что уговариваю Аршеса позволить мне работать вместе с Ританой. С Ританой, из всех людей… Но ведь ничего не мешает попробовать? И потом, она может и не согласиться. Лишь бы она не согласилась! С остальными-то девочками мы неплохо ладили.

— Тогда пока займись этим архивом. Я тебе дам пару стажёров в помощь, они вынесут отсюда лучшую мебель, которую ты отберёшь. Остальное заберёт столяр. Ремонтную бригаду пришлю вечером, они снимут решётки, заделают дыры в стенах и всё покрасят. Полы достаточно будет только помыть, да пару сколов убрать. Пойдём.

Мы вышли из бывшего изолятора и будущего архива, направившись на второй этаж. Там Аршес нашел щупленького дедка, занимавшегося раскладыванием артефактов.

— Саржен, стажёры у тебя?

— Большинство на выездах, трое на обеде. Скоро должны вернуться.

— Отлично, как освободятся, направь их ко мне в кабинет.

Но ждать не пришлось — с троицей будущих дознавателей мы столкнулись на лестнице, они как раз шли нам навстречу.

— Вы-то мне и нужны! — обрадовался Аршес.

У всех троих предвкушающе засверкали глаза. Два парня, шатен и блондин, с ними черноволосая коротко стриженная магесса. Никогда таких не видела. Взгляд хищный, в носу колечко, пряди густых волос торчат в разные стороны перьями.

— До дальнейшего приказа вы поступаете в распоряжение зайты Зинтозы. Она объяснит вам фронт работ. Необходимо помочь разобрать помещение старого изолятора, чтобы устроить там новый полноценный архив.

— Принято! Неужели больше не придётся искать дела по пыльным комнатам и ящикам? — широко улыбнулся обаятельный шатен.

— Зайта Зинтоза будет заниматься архивом лично. Она придумала чудесную систему сортировки дел. Нас всех ждут перемены к лучшему. Что же, я вас оставляю. Ви, за тобой я зайду, когда освободится Хазарел.

Аршес оставил нас втроём и направился к своему кабинету, а я показала стажёрам путь к бывшему изолятору.

— Доброго дня. Меня зовут Виола, лучше обращаться по имени. Нам нужно выбрать пару-тройку столов и несколько самых крепких кресел для архива. Их вынести в коридор, а остальное оставить тут. Столяр заберёт.

— Да уж, — присвистнул шатен. — Чтобы понять, насколько хорош какой-нибудь из этих столов, придётся сначала вытащить его из груды хлама. А я-то думал, что нам от начальника поинтереснее задание перепадёт. Облава или дело какое.

— А вместо этого мы будем выполнять распоряжения его любовницы, — презрительно фыркнула короткостриженная. — Я училась в академии пять лет, а, оказывается, можно было просто прыгнуть в правильную постель. И ни образование, ни компетенции не важны.

Брюнетка с вызовом посмотрела на меня. А я что? Уши-то у неё все на виду с такой причёской. Схватила за одно и рванула вниз:

— Не смей так со мной разговаривать! И судить тоже не смей!

Брюнетка хотела меня лягнуть, потом замахала руками, но я ловко отпрянула. Нет, в бою от меня мало толку, но куда стажёрке против моего многолетнего опыта таскания за уши?

— Девочки, ну вы чего? Виола, не обращай внимания — Криста просто бесится, что её в постель к королевскому дознавателю никто не позвал, — язвительно заметил шатен, вклиниваясь между нами.

— Криста, у тебя что, были виды на должность архивариуса? Что-то когда мы позавчера перебирали прогнившие вещдоки, ты не возмущалась, — хмыкнул блондин, помогая напарнику.

— Да завидно ей, говорю же. Дознаватель вон какой красавчик, а всё, без косы. Упустила Криста свой шанс, — заржал шатен, поднимая напарницу с колен.

Брюнетка смотрела на меня уничтожающим взглядом, потирая оттасканное ухо. Я на всякий случай отступила назад. Нет, опыт драк у меня, конечно, был. Но короткостриженная не так проста. В первый раз она не ожидала от меня подобной прыти, но в следующий себя в обиду не даст.

— Надо сказать, что зайтан Эррагер знает толк в женщинах. Такая кого угодно на колени поставит. Даже нашу Кристу, — подмигнул мне блондин.

Брюнетка зло стиснула зубы, а двое парней продолжали подливать горючего зелья в огонь. Они почему-то вовсе не испытывали неловкости, напротив, радовались перепалке.

— И не говори, — оскалился шатен. — Виола, а правда, что вы умеете видеть грядущую смерть?

— Вероятно, да, — стушевалась я. — Пока слишком мало данных.

— Уникальный дар, я о таком даже не слышал. Крис, а у тебя есть особый дар? Нет? Тогда иди стулья таскай. И нечего задевать ардану зайтана Эррагера. Я бы на его месте тебя за такое по головке бы не погладил.

— Ты не на его месте, — огрызнулась брюнетка и поджала губы.

— Это точно! — хохотнул блондин. — Иди уже работай, хватит таращиться.

— Это неправильно! Мы не для этого учились столько лет! — рявкнула она и ушла, хлопнув дверью.

— Ну и дура, — посмотрел ей вслед шатен. — Нас всего лишь проверяют на умение подчиняться приказам, даже самым неприятным. Ну-ка, где тут более-менее приличная мебель?

Мы втроём провозились несколько часов. От голода уже крутило живот, но уйти на обед и оставить этих двоих не позволила совесть. Из завалов мы извлекли две приличные тумбочки, три стола и четыре кресла. Пара, правда, скрипела, но Илехор откинул с потного лба светлую прядь и сказал, что их можно починить, а Маррой предложил отдать их на реставрацию мастеру, чтобы заодно и перетянуть. Обивка действительно повидала… всякое, но деревянные ножки и подлокотники украшала изысканная резьба. Рука не поднялась бы выкинуть такую красоту.

Вернувшись в кабинет, пообедала в одиночестве. Аршес куда-то снова пропал, и я занялась архивом. Но почти сразу меня прервали. В открытую дверь постучался мастер в заляпанной краской робе и зычно позвал:

— Зайта Зинтоза! Нас прислали в ваше распоряжение. Ведите!

Бригада из трёх немолодых коротко стриженных зайтанов последовала за мной. Я показала им помещение и обрисовала фронт работ.

— Дак это… мебель-то хорошо бы вынуть. Мешает она.

— А куда её вынешь? — растерянно спросила я.

— Ладно уж. Перетащим поближе к выходу и начнём с дальнего конца. Вы идите, мы вас позовём, если вопросы возникнут.

Аршес вернулся к вечеру, в забрызганной кровью рубашке с порванным рукавом.

— Ви, урдиновая моя, ты прости, но сегодня уже никак не получится отправиться на Ирла Изарра. У нас было очень непростое задержание одного высокопоставленного лица, а теперь предстоит допрос, и я должен заняться им лично.

— Ты ел? Тебе помочь? Принести свежую рубашку?

— Да. Я пока перекушу.

— Это тот заместитель военного министра? — громко спросила я, открывая его шкаф.

— Нет, это по другому делу. Просто, видишь ли, титулованный бандюган — он гораздо страшнее обычного. К нему на хромой козаре не подъедешь и на утлом тазу не подплывёшь. Хорошо, что есть Хазарел, его гварфство иной раз очень полезно. Но всё равно приходится многое самому делать. А этого деятеля мы давно пасли, но только сегодня появились основания для ареста. И за них опять же Инбиду надо спасибо сказать. Если что — ложись спать, не дожидаясь меня.

— Там пришли мастера, а мебель девать некуда. Всё хорошее мы вынесли в холл, а остальное пусть столяр заберёт, — сказала я, помогая ему поменять рубашку и украдкой касаясь гладкой чуть смугловатой кожи.

— Ах, каскарр, совсем про это забыл. Забегу туда по пути в изолятор.

Аршес чмокнул меня в нос, а затем коротко обнял.

— Не скучай!

— И не надейся! Буду скучать ещё как!

Из переписки Эрины Эррагер и Аршеса Эррагера

Дорогой Аршес,

Ты поступаешь глупо. Какая-то грязноглазая человечка не стоит того, чтобы рушить отношения с семьёй.

Ты — моя плоть и кровь. Всем, что у тебя есть, да даже просто своей жизнью ты обязан мне. И я желаю тебе только добра.

Я уже вижу, как эта изворотливая меркантильная особа настроила тебя против матери. Я чувствую исходящие от тебя холод и враждебность, и они глубоко ранят меня в самую душу. Из-за тебя я не нахожу себе места и не сплю которую ночь. В моём возрасте очень вредно так сильно волноваться. Пожалей свою мать, Аршес. Не для того я рожала тебя в диких муках, чтобы видеть, как ты опускаешься на дно, теряя гайроний облик рядом с этой ничтожной безродной психопаткой.

Она опасна, сын! Материнское сердце чует! Всё, чего я хочу — чтобы ты был счастлив. Но не рядом с ней! Она недостойна тебя. Ни внешностью, ни умом, ни происхождением… ничем она не может с тобой сравниться, Аршес.

Прошу, не глупи. Разорви эту порочную связь. Сделай правильный выбор. Не рви мне сердце на части.

Всё ещё твоя мать,

К.М.Э.Э.

В десятый день последнего лаурдебата 73-го года

Мама,

Спасибо за заботу, но не стоит за меня волноваться. Выпей успокаивающих капель, развейся.

И перестань уже обзывать Виолу. Она не сказала в сторону семьи ни одного плохого слова, хотя после устроенного скандала была бы вправе это сделать. В наши же с тобой отношения вносишь разлад ты, а вовсе не она.

Я прекрасно знаю, что делаю. Со временем ты это поймёшь.

Аршес

от десятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула семнадцатая, о нежелательном родстве

Заснула я в итоге одна, Аршеса так и не дождалась. И проснулась тоже в одиночестве. От этого стало грустно и как-то даже холодно. Промозглое дождливое утро лишь усугубляло ситуацию. До меня только сейчас начало доходить, что именно имел в виду ардан, когда говорил, что много работает.

«Ох уж эти мужчины, неужели не понимают, что женщинам нужно уделить лишь какие-то несчастные сто процентов своего внимания и посвятить всего-навсего абсолютно всё своё время?» — ехидно спросил внутренний голос.

Расстроенная и соскучившаяся, оделась и вышла в пустой кабинет. Пустой кабинет, где у входа стояли семь ящиков с разноцветными банками. Семь здоровенных ящиков с вареньем — грушевым, мангоровым, лиймовым, арановым и даже из лепестков ароссы. Эти молчаливые ящики были красноречивее любых слов. На глаза даже слёзы навернулись. Аршес не просто услышал. Он запомнил, выделил время в своём сумасшедшем графике, заказал или купил целый стратегический запас варенья. Для меня. Потому что я сказала, что люблю его.

Может, я, конечно, совершенно невменяемая, но семь ящиков с вареньем тронули куда сильнее дорогущего урдинового икиса.

На душе стало тепло. Грусть развеялась, я позавтракала и принялась за работу. Хотелось уже поскорее навести порядок в стеллаже, расставить дела Аршеса и приняться за захламлённую комнату. Освободив её от документов и свитков, можно будет сделать там кухню. Переставить туда сервант с продуктами, холодильный шкаф, ящики с вареньем, добавить к ним новый стол с удобными стульями… Ну разве не чудесная идея?

Аршес пришёл три часа спустя, если верить хронометру. Я хотела было кинуться ему на шею и горячо отблагодарить за заботу, но, увидев лицо Хазарела за спиной начальника, осеклась.

— Ви, ты готова к небольшому путешествию? — спросил ардан, оглядывая меня с ног до головы. — Надень куртку, там сегодня прохладно и накрапывает дождь.

— У меня нет куртки, — растерянно развела руками я.

Аршес озадаченно посмотрел на меня, а Инбид скривил ярко очерченные губы и хмыкнул:

— Правильно, Арш, не стоит на женщин лишние деньги тратить. Поселил в чулане — пусть койкоместо отрабатывает в архиве. А одевать её не обязательно — купит себе с зарплаты что-нибудь из ношеного.

Краска бросилась в лицо, и я замерла, глядя на ненавистного гайрона в бессильной досаде.

— Ин, заведи себе змею, а? Будешь на пару с ней яд сцеживать и в аптеку продавать. Не всё же на содержании отца жить. Кстати, напомни мне, когда последний раз хоть одна девушка выдержала твою компанию дольше чем пару часов?

— Никогда, — равнодушно пожал плечами Хазарел. — С меня даже бордельные шлюхи в два раза больше денег дерут. За моральный вред.

— Удивлён. В смысле удивлён, что всего в два раза, — насмешливо ответил Аршес. — Ин, Ви не привыкла к такому стилю общения. Так что давай полегче на поворотах.

— А смысл? Она хорошенькая, умненькая и одарённая. Делаю ставку, что она сбежит от тебя через лаурден, как только поймёт, что есть варианты получше. Ну знаешь, эти мифические мужики, которые могут купить куртку и поселить в нормальном доме, а не в темнушке возле казённого кабинета.

— Это не темнушка, там окно есть! — возразил Аршес. — А куртку купим. Я же не знал, что куртки до сих пор нет.

— Для дознавателя ты несколько… как бы это сказать помягче… недостаточно прозорлив, Арш. У неё ничего нет. Она сирота после пожара. Не удивлюсь, если сапог тоже нет.

Сапог действительно не было, но я бы ни за что в этом гадкому лезущему не в своё дело гайрону не призналась. Аршес посмотрел на мои стопы, и я стыдливо сжала пальчики на ногах.

— Ну тогда сейчас зайдём и купим… — протянул ардан. — Ви, я думал, ты сходила в магазин. Я же говорил, что можешь взять деньги в тумбочке.

— Не сходила, — виновато ответила я. — Как-то не до того было.

— Арш, ты издеваешься? Я вам кто, подружка невесты, чтобы по магазинам с вами таскаться? Идите сами, а через час встретимся на портальной станции. А ты, Ви, уходи от этого тугодума ко мне. По крайней мере я соображу тебя не только раздеть, но и одеть прилично.

Аршес со всей силы двинул Хазарелу локтем под дых, но тот ловко увернулся и довольно оскалился. А я даже немного расстроилась. Сама бы ему с удовольствием куда-нибудь заехала, но трусила: за таким не заржавеет дать сдачи в полную силу. Лучше не трогать.

