Выбор королевского дознавателя (СИ)

— А почему говорят, что гайроны в постели лучше человеческих мужчин? — порозовев, спросила я.

— Это где это такое говорят? — весело вскинул брови ардан.

— В приюте некоторые девочки говорили, — уклончиво ответила я.

Ладно, девушка с постельным опытом у нас была всего одна, в прошлом году она прожила с нами всего два лаурдена до своего совершеннолетия, потому что попала в приют уже достаточно оформившейся зайтой. По сравнению с нами она выглядела женщиной, но потом отощала, побледнела и стала похожа на нормальную несчастную сироту, а не на пышущую формами трактирщицу.

— А с виду такое благообразное заведение… — иронично протянул Аршес. — А если серьёзно, то это сказываются некоторые особенности физиологии гайронов. Дело в том, что когда всё происходит исключительно по-человечески, то тут отличий почти нет, разве что несколько более длительный процесс, от этого и шутки на эту тему. Но если в дело вмешивается гайрон, то ему нужно понравившуюся девушку схватить, обнять, подмять под себя, слиться с нею и замереть. В такие моменты образуется связь. Происходит перестройка организма, чтобы теперь только запах этой конкретной женщины вызывал желание, а другие — нет. Хочется оставаться неподвижным. Это довольно долго может длиться, иногда часами, обычно только в первый раз. Но и в другие тоже случается, хоть и редко. В общем-то, вот и вся разница.

Он ласково гладил меня по груди и плечам. Прикосновения казались огненными даже сквозь ткань рубашки. Я изучала пальцами рельеф его тела и всё ещё не могла поверить в свалившееся на меня счастье. Его поцелуи были слаще груш!

— Мне твой запах тоже ужасно нравится, — призналась я.

— Ты пахнешь лучше всего на свете, — серьёзно сказал гайрон.

— Ты что, мимо булочной никогда не проходил? — фыркнула я в ответ.

Аршес чуть сдвинулся и лёг на меня сверху, завладев губами. Меня захлестнуло восторгом, я изо всех сил притянула его к себе и полностью открылась.

В этот момент в воздухе засиял аркан почтового портала.

— Каскарр, да это издевательство какое-то! — прорычал сквозь зубы гайрон и сплёл вторую часть аркана.

Свёрнутый свиток был запечатан гербовым знаком. Ардан его распечатал и пробежал глазами.

— Ви, меня срочно вызывают по одному важному семейному делу, — с тревогой сказал Аршес, поднимаясь с постели. — Прости. Не знаю, сколько это займёт времени. Можешь брать здесь в кабинете что угодно, купи себе завтрак, если я не успею вернуться. Деньги есть в тумбочке, трать сколько хочешь. Купи себе всё необходимое. Занимайся архивом. Я постараюсь освободиться как можно скорее, но не знаю, когда получится.

— Ты весь растрёпанный, — проговорила я, разочарованно выпуская ардана из объятий.

— Арротзовый изоррат[1], — он зло выругался ощупывая рукой длинные пряди у лица и криво обрезанные короткие волосы на затылке. — Каскарр, Ви, прости, само вырвалось.

«Что это за словечки такие любопытные? Надо запомнить и спросить потом, что они значат!» — посоветовал внутренний голос.

— Я всё равно ничего не поняла, — махнула рукой я. — Тебе помочь собраться?

— Нет, да тут нечего собираться, — пробурчал Аршес, натягивая рубашку. — Всё, Ви, я ушёл. Не скучай без меня.

— Вот ещё! — возмутилась я. — Обязательно буду скучать! Удачи!

Обняла его, стоя прямо на кровати, и коротко поцеловала на прощание.

Когда за арданом закрылась дверь, я взяла в руки косу и прижала своё главное в жизни сокровище к груди. От счастья хотелось кричать.

Неужели в моей жизни наконец настала та самая мифическая белая полоса?

[1] Арротзовый изоррат (аберрийский, обсценный) — совершенно непозволительное выражение, тем более в присутствии не достигшей возраста ответственности зайты.

Из переписки Эри́ны Эррагер и Инби́да Хазарела

Зайтан Хазарел,

Обращаюсь к вам с крайне деликатной проблемой. Могу ли я рассчитывать на полную конфиденциальность нашей переписки, благожелательное отношение к моему младшему сыну с вашей стороны и ваше расположение ко мне лично? Боюсь, что моё дело требует особенного внимания и секретности. Готовы ли вы мне посодействовать? Естественно, я не прошу вас помогать на безвозмездной основе. Любые ваши усилия будут щедро вознаграждены.

Всё, что я прошу у вас — принести мне письменную клятву о том, что вся наша переписка останется в тайне, а каждое моё письмо будет уничтожено вами сразу же после прочтения.

К.М.Э.Э.

В пятый день последнего лаурдебата 73-го года

Ваша блистательность,

Клянусь не разглашать сообщаемые вами сведения, сохранить в тайне нашу переписку и уничтожать ваши письма после прочтения. Свидетельством того служат наложенный аркан клятвы и мой магический оттиск.

Чем я могу быть полезен?

И. Хазарел

5/4/4/6973

Дорогой Инбид,

Я рада, что вы решили пойти мне навстречу, и высоко ценю ваше стремление помочь.

Проблема моя крайне щекотливого свойства. До меня дошли неприятные слухи, что мой младший сын связался с человечкой, притом совершенно нищей и самого прозаического происхождения. Мне бы хотелось, во-первых, с помощью ваших усилий выяснить всё возможное о её прошлом. А во-вторых, убедиться, что их связь не зайдёт слишком далеко.

Аршес всегда был крайне эксцентричным и, не колеблясь, демонстрировал независимость от семьи. Но всему есть предел, согласитесь. Как мать, я чувствую тревогу в связи с этим новым увлечением и хотела бы уберечь любимого сына от ошибок. Приблизив к себе эту сомнительную особу, он не только бросает тень на наш древний гайроний род, но и рискует попасть под её порочащее влияние.

Для меня нет сомнений, что эта особа заинтересована исключительно в деньгах и статусе Аршеса. Думаю, что как его друг и коллега вы разделите моё беспокойство. Я была бы крайне признательна вам за любые доказательства её нечистоплотности, как правдивые, так и выглядящие достаточно правдоподобно.

Я отзову сына и займу его одним важным делом, а вы тем временем будьте так любезны выполнить мою просьбу. Если вам за период отсутствия Аршеса удастся скомпрометировать эту меркантильную особу, я буду бесконечно признательна. Со своей стороны могу обещать, что в дальнейшем вы можете заручиться моей поддержкой в любом вашем чаянии, думаю, что вы знаете: я всегда щедра к тем, кто поддерживает меня и семью в трудные времена.

Душевно благодарю,

К.М.Э.Э.

В пятый день последнего лаурдебата 73-го года

Капитула одиннадцатая, о нежелательном внимании

Проснулась в одиночестве. Видимо, Аршес задержался, решая свои семейные вопросы. А жаль. Потянулась, улыбнулась новому дню и потопала в ванную.

Когда я закончила с утренними процедурами, коса гайрона всё ещё лежала на прикроватной тумбочке, свидетельствуя о том, что мне ничего не приснилось, и я действительно ардана самого чудесного на свете мужчины. До сих пор не верится!

На завтрак сделала себе чаю и подъела остатки печений, булочек и пирожков. Очень сытное питание, если продолжать в том же духе, глядишь — и будет что в корсаж складывать.

«Скорее отрастёт то, что из-под корсажа торчит», — заметил внутренний голос.

А это тоже не плохо, потому что сейчас отовсюду торчали одни лишь кости. Немного жаль, что Аршес забыл про серьги, мне не терпелось показать всему миру, что мы теперь пара. Но приходилось проявлять выдержку.

В кабинете заботливой женской руки ждал стеллаж с документами. Глубоко вдохнув, я принялась за пыльное дело. Пришлось даже пустить газету на тряпки, чтобы избавиться от грязи и паутины там, где не успелось сделать это вчера.

Половина дня пролетела продуктивно и почти незаметно. Конечно, я хотела дождаться Аршеса, чтобы пообедать в его компании, но постепенно голод давал о себе знать. Пришлось отложить архивную деятельность и сделать ревизию запасов. Полное отсутствие оных, если не считать остатки кофи, нескольких видов чая и пузатую полную сахарницу, намекало на необходимость похода в магазин. Заодно и из одежды себе кое-то прикуплю. Брать деньги Аршеса мне стало как-то неловко, поэтому я решила для начала тратить свои «подъёмные».

Продуктовая лавка находилась в конце улицы. Но путь к ней лежал мимо молочного магазина и кондитерской. Как тут пройдёшь мимо? Никак.

Около витрины с сырами я замерла, поражённая их разнообразием. Я и не знала, что сыр бывает нескольких видов. Всегда думала, что сыр — он один. А тут — десятки сортов, и все разные. Белые, жёлтые, оранжевые, зеленоватые с травами и красные с перцем и пряностями. И отдельно — покрытые плесенью. Восхитительно-отвратительнейшее зрелище. Аршес упоминал, что любит такие? Наверняка он вернётся голодный. А в кабинете у него имеется холодильный шкаф, сейчас совершенно пустой. Если купить каждого вида по кусочку, чтобы попробовать вместе, то заодно и узнаю, какой именно сыр любит он.

— Дайте, пожалуйста, всех видов по небольшому кусочку. Попробовать, — зачарованно попросила я у дородной девушки-продавщицы.

Та колыхнула бюстом, осмотрела меня с ног до головы и недовольно ответила:

— Сыры дорогие, — последнее слово она протянула так, будто я просила отпустить мне товар без оплаты.

— У меня есть деньги, — растерялась я, нащупывая жемчужины в кармане.

— Покажите, — поджала губы продавщица.

Мне стало дико неловко. Вынула и показала горсть синих аберрийских жемчужин. Она кивнула и принялась за работу. Отрезала небольшой ломоть от каждой сырной головки и заворачивала в плантановый лист или шёлковую ткань.

— Сумка есть? — спросила она, закончив.

Я отрицательно помотала головой. Про сумку как-то не подумала. Продавщица цокнула и сложила свёртки в тонкий шёлковый мешочек с двумя ручками.

— И масло, пожалуйста, — попросила я, вспомнив, что Аршес любит кофь с маслом.

Отрезав кусок размером с ладонь, пышногрудая девушка уложила всё вместе и сказала:

— Шесть таринов и пятнадцать песс.

Ох, как дорого!

Отсчитав нужное количество, я заплатила за покупки и двинулась к кондитерской. Там набрала всего понемногу — тоже исключительно чтобы узнать, что именно нравится моему ардану. Может, ему по душе кофийные пирожные? Или мангоровый зефир? Или вот эта грушевая пастила? А может, трубочки с заварным кремом? Или рассыпчатое печенье с лиймовой начинкой? Или рожки со взбитыми сливками? А вдруг он больше всего любит мармелад? Я должна была знать!

В булочной пришлось взять несколько кусочков разного вида хлеба. Какой предпочтёт Аршес? Загадка!

В продуктовой лавке я набрала разных видов ветчины и колбас. Только попробовать по маленькому кусочку! Не для себя, конечно. Исключительно с целью узнать, что по душе Аршесу.

Сама не знаю, как так получилось, но когда дело дошло до овощей и фруктов, сумки с покупками было уже некогда девать. Я даже засомневалась — уместится ли всё в холодильный шкаф? Но отступать перед сложностями — не в моих правилах, поэтому решила, что куплю ещё немного груш, а потом как-нибудь разложу и умещу всё.

«Не надорвись от жадности!» — посоветовал внутренний голос.

