Выбор королевского дознавателя (СИ)

— Запрос ещё не обработан!

Когда открылась дверь в архив и пожилая грузная дама выкатила ещё одну тележку свитков, я поняла, что это надолго. На три с половиной вечности. Судя по всему, приходить сюда надо было не с хронометром, а с календариком — дни считать.

«Зато у тебя появился шанс встретить старость в королевском дворце», — ехидно сказал внутренний голос.

Аршес не просто злился — он уже едва сдерживал бешенство. Я вдруг испугалась, что он сейчас обратится и кого-нибудь убьёт. И не факт, что это будет служащая канцелярии. Возможно, она гаркнет что-то наподобие: «Запроса на убийство клерков не поступало!», и весь гнев гайрона обратится на меня.

Когда он вскочил и принялся мерить приёмную широкими шагами, я ловко поймала его за лацкан мундира и усадила на стул.

— У вас коса совсем растрепалась, нужно срочно переплести!

Пока Аршес не успел возразить, я уже сорвала с косы ленту и запустила пальцы в густые необыкновенные волосы. Гайрон аж крякнул от неожиданности, но сбегать не стал — поддался осторожным касаниям и позволил помассировать себе виски, а потом и переплести колоском толстую косу. Волосы у него были слегка волнистые и очень плотные на ощупь, так что коса получилась на загляденье.

А потом я порылась в сумке, достала из кармана старой одёжки припасённую булочку и разделила пополам. Аршес свою часть взял и прожевал без особого восторга, но и не меча молнии из глаз.

— А давайте в острова поиграем? — предложила я.

У нас в приюте на стене в столовой висела здоровенная тканая карта, ещё от прошлого хозяина здания, а игра эта пользовалась популярностью, так что соперником я была сильным.

— На желание? — оживился дознаватель.

— А давайте! — обрадовалась я.

— Начинайте, — милостиво разрешил Аршес.

— Аррар, — улыбнулась я.

— Русан.

— Нинар.

— Ринайра.

— Айпагарр…

В общем, зайтан дознаватель знал всего тридцать шесть островов на букву «Р». С таким результатом он даже в средней группе никого бы не впечатлил. Желание-то я выиграла, что, конечно, хорошо, но вот настроения Аршесу это не прибавило, и в этом заключался мой стратегический промах.

К счастью, великая перепись свитков к тому моменту уже закончилась, и мы получили их на руки. Аршес принялся просматривать документы один за другим, и становился всё мрачнее с каждой секундой.

— Тут все данные старые. Ни одного документа за последние восемь лет.

— Тут всё, что есть в архиве, — равнодушно отозвалась служащая. — Ещё запросы есть?

— Да. Мне нужны документы по приюту «Утешение», расположенному на Ирла Айпагарр, за последние восемь лет. У вас же не может их не быть!

Служащая ме-е-едленно поднялась со своего места. Ме-е-едленно задвинула свой стул под стол и о-о-чень медленно пошла в архив. Её не было около часа, мы уже думали на всё плюнуть и уйти, как она вернулась, плавно отодвинула стул от стола, молча села и проговорила, растягивая гласные:

— Ваш запрос обработан.

Повисла тяжёлая тишина, которая обычно бывает перед мощным штормом.

— И-и-и? — процедил Аршес.

— Свитков не найдено, — бесстрастно ответила служащая и с едва ощутимой издёвкой спросила: — Ещё запросы есть?

Аршес взорвался.

— Да вы!.. Да вы нарочно! Ползаете, как мухи маринованные! Я половину дня тут потерял!

Выражение лица служащей сменилось с равнодушно-недовольного на откровенно брезгливое. Я вцепилась в руку гайрона, предотвращая смертоубийство, и шепнула ему на ухо:

— Не злитесь, дайте я попробую одну тактику. Хуже точно не будет.

Усадив взбешённого гайрона рядом с собой, я сочувственно посмотрела на служащую и сказала:

— Вот не ценят они ваш тяжёлый труд!

От неожиданности та аж дёрнулась. Резвенько так дёрнулась, между прочим.

— А ведь у вас такая сложная работа. Столько всего нужно знать. В каждую мелочь вникать. Да никто из них бы ни секунды не справился, а всё ходят, ещё и голос повышают.

— А? — опешила служащая.

— Вы ведь столько лет жизни этой канцелярии отдали, а никто ваш вклад не ценит. Ну разве так можно? — патетично спросила я, внимательно следя за её реакцией.

На надменном лице наконец проступили человеческие эмоции.

— Нельзя! — горячо кивнула она.

— Совсем вас не берегут и не ценят! А ведь вы — ценнейший работник. Я как вошла — сразу поняла. Только на ваших плечах, можно сказать, вся канцелярия и держится.

— Да! — с внезапной страстью согласилась она. — Третьего дня запросили свиток с данными по осадкам за 6951-й год. А он за шкаф завалился! Так я нашла и принесла. Но на меня же ещё и наорали. Мол, шесть часов искала. Так нашла же! И как иначе, обед же был. Что я, без обеда теперь работать должна?

— Неблагодарные люди, — поцокала я.

Служащая кивнула и указала глазами на Аршеса.

— А этого я пока перевоспитываю, не обращайте внимания, — махнула я рукой. — Ох, и непросто вам справляться с такой нагрузкой.

— Очень тяжело, — посетовала она.

— Даже представить себе не могу, каково это… И ведь кто, если не вы? Никто не знает архив королевской канцелярии так, как вы. Никто!

— Ну да, — чуть поколебалась служащая, а потом добавила уже увереннее: — Так и есть!

— И если где-то пропали документы, то только вы сможете их найти. Больше никто!

— Да! Нашла же я тот свиток, — кивнула она, и пучок на макушке дважды качнулся в знак согласия.

— Вот пропали документы по этому приюту, чтоб он горел синим пламенем. И кто, кроме вас, может их отыскать?

— Никто, — ответила служащая, прежде чем сообразила, в какую сторону дует ветер.

— Вы их найдёте и всем докажете, что вы — лучшая в своём деле! Так ведь?!

— Э-э-э, что? — растерялась она.

— Ведь кто, если не вы? Ну кто?

— Кто? — переспросила она.

— Это вы мне скажите кто. Разве кто-то знает ваше дело лучше вас? — удивлённо спросила я. — Уверена, что нет. Если кто-то и способен эти документы отыскать, то только вы. Согласны?

— Ну да… — нахмурилась она. — Но только…

— Прекрасно! — обрадовалась я и посмотрела на неё с подобострастным восхищением. — Вы нас ужасно выручите. Там же дети пропадают, творится какой-то ужас. А вы — порядочный человек, и подобного просто не допустите. Я сразу поняла, что на вас можно положиться. Вот из таких подвигов, как ваш, и слагается истинный героизм! — я торжественно пожала её вялую ладонь и заискивающе спросила: — Тогда мы завтра зайдём, можно? Пожалуйста!

— Ну, заходите…

— А вы нам как раз документики отыщите. Ведь кто, если не вы, правильно?

— Правильно, — глухим эхом отозвалась она.

Я раскланялась и потянула Аршеса на выход, пока она не передумала. Того дважды упрашивать не пришлось, и мы выскользнули за дверь, прежде чем служащая отказалась нам помогать.

— Где ты так научилась? — восхищённо спросил Аршес, когда мы наконец выбрались на улицу, прямо под перекрёстный огонь злых взглядов очереди.

— В приюте. Знаешь, как надо извернуться, чтобы у такой хоть что-то выклянчить? А бывает, что нужно. Аля гордая была, никогда ничего не просила. А я — обычная, поэтому просила за двоих.

— Возможно, это и есть твой опасный дар? Можешь что угодно выпросить? — весело спросил Аршес, арканом сцепляя огромный ворох выданных нам свитков.

— Нет, вряд ли. Блокираторы на него не действовали. Куда теперь?

— Пойдём, нужно посмотреть, как нам помогут эти свитки.

— А куда?

— Увидишь, — поколебался Аршес, отвечая. — Только не удивляйся.

[1] Однажды у автора дойдут руки написать книгу «Лера и Межмировая Канцелярия», про попаданку в бюрократический ад. Название есть, сюжет есть, макет обложки есть, даже иллюстрации с героиней есть. Осталось всего ничего — взять и написать!

Выдержка из должностной инструкции клерка королевской канцелярии:

1. Основная задача работника королевской канцелярии — медленно, но уверенно двигаться к выполнению каждой задачи, не забывая о том, что поспешность плодит ошибки.

2. Во время работы необходимо тщательно проверять каждый вверенный вам свиток, как выдаваемый, так и полученный обратно, чтобы убедиться, что они соответствуют архивным записям.

3. Регулярные перерывы и обеспечение своевременного приёма пищи — одна из важнейших обязанностей клерка королевской канцелярии, так как переутомление и заболевания ведут к ненадлежащему исполнению прямых обязанностей и в результате могут привести к ошибкам или задержкам. Не переутомляться — одна из главных задач каждого служащего!

4. В случае возникновения каких-либо вопросов или проблем, необходимо обращаться к начальнику канцелярии с просьбой о дополнительных разъяснениях или инструкциях. Режим приёма по срочным вопросам — каждое седьмое, четырнадцатое и двадцать первое число лаурдебата с 10.00 до 11.30. Режим приёма по сверхсрочным вопросам — каждый первый день пятидневки с 12.15 до 12.45.

5. При раскладывании материалов и документов по местам необходимо проявлять максимальную внимательность и организованность. За каждую ошибку и неточность на работника будет наложено должностное взыскание.

6. Необходимо использовать все возможные средства для обеспечения качественного выполнения задач, например, проверять каждый документ многократно, чтобы избежать ошибок. Все документы требуется размещать в архиве согласно принятой классификации.

7. При обработке запросов необходимо зарегистрировать номер запроса в реестре запросов, затем отметить это в реестре реестров запросов. Номер каждого выданного на руки свитка в обязательном порядке требуется внести в журнал изъятия свитков из хранилища, затем внести номера в список выданных свитков.

8. При выдаче справок необходимо заверять их последовательно у начальника канцелярии — по чётным дням с 9.00 до 12.00 и главного архивариуса — по нечётным дням с 17.00 до 19.00. Выдача справок осуществляется только после визирования старшего смены, согласно его трудовому графику.

9. Важно помнить, что служба в королевской канцелярии — это аккуратное и последовательное выполнение задач, а не быстрое и небрежное. Не забывайте, что терпение — это ключ к успеху!

Капитула шестая, о дознавательских буднях

Аршес привёл меня в совершенно невероятное место — в отдел дознания. Вокруг кипела работа. Служащие, преимущественно гайроны, что-то громко обсуждали и спорили, двое делали пометки на большой карте. От обилия высоких привлекательных мужчин у меня засосало под ложечкой, а от мундиров с золотыми и синими лентами — зарябило в глазах.

— Не хочу перетаскивать документы на Ирла Айпагарр, — пояснил Аршес. — Давай поступим следующим образом: ты систематизируешь выданные документы. Меня интересует, сколько человек было в приюте до смены руководства, кто там работал, какие возникали проблемы. А я пока просмотрю почту, отвечу на срочные запросы и приму отчёты поисковиков, которые разыскивают директрису и её сообщниц. А также проверю — не случилось ли с Аливеттой что-то плохое.

— А что с ней могло случиться? — тревожно спросила я.

— Да что угодно. Неужели ты думаешь, что ей безопасно находиться без охраны? На неё уже наверняка открыли охоту. Ви, — Аршес подошёл ближе и сосредоточенно на меня посмотрел, — пожалуйста, расскажи, где она может быть.

Я отрицательно замотала головой, не чувствуя, впрочем, былой уверенности в своём решении.

— Простите, никак не могу.

— Арш, давай я её допрошу. Всё расскажет, как миленькая, — вдруг предложил проходящий мимо молодой гайрон с ярко-синими волосами.

— Я тебя тогда сам допрошу. Это моя помощница, прояви уважение.

— Ах, помощница, — оскалился незнакомец. — И как, хорошо помогает? В принципе, все её компетенции на лицо, спорить не буду. Зачем только ты её на работу притащил, если в спальне от неё помощи явно больше.

От сказанного им у меня мгновенно запылали лицо и шея. Прежде чем Аршес успел ответить, я шагнула и сделала то, что мы всегда делали с зарвавшимися зазнайками в приюте — вцепилась в ухо наглеца и с силой вывернула. Гайрон, конечно, попытался увернуться, но куда ему против моего опыта? И не таких ловила! Ухо в моих пальцах мгновенно стало горячим и красным, и я с силой дёрнула обидчика на себя. Он такой прыти не ожидал и осел на одно колено прямо передо мной.

— Невоспитанный зайтан гайрон! — сердито выговорила я, а Аршес даже не дёрнулся спасать своего коллегу — напротив, наблюдал с улыбкой. — Как вам не стыдно предполагать подобное?

— Отпустите моё ухо! — возмутился синеволосый, но не тут-то было.

— Сначала извинитесь!

— За что? За правду? Что, мы теперь всех женщин своих на работу начнём таскать? А потом ещё и жён с детьми? — издевательски предположил гайрон, вырываясь из моих цепких пальцев.

Одно ухо у него существенно отличалось от второго по размеру и цвету, но мне этого показалось мало.

— Хаза́рел, извинись перед моей помощницей. И нет, она не моя любовница, — насмешливо сказал Аршес и обратился к остальным: — Дорогие коллеги, представляю вам Виолу. Кто станет к ней приставать, обижать или говорить гнусности — будет иметь дело со мной. А тебя, Хаза́рел, я сегодня жду на ринге. Кажется, дури у тебя поднакопилось, надо выбить лишнюю.

— Прошу прощения, зайта Виола, — без капли раскаяния процедил Хазарел и ехидно ответил Аршесу: — Это кто ещё из кого дурь выбьет.

Аршес завёл меня в пустой кабинет и сказал:

— Не обращай внимания, у нас мужской коллектив, общение бывает грубоватым. Женщин в дознании мало, а какие есть, они… в общем, не только за ухо могут оттрепать. Располагайся и работай, обед тебе принесут. К вечеру расскажешь, что обнаружила.

Гайрон исчез за дверью, оставив меня один на один с десятками свитков. Для начала я решила понять, что за документы оказались у меня в руках, и как-то их распределить по тематике. Как ни странно, задача оказалась интересной. Я увлеклась и даже красивые карточки сделала, куда выписала некоторые важные пункты.