— Хорошо. Через час на станции. Если что — займи очередь к порталу. Мы скоро будем.

Арш зашёл в спальню, открыл тумбочку и вынул из неё здоровенную высокую вазу, до верха засыпанную жемчужинами разного достоинства, но в основном крупными. От удивления я замерла с открытым ртом. Это же просто огромное состояние. И он его держит в тумбочке? Рядом с кабинетом, в который кто только не заходит?

— Ты чего? — удивлённо уставился на меня ардан.

Я молча таращилась на несметное богатство у него в руках.

— Ви, только не говори, что ты мою… э-э-э… копилку не видела. На что ты тогда покупала продукты?

— Ну так ты же выдал мне подъёмные… мне было как-то неловко брать… — пролепетала я.

— Ви-и-и… — простонал Аршес. — Бери деньги тут. Сколько хочешь. Я же почти не расходую ничего, а жалование у меня высокое. Ты даже если захочешь, не сможешь всё потратить. Чтобы завтра же сходила в магазин и купила всё необходимое. Это приказ.

— Хорошо, — послушно подчинилась я, сдерживая улыбку. — Если приказ, то куда деваться…

На улице разыгралась непогода. Когда мы вышли, Аршес сплёл над нашими головами аркан, защищающий от дождя, и понёс меня к магазину — не разрешил идти по холодным лужам в полуботиночках, самой тёплой имеющейся у меня обуви. Если честно, к холоду я привыкла, поэтому ноги у меня давно не мёрзли, но спорить не стала. Кто в здравом уме будет спорить с тем, чтобы её несли за покупками?

В итоге к портальной станции мы подошли с небольшим опозданием, а Аршесу пришлось открыть предметный портал в свою спальню, чтобы не тащить сумку с моей обувью. На встречу с дядей я шла, щеголяя шикарными ярко-синими сапогами, шикарной ярко-синей курткой и самым шикарным гайроном с ярко-синими волосами. Комплект успешной девушки, как ни крути. Только уверенность и решимость таяли с каждой секундой, я жутко боялась того, что нам откроет дядя. И не хотела знать подробности о смерти своих родителей, потому что прекрасно знала: в ней виновата я.

Ардан взял меня за руку и с невозмутимым видом подвёл к арке с небольшой очередью на переход.

— Это спецпортал для служащих, — пояснил он, пока мы ждали возможности перейти на другой остров.

Хазарел стоял рядом, окидывая окружающих равнодушно-снисходительным взглядом. Я же цеплялась за Аршеса и старалась не сорваться в ненужную истерику. Чем ближе были ответы на вопросы, которые я не хотела задавать, тем страшнее мне становилось. Меня бросало то в жар, то в холод, заломило виски и начало болезненно крутить живот.

Сам проход через арку толком не запомнился. Кажется, врач говорил, что после портала сердце бьётся быстрее? Моё и так заходилось в рваном ритме.

Портальная станция Изарры была куда меньше столичной, но всё равно крупной. Два десятка арок то и дело вспыхивали золотом, то поглощая людей, то выпуская их из своих недр.

Мы вышли на пристанционную площадь. Здесь тоже противно моросило. Аршес озабоченно посмотрел на меня.

— Ви, ты побледнела. Тебе нехорошо?

Я смогла лишь кивнуть в ответ. От волнения и тревоги в ушах стучала кровь, и шум улицы почти не доносился до мечущегося в панике сознания.

— Возьмём экипаж, — недовольно сказал Хазарел, плетя чары защищающего от дождя аркана над собой. — У меня есть адрес.

Мы двинулись сквозь толпу. Длиннокосый гайрон нашёл экипаж, запряжённый четырьмя массивными козарами, и нанял его.

Дом, где должен был проживать дядя, находился на окраине. Кажется, в этом районе я не была: ничего не отзывалось при виде обшарпанных фасадов. Нужное здание мы нашли с трудом. Даже среди непрезентабельных строений вокруг оно кричало о бедности и разрухе.

— Очень любопытно. Судя по тому, что я успел узнать, у тебя было большое наследство, Ви. Достаточно большое, чтобы не работать, проживая в гораздо более фешенебельном месте до конца своих дней, — сказал Аршес, оглядывая мрачный облупленный дом.

Хазарел уверенно распахнул входную дверь, и мы двинулись внутрь. На некоторых дверях висели таблички, возле других были просто нацарапаны имена. Дверь, ведущая в комнату дяди, нашлась на последнем этаже. Гезурт Зинтоза. Имя не нашло никакого отклика. Инбид требовательно постучал в хлипкую, изъеденную жучками дверь.

— Нету ден-нег! — раздался оттуда невнятный пьяный голос. — Провалите-вайте!

Дознаватель бесцеремонно навалился на трухлявую дверь и вломился внутрь.

— А у нас деньги есть. И мы заплатим за ответы, — оскалился в подобии улыбки гайрон.

Опухший разящий перегаром мужчина со светлыми сальными волосами поднял на нас расфокусированный взгляд.

— Вы кто так-ик-кие? — заплетающимся языком спросил хозяин убогой грязной комнаты. — Кас-скар-карры!

— Не лучшая наследственность, — хмыкнул Хазарел, осматривая помещение и его хозяина.

От этих слов я дёрнулась, как от пощёчины.

— Ин, замолкни, — рыкнул Аршес и обратился к пьянице: — Зайтан Зинтоза, мы бы хотели задать пару вопросов по поводу смерти вашего брата.

— Что? Как-акого брата? У меня нет брата! — мотнул головой тот и завалился набок от слишком резкого движение. Да так и замер, не сделав попытки сесть ровно.

Дознаватели подошли к столу, Аршес понюхал бутылку с остатками зеленоватой жидкости в ней.

— Олынная настойка. От неё и галлюцинации могут быть…

— Давай я наложу на него отрезвляющий аркан. Вернёмся через пару часов, а он пока оклемается и проблюётся, — предложил Инбид брезгливо огибая край стола, чтобы посмотреть на завалившееся набок тело, которое внезапно всхрапнуло.

— Давай. А мы пока… — Аршес бросил на меня неуверенный взгляд, — по городу прогуляемся или пообедаем.

Еда в меня бы сейчас не полезла при всём желании, но спорить не было сил. Состояние и поведение родственника шокировало до глубины души, и я испытывала жгучий, душащий стыд перед арданом. Он, видимо, понял, что со мной происходит, наклонился к уху и прошептал:

— Это не имеет к тебе никакого отношения и не поменяет моё мнение о тебе. Ты не в ответе за происходящее. Успокойся, Ви. Пойдём, выйдем на свежий воздух.

Хазарел присоединился к нам четверть часа спустя.

— Предлагаю вернуться в центр города. Этот скот ещё должен в себя прийти. Думаю, что раньше чем через два часа, допросить его мы не сможем. Комнату я обложил чарами, так что сбежать он не сумеет. А находиться здесь я не желаю ни одной лишней минуты.

Мы сели обратно в экипаж. Я опустила взгляд на свои руки и старалась не смотреть ни в сочувствующие глаза ардана, ни в издевательски-насмешливые — Инбида. До центра мы доехали в полной тишине. Дождь вроде бы кончился, но на улице было так промозгло и сыро, словно он всё ещё шёл.

Напряжение внутри меня нарастало с каждой минутой. Улицы казались смутно знакомыми, город — неуловимо чужим и в то же время близким. Словно бывший друг, увидеть которого было и больно, и отрадно одновременно. Мы бесцельно двинулись по одной из улиц. Неожиданно для самой себя я повернула вправо — вниз по мощёной мостовой. Меня словно за руку повела пробуждающаяся память. Смутные воспоминания, нечёткие настолько, что их можно отнести скорее к интуиции, чем к знанию.

Аршес не стал мешать, сделал знак второму дознавателю и уверенно пошёл рядом. Дойдя до ближайшего перекрёстка, я растерялась. Всё внезапно снова стало незнакомым. Вот этот дом — он был здесь раньше? Почему он выглядит таким чуждым? Я потянула ардана влево. А на следующем пересечении улиц свернула вправо. Заплутала. В голове роились мысли и воспоминания, тревога перешла в нервную дрожь, а я искала и боялась найти дом, в котором росла до девяти лет. И отчего-то было особенно важно отыскать его самой.

Не знаю, сколько мы кружили по улицам Изарры. Гайроны не произнесли ни слова. Хотя лицо у Хазарела было скептичным и недовольным, он тоже не проронил ни звука. Натыкался на суровый взгляд Аршеса и кривился, но молчал. Когда я совсем отчаялась, мы наткнулись на небольшую кондитерскую. Всё в ней было до боли знакомым — и вывеска, и витрина, и выкрашенные в персиковый цвет стены. Во рту словно взорвался вкус ягодных кексов. Я вспомнила его настолько отчётливо, словно ела их вчера.

Дорогу от кондитерской до дома я знала. Это был наш с бабушкой любимый маршрут. Каждый раз, когда она навещала нас с родителями, мы с ней шли в это чудесное место и наблюдали за прохожими сквозь окна. Особенно хорошо было в дождь, как сегодня. К дверям дома я почти бежала. Слёзы струились по щекам, грудь сдавило спазмом, воздуха не хватало. Я вырулила к знакомому забору и вцепилась в резную деревянную калитку. Сколько времени в детстве я потратила на изучение изображённых на ней птиц, зверей и причудливых растений…

А за забором стоял мой дом. Воспоминания ворвались в меня бурным, сбивающим с ног потоком. Парадная дорожка к крыльцу, нарядная прихожая, расписанная удивительными цветами, а направо — малая столовая.

Смугловатая мама с добрым взглядом, сидящая за каменным столом — особой гордостью дедушки — и улыбающаяся мне. Светловолосый кареглазый отец, такой молодой, едва ли старше Аршеса. И я бегу к ним, одна косичка растрепалась, и я хочу, чтобы мама её переплела…

И я вспомнила. Меня скрутило в приступе боли и оглушило. Я осела бы на мокрую мостовую, но сильные руки Аршеса не дали упасть. Каждая картинка, каждый звук из прошлого ранили с особой жестокостью. Я поняла, почему предпочла всё забыть.

Я вспомнила всё.

Из архива королевского дознавателя, дело № 1586 (Аливетта Цилаф)

Выдержки из донесений оперативного агента А.Р.:

Во время полномасштабных разыскных мероприятий, направленных на поиски Ц., пятой оперативной группой была обнаружена тщательно замаскированная лаборатория, расположенная на скалистом необитаемом острове, непригодном для проживания.

Детальный осмотр помещения и анализ характерных следов позволяет предположить, что там содержались дети. Помимо этого, следы указывают на проживание нескольких наблюдателей, часть лаборатории оборудована под жилой блок с хорошими условиями. Большая часть следов основательно зачищена или уничтожена. Установить личности находившихся тут не представляется возможным.

В одной из комнат в тайнике, сделанном в щели стены, был обнаружен дневник с неким подобием хронологии. Первые записи датируются 6970-м годом, а последние — началом 6974-го, что позволяет предположить, что делавшая их Ятора Адейтасуна сбилась со счёта. Записи крайне хаотичные, в них упоминается четыре десятка аббревиатур, расшифровкой и толкованием занимается С.Р.

Никакой информации о том, что происходило на острове, дневник не содержит.

Перед покиданием лабораторию обработали кислотой, следы жизнедеятельности удалены или приведены в непригодность для использования в поисковых арканах. Ориентируемся по царапинам на стенах, в некоторых камерах над остовами кроватей имеются детские рисунки.

На острове была обнаружена незарегистрированная портальная арка, что даёт возможность предположить, что наведывались сюда регулярно.

Продолжаем поиски улик.

11/4/4/6973

В ходе поисковых работ на прилегающей к острову территории, гайронами-подводниками обнаружены останки нескольких десятков человек, преимущественно женские и детские. Возраста примерно от 6-ти до 20-ти лет. Ведутся работы по их извлечению и установлению личностей.

Требуется срочное присутствие высококлассного специалиста по работе с духами, так как почти все останки в плохом состоянии, к таким дух прилетит хорошо если на пару секунд.

Ожидаем дальнейших распоряжений и продолжаем подводные поиски

12/4/4/6973

Капитула восемнадцатая, о воспоминаниях из прошлого

— Ви, у тебя был нервный срыв. Теперь всё хорошо. Целители периодически погружали тебя в лечебный сон, чтобы воспоминания могли осесть, — ласково говорил Аршес, гладя меня по руке.

— Где мы? — огляделась я, говорить было трудно, в горло словно песка насыпали.

Перед глазами всё плыло, тело было чужим и одеревеневшим.

— Мы в отделе, в спальне, — чуть напряжённо ответил Аршес. — Ты узнаешь спальню? Ты помнишь, кто я?

— Что? — сипло спросила я. — Ты мой ардан, Аршес. Перед глазами всё плывёт.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул он. — Я ужасно испугался за твоё здоровье, Ви, но целители уверяют, что всё будет хорошо. Это просто шок. Ты быстро восстановишься.

— Пить…

— Да, конечно. Держи. Это целебное зелье, от него ты можешь почувствовать сонливость. Не пугайся, спи.

Я сделала несколько глотков прохладного травяного отвара, и мне действительно стало легче. Першение в горле унялось. Зрение наконец сфокусировалось, и я узнала тёмную спальню. Аршес сидел на постели, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

— Это моя ошибка. Мне не стоило тащить тебя туда. Прости.

— Нет. Нет, я должна была вспомнить.

Накатила слабость. Если бы я закрыла глаза, то уснула бы, но мне хотелось говорить с Аршесом. Рассказать ему. Его ладонь лежала у меня на животе, и даже сквозь шерстяное одеяло я чувствовала исходящее от руки тепло.