Сумки действительно оказались несколько тяжелее, чем я ожидала. Лямки неприятно врезались в плечи, а нести их оказалось неудобно. Хорошо хоть не жарко. Нет, поход за одеждой придётся отложить, а сейчас нужно возвращаться в отделение. Вдруг Аршес уже там? Мысли об ардане придали сил.

Обратный путь оказался куда длиннее, но своя ноша не тянет. Я с честью донесла всё купленное до кабинета и принялась раскладывать покупки по полкам холодильного шкафа. Только одну пироженку съела. Ладно, две. И кусок ветчины. Кто знал, что она так прекрасно сочетается с пирожными?

Половина продуктов уместилась с лёгкостью. Ещё четверть — влезла с трудом. А оставшаяся часть никак не хотела умещаться. Ещё и масло почему-то стало мягким и жидковатым. А ведь покупала твёрдое, это я точно помнила. Неужели испортилось?

Положила его на стол и задумалась. Куда девать то, что не влезло? В животе требовательно заурчало, подсказывая вариант решения проблемы.

— Только чтобы не пропало! — сказала я и отломила кусочек от сдобной булочки.

Налила себе прохладной воды — кипятить воду арканом я не умела.

И попробовала. Для начала мясо, которое продавец назвал бужениной. Какая же вкуснотища! Потом сыры. С плесенью оказался совершенно гадким на вкус, так что я с чистой совестью оставила его Аршесу. Он же любит? Вот пусть наслаждается. Острые колбаски тоже оставила ему — они неприятно жгли язык. Масло тем временем стало ещё мягче. Да что с ним происходит? Что я делаю не так?

Когда в животе места не осталось, и его заняла вся не уместившаяся в холодильном шкафу еда, я помыла руки и снова занялась архивом. Мягкое масло убрала в холодильный шкаф на всякий случай — может, его ещё можно спасти? Или нужно идти к продавщице и говорить, что она продала некачественный товар? Такая деньги вряд ли вернёт. Ладно, вернётся ардан, с ним и посоветуюсь.

Дело с архивом двигалось споро. Папочек в свободном углу становилось всё больше, как и карточек. Эх, нужно прикупить для них какой-нибудь ящик. Так и перебирать удобнее, и не рассыплются.

Чем больше дел я обрабатывала, тем медленнее получалось. Раньше я заводила для всего новые карточки, а теперь уже вписывала некоторые понятия в старые, для чего нужно было их найти. Когда на одной из них появилась запись «Цветочная, улица; Дела № 748, 956, 1309», я почему-то чуть не подпрыгнула от счастья. Рядом вскоре появилась «Цветоч, зайтана, Дела № 641», и это была уже совсем другая карточка. Хорошо, что Аршес нумеровал все дела по порядку. Раскладывать их по годам тоже не составило труда. Вскоре у меня было уже семь стопок вместо одной, а я так и представила шкаф с табличкой: «Год 6971-й, дела № 1186–1363». Это же какой порядок будет во всём этом безобразии!

Попадались папки совсем тоненькие, с ними я разбиралась быстро. А вот с толстыми возилась иной раз по полтора-два часа. Нужно же было всё учесть, отследить все упоминания, которые могли оказаться важными. А потом меня осенило: а ведь преступления-то разные, а у меня никакой классификации! Нужно же кражи, убийства, похищения как-то по отдельности обозначить. А как?

Чтобы вот смотришь на дело — и сразу было понятно, о чём оно. У Аршеса в кабинете все папки были красными.

«Нужны разноцветные папки, — подсказал внутренний голос. — Смотришь на бочок папки, она красная. Значит, убийство. Жёлтая — ограбление. Оранжевая — шантаж».

Нет, так это не будет работать. А вдруг дело началось с убийства, а потом выяснилось, что кража тоже была?

«Тогда клеить цветные полоски на них. Так на каждой папке хоть по пять полосок может быть, а новые можно доклеивать в процессе. И пусть все папки будут красные! А полоски можно жёлтые, белые, зелёные, синие и чёрные клеить, они будут отлично выделяться», — предложил внутренний голос.

Гениально!

А территориальность? Да просто по шкафам распределить.

Я аж подпрыгнула от восторга. Точно! Смотришь на папку — и сразу понятно, что там. Можно взять и разом все убийства за год из шкафа достать, например. Для чего? Понятия не имею, но это точно пригодится!

Воодушевлённая, я провела ревизию в кабинете на предмет необходимых писчих принадлежностей и отправилась в другой магазин, канцелярский.

Ох, сколько тут всего было! Вот вроде не съешь, но как же вкусно это разглядывать! Я выбрала красивые ручки, купила кисточку и клей в стеклянной банке, краски и несколько десятков белых шёлковых листов. А потом ещё не удержалась и купила себе красивый голубой блокнот в кожаной обложке и цветные карандаши.

Обратно в кабинет возвращалась в таком приподнятом настроении, что казалось, будто я иду, не касаясь земли. Беспокоило только, что Аршеса до сих пор не было, но семейные дела — они, наверное, такие. Затягивают.

Плодотворно поработав до самого вечера, я решила, что надо и в магазин одежды наведаться, пока он не закрылся. Чистого платья на завтра у меня не было, а это ещё вчера пора было постирать. Эх, жаль, что одежду из гостиницы до сих пор не доставили.

Завершив разбор особо заковыристого дела, я довольно посмотрела на результат работы. Десятая часть архива уже была разобрана и лежала в углу в строгом соответствии с годами и номерами. На торцах всех папок — аккуратные наклейки, судя по которым, воруют в Нагуссе чаще всего.

Можно и перерыв сделать!

Стоило только открыть дверь кабинета, как ко мне подошёл Хазарел и растянул рот в сладко-любезной улыбке. Словно прокисшим сиропом облил.

— Прекрасного дня прекрасной зайте, — елейно пожелал он и спросил: — Куда вы держите путь?

— Доброго дня. В магазин, — растерянно ответила я. — А что?

— О, мне как раз тоже нужно в магазин. Составлю вам компанию. Думаю, Аршес не захотел бы, чтобы вы ходили по городу одна, мало ли что может случиться.

«Аршес бы не захотел, чтобы ты ходила по городу в компании этого хлыща, вот это точно!» — ядовито заметил внутренний голос.

— Спасибо, но я одна справлюсь. Я бы хотела пойти в магазин одежды, а это не совсем прилично делать в вашей компании.

— Что вы! Безопасность не может быть неприличной, — оскалился Хазарел. — Я вам совершенно не помешаю.

Настырный гайрон вышагивал рядом со мной, и я совершенно не знала, как от него отделаться. Послать? Грубо. Игнорировать? Он вроде ничего плохого не делает. Но чувство внутри всё равно рождалось какое-то гаденькое.

— Не думаю, что мне что-то может угрожать в центре города, — недовольно ответила я.

— А зря. Такую красивую девушку могут и похитить. Я бы точно похитил. Но, кажется, я уже опоздал? — чуть насмешливо спросил он. — Ходят слухи, что ночью Аршеса видели без косы…

Вот ведь сплетники! Краска начала заливать лицо, и я ускорила шаг. Да когда же он от меня отлипнет?

— Хотя вижу, что вы серёг не надели. Неужели отказались от его дара? Любопытно. Получается, что у меня ещё есть шанс? — вкрадчиво спросил гайрон.

От возмущения я даже замерла на месте. Резко развернулась в его сторону и яростно зашипела:

— Не ваше дело!

— Моё дело — это любое, которое я сделаю своим, малышка Ви, — насмешливо ответил Хазарел, моя ярость его лишь позабавила.

— Да как вы смеете!

— А вот так. Ладно, не кипятись, ничего я тебе не сделаю. Просто ты очень интересна. А когда мне становится очень интересно, я начинаю любопытствовать. А когда я любопытствую, то обычно выясняю разные неприглядные тайны прошлого. И если ты не хочешь, чтобы я начал рыскать в твоём прошлом, Виола, то советую тебе со мной подружиться.

Он сделал шаг ко мне и встал настолько близко, что я явственно почувствовала его запах. К моему огромному изумлению, не настолько мерзкий, насколько подошёл бы такому гайрону.

Я отпрянула и сощурила глаза.

— Лучше держитесь от меня подальше!

— И не подумаю. Напротив, я буду держаться к тебе поближе, пока нет Аршеса. На всякий случай. Лишь бы чего не случилось, — оскалился Хазарел.

— Уши надеру, — со всей серьёзностью пообещала я.

— М? Любишь игры пожёстче? Я не против. Можешь быть сверху. Так и быть, дам тебе подержаться за уши.

Лицо пунцовело, руки сжались в кулаки, захотелось наорать на навязчивого хама.

— Да как вы смеете?! Я всё расскажу Аршесу, когда он вернётся!

— Что именно ты расскажешь, Виола? Например, то, что, по слухам, ты убила своих родителей? Он об этом знает? И зачем ты это сделала? Или просто так, ради удовольствия? Как ты их отравила? И как провернула всё это в девять лет?

Его слова вышибли из меня дух.

— Что? Что за бред? Это ложь!.. — прошептала я, не веря его словам. — Я ничего не помню из своего прошлого!

— Если ты ничего не помнишь, то как можешь утверждать, что это ложь? — хмыкнул бессовестный гайрон. — И ты забыла, что дознаватели не лгут?

Крыть было нечем. Я в ужасе замерла под немигающим взглядом тёмно-синих глаз.

— Что вам от меня нужно?

— Мне интересно, с кем спутался Аршес. И я советую тебе отказаться от вашей связи самой, иначе он узнает много всего любопытного о твоём прошлом, Виола. Ведь как только он выяснит, что ты такое, он порвёт с тобой сам. Единственное отличие лишь в том, что в первом случае тебе удастся избежать позора. Собирай вещи и проваливай, пока его нет. Оставь записку. Так будет лучше для всех.

Его жестокие слова хлестали наотмашь. Меня затрясло. Неужели я правда убила родителей? Но как это вообще возможно? Я же никогда никому не причинила вреда…

На глаза навернулись горячие слёзы, я отшагнула назад от отвратительного гайрона и кинулась прочь. Подальше от отделения дознания, от досужих глаз и грязных сплетен. Ноги сами принесли меня в парк, где я забилась в самый дальний угол и разрыдалась на спрятанной в кустах скамейке. Неужели он сказал правду? Я убила родителей? В девять лет? Но как? Почему? Нет, это невозможно…

Но внутри вдруг проснулась запрятанная в глубины сознания старая забытая боль. И вина. Огромная, душащая вина. Настолько большая, что под её тяжестью я едва могла дышать. Слёзы бежали из глаз, я ничего толком не могла вспомнить, но знала одно: Хазарел сказал правду.

Я действительно виновата в смерти своих родителей.

Но почему? Как?

И что скажет Аршес, когда узнает? Он такого не простит! Не лучше ли мне сбежать сейчас, не ожидая, как он порвёт со мной, узнав всю правду о моём прошлом?

Из переписки Эрины Эррагер и Инбида Хазарела

Ваша блистательность,

Вы оказались правы. Избранницу Аршеса зовут Виола Зинтоза.

Их отношения зашли достаточно далеко — по имеющимся у меня сведениям он уже подарил ей косу, но серёг она пока не носит. Отказала ему? Вряд ли, она же не дура. Скорее всего, просто набивает себе цену.

Я решил углубиться в её прошлое и обнаружил следующее.

Для начала я запросил документы по всем известным Зинтозам. Подходящих под ситуацию семей оказалось не так уж и много. И только в одной девять лет назад произошёл оглушительный скандал.