Вскоре у меня на руках был список работниц приюта восьмилетней давности, а также старый список воспитанниц на семьдесят шесть фамилий. Естественно, вся старшая группа давно выпустилась, но в приют и новые девочки попадали, значит, количество должно примерно соответствовать. А нас было меньше пятидесяти…

К ужину я уже закончила делать краткие выписки информации, которая может быть полезна Аршесу, и вышла из своего кабинета. И прямо в дверях столкнулась с парнем, который странно светился.

— Ой, — вытаращилась я на него во все глаза. — Что с вами?

— Что со мной? — не меньше моего удивился дознаватель.

— Вы светитесь!

— Что? — нахмурился он, разглядывая себя. — Нет, не свечусь.

— Определённо светитесь. Вокруг вас такой ореол белёсый. Странный.

На наш разговор уже обратили внимание, и смотрели на меня насмешливо и недоверчиво.

— Ничего он не светится, — буркнул кто-то.

Я растерялась окончательно. Парень определённо светился, пусть и слабо.

— Что случилось? — вышел из своего кабинета Аршес.

— У твоей помощницы видения, — услужливо подсказал возникший рядом Хазарел.

Да что ж такое, у него работы, что ли, нет? Чего он ко мне прицепился, синий хлыщ?

— Ви, расскажи, что произошло?

— Да ничего, вышла, а тут парень немного светится. Мерцает как бы. Я и удивилась.

— А остальные светятся?

Я внимательно осмотрела большой зал с десятком рабочих столов и двумя дюжинами служащих.

— Нет. Только он.

— Любопытно. Хильцен, прогуляйся до целительской, пусть тебя осмотрят.

— Времени у меня нет, у нас через час облава, — проворчал Хильцен и одарил меня недовольным взглядом.

— Тогда иди быстрее, а не спорь. Вот вы распоясались, в военное ведомство вас, что ли, отдать на лаурдебат-другой? Гудар бы вас быстро перевоспитал, — беззлобно проворчал мой наниматель.

Интересно, Аршес их начальник? И почему такая важная шишка занялась расследованием пожара в нашем приюте?

«Из-за Аливетты. Он её найдёт и женится на ней. Так что давай-ка присмотрись к другим дознавателям, попроще. Но сначала поешь. Не на голодный же желудок тебе невеститься», — подсказал внутренний голос.

— Ви, ты что-то хотела?

— Да. Я закончила со свитками. Хотела рассказать.

— Что-то удалось обнаружить?

— Пожалуй, да. Во все другие года, а я посмотрела историю начиная с пятидесятых, количество воспитанниц колебалось от семидесяти до восьмидесяти. А сейчас осталось меньше пятидесяти. Подозрительно. Ещё вот список бывших работниц и воспитательниц, думаю, что некоторые из них проживают на Ирла Айпагарр, я отметила таких звёздочками. У них последний указанный адрес местный.

— Отлично, что ещё?

— Раньше девушек после окончания приюта отправляли на обучение в Изаррскую Академию по квоте. Там же училась и Ятора. Но больше так не делают, это точно. Узнать бы, почему. Остальное — скорее технические моменты. Кстати, в приюте восемь лет назад имелась противопожарная сирена. Почему она не сработала в ночь пожара — не знаю. Возможно, её отключили.

— Хорошо. Собирайся, вернёмся обратно на Ирла Айпагарр и переговорим с бывшими воспитательницами. Только поужинаем сначала. Документы можешь оставить у меня в кабинете, завтра отнесёшь их в канцелярию и узнаешь, смогли ли там что-то найти по нашему… вернее, твоему запросу.

Я кивнула, аккуратно собрала свитки и перевязала их лентами по той системе, которую придумала. Оставила всё в просторном кабинете Аршеса и задержалась у двери, ожидая его.

— Так, парни, я пока вернусь на Ирла Айпагарр, если что — вызывайте. По Аливетте все задачи ясны?

— Да, — ответил недружный строй голосов.

— Тогда до завтра. Пойдём, Ви.

В душе трепетала надежда, что мы поужинаем в каком-то шикарном столичном ресторане, но реальность щёлкнула по носу. Аршес подошёл к расположенному возле выхода из королевской резиденции фургончику с передвижной кухней и заказал две порции завернутого в ройсовую лепёшку мяса с овощами.

Получилось, что ужинали мы на ходу. По дороге в портальную мы на несколько мгновений остановились около газетного киоска, и Аршес купил рулон свежих новостей. Развернув шёлковый лист, он пробежался глазами по заголовкам. Газеты — гениальное изобретение. Сначала их читают, потом заворачивают в них продукты, а спустя пару пятидневок могут и в качестве тряпицы использовать.

Взгляд зацепился за статью под названием «Наследница древнего рода устроила пожар в приюте и сбежала». Я перечитала. Нет, всё верно. Там говорилось об Аливетте. Её обвиняли в том, что она устроила пожар! Какой ужас!

— Зайтан Аршес! Вы это видите? — возмущённо ткнула я в заметку.

— Да. Возмутительно, не так ли?

— Это же… это же… просто дикость какая-то! — от негодования я даже есть перестала. — Да как они смеют?

— И не говори! Наверное, у них есть информатор на Ирла Айпагарр, который работает оперативнее, чем их отдел дознания.

— Что? — не поняла я. — О чём вы?

— О том, что дознаватели узнают о случившемся от газетчиков. А вы?

— О том, что Аливетту обвинили в пожаре!

— Ах это, — пожал плечами Аршес. — Журналисты любят сплетни и не любят проверять факты. Но нюх на сенсации у них отменный, этого не отнять.

— Но тут же всё неправда! Всё было не так! — негодование клокотало в груди, руки сами сжались в кулаки, от охватившего меня сильнейшего возмущения я едва смогла устоять на месте и не разорвать каскаррову лживую тряпку на клочки. — Аля нас всех спасла!

— Ви, — осторожно начал дознаватель. — Иногда в газетах пишут неправду. По ошибке, по недостатку информации, по заказу. Такое случается.

— Нет! Я этого так не оставлю! Где этот… «Аберрийский вестник»? Мы дадим это… как его?.. опровержение!

— Ви…

Я рванула газету у Аршеса из рук и вгляделась в написанное мелким шрифтом. Отлично, вот и адрес. Решительно оглядевшись, нужной улицы, естественно не обнаружила.

— Где находится улица Песочная? — посмотрела я на дознавателя.

— Ви, успокойся. Сейчас всё равно вечер, и в редакции никого нет. Мы вернёмся утром и разберёмся с этим вопросом. Я просто не хотел бы привлекать к случившемуся ещё больше внимания.

— То есть вот эта… ложь… — я потрясла у него перед носом рулоном газеты, — вас никак не волнует? Да как они вообще посмели?

— Виола, тут написано: «По предварительным данным, виновна в возникновении пожара Аливетта из печально известного своими интригами рода Цилаф». По предварительным. Это ещё не обвинение. Возможно, они сами в следующем выпуске напишут опровержение. А если ты придёшь скандалить в редакцию, то только хуже сделаешь, поверь моему опыту. Давай я завтра лично займусь этим вопросом. Потребую опровержения. Честное слово. Тебя они всё равно слушать не станут.

Я выдохнула, а затем жадно втянула ноздрями прохладный воздух. Аршес прав. Скандалом делу не поможешь. Он — королевский дознаватель, ему виднее.

— Вы обещаете?

— Даю слово.

— Хорошо.

Возвращение в отель заняло меньше времени, обратный портал в Ирла Айпагарр нам открыли сразу. Мы шли через освещённую огнями площадь, и я наконец осмелилась спросить:

— Вы что-то узнали про Аливетту?

— Пока нет.

— Это хорошо, — едва слышно проговорила я, но клятый гайроний слух уловил.

— Не согласен. Ты понимаешь, что её могут поймать и держать в ужасных условиях до достижения возраста ответственности?

«Следующий раз лучше даже думай потише», — посоветовал внутренний голос.

— И чем это будет принципиально отличаться от приюта? — ехидно спросила я.

На самом деле, я волновалась, но стоит дознавателю почуять слабину, как он насядет на меня с утроенной силой. А я всё сильнее сомневаюсь в том, что поступаю правильно. И ведь не спросишь у самой Аливетты.

— Аршес! — вдруг осенило меня. — А вы научите меня пользоваться почтовым арканом?

— Это будет довольно проблематично сделать, он трёхуровневый. Для начала тебе нужно освоить одноуровневые. Обычно почтовые чары изучают в академиях или частных школах.

— И сколько времени мне понадобится, чтобы его освоить? А когда я научусь, то смогу написать Аливетте? — с надеждой спросила я.

— Сможешь. Но через несколько лаурденов или даже лет. Зависит от твоей прилежности и усидчивости. А ещё она сама непременно должна знать почтовые чары, иначе не сможет принять ничьё послание.

Я поскучнела. Хотя Алю учили этим арканам в семье, и дело только за мной.

— А отследить его можно? Если я отправлю ей письмо, вы сможете пройти по следу и схватить её?

— Проследовать смогу, а вот схватить — вряд ли. Предпочитаю более приятные методы взаимодействия с девушками, — нахально улыбнулся Аршес.

Ах да, он же не просто так ищет Аливетту. И почему я всё время об этом забываю, стоит только взглянуть в его синие глаза? Взвинченная газетной заметкой, невозможностью связаться с подругой и ощущением собственной ненужности, я не стала улыбаться в ответ. Вместо этого принялась дожёвывать ужин, который так и держала в руке.

Зайтан дознаватель сумел удивить. Вместо того чтобы отправиться в отель и лечь спать, как полагалось порядочным людям, мы отправились на поиски бывших воспитательниц «Утешения». Аршес счёл, что в это время они могут быть дома. Трудоголик! Он сверился с документами, зачарованной картой города и уверенно повернул налево. Я покорно шла следом, размышляя о подруге. Где она? Что делает?

В первом доме нам не повезло. Оказалось, что предыдущая повариха четыре года назад скончалась от старости. Из второго дома все жильцы переехали. Зато по третьему адресу нам открыла сухонькая, но крепкая старушка.

— Доброй ночи. Я королевский дознаватель Аршес Эррагер. Хотел бы задать вам несколько вопросов о приюте «Утешение».

— Проходите! Давно пора! — старушка посторонилась, пропуская нас в небогато обставленную, но уютную гостиную.

На полу лежал плетёный шёлковый коврик, небольшой магический светильник озарял комнату мягким светом. Судя по всему, до нашего появления хозяйка читала.

— Присаживайтесь, зайтан дознаватель. Чем я могу вам помочь?

— Скажите, вам довелось поработать под руководством зайты Наррасти?

— Да. Три лаурдебата. Потом она сменила весь персонал на новый, такой же бездушный и циничный, как она. Я просила дать мне возможность ходить к детям хоть бы и бесплатно. Понимаете, оба мои сына погибли в шторм. И девочки для меня родными были. Родными, понимаете? А она выгнала меня, хоть я ни полслова поперёк ей не сказала. Сразу поняла, к чему дело идёт. Кто был недоволен новым порядком — те мигом вылетели из приюта. А я молчала и держалась. Из-за деток держалась. У меня старшая группа тогда была, так я их, считай, вырастила. Прежняя директриса разрешила мне вместе с девочками группу менять, так я при них и оставалась с самого малого возраста.

— Почему зайта Наррасти так поступила, как вы считаете?

— Мотив у неё был с самого начала такой. Она приют оглядывала так, будто хозяйкой в нём была. Знаете, такое отношение… Будто всё ей принадлежит, включая людей. Питание она детям урезала почти сразу. «Нечего жировать», — сказала. Хотя кто жировал-то, а? Обычные были девчонки у нас, не толстые, но и не… — старушка кинула на меня сочувствующий взгляд. — Но и не тощие, как сейчас. Я же ходила в постоялый двор, куда сироток поселили. Ужас. Смотреть на них больно. Лица худенькие, запуганные, руки тростиночки. Я уж и поиграла с ними, почитала немного. Но возраст уже не тот, да и сердце рвётся глядеть на них. А они чураются чужих, оно и понятно. Хотя я завтра опять пойду, обещала. Да и чем мне ещё заниматься?

— Как вы думаете, зайта Наррасти могла причинять детям вред?

— Глупый вопрос, зайтан дознаватель. Не могла, а причиняла.

— Могла ли она быть замешана в убийствах или торговле людьми? — спросил Аршес.

— Меня это не удивило бы. Очень уж холодная она тварь. Ничего в душе у неё нет. Только и любит золото да драгоценные камни. Вот они для неё ценны. Думаю, что за мешок жемчуга такая и родную мать продаст.

— Вы замечали что-то подозрительное?

— Нет. Осторожная она была очень. При старых работниках ничего не обсуждала. Я писала заявления местному дознавателю. Но какие у меня доказательства были? Никаких. Он и высмеял меня. Потом уже Ятора приходила ко мне жаловаться, хорошая она была девочка, с горячим сердцем и очень справедливая. Так вот, Ята говорила, что девочки пропадали.

— Ята — это Ятора Адейтасуна?

— Да. Хотя при ней ничего такого не происходило, но вот эта история с переводами — странная. Куда детей переводили? Зачем? Никто так и не ответил. А потом Ята сама пропала. Я снова к дознавателю. А он меня опять высмеял. Сбежала, говорит, ваша девица с женихом, и вся недолга. Но только Ята не такая. Она бы попрощалась. Я даже королю писала, но всё без толку. Никто Ятору искать не стал.

— Когда она пропала?

— Чуть больше четырёх лет назад. И никакой весточки от неё с тех пор не было. А что за тёмные дела творила зайта Наррасти, я не знаю. Знала бы — первая бы рассказала. Сама бы к вам пришла пороги обивать. Но не знаю я ничего…

— Я был бы рад, если бы вы взяли на себя труд позаботиться о девочках, пока я не решил вопрос с их размещением на постоянной основе. Давайте обсудим жалование?

— Стара я уже для полноценной работы, но о девочках позабочусь, сколько смогу. Мне ничего не нужно, всё у меня есть, кроме здоровья, а в моём возрасте его уже ни за какие деньги не купишь…

— Хорошо, пусть будет по-вашему, но я выделю средства на покупку учебных материалов и вещей для девочек. А вы проследите, чтобы они были обеспечены всем необходимым.