— Арш, я вспомнила. Ты ошибся. Мой дар проявился раньше, ещё до смерти родителей. У меня была обезьянка. Её нашли в лесу, матери рядом не было. Я назвала её Тхиминой. Она была маленькая и больная, возможно, мать её бросила. Папа вызвал целителя, а мама помогала выходить. Пару лаурдебатов Тхимина чувствовала себя хорошо, но потом стала угасать. Я очень боялась, что она умрёт. А потом она засветилась, и через несколько часов её не стало. Мне было около семи, наверное. Я ужасно переживала. Родители тогда не особенно мне поверили, видимо, решили, что я фантазирую от горя. Какое-то время я с этим свечением не сталкивалась, даже стала забывать о нём, — я сделала глоток, чтобы дать отдых саднящему горлу. — А потом был тот злополучный обед. Я опоздала к столу, заигралась. Мама ругалась и звала, а я отвечала, что сейчас приду, и всё играла. Играла, Арш… А когда вошла в столовую, родители уже поели и оба светились очень ярко. Я пыталась… уговорить их к целителю отправиться. Но они не поверили, Арш. Они мне не поверили! Папа умел порталы открывать, а мама нет. Он упал первым. А потом мама поняла, что я не придумываю… и её взгляд… очень страшный… — слёзы душили, я потянулась к ардану и он крепко меня обнял, баюкая на руках. — Начались судороги. А мне было некого позвать. Я ничего не смогла сделать. Ничего…

— Ты не виновата, Ви. Ты была ребёнком. Не каждый целитель смог бы спасти их, ведь надо было знать, что за яд им подмешали. Ты взвалила на себя огромную вину, которая оказалась непосильной. И это вылилось в то, что мы о тебе знаем. Тяжелейший срыв и потеря памяти. Целитель уже прочитал мне целую лекцию о том, что я обязан беречь твою нежную нервную систему, а не нагружать её. Прости, Ви. Я буду очень стараться.

— Они были чудесными. Мои родители… они были замечательными… Я всё время думала, какими они были. Может, жестокими и холодными… Но они были очень добрыми и любящими…

Я рыдала, уткнувшись в грудь Аршеса и не могла остановиться. То, что случилось почти девять лет назад ощущалось так, будто произошло вчера.

— Именно поэтому ты выросла такой. Доброй, чудесной, замечательной и любящей. Ты ни в чём не виновата, Ви. Совершенно ни в чём.

Внутри меня словно бушевал шторм. Я хотела верить Аршесу, умом понимала, что действительно ничего не могла поделать, но боль от этого никуда не девалась.

— А потом умерла бабушка. Но не сразу. В первый раз я успела позвать целителя. Он помог. Но она всё равно светилась, понимаешь? Просто после его ухода она светилась слабее. Это было так ужасно, Аршес. Мне никто не верил. Они думали, что я сумасшедшая. Я снова и снова шла за целителем и просила что-нибудь сделать, потому что бабушка скоро умрёт. Я так этого боялась. Но это всё равно произошло. Целитель тогда лишь развёл руками и сказал: «Против старости даже магия бессильна». Я ничего не смогла сделать! Ничего!

— Моя маленькая Ви. Мне очень жаль, — Аршес гладил меня по плечам и спине, пока я захлёбывалась в слезах. — Ты ни в чём не виновата. Ты сделала всё, что могла.

— Кто их отравил? — сдавленно спросила я.

— Твой дядя. Он уже находится в изоляторе, Хазарел расколол его в первый же день. Ты готова услышать всю историю?

— Да, — я прижалась к Аршесу ещё теснее и замерла.

— Твой дядя, будучи старшим братом твоего отца, унаследовал от твоего деда не только титул, но и пристрастие к азартным играм. Твой дед часто таскал его с собой по игорным заведениям и сам научил играть в карты. Гезурт был не менее азартным. А дед не обучал его умеренности. Не очень большое состояние Зинтоз становилось с каждым годом всё меньше. Но дед лишь злился, винил других и систематически проигрывал. Нет, иногда ему улыбалась удача, но выигрыши всегда были меньше, чем проигрыши, хоть и запоминались куда лучше. После смерти твоей бабушки во время третьих родов, дед пошёл в разнос. Там мутная история, кажется, когда начались схватки, никто даже не пригласил к ней целителя. Но этого мы уже не узнаем. Мы только знаем, что твой отец винил своего отца и Гезурта в смерти своей матери и младенца. Они кутили вместо того, чтобы помогать ей. А твой отец работал в море. Уже тогда он понял, что рассчитывать на помощь семьи нельзя и пытался зарабатывать сам. Собственно, так он и познакомился с твоей мамой — нанялся на корабль, принадлежащий твоему другому деду.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Ты проспала несколько дней. У нас было время и дядю твоего допросить, и некоторых свидетелей, и архивы прошерстить. Так вот, твой папа младше мамы на пять лет. Твой дед по материнской линии был не против союза дочери с гвароном, тем более что чувства между ними были вполне настоящие. Постепенно твой дед передал зятю в управление немалую часть своих активов. Зинтозам это пришлось по душе. Они часто просили у твоего отца денег, и иногда он закрывал их долги. Но в какой-то момент наступил окончательный разлад, и несколько лет они не общались. А дальше твой дед по материнской линии погиб в море, попав в шторм. А деда по отцовской зарезали в пьяной драке в кабаке. Гезурт много раз просил денег у твоего отца, проиграв все остатки своего состояния. Но твой отец живых денег ему больше не давал. Оплачивал квартиру с полным пансионом, и всё. Это Гезурта очень злило. Неблагодарный подонок. Его фактически содержали, но ему этого было мало. Ему нужно было играть, понимаешь? Он влезал в долги, пользуясь именем твоего отца и титулом. Тогда Гезурт и сообразил, что если ваша семья погибнет, то наследником после брата станет он, хотя это было ошибкой, ведь жива была ещё твоя бабушка по материнской линии.

— Но как же этого не выяснили дознаватели?

— А вот это самое интересное. К тому времени Гезурт крупно проигрался и много задолжал дознавателю и одному из судей Изарры. Дознаватель не стал копать глубоко, тем более что твоё поведение сыграло Гезурту на руку. Потом он несколько раз пытался отсудить твоё состояние, и у него ничего не получалось, пока дело не попало в руки его товарища по азартным играм. Тот лишил тебя и состояния, и права претендовать на титул. Твой дядя, как старший в роду, хотел тебя и фамилии лишить, но не явился на заседание и получил отказ. К тому моменту он уже почти потерял человеческий облик. Твоё состояние перешло к нему три года назад. Он сразу же всё продал, раздал долги, наделал новых, за полгода проиграл всё и начал пить по-чёрному. Понимал, что больше денег ему взять неоткуда. Не работал ни дня за всю жизнь. В общем-то, это вся история.

— Какой сегодня день? — спросила я, подавляя зевок.

— Шестнадцатый день последнего лаурдебата года.

— Что?

— Да, Ви, ты пропустила несколько дней. Ничего страшного. Кстати, ремонт в архиве уже сделали и даже установили первые стеллажи. Думаю, что тебе понравится. Спи. Утром я тебе всё покажу. Ви, давай я тебя покормлю? Только начала набирать вес и опять осунулась, хотя целители тебя кормили.

Что-то такое я смутно помнила. Картинки последних дней словно выплывали из тумана памяти, перемешиваясь с образами из прошлого. Физически я была здорова, но всё равно чувствовала себя больной и уязвимой.

— Спасибо, что ты остался со мной, — тихо проговорила я.

— Ви, посмотри на меня. Я уже говорил тебе, урдиновая моя, что сложности меня не пугают. Никто не совершенен. У меня у самого очень специфический набор родственников, и мама — не во главе этого парада, расскажу тебе как-нибудь потом. Главное, что ты доверяешь мне и говоришь правду. С остальным мы справимся. Всё будет хорошо, моя драгоценная Ви.

Я снова разрыдалась, уткнувшись ему в плечо, и никак не могла успокоиться. Сколько времени прошло? Час? Два? Казалось, что целая вечность. Наконец слёзы кончились, и в голове стало пусто. Аршес настоял на сытном ужине и приёме зелья. Поев, я осоловела и уснула под ласковые поглаживания ардана.

Проснулась засветло. Аршеса рядом не было. Поднялась с постели, ощущая жуткую слабость. Воспоминания всё ещё причиняли боль, но каким-то странным образом я была им рада. Рада помнить родителей. Рада знать, что они меня любили и я любила их.

Плотный завтрак и работа над кабинетным архивом отвлекли. Аршеса всё ещё не было, и только к обеду я нашла записку о том, что он занят расследованием на одном из отдалённых островов и не знает, когда вернётся.

После обеда решила сделать перерыв и наведаться в бывший изолятор. Оказалось, что я действительно многое пропустила. Помещение сияло обновлёнными светло-бежевыми стенами. Пахло краской и свежим ремонтом. В одной из бывших камер уже стояли собранные стеллажи из светлого дерева. А у входа ждали своего часа отреставрированные и покрашенные в белый столы и кресла, которые мы отобрали со стажёрами. Правда, не хватало уюта. Возможно, цветов или занавесок. Помещение выглядело слишком казённым. Но об этом можно позаботиться позже.

Аршес вернулся поздно вечером, измотанный и уставший. После душа он рухнул в постель, глядя в потолок. Я села у изголовья и принялась осторожно гладить его по коротким волосам.

— Ты утомился.

— Тяжёлый день. Но у нас есть несколько зацепок по делу приюта. Мы вышли на след Гайзота Сакумера, это одиозный эртзамундский пират, которому давно пора было бы отправиться в глубину, но кто-то его прикрывает. Я предполагаю, что это Гаиз Нагусир или даже сам военный министр.

— И как он причастен к этому делу?

— Дознаватели обнаружили лабораторию, где держали девочек. Та воспитательница Ятора, про которую ты упоминала, прожила там несколько лет.

— Она жива? — в душе вспыхнула надежда.

— Сложно сказать. Доказательств обратного у нас нет.

— А другие девочки?

— Мы пока ничего толком не знаем. Установили всего несколько имён.

— И что было в той лаборатории?

— Ты ещё недостаточно оклемалась от предыдущего потрясения, поэтому подробности позже. Могу только сказать, что всё было организовано с умом, за большие деньги и явно спланировано на высшем уровне. Крошечный скалистый остров с минимумом растительности, окружённый каменистым рифом. Никакого судоходства в прямой видимости, очень уж опасное место для кораблей. Портальная арка, которую кто-то любезно там установил. Скрытые в скалах отлично замаскированные помещения лаборатории. Оборудования и записей там не осталось, но всё было организовано с размахом. Да и место выбрано просто отлично. Это даже не территория Аберрии, считай, нейтральные воды. Остров этот сто лет никому не нужен был, его и осмотрели только потому, что всё прочёсывали в поисках Аливетты.

— Её не нашли? — осторожно спросила я.

— Нет. И думаю, что не найдут. Знаешь, у меня всегда была сильная интуиция. Иногда я просто знаю некоторые вещи, хотя они противоречат и логике, и жизненному опыту. Например, как с тобой. Я знаю, что ты для меня идеальна.

Я с нежностью поцеловала ардана в скулу и погладила по плечам.

— И что ещё обнаружили в той лаборатории?

— Зацепки… разные… — поколебавшись, ответил Аршес. — Мы выяснили, что Гайзот, тот самый пират, доставлял на остров детей. Мальчиков и девочек. Теперь мы ищем его, чтобы допросить. Но это не так-то просто, учитывая, что база у него, скорее всего, расположена где-то на необитаемых северных островах, и нас от них отделяют территориальные воды других государств. Никто не будет в восторге от появления аберрийского военного флота в своих водах, и оправдание, что мы решили прищучить одного из эртских пиратов, вряд ли кого-то удовлетворит. Думаю, что они изначально выбирали место действия именно с этим расчётом. У Аберрии руки коротки дотянуться до Эртзамунда. Всё, что мы можем, — разорвать дипломатические отношения и обнародовать документы. Но у нас даже улики пока очень косвенные. Нечего им предъявить, понимаешь? Есть лаборатория? А вы докажите, что с ней связаны эрты. А что до пирата — так он преступник, его и эртзамундские власти ищут. А вы сначала докажите, что ищут плохо. Вот и весь разговор.

— А как вы вышли на след этого пирата?

— Установили личность одного из мальчиков. Допросили свидетелей. Оказалось, что родители за плату отдали его работать юнгой на корабль к Гайзоту. Дальнейшее только предстоит выяснить. Дух мальчика немногое успел сообщить… только своё имя, родной остров и что он умер, потеряв дар. И я всё время об этом думаю. Дух той девочки, Трисы, сказал нечто очень похожее. «Они лишили меня магии».

— Но разве мага можно лишить дара? — удивилась я.

— Нет, это невозможно. Это же врождённая способность, она только блокируется артефактом… и то временно. Магия как кровь — можно, конечно, лишить мага крови, но смысл? Есть более простые способы убийства. Непонятно, зачем вообще нужно идти на такие ухищрения. Но в подобные совпадения я тоже не верю, и потом, духи не врут. Значит, нужно копать в ту сторону.

— Тебе нужна моя помощь?

— Нет. Ты уже помогаешь тем, что находишься рядом. Это я должен помогать тебе справиться с последствиями… обрушившегося на тебя горя. Просто мне пришлось отложить много дел, пока ты болела, и когда тебе стало получше, они навалились целой кучей.

— Ты знаешь, работа неплохо отвлекает. Состояние у меня пока странное. Несколько заторможенное. Но я пришла в себя, это точно. Пила успокоительные зелья, размышляла о случившемся. Изменить прошлое я не могу. Иногда становится очень грустно от некоторых воспоминаний, но это хорошая грусть. Светлая. Я рада, что теперь помню родителей, хоть это и больно. Только одного хотела бы: чтобы мой дядя понес наказание, самое строгое из возможных.

— Об этом я уже позаботился, Ви, — Аршес поймал мою руку и прижал ладонь к губам. — Хочешь, сходим завтра на прогулку? Тебе было бы полезно подышать свежим воздухом. Сегодня лил дождь, но стихийники говорят, что впереди два-три ясных дня.

— Звучит заманчиво, — ответила я, поглаживая Аршеса по лицу. — Ты куда-нибудь уйдёшь завтра утром?

— Нет, останусь с тобой. Хотел и сегодня, но никак не мог. Думал, что хотя бы освобожусь пораньше, но тоже не удалось. А ты тут была весь день одна.

— Не одна, а в компании варенья и неразобранного архива, — грустно улыбнулась я. — Это к лучшему. Мне нужно было уложить всё по полочками и прорыдаться. Это предпочтительнее делать в одиночестве.

— Ты можешь рыдать при мне, Ви, если тебе тоскливо. Я хочу быть рядом, когда тебе плохо.

Аршес бережно меня обнял и погладил по спине.