Оба родителя были отравлены, а их девятилетняя дочь помешалась: постоянно повторяла, что убила свою семью и виновата в их смерти. В бессвязной речи девочки ничего разобрать не удалось, дознаватели так и не выяснили, откуда она взяла яд. Выдвигались предположения, что она нашла его случайно и в игре подлила родным, но есть и второе предположение, что девочка изначально была психически больна и убийство спланировала.

После отравления родителей её поместили в специализированный госпиталь для душевнобольных, но лечение дало лишь отрицательные плоды — она замкнулась и перестала разговаривать. Со временем стало понятно, что девочка действительно виновна в смерти родителей (больше никаких доказательств или зацепок на месте преступления не обнаружили). Несмотря на это, из госпиталя её забрала дряхлая бабушка. Но вся эта ситуация настолько подкосила старушку, что через три лаурдебата умерла и она.

Девочка впала в буйство, вела себя неадекватно, а потом замкнулась и часами сидела, раскачиваясь на одном месте. Её родной дядя (единственный оставшийся близкий родственник) отказался от опеки и отправил её в «Утешение», настояв на анонимности. Вероятно, не захотел, чтобы в приюте знали о семейном скандале, или пожалел девочку, не став вешать на неё ярлык убийцы. В приюте она поначалу вела себя также — молчала, раскачивалась, не реагировала на окружающих. Но со временем разговорилась и выросла в ту Виолу Зинтозу, которая и связалась с Аршесом.

За время, пока Виола пребывала в приюте, её дядя через суд лишил её наследства как убийцу. Происходит она из вполне знатной изаррской семьи и в теории может претендовать на титул гваронессы, но приданого не имеет никакого.

Не могу ничего сказать о её психическом здоровье, но одну вспышку её агрессии я уже наблюдал — она оттаскала меня за ухо при знакомстве, когда ей показалось, что я был недостаточно учтив.

И. Хазарел

6/4/4/6973

Дорогой Инбид,

Прошу вас избавить моего сына от общества этой опасной убийцы любой ценой. Информацию о её прошлом я раскрою ему сама. Надеюсь, что к моменту, когда Аршес вернётся на службу, этой душевнобольной особы там уже не будет.

Всецело полагаюсь на вас.

Благодарю,

К.М.Э.Э.

В шестой день последнего лаурдебата 73-го года

Капитула двенадцатая, о принятом решении

В парке я просидела до самой ночи. Искусала губы до крови, истерзала себя и наплакалась до изнеможения. Сбежать от позора казалось очень соблазнительной идеей, но в итоге пришла к тому, что обязана объясниться с Аршесом. Я не знаю, что случилось в моём прошлом, ничего не помню из раннего детства. Если он сочтёт произошедшее тогда достаточной причиной, чтобы расстаться со мной — это его право. Пусть скажет мне об этом в лицо. Но сбегать от проблемы было бы трусливо и даже немного подло, а решать за двоих — неправильно.

Расправила юбки окончательно испачканного платья и побрела обратно в отделение. Казавшееся раньше красивым здание теперь выглядело враждебно. Собрав в кулак всё мужество, зашла внутрь. На меня смотрели. Взгляды впивались в лицо и проникали под кожу. Видимо, новости уже разнеслись среди дознавателей. Подавив желание развернуться и убежать, я продолжила позорное шествие до кабинета Аршеса.

Его на месте не оказалось. Я с облегчением выдохнула и бросилась в ванную комнату, умыться. Прохладная вода остудила пылающие веки. Сначала поплескала водой в лицо, а потом залезла в ванну. Я не знала, что мне делать дальше. Вряд ли Аршес выгонит меня в ночь. Но что делать утром?

Раздался осторожный стук в дверь.

— Ви, ты внутри? — спросил Аршес.

— Да, — просипела я.

Горло отчего-то заболело, а голос сел.

— Тебе плохо?

— Да, — честно ответила я.

— Я могу войти?

— Лучше я выйду сама. Сейчас.

Отчего-то разговаривать с ним, сидя в ванне, не захотелось. Я и без того чувствовала себя слишком уязвимой.

— Тут доставили наши вещи. Подать тебе что-нибудь?

— Да. Платье. Любое.

Дверь осторожно приоткрылась, сквозь узкую щель протиснулась рука гайрона и повесила платье на ручку.

Что он сейчас думает?

Злится? Презирает? Жалеет о своём выборе?

Из ванной я выходила, будто шла на эшафот. В спальне мягко горели бра, рядом с кроватью стоял здоровенный саквояж. Надо думать, что там мои вещи, и Аршес выставит меня за дверь.

Я низко опустила голову и замерла у входа.

— Расскажи, что случилось, Ви, — мягко попросил Аршес, подходя ко мне.

— Хазарел раскопал историю моего прошлого, — выдавила я.

Повторять всё это мне не хотелось. Слова застревали в горле морскими ежами и раздирали меня изнутри. Но пусть лучше он услышит от меня, чем от других. Гайрон бережно прижал меня к себе и выслушал.

— Значит, Хазарел тебя обидел? Он за это ответит, обещаю.

— Это правда, Аршес. Я чувствую, что это правда… — несмотря на все попытки сдержать потоки слёз, они полились из меня бурной рекой.

— Это не вся правда, в этом я уверен. А своей интуиции я привык всецело доверять. Я планировал заняться твоим прошлым чуть позже, когда мы закончим дело с приютом и привыкнем друг к другу получше. Я чувствовал, что там есть что-то болезненное, потому что ментальных блоков на тебе нет, а значит, ты ничего не помнишь, потому что забыла сама. А дети забывают что-то, только если это было либо совершенно неважно, либо настолько травмирующе, что вспоминать ужасно больно. Ты была ребёнком, Ви. Тебе было девять. Я думаю, что произошла трагическая случайность. Не верю в то, что ты могла совершить нечто подобное нарочно. Просто не верю.

Я смяла в ладонях тонкую ткань его рубашки и вжалась в него с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь.

— Ты меня не бросишь? — тихо спросила я, боясь поднять на Аршеса взгляд.

— Нет, конечно. Даже не сомневайся в этом. Я свой выбор сделал, и до тех пор, пока ты со мной честна и верна мне, я от тебя не откажусь. Просто возникли некоторые сложности. Дома мне пока что лучше не появляться, я довольно сильно рассорился с матерью и двумя братьями. Нет, я, безусловно, знал, что им тяжело будет принять человечку в качестве моей арданы, но к такому всё равно оказался не готов. Так что пока поживём тут, а в следующем году присмотрим жильё в городе.

— Арш, я не хотела, чтобы ты из-за меня ссорился с семьёй! — всхлипнула я.

— Я поссорился не из-за тебя, а из-за того, что всегда поступаю по-своему. Это не первая и не последняя ссора, поверь мне. Ви, я не вчера родился и понимал, что наш союз вызовет протест. Но всё равно поступил так, как посчитал нужным, и ни о чём не жалею, — уверенно сказал Аршес, садясь на кровать и усаживая меня себе на колени.

— Но если бы не моё прошлое…

— То нашлось бы что-то ещё. Твоё происхождение, которое, кстати, довольно высокое. Если я правильно понял, то ты гваронесса Зинтоза, этот титул ты должна была унаследовать от родителей. Не знаю, можешь ли ты заявить права на титул теперь. Ведь вмешался твой дядя, через суд получил права на твоё наследство и продал его. И вот это интересно, Ви, потому что всё твоё имущество изначально принадлежало семье твоей матери, а титул — отцу. Твой дядя был таким же нищим, как и твой отец, хоть и мог похвастаться знатным происхождением. Но твой дед по отцовской линии был заядлым игроком, и закончил жизнь в долгах и нищете.

— Откуда ты знаешь?

— Копнул чуть глубже, да и Хазарел вцепился в эту историю, как тюлень в рыбину. При всех его недостатках, дознаватель он хороший. Так вот, твой отец удачно женился по любви на единственной дочери богатого производителя шёлка. Но твоего деда по материнской линии забрал шторм. Он утонул в одну из торговых поездок. Бабушка по матери души в тебе не чаяла. Твоя мама была очень поздним ребёнком, да и сама родила уже в зрелом возрасте, поэтому к моменту всех этих событий твоя бабушка была очень стара. И потом, они все были обычными людьми, у твоей мамы даже способностей не было. Судя по всему, смерть дочери твою бабушку подкосила, но с ней ты начала чувствовать себя лучше. А потом она скончалась, и это травмировало тебя ещё сильнее. Думаю, что твой дар появился из-за страха смерти. Иногда у сильных чародеев такое бывает. Магия откликается на острейшую бессознательную потребность. Ты так сильно боялась смерти близких, что научилась видеть смерть заранее.

— А дальше?

— Твой дядя убедился, что ты невменяема, и отдал тебя в очень закрытый отдалённый приют для магически одарённых девочек. Подал в суд, обвиняя тебя в убийстве с целью обогащения. Так как после смерти родителей и бабушки ты стала единственной наследницей приличного состояния, дядя представил тебя, как меркантильную маленькую расчётливую убийцу. Не с первого раза, но у него получилось. И вот это самое интересное в этой истории, Ви, потому что для меня очевидно, что выгодоприобретатель в данном случае не ты, а он. Я отчётливо вижу мотив и думаю, что нам нужно наведаться к нему в гости, чтобы задать некоторые вопросы. Мы обязательно сделаем это, когда ты будешь чувствовать себя лучше. Хочешь успокаивающего отвара?

— Да.

— А есть?

— Тоже да, — задумчиво сказала я, касаясь аккуратно подстриженных синих прядей. — Я купила для тебя масло и плесневелый сыр.

— Сыр с плесенью, — улыбнувшись, поправил Аршес.

— Какая разница?

— Никакой, но говорят именно так.

— Там для тебя целый кусок.

— Дай угадаю. Тебе он не понравился?

— Нет, не понравился. А почему ты так решил?

— Сама говоришь, что кусок целый. А понравился бы — осталась бы маленькая краюшечка, — мягко улыбнулся он, поглаживая меня по волосам.

— Только масло какое-то испорченное. Стало мягким. Может, оно тоже с плесенью, как ты любишь?

— Масло мягким стало, потому что подтаяло. Ты наверняка его держала вне холодильного шкафа. А если масло нагреть, то оно вообще жидким станет. И масло с плесенью есть не стоит. Как и мясо. Только сыр.

Теснее прижалась к ардану, стараясь вобрать в себя хоть частичку того спокойствия, которое он излучал.

— Аршес, мне страшно. Страшно узнать правду о моём прошлом.

— Не бойся, я буду рядом. Со всеми проблемами мы разберёмся. Полуправда гораздо хуже, поэтому мы будем делать выводы только тогда, когда докопаемся до сути. Договорились?

— Мне так повезло с тобой… даже не верится.

— Это мне повезло. А тебе не везло столько раз, что судьба тебе давно задолжала, Ви. Всё будет хорошо. И не мучай себя мыслями о родителях. Я уверен, что это была ошибка или жуткая случайность.

— Но почему я тогда чувствую себя настолько виноватой?

— Мы разберёмся. Посиди минутку, я принесу отвар.

— Я с тобой пойду, не в кровати же есть, — слезла я с его колен.

— Ви, я принёс серёжки. Это защитный артефакт и маячок. Я теперь всегда буду знать, где ты находишься. Хотел бы сказать, что это ради одной только безопасности, но доля собственничества и желания контролировать в этом тоже присутствует. Если ты против, то давай обсудим.

— Я не против. Мне так будет даже спокойнее.

Хоть Аршес и сделал всё возможное, чтобы я чувствовала себя лучше, но поздний ужин всё равно прошёл в тяжёлой атмосфере. Внутри словно натянулись невидимые струны так сильно, что готовы были лопнуть в любой момент. Я прильнула к ардану и закрыла глаза. Он снова усадил меня себе на колени и крепко обнял.