Из дома старой воспитательницы я вышла подавленной, а Аршес — горящим странным азартом.

— Ви, не вешай нос. Мы постараемся найти Ятору.

— Как? — с сомнением спросила я.

— Знаешь, я всегда полагался на свою чуйку. И чуйка мне говорит три вещи. Первая — зайта Наррасти проворачивала в приюте очень тёмные дела, но мы её найдём. Вторая — Аливетту искать бесполезно, она от меня ускользнула. И третья — за тобой скрываются куда более интересные тайны, чем ты готова показать. И я намерен выведать их все.

Из архива королевского дознавателя Аршеса Эррагера, дело № 1586 (Аливетта Цилаф)

Выдержка из заметки, опубликованной в 19-м выпуске «Аберрийского вестника» от четвёртого лаурдена 6793 года:

В связи с недавней публикацией о трагическом происшествии в приюте «Утешение» для магически одарённых девочек-сирот, редакция вынуждена опровергнуть некоторые утверждения, содержащиеся в статье «Наследница древнего рода устроила пожар в приюте и сбежала» из 18-го выпуска «Аберрийского вестника» от четвёртого лаурдена 6793 года.

В частности, было установлено, что причина возгорания до сих пор остаётся загадкой, а во время пожара воспитанниц приюта оставили без помощи и поддержки со стороны персонала, что привело к серьезным последствиям — гибели одной из воспитанниц и исчезновению другой.

До редакции дошла информация из достоверных источников, что исключительно благодаря слаженным действиям Аливетты Цилаф и Виолы Зинтозы, двух воспитанниц приюта, удалось спасти жизни детей и избежать большого количества жертв. Удивителен самоотверженный подвиг Цилаф, которая, рискуя своей жизнью, выводила из горящего здания девочек. Напомним, что род Цилаф славится достойными гайронами, и уместно было бы упомянуть подвиг Ахазта Цилафа, прадеда единственной оставшейся в живых представительницы этого древнего рода, который сдерживал натиск превосходящих сил противника в битве при Харритсе на протяжении целого лаурдебата.

Помимо вышеупомянутых сведений, с прискорбием сообщаем, что сироты из приюта «Утешение», находясь под опекой высокопоставленного дознавателя, которого мы не вправе называть, подвергались жестокому обращению: оставались без еды и одежды. По утверждениям местных жителей, сирот безжалостно допрашивали, пока они не падали в обмороки от голода и истощения.

Доколе общество будет позволять дознавательский произвол?!

Капитула седьмая, о вспыхнувшей надежде

В номер я возвращалась вымотанная до предела. Аршес же выглядел бодрым и полным сил. Это потому, что он гайрон? Или у него просто магический накопитель неиссякаемый в одном месте?

— Есть будешь?

— Конечно, — отозвалась я.

— Успела проголодаться?

— Нет, — подавила я зевок.

Он аж споткнулся и замер, изумлённо посмотрев на меня.

— Не голодная, но есть будешь? — удивился он.

— Ну да. Что я, животное какое, чтобы есть только когда голодная? — удивилась я в ответ.

Зайтан дознаватель фыркнул, хрюкнул, а потом расхохотался. Что, неужели концепция «поесть про запас» для него настолько смешна?

— Хорошо, — успокоившись, заговорил он. — И что ты хочешь на поздний ужин?

— Всё, что полагается есть на поздний ужин. Жирное, сладкое, мясное. И побольше. Если не влезет, я с утра доем, — пожала плечами я.

— Знаешь, ты просто очаровательна в своей непосредственности! — весело воскликнул Аршес, подхватывая меня под руку.

«Ага, то “очаровательна в своей непосредственности”, то “не ешь рыбьи глаза”. Определился бы уж», — проворчал внутренний голос.

Дознаватель заказал еду, и мы поднялись в номер, где что? Правильно, где было целых две ванных комнаты, поэтому никакой очереди на банные процедуры. Нет, пожалуй, богатая жизнь мне по вкусу. Говорят, что деньги развращают. Видимо, имелась во мне какая-то червоточина, потому что развращалась я быстро и с удовольствием.

Пока Аршес отправился мыться, я с наслаждением распаковала купленные вещи и повесила одежду в шкаф. Она даже висела там красиво.

Быстренько ополоснувшись, надела ночнушку и вышла прямо к накрытому столику. Просто праздник какой-то. Своей участи быть съеденными ожидали шашлык, нарезанные дольками сыры и целая креманка взбитых сливок.

— А вы есть не будете? — с надеждой спросила я, оглядывая изобилие.

— Нет, я напишу пару писем.

Отлично! Пока Аршес работал, я ела. В общем, каждый был при общественно полезном деле. Когда взбитые сливки закончились, я соскребла все остатки ложкой по стеночкам. Но на креманке осталось ещё столько вкусненького! А ведь дознаватель меня даже не видел, сидел в своём кабинете. Плюнув на приличия, с наслаждением вылизала вазочку из-под сливок и, довольная, поставила её на стол. Идеальное преступление, никаких следов!

Я осоловело развалилась в кресле. Речи о том, чтобы дотащиться до кровати, даже не шло. Ходить теперь смогу только завтра, и то с кряхтением.

Аршес закончил дела и вышел в гостиную. Я радостно ему улыбнулась. Он вскинул брови, а потом посмотрел на опустевший столик с горкой аккуратно сложенной посуды.

— Ви, ты что, облизала креманку? — строго спросил Аршес.

Что?!

— Но как вы узнали?!

— У тебя лицо нашкодившего щенка, а весь нос и подбородок в сливках! — прыснул дознаватель. — Сложное, конечно, дело, но на то я и королевский дознаватель, чтобы и не такие тайны распутывать!

Аршес подошёл ближе, мазнул по моему подбородку пальцем и показал размазанные по нему сливки:

— Вот.

Дальнейшее я до сих пор себе объяснить не могу. Предположительно, это было помутнение сознания, вызванное перееданием. В общем, я взяла и слизнула сливки с его пальца. У гайрона с лица мгновенно сползла улыбка, а взгляд изменился.

— Сама виновата!

С этими не очень романтичными словами Аршес меня и поцеловал. Горячо и жадно. А я что? Сбежать при наличии такого балласта в животе всё равно не смогла бы, так что и пытаться не стала. Обвила его шею руками и ответила на ласку.

— Ты вся сладкая, — оторвался он от моих губ на мгновение и одарил шальной улыбкой. — И совершенно дикая!

— Почему сразу дикая? — невнятно возмутилась я и притянула его обратно к себе.

Целоваться было куда приятнее, чем выслушивать очередную лекцию по правильному поведению за столом. К счастью, Аршес сам завязал с разговорами и усилил натиск. Его ласки стали требовательнее и будоражили до самых пяточек.

Он вытащил меня из кресла и понёс к кровати. Я цеплялась за его плечи так, будто боялась утонуть. Остро-пряное удовольствие от поцелуев разлилось по телу и затуманило разум. Казалось, что ничего в мире больше не осталось, кроме этого пылающего желанием гайрона, его рук и губ. Аршес вмял меня в постель, заставив задохнуться от своей тяжести и предвкушения чего-то прекрасного.

Вспышка портала застала нас врасплох. Когда он успел снять рубашку и стянуть ночнушку с меня? Я даже не заметила!

С недовольным рыком Аршес оторвался от моих губ и рывком впечатал в почтовый аркан вторую половину плетения. На кровать спланировал листок, и дознаватель скользнул по нему взглядом. А потом нахмурился, взял документ в руки и внимательно вчитался в строчки.

— Мне нужно вернуться в отдел, — хрипло сказал он, садясь на постели.

— Что случилось? — приподнялась я на локтях, желая вернуться обратно в горячие объятия.

— Хильцен погиб при облаве, нужно разобраться.

— Это тот, который светился? — встревоженно спросила я.

— Да, — Аршес несколько мгновений изучал моё лицо. — Знаешь, Ви, ты отправишься со мной. И больше не смей мне выкать. А вот это, — он наклонился и поцеловал меня в живот, — мы продолжим, как только представится возможность. Одевайся!

В смерть молодого сильного парня, которого я видела буквально пару часов назад, верилось с трудом. Я быстро надела платье и заплела волосы в косу. И Аршеса тоже заплела, пока он застёгивал пуговицы на рубашке.

Из номера мы вышли, переходя с быстрого шага на бег.

— Я мог бы открыть портал, но понятия не имею, что будет происходить дальше, а от Айпагарра до Нагуссы расстояние приличное, на двоих уйдёт много сил. Так что пойдём через арку, — на ходу объяснял дознаватель.

Хотя мне-то что? С Аршесом я готова хоть к мангустам в норы, хоть в глубину.

На этот раз очереди не было, мы отправились в столицу практически сразу. Из-за длинных, быстрых шагов Аршеса приходилось бежать, что для сытого желудка и взволнованного ласками тела было не особенно приятно, но я не роптала. До отдела мы добрались в считанные минуты, а внутри здания уже собрались дознаватели с мрачными выражениями лиц.

— Где старший офицер группы? — требовательно спросил Аршес.

К нему тут же подошёл гайрон-полукровка.

— Старший офицер преследует подозреваемых, я замещаю.

— Докладывай!

— Действовали по заранее разработанному плану. Хильц сам в ловушку наступил в комнате. Глупо всё вышло. То ли не заметил, то ли споткнулся. Аркан из него мгновенно высосал все силы и перекинулся на нас. Пока отбились, время уже упустили, вернуть его к жизни нельзя было. Подозреваемых задержали троих, ещё двое ушли, за ними в погоню отправилась половина группы. Пока от них вестей нет, подкрепление выслали. Дух Хильца призвали, попрощались, посмертные распоряжения запротоколировали. Тело подготовили, чтобы в глубину проводить.

— Как же так? Просто наступил в транповый аркан? Он же не желторотый юнец, чтобы такие глупости делать!

— Я сам видел. Будто нечистая его туда завела. Шагнул как-то неловко, и всё. Чары там были мощные, почти на всю комнату. Хильц второй ногой сразу же в них и увяз. Дурак.

Последнее слово дознаватель с такой горечью сказал, что у меня на глаза навернулись слёзы.

— Три пятидневки учений по обходу транповых арканов для всего личного состава, — процедил Аршес и резко обернулся ко мне. — Это свечение, на ком-то ещё его видишь?

— Нет, — покачала я головой, посмотрев на каждого.

— Хильц к медикам ходил? Не могло это проклятие какое-то повиснуть на нём?

— Нет, сходил и к целителю, и к проклятийнику успел заглянуть, ничего те не нашли.

— Но Виола что-то видела. Нужно понять, что именно. Ладно, разберёмся. Я хочу допросить задержанных, вдруг дадут наводку на то, где ловить сбежавших. Ви, иди ко мне в кабинет, подождёшь меня там. На столе в ярко-красной папке с надписью «Утешение» есть документы по нашему делу, ознакомься, если какие-то ещё не видела. Меня не будет пару часов. В кабинете есть чайник и печенье. Всё, иди. А, захвати ещё мой мундир.

Я кивнула и двинулась в сторону кабинета Аршеса. Стену рядом с дверью подпирал источающий злобу Хазарел.

— И да, это простое совпадение, что посреди ночи вы появились вдвоём, а губы у тебя все исцелованы. Действительно, не через постель ты себе эту дорожку проложила, — презрительно хмыкнул гайрон и отпрянул, прежде чем я успела ответить хоть что-то.

К лицу прилила кровь, стало мерзко.

«Правда всегда больнее колет. Выше голову! А ему просто завидно, что его в любовницы не взяли, вот и пузырится ядовитыми соплями», — сказал внутренний голос.

Красную папку нашла сразу. Села на диванчик возле рабочего стола Аршеса и поёжилась. В кабинете было прохладно. Накрылась мундиром и принялась читать документ о проверке приюта, написанный неким Анастасом Солововым. Святая Ама Истас, до чего же нудно! Веки закрывались сами, и я решила, что прикрою глаза ровно на минуточку, чтобы дать им отдых от скучнейшего и лживейшего отчёта о том, как хорошо в приюте «Утешение» обстоят дела.

В голове хотела родиться какая-то умная мысль и не смогла. Веки сами смежились, свет потух, бедняжка мысль испугалась темноты и спряталась до лучших времён.

Разбудило меня солнце. Оно щекотно светило прямо в лицо, и я завозилась, отворачиваясь.

— Ви, просыпайся, — раздался голос Аршеса.

— Нет.

— А завтракать будешь?

— Да.

— Но для этого надо проснуться.

— Глупость какая, — сонно возразила я. — Это только тем неумехам надо, кто с закрытыми глазами в рот попасть не может. А я могу!

Аршес сел на диванчик рядом со мной и погладил по руке.

— Я вчера поздно освободился. Пока задержанных допросил, пока наши загнали сбежавших в их нору, пока брали штурмом. Я переживал, что не оставил тебя в отеле, пришёл, а ты так сладко спишь.

— Я случайно. Просто этот отчёт… Этот проверяющий всё придумал, всё наврал.

— Я уже понял и давно вызвал его на допрос. У нас есть дело, Ви. Надо выяснить, что у тебя за дар такой интересный. И что именно за сияние ты видела у Хильца. Это может быть очень важно.

— А можно это как-то повыяснять, пока я сплю, а? Дознаватели вы или кто? — недовольно зевнула я.

— У меня тут ванная есть, кстати. И нормальная кровать. Я вообще редко дома ночую, всё больше тут, в управлении. Так что следующий раз смело иди вон в ту дверь, — Аршес указал на одну из двух дверей, расположенных на дальней от входа в кабинет стене. — Там спальня, и из неё дверь в ванную.

— То есть зря я всю ночь мучилась на диванчике, где даже ноги не вытянуть толком? — вздохнула я, ни капли не удивившись.

Вечно у меня всё через одно место.

— Это моя вина, что я не предупредил. Не думал, что так сильно задержусь, да и неловко при всех приглашать тебя в свою постель.

— Да все уже и так всё поняли. Хазарел вчера проехался по тому обстоятельству, что мы среди ночи появились вдвоём, а я ещё и с исцелованными губами. Внимательный, чтоб его перевернуло да вывернуло.

— Хазарел, говоришь? Ладно, я его уйму, раз сам не унимается.

— А чего он прицепился?