— Ты голодный?

— Нет, только искупаться хочу. Смыть с себя сегодняшний день.

Когда ардан вернулся в постель, я уже засыпала. Обняла его крепко-крепко и почувствовала себя почти счастливой.

— Я тебя люблю, Ви, — тихо прошептал он, когда я уже почти уснула.

Или мне это пригрезилось?

Утро началось с нежных поглаживаний и лёгких поцелуев. Я вдруг отчётливо вспомнила, как Аршес пытался утешить меня и поил зельем, а я ревела и не могла успокоиться. Вот мало ему тревог по работе, ещё и я со своими проблемами и нервными срывами. А с другой стороны — ведь я же заботилась бы о нём, если бы он заболел? Да. Стала бы я от этого меньше его любить? Нет. Так почему я сейчас чувствую неловкость и стыд? Он мой ардан, кто ещё обо мне позаботится, если не он?

От этих мыслей стало легче. Я внимательно вгляделась в лицо гайрона и улыбнулась ему. Да, я иду в комплекте с трагедией в прошлом. Увы. У меня нет состояния и титула. Дважды увы. Я не гайрона. Трижды увы. Но ведь его никто не заставлял выбирать меня? К чему тогда мучиться? Лучше поблагодарить за заботу и подарить ему всю ту нежность, от которой сжимается сердце.

— Ви, как ты смотришь на прогулку на побережье? В Нагуссе очень красивая набережная, одна из самых длинных в мире.

Аршес забрался рукой под мою ночную рубашку и поглаживал обнажённый живот, навевая мысли не о прогулках, а о том, чтобы остаться в постели. Оставаться в долгу не стала: руки сами потянулись к его рельефной груди и пальцы сами принялись вырисовывать узоры на покрытой мягкими синими волосками коже.

— Может, лучше никуда не пойдём? — тихо предложила я.

— Знаешь, Ви, иной раз в твою чудесную светлую головку приходят потрясающие чудесные светлые идеи, — улыбнулся в ответ Аршес.

И мы никуда не пошли.

Из переписки Эрины Эррагер и Аркета Эррагера

Аркет,

Близится опорретан, а ты до сих пор ничего не сделал с этой мерзкой интриганкой, что вцепилась в твоего брата! До меня дошли слухи, что она ещё и насквозь больная! Как будто мало прочих недостатков!

Сделай что-нибудь!

К.М.Э.Э.

В семнадцатый день последнего лаурдебата 73-го года

Мама!

Я делаю. Не вмешиваюсь. Очень рекомендую делать то же самое и тебе.

Аркет

от 17-го дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Если ты мне не поможешь, я предприму меры сама!

К.М.Э.Э.

В семнадцатый день последнего лаурдебата 73-го года

Мама,

Пожалуйста, не надо. Я зайду к тебе сегодня, чтобы обсудить ситуацию.

Аркет

от 17-го дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула девятнадцатая, о сейфах, кражах и взаимосвязи между ними

Следующие дни были щемяще-прекрасными. Иногда Аршес подолгу пропадал на допросах или выездах, но мы всё равно проводили много времени вместе. И разговаривали. Часами, днями, ночами. Не могли наговориться и насытиться друг другом. За эти холодные дождливые дни мы стали по-настоящему близки.

Ардан много рассказывал про своё детство и братьев, но ни с кем из них пока не познакомил. Я занималась разбором дел в кабинете. К началу опорретана наконец освободила стеллаж и разложила в нём папки по придуманной мною системе. Помещение для нового архива было практически готово — сегодня там устанавливали последнюю партию шкафов.

С завтрашнего дня планировала начать разбирать комнату, прилегающую к кабинету Аршеса. А когда ардан отсутствовал, я готовила подарок. Ничего особенного — просто расшивала купленную для него рубашку. Впервые в жизни занятие вышивкой приносило удовольствие. А рисунок сложился сам собой — в канцелярском магазине купила открытку с сугандилами и переносила изображения на ткань. Мощные, хищные, магически одарённые твари, давшие часть способностей гайронам. Оставалось надеяться, что подарок Аршесу понравится. Каждый раз за работой я замечала, что магия будто сама струится сквозь пальцы и напитывает узор. Стежки сами ложатся ровно, гораздо ровнее и легче, чем обычно.

Жаль, что с магией у меня пока дело обстояло сложно. Ничего из показанного Аршесом повторить я так и не смогла. За полный лаурдебат без блокираторов на руках так и не сплела ни одного аркана. И сейчас я по привычке просто вышивала знакомые узоры на рубашке, переплетая их с ярко-синими скалящимися морскими ящерами.

Подарочную рубашку я всегда прятала среди своих платьев и очень надеялась, что получится сделать сюрприз.

— Ви, а что у нас есть по Лапуру Сегуру? — заглянул Аршес в свой кабинет в тот момент, когда я как раз любовалась делом своих рук: аккуратными рядами красных папочек с цветными наклейками на боках.

— Сейчас посмотрю.

Я сверилась с нужной карточкой и выудила целых пять дел. Ардан удивлённо на них посмотрел.

— Так много?

— Здесь просто упоминания…

— Сможешь найти их? У меня на допросе пострадавшая, нет времени возиться. Она подозревает именно зайтана Сегура. Я забыл, что этот цвет означает? — гайрон указал на синюю шёлковую полоску, наклеенную на папку.

— Все пять — кражи.

Аршес сощурился.

— Очень любопытно. Найди упоминания и принеси в допросную. Сможешь?

— Запросто.

Он ушёл, а я принялась за выполнение поручения. Во всех пяти делах пострадавшие упоминали, что хотели поставить сейфы и обращались к мастеру Сегуру, но отказались от этой идеи. И были в дальнейшем ограблены в течение года.

Аршесу я принесла дела, открытые в нужных местах, и даже карандашом подчеркнула упоминания. Он вышел из допросной и прикрыл за собой дверь. За ней горько всхлипывала полная женщина в годах.

— Спасибо, Ви. А можешь собрать все нераскрытые кражи, что были у нас за последние три года? Я пришлю к тебе стажёров, пусть опросят всех обворованных, может, кто-то забыл упомянуть такую деталь, как сотрудничество с Сегуром? Тем более что кражи происходят далеко не сразу после прихода в дом мастера по установке сейфов. Многие могли просто не связать два этих события или забыть о них.

— А ведь я никак не помечала, раскрытое дело или нет… — задумчиво пробормотала я.

— В раскрытых в конце дела подшит приговор. Туда же ещё обычно подшивается справка о мере пресечения и адрес отбывания наказания. Но если есть возможность, я бы обозначил нераскрытые дела. К ним мы гораздо чаще возвращаемся. Можно просто жирной горизонтальной чертой вот тут сверху на торце папки. Это не помешает твоим цветным наклейкам.

— Хорошо, Аршес. Я пересмотрю все дела, когда буду переносить их в архив, — кивнула я. — Но лучше уж чертой помечать раскрытые. А то непонятно, как потом от неё избавляться, когда дело закрыто.

— Точно! Урдиновая моя, — с нежностью ответил Аршес и украдкой меня поцеловал. — Что бы я без тебя делал?

— Всё то же самое.

Стажёры — уже знакомая троица — пришли за делами четверть часа спустя. Хотели вынести папки из кабинета, но я не позволила.

— У нас есть распоряжение от начальника отдела дознания! — фыркнула коротко стриженная брюнетка. — Мы всё вернём.

— А у меня нет распоряжения давать вам дела, — твёрдо ответила я. — Да и куда вы их понесёте, тут половина архива — кражи. Выписывайте адреса и данные пострадавших и идите их опрашивайте. Выносить дела из кабинета не позволю!

— Не слишком ли много ты на себя берёшь? — прошипела Криста. — Ты не начальница, ты всего лишь его подстилка.

— Как любопытно… — протянул знакомый ехидный голос. — А Арш в курсе, как ты с его драгоценным архивариусом разговариваешь?

В проёме возник Хазарел. Вот что у него, работы нет? Что он вечно лезет, куда не просят?

Брюнетка на секунду стушевалась, но затем воинственно сверкнула глазами и ядовито ответила:

— Не с архивариусом, а с любовницей!

— Одно другому не мешает. Или если я затащу тебя в кровать, а потом ты станешь дознавательницей в отделе, будет это означать, что ты свою должность через постель получила?

— Нет, но…

— Вот и подумай об этом, — хмыкнул Инбид, окидывая магессу провокационно-похотливым взглядом.

Неужели он за меня вступился?

— А ты, Ви, учись хоть немного за себя постоять. Мнёшься, как газетка.

А, нет, всё в порядке, мир не перевернулся, Хазарел в своём репертуаре.

— Мы сами разберёмся, — холодно ответила я.

— Ой ли, — хмыкнул гайрон, но от косяка отлип и исчез из поля зрения.

— Не обращай внимания, Ви, — хмыкнул шатен. — Покажи, где дела, которые нужно посмотреть.

— Вот тут все подряд. Надо сначала выделить те, что не раскрыты. У них в конце не подшит приговор.

Отобрав нужное, я отдала стопку блондину. Он споро делал записи, а шатен возвращал мне дела и помогал расставлять по местам. Криста в этом не участвовала, злилась в углу, недовольно опираясь на ящики с вареньем. Вот если хоть одну банку разобьёт, тогда я ей покажу, почём куад чистой ярости.

К счастью, стажёры наконец ушли, и я смогла заняться рубашкой. Когда глаза заболели от напряжённой работы, я убрала подарок в шкаф и даже успела искупаться перед приходом ардана. Аршес вернулся поздно, но был доволен собой.

— Ви, ты помогла раскрыть дело. Мы даже уже задержали подозреваемых. Зайтан Сегур — очень мстительный мастер. Если он приезжал в дом на замеры, а затем клиенты не заказывали сейф, он отдавал всю информацию знакомому домушнику, включая все данные о защитных арканах и имеющихся ценностях. Знаешь, что самое невероятное? Примерно половина клиентов потом у него всё-таки заказывала сейфы. Удивительное дело, которое ты помогла раскрыть. Если бы не ты, я бы не соотнёс кражи с именем Сегура, его и упоминали-то обычно вскользь.

— Я рада, что удалось помочь. А по делу приюта новостей нет?

— Мы начали полномасштабную облаву на пирата, но в наших территориальных водах его нет. Плюс мы объявили внушительную награду за его задержание живым, — сказал Аршес, стягивая с себя сапоги и рубашку.

— Снова тупик? — расстроенно спросила я.

— В делах так порой бывает, что они на какое-то время словно затихают. Но обычно мы их всё равно раскрываем. Везёт не только преступникам, Ви, дознавателям порой тоже улыбается удача, — он подмигнул мне и направился в ванную.

Послышался шум воды, а я принялась переодеваться в ночную сорочку. Время было уже позднее, а утром Аршес наверняка опять вскочит затемно, так что лучше лечь спать.

— Ты мне так ничего и не рассказал про тот остров с лабораторией. Я уже давно хорошо себя чувствую и хотела бы знать подробности, — сказала я, когда он вернулся в спальню.

Наблюдать за его уверенными движениями было одновременно и волнительно, и капельку неловко, но оторвать взгляд — совершенно невозможно. Особенно когда он стянул с себя полотенце и встал возле шкафа, выбирая бельё. Чего у гайрона точно не было, так это стеснения.

— Мы обнаружили останки сорока девяти тел. Ко всем призвали духов, но поговорить удалось лишь с половиной. Имена большинства из них так и остались неизвестными, — одевшись, Аршес забрался на постель и притянул меня к себе. — К сожалению, среди погибших оказалось немало девочек из «Утешения». Но там были не только одарённые подопытные, но и самые обычные, не имеющие магических способностей. Зачем они понадобились — никак не могу понять. Ладно, допустим, у одарённых забирали магию. Непонятно, зачем и как, но предположим. Зачем тогда им обычные дети?

— А духи ничего не знали?

— С духами всё не так просто, Ви. Во-первых, попытка есть только одна. Во-вторых, чем больше времени прошло с момента гибели, тем меньше вероятность, что дух откликнется или будет помнить хоть что-то. Духи же ослабевают и развеиваются со временем, даже у магов. В-третьих, сохранность тела имеет очень большое значение. К обгоревшей косточке дух прилетит, только если его что-то очень сильно беспокоит, либо это дух могучего чародея, либо смерть произошла недавно. А там… В общем, не самые способствующие общению с духами условия сложились. Плюс сами духи иной раз отвечали не по делу. Но нам повезло, мы смогли выудить имя одного из учёных, что работали в лаборатории. Хенир Гайхор. Я запросил его досье. Он эрт, последние несколько лет исчез с горизонта. Наши люди ищут его повсюду, естественно, негласно. И знаешь, что интересно?

— Он связан с тем заместителем министра? Гаизом Нагусиром?

— В точку! Верно мыслишь, — похвалил Аршес. — Учёный долгое время работал в его прямом подчинении. Таким образом, у нас есть все основания предполагать, что над детьми ставили опыты. Вопрос только в том, какие именно и чего пытались добиться?

— Вывести новую расу? — с тревогой спросила я, пока Аршес укладывал меня в постель и накрывал одеялом.

— Вряд ли, — он погасил свет, забрался в кровать и обнял меня. — Для этого отбирать магию у детей не нужно, напротив, чем одарённее ребёнок, тем лучше.

— Тогда зачем?

— Вот и я пока не могу понять. Изучали воздействие каких-либо арканов, лишающих магии?

— Похоже на правду. Но почему тут, а не в Эртзамунде? — спросила я, гладя Аршеса по плечу.

— А вот это как раз очевидно. Не над своими же гражданами эксперименты ставить? Общественность такого не простит. А вот над чужими — другое дело, которое можно и замять. Наверняка все происходит если не с ярого одобрения, то при полном попустительстве их монарха. Отношения у Аберрии с Эртзамундом не самые радужные, есть много взаимных претензий. Так почему бы и нет?

— А зачем брали детей без магии, если изучали воздействие лишающих магии арканов? — удивлённо посмотрела я на ардана, видя в темноте лишь его профиль.

— Вопрос на тысячу доблонов. Возможно, аркан массовый, и исследователи проверяли, как он подействует на толпу. Представь себе военную разработку, лишающую противника магических сил в бою. Это страшно. Я уже написал об этом всем заинтересованным лицам и подключил к поискам все доступные стране ресурсы.