То ли подействовал успокаивающий отвар, то ли мерное биение сердца гайрона, но я задремала. Сквозь лёгкий сон почувствовала, как он переложил меня на постель и развязал пояс на платье, а затем лёг рядом и прижал к себе. Постепенно тепло и его дыхание убаюкали окончательно.

Проснулась от ощущения пустоты. Аршеса рядом уже не было, и я остро почувствовала его отсутствие. Было ещё темно, но за окном уже брезжили робкие утренние сумерки. Кажется, что-то упало. Я села на постели. Приглушённый стук раздался снова, за ним последовали шлепок и сдавленное кряхтение. Да что такое? Я встала и вышла в кабинет, с тревогой его оглядев. Дверь в отдел была закрыта, за ней и слышались эти странные звуки. Подлетела к двери и распахнула её.

Представшая перед глазами картина заставила сердце болезненно сжаться. Хазарел и Аршес дрались. Молча, остервенело, безжалостно. Могучий стремительный удар пришёлся ардану в лицо, и тот едва успел увернуться, кулак прошёлся по скуле и оставил на ней кровавую ссадину. Я вскрикнула и в испуге зажала руками рот. Они вдруг оба резко остановились и уставились на меня. Лица у обоих были разбиты. Аршес вцепился Хазарелу в плечо правой рукой, а тот удерживал в железной хватке левое запястье своего руководителя.

— Мы тебя разбудили? Извини. Мы просто… Немного… — Аршес на секунду замялся. — Разговариваем! — радостно закончил он и улыбнулся окровавленным ртом, изо всех сил сдавив плечо Хазарела. — Да?

Я в немом ужасе уставилась на них обоих.

— Рот закрой, — сдавленно отозвался Хазарел. — В том смысле, что хватит скалиться, у тебя губа разбита, ты её пугаешь, — добавил он, а затем повернулся ко мне: — Немного разговариваем, немного тренируемся. Всего по чуть-чуть. Самое обычное утро, ничего особенного.

Аршес резко сделался серьёзным и сказал:

— Ви, маленькая моя, иди ещё немножечко поспи, м? Мы сейчас закончим… тренировку… и я к тебе приду. Зачем тебе смотреть, как мы…

— Упражняемся, — подсказал Хазарел.

— Упражняемся! — подхватил мой ардан.

— Вы дерётесь, а не упражняетесь! — воскликнула я.

— Мы просто мужчины! Иногда нам нужно… поговорить по-мужски. Потренироваться вместе, — пояснил Аршес.

Теперь они оба стояли ровно и с невинным видом смотрели на меня. Из разбитого носа Хазарела сочилась кровь. Гайрон отпустил левое запястье Аршеса и вцепился в правое плечо. Выглядело это так, будто он дружески приобнял начальника. Если бы не побелевшая от напряжения кисть, сжимающая плечо Аршеса, выглядело бы вполне достоверно.

— Неотёсанные мужланы, не умеющие вести цивилизованные беседы, — добавил мой ардан и снова кроваво улыбнулся, но тут же спохватился, стёр улыбку с лица и проникновенно попросил: — Ви, урдиновая моя, очень прошу, просто подожди внутри. Я скоро освобожусь.

Дрожащей рукой я захлопнула перед собой дверь и сползла по ней на пол. Сначала он поссорился из-за меня с семьёй, теперь дерётся с коллегой. Стало горько и стыдно за то, что приношу одни лишь неприятности.

Аршес вернулся минут десять спустя, в мокрой от пота и закапанной кровью рубашке, но при этом с жутко довольным видом. Поднял меня с пола и заглянул в лицо.

— Отставить грусть, Ви. Мне удалось убедить Хазарела, что его суждения и выводы были поспешными. Он хотел бы принести тебе извинения! — радостно улыбнулся ардан, и я снова вздрогнула от вида кровавой улыбки. — Ах, каскарр, опять забыл. Сейчас всё заживёт, не переживай, я же гайрон.

Он осторожно взял мою ладонь в разбитую руку и погладил.

— Тебе нужно раны обработать, — с тревогой сказала я, глядя как на ссадине на скуле набухают капли крови.

— Ерунда! — заверил меня он. — Инбид, заходи.

Второй гайрон с разбитым носом и заплывшим глазом выглядел не лучше.

— Зайта Зинтоза, я бы хотел принести вам свои извинения. Мне не стоило задавать вам вопросы в такой грубой и не щадящей ваших чувств манере. Видите ли, у каждого из нас свои методы, я люблю надавить на подозреваемого, обвинить его и посмотреть на реакцию, — вздохнул Хазарел. — Так уж сложилось, что нам, дознавателям, абсолютно до морской пены на эмоции допрашиваемых, мы им не мамочки, наше дело выяснить правду и наказать виновных.

На слове «виновных» я вздрогнула всем телом. Заметив это, Аршес меня обнял и притянул к себе.

— Ты отвлёкся.

— Так вот, когда я выяснил некоторые… — Инбид метнул на начальника короткий взгляд, — разрозненные и не уложенные в общую картину факты, я сделал первые выводы и решил проверить свои догадки. Вы отреагировали именно так, как реагирует виноватый человек. Испугались и сбежали. Но Аршес любезно напомнил мне, — гайрон вытер из-под носа кровь и продолжил: — что его ардану мне не стоило пугать и допрашивать в его отсутствие.

Оба гайрона выжидающе уставились на меня. Ждали, что приму извинения? Но мне этого делать совершенно не хотелось, поэтому я промолчала.

— Мы также сошлись на том, что в один из ближайших дней вместе отправимся побеседовать с твоим дядей, — добавил Аршес.

— Это необходимо, так как суждения Эррагера затуманены чувствами, а я всё ещё не отрицаю вероятность того, что вы душевно больны и можете причинить ему вред, — закончил Хазарел.

— Я же просил! — рыкнул ардан.

— Так я же не сказал, что она душевнобольная. Я сказал, что не отрицаю такую вероятность. В отношении тебя, кстати, тоже, учитывая твою наследственность, — хмыкнул в ответ Инбид и удалился.

Аршеса аж перекосило от этих слов.

«Да Хазарел просто мастер извинений!» — восхитился внутренний голос.

— Он действительно отправится с нами? — убито спросила я.

Видеть, как злой гайрон бесцеремонно ковыряется в моём прошлом, было больно.

— Ви, в его словах есть доля правоты, — Аршес обнял меня обеими руками и глубоко вздохнул. — В том, что касается тебя, я необъективен и с самого начала веду себя по-дурацки. Понимаешь, дознавателю должно быть плевать на чувства допрашиваемого. Иначе ничего не получится, Ви. Преступники бывают обаятельными, умеющими давить на жалость и вызывать сочувствие. Даже больше скажу, обычные люди куда менее искусны в этой игре, чем отпетые психопаты. Идеальный дознаватель должен сразу понять, где у допрашиваемого находится болевая точка, распознать слабость, а потом использовать её в допросе, если потребуется. А с тобой я так и не смог этого сделать. Не дошёл до конца. Побоялся причинить тебе слишком много боли и в итоге полностью провалился как дознаватель. Не достиг поставленной цели, не выяснил жизненно важной для страны информации. Ты мой профессиональный провал, Ви.

Я удивлённо замерла, не зная, что на это ответить. Мне даже в голову не приходило рассматривать эту ситуацию под таким углом.

— И при этом ты моя огромная победа, как мужчины. Красивая, мягкая, нежная, терпеливая, спокойная, чувственная, любящая, преданная. Идеальная пара для гайрона, который ненавидит уступать, подозрителен и своенравен. При этом непритязательная и очень неопытная. Мне невероятно повезло, Ви, и я хочу, чтобы ты знала, что я это понимаю и очень тебя ценю. Думаю, что если бы не ты, я бы так и жил одной работой ещё долгое время. Возможно, всю жизнь. С женщинами у меня не особенно хорошо дела складывались. Ухаживать я никогда не умел, мне всегда казались скучными бессмысленные разговоры на отвлечённые темы, бесцельные прогулки и бесполезные подарки. А с тобой… Другая бы на твоём месте мне морду расцарапала ещё когда я с тебя платье срезал. Или когда потребовал, чтобы ты спала со мной в одной постели. И была бы права.

— Если бы мне действительно не хотелось спать с тобой в одной постели, я бы не послушалась.

— Думаю, что Аливетта потому и выбрала тебя. Ты словно огибаешь острые углы. Не знаю, как объяснить это иначе.

— Аля иногда упрекала меня в том, что я слишком мягкая и податливая, — тихо проговорила я.

— Ты прекрасна такая, какая есть. И ты пережила очень много боли, не очерствев. Я хотел бы, чтобы тебе со мной было хорошо и уютно. Что нужно для этого сделать? Чего тебе хотелось бы?

— Не знаю, — растерялась я.

Обычно никого особо не волновало, чего мне хочется.

— Подумай. О деньгах можешь не беспокоиться, они у меня есть. Может, ты о чём-то давно мечтала? Давай это сделаем. Или тебе чего-то не хватает?

— Разве что одежды. И… и… и хронометра! — почему-то выдохнула я.

Не то чтобы он мне был так уж нужен. Просто у Аршеса он был. И у Али тоже. И мне вдруг очень захотелось иметь свой икис.

— Я буду по нему время обеда, завтрака и ужина сверять, — улыбнулась я, глядя Аршесу в глаза.

Он рассмеялся и прошептал, ткнувшись лбом в мой висок:

— Обожаю тебя, Ви.

— Пойдём, я помогу тебе смыть кровь и раны обработать.

— Не надо, я просто немножечко перекинусь, и всё само пройдёт. А ещё мы с тобой с сегодняшнего дня начнём учить почтовый аркан. Когда возникнет следующая проблема, ты должна не убегать, а сообщить мне. Сразу же.

— Ты же говорил, что это сложный аркан, а начинать надо с простых.

— Ничего, попробуем со сложным. Будешь знать только один аркан, зато третьего уровня. Мне вообще нужно плотно заняться твоим обучением, надеюсь, что в опоррета́н получится урвать несколько выходных.

Аршес вытянул вперёд разбитую руку, и она мгновенно покрылась ярко-синей змеиной чешуёй, превращаясь в огромную лапу. Я завороженно погладила её и острые загнутые серпами когти. Когда ардан вернул себе привычный облик, ссадин на костяшках уже не осталось. С лицом всё было несколько иначе — щёки просто покрылись чешуйками, а потом кожа вновь стала обычной.

— Поразительно…

— Ви, будешь завтракать? После всех этих… разговоров с Хазарелом я немного проголодался.

Завтракать не очень хотелось, как и отпускать Аршеса от себя, но я лишь вздохнула и помогла ему накрыть на стол.

— Ты вообще хотя бы иногда отдыхаешь? — спросила я, делая маленький глоток сладкого чая.

— А зачем? Я не устаю. Ну, если устаю, то сплю. А так — я очень люблю свою работу, Ви, поэтому мне не нужно от неё отдыхать. В этом, кстати, кроется очень большая проблема.

— Какая?

— Что я очень много работаю… и очень мало времени уделяю всем остальным сферам жизни. Обычно девушки рвали со мной пару лаурденов спустя. К своему стыду, я даже не всегда замечал, если они вдруг исчезали из моей картины мира. Потом я как-то махнул на личную жизнь рукой и несколько лет просто работал. Знакомство с тобой меня, конечно, встряхнуло. Во мне загорелись желания, которые я считал потухшими. И для меня безумно важно, что ты находишься рядом и разделяешь мои интересы. Я только боюсь, что тебе это быстро наскучит или, напротив, ты не выдержишь морального давления, связанного с работой дознавателя.