— Он считает, что я занял эту должность в силу происхождения. Когда предыдущий руководитель отдела ушёл на заслуженный отдых, за его место схлестнулись четверо. Победил я. Остальные давно остыли, а Хазарел всё злится. Но ты не думай, ничего предпринимать он не станет. Так, нервы потреплет. И самое неприятное, что даже заместителем его я сделать не могу — оскомину уже набила его недовольная морда. Так что сидит он без повышения и злится всё сильнее. Но дознаватель он очень хороший, поэтому работать мне с ним бок о бок ещё долго.

— А чего он тогда ко мне цепляется, если это ты ему дорогу перешёл?

— Потому что хороший дознаватель и сразу понял, что к чему, — пожал плечами Аршес. — Я его подколки давно мимо ушей пропускаю, а через тебя у него отлично получается мне досаждать, как оказалось. Я думал, что он вчера на ринге сбросил пар, но, видимо, нет.

Я села и потёрла глаза.

— Ты сам-то спал?

— Да. Пары часов мне хватило.

— Какие у нас планы?

— Завтрак, канцелярия и прогулка в город. Если проверяющий соизволит явиться, допросим его. Если нет — наведаемся сами. Сделаем сюрприз. У него есть ещё три дня, чтобы прийти добровольно, но я не люблю ждать.

Вздохнув, я поднялась и поплелась в ванную. Платье помялось, и я разгладила ткань влажными ладонями. Коса растрепалась, на одной щеке залегли две отчётливые розовые полосы и отпечаток пуговицы мундира.

«Красотка», — ехидно прокомментировал внутренний голос.

Умылась и позавтракала, дочитывая отчёт.

Возвращаться в королевскую канцелярию не хотелось совершенно.

Аршес заварил крепкой кофи, по комнате распространился терпкий чуть горьковатый аромат.

— А что, масла опять нет? — пробурчал он, открыв ящик холодильного шкафа. — Вечно я забываю купить.

Гайрон сделал несколько глотков и откусил от мясного пирожка, не отрываясь от каких-то своих документов. Я украдкой поглядывала на его профиль и сама себе немножечко завидовала. Понятно, что связь наша вряд ли продлится долго. И понятно, что безопаснее было бы в неё не вступать. Но этот корабль уже утонул. Улыбчивый гайрон завладел всеми моими мыслями, и я решила: будь, что будет. Вместо того чтобы тревожиться о будущем, которое может и не настать, я получу от жизни удовольствие здесь и сейчас.

— Аршес, а что будет с другими девочками?

— Для них организуют другой приют. Старое здание выгорело дотла и восстановлению не подлежит. Сейчас гражданское министерство занято тем, чтобы найти подходящий дом, подобрать персонал и прочее. А пока они живут в той гостинице под присмотром временных воспитательниц.

— А что будет с теми девочками, кто почти достиг возраста ответственности, как я? — тихо спросила я.

До опоррета́на осталось всего ничего, и начнётся новый год, в котором все мы станем взрослыми.

— А сколько таких девочек? — с тоской спросил Аршес.

— Пять. Я шестая.

— Раньше их отправляли в Изаррскую Академию, но, судя по твоим рассказам, с обучением они не справятся, потому что ничего толком не умеют.

— Это не значит, что они глупые!

— А я такого и не говорил, — ответил дознаватель. — Нужно поискать для них какую-то работу, достаточно простую и постоянную. Гражданское министерство этим займётся, не сомневайся. Ты закончила?

— Да.

Настроение упало ниже уровня моря. План наслаждаться жизнью здесь и сейчас был всем хорош, кроме того, что думать о будущем становилось страшно. Что я буду делать, когда Аршес разорвёт со мной контракт? А это неизбежно случится, когда закончится расследование по делу о приюте. К чему ему помощница-неумеха?

«И любовница-неумеха тоже», — добавил внутренний голос.

Значит, нужно как-то зарекомендовать себя. Как назло, не находилось ни одного варианта. Ну чем я могу быть полезной? Я же действительно неуч. Не кружева же ему плести? Не носит он их…

— Пойдём, Ви, у нас ещё полно дел.

Я убрала отчёт обратно в папку и положила её на стол. В беспощадном утреннем свете кабинет выглядел несколько иначе, чем вчера. Всюду грудились документы. На столе лежали свитки. И вроде не беспорядок, но что-то близкое к нему. Один из стеллажей был до отказа забит папками. Некоторые пылились под самым потолком, некоторые явно впихнули второпях.

— Это старые дела, — прокомментировал Аршес, проследив за моим взглядом. — Давно надо разгрести, но руки никак не доходят.

— А можно я займусь? Мне понравилось с документами работать и всё по порядку раскладывать. Я бы сделала алфавитный указатель. Или по годам бы расставила. Как ты решишь.

— Ох, Ви. Если бы дело было только в стеллаже.

Аршес подошёл ко второй двери и распахнул её.

А там…

На моих губах расцвела огромная счастливая улыбка.

За дверью находился целый склад разбросанных в беспорядке документов. Сотни, десятки сотен папок. Тысячи сваленных в кучу свитков. Какие-то коробки со свёртками. Клубы пыли по углам. Накренившаяся полка. Огромная паутина через половину комнаты.

Боже, как это было прекрасно!

— Это мне досталось в наследство. Мои дела в этом шкафу, — дознаватель указал на забитый стеллаж. — А тут — архив отдела дознания. То, что мы пожадничали сдавать в королевскую канцелярию.

— И как же вы ищете, если нужно что-то из этих документов?

— Отправляем на поиски стажёра, только с каждым поиском дела тут становятся всё хуже и хуже.

— Аршес, — торжественно просияла я, чувствуя, как сердце радостно пустилось вскачь. — Позволишь ли ты разобрать мне весь этот бардак?

— Ви, тут работы на несколько лаурдебатов, если не лаурденов. Это ж всё нужно достать, записать, разложить по годам и делам.

— Да! — восторженно выдохнула я. — Да, Аршес! Возможно, даже года не хватит!

— Ви, ты это серьёзно? — недоверчиво спросил королевский дознаватель. — Там пауки…

— О да, Аршес, я абсолютно серьёзно! Это просто мечта!

Я с нежностью посмотрела на захламлённый архив. Вот она, работа. Вот она, возможность себя проявить. Аршес неуверенно улыбнулся в ответ.

— Ну, если тебя это так вдохновляет, пойдём покажу кое-что ещё.

Дознаватель потащил меня из кабинета на второй этаж, где нашлись ещё целых три (!) таких комнаты. Я чуть в обморок не грохнулась. От счастья!

Посмотрела на ждущего моего вердикта гайрона и предвкушающе улыбнулась.

Ну держись, Аршес, теперь ты от меня никуда не денешься!

Но говорить этого вслух я, конечно, не стала. Закусила губу, посмотрела на ничего не подозревающего о моих коварных планах гайрона и ласково сказала:

— Я буду очень рада этим заняться, Аршес. Очень.

— Сумасшедшая, — неуверенно улыбнулся гайрон, но почему-то прозвучало не грубо, а даже мило. — Пойдём, нам пора. Ещё неизвестно, что именно нам приготовила канцелярия.

Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата

Аркет,

Я обдумал твои слова и пришёл к выводу, что ты прав. Давно пора завести ардану. Обязательно займусь этим вопросом, как только разгребу текущие дела.

По Цилаф никакой информации нет.

Аршес

от третьего дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Даже интересно стало взглянуть на эту сиротку. Кажется, зубки у неё, как у марразы, если она смогла прокусить твою толстую шкуру. Но ты же понимаешь, что матушка никогда не потерпит у тебя в арданах человечку?

Вернёмся к Цилаф — она же не могла просто исчезнуть! Допроси свою свидетельницу, хватит мяться, это дело особой важности.

Аркет

от третьего дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Цилаф ищут все. Военное министерство, морские патрули, дознаватели, все информаторы моего ведомства. Ты сам знаешь.

Виолу я не могу допросить силой. И никому не позволю. Не смей в это вмешиваться.

Проблема Цейлаха не вчера возникла. Если ты думаешь, что обложив Цилаф и загнав её в угол, ты сделаешь лучше, то лично я в этом сильно сомневаюсь. Сделай так, чтобы она пришла к тебе сама. Дай объявления в газеты о своих намерениях с ней договориться. Заинтересуй её, вместо того чтобы принуждать.

И потом — ты не думал, что Цилаф может быть для нас потеряна? Судя по всему, она всё-таки обернулась гайроной, и нет ни единой гарантии, что Цилаф смогла вернуть человеческий облик. Оборот произошёл в тревожной обстановке, без наставника, на фоне систематического недоедания, да ещё и так рано, в пятнадцать лет.

Есть вероятность, что никакой Аливетты Цилаф больше не существует.

Аршес

от третьего дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Не верю в это ни секунды. Она — Цилаф, и этим всё сказано. И ей почти шестнадцать.

Вытяни информацию из своей Виолы каким угодно способом. Мы потеряли кучу времени. Если ты этого не сделаешь, то сделаю я. Не шучу.

Аркет

от третьего дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Рискни и посмотри на результат. Меня достала твоя манера всё решать силой. Включай мозги хотя бы иногда. Что ты мне предлагаешь? Пытать Виолу? Добровольно она не расскажет. В моё желание помочь Цилаф не верит (и правильно). Судя по отзывам других, Цилаф не дура. Такая не станет пользоваться планом, который знает подруга. Так что сломав Виолу, я получу две вещи: информацию о том, где Аливетты точно нет, и дорогую мне девушку, которая никогда не простит и не поверит мне после такого.

Так что иди к каскарру со своим чудесным предложением и не смей лезть к Виоле.

Цилаф не оставила в лесу ни единого следа, Аркет. Ни единого. Она осторожна и умна. Всё, что знает Виола, — прошлогодние новости. На месте Аливетты я бы действовал по обстоятельствам (следовательно, непредсказуемо) и затаился бы на два года, причём желательно не в Аберрии, чтобы потом заявить права на Цейлах.

А вот где она могла бы затаиться — дело другое.

Мои люди проверяют все приюты, академии, бордели, дома терпимости, артели и гостиницы. Пока безрезультатно.

А за пределами Аберрии мои руки связаны, там ищи сам.

Аршес

от третьего дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула восьмая, о вкусе груши

Очередь в королевскую канцелярию на этот раз была ещё длиннее, чем вчера, и Аршес с мученическим видом занял последнее место.

— Может, я сама всё узнаю, а ты пока поработаешь? — предложила я.

— В этот отдел тебя без меня не пропустят. Ждать, конечно, можешь одна, но даже сообщить не сможешь, когда до нас дойдёт черёд, ведь почтовый аркан ты плести не умеешь. Так что мне всё равно придётся сюда периодически приходить. Чем шататься туда-сюда, лучше постою с тобой. Скажи, ты видишь кого-нибудь с похожим свечением?

Я внимательно всмотрелась в людей и гайронов сначала в нашем ряду, а потом и в соседнем, более длинном.

— Да! — обрадовалась я и тихонько добавила: — Вон тот пожилой мужчина в аметистовом жакете. С тростью который.

— Он? — удивился Аршес. — Хорошо, мы установим за ним наблюдение. Кто-то ещё?

— Нет. Но я буду следить за выходящими и новоприбывшими.

— Хорошо. Постой пока тут, я схожу дам распоряжение своим.

Без него сразу стало как-то тоскливо и неловко. В очереди дорого одетых аберрийцев я чувствовала себя самозванкой. К счастью, дознаватель вернулся довольно скоро, и вместе с ним — двое молоденьких гайронов или полукровок с очень высокой долей гайроньей крови.

Возможности попасть в канцелярию пришлось ждать долго.

Во второе посещение я отметила, что внутри даже пахло по-особенному. Потерянным временем, унынием, пылью. Мы словно нырнули в море безысходности и медленно, очень медленно погружались на дно.

Увидев нас, служащая поджала губы.

— Ничего нет по вашему запросу. Ни-че-го.

— Но кто-то же взял эти документы? Они не могли исчезнуть из канцелярии, — осторожно ответила я, сильно сжав руку взбесившегося гайрона, чтобы он не вздумал встревать. — Это же настоящая тайна! Кто-то документы выкрал, и теперь это бросает тень на всю королевскую канцелярию. Разве это можно так оставить? Нам бы хотя бы знать, кто именно их запрашивал!

Я умоляюще уставилась на недовольную служащую.

— А я-то что могу сделать?! — возмутилась та, и пучок волос на затылке сердито качнулся из стороны в сторону. — Нету нигде никаких записей!

— Не может быть, чтобы такая умная, внимательная, собранная и… не побоюсь этого слова… гениальная в своём профессионализме служащая, как вы, не обнаружила, кто именно взял эти документы.

Работницу королевской канцелярии аж перекосило от моих слов. Видимо, я немного пересолила с комплиментами.

— Идите! И не приходите больше! — замахала руками она, а потом добавила, сдаваясь: — Я поищу и сама вам напишу, если что-то обнаружу.

— Если вас не затруднит, то Аршесу Эррагеру, пожалуйста. Я пока не умею почтовыми арканами пользоваться.

— Не затруднит! — рявкнула служащая и указала нам на дверь.

Когда мы вышли наружу, я была полна разочарования, а Аршес, напротив, выглядел довольным.

— И чему ты радуешься?

— Она нас запомнила. Ответила. И сама напишет. Это просто потрясающе! Ви, ты — настоящее сокровище.

— Думаешь, правда напишет?

— Не сомневаюсь. Ты задела её за живое. Да она как человек себя вела, Ви! Где такое видано? Ладно, идём, прогуляемся к дому проверяющего сиротских домов. На службе он уже несколько дней не появлялся. Очень уж любопытно мне с ним поболтать. Занятный выйдет разговорчик, это я уже точно знаю.

Аршес засунул руки в карманы шальвар и, насвистывая, двинулся в одном ему известном направлении. Я шла следом, рассматривая горожан, дома и витрины. Как же тут красиво! Какое всё… большое и разное! Это же просто праздник какой-то — вот так гулять по городу!

— В редакцию «Аберрийского вестника» я, кстати, написал. Им это не очень понравилось, но опровержение они пообещали дать. Так что никто не будет твою Аливетту обвинять в том, что она учинила пожар.

— Спасибо, Аршес.

— Можно просто Арш.

— Я учту. Ой, а это что, груши? — замерла я у фруктового ларька.