— И наш король в курсе?

— Конечно, уже давно. Теперь дело приюта волнует его не меньше, чем исчезновение Цилаф.

Мы замолчали. Ардан замер, наслаждаясь моими прикосновениями.

— А документы, которые забрал Анастас, нашли? Там было что-нибудь важное?

— Я тебе не говорил? Нашли. Но ничего принципиально нового мы из них не узнали. Зато теперь у нас есть урдиновые доказательства преступлений директрисы и пропажи детей. Осталось только её найти.

Если бы это было так просто…

— Аршес, а какие у нас планы на опорретан? Мы встретимся с твоей семьёй?

— Только если со старшим братом. В отделении будет почти пусто, останутся лишь дежурные. Я планировал провести время с тобой. Отпраздновать твоё вступление в возраст ответственности. Хочешь, снимем красивый номер в отеле? Или даже махнём на другой остров? Есть один с изумрудным песком. Говорят, там очень красиво. Или можно на Симиаррские водопады посмотреть.

— Знаешь, мне с тобой и тут хорошо, — честно ответила я. — Особенно если в отделе будет пусто… Кстати, Аршес. Одна из стажёрок, Криста, очень грубо со мной разговаривает и постоянно подчёркивает, что я твоя любовница. Это ужасно неприятно, — решилась рассказать я.

Жаловаться, конечно, не стоит, но если она не унимается, то пусть с ней разбирается её начальник. Я уже сделала для её перевоспитания всё, что смогла, — оттаскала за ухо. Если после этого мозги на место не встали, значит, медицина бессильна.

— Опять Криста? Ею все недовольны. Ничего. Сейчас начнётся распределение по наставникам, я уже придумал, к кому её поставить так, чтобы либо в чувства пришла, либо сама из отдела сбежала.

— К Хазарелу? — с надеждой спросила я.

— Именно! С ним она познает все грани хамства и домогательств. Обычно я к нему никого не ставлю, ибо он невыносим, а эта Криста сама напросилась. А насчёт опорретана я решу сам. Думаю, найду, чем тебя удивить.

— А у тебя будет стажёр?

«Или симпатичная стажёрка?» — ехидно спросил внутренний голос.

— Нет, в этом году точно нет. Я и так вынужден постоянно оставлять тебя одну. Тратить время на кого-то ещё я не собираюсь. К счастью, стажёров в разы меньше, чем служащих, так что всегда есть, кому их спихнуть. А я начальник, у меня привилегии.

— Аршес, мне всё равно жутко не нравится, что про нас… про меня… говорят.

— Ви, я понимаю, но и ты пойми. Дознаватели — народ очень специфический. Грубый, циничный, разочаровавшийся в людях и гайронах. Мы видим порядочность куда реже, чем предательство. Меркантильность куда чаще, чем бескорыстие. И мы привыкли во всём видеть мотив, искать второе дно, не доверять. Хорошее отношение в отделе надо заслужить, оно никому не даётся просто так. И ты не исключение. Напротив, чем больше я буду бегать и затыкать всем рты, тем громче станут разговоры.

— И что тогда делать?

— Стратегия у нас только одна — переждать, когда всем надоест мусолить эту тему. Удобство нового архива все сразу оценят, я тебя уверяю. Постепенно к тебе и нашей паре привыкнут, либо появится другая тема для бурчания и сплетен. А ты не растрачивай силы, Ви. Услышала гадость? Скажи, что тебе такие разговоры претят, а потом просто игнорируй. Со временем тебя примут, как родную, и глотку за тебя будут рвать, как за любого другого товарища. Но это время должно пройти. Кстати, Хазарела уже очень остро подкалывают на тему его чутья и того, что он о тебе раскопал. Кто-то даже его портрет в столовой повесил с надписью «Интуит года, почтенный защитник начальника». Ну как портрет… Не особо лестный, конечно, да и художников среди нас нет. Но в общем и целом понятно, что рисовали Инбида.

Я улыбнулась.

— Надо сходить посмотреть.

— Лучше спи. Завтра будет чем заняться.

— Сладких снов, Аршес.

— И тебе, урдиновая моя.

Из письма уполномоченного посла Королевства Аберрия на территории Эртзамунда

Ваша блистатательность!

Мне удалось выяснить, что на третий день опорретана интересующий вас субъект будет находиться по определённому адресу в неформальной обстановке в кругу семьи. Лично я присутствовать рядом не смогу, чтобы не вызвать подозрений. Настоятельно рекомендую прислать парочку агентов или разбудить спящих. В текущих условиях я не в состоянии организовать плотное наблюдение имеющимися в моём распоряжении силами, учитывая статус цели.

Ожидаю ваших дальнейших распоряжений.

К.Л.Р.

25/4/4/6973

Капитула двадцатая, о неудачном планировании

— Ви, собери вещи. Мы уезжаем на пару дней, — заглянул в кабинет Аршес.

— Куда? — я предвкушающе замерла. — Вещи только для меня или для нас обоих?

— Да нас обоих. А куда — сюрприз. Я зайду через час, а пока обрадую своих бравых бойцов новостями о том, кто из них получит головную боль на ближайший год. Распределю стажёров.

Я заметалась по спальне, не зная, что делать и с чего начать. Я же никогда раньше никуда не собиралась! Где саквояж? Что в него класть? Куда мы едем? От волнения замерла столбом возле шкафа. В магазин за одеждой так и не сходила, поэтому собирать было особо нечего. Купленные во второй день работы платья отдала в прачечную вместе с вещами Аршеса, стирать руками он запретил. А других-то у меня не было! Сегодня ходила в выданных ещё на Айпагарре шальварах. Что делать?

«А потому что ты о себе думаешь меньше, чем о других, Ви. Вот и ходи нищенкой. Целое ведро денег в тумбочке, а ты не можешь сходить себе одежды купить!» — проворчал внутренний голос.

Коря себя за непредусмотрительность, я отчаянно сжимала кулаки. И ведь время утекало с каждой потраченной секундой, отчего мне становилось только сложнее принять хоть какое-то решение. Но мне безмерно повезло. Из ступора вырвал стук, и внутрь заглянул дежурный:

— Там курьер из прачечной оставил сумку для вас, зайта Зинтоза.

Какое счастье! Видимо, прачки решили раздать все заказы перед опорретаном. Надо будет не забыть поблагодарить их в новом году.

Выдохнув, я забрала чистую одежду и уложила в саквояж. Если Аршес её испачкал, значит, он её носил. Если носил, то поносит ещё раз. Вот и решение всех проблем. Сложив вещи, я добавила туда несколько банок с вареньем (на всякий случай), завернула подарок для ардана в запасное платье и застегнула саквояж. Кто молодец? Я молодец!

И даже время осталось, чтобы переодеться и сделать причёску из трёх переплетённых между собой кос. Когда вернулся Аршес, я, сияя, предстала перед ним готовой и довольной.

— Умничка. Просто обожаю, что ты не возишься, как другие девушки при сборах и походах за покупками!

От похвалы я зарделась. Арш подхватил саквояж и взял меня за руку.

— Ну что ж, теперь мы сюда вернёмся только в следующем году. Всё собрала?

— Да! — торжественно ответила я.

— Тогда идём. Очередь в портальной в последний день года всегда просто невероятная, особенно ближе к вечеру. Нам надо успеть пройти, пока все на работе.

Едва ли не бегом мы двинулись прочь из отдела, оставляя за собой рабочую суету. Внутри меня билось яркой птицей чистое счастье. Хотелось обнять весь мир и бесконечно признаваться ему в любви. Улыбаясь, я быстрым шагом следовала за арданом, а он стремился вперёд изо всех сил, как парусник, гонимый вихрем.

На узкой улочке, по которой мы неслись, с шумом захлопывали ставни лавочники. На дверях ресторана вывесили табличку «Закрыто до первого дня нового года».

Перегородив всю дорогу, дородная дама волоком тащила двух упирающихся близнецов лет пяти, а те рыдали на два голоса:

— Не хотим к бабушке!

— Только не к бабушке!

— Мама, не надо!

— А ну цыц! Да что за наказание такое, сначала туда не затащишь, потом оттуда не выгонишь… — сквозь зубы ругалась несчастная растрёпанная мать.

На помощь ей пришёл кондитер. Одетый в нарядный костюм и поварской колпак, он выскочил из своего магазина, держа в руках кулёк с вываливающимися из него кексами. Попытался закрыть дверь, но не смог. Дважды помянув каскарра, всучил кулёк матери:

— С опорретаном! Счастьичка в новом году!

После чего обеими руками захлопнул и запер дверь, с клацаньем опустил и закрыл решётку на витрине, а затем побежал вниз по улице прямо в колпаке. Мать сурово глянула на притихших малышей и пригрозила:

— Сейчас все кексы тёте отдам, если будете ныть!

Указала она при этом почему-то на меня. Мальцы смекнули, что в компании кексов можно и бабушку потерпеть, а потому перестали стенать и протянули ручки к кульку. Мы как раз успели их обогнать, пока происходила раздача сладких взяток.

Очередь в портальную станцию я увидела ещё издалека. Сотни людей с чемоданами, саквояжами, младенцами и даже домашними животными ожидали перехода. Я смотрела на это широко распахнутыми глазами. Надо же… а я думала, что в опорретан все наоборот сидят по домам…

— Куда вы лезете?! — раздался чей-то недовольный голос.

— Вас тут не стояло! — возмутилась какая-то женщина.

— Да что вы понимаете, я занимала за этой дамой в фиолетовых шальварах! Пожалуйста, подтвердите.

— Занимали, но вас два часа не было. Сколько можно было место держать?

— Но я же занимала!..

— Но два часа назад!

Очередь гудела и возмущалась. Солидные зайтаны недовольно топорщили усы, дети сновали между рядами, периодически вспыхивали ссоры.

— Я говорила, что идти нужно было вчера, Аррун! Я же говорила! Ну почему ты никогда не слушаешь, что тебе говорят, Аррун?! Разве это так сложно? — истерически вопрошала зайтана в зелёном, и её длинные массивные серьги угрожающе покачивались вперёд-назад при каждом слове.

— Трата, ну не злись, ну лапушка моя, ну не мог я, ну работа же, — бубнил мужской голос в ответ.

— Работа! Работа?! Да что там с этой работы, слезы, а не деньги! Добро б семью содержал, как полагается, а ты всё на неё ходишь, на свою работу, а толку — чуть! — вопила Трата.

Я вжалась в Аршеса и отчего-то испытывала стыд, наблюдая за этой сценой.

Ждать своей очереди пришлось очень долго. И это мы ещё воспользовались портальной аркой для служащих. Народ всё прибывал и прибывал, казалось, что на станции собралась вся Нагусса.

— Пропустите инвалида! — распихивала всех локтями пышущая здоровьем бабка.

Если бы Аршес не закрыл меня рукой, в бок бы прилетел чувствительный тычок. После наступления бабки ряды ожидающих всколыхнулись, и по станции полетели шепотки. Граждане не просто сомневались в бабкиной инвалидности, но даже грозились оную причинить, не сходя с места, если святость очерёдности будет нарушена. К счастью, до боевых действий так и не дошло, а перед нами как раз засветилась арка, приглашая шагнуть в неизвестность.

Шум портальной станции сменился… шумом портальной станции, но совершенно другим. Неразборчивым клёкотом с агрессивными нотками. Я не сразу поняла, что люди здесь говорят на другом языке. И только широко открытыми глазами обводила необыкновенное место. Во-первых, всё вокруг было покрыто мозаикой и росписью. Десятки ярких кричащих оттенков. Сотни темноволосых и темноглазых людей, одетых в стёганые халаты разных расцветок. Тысячи голосов, создающих гул.

Ардан потянул меня на выход, и я с наслаждением вырвалась из шумного плена портальной станции, только чтобы замереть от шока. Как же холодно! И это днём? А что же тут будет ночью?! Заморозки?!?

— Аршес, — выдохнула я и резко отпрянула, ведь передо мной возникло белёсое странное облачко.

— Каскарр, тут гораздо прохладнее, чем я ожидал. Не бойся, это пар изо рта. Так бывает, когда воздух холодный. Пойдём-ка купим что-нибудь из верхней одежды.

Но это оказалось не так-то просто. Лавки закрывались одна за другой, ателье захлопнуло ставни прямо перед нашим носом, а магазин готового платья стоял тёмный и покинутый.

— У нас в саквояже есть что-нибудь тёплое?

— Точно! Есть!

Видимо, от холода я перестала соображать здраво.

Аршес распахнул саквояж, пока я нелепо подпрыгивала на месте, чтобы согреться, и указал на мундир.

— Ви, это что?

— Одежда! Святая Ама Истас, как они тут живут? — стучала я зубами.

Надетые на мне шерстяная кофта и куртка совершенно не спасали от проникающего под кожу холода. Аршес порылся в саквояже и тоскливо посмотрел на меня:

— А ты только униформу мне с собой взяла?

— Зато всё чистое, — неуверенно ответила я, чуя, что опять сделала что-то не то.

— Урдиновая моя, в форме аберрийского королевского дознавателя я тут буду, как бы помягче сказать, слегка заметен. А мы в Урруне.

Ардан закрыл саквояж, распрямился и огляделся.

— Арш, прости, я же не знала…

— Всё хорошо. Ты хоть что-то кроме формы мне взяла?

Я отрицательно помотала головой, холодея от досады. Или от погоды? В общем, холодея по разным причинам.

— Сам виноват, дал нечёткие инструкции и не проверил результат. Пойдём, нам надо заселиться, пока не простудились.

Мы бодрой рысью двинулись в сторону фешенебельного отеля на другой стороне площади.

— Сожалею, свободных номеров нет и до первого числа не предвидится, — без какого-либо сожаления сказал портье с сильным акцентом.

— А где есть другие гостиницы поблизости? — спросил Аршес.

— На этой улице ещё три, а дальше на главной площади ещё четыре. Удачи, — пожелал портье без какой-либо веры в нашу удачу.

В следующей гостинице все номера тоже оказались заняты. Как и в соседней. Как и в той, что располагалась через дорогу.