— Мне нравится заниматься архивом, — честно ответила я. — Есть что-то умиротворяющее в том, чтобы сортировать всё по полочкам, делать картотеку. Смотри, я тебе сейчас покажу. Вот, например, Шальрез. Это имя упоминается в трёх разных делах. Я сделала для него карточку и вписываю туда нужные номера. Когда закончу, ты сможешь спросить: «Ви, что у нас есть по Шальрезу?», и я тебе сразу выдам все дела, в которых он упоминается.

— Это гениально! И для этого достаточно только в карточку заглянуть?

— Да. В том и прелесть. Но мне нужен будет отдельный шкафчик для картотеки и, наверное, другие, более плотные и красивые карточки.

— Я всё организую сегодня же. Мне очень нравится твой подход. Ты молодчина.

— Так что ловить мерзавцев и сидеть в засаде я бы не хотела… но я всегда могу ждать тебя тут в отделении и заниматься архивом. А потом дела выдавать, если это кому-то нужно.

— Конечно. Но я буду изнывать от ревности, зная, что ты ждёшь в отделе одна в компании пары десятков одиноких прохвостов-дознавателей. Это же совершенно беспардонный народ! По себе знаю!

— Значит, будешь ловить мерзавцев в более бодром темпе и возвращаться ко мне поскорее, — улыбнулась я, погладив его по скуле.

Тяжесть, осевшая в груди после слов Хазарела, никуда не делать. Просто словно стала чуточку легче. И реакция Аршеса, его намерение во всём разобраться и отказ рвать со мной из-за такого ужасного прошлого, грели и душу, и сердце. Я не удержалась и уткнулась своему ардану в шею, остро ощущая запах горячей кофи.

— А ведь мы забыли про одно очень важное дело! — серьёзно посмотрел на меня Аршес.

— Какое?

— Сейчас узнаешь.

Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата

Арш,

Я, конечно, понимаю, что ты влюблён и всё такое, но мама очень сильно расстроена. Почему бы тебе не вернуться и не поговорить с ней? Судя по тому, что она рассказала, твой выбор арданы очень неоднозначен.

Не могу перестать думать, что если твоя Виола действительно так близка с Цилаф, то это не самая лучшая рекомендация в моих глазах. Ты же знаешь, какими были Цилафы. Жёсткие, беспринципные, подлые интриганы, которые ценили лишь свою семью и свой остров, и мутили воду всякий раз, когда только могли. Ни один крупный скандал за несколько последних веков не прошёл без их участия.

Не верю, что младшая Цилаф стала исключением. И если они с Виолой близки, это многое говорит о самой Виоле.

Аркет

от седьмого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Ты действительно считаешь, что мне нужны советы матери и брата в том, с кем мне спать и кого любить? На всякий случай, для тупых, напишу ответ: НЕТ.

Мать назвала Виолу душевнобольной общественно опасной убийцей и меркантильной интриганкой. До тех пор пока она не извинится, мне не о чем с ней разговаривать.

Она и без того достаточно много лезет в нашу личную жизнь, Аркет. Тебя не удивляет, что никто из нас ещё не женат? Вспомни, какую истерику она устроила, когда Арвель привёл Дриану. Да, у девушки есть ребёнок от погибшего мужа. Это не значит, что она «пользованная» и «решила въехать на плечах Арвеля в богатую жизнь». Разве она заслуживала устроенной матерью травли? Бедняжке пришлось переехать в Бертаку, лишь бы от неё отстали. Арвель повёл себя, как газетка, но не заметно, чтобы это принесло ему счастье. У меня есть любимая работа и любимая ардана. Если семья их не принимает, то я просто ограничу контакты с семьёй.

Это моё последнее слово.

Аршес

от седьмого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Ты во многом прав.

Но мама всегда такой была, и с появлением Виолы само собой ничего не изменилось и не изменится. Ругаться всё равно не стоило, лучше просто игнорировать подобные замечания и делать по-своему. Ты тоже хорош, нагрубил матери. Надеюсь, что к опорретану вы помиритесь, и ты официально представишь нам свою ардану. Отличный повод для семейных посиделок и первого знакомства, на мой взгляд. Что скажешь?

Кстати, откуда мама была осведомлена о прошлом твоей Виолы лучше, чем ты сам?

Аркет

от седьмого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Понятия не имею, но собираюсь выяснить.

Аршес

от седьмого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула тринадцатая, о скандальных гайронах

Аршес дал мне небольшую коробочку, обтянутую изысканно вышитой тканью.

— Это серьги? — завороженно спросила я.

— Да. Я бы хотел, чтобы ты их носила всегда. Если понравятся, конечно.

Я осторожно приоткрыла крышку. На мягкой подушечке лежали необыкновенные серьги из синего металла с переливающимися камнями цвета кофи.

— Я хотел, чтобы камни подходили к твоим глазам. Но можно взять прозрачные. Например, бриллианты другого цвета.

— А это бриллианты? — удивилась я.

— Да, просто такой цвет бывает крайне редко, и он в большой моде среди кареглазых человечек.

— А почему они синие? — робко спросила я, боясь даже представить, сколько может стоить такое сокровище.

— Урдиновые. Хочу, чтобы они всегда были заряжены. Наденешь?

— Конечно, — завороженно прошептала я. — Ты поможешь?

— Уши проколоть? Конечно. Только наложу обезболивающий аркан сначала.

Аршес действовал очень осторожно, аккуратно взял мочку уха и проткнул её специальной изогнутой толстой иглой. Обработал каким-то резко пахнущим зельем и застегнул серёжку. Затем проделал тоже самое с другим ухом.

— Вот и всё. Ты официально моя ардана, — он наклонился к моим губам и поцеловал.

Я чувствовала себя очень странно. Тяжесть в душе и на ушах смешалась с лёгкостью в голове. Обхватила лицо Аршеса ладонями и внимательно вгляделась, запоминая каждую чёрточку. Он накрыл мои ладони своими и сказал:

— Я в тебя влюбился, Ви. И мне придётся тебя задержать. Очень надолго.

— Хорошо. У меня как раз на ближайшее надолго никаких планов не было, — улыбнулась я и поцеловала его в ответ.

Когда рядом загорелся почтовый портал, я не удивилась. Честно? Я бы скорее удивилась, если бы он не загорелся. Кажется, ардана посетили похожие мысли.

— Меня вызывают по одному срочному делу, — недовольно вздохнул он. — Побудешь в отделении?

— Да. Только в магазин схожу. За одеждой.

Аршес поднялся и поставил меня на пол.

— Ви, если хоть кто-то хоть слово поперёк тебе скажет, ты должна будешь рассказать мне. Никому не позволю тебя обижать. И потом, ты ардана королевского дознавателя, это довольно высокий статус, даже если не считать… хотя об этом позже, там долгий разговор получится. Занимайся пока архивом, а ещё подумай, в каком доме тебе хотелось бы жить.

«Для начала можно просто в собственном. А если у него ещё и крыша не течёт…» — хмыкнул внутренний голос.

— Я совсем не разбираюсь в домах, Аршес. Боюсь, что это придётся решать тебе.

— Ладно, посмотрим, какие есть варианты на рынке, и определимся на месте. Я ещё заберу сегодня несколько защитных артефактов для тебя. Выберешь те, что больше понравятся. Всё, я убежал. Пока, урдиновая моя. Не скучай без меня!

— И не подумаю! Обязательно буду скучать, — улыбнулась я ему на прощание.

Когда за ним закрылась дверь, я осела на диванчик и расплакалась. То ли от счастья, то ли от облегчения, то ли от страха перед грядущим. Серьги оттягивали уши, и я впервые задумалась: сколько же они могут стоить? Неужели королевские дознаватели настолько хорошо зарабатывают, что могут себе позволить подобную роскошь, если даже у Али икис был золотой, а не урдиновый?

Кто такой Аршес?

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Хазарел.

— Аршес уже ушёл? — спросил он.

— Да.

— Отлично, тогда я подожду его тут.

Гайрон уселся на диванчик прямо рядом со мной, и внутри меня поднялась волна возмущения. Да как ему не стыдно? И что ему опять нужно? Я вскочила и отошла к столу.

Дознаватель раскрыл принесённую с собой папку, достал оттуда листок с чьим-то допросом и принялся читать, периодически поглядывая на меня.

— Неизвестно, когда Аршес вернётся, — проговорила я наконец. — Нет смысла ждать его здесь.

— Отчего же, смысл есть, — насмешливо возразил Хазарел.

— Вам обязательно находиться именно тут? — отчаянно спросила я, всем сердцем желая, чтобы гадкий гайрон ушёл.

— Обязательно, — хмыкнул он. — Нет, я, конечно, мог бы почитать и за своим столом, но там у меня в поле зрения только лоснящаяся рожа Галдета Зайлера, а я на неё за эти годы уже порядочно насмотрелся. Так что, пожалуй, побуду тут.

— Но мне это не нравится! — воскликнула я, отчаянно отступив за стол.

— Это кабинет королевского дознавателя, и я его здесь ожидаю. Ваши эмоции, зайта Зинтоза, — это ваши проблемы. В крайнем случае ещё и Аршеса, раз он выбрал вас своей арданой. Но никак не мои. Или вы думали, что будете работать исключительно в кругу очаровательных душек? Вынужден вас жестоко разочаровать, в дознании душек нет, — цинично улыбнулся он и уткнулся обратно в свой документ. — Хотя одна теперь есть, но надолго ли.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Второй раз. Третий. Пятый. Десятый.

— Голова закружится, если будете так дышать, зайта Зинтоза, — не поднимая взгляда от папки, насмешливо сказал дознаватель.

Он что, издевается?!

«Прямо загадка века», — проворчал внутренний голос.

Отстуканный гадкий гайрон! Да что б ему весь год одни незрелые араны есть и животом так мучиться, чтоб все его синие волосы повылезали, а морда наглая прыщами покрылась!

Подавив желание сбежать, я принялась за архив. У меня есть работа. А бесстыжий дознаватель пусть хоть обсмотрится. Вот какое ему до меня дело, а? Сидит, зыркает. Лопату бы мне. В лопате что хорошо? Многофункциональный инструмент — и пристукнуть, и закопать сразу, чтоб два раза не вставать.

— И что вы такое делаете? — с интересом спросил Хазарел.

«О вашей благовременной кончине молится», — ехидно ответил внутренний голос, а я промолчала, потому что в отличие от него имела хоть какие-то представления о приличиях.

Но игнорировать гайрона получалось с трудом. Он поднялся с места и принялся всюду совать свой нос — и в карточки, и в дела, и даже в уже обработанные папки. Я подавила в себе детское желание написать на листке что-нибудь грубое и прилепить ему на спину, пока он наклонился. Клея-то у меня хоть заклейся — целая банка.

— Это Аршес придумал такую систему? Очень интересно, — пробормотал дознаватель, вытаскивая карточки и убирая их обратно в неправильном порядке.

Этого я вынести уже не могла.

— А ну убрал руки от моего архива! — угрожающе наступила я. — Ничего не трогать без спроса!

Вместо того чтобы внять и убрать загребущие лапищи, Хазарел заливисто рассмеялся, подняв лицо к потолку и положив руку на живот.

— Вы такая грозная, зайта Зинтоза! Прямо разбирает от сме… страха!

От бессильного негодования перехватило дыхание. Он точно издевается!

«Да ты просто гений дедукции, не зря тебя в дознавательский отдел приняли!» — подлил горючего зелья в огонь внутренний голос.

— Перестаньте так себя вести! Вы нарочно меня из себя выводите! — воскликнула я.