— Ну да, — удивлённо ответил Аршес. — Пойдём, Ви.

— Их правда из другого мира привезли?

— Правда, — кивнул Аршес и шагнул вперёд.

Я не сдвинулась с места. Стояла и разглядывала огромные, зеленоватые, похожие на округлые конусы плоды. Груши! Надо же…

— Ви, ты идёшь? — Арш вернулся и потянул меня за руку.

— А они правда такие вкусные, как про них пишут?

— Да обычные, мангор повкуснее будет. Пойдём!

Ритана всегда говорила: «Вот вырасту, буду груши каждый день есть!». Я завороженно смотрела, как солнечные лучи играют на изгибах экзотического фрукта. Вот она, мечта во плоти.

— Ви, ты что, хочешь грушу?

— А что, можно? — с надеждой спросила я.

— Боже, да почему нет-то? Сейчас. Ты следующий раз просто сразу и по делу говори, ладно? Я же не понимаю вот этого всего.

Аршес шагнул к прилавку и купил мне её. Настоящую грушу.

Продавец любезно ополоснул её водой, завернул в чистый шёлковый отрез и с улыбкой протянул мне. Ах, как она пахла! Я вонзила зубы в мягкую плоть и едва не застонала от счастья. Сладкий сок потёк по губам, а нежная мякоть будто таяла во рту.

Аршес рассмеялся.

— Ты бы себя видела! Нельзя есть с таким удовольствием, Ви. Становится завидно.

Я замерла, осознавая. Получается, что я разорила Аршеса на целую грушу, а на покупку для себя у него денег не хватило?

— Хочешь половину? — предложила я, подавив вздох сожаления.

— Нет, конечно. Для меня это просто груша, Ви. Идём, ты сможешь есть на ходу?

Да хоть на бегу! Хоть во сне. Какое блаженство!

Шла следом за Аршесом и просто упивалась необычным вкусом. Вот получу первую зарплату и куплю себе сразу три… нет, четыре штуки!

Когда я уже доела грушу, и от неё осталась лишь коротенькая веточка, Аршес вдруг перестал веселиться, строго на меня посмотрел и требовательно спросил:

— Где огрызок, Ви?

— Что?

К тому, что нужно будет вернуть огрызок, я оказалась не готова и съела всю грушу целиком, она же была до невозможности вкусная.

— Ви, ты съела огрызок, да? — сурово спросил Аршес. — Боже, ну так же нельзя! Хочешь ещё одну грушу — я тебе куплю. Хоть весь свой вес в грушах съешь, зачем ты ешь огрызки?!

— Извини, — опустила голову я. — Я не знала, что нельзя.

— Не то чтобы нельзя, просто так никто не делает. Ви, ну зачем?

И вот чего он взъелся на меня, раз даже можно? Что за радость быть богатым, если даже огрызок съесть нельзя?!

— Ну, вкусно было…

— Ви, это просто невозможно. Я даже боюсь представить, как ты мангор ешь. Прямо с косточкой? А ничего, что она у него размером с пол-ладони? — развеселился гайрон.

Между прочим, если косточку мангора разгрызть, то внутри будет очень даже приятная на вкус большая семечка. Но я этого Аршесу ни за что не скажу, пусть живёт и не знает!

— Я больше не буду, — огорчилась я, что опять попала впросак.

Ну откуда мне было знать, что огрызки не едят? Что за дикость — это же как четверть самой груши выкинуть. Ну ладно есть — нельзя так нельзя. Но хоть компот сварить?

— Ви? — позвал Аршес. — Виола? Я тебя обидел?

Я отрицательно замотала головой, глядя в пол.

— Ви, извини. Просто каждый раз, когда ты так ешь… ладно, каждый раз, когда ты вообще ешь, я злюсь, потому что вижу, как несправедливо с тобой обошлась жизнь. Я не на тебя злюсь, слышишь?

Кивнула, но глаза на него поднять не осмелилась.

— Ви, посмотри на меня, — мягко попросил Аршес.

Я отчаянно замотала головой, потому что точно знала — сейчас как разревусь! И чего мне не шлось мимо этой груши?

«Не жили красиво, нечего и начинать», — ехидно заметил внутренний голос.

— Ви, я чувствую себя настоящим подонком.

— Нет, что ты. Это я… всё неправильно делаю. Извини, — всхлипнула я.

— Когда я найду эту зайту Наррасти, я её задушу, — Аршес прижал меня к себе и погладил по спине. — Следующий раз я куплю больше груш, а ты не будешь есть огрызки. Договорились?

— Да.

— Хорошо, пойдём. Очень мне хочется увидеть зайтана проверяющего. Теперь даже сильнее. Тут недалеко осталось.

До дома чиновника Аршес вёл меня за руку, поглаживая пальцем ладонь. Промах с огрызком не то чтобы забылся, но утратил свою остроту. Когда мы подошли к нужному зданию, я уже перестала нервничать и расстраиваться. Рано или поздно усвою все условности, и всё наладится.

— Аршес, — тихо позвала я, перед тем как подойти к крыльцу. — Спасибо, что ты есть. Я не нарочно.

— Я знаю. Мы к этому разговору ещё вернёмся.

Дознаватель позвонил в тяжёлый металлический колокол на входе. Обычно колокола вешают глиняные. А тут — металлический. Всё-таки непривычно, когда тебя окружает такое богатство, и надо делать вид, что всё в порядке вещей.

Хорошо хоть Арш — не зазнайка. Наверное, просто не настолько богат. Да, вероятно, у богатства тоже есть свои градации. Вот он — не очень богат. Поэтому и живёт на работе. Да и одевается как-то просто, среди элитной очереди сегодня он выглядел невзрачнее всех. Шальвары тёмно-синие, а рубашка и вовсе чайного цвета, даже не голубая. А тут ещё я, на груши его разоряю.

«А отель? А доблоны в карманах?» — встрепенулся внутренний голос.

Наверное, отель ему по работе оплачивали. Как и моё жалование. Не из своих же денег он будет его выдавать? Нет, конечно, бред.

Нам открыли не сразу. Дородная женщина с гладко зачёсанными волосами посмотрела на нас и немного надменно сказала:

— Зайтан Соловов никого не принимает.

— Королевский дознаватель Аршес Эррагер. Вы уточните, думаю, что он меня всё же примет. Я, конечно, могу дождаться, когда он сам ко мне придёт, но я от ожидания очень злой становлюсь, так ему и передайте, — резко и ядовито ответил Аршес.

Я даже немного удивилась. Обычно он так не разговаривал.

Женщина вспыхнула, поджала губы и скрылась в недрах городского особняка, закрыв перед нашими носами дверь.

— Ви, ты только всё за натуральный жемчуг не принимай, ладно? — шепнул мне на ухо Аршес. — Иногда мне нужно выглядеть очень сурово, чтобы добиться результата. Если что — подыграй мне.

— Хорошо, — с готовностью кивнула я.

Дверь перед нами вдруг распахнулась во всю ширину.

— Он вас примет, — елейным голосом пропела женщина. — Желаете ли чаю, кофи, вина, закусок?

— Ничего не нужно, — холодно отрезал Аршес. — Ведите.

Зайтан Анастас Соловов произвёл на меня такое же огромное впечатление, как и он сам. Сидя в своей шикарно обставленной гостиной на диване, он занимал едва ли не бо́льшую его часть. Его подбородки можно было бы считать перед сном, чтобы уснуть. Нет, я против полных людей ничего не имею, даже немножко завидую им — это ж какое счастье столько всего съесть, чтобы так поправиться? — но развалившийся перед нами чиновник вызывал омерзение бегающим взглядом маленьких заплывших глазок.

А ещё он светился, но я не знала, как незаметно сообщить об этом Аршесу. Ладно, потом скажу.

— Простите, зайтан Эррагер, не могу подняться вам навстречу. Совсем колени меня подвели. Боли жуткие, я и не встаю уж который день. Оттого и к вам не пришёл. Не мог. Вот, целитель только что заходил, лечил. Говорит, ещё два дня покоя необходимо соблюдать. Вы уж простите старика за такое дело. Целители эти — им лишь бы денег содрать, не помогает уже лечение так, как раньше.

— Бывает. Я бы хотел обсудить с вами ваши отчёты о ревизиях приюта «Утешение» за последние пять лет. Их копии мне передали из канцелярии гражданского министерства. Знаете, что меня удивило? Ваш предшественник очень много замечаний сделал руководству приюта и дал один лаурдебат на их устранение. Но вот незадача, через две пятидневки он скончался, хотя мужчина был совсем не старый. Вы приняли его дела и подали рапорт о том, что все замечания устранены. Вот только я лично говорил с воспитанницами того приюта, зайтан Соловов, и абсолютно уверен: нарушения не просто не устранили, напротив, их стало больше. Мы здесь смотрим на должностное преступление, зайтан Соловов.

— Как вы могли такое подумать! Да я… разве я бы отнёсся халатно к своей работе? Это же дети, зайтан Эррагер. Сироты малые! Разве я бы смог сподличать?

— Вы понимаете, что все ваши отчёты уже смотрит отдел дознания? Я посадил своих лучших людей проверять каждую букву, сличать каждый дорожно-путевой лист, повторно ревизовать каждый подведомственный вам приют. И они уже нашли много всего интересного, зайтан Соловов.

— Особенно Хазарел! — добавила я и сделала большие глаза. — Он просто в бешенстве, ходит злой который день. Он как узнал, что вы скоро на допрос приедете, стал нож точить!

Чиновник побледнел, на лице проступил испуг, свечение немного усилилось.

Аршес странно на меня посмотрел, хотя сам же просил ему подыграть, вот я и старалась.

— Да, особенно зайтан Хазарел, — сверкнул глазами дознаватель. — Но я готов пойти вам навстречу и рыться в ваших делах не столько досконально, если вы сейчас добровольно расскажете о ситуации в приюте «Утешение».

Его голос рокотал в гостиной. Мне стало не по себе. Зайтан Соловов затрясся от страха, засиял ещё ярче и принялся причитать:

— Да я бы никогда! Помилуйте, это же сироты! Я всегда со всей строгостью…

— Вы не понимаете, зайтан Соловов. Мне уже многое известно. Вы уже попались на подлоге и ненадлежащем исполнении должностных обязанностей. У вас уже нет выхода. Выбор только один: сотрудничать со следствием или получить максимальное наказание, — голос Аршеса пробирал до самого позвоночника.

Сейчас гайрон выглядел совсем иначе: жёстким и непримиримым. Даже жестоким.

— Ой, боже, — выдохнула я, картинно прижав руку к груди. — Только не максимальное наказание! Не надо, Аршес!

Анастас Соловов выпучил глаза и часто задышал. Достал из кармана платок и вытер покрытый испариной лоб. Свет от толстяка уже стал неприятен для глаз, настолько сильным он был.

— Зайтан Эррагер, ну что вы… я же… просто больной человек, с трудом хожу. Зайта Наррасти, такая приятная особа, заверила, что у них всё прекрасно и нет никакой необходимости ехать… А у меня колени… — зайтан Соловов оттянул ворот рубашки и вытер ладони о шальвары. По его лицу катились крупные капли пота.

— То есть вы даже не были в инспектируемом приюте? — прорычал Аршес.

Вокруг дознавателя вдруг начала звенеть сила, а предплечья и кисти покрылись чешуёй.

— Я просто старый, больной… — затрясся чиновник, хватаясь за грудь.

— Сколько вам заплатила Наррасти? — рявкнул дознаватель.

— Да сущую ерунду. За беспокойство, — захлебнулся ужасом зайтан Соловов.

— Отвечайте, иначе я… — угрожающе начал гайрон, и я снова подыграла.

— Только не убивай его, пожалуйста! Прошу, Аршес. Ради святой Амы Истас, не убивай! — воскликнула я.

Свечение вдруг словно вспыхнуло вокруг громадного тела Анастаса Соловова, а затем сжалось в одну точку и сосредоточилось у него в районе солнечного сплетения. Глаза толстяка выражали дикий ужас, а руки раздирали рубашку на груди. Аршес нахмурился.

Чиновник захрипел, выкатил глаза, несколько раз дёрнулся и затих, обмякнув.

— Он что, умер? — изумлённо спросил Аршес, подходя к распластавшемуся по дивану телу.

— Не знаю, но он больше не светится, — шокированно ответила я.

— А что, светился? — ещё сильнее удивился дознаватель.

— Ну да, с самого начала.

Дознаватель отошёл от тела, распахнул дверь в гостиную и громко приказал:

— Вызовете целителя, что пользовал зайтана Соловова!

Из недр особняка раздался согласный отклик, а потом Аршес повернулся ко мне.

— Почему ты не сказала, что он светился?

— Побоялась, что он подумает, что я не в себе. Хотела потом тебе сказать. А ты ещё просил подыгрывать, вот я и…

— Да, об этом. Виола, пожалуйста, больше не подыгрывай. У тебя очень достоверно получилось. Слишком достоверно.

— Мы что… мы что, до смерти его довели? — схватилась я за голову.

— Он светился до того, как мы начали его допрашивать?

— Да!

— Выдвигаю предположение, что ты способна видеть скорую смерть. Это мы ещё проверим. Если я прав, то его смерть была предопределена. Сердце не выдержало, когда он понял, что его махинации раскрыты, и придётся ответить за свои действия.

Закусила губу и отступила на несколько шагов назад. Боже, неужели я до смерти запугала человека?

— Соберись, Ви. Ты ни в чём не виновата. Старший по званию я, допрос проводил я, ответственность на мне.

Аршес шагнул ко мне и приобнял. Благодарно уткнулась лицом ему в грудь и спросила:

— Я что, правда вижу смерть? Но почему сказали, что этот дар общественно опасен? Он же может быть полезен… если бы я только знала, что можно предупредить Хильцена. Или даже этого… Он же нам толком ничего не сказал!

— Ерунда, дух допросим. Зато духи не лгут. А опасен дар, вероятно, потому, что ты бы увидела, что с пропавшими девочками происходит что-то нехорошее. Если предположить, что их убивали, тогда логично, что никто не хотел, чтобы ты отследила закономерности и начала задавать вопросы.

— Я ничего не понимаю! Убивали?..

— Пока это только предположение. А ведь у тебя очень интересная способность, Ви. Не самый приятный, но, безусловно, очень полезный дар, особенно когда работаешь в дознании, — успокаивающе погладил меня по волосам Аршес. — И уникальный. Я о таком даже не слышал.