Три невыносимо холодных часа спустя, мы услышали все вариации фразы «Мест нет». Аршес выглядел крайне потерянно и смущённо, глядел на меня виновато и в конце концов предложил:

— Давай вернёмся обратно. Правда, придётся очередь отстоять. Но я не ожидал, что тут будет такой ажиотаж…

Мы как раз стояли на одной из небольших улочек, заканчивающихся тупиком. Я уже продрогла настолько, что мне хотелось только одного — согреться. Я бы даже с обезьянами полезла обниматься, вот настолько холодно мне было.

— Смотри, тут открыто, кажется. Сейчас зайдём, погреемся и вернёмся на портальную станцию. Правда, обратно придётся стоять в общей очереди. Служащий я только у себя, а тут — никто.

Симпатичный уютный ресторанчик действительно был открыт. Внутри даже нашёлся свободный столик, правда у самого входа. Заведение держала улыбчивая седая дама с короткой стрижкой и унизанными перстями руками. Её кричаще-оранжевый халат в жёлтый горох ярко выделялся среди полосатых и клетчатых одежд посетителей.

— Доброго дня! Нам бы горячего… супа, чая, гуляша, каши… И отвар противопростудный для зайты, если есть.

— Ох, как же вы так, птенчики!

Двух с половиной варовый птенчик виновато пожал плечами.

— Не смогли найти номер в гостинице. Замёрзли, пока искали.

— На улице же такая стынь! Вам на весь опорретан? Соседний дом пустует, желаете посмотреть? Только он окнами выходит на обрыв…

— Да хоть на свалку! — обрадовался Аршес. — Лишь бы там было тепло и имелась кровать. А ещё нам бы поесть и на вынос что-нибудь заказать.

— На завтрак и обед приходите сюда. Я закрываться не буду. А уж по вечерам не обессудьте — поищите другое заведение. Опорретан всё-таки. Садитесь, пообедайте, а позже я вас провожу, как закрываться буду.

Аршес усадил меня за столик и пошёл рассчитаться с хозяйкой. Вскоре нам принесли исходящую паром еду — и вкусную, и свежую, и горячую, что было куда важнее первых двух пунктов.

Наелись мы досыта, хозяйка ресторанчика собрала нам корзину с едой и принялась гасить свет в основном зале. Из кухни доносилось звяканье: там ещё домывали посуду за последними в этом году посетителями.

Снаружи стало ещё холоднее. Это вообще возможно? Солнце почему-то клонилось к закату, хотя до шести вечера было ещё далеко. Да что за странное место?!

Мы прошли сквозь тупик по незаметной тропинке и вышли на задворки улицы. По эту сторону действительно шёл разлом. Город словно разрезали на две части, как пирог, и вынули кусок. Теперь разноцветные здания смотрели друг на друга и на ревущее под ногами море. По обе стороны ущелья дома были окутаны ярко-жёлтыми, рыжими и багряными деревьями. Какой интересный вид, почему они не растут в Аберрии?

— Вид на ущелье, — извиняющимся тоном сказала хозяйка ресторанчика.

И что в этом такого? Тут же обалденно красиво! Тем более что домик оказался очень милым и уютным. Небольшим, всего на три комнаты, включая просторную кухню со странной каменной штукой посередине.

— Дрова для печки во дворе. Водонагреватель заряжен, светильники тоже. Бельё и одеяла в шкафу. До завтра!

Зайтана в ярком халате оставила нам ключ и исчезла. Мы огляделись. В доме было почти так же холодно, как снаружи, но хотя бы не дул ветер. Аршес деловито разжёг огонь и виновато посмотрел на меня.

— Не самое шикарное место.

— Да ты что! Ты посмотри, какой вид! Здесь так красиво! И всё такое… каменное…

В Аберрии строили иначе, из дерева и ракушечника. А в Эртзамунде предпочитали тёмный мрачный камень, толстые морёные деревянные доски и практически чёрный настил на полу. А кровать в единственной спальне венчал массивный балдахин.

Арш улыбнулся.

— Зато мы здесь будем вдвоём. И никаких соседей.

— Интересно, а почему вид на ущелье — это плохо?

В ответ на мои слова снаружи завыл ветер. Видимо, в узком ущелье звук разносился по-особенному, и странная, тревожная песня стихии заставила вздрогнуть.

— Пойдём, Ви, нам лучше залезть в горячую воду, чтобы не заболеть, — ардан распахнул дверь в ванную комнату и шутливо спросил: — Как думаешь, мы поместимся здесь вдвоём?

Большая круглая ванна, в которой и впятером можно уместиться, была выложена цветной мозаикой с повторяющимися морскими мотивами. Фонари за окном щедро заливали комнату светом, и я не стала зажигать настенные бра.

— Думаю, да, — чуть осипшим голосом ответила я. — Только можно мне сначала одной? Ненадолго?

— Конечно, я пока застелю постель.

Аршес ушёл в комнату, а я осталась наедине с пониманием: сегодня та самая ночь, а я совершенно не знаю, что делать. И не подготовилась! Надо же было как-то подготовиться! Но как?

«Ноги побрить!» — посоветовал внутренний голос.

Кажется, что-то такое говорили девочки. В ванной было очень холодно, но я всё равно стянула с себя шальвары и уставилась на посиневшие от холода тонкие ноги с редкими белыми волосками на них. Но ведь Аршес никогда не говорил, что ноги нужно брить. Ведь тогда надо побрить ещё и руки! И даже щёки — на них тоже серебрился подозрительный тонкий пушок. И это я молчу про то место, где пушок не серебрился, а очень даже колосился. Но бритвы нет!

Я в смятении заметалась по небольшой ванной и включила воду, чтобы согреть помещение. Оно тут же наполнилось паром. Ничего толкового так и не придумав, воспользовалась удобствами, сложила вещи, чтобы не мешали, приоткрыла для Аршеса дверь, залезла в ванну с обжигающе горячей водой и обхватила колени руками. Я всё делаю неправильно! Должна была как-то подготовиться, а не подготовилась!

Деликатный стук прервал поток панических мыслей.

— Можно?

— Да, — нервно пискнула я не своим голосом.

— Я оставлю дверь открытой, чтобы сюда проникало тепло от печи.

Аршес разделся, но в клубах пара я толком ничего и не видела, а когда его ладонь неожиданно коснулась моего плеча, вздрогнула всем телом.

— Ви, я тебя пугаю? — вкрадчиво спросил ардан.

— Нет, — пискнула я на ещё более высокой ноте.

Такому тембру позавидовали бы даже грызуны.

— Ви, что происходит? Тебе здесь не нравится? Плохо себя чувствуешь? Расскажи мне, — мягко попросил Аршес, скользя пальцами по моим рукам и плечам.

— Я не готова, — убитым голосом ответила я.

— Ничего страшного, — после небольшой заминки ответил Аршес. — Нам не обязательно торопиться. Мы можем подождать, пока ты не почувствуешь себя уверенной.

— Нет, не в том смысле. Я забыла бритву! — отчаянно воскликнула я.

— Мою?

«Логичный вопрос, своей-то у тебя нет. Давай, скажи ему, что ты собралась делать с бритвой, которой он, на секундочку, лицо бреет», — ехидно хмыкнул внутренний голос.

— Нет, я вообще забыла её купить, — пожаловалась я.

— Так, а зачем тебе нужна бритва, Ви? — осторожно спросил Аршес, а потом не выдержал и добавил: — И можно я уже залезу к тебе в воду? Тут очень холодно!

— Конечно!

Хотела подвинуться, но ардан всё сделал по-своему: скользнул в воду под меня и расположил на себе, сразу же захватив в плен объятий.

— Так, теперь вернёмся к бритве. Если ты не собираешься меня зарезать после нашей первой совместной ночи, то я всё ещё не очень понимаю, зачем она тебе нужна.

— Ну как же. У меня же волосы.

Вынула из воды ногу и продемонстрировала Аршесу. Волосы, как назло, слились с обстановкой и сделали вид, что их нет. Видимо, испугались бритвы.

Аршес сдавленно хрюкнул, фыркнул, а потом взял и заржал.

— Действительно проблема. В косы не пробовала их заплетать? Может, тогда они нам не помешают?

— Чего ты смеёшься? Девочки говорили…

— Ах, девочки говорили… а можно я скажу? — мягко перебил меня Аршес, втягивая воздух у меня за ухом. — Я обожаю тебя всю, вместе с твоими мифическими волосами, изящной тонкой шеей, узкой талией, нежной кожей и умопомрачительным запахом. И я безумно тебя хочу. Я за этот лаурдебат чуть не лопнул от вожделения, Ви. И я очень старался вести себя прилично, хотя моя темпераментная натура сопротивлялась этому изо всех сил, а каждый поцелуй сводил с ума. И я согласен подождать ещё какое-то время, но только если ты сама боишься близости или не хочешь её. Но не потому, что у тебя на ногах волосы, которые я даже разглядеть толком не могу. А у меня, вообще-то, гайронье зрение.

— Но я же должна была как-то подготовиться, — прошептала я.

— Ты ничего не должна. Просто расслабься и говори со мной. Что тебе нравится, а что нет. И не стесняйся ничего. Поделись со мной своими желаниями, Ви. Я постараюсь воплотить их в жизнь.

— Мне хочется, чтобы ты трогал меня как в самый первый раз, — прошептала я, поворачиваясь к нему. — Только не останавливаясь.

— Я смогу остановиться, только если ты очень попросишь, Ви, потому что сам я сгораю от желания и нетерпения.

Губы Аршеса накрыли мои, пальцы начали ласкать изгибы тела. Я подалась навстречу его рукам и повернулась к нему боком, ощутив, как сильно он возбуждён. Мгновенно стало жарко. Казалось, что пар идёт не от воды, а от разгорячённой кожи. Холод отступил, вытапливаемый из тела поцелуями и прикосновениями ардана.

— Ви, я тебя люблю. По-настоящему сильно. Как никого и никогда.

Я знала, о чём он говорит. Во мне бушевали те же чувства. Но ответить не смогла — Аршес завладел моим ртом, мыслями и желаниями. Весь мир сконцентрировался в нём, и я растворялась в горячей воде и ещё более горячих ласках.

На этот раз ардан не играл со мной и не томил. Каждое прикосновение доставляло невозможное удовольствие, и я задрожала в руках моего гайрона, когда этого удовольствия стало слишком много. Оно переполнило меня и выплеснулось наружу низким протяжным стоном.

— Продолжаем?

— Да, Аршес!

Он вытащил меня из воды и завернул в сухую простыню. Она мгновенно впитала влагу с наших тел и была брошена на пол у кровати. Арш повалился на постель спиной, увлекая меня за собой, вынуждая наконец посмотреть на него и оценить, насколько сильно мне повезло. Он был потрясающе сложён — каждая впадинка, каждый изгиб, каждое очертание — словно произведение искусства.

Не зная, что именно нужно делать, я просто доверилась инстинктам. Гладила, целовала, сжимала в объятиях. Теряла себя в нахлынувших чувствах. Аршес на секунду оторвался от моих губ и спросил:

— Мне остановиться?

— Нет.

По комнате разлилось золотое свечение, ардан сплёл аркан и наложил его на низ моего живота.

— Лёгкое обезболивающее. Просто расслабься, Ви. И не бойся последствий, я недавно обновлял свои арканы у целителя, зачать ты не сможешь.

Об этом я даже не думала — сосредоточилась на чувствах и полностью доверилась Аршесу. Он навис надо мной сверху, подминая под себя, но на этот раз я лишь подалась ему навстречу и прижалась теснее. А затем меня поразило новое, ни на что не похожее ощущение наполненности. Застыла, обхватив ардана обеими руками, и часто задышала, привыкая к неизведанному чувству.

Тело Аршеса напряглось, мышцы налились от усилия, он весь вытянулся готовой порваться струной и простонал:

— Ви, только умоляю тебя, замри…

Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата

Аркет,

Виола стала моей лазтаной. Пока ещё не до конца осознал значение этой новости, но я безумно счастлив. Знаю, что ты за меня порадуешься, даже несмотря на то, что сам свою пару пока не встретил. Поверь, ожидание того стоит. Близость с ней — нечто настолько особенное, что я затрудняюсь облечь это в слова. В первую ночь меня накрыло так, что я даже соображал с трудом, боялся только одного — перекинуться и поранить её. Мышцы до сих пор болят, ибо скрутило меня знатно.

Матери пока не говори. Пусть свыкнется с предыдущей новостью. Не хочу, чтобы она сгоряча сделала Ви гадость. Моя лазтана хоть и мягкая, но откровенного вреда не простит. А им как-то придётся уживаться в будущем. О свадьбе с Ви я пока не заговаривал, но сам понимаешь, это уже дело решённое. Как вернусь, начну подыскивать дом.

Мы с Ви на Урруне, в столице. Хочу посмотреть лично на этого заместителя военного министра. Ты не поверишь, насколько тут людно! Я нарочно не стал пользоваться связями, чтобы наше прибытие не смогли соотнести с агентурной сетью в Эртзамунде. Даже предположить не мог, что в гостиницах не будет мест. Заморозил Ви, она чуть не заболела. Тут страшный холод. И всюду эти пёстрые халаты. Но готовят вкусно, этого не отнять. Хотя гаст мы пока не пробовали, и желания приобщиться нет.

Впервые за все эти годы подумываю о долгом отпуске в компании Ви. В общем-то, даже уезжать никуда не обязательно, достаточно будет кровати и кухни.

Аршес

от второго дня опорретана

между 6973-м и 6974-м годами

Ирла Уррун

Арш,

Прими мои искренние поздравления. Новость неожиданная, но теперь хотя бы понятно твоё маниакальное стремление эту Виолу защищать. Надо думать, шанс допросить её с пристрастием и узнать побольше о Цилаф я упустил.

А ведь чуял, что нужно было вмешаться. Могли бы разыграть маленький спектакль: я бы пытал, ты бы спасал. Жаль, что эта светлая мысль мне в голову не пришла раньше.

Что касается Гаиза Нагусира — будь осторожен. Не лезь на рожон. Твоё инкогнито — довольно рискованная затея. Что если эрты узнают, кто ты? Сразу говорю, что если тебя возьмут в плен, я за твою счастливую задницу больше двух доблонов не дам. И то второй лишь потому, что мать проест мне плешь, случись с тобой хоть что-нибудь.

Счастливого праздника!