— Даже если и так, то что? Что вы мне сделаете? Аршесу нажалуетесь? Да пожалуйста. Хотите, я ему сам на себя нажалуюсь? — окончательно развеселился нахальный мерзкий гайрон. — А вы всё-таки лжёте, что совсем ничего о своём прошлом не помните. Что-то вы помните точно, — внезапно его лицо и настроение изменились, и он впился в меня препарирующим взглядом.

— Хватит!

— Хватит тогда, когда решу я, — Хазарел шагнул на меня и оказался слишком близко.

Я отпрянула и упёрлась спиной в стеллаж с папками.

— Отойдите!

— А вы для начала расскажите, что помните. Это поможет следствию! — он улыбнулся одним уголком рта, и от этой злой полуулыбки меня замутило.

— Отойдите и не смейте ко мне приближаться!

— А то что?

Вот теперь я испугалась по-настоящему. Действительно, что я могла противопоставить гайрону-дознавателю? Ничего. Страх липкими клещами сдавил грудь, спина покрылась испариной, волосы на теле встали дыбом.

— Вот и я думаю, что ничего. Я же вас даже не касаюсь, зайта Зинтоза. А хотелось бы. У Аршеса хороший вкус, вы действительно крайне соблазнительно пахнете.

Он втянул ноздрями воздух, и меня замутило ещё сильнее.

— Вы мне отвратительны! — выдохнула я, вжавшись в стеллаж ещё сильнее. — Вы просто беспринципный, пользующийся своим положением хам.

— Гварф Хазарел, к вашим услугам, — издевательски отсалютовал он. — Но давайте лучше снова вернёмся к вашему прошлому. Как вы отравили родителей?

Глаза запекло от слёз. Я попыталась ускользнуть в сторону и сбежать в спальню, но гайрон упёрся руками в стеллаж по обе стороны от меня.

— Я вас ненавижу!

— И что? Отравите теперь? — с любопытством спросил он.

Солёные дорожки побежали по щекам.

— Оставьте меня в покое! — сдавленно попросила я.

— И не подумаю. Нам с вами ещё нужно докопаться до истины, — фыркнул он. — А Аршес слишком мягок и будет водить вокруг вас хороводы, хотя достаточно просто немного нажать. Итак, Виола, что вы сделали с родителями? Вы их отравили?

— Нет! — простонала я.

Голова закружилась, из-за пелены слёз всё перед глазами размылось и поплыло. Дурнота подкатила к самому горлу, и я изо всех сил цеплялась за стеллаж, чтобы не сползти на пол, настолько сильно ослабели ноги. Грудь сжалась от боли, нахлынули странные непонятные образы, тело бросило в жар, в ушах противно зазвенело.

Хазарел отошёл от меня и принёс стакан воды.

— Пейте! — приказал он.

Из его рук я бы даже противоядие брать не стала. Надо было воспользоваться моментом и сбежать от настырного беспардонного гайрона. Спасительная дверь спальни была так близко, всего в пяти варах от меня, но ноги не слушались. Гайрон побрызгал водой мне в лицо и снова спросил:

— Ну же, рассказывайте! Я же вижу, что вы вспомнили!

— Я. Никогда. Ничего. Вам. Не. Расскажу.

После этого я замолчала. Он сморщился и подошёл ближе.

— Я вас всё равно рано или поздно расколю. Или вы считаете, что парой королевского дознавателя может быть особа с маниакальными наклонностями и тёмным прошлым? Уверяю вас, что нет. Сначала ваше прошлое разделают на куски и изучат под лупой, а потом Эррагер либо лишится своего положения, либо будет вынужден годами отмывать пятно на репутации. Аршес сделал очень большую ошибку, связавшись с вами.

Я молчала, глядя в синие глаза.

А потом отвернулась от гайрона и собралась с мыслями. Он говорит всё это, чтобы сбить меня с толку. Аршес запретил ему допрашивать меня. Я ничем этому гайрону не обязана. Не может вести себя цивилизованно — не заслуживает цивилизованного отношения. Мне плевать, гварф он или сам король. Я видела, как гварцегиня Цилаф ест с дерева немытую ягоду, одетая в штопаные на коленях шальвары, а гвиконтесса Тироль облизывает банку из-под варенья и доедает кашу из чужой миски, а потом приходит греться ночью в кровать к простолюдинке. Титул ничего не значит. И этот сытый, холёный хлыщ ничего мне сделать не сможет. Как любой хам и задира, он отстанет, если не подкармливать его интерес и эго.

Отвечать ему я не стала. Просто вычеркнула заносчивого дознавателя из списка собеседников навсегда. Да, возможно, я не такая решительная и смелая, как Аля, но это не значит, что я позволю над собой измываться.

Повернулась к стеллажу и взялась за ближайшую папку. Если гайрон не станет применять против меня силу, то помешать мне не сможет.

— Зайта Зинтоза, вам придётся со мной заговорить! — хмыкнул Хазарел.

«Молчание — золото, а твоё молчание — чистый урдин», — прокомментировал внутренний голос.

Вместо ответа принялась напевать себе под нос ту балладу, что иногда исполняла Аливетта. Грустную и горькую, но такую мелодичную. Пела я ужасно, поэтому если зайтану дознавателю дороги уши, он сам сбежит через полчаса, не позднее.

Но я недооценила упрямство гварфа Хазарела. Серьёзно недооценила. Он торчал подле меня весь каскарров день! Словно у него никаких дел не было, кроме как меня бесить. Я с ним больше не разговаривала, чаю ему не предложила, а обедать и вовсе ушла в спальню. Как ни странно, в какой-то момент навязчивое внимание перестало царапать, и гайрон словно исчез из моего бокового зрения. Я погрузилась в работу целиком, полностью игнорируя любые его реплики и вопросы. В какой-то момент его присутствие стало просто белым шумом, нежелательным, но и не мешающим жить.

Работа над архивом увлекла слишком сильно, чтобы обращать внимание на что-то ещё. Кроме голода, конечно. Вот его игнорировать никак нельзя.

Аршес не вернулся даже к вечеру, отчего я, естественно, волновалась, но решила, что говорить ему ничего не вправе. Это его работа, он сильно занят, не хватало ему ещё моих вопросов или возмущений. Он наверняка прислал бы весточку, если бы я умела пользоваться почтовым арканом.

Когда резко распахнулась дверь кабинета, я радостно улыбнулась, ожидая увидеть на пороге ардана. Но вместо него передо мной предстала худощавая дама с уложенными в высокую причёску седыми волосами и пугающим взглядом пронзительно-серых глаз.

— Виола Зинтоза? — требовательно спросила незнакомка.

— Да, — растерялась я.

— Я даю вам ровно один час на то, чтобы покинуть Нагуссу. И я не о столице, а обо всём острове. Через час вас не должно быть на Ирла Нагусса. И я запрещаю вам возвращаться. Иначе я вас уничтожу. Поверьте, такую никчёмную сиротку, как вы, я сомну одним движением, — ледяным голосом проговорила дама.

Я только сейчас рассмотрела её наряд, вроде бы простой, но даже неискушённому человеку было понятно, что дорогой до неприличия. Её шею украшало урдиновое ожерелье с сияющими камнями, а на пальцах переливались кольца-артефакты. От незнакомки веяло силой и властью, было видно, что она привыкла повелевать и не потерпит неповиновения.

— Нет, — просто ответила я и посмотрела обратно на дело, которое разбирала.

Оно было не особо объёмное, но довольно сложное, в одном только допросе упоминалось двенадцать разных фамилий.

На секунду в кабинете повисла тишина. Хмыкнул Хазарел. Я сидела за столом Аршеса, потому что так было удобнее, а противный гварф оккупировал диванчик, так что даме оставалось лишь кресло для посетителей, но она, разумеется, сесть в него не пожелала.

— Я не позволю моему сыну спутаться с безродной дрянной интриганкой и убийцей, — угрожающе проговорила дама.

Так это мама Аршеса? Я закусила губу.

Вот ей-богу, если бы не утренние угрозы Хазарела, я бы прониклась. Но у каждого человека, наверное, есть лимит переживаний, и я свой на сегодня исчерпала. Да и что я могла ей ответить? Пытаться переубедить? Бесполезно. Такую гору с места не сдвинешь, только пупок развяжется. А раз она для себя уже всё решила, то смысл мне метать жемчуг перед козарами?

Я ничего не ответила. Если мне очень повезёт, то эти двое сцепятся между собой. Кстати, из них двоих я бы поставила скорее на даму. Она, конечно, слабее физически и выглядит хрупкой, но наверняка опаснее в разы. Говорить с ней я побоялась. Во-первых, любой спор выйдет не в мою пользу, я ей в словесной битве проиграю, это и рыбам понятно. Во-вторых, разве не сам Аршес должен с ней отношения выяснять? Я могу случайно сказать лишнее, поэтому лучше промолчу.

— Ты считаешь, что ты самая умная? Вцепилась в богатого мужика и теперь будешь кататься, как жемчужины в бархате? Не позволю! Я позабочусь о том, чтобы ты пожалела о своём неповиновении! И вымараю тебя перед всем приличным обществом Аберрии, если потребуется. А если тебе этого будет мало, то просто сотру в пыль! — дама наотмашь хлестала колкими словами.

Я лишь ниже опустила голову, не поднимая на неё глаза. И это мать Аршеса? Да что я ей сделала плохого? За что она так взъелась на меня? Я же даже не претендую на статус его жены…

— И очень интересно, как именно ты планируешь это сделать, мама? — раздался знакомый голос. — Я так и подумал, что очередная задержка неспроста. Имей в виду, что все семейные дела и вопросы, по которым ты теперь попытаешься меня вызвать, я буду просто игнорировать. Буду, как приклеенный, охранять свою ардану от стирания в пыль.

— Аршес! — прошипела дама, меняясь в лице. — Ты позоришь наш род! И ради кого? Ты мог выбирать из самых прекрасных, самых достойных гайрон страны. Образованных, титулованных, обладающих нужными связями. А ты предпочёл меркантильную голодранку!

— Я мог выбирать и выбрал. Не смей оскорблять мою ардану, — ледяным тоном отчеканил он. — Вы оба — вон из моего кабинета сейчас же!

Хазарел коротко кивнул и поднялся. Открыл дверь, чтобы пропустить даму, но та не сдвинулась с места, и гварф исчез за дверью, плотно закрыв её за собой.

— Ты не посмеешь так со мной разговаривать! — вскипела дама.

— Уже посмел. А ещё я посмею тебя отсюда выставить, если ты не уймёшься. Ты перешла все границы.

— Я никогда не приму эту… эту… в кругу семьи.

— Прекрасно! Это освободит меня от необходимости посещать твои церемонные ужины, скукой от которых веет на три квартала вокруг! — хлёстко ответил Аршес.

— Да как ты смеешь?! — вскинулась она.

— Знаешь, в чём твоя проблема, мама? Ты никогда не знаешь, в какой момент нужно остановиться. Уходи. Сейчас. Пока ты не сделала хуже, — тихо и угрожающе произнёс ардан.

— Боже, Аршес! Неужели ты не понимаешь, что она просто настраивает тебя против матери и семьи?! Посмотри, в кого ты превратился! Ты никогда так со мной не разговаривал, — с горечью поджала губы дама и приложила сухую ладонь к груди. — Ты совершаешь огромную ошибку!

— Это ты совершаешь огромную ошибку, мама. Кем бы я стал в своих глазах, если бы отказался от своей арданы по указке? Если Ви тебе не нравится — не общайся с ней. Ты не обязана. Но не надо лезть в наши отношения. Ты не знаешь, как они сложатся. Мы можем пожениться, у нас могут родиться дети. Сейчас ты закладываешь фундамент ваших отношений на всю жизнь. Остынь и подумай.