— Арш, но я же с ума сойду…

— Рано. Мы пока очень мало знаем, строим предположения. Так что с ума сходить рано.

Потрясённая, я замолчала. Аршес, не переставая меня обнимать, достал блокнот и написал записку, а затем отправил её почтовым порталом. Лекарь пришёл очень быстро, и пятнадцати минут не прошло.

— Хм. А для чего вызывали? — спросил худощавый гайрон с синеватой узкой бородкой, бросив короткий взгляд на тело зайтана Анастаса Соловова. — Разве у дознания нет своих специалистов для констатирования смерти?

— Мы бы хотели расспросить вас об истории болезни умершего.

— А разве вам его история не очевидна? Переедание, малоподвижный образ жизни, лишний вес. Магия, знаете ли, не всесильна. Мы ему сердце латали каждый лаурдебат на протяжении последних трёх лет, даже ставки делали, когда оно уже не выдержит, — цинично хмыкнул лекарь. — Моя, кстати, не сыграла, я ставил на следующий лаурдебат.

— Это правда, что он с трудом мог ходить?

— Истинная. Колени мы ему тоже регулярно чинили, но общий износ организма таков, что поделать уже было ничего нельзя. Кроме того, магические способности у него были крайне слабые, соответственно, старел он довольно быстро.

— И его смерть для вас не является неожиданностью? — тихо спросила я.

— Для меня неожиданность, что он так долго прожил, — равнодушно пожал плечами лекарь, а потом спохватился: — Вы не думайте, что я бесчеловечен. Просто очень специфический и скандальный пациент. Требовал от нас здоровья, при этом систематически его разрушал.

— Спасибо, зайтан целитель, — кивнул Аршес. — Не смею вас больше отрывать.

— Если понадобится заключение о состоянии здоровья, я его дам. Он же у вас во время допроса скончался?

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Анастас очень страшился, что к нему придут дознаватели. Мне сначала даже показалось, что это параноидальный бред, а потом я понял, что совесть у него нечиста, вот он и боится до ужаса. Порой он был чересчур откровенен со мной и посвящал меня в подробности, которых я не хотел знать. Несколько дней назад пришла какая-то бумага из вашего отдела, так он с тех пор беспрестанно нас вызывал. Спрашивал, можно ли ему порталом путешествовать, но я запретил. Это серьёзная нагрузка на сердце. Не замечали, как оно бьётся после перехода? Хотя что вам, вы молодые. Для вас это ерунда. Так вот, знаю точно, что он собирался на днях отправиться в длительное путешествие. Купил поддерживающие микстуры и зелья в дорогу, очень нервничал, спрашивал, как он перенесёт морское путешествие. Я, конечно, советовал не ехать. Но Анастас был настроен очень решительно.

— Спасибо. Это очень полезная информация, — кивнул Аршес. — У вас случайно не найдётся лёгкого успокоительного? Моя помощница очень испугалась.

— Естественно. Ну-ка высуньте язык, милочка.

Я послушно подчинилась. На язык упало несколько душистых капель, пахнущих лиймом. Во рту немного запекло, а потом тепло прокатилось по горлу вниз до желудка, и мне действительно полегчало. Даже дышать стало проще.

— Такая юная, а уже в дознании. Похвально, — скупо улыбнулся лекарь. — А знаете, я, пожалуй, справку вам прямо сейчас напишу, раз уж вы тут. Чтобы не было потом проблем с начальством. А то знаю я, каково это.

Лекарь сел за столик и принялся делать размашистые записи на шёлковом листе. Закончив, поставил личный оттиск с подписью и передал Аршесу.

— Благостного дня, уважаемые, а я удаляюсь.

— Благодарю, зайтан, — кивнул дознаватель.

— Спасибо, — прошелестела я.

Когда он ушёл, я подняла взгляд на Аршеса и спросила:

— И что мы будем делать дальше?

— Дождёмся пару коллег и допросим дух. Интересно же, что такого скрывал этот толстяк, если настолько сильно боялся дознавателей…

Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата:

Аркет,

Я, кажется, придумал способ разговорить Виолу, хоть это и будет довольно жестоко. Надеюсь, оно того стоит.

Аршес

от пятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Я это очень ценю.

Аркет

от пятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула девятая, о ресторанном этикете

— Когда появится дух, может заболеть голова. Просто выйди из круга, и ты перестанешь его слышать, — сказал Аршес, указывая на очерченный мелом круг на полу. — Круг мы делаем для того, чтобы можно было допросить даже очень слабый дух. В его пределах он становится сильнее, а вне — незаметен.

— Но как мы его услышим? Он же дух, он же не может говорить.

— Голос в голове. И ощущения. Ни с чем не перепутаешь. Самое главное, Ви, помни, что это не твоя обязанность. Стало нехорошо — шагнула вон из круга. Или дала знать мне, я тебя вынесу. Геройствовать не надо, все по-разному переносят общение с духами, кому-то от него очень плохо. Помни, что в тебе тоже есть дух, но он пока живой и привязанный к тебе. И его очень сильно пугают духи свободные. Именно поэтому мы все боимся привидений, хотя ощутимого вреда они нанести не могут и встречаются очень редко. И потом, я не знаю, в чём суть твоего дара. Если допустить, что ты видишь ослабление связи между духом и телом, возможно, и на сам дух отреагируешь необычно. Самое главное — держи меня в курсе, не молчи, говори всё, что покажется важным, и плевать, как это будет выглядеть для остальных. Я к твоим словам отнесусь серьёзно в любом случае. Договорились?

Кивнула. Внутри стало тепло от такой заботы. Если бы не снующие вокруг дознаватели, я бы обняла его и поцеловала.

— Начинаем, — объявил Аршес.

Как оказалось, он хорошо ладит с духами. Один из лучших во всём отделении, разве что Хазарел превосходит моего гайрона в этом умении, но, по понятным причинам, его сюда никто не приглашал.

Мне думалось, что призыв духа — это нечто мистическое, особенное, невероятное. Но в итоге всё прошло до обидного буднично.

Во-первых, было светло, и солнечные лучи заливали гостиную. Ни свечей, ни особых атрибутов, ни будоражащего воя потусторонних голосов. Во-вторых, призывом занималась не группа таинственных магов в чёрных балахонах со спрятанными под капюшонами лицами, а деловитые дознаватели, перешучиваясь или беззлобно переругиваясь в процессе. В-третьих, при появлении духа не захлопали окна и двери, порыв внезапного ветра не затушил огонь в камине, даже в зеркалах не мелькнули таинственные пугающие тени.

Сплошное разочарование.

Мы стояли в очерченном мелом кругу рядом с трупом зайтана Анастаса Соловова. На тело с остекленевшим взглядом я старалась не смотреть. Хотелось бы держать Аршеса за руку, но чаровал он обеими руками. Призыв духа — пятиуровневый аркан и требует огромной концентрации.

Главный дознаватель двигался потрясающе красиво. Плавно, размеренно, с урдиновой уверенностью в своих силах. Я только сейчас обратила внимание, какие у него по-мужски красивые кисти. Рисунок под длинными пальцами постепенно наливался голубоватым золотом. Вот Аршес закончил нижний слой, и тот замер в воздухе. И сверху сразу же ложится второй слой, не менее сложный. И как он помнит такое непростое плетение? Целых пять уровней!

Я наблюдала за ним со смесью восхищения и гордости, для которой не было ни единой разумной причины. Но чувства не поддаются разуму или логике, иногда они просто есть. В лучах золотого солнца мой гайрон казался особенно прекрасным. И я осознала, что влюбилась. По уши. По самую маковку.

«А чего сразу не в короля, а?» — саркастично спросил внутренний голос.

Я всё понимала: и разницу между нами в возрасте и опыте, и принципиальное отличие в нашем происхождении, и пропасть не столько даже в уровне достатка, а в тех вещах, которые укладываются и не укладываются у нас в головах. И это понимание причиняло боль. Но что я могла сделать? Хоть мясом наружу вывернись, мне не стать богатой аристократкой. Всё, что мне оставалось — просто любить его и быть рядом до тех пор, пока нужна.

Когда Аршес доплёл последний слой аркана и наложил его на тело, чары расползлись до размеров очерченного мелом круга и засветились по контуру.

Появление духа застало меня врасплох. В ушах немного зашумело, заныли виски, кольнуло в основании черепа.

— Дух Анастаса Соловова, отвечай: что ты можешь рассказать о своих ревизиях в приюте «Утешение»? — начал допрос Аршес.

— Четыре года там не был, — раздался пустой голос то ли в моей голове, то ли в комнате.

От этого потустороннего звучания стало не по себе. Волоски на руках и ногах поднялись дыбом.

— Директриса платила тебе, чтобы ты писал подложные отчёты?

— Да, чтобы писал отчёты и не посещал этот приют.

— А как же дети? Они содержались в ужасных условиях.

— Кого волнуют эти сироты? Никому до них дела нет. Почти два десятка пропало — никто даже не заметил.

От сухой безжизненности голоса всё внутри сжималось в испуганный комочек.

— Два десятка? Откуда тебе это известно?

— Обычно директриса платила за отчёт. Пятьсот доблонов. А потом я как-то наткнулся на документы о том, сколько детей туда направляли, и сверил с тем, сколько проживало по факту. Оказалось, что когда я посещал приют, детей там содержалось меньше, чем должно было.

— И что ты сделал?

— Написал ей, что могу помочь скрыть эти данные за определенное вознаграждение.

— Куда пропадали дети?

— Не знаю. Не спрашивал. Неинтересно. Знаю только, что она сначала удивилась, что я обнаружил несостыковку. Сказала, что у меня ничего нет, ведь в королевской канцелярии всё подчистили, а я лгу. Пришлось прислать ей копии министерских документов. После чего она заплатила мне две тысячи доблонов за их устранение из нашего архива.

— И ты действительно их уничтожил?

— Нет, конечно. Я же не дурак. Оставил у себя на всякий случай. Как гарантию её хорошего поведения.

— И сколько пропаж ты помог скрыть?

— Девятнадцать, — со стылым равнодушием отозвался дух.

— Ты знаешь имена?

— Да, все документы у меня в рабочем столе, под нижним выдвижным ящиком. Там тайник.

— И сколько директриса заплатила тебе в общей сложности?

— Около пяти тысяч доблонов.

— В других приютах были подобные ситуации?

— Насколько мне известно — нет.

— Сколько приютов ты курировал?

— Шесть.

— И больше нигде дети не пропадали?

— Насколько мне известно, нет.

— А чем этот приют отличается от других?

— Закрытостью, удалённостью, одарённостью детей, — бесстрастно перечислил голос, словно просто считал до трёх.

— Ты знаешь, где можно найти зайту Наррасти?

— Нет.

Ощущение присутствия духа ослабло, его голос стал тише.

— Что ты знаешь о ней?

— Ничего. Я устал. Я ухожу.

Мир внезапно вернулся к нормальности. Аршес вопросительно посмотрел на меня, а я выдала ему слабую улыбку. Почему-то захотелось пить.

— Составьте протокол и обыщите дом, — распорядился Аршес, и его подчинённые принялись за дело. — Сделайте опись всех материальных ценностей, я подам ходатайство о том, чтобы всё его имущество было продано с торгов, а деньги распределены между пострадавшими от его действий девочками. Ви, пойдём, заберём список. Я хочу, чтобы ты посмотрела на имена в нём.

Кабинет чиновника находился в соседней комнате. Аршес ловко вытащил ящик из стола, вскрыл магическую защиту тайника и достал из него документы.

Зайтан Соловов был аккуратен в делах. В списке стояли имена всех знакомых мне девочек, которых «переводили» из приюта. Среди последних я увидела и Мирмину, и Хильду и несколько других.

— А что если директриса их продавала в семьи? — с надеждой спросила я. — Мы исходим из самых плохих вариантов, но что если она их просто пристраивала за деньги к бездетным родителям?

— Пять тысяч доблонов — это чуть больше двухсот пятидесяти доблонов на ребёнка, просто чтобы скрыть сам факт их пропажи. Не вяжется. Зачем такие сложности, если усыновить сироту можно и официально, гораздо проще и в разы дешевле? Кроме того, ладно малыши, но те, что постарше? Их редко берут из приютов, а если и берут, то чаще в качестве бесплатных работников и бесправной прислуги. С этим борются, конечно, но я по службе не раз сталкивался с подобным. Скорее всего, Наррасти продавала девочек с другой целью. Но я не могу понять, с какой? В качестве постельных игрушек? Слишком рисково, они же магессы, проще брать неодарённых, проблем меньше. А никакие другие варианты в голову пока не приходят.

— Трисы в списке нет.

— Может, не успели внести…

— Какие-то ещё документы могут быть нам полезны?

Аршес просматривал листы и свитки один за другим.

— Нет, но я сдам их в архив гражданского министерства и попрошу выяснить, почему Анастас Соловов их прятал. Пойдём, я хотел ещё кое-что проверить. Нас уже ждут в городской больнице, я хочу выявить некоторые закономерности твоего дара.

Посещать городскую больницу мне хотелось чуть меньше, чем нисколько. Но я послушно последовала за гайроном на выход из негостеприимного дома.

— Мы обедать будем? — спросила я на случай, если он забыл об этом важном деле.

А ещё жажда стала почти немилосердной.

— Да, точно! Обед… как ты смотришь на то, чтобы заглянуть в ресторан с медитарской кухней?

— С восторгом и предвкушением, — честно откликнулась я. — А что там подают?

— Открытые пироги с сыром, албондираки, это как тефтели, только лучше. А ещё пауэллу, это ройс с морепродуктами. И тксулетаки, это такие рыбные котлеты…

— Звучит просто чудесно.

До ресторана мы дошли быстро, потому что Аршес не умел ходить медленно, а я стремилась к вожделенной еде. И пить хотела.

— Так, Ви, давай заранее обговорим, что кости обгладывать не нужно, глаза из рыбы не выедать, посуду не облизывать. Всё поняла? — спросил Аршес, остановившись у нарядной вывески.

«Конечно, ты же не хочешь опозориться в свой единственный в жизни поход в настоящий ресторан», — сказал внутренний голос.

— Да! — с готовностью подтвердила я, переминаясь с ноги на ногу.