Преисполненный братской любви и совсем немного — зависти,

Аркет

от второго дня опорретана

между 6973-м и 6974-м годами

Ирла Нагусса

Капитула двадцать первая, о связи

Я крепко обнимала Аршеса и боялась дышать слишком резко. Любое движение гайрон расценивал как попытку сбежать. Мой мужчина прижимал меня к себе так сильно, что по телу разливалась сладкая боль. Возражала ли я? Ни капли. До меня не сразу дошло, что происходит, но когда догадалась, что гайрон признал меня своей лазтаной, чуть не свихнулась от счастья. Мой. Только мой. Навсегда. Сердце заходилось в бешеном стуке, ноги затекли в непривычной позе, хотелось пить, но я скалилась в безумной улыбке, прижимаясь к совершенно невменяемому от близости гайрону и захлёбывалась собственническим ликованием.

Гладила короткие синие пряди, напряжённые мышцы плеч, широкую спину и упивалась обладанием.

Когда ардана немного отпустило, он принялся сбивчиво бормотать признания в любви вперемешку с извинениями. Приняла и те, и другие. Весь остаток ночи он был пронзительно нежен. Мы уснули, тесно прижавшись друг к другу, греясь под большим тёплым одеялом. Дрова в печке давно прогорели, и в домике снова похолодало. Но почему-то от этого стало даже приятнее. Будто под одеялом родился наш новый, особенный мир, и никакие холода и невзгоды ему не грозили.

Следующие три дня мы выбирались из постели только поесть или при крайней необходимости. Я даже не подозревала, что близость с мужчиной может быть настолько восхитительно приятной. Мы вроде бы делали одно и то же — целовались, ласкали друг друга и разговаривали. Но это не надоедало, напротив, хотелось продолжать целую вечность. Ардан постепенно становился всё более напористым и властным, но это вызывало лишь восторг и желание бесконечно сдаваться под его напором.

Поздним утром третьего дня опорретана гайрон притащил меня в ванну, и мы лениво отмокали в тёплой воде, наслаждаясь друг другом в свете солнечных лучей.

— Арш, а почему ты привёл меня именно сюда? В Эртзамунд? — спросила я, наблюдая, как по его гладкой коже стекают маленькие капельки воды.

— Хотел показать тебе другую страну. А сегодня вечером состоится ужин, на котором будет присутствовать Гаиз Нагусир. У нас забронирован столик по соседству. Хочу посмотреть на заместителя военного министра и послушать, о чём он будет говорить. Мне интересно, тот ли это человек, по указке которого на смерть отправили десятки детей.

— Но ты же не сможешь этого понять по одному лишь его виду… — протянула я, устраивая голову на плече ардана.

— У меня достаточно хорошее чутьё, Ви. И я привык ему доверять. Как видишь, с тобой оно меня не обмануло.

— Но с Хазарелом обманывает, — уверенно заявила я. — Он гадкий и плохой.

— Он, безусловно, гадкий, но не плохой в том смысле, который в это слово вкладываешь ты.

Поверить в это хотелось, но не получалось.

— Арш, у меня для тебя есть подарок, — вдруг вспомнила я. — На опорретан.

— У меня тоже. Надо только его найти. А для этого придётся вылезать из тёплой ванны, в которой лежит самая красивая и желанная девушка на свете. Кто в здравом уме на такое пойдёт? Точно не я. Так что на какое-то время останешься без подарка, Виола.

— Тогда сам тоже сиди без подарка, — фыркнула я, плеснув в него водой.

— М-м, нет. Я как раз таки сижу с подарком. Чудесным кареглазым подарком судьбы.

— И ты не расстроился из-за того, что я твоя лазтана?

— Нет. Расстроился — точно нет. Переживаю ли я из-за того, что для меня, как для гайрона, не будет существовать других женщин, а ты, как человек, не связана со мной узами магии и в теории сможешь уйти к другому? Пожалуй. Но я рад. И такой исход куда лучше, чем если бы мы остались просто арданами, Ви, — Аршес медленно гладил меня по животу большой чуть шершавой ладонью.

— Но почему так вышло? Ведь вероятность очень маленькая…

— Твой запах понравился моей второй ипостаси с самого начала. Но думаю, что если бы мы стали близки в первые дни знакомства, ничего подобного не случилось бы. А так — я влюбился. И гайрон принял мой выбор и закрепил связь. Чаще всё происходит наоборот — наш вид следует за выбором второформы. Но случается и по-другому.

— Арш, но я же чувствовала магическое воздействие в тот момент, когда образовывалась связь…

— Наши силы гармонизировались. Но это не значит, что ты теперь привязана ко мне так, как я привязан к тебе. Мой гайрон сделал выбор, теперь ты моя лазтана. Но так как ты магесса, а не гайрона, то я для тебя лазтаном не стану никогда.

— Никакие другие мужчины мне сто лет в обед не нужны!

— Постараюсь сделать так, чтобы у тебя даже повода не было смотреть на сторону. А сейчас давай выбираться. Предлагаю сегодня сходить в ту едальню, а не брать еду на вынос, как в остальные дни. Заодно прогуляемся по городу.

Вылезать из воды было лениво, да и близость с гайроном интересовала меня куда больше, чем прогулки по холодному городу, но спорить я не стала. Сладко потянулась и позволила Аршесу вытащить себя из ванной. За последние три дня я вообще жутко обленилась и погрузилась в медовую негу.

В доме было тепло: гайрон внимательно следил за тем, чтобы в печке не заканчивались дрова. Наше уютное убежище на краю ущелья мне безумно нравилось, несмотря на завывающий ветер, задувающий холод в оконные щели. Зато пейзаж за этими рассохшимися окнами поражал необычностью.

Аршес достал из шкафа саквояж и принялся вынимать вещи. Я ловко забрала платье со спрятанным подарком внутри и ждала, пока он наденет шальвары, чтобы вручить рубашку.

— Ви? — вопросительно протянул ардан. — А ты что, никакие другие мои вещи, кроме униформы, не взяла?

Я уставилась в недра саквояжа. Изнутри на меня с немым укором смотрел мундир и двое форменных шальвар.

— То есть ты не взяла зубные щётки, мыло, зеркальце, тёплую одежду… но зато сложила четыре здоровенные банки с вареньем, — рассмеялся Аршес.

— И две мы уже съели, — насупилась я. — Откуда мне было знать, как правильно собирать саквояж в дорогу? Я никогда не путешествовала, а времени на сборы ты не дал!

— Твоя правда, Ви. Хорошо, что хозяйка раздобыла для нас всё необходимое. Ладно, если не удастся купить что-то новое, пойду в ресторан в этих шальварах и в халате с чужого плеча, — хмыкнул ардан. — Ну хоть ты будешь одета в приличное платье.

— Кстати, вот…

Протянула Аршесу подарок и замерла в ожидании реакции.

— Какая красота! — он провёл подушечками пальцев по сплетающимся в рисунке сугандилам. — Где ты купила такую красоту? Интересно, а почему такой странный набор арканов? Лечебный, защитный, охлаждающий воду и… способствующий росту растений?

— Я сама вышила… — густо покраснела я. — А эти арканы Аля показывала, я думала, что они все полезные.

— Ты это сама вышила? — восхищённо спросил Аршес. — Спасибо! Я буду носить с гордостью. У меня для тебя тоже есть подарок. Сейчас… — он пошарил в кармане куртки и достал оттуда украшенный камнями урдиновый браслет. — Вот. Защита от воздействия чужих проклятий.

— Он, наверное, жутко дорогой, — сказала я, чувствуя себя и радостно и немного неловко одновременно. — Спасибо.

«Что за нелепость, вся в урдине, а сапоги одни!» — проворчал внутренний голос.

— Его на заказ делали, к серьгам. Я даже и не знал, что перед опорретаном такая очередь на артефакты и ювелирные украшения, — сказал Аршес, застёгивая на мне браслет. — Подарками для мамы всегда Арвель занимается, так что я как-то даже не вникал, просто скидывался. Нравится?

— Безумно!

Браслет переливался тёмно-кофийными бликами. Странное сочетание насыщенно-синего металла и коричневых камней, но при этом неожиданно гармоничное.

Собравшись, мы вышли на стылый воздух. Прошлись по прогулочной дорожке вдоль ущелья и направились в центр города. Поначалу казалось, будто он вымер, но чем ближе к главной площади, тем больше попадалось открытых таверн и ресторанчиков. Однако мастерские все стояли тёмные и покинутые. Людей на улицах почти не попадалось, что было очень странно и даже пугающе по сравнению с заполненными до предела улицами в последний день года. Иногда ветер волок по мостовой клочок газеты или горсть опавших листьев, иногда трепал ржавые кроны деревьев. Небо хмурилось. Тяжёлые серые тучи нависали над пустым городом.

Но в этой пустоте было своё очарование. Прелесть увядания, которую я никогда не видела раньше. Аберрия — край сочной, цветущей растительности, толстолистых фикусов и обвивающих стволы лиан. А здесь природа была другой, даже деревья выглядели как-то иначе.

— Почему здесь так мало гайронов? Я, кажется, ни одного ещё не видела, кроме тебя.

— Слишком холодные воды, мы не можем в таких долго плавать, переохлаждаемся. Соответственно, военная сила в студёных северных морях из нас никакая. Вот мы и заселили острова поближе к экватору.

— Мне бы хотелось увидеть твоего гайрона, — улыбнулась я.

— Обязательно увидишь.

— Он очень большой?

— Немаленький. С возрастом становится больше, но и в принципе, чем сильнее дар, тем крупнее зверь.

— А откуда он массу берёт? Ну то есть вот ты небольшой… то есть, ты, конечно, высокий и атлетичный, но гайрон же здоровенный, во много раз крупнее. Откуда берутся эти когти, зубы и прочее?

— Мы исследуем этот вопрос. Магия — это энергия. Каждое обращение в гайрона — это словно колоссальный по силе магический взрыв, направленный внутрь. И в момент такого энергетического всплеска энергия переходит в массу. Именно поэтому гайрона без магических способностей быть не может, это просто невозможно. Мы пока даже природу магии плохо понимаем, Ви. Откуда взялись маги? Мы не знаем ответа на этот вопрос, а ведь, по-хорошему, магов нужно выделить в отдельный вид, у вас есть серьёзные отличия от обычных людей. Но при этом маги совместимы и с людьми, и с гайронами, а вот гайроны от обычных людей потомства не дадут никогда.

Промозглый ветер забрался под куртку, пытаясь выдуть всё тепло. Проказник, мёрзнет, наверное, вот и ворует его у прохожих.

— Маги совместимы с гайронами, потому что гайроны произошли от магов…

— И это тоже. Но, Ви, я очень сильно отличаюсь от своих предков. Наш вид развился невероятно быстро и преобразовался в нечто совершенно иное, чем он был в самом начале. Летописи говорят, что второформа первых особей была ненамного крупнее человеческой. Да и потом, магические способности усиливаются с каждым поколением. Хотя это неудивительно, ведь мы скрещиваемся либо с магами, либо с другими гайронами, тогда как маги периодически разбавляют кровь человеческой.

— Почему тогда твоя мама настолько против нашего союза? Я же ей ничего плохого не сделала…

— У неё есть представления о том, что хорошо для каждого из нас. И как только мы делаем что-то, не укладывающееся в эти представления, она начинает очень активно возражать. Так было всегда. Мы все научились с этим справляться, кроме Арвеля. Арвель — целиком под её влиянием. Ви, ты замёрзла?

— Да, хотя в этом платье гораздо теплее. Но всё равно непривычно и холодно.

— Может, отправимся в тот ресторан пораньше? Займём место заранее?

— Отличная идея!

Нужный нам ресторан находился на самой главной площади города. Необычный интерьер — маленькие низкие столики, окружённые массивными подушками. Каждый столик отгораживается от остальных занавесью — тонкой прозрачной или плотной, создающей интимную атмосферу. Наш столик оказался рядом с большим, полумесяцем изогнутым столом. Официант по просьбе Аршеса закрыл плотные занавеси, и мы словно оказались в волшебном маленьком шатре.

Жаль только, что эртского я не понимала, разбирала лишь некоторые редкие слова. Зато Аршес говорил на нём очень хорошо. Но синие волосы и характерные черты лица выдавали в нём гайрона, поэтому сойти за местных у нас при всём желании не получилось бы. Да и одеты мы были иначе — сняв традиционный халат, Аршес остался в вышитой мною рубашке и достаточно тонких шальварах, а тут носили либо шальвары из плотной ткани, либо вовсе кожаные штаны очень странного кроя. Обтягивающие все самые неприличные места. Несколько раз я даже невольно засмотрелась на одетых таким образом мужчин и получила предостерегающий взгляд от гайрона.

— Интересующее нас лицо будет праздновать вступление в совершеннолетие трёх своих сыновей, — шепнул мне на ухо Аршес, переключая на себя моё внимание.

— Судя по количеству подушек, соберётся целая толпа. Как ты сможешь разобрать все разговоры?

— У меня отличный слух. А ты постарайся не отвлекать. Будем считать, что мы на задании. Я слушаю, а ты ешь.

«Хорошее задание, почаще бы тебе такие давали», — обрадовался внутренний голос.

Ардан заказал кучу разных блюд и устроился головой у меня на коленях. Я опёрлась спиной на большую подушку и мерно перебирала пряди его волос. Когда принесли горячий ягодный чай, отхлебнула несколько глотков. Пожалуй, не так уж сложно быть шпионами. Наш столик постепенно заставляли самыми разными толстодонными тарелками, у которых почему-то был краник сбоку.

— Аршес, а почему тарелки такие странные? — с любопытством спросила я, разглядывая необычную конструкцию, а затем потянулась к одной рукой.

— Лучше не трогай. Они ещё горячие и тяжёлые. Это тарелки с двойным дном. Вот сюда, внутрь, наливают кипяток, тарелка нагревается, и еда на ней долго не остывает, — пояснил ардан. — Чашки у них тоже такие, только внутри между двумя стенками пустота, чтобы не горячо было брать руками.

— И сколько лаурдебатов в год здесь так холодно?

— Четыре-пять. У них и лето прохладнее. Тихо!..

Аршес приоткрыл занавесь и осторожно выглянул. За соседним столиком собиралась большая компания. Множество женщин, детей, подростков, пожилых людей. И даже несколько совсем дряхлых старушек. И среди них — рослый статный лысый мужчина с короткой чёрной бородой. Гаиз Нагусир собственной персоной. Взгляд пронзительно-чёрных глаз откровенно пугал. Я отпрянула и спряталась за спиной гайрона.