— Да как ты вообще можешь такое допускать?! Семья никогда не примет твоих детей от этой ничтожной человечки!

— От кого бы они ни родились, это всё равно будут мои дети. И если семья их не примет — пусть так. У меня есть ещё три брата, пусть тогда они рожают приемлемых для тебя наследников. И последний раз повторяю: довольно оскорблений! Лучше уйди!

— Не вынуждай меня идти на крайние меры, сын, — поджала она губы.

— Не лезь в мою жизнь, — холодно ответил Аршес.

— Выбирай. Семья или она! — воскликнула дама, обвинительным жестом указав на меня.

— Уходи, мама, — тихо ответил мой ардан.

Мне было больно смотреть на него и на эту ссору, но что я могла сделать? Внезапно перестать быть ничтожной человечкой? К сожалению, никто не в силах повлиять на своё происхождение. Хотелось как-то поддержать Аршеса, но я боялась открыть рот и тем сделать хуже.

Дама стиснула ладони, высоко вскинула подбородок и царственно подошла к двери кабинета.

— Ты очень об этом пожалеешь, — бросила она напоследок.

Дверь захлопнулась.

Я вскочила на ноги и подбежала к Аршесу.

— Прости, Ви, она не должна была сюда приходить.

Не зная, что ответить, я просто обняла его. Ардан обнял меня в ответ и погладил по спине.

— Не принимай на свой счёт. У неё есть список из четырёх одобренных гайрон, и она бесится, что ни одна из них никому из нас с братьями не пришлась по вкусу. Просто поверь, что дело не в тебе.

— Аршес, но это же невозможно… просто невозможно жить вот так…

— Поэтому дома я и не живу. Не люблю скандалить, а поступать предпочитаю по-своему. Хотя чаще всего удаётся найти подобие компромисса. Но не переживай, она смирится. С работой в дознании уже смирилась, даже начала находить в ней плюсы. И насчёт тебя со временем успокоится.

«Она-то, может, и успокоится, а ты такое разве забудешь и простишь?» — спросил внутренний голос.

Ответа я не знала, да и говорить сейчас об этом было бы слишком преждевременно.

— Ты устал? Голодный?

— Да. Ужасно. Давай поедим и немного побудем вдвоём?

— Конечно, — улыбнулась я.

— Хочешь поужинать здесь или куда-нибудь сходить?

Я поколебалась. В обоих вариантах были свои плюсы. Тут можно было есть обнявшись. А в ресторане вкусно кормили горячим…

В этот момент засветился почтовый портал. Аршес достал из него записку и нахмурился, прочитав.

— Боюсь, что ужин пока откладывается. Пойдём, есть зацепка по делу приюта.

Из переписки Эрины Эррагер и Аркета Эррагера

Аркет,

Ты обязан повлиять на брата! Я требую, чтобы Аршес немедленно расстался с этой безродной психичкой и обратил внимание на достойную девушку. Например, на Цвеллу.

Ты бы видел эту никчёмную девицу, что выбрал Арш! Невыразительная, с глазами цвета грязи, белёсыми желтоватыми волосами, одета в дешёвое мятое платье. Это просто позор! Я никогда ни за что не буду присутствовать на официальных мероприятиях, куда будет приглашена она.

Сделай что-нибудь! Ты обязан позаботиться о младшем брате! Если ты ничего не предпримешь, то это ты будешь виноват в его падении!

К.М.Э.Э.

В восьмой день последнего лаурдебата 73-го года

Мама,

Я не буду влезать в ваши разборки и указывать брату, с какой девушкой проводить время. Утешься тем, что она ему не жена. Этих ардан у него может быть ещё десяток, не стоит из-за каждой тратить нервы.

Кроме того, ты слишком требовательна и взыскательна. Как гайрон, он вообще может выбрать любую лазтану. Скажи спасибо, что она не сможет станцевать и закрепить с ним связь. Эта Виола хотя бы не иностранка и сирота, следовательно, будет предана в первую очередь ему и, вероятнее всего, не станет марионеткой в руках правительства другой страны. Но чем сильнее ты давишь и требуешь, тем больше будет сопротивление со стороны Аршеса. Неужели за столько лет ты ещё не поняла, что прессовать и принуждать его бесполезно?

Аркет

от восьмого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Неужели ты не понимаешь, что само присутствие грязноглазой человечки за моим семейным столом для меня НЕПРИЕМЛЕМО?! Неужели ты предпочтёшь встать на сторону своего брата? Неужели ты так просто предашь меня?

Я требую, чтобы он расстался с ней! Немедленно! Сейчас же!

К.М.Э.Э.

В восьмой день последнего лаурдебата 73-го года

Мама,

Прошу тебя успокоиться. Чем сильнее ты давишь, тем крепче он станет за неё держаться из элементарного чувства противоречия. Возьми себя в руки и съезди развеяться. Прихвати Цвеллу, если она тебе так приятна.

Аркет

от восьмого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

В семье останется только одна из нас! Я её не потерплю!

Выбирай свою сторону, сын.

Я или она?!

К.М.Э.Э.

В восьмой день последнего лаурдебата 73-го года

Капитула четырнадцатая, о жгучем опыте

— Какая зацепка? — спросила я, переплетая косу.

— Служащая нашла что-то в архиве. Пойдём, она нас ждёт.

— Так поздно?

— Сам удивлён.

Очереди в королевскую канцелярию уже не было, а здание выглядело закрытым и покинутым. При нашем появлении одна из дверей тихо приоткрылась, и мы проскользнули в скорбную обитель потерянных документов и утраченных надежд.

Встретила нас яростно сверкающая глазами служащая. Пучок её волос разгневанно покачивался, а пряди выбились из причёски и воинственно торчали в разные стороны. Очень грозная дама.

— Из-за вас-с-с… — прошипела работница канцелярии, — мне пришлос-с-сь работать с-с-сверхурочно! Без оплаты!

— Это настоящий героизм с вашей стороны, — пискнула я, втягивая голову в плечи. — Родина вас не запомнит! То есть не забудет! Извините!

Я теперь понимала, почему начальники королевской канцелярии спивались и сходили с ума. С такими подчинёнными — неудивительно. Даже бравый дознаватель рядом со мной несколько стушевался. Всё-таки клерк, которого заставили работать сверхурочно, будет поопаснее маньяка.

— Никаких документов, никаких упоминаний, ничего! — шипела служащая. — Но я нашла! Наш-ш-шла!

Мне стало страшно. Что она нашла? Удобный способ уничтожения дознавателей вместе с помощницами?

— Да? Вы такая молодчина, — нервно пролепетала я в ответ. — Просто чудо. Это наверняка было очень сложно.

— Оч-ч-чень! — продолжала издавать змеиное шипение она.

— И что же вам удалось найти? — вклинился в разговор Аршес.

Я посмотрела на него с уважением. Вот это бесстрашие!

— Вот! — торжественно положила служащая на стол какой-то клочок ткани.

Я внимательно его оглядела. Нет, если бы мы отчаянно искали, чем помыть окно, то цены бы этой находке не было, но в остальном…

— Что это?

— Это использовали для стирания записей в наших реестрах и книгах учёта. Понюхайте. Очень специфический запах. Запах хаоса и беспорядка! — сверкнула служащая дикими глазами. — Кто-то стёр все упоминания о выданных свитках. Я нашла несколько следов, они все датируются 6970-м годом! — обвинительно закончила она, словно это год был виноват в произошедшем.

— Как раз когда тут работала эртзамундская шпионка. Надо бы её допросить заново… — пробормотал Аршес. — И это уже третья ниточка, что ведёт в Эртзамунд. Зайта Изаки, извозчик в халате и теперь это. Отлично.

— Но я с-с-смогла прочитать одно имя! — фанатично сжала кулаки работница канцелярии и продолжила: — Они думали, что вс-с-ё с-с-стёрли? Кас-с-скарровы рога им в з-з-зад! Я смогла прочес-с-сть по отпечатку! Анастас-с-с Соловов! Вот кто забрал документы из канцелярии!

Круг замкнулся. Я потерянно взглянула на ардана, а потом прижала руку к груди и проникновенно поблагодарила служащую:

— Спасибо вам от всей души. Пусть сама Ама Истас смотрит на вас благосклонным взором!

— Да, спасибо большое. Я попробую выбить для вас премию. Прошу только, не останавливайте поиски, возможно, вам удастся раскопать что-то ещё.

Мы ретировались прежде, чем служащая снова на нас нашипела. Выйдя на прохладный воздух, гайрон посмотрел на меня.

— Сначала ужин, а потом допрос.

— Не слишком ли поздно будет идти на допрос после ужина?

— Самое то! — заверил меня Аршес. — А лучше разбудить её сразу же, как только она уснёт. Это сделает её более сговорчивой.

«Погоди-ка… как-то это чересчур знакомо!» — скептически заметил внутренний голос.

Аршес, видимо, догадался, о чём я подумала, и виновато развёл руками.

— Такая работа, Ви. А ведь я мог и с зельем правды к тебе прийти. Просто решил, что не стоит допрашивать с ним детей. Малоприятная штука, знаешь ли.

— Не знаю и надеюсь не узнать, — честно ответила я. — Но какой бы ни была наша встреча, я рада, что она состоялась.

Ардан утянул меня под сень древнего фикуса, где в густом ночном мраке мы долго и самозабвенно целовались. Аршес прижал меня к массивному стволу, и внутри всё завибрировало от удовольствия.

— Какая же ты сладкая, — прошептал гайрон, отрываясь от моих губ. — Пойдём, иначе я совсем контроль над собой потеряю.

«А что, есть возражающие?! Долой контроль!» — агитировал внутренний голос.

— Как скажешь, — улыбнулась я.

Отряхнув от частичек коры, ардан потянул меня на выход с территории замка.

— Ты не расстроился, что эта ниточка опять никуда не привела?

— Я чего-то подобного и ожидал. Мы никак не можем выйти на тех, кто всё это организовал. Явно не директриса отдала распоряжение эртзамундской шпионке. Да и для чего-то дети всё-таки были ей нужны… Нет, не всё так просто. Чую, что за этим стоит какая-то очень высокопоставленная морда. И чтобы оттаскать эту морду за усы, доказательства должны быть урдиновыми. Шпионку-то мы, конечно, расспросим… Хм. Пожалуй, лучше не соваться к ней самим. Да, что-то я сразу не понял, от голода, что ли, плохо соображаю? Если припереться к ней посреди ночи, то можем разрушить её легенду. Наверняка за ней не только наши присматривают. Решено! Мы ужинаем, а шпионку пусть допросят те, кто её разрабатывал.

— А она что, не в тюрьме? — удивилась я.

Ардан посмотрел на меня с умилительной улыбкой.

— Конечно, нет. В тюрьму сажают только тех, от кого прока больше никакого нет. А она — крот. Знаешь, чем кроты занимаются?

— Чем?

— Работают, живут, ждут своего часа. Вот и мы ждали, как её использует Эртзамунд. А про стёртые записи касательно приюта — возможно, это просто никого и не заинтересовало изначально. Выяснили, что Эртзамунду ничего передать она не успела, перевербовали и на том успокоились.

— Это как-то безответственно…

— Наверняка приют этот ваш проверили. Просто поверхностно. Или не знали, что нужно искать. Разберёмся, Ви. Мы однозначно на верном пути. А если эта ниточка никуда не приведёт, то поедем на днях с твоим дядей пообщаемся. Уж больно жгутся вопросы, которые я хочу ему задать.