Запахи из заведения доносились до нас даже на улице, и желудок категорически запротестовал против вынужденной задержки у входа.

Внутри нас ожидало царство ароматов и буйство красок. Яркие жёлтые плетёные половички, насыщенно-красные занавески и оранжевые подушки на сиденьях контрастировали с сочными растениями в горшках и зелёными нарядными передничками официантов. Нам были рады, словно родным! Парень в форме миртового цвета радушно улыбнулся, будто бы только нас и ждал, и проводил к уютному столику у окна. Мы сели друг напротив друга.

Я с интересом наблюдала за текущим за стеклом потоком людей.

Аршес сделал заказ, и нам принесли напитки. Свежевыжатый ларанховый сок в высоком стакане и воду с лиймом в плоской пиале. Стоило официанту поставить их на стол, как я подхватила пиалу и с наслаждением глотнула прохладной воды с нежным цитрусовым привкусом.

Лицо официанта вытянулось, глаза выпучились, щёки странно раздулись, будто он подавился. Прикрывшись подносом, он отлетел от нашего столика и затрясся в приступе беззвучного кашля за прилавком с бутылями и готовыми пирогами.

Я перевела удивлённый взгляд на Аршеса, который смотрел на меня со странным перекошенным лицом. А потом заржал!

— Это чтобы руки ополоснуть, — выдавил он, отсмеявшись.

«Поздравляю! Ты продержалась примерно пять минут», — вынес вердикт внутренний голос.

Мне стало досадно до слёз. Ну откуда я могла знать? Ну почему у меня вечно всё так? Кто вообще придумал за столом руки мыть, рукомойники для кого изобрели, а? Краска залила лицо, и я почувствовала, как стремительно пунцовею, сливаясь цветом с алыми занавесками. Сильно прикусила губу, чтобы не разреветься, но это не помогло. На глаза навернулись слёзы, и стало жутко, до боли обидно. Аршес вскочил с места, сел рядом со мной и серьёзно сказал:

— Пожалуйста, не расстраивайся так! Это я виноват, забыл предупредить. Да ничего такого в этом и нет, вот, смотри! — он схватил мою пиалку и сделал из неё щедрый глоток. — Мы сначала напьёмся, а потом руки там помоем. И ноги. Чтобы они точно нас запомнили.

Смешок застрял в сдавленном горле. Я всхлипнула и улыбнулась.

— Какой позор…

— Ви, перестань! Позор — это прикрывать махинации Наррасти и воровать у сирот. Вот что такое позор. А вот это, — он беспечным жестом указал на стоящую на нашем столике посуду, — ерунда, Ви. Бывает! Знаешь, я однажды объелся сыра с плесенью, и на одном очень важном мероприятии среди очень именитых особ у меня очень громко бурчал живот. Особенно — в паузах между речами, когда воцарялась недолгая тишина.

— Над тобой смеялись? — робко улыбнулась я.

— Нет, что ты. Это же благовоспитанное общество. Все сделали вид, что ничего не произошло, а потом ещё года два это вспоминали, дали мне прозвище Бурчук, которое я носил лет до двадцати трёх.

— А зачем ты ел плесневелый сыр?

— Потому что он ужасно вкусный, ты обязательно попробуешь.

Я уткнулась лбом в его плечо и закрыла глаза.

— Тебе со мной стыдно выйти в люди, — обречённо выдохнула я.

— Не стыдно, а весело. Я уже год столько не веселился, сколько с тобой. Ну, посмотри на меня. Когда-нибудь мы вместе над этой ситуацией посмеёмся. Обещаю.

Еда оказалась ужасно вкусной, но я ела осторожно, внимательно повторяя за Аршесом, чтобы снова не попасть в столь полюбившийся мне просак.

До больницы мы дошли, когда уже начало вечереть. У входа нас ждали двое молоденьких полукровок-дознавателей, парень и девушка. Поздоровавшись, мы вошли в двустворчатые двери здания городского госпиталя.

Тяжёлое, гнетущее ощущение поселилось в груди. Сияние, исходящее от нескольких пациентов, было видно от дверей палат. Другие светились не столь ярко. К счастью, смертельно больных оказалось не так много, и это были пожилые люди. Не знаю, как бы я выдержала картину окружённого таким светом ребёнка.

— И что дальше?

— Мы посмотрим, действительно ли твой дар связан со смертью. Если так, то постараемся использовать его во благо. А ещё посмотрим, на сколько часов вперёд ты видишь. И проверим, влияет ли на что-то степень свечения. Возможно, слабо светятся те, кто умрёт позже. Или, наоборот, это некая вероятность. Ребята останутся тут и будут наблюдать.

Когда мы закончили в госпитале, на улице уже воцарилась темнота. На Нагуссе, находящейся так близко к экватору, темнело всегда в одно и то же время, около шести вечера. Жёлтые фонари щедро расплёскивали густой свет по мощёной мостовой.

— Ужин?

— Пока не хочется, — вздохнула я.

Поход в больницу отбил аппетит и навеял какое-то неприятное ощущение дежавю.

— Ви, ты здорова? — обеспокоенно спросил Аршес.

— Не смешно. Просто мне грустно, что все эти люди умрут.

— Мы все когда-нибудь умрём, это естественная часть жизни. Вот представь, что никто бы не умирал. Тогда мы прекратили бы заводить детей. Места бы не хватало, люди перестали бы наслаждаться жизнью.

— Почему?

— Потому что невозможно наслаждаться чем-то бесконечно. Острота ощущений — в новизне и быстротечности. Я бы не получал от твоего общества столько удовольствия, если бы вокруг меня была ещё сотня таких же Виол. Твоя ценность в уникальности. Так и с жизнью. Она дорога лишь до тех пор, пока может оборваться в любой момент.

Никогда не думала о жизни с этой точки зрения.

Видимо, рассуждения Аршеса придали мне храбрости, потому что я взяла его за руку, и до отделения дознания мы шли, переплетя пальцы.

— Ви, ты совсем ничего не помнишь из своего детства?

— То, что случилось до приюта, я не помню совсем. Первый год в приюте — очень смутно. Более-менее осознанные воспоминания у меня только с одиннадцати лет. А ты хорошо помнишь своё детство?

— А то. У меня целых четыре старших брата, стоит увидеть их довольные морды, сразу всё детство вспоминается, — хохотнул гайрон.

— Наверное, здорово иметь большую семью.

— О нет, это просто ужасно. Прекрасно помню, каково быть самым младшим. Сначала меня дубасили они, а потом я подрос и отомстил, — широко улыбнулся гайрон. — Но сейчас я до каскарровых рогов рад, что я младший.

— Почему?

— Познакомлю тебя со старшими братьями, и ты сама поймёшь. На них висит ответственность за наш род, и они себе не принадлежат, а я смог выбрать работу по душе.

— Почему ты стал дознавателем?

— Очень люблю выведывать тайны и разгадывать загадки. А ещё — ловить мерзавцев. Но только на сытый желудок, разумеется, — весело подмигнул он.

— А это всегда так долго?

— Нет, обычно нам попадаются куда более глупые мерзавцы, их ловить легче. К примеру, был как-то экземпляр, который влез в дом, набил полные карманы жемчуга, а потом на кухне закусил окороком, выхлестал здоровенную бутыль креплёного вина и уснул прямо в гостиной. Очень удобно его ловить оказалось, далеко ходить не пришлось, — широко улыбнулся Аршес. — Или вот. Двое очень хитрых ворюг обнесли один особнячок, а потом в кабаке в соседнем районе города по пьяни об этом раззвонили. Трактирщик, естественно, сообщил куда следует, и этих деятелей приняли тёпленькими прямо вместе с сумками с награбленным.

— Да ладно, — засомневалась я. — Такого не бывает!

— Бывает чаще, чем ты думаешь. А умных преступников ловить сложнее, но интереснее. Хотя иногда они тоже ошибаются в мелочах. Или на жадности попадаются. Или на тщеславии. Одна знатная гайрона очень долго оставалась непойманной. Она крала украшения у хозяев светских приёмов, причём делала это виртуозно, не оставляя следов. А на таких мероприятиях всегда людно, заподозрить всех невозможно, да и оскорбление это — обыскивать представителей высшего света, поэтому сделать это было нереально. В общем, вычисляли долго. Самое гениальное, что у себя она догадалась инсценировать кражу и была вне подозрений. А попалась, надев одну небольшую урдиновую брошку в другом городе. Так уж совпало, что там выросла владелица этой брошки. На украшении была изображена весёлая парочка играющих мангустов, штучная работа. И стоило одной продавщице увидеть эту брошку на незнакомой женщине, она сразу же обратила внимание и запомнила. А потом, несколько лаурдебатов спустя, девушка между делом сообщила приехавшей погостить в родной город постоянной покупательнице, что видела точно такую же брошку. Владелица тут же рассказала мне, и это помогло выйти на след умелой воровки. Дабы избежать скандала и огласки, пострадавшие направили этой гайроне коллективное письмо. Всё украденное вернулось к владельцам, а ту гайрону перестали принимать в приличном обществе, и она вынужденно переехала на другой остров.

— А почему её не посадили в тюрьму?

— Огласки никто не хотел. Но она выплатила очень внушительный штраф в казну.

— Как интересно.

— Таких историй у меня фургон и маленькая тележка. Кстати, ужинать всё-таки будешь?

— Да. Только можно пока на вынос взять и поесть в кабинете? Второй за день позор я не переживу. Всегда считала, что голодать — это тяжело, а, поди ж ты, оказалось, что ходить по ресторанам тоже непросто.

— Глупости. Ты быстро освоишься.

— В твоей компании? Вот уж сомневаюсь! — фыркнула я. — Кто сегодня сначала забыл предупредить о самом важном, а потом сам пил из пиалки для мытья рук, подавая плохой пример?

— Ах так? Ну держись, Ви, — сверкнул глазами Аршес и шепнул, наклонившись к уху: — Берегись, начну водить по ресторанам и не стану подсказывать, как себя вести.

— Да, пожалуй, это страшная угроза, — впечатлилась я и сменила тему: — Чем ты планировал заниматься вечером?

— У меня есть дела в отделении, проведу небольшое совещание, проверю отчёты, напишу несколько писем, — сказал Аршес, останавливаясь у знакомого фургончика с ройсовыми лепёшками.

Судя по всему, это был основной источник питания зайтанов дознавателей.

— Тогда я займусь разбором твоих старых дел? — спросила я, беря в руки свёрток со своей порцией. — Тебя интересует сортировка по годам и алфавитный указатель по всем фамилиям в делах?

— Это было бы настоящим подарком. Кстати, я тебе выделю отдельную большую комнату под архив, чтобы все документы лежали в одном месте. Сейчас они рассортированы по комнатам в соответствии с территориями. У меня в кабинете — Нагусса, а в трёх комнатах наверху — Симиарра, Изарра и все остальные. Так что территориальность тоже отмечать нужно обязательно.

— Я распределю твои дела и покажу. Если понравится, то остальные буду разбирать и раскладывать по той же схеме. Если нет, то придумаем что-нибудь ещё.

— Ты — настоящее сокровище, — тепло улыбнулся гайрон. — В общем, я буду занят до ночи, а потом вернусь. Только постарайся не ложиться спать, я хотел сегодня кое о чём с тобой побеседовать перед сном.

— Договорились.

Аршес прикончил купленную лепёшку, проводил меня до своего кабинета, взял несколько папок и исчез, а я принялась за дело.

Удивительно, но мне действительно понравилось заниматься архивом. Я просматривала дела, отмечая фамилии, названия артелей, компаний и даже улиц, вносила это всё в алфавитные карточки, ставя напротив каждого слова номер дела, в котором оно встречается. Понятно, что карточек со временем станет очень много, а эти, возможно, придётся переписать, чтобы привести их все к одному виду, но сейчас заниматься настоящим делом и чувствовать себя полезной было очень здорово и ново.

В итоге настолько увлеклась, что несколько часов до возвращения Аршеса пролетели как один миг. Я складывала обработанные дела в стопочки по номерам от меньшего к большему, чтобы потом сразу поставить на полки или в шкафы.

Аршес вернулся поздно и спросил:

— Перекусить хочешь?

Вспомнив зайтана Анастаса Соловова, я решила не перебарщивать с едой.

— Нет. Ждала тебя. О чём ты хотел поговорить?

— Подожди, я освежусь и заварю нам травяного настоя. Кстати, я попросил прислать вещи из гостиницы. Думаю, на Ирла Айпагарр мы пока не вернёмся. Я выделю для твоей одежды место в шкафу здесь. Либо мы можем и домой ходить ночевать, — протянул Аршес, явно показывая, что домой ему идти не хочется.

— Зачем? Здесь достаточно много места. Иди в ванную, а я сама заварю нам отвар.

— Успокаивающий сбор в оранжевом мешочке, — показал Аршес.

Вскипятив воду в чайнике арканом, гайрон ушёл. Подумала, что мне тоже стоило бы смыть с себя воспоминания о сегодняшнем дне. Только переодеться-то не во что…

Выпив чашку отвара, я разомлела. Да и усталость дала о себе знать.

Когда Аршес вышел из ванной в одних чистых шальварах, я спросила:

— Можно одолжить у тебя рубашку?

— Да, конечно! Возьми любую в шкафу. Я днём не подумал о дополнительной одежде для тебя, а вечером магазины уже были закрыты. Завтра сходишь и докупишь всё необходимое, ладно? Деньги в тумбочке, бери сколько хочешь. А мне, видимо, придётся отлучиться на половину дня.

— Ты об этом хотел побеседовать? — мне не терпелось узнать, о чём он планировал поговорить. В груди зрело какое-то тревожное предчувствие, и я бы предпочла поскорее всё узнать.

— В том числе. Иди в ванную, — он взял свою кружку с отваром, налил ещё напитка в мою и отнёс обе в просторную спальню.

Я постаралась идти в ванную спокойно и степенно. Не бежать, сшибая углы и подпрыгивая от нетерпения. Вот далась ему эта таинственность!

Искупавшись, надела чистую рубашку Аршеса и закатала рукава. Почистила зубы, расчесала и заплела волосы в косу, чтобы не спутались за ночь. Вздохнула и вышла из ванной комнаты. Аршес сидел на постели, вертя в руках кинжал. Металл тускло блеснул синим. Заметив меня, гайрон поднялся. Рукоять острого клинка он сжал в одной руке, а вторую протянул мне.