Не проронив ни слова, Аршес снова лёг головой мне на колени, на этот раз чутко вслушиваясь в происходящее за тонкой перегородкой из ткани. Там творилась суматоха, раздавались возгласы, вскрикивали дети, иной раз взрывался смех. Но стоило зазвучать басовитому голосу Гаиза Нагусира, как остальные стихали. Говорил он мало, редко, но в такие моменты даже неразумные малыши замолкали, переставая капризничать.

Меня от этого тихого, наполненного скрытой угрозой голоса бросало в неприятную дрожь. Такой человек не остановится ни перед чем, если видит свою выгоду. Не нужна хвалёная интуиция Аршеса, чтобы понять, что это за фрукт.

Гайрон внимательно вслушивался в разговоры за соседним столом, а я одной рукой поглаживала его по густым волосам, а второй выполняла ответственное задание — ела. Наевшись, я откинулась на мягкие подушки. В какой-то момент даже задремала. Сказались бессонные ночи и закинутая на мои колени тёплая рука, да и вкусная сытная еда сыграла не последнюю роль. Очнулась, только когда Аршес погладил меня по щеке.

— Ви, они ушли.

— Что тебе удалось узнать?

— Ничего особенного. Но теперь я укрепился в подозрениях, что зайтан Нагусир замазан в этом деле по самые уши. Он выглядит, как человек, который вполне мог бы отдать приказ проводить опыты над детьми. Зато хотя бы одна странность объясняется.

— Какая?

— Понятно, почему его дети не учатся в академии: ни у одного из них нет дара, нечего им в академии делать.

Я окинула стол сонным взглядом. С него на меня жареными глазами смотрела вкуснейшая рыба. В присутствии Аршеса на её провокации я не поддавалась. Но сейчас-то он ушёл расплачиваться за ужин. Вот серьёзно, не станет же он проверять, на месте ли у уже съеденной рыбы глаза? Я с наслаждением выковыряла один и быстро засунула в рот. Следом — второй. Какое наслаждение! Пряный вкус неповиновения заиграл на языке. Аршес вернулся, мазнул взглядом по столу, а потом посмотрел на меня. С укоризной посмотрел. Вот ведь же, королевский дознаватель. Сейчас будет до меня дознаваться!

— А где глаза, Виола?

Ещё и смотрел на меня так… осуждающе.

— В надёжном месте, — пискнула я в ответ, вжимая голову в плечи.

— Ви, ты съела глаза у рыбы? Зачем? Почему? — обречённо спросил ардан. — Если ты не наелась, мы можем взять что-нибудь на вынос.

Это хорошая идея! И совершенно никак не противоречит тому, что я сделала.

— Я сыта, но ты всё равно обязательно возьми на вынос пироги, — широко улыбнулась я, постаравшись увести его подальше от темы.

— Ви, зачем ты опять съела глаза?

Вот ведь рыбий окулист! Чего он ко мне пристал? Жалко, что ли?

— Ну съела и съела, вернуть не смогу! — насупилась я.

— Да пойми ты, наконец, что у тебя больше нет необходимости съедать всё подчистую! Рыбы этой — завались! Хоть ведро съешь! — негромко, но очень горячо проговорил Аршес.

— А чего ты тогда жадничаешь? Ну нравится мне. Может, я всегда мечтала съесть ведро рыбьих глаз! — обиженно ответила я и отвернулась, чтобы не смотреть на его лицо.

Чего он прицепился ко мне с этими глазами? Сам не ест, другим не даёт.

— Ви, ну так же нельзя…

— Почему нельзя? — насупилась я. — Вот нравится мне, что в этом такого? Почему нельзя-то?

Аршес удивлённо замер, не находя логичного ответа.

— Тебе правда нравятся эти… этот… вкус? — осторожно спросил он.

— Да! Нравится. А когда ты меня на эту тему третируешь — не нравится. Вот.

Я с вызовом посмотрела на гайрона. Он чуть сощурился и лукаво улыбнулся. Не к добру. Но отступать я была не намерена.

— Добро пожаловать в реальность, зайтан королевский дознаватель. Я — твоя лазтана. И твоя лазтана ест рыбьи глаза. И птичьи хрящики. И… и уши козаров. И даже холодец из копыт!

— Ах вот как мы заговорили, — одновременно угрожающе и весело протянул Аршес. — Ну, держись, Ви.

Капитула двадцать вторая, о возвращении в Аберрию

Всю обратную дорогу до нашего временного дома Аршес хранил многообещающее молчание, а на его губах играла коварная улыбка. В том, что он задумал месть, я уже не сомневалась. Сомневалась, правильно ли себя повела. А потом решила — будь что будет. Он сам сказал, что деться от меня никуда не сможет.

Когда мы вернулись в маленький домик у обрыва, на улице царила ночь. А потом вдруг с неба что-то посыпалось. Медленно и странно.

— Что это?

— Снег, Ви.

— Настоящий снег?! — я протянула ладонь, но на ней снег почему-то сразу превратился в дождь, и разглядеть его не удалось.

Зато на плечах куртки крошечные кристаллики льда лежали нетронутыми. Я внимательно рассмотрела каждый. Какие же они удивительные! А потом высунула язык и подставила небу. На кончик тут же приземлилась снежинка, кольнула холодом и растаяла.

— Даже не сомневался, что снег ты тоже будешь есть, — с улыбкой проворчал Аршес. — Пойдём, пока не простудились.

В нашем домике ещё сохранилось тепло. Аршес заново затопил печь, а я принялась переодеваться. Стоило снять платье, как ардан подошёл сзади и забрал одежду из моих рук. Притянул к себе, погладил горячей твёрдой ладонью живот и плавно подтолкнул к постели. Я сделала два шага и упёрлась коленями в деревянную раму. Мягкое, но неумолимое давление сзади вынудило забраться на кровать и встать на колени у самого края.

— Твой запах возбуждает настолько сильно, что сдерживаться просто невозможно…

— Тогда не сдерживайся, — улыбнулась я, наклоняя голову в сторону и подставляя шею под будоражащие поцелуи.

Аршес подхватил меня под живот и уложил грудью на постель. Его руки заскользили по спине и бёдрам, я рвано задышала, предвкушая удовольствие. Внизу живота запекло, а когда нежные пальцы коснулись разгорячённой кожи в самом сокровенном месте, я задрожала в руках ардана от одного лишь ожидания чувственного взрыва. Но гайрон не торопился. Подводил меня к экстазу медленно и плавно.

Каждое касание — как откровение.

Каждый поцелуй — как открытие.

Каждый вздох — как обещание.

Я теряла себя в его руках. И когда наслаждение прошлось по телу первой лишающей воли волной, забыла обо всём на свете. Когда же Аршес наполнил меня до предела, я могла лишь стонать. Он завёл мои руки мне за спину и держал, зафиксировав в очень уязвимой позе, но это лишь заводило сильнее. Движения ардана, резкие и пронзительно желанные, толкали за грань. Я полностью утратила контроль над происходящим, сознание словно сжалось до одной точки, и она пульсировала внутри меня, завораживая яркостью ощущений. Вторая волна удовольствия скрутила тело в долгожданном спазме. Аршес замер, притянув к себе настолько близко, что казалось, будто мы сплавились в единое целое. Ноги онемели и дрожали, воздуха не хватало, внутри меня ритмично бились отголоски сладкого финала.

Ардан отпустил мои руки и поднял с постели. Теперь мы оба стояли на кровати на коленях. Я прижалась к нему спиной, а он стиснул меня в жарком объятии и горячо зашептал:

— Ты будешь принадлежать только мне, Ви. До тех пор пока я жив, у тебя никогда не будет другого мужчины. Ты моя. Вся, целиком, без остатка. Я позабочусь о том, чтобы ты была счастлива, приложу все усилия, чтобы ты никогда не пожалела о нашем союзе. Ты станешь моей женой, матерью моих детей, я буду любить и защищать тебя, но ты никогда не сможешь от меня уйти.

Наши тела всё ещё были слиты в одно, руки переплетены, сердца бешено колотились в едином ритме.

— Я знаю, Аршес.

Повернулась к нему и поймала взгляд невозможно синих глаз.

— Твоё удовольствие делает меня пьяным. А твой запах — ненасытным и агрессивным, — сказал ардан, целуя меня в плечо.

Я погладила держащие меня руки.

— Я люблю тебя, Аршес. И мне безумно нравится отдавать тебе контроль над тем, что происходит между нами. Быть ведомой и слабой. И я никогда от тебя не уйду, потому что ты — весь мой мир и вся моя жизнь.

Рука гайрона скользнула вниз по животу, пальцы невесомо погладили лепестки невероятно чувствительной кожи. Аршес толкнулся глубже в меня, снова разбудив уснувшее было наслаждение. Его другая рука легла мне на горло. В глазах потемнело от удовольствия, я жадно втянула пряный воздух, горячий, влажный и пропитанный его запахом.

— Я сделаю всё, чтобы это не изменилось.

От хриплого шёпота бросило в сладкую дрожь, и я снова потеряла себя в объятии ардана.

«Всё это, конечно, хорошо, но вопрос поедания рыбьих глаз остался открытым», — проворчал внутренний голос, когда я засыпала в руках своего самого любимого на свете мужчины.

Утро подкралось незаметно. Мазнуло солнечным лучом по лицу, окликнуло детскими голосами с улицы, пощекотало горячим дыханием Аршеса. Я проснулась счастливой и переполненной любовью.

— Сегодня последний день опорретана, — погладил меня по спине ардан. — Нужно возвращаться обратно.

— Не очень хочется, — вздохнула я. — Там мне придётся тебя делить с целым отделением всяких вредных дознавателей, а тут ты весь мой.

— Я всегда весь твой. Но ловить мерзавцев, пусть и на сытый желудок, кто-то всё равно должен, Ви. Но ты не переживай. Мне с тобой настолько хорошо, что я сам вернусь, прежде чем ты успеешь заскучать.

Улыбнулась своему ардану. В конце концов, если хочу, чтобы он принял меня вместе со всеми сомнительными гастрономическими привычками, то и я должна примириться с его службой. Ведь если бы не его должность, мы бы и не познакомились.

Странным образом эта мысль успокоила и настроила на позитивный лад.

Собрав вещи, Аршес выложил две банки варенья на стол и застегнул саквояж.

— Эй, ты чего? — разволновалась я. — А варенье?

— Ви, оно тяжеленное. Смысл таскать его туда-обратно? У меня чуть рука не отсохла, пока я носил саквояж в день приезда. Если бы я знал, что там варенье, выложил бы его ещё в Нагуссе. Так что пусть остаётся тут.

— Нет, Аршес, мы так не можем поступить. Это же наше варенье. Как мы его тут бросим? — шокированно спросила я. — Нет-нет, это просто невозможно!

— Ви, но оно тяжёлое. Это просто нецелесообразно…

— Арш, если его не понесёшь ты, то понесу я. Но оставить варенье здесь никак нельзя. Никак. Его же тогда съест кто-то чужой. А если это будет злой человек? Мы не можем вот так бросить его на произвол судьбы…

— Кого «его», Ви? Это же просто варенье!

Я округлила глаза и прижала руки к груди.

— Пожалуйста, никогда так не говори! Нельзя. Бросать. Своих.

— Ты же шутишь? — с надеждой спросил Аршес.

— Я никогда не шучу на тему варенья, — серьёзно ответила я. — Мы забираем его с собой, Аршес. Я просто спать не смогу, если буду знать, что оно осталось тут одно… в холоде… Нет, это слишком ужасно!

Возведя глаза к потолку, Аршес обречённо цыкнул и уложил две увесистые банки в саквояж.

— Знаешь, скажи мне кто-то год назад, что я буду возить варенье с одного конца мира на другой и объяснять человеку, почему не едят рыбьи глаза…

Дались ему эти глаза! Вот точно рыбий окулист!

— И что бы ты сделал?.. — подозрительно сощурилась я.

— Скажи мне кто-то год назад, что я встречу свою лазтану, я был бы счастлив, — дипломатично закончил ардан и спросил: — Готова?

— Да.

Было немного жаль покидать уютный домик, где мы стали настолько близки, но я не позволила себе расчувствоваться.

Портальная площадь в последний день опорретана была наполнена людьми под завязку. Чудилось, что народа тут столпилось ещё больше, чем в последний день года, хотя, казалось бы, это невозможно. В итоге своей очереди мы прождали с обеда и до вечера, хорошо хоть Аршес пробился внутрь станции, и не пришлось ждать в холоде. Иначе мы бы околели. Снег больше не шёл, но изо рта валил пар, а ноги стыли в простых кожаных сапогах. Видимо, поэтому местные носили обувь на меху.

Вернувшись глубоким вечером, мы отправились сначала отогреваться в душ, а потом — согревать друг друга в постель. А в новом — 6974-м — году я проснулась одна. На тумбочке лежала записка от Аршеса, гласившая, что он отправился на ежегодное совещание представителей всех министерств и их подразделений, и оно продлится до самого вечера.

Что ж, мне было, чем заняться. Меня ждал архив!

«Сходи и купи себе шмотья! А то так и останешься с тремя платьями», — зудел внутренний голос.

Да и продуктов не было. В общем, если приобретение одежды ещё могло подождать, то покупка еды — нет. Из съестного у нас остались только варенье, половинка засохшего лийма, немного масла и диетические коржики, которые едят только в случае полнейшей безысходности. Не знаю, как они в кабинете Аршеса оказались, но можно было с уверенностью сказать: это не первое начало года, которое они увидят.

Я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь. И тут же наткнулась на насмешливый взгляд Хазарела. Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла донельзя недовольная Криста. Ах да, эти двое теперь будут портить мне нервы рабочим тандемом. Вот гадство!

— И куда вы направляетесь, драгоценнейшая зайта Зинтоза?

— Не ваше дело, — сощурилась я в ответ, воинственно задрав подбородок.

— Ой ли? Судя по изменившемуся запаху, Аршес наконец достал из дальнего ящика свои причиндалы и сделал вас женщиной. Что ж, поздравляю!

По отделению пронеслись шепотки и смешки, а Криста глумливо улыбнулась. Меня накрыло такой волной возмущения и негодования, что будь у меня в руке что-то колющее или режущее — я бы уколола и порезала. Хам и сволочь!