— Иди сюда, Ви.

Я доверчиво шагнула ему навстречу.

Капитула десятая, о важном семейном деле

— Ви, я бы хотел, чтобы ты стала моей арданой, — проговорил Аршес после долгой паузы.

— Арданой? — не поверила я своим ушам.

«Он что, напился, пока ты купалась?» — удивился внутренний голос.

Ардана — это не просто любовница. Это официальная возлюбленная, при отсутствии жены практически равная ей статусом. Это… это что-то, о чём я даже мечтать боялась. Сердце забилось часто-часто, от нахлынувшего счастья я едва не хлопнулась в обморок. В сознании меня удержала только необходимость согласиться, пока он не передумал.

— Только у меня есть одно условие, Ви. Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь об Аливетте.

— Что? — потерянно спросила я.

— Это моё условие. Я клянусь, что не причиню ей вреда сам и никому не позволю. Вы с ней увидитесь. С нами она будет в безопасности, понимаешь? Я не хочу делать ей ничего плохого, мне просто нужно её найти.

Я замерла, глядя в его синие глаза.

Стать его арданой и предать подругу? Или сохранить тайны Аливетты и отказаться от самого желанного мужчины на свете?

Я не знала, как поступить.

Аршес опустился передо мной на колени и прижался лицом к ладоням. Я гладила пальцами гладковыбритые скулы и разрывалась на части.

«Выбирай Аршеса. У Аливетты есть остров, образование и семейные секреты, она не пропадёт. А у тебя ничего нет», — посоветовал внутренний голос.

Я провела по синим волосам моего гайрона. Горло сдавило спазмом, глаза запекло, дыхание перехватило. Он терпеливо ждал ответа. Как же больно! Ну почему всё должно быть именно так?

— Однажды я очень тяжело заболела. Приютская целительница пришла, дала какой-то отвар и ушла, но никто от неё помощи и не ждал, все знали, что у неё и способностей-то толком нет. Аливетта принесла мне завтрак, но я совсем не хотела есть. Тогда она без разрешения пошла во двор, собрала какие-то травы в саду и сделала мне зелье. Сняла блокираторы и сплела аркан прямо на глазах у воспитательницы. Её потом на целый день заперли в холодной комнате без света и на три дня лишили еды. И она понимала, что так будет. И всё равно сделала. Ей было тринадцать. Я не могу, Аршес. Проси что угодно, только не это. Я не могу Аливетту предать. Никак не могу.

Погладила его по лицу и посмотрела в ярко-синие глаза. Слезы прокладывали щекотные дорожки на щеках, и я даже не попыталась их сдержать. Бесполезно. Мне слишком больно было говорить то, что я собиралась сказать.

— Ты замечательный. Умный, красивый, весёлый. Я тебя всего пару дней знаю, а кажется, будто всю жизнь. Но я всё равно не могу, даже ради тебя.

— Ты её не предаешь, Ви. Я просто найду её и обеспечу безопасность. Ты понимаешь, что она может наделать кучу ошибок и навредить себе?

— Понимаю, — глухо ответила я. — Но это будут её ошибки, Аршес. Я не вправе решать за Аливетту и распоряжаться её судьбой. Если она захочет попросить защиты у властей Аберрии, она сделает это сама. Иногда любить кого-то — это дать ему свободу ошибаться и принять его выбор. Я знаю, чего она бы хотела и о чём мечтала. И точно знаю, что Але бы не понравилось, если бы я выдала тебе все тайны, которые она мне доверила. Я не могу ничего тебе рассказать, Аршес. Прости. Если это значит, что я не могу быть твоей арданой, пусть так. Я согласна на любую роль — подруги, любовницы, помощницы, как ты решишь. Лишь бы рядом с тобой. Но Алю предать я не могу.

— Знаешь, наверное, я бы даже немного разочаровался, если бы ты ответила иначе… Прости, что поставил это условие и расстроил тебя. Обещаю, что больше я об Аливетте не заговорю. Если ты решишь доверить мне эту тайну, я буду рад. Но настаивать больше не стану, — сказал он и поднял руки к затылку.

Короткое движением кинжалом — и на колени мне легла сплетённая по всем правилам, перехваченная металлическими кольцами коса Аршеса. Я неверяще уставилась сначала на неё, а потом на своего гайрона.

— Но почему? Я же отказалась…

— Прими мою косу в знак моей любви к тебе, Виола Зинтоза. Окажи мне честь стать моей арданой и разделить со мной радости и тяготы, которые приготовило будущее, — улыбнулся он.

Шокированная, я даже выговорить ничего не смогла. Коснулась маленького колечка на хвостике и другого кольца побольше, которое туго перетягивало волосы у основания синей косы и не давало им рассыпаться. Посмотрела в глаза Аршесу и молча обняла его, не в силах сказать ни слова.

— Меня восхищает твоя преданность, Ви. Надеюсь, что однажды ты сочтёшь меня достойным таких же сильных чувств и будешь беречь мои тайны и принимать мой выбор так же трепетно. По крайней мере я точно знаю, что ты на такое способна, а я лишь должен показать тебе, что стою твоей любви.

— Стоишь, — прошелестела я, крепче стискивая его в объятии. — Для меня ты стоишь целого мира, Аршес.

Он вытер большим пальцем слёзы с моего лица и нежно поцеловал. Я ответила ему со всей пылкостью, на которую только была способна. Всё ещё не веря, что он выбрал меня своей арданой, гладила и целовала его лицо и ошалевала от нахлынувших чувств. Мне до безумия хотелось выразить свою любовь, но я не знала как. Не умела. Ни красиво говорить, ни правильно целовать, ничего толком не умела. Оставалось только надеяться, что хотя бы он знает, что делать.

— Почему я?

Аршес прижал меня к себе, и жадно втянул мой запах ноздрями.

— С самой первой секунды меня пленил твой запах, Ви. Потом я разглядел внешность. Но только лишь запаха и красоты было бы мало. Я слишком долго прослужил дознавателем, чтобы доверять глазам или нюху при выборе женщины. Чем ближе я тебя узнавал, тем сильнее поражался. Тому, что ты выросла весёлой и лёгкой в тяжелейших условиях. Тому, насколько ты искренна и открыта, не боишься сложностей и работы. Тому, как сильно ты преданна своей подруге и как горячо её любишь. Ты не испугалась меня, отказалась от денег, завернула очень лестное предложение, обещающее высокий статус и достаток. И всё, чтобы сохранить верность Аливетте, которая даже не узнала бы, реши ты что-то мне рассказать. Это с одной стороны немного ранит моё самолюбие, потому что ты отказалась быть моей арданой, а с другой — восхищает. Опять же, никто из моих знакомых не ест огрызки и рыбьи глаза, а я люблю всё необычное, — улыбнулся мой дознаватель.

— Смею тебе напомнить, что ты пытаешься во мне эти привычки искоренить, — улыбнулась я в ответ, вытирая слёзы. — Вот так отучишь есть огрызки, а потом уйдёшь к другой, которая их всё ещё ест.

— Не думаю, что в мире имеются другие люди, способные с таким невероятным наслаждением есть грушу вместе с листьями и ветками, — мягко поддразнил он. — Твой аппетит к жизни заразителен.

Погладила своего ардана по скуле и поцеловала. Меня до краёв переполняли счастье и нежность. Словно я сама стала океаном нежности и могла залить ею весь мир. Коснулась неровно отрезанных прядей, чтобы убедиться, что мне не показалось. Что это правда. Что он мог выбрать любую, а выбрал меня…

— Тебе теперь надо постричься.

— И серьги тебе купить. Представляешь, я забыл про серьги.

— Ничего страшного. Это вовсе не обязательно.

— Даже не начинай, Ви. Я хочу, чтобы все видели, что ты в отношениях. В отделении и так слишком много шепотков. Ко мне уже трижды подходили спрашивать, свободна ли ты и можно ли тебя пригласить на свидание, — проворчал Аршес.

— Да ладно? — не поверила я.

— А что тебя удивляет? Ты красивая, одарённая юная магесса.

— Но у меня же ничего нет. Ни приданого, ни связей, ни семьи…

— А тут не нищие работают, чтобы к жене на поклон за коркой хлеба идти. И потом, связи у тебя ещё будут, — фыркнул мой ардан. — Когда Цилаф доберётся до своего острова и начнёт им править, то превратится в одну их самых влиятельных особ Аберрии. Да и без неё ты прекрасно справишься, наладишь все нужные контакты сама.

— Ты преувеличиваешь мои достоинства, — мягко улыбнулась я.

— Мне повезло, что ты их пока не осознала, и я умудрился встретиться тебе первым. Действительно повезло.

— Это мне повезло, — уверенно сказала я и потянула его к себе на кровать, откладывая драгоценную косу на прикроватную тумбочку. — Расскажи, как это происходит у гайронов?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, первая сакральная ночь. Аливетта говорила, что совсем по-другому.

— Ах, это. Видишь ли, она имела в виду близость между двумя гайронами. Это немного другое. Обычно когда гайрона сделала выбор или просто созрела, она начинает танцевать. Были времена, когда всё происходило исключительно стихийно — гайрона танцевала, заинтересовавшиеся ею самцы дрались за неё, победитель уводил девушку, и между ними формировалась связь. Они становились парой, лазтанами. Но сейчас всё иначе. Обычно гайрона танцует для своего избранника так, чтобы никто посторонний этого не видел. Особенно это касается знатных семей, договорных браков. Но даже при таком раскладе магия танца срабатывает не всегда. Если зверь не заинтересовался, то связи не получится. А без связи детей не будет, либо будет мало, да и способности им, скорее всего, не очень сильные передадутся.

— А откуда вообще пошёл этот танец? Ведь изначально все гайроны были самцами.

— Да, изначально гайроны были только самцами. Ты знаешь историю сотворения нашей расы?

— Аля рассказывала, что гайронов вывел в качестве рабов какой-то сумасшедший учёный. Он скрещивал купленных им мальчиков и парней с разными животными, и неожиданно связка с морскими ящерами дала такой результат.

— Эксперимент вышел у него из-под контроля. Учёный ввёл магическое ограничение на интеллект и особыми арканами закрепил безынициативность и послушание. Воины у него получились невероятно сильные, бесстрашные, тупые и послушные. Идеальные рабы. Человеческая и звериная ипостаси очень причудливо переплелись между собой. А потом внезапно безвольные в остальном гайроны проявили очень большой интерес к человеческим женщинам. Некоторые пары дали потомство. Здесь без магии не обошлось, обычная женщина не может от гайрона зачать ни при каких обстоятельствах, только магически одарённая. И вот это потомство оказалось вполне жизнеспособным. А ещё лишённым многих недостатков своих отцов. Детки получились поумнее, посильнее и поживучее. Тут бы учёному и остановиться, но им овладели интерес и азарт. Он с упоением изучал созданную им расу, пока они несколько десятков лет спустя не вышли из повиновения и своего создателя не убили.

— Аля рассказывала, что это он первый захотел от них избавиться, когда понял, кого сотворил.

— Спорно. У него к тому моменту было небольшое отлично тренированное войско. Поздновато было осознавать, ты не находишь? Да и глупо идти одному против всех. Вероятно, он отдал приказ, который гайронам не понравился, или просто стал мешать. В общем, они его убрали. Заняли его лабораторию, осваивали магию. В какой-то момент им стало слишком тесно в рамках замка своего творца, и они захватили остров неподалёку. Примерно в это время и появился танец. Он тесно связан с брачными ритуалами сугандилов, морских ящеров, от которых мы взяли второформу. У сугандилов после созревания самка залезает на возвышенность и активно двигается и бьёт хвостом, чтобы распространить свои феромоны. Самцы дерутся за право подняться к ней. С победителем самка образует связь на всю жизнь. Новую пару они формируют, только если партнёр или партнёрша погибли. Так вот, этот инстинкт, он и у гайронов есть. Чем больше гайроньей крови, тем он сильнее. А изначально эта особенность весьма существенно помогла вывести жизнеспособное потомство. Танец позволял создать удачные пары в рамках ограниченного количества особей и избежать кровосмешения. Со временем гайроны научились лучше контролировать свои инстинкты, а танец перестал быть необходимостью и превратился в важнейшую традицию.

— И что же получается — гайроны не могут выбрать, кого им полюбить?

— Нет. Я же полюбил тебя. Скорее всего, сейчас я на чужой танец не отреагирую, потому что мне нравится твой запах. Просто если оба свободны, то почему нет?

— А с тобой у нас может возникнуть связь? — с затаённой надеждой спросила я.

— В теории — да, но вероятность тем выше, чем больше гайроньей крови, а в тебе её совсем нет.

Это совсем не тот ответ, который я хотела услышать, но не может же мне бесконечно везти.

— А если ты встретишь свою пару? — вопрос дался с трудом, мне было больно даже думать об этом.

— До тех пор, пока люблю тебя — вряд ли, так что не нужно грустить заранее, Ви.

«Ой, чего тебе ещё надо? Косу ей подарили, на работу интересную устроили, кормят от пуза. Живи и в ус не дуй, а ты сопли распускаешь!» — возмутился внутренний голос.

— Договорились, — твёрдо решила я.

Аршес лёг рядом со мной на постель и осторожно погладил по бедру. Я положила руку на его грудь, наслаждаясь прикосновением к горячей гладкой коже.

— Я даже рад, что в прошлую ночь нас прервали, — тихо сказал Аршес. — Я подумал, что не хотел бы торопиться. Предлагаю дождаться опорретана, когда ты официально войдёшь в возраст ответственности. Мне нужна чистая совесть, чтобы ловить извращенцев, а как я буду это делать, если сам соблазню несовершеннолетнюю сироту?

— А совершеннолетнюю сироту соблазнять, значит, можно? — поддразнила я.

— Нужно. И потом, тебе, наверное, хочется ко мне привыкнуть? Может быть, у тебя есть какие-то страхи, сомнения или опасения, связанные с первой ночью? Задавай вопросы, я отвечу.

Я прислушалась к себе. Никаких страхов не было. Желание привязать к себе Аршеса покрепче было, любопытство было, предвкушение тоже было. А вот страха почему-то не было. Напротив, всё казалось правильным и естественным, и даже отсутствие серёжек — традиционного обозначения статуса замужней или состоящей в отношениях женщины — никак не смущало.