Аршес привёл меня в потрясающее место. Ресторан состоял из кучи маленьких залов, хаотично раскиданных по уютным альковам, каждый отгорожен от остальных резными ширмами, вазонами с цветами и колоннами. Роскошное заведение. Вроде и общественное место, а до чего уютное. Весь декор был выдержан в сине-бело-золотых тонах, а живые цветы источали кружащий голову тонкий аромат.

Официант шёл к нам так степенно, будто проверял — окочуримся мы от голода до того, как он примет наш заказ, или после. Если повара у них столь же чинно по кухне расхаживают, то ужин можно ждать только к завтраку.

Ардан взял тонкий листик меню и спросил меня:

— Ви, что ты хочешь?

— Мясо с булочкой с сыром с грушей, — я соединила пальцы щепоткой и показала, как в моём представлении должен выглядеть этот шедевр.

— С грушей только десерты, — отозвался официант.

— А они с мясом? — с надеждой уточнила я.

— Нет, десерты без мяса, — несколько оторопел обряженный в ливрею парень.

То же мне, шикарное заведение. Десерт без мяса — деньги на ветер. Всем же понятно, что с мясом всё вкуснее.

— Закажи тогда сам, — разочарованно протянула я.

Аршес назвал несколько блюд, официант важно кивнул. И ничего не записал. А если забудет?

— Как ты? — гайрон взял меня за руку. — Очень сильно тебе досталось от мамы?

— Она… грозная, — подобрала я максимально нейтральное слово.

— Мы с ней никогда не были близки. Меня больше воспитывал Аркет, чем она. Это мой старший брат. Он привык нести ответственность за всю семью, и даже когда отец был жив, нередко выполнял его функции. Аркет часто забирал нас в походы или плаванья, помогал с учёбой. А мама — она предпочитает критиковать сделанное кем-то. Угодить ей очень сложно, поэтому в какой-то момент мы все просто перестали пытаться. Ви, я изначально знал, что ваши отношения вряд ли сложатся. Так что постарайся не придавать этому большого значения.

— Но ведь можно же как-то найти к ней подход… — неуверенно предположила я.

— Можешь попробовать, но только если пообещаешь не расстраиваться, если не получится, — хмыкнул Аршес.

— Ты так холодно об этом говоришь…

— У меня был долгий период, когда я пытался заслужить её одобрение и любовь. Долгий и несчастный. А потом я просто начал жить своей жизнью и понял, что она мною всё равно недовольна, зато теперь хотя бы понятно почему. Я люблю её такой, какая она есть, но предпочитаю делать это на расстоянии. Поначалу я даже девушек выбирал, похожих на неё, и был также несчастен в отношениях с ними. А потом уехал. Взял паузу, многое обдумал и перевёлся на дознавательский факультет. Родители были в ярости, но Аркет поддержал. Я сдал многие предметы экстерном, доучился и пришёл работать в отделение обычным служащим. Дальше мою историю ты знаешь.

Нам принесли напитки в высоких металлических кубках. Вот это роскошь! Официант поставил на стол украшенные синим орнаментом тарелки, положил рядом изящные длинные трезубчики, подал каждому из нас по хлопковой салфетке и поставил прямо передо мной малюсенькую мисочку с ягодным вареньем. Нет, ну в самом деле. Такое фешенебельное заведение, а варенья пожалели, положили ложечки три всего. И вот видно по нему сразу, что оно, зараза, вкусное. Спелые красные байи лежат половинками, манят округлыми боками. А ведь я варенье из байи уже пробовала — когда в приютском саду она созрела, повариха наготовила целую шеренгу пузатых банок. Одну мы и умыкнули. Да она даже не заметила! Подумала, что обсчиталась. А мы потом всей группой это варенье ели после отбоя, прямо руками. И было оно настолько божественным, что даже пресвятая Ама Истас таким бы не побрезговала.

Аршес снова уткнулся в листок с меню, а я зачерпнула полную ложку и отправила себе в рот, пока он не видел. Вот к провидице не ходи, это нарушает какие-нибудь приличия. Как я догадалась? Да просто если это что-то весёлое, то по-любому — неприличное. Все приличные вещи жутко скучные.

Варенье оказалось странным. Вкус у него был не чисто сладкий, а вдобавок солоновато-кисловатый. А потом во рту стало как-то странно горячо. И ещё горячее. И вдруг как запекло! Я схватила со стола кубок, но он оказался пустой. Вытаращила глаза, закашлялась, из глаз брызнули слёзы. Во рту стало больно! Язык словно жарило изнутри.

Аршес поднял на меня удивлённый взгляд и непонимающе уставился на то, как я открываю рот и машу в него ладонью. Наконец он сообразил, что мне плохо, и крикнул официанту:

— Принесите молока! Срочно!

Меня бросило в пот, всё тело словно лихорадкой обдало, а её центр теперь был во рту. Губы горели, язык едва не лопался от боли.

— Ви, это же острейший соус, — простонал гайрон, растерянно глядя на меня.

Официант прибежал со стаканом, но я слишком поторопилась выхватить молоко из его рук — белые струи залили скатерть и пол, сам стакан опрокинулся на столик, а я подхватила в руки тарелку и хлебнула прямо из неё — благо лужица там набралась.

Стало легче, боль чуть притупилась, но взамен пришёл стыд — я обвела взглядом залитый молоком столик, забрызганного официанта, испачканную белыми потёками рубашку Аршеса и чуть не взвыла от досады. Посмотрела на своего ардана виновато и опустила голову, глядя на молочное пятно у себя на платье.

Какой позор!

— Принесите ещё молока. И еду заверните с собой, мы заберём, — распорядился Аршес, не меняясь в лице, а затем принялся плести аркан. — Это лечебные чары, они помогут. Ви, очень больно?

Я кивнула. Хотя обида была сильнее боли.

— Иди сюда. Это острый соус к мясу, — вздохнул ардан, накладывая на меня целебный аркан. Жжение сразу же отступило и рот онемел.

— Я думала, что это варенье. Вкусное, — шмыгнула носом я, — оттого они и принесли совсем чуть-чуть. Пожадничали.

— Не расстраивайся. Вкусы ты сегодня, наверное, не сможешь чувствовать… Ви, прости, я просто никогда не знаю, что ты сделаешь дальше, поэтому не могу вовремя предупредить.

— Ты ни в чём не виноват. Это я опять всё испортила.

— Ничего ты не испортила, поедим у себя. Я хоть разденусь и сапоги стяну, устал мотаться весь день. А что до официанта — не переживай, тут вышколенный персонал, они и не такое видели, я тебя уверяю.

Я обняла Аршеса и уткнулась ему в плечо. От досады даже есть расхотелось!

Как только нам принесли шёлковую сумку с запакованной едой, Аршес открыл портал в отдел. Мы поужинали в тишине.

— Ви, знаешь, что я думаю?

«О том, что в ресторан он тебя больше не поведёт», — встрял внутренний голос.

— Нет, — ответила я, надеясь, что Аршес имел в виду что-то другое.

— Надо бы ещё раз хорошенько дом Соловова обыскать. Где-то же он хранил изъятые из канцелярии документы. А ещё пришёл отчёт по твоему дару, но я о нём забыл совершенно со всеми этими событиями. Итак, предположительно, ты видишь смерть. Чем ярче свечение, тем она быстрее и вероятнее произойдёт. Один из пациентов, у которого ты заметила слабое свечение, выжил. Но только один. Так что предсказание довольно точное.

Я замерла, переваривая информацию. Особый дар считается большой ценностью. Но не такой же. А что если я увижу, как светится Аршес? С ума же сойду! Сердце сжалось и заболело от одной только мысли, что с моим арданом может случиться что-то плохое. Мне и так тяжело без Али, а ещё и без него… будет просто невыносимо.

— А когда мы начнём учить арканы?

— Сейчас, если ты не устала, — предложил Аршес. — Или ты хочешь лечь спать?

Безусловно, усталость брала своё, но я не хотела ей поддаваться. От всех этих мыслей расставаться с арданом даже на сон стало вдруг страшно.

— Я бы очень хотела начать осваивать арканы. Особенно почтовый и лечебные.

— Тогда иди ко мне, Ви, и внимательно наблюдай. Начнём с обезболивающего.

Арш размял пальцы и принялся чертить прямо в воздухе очень сложную загогулину. Но я её узнала! Благодаря Але, это плетение впечаталось в память раз и навсегда. Только почему чары светятся? Если поводить рукой по воздуху, ничего же не происходит…

Я попробовала.

— Вкладывай туда силу, Ви. Не бойся переборщить, я подстрахую.

Устроившись у ардана на коленях, я попробовала ещё раз. И ещё несколько десятков раз. Ничего не вышло. Зато меня охватило странное ощущение правильности. Запах Аршеса, его тепло, внимательно следящие за мной синие глаза — всё откликалось внутри щемящим ощущением принадлежности и счастья. Так ничего и не добившись, я просто обняла его за шею и прикрыла глаза, слушая мерное дыхание. А когда он обнял меня, стало ещё и тепло. Сама не поняла как, но я снова уснула у него на руках.

Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата

Аркет,

Мне нужно, чтобы ты организовал допрос эртзамундской шпионки. Я предполагаю, что некоторое время назад она уничтожила упоминания о том, что некто Анастас Соловов запросил в королевской канцелярии документы по приюту «Утешение» и не вернул их. Мне важно знать, кто отдал ей приказ.

Важно знать, какие ещё поручения, связанные с приютом, она выполняла.

Аршес

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Приказ отдал лично Гаиз Нагусир, заместитель военного министра Эртзамунда. Других поручений она никогда не получала и выполняла роль дремлющего агента. По факту уничтожения данных начали проверку, но её так и не закончили. Помнишь бой три года назад, в котором погибли семнадцать рядовых служащих и ещё семеро офицеров дознания? Дело Кале Лузеи. Собственно, одному из них и была поручена эта проверка.

А потом дознание было занято поимкой нападавших, и дело просто затерялось. Его так никогда никому и не передали в работу. Но так как тогдашний руководитель уже давно на пенсии, а текущий руководитель ты, то я даже не знаю, с кого именно нужно спрашивать за эту оплошность. Прилагаю протокол допроса, но всё важное я тебе уже рассказал.

Аркет

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Наконец я вижу чёткий след. Пришли досье на самого этого Нагусира, военного министра и их приближённых. Запроси информацию у нашего посла — не было ли там необычной активности. Как Нагусир может быть связан с Солововым? И с директрисой приюта? Зачем ему вообще нужны были эти сироты, у них что, мало своих, эртзамундских?

Аршес

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Думаешь, они пытались вырастить шпионок? Плохое обращение в приюте, как следствие, ненависть к короне, а потом «спасение» от голода? Думаешь, они промывали им мозги? Особенно Цилаф?

А теперь Цилаф исчезла, Виола вцепилась в тебя клещами, а ты, на секундочку, королевский дознаватель Аберрии. Кто знает, кого разрабатывают остальные девочки? Брат, это всё очень дурно пахнет. Требую немедленного знакомства с твоей Виолой. И пусть её благонадёжность проверит разведка. Я ей не доверяю…

Аркет

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Поумерь свой пыл и к Ви не лезь. Я сам разберусь в этой истории. Благодарю за досье.

Аршес

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула пятнадцатая, о стратегической ошибке

Я проснулась в горячих объятиях ардана. На секунду почувствовала себя невероятно счастливой, а потом вдруг вспомнила разом и про неприглядные тайны моего прошлого, и про мать Аршеса, и про приют и пропажу девочек, и про опасность, грозящую Але… Закрыла глаза и захотела спрятаться от всего мира. Столько всего и сразу! И только одно держит на плаву — присутствие гайрона рядом. Хотя не дело засыпать у него на руках в платье, без вечернего туалета и душа… Но он словно был портом, где я наконец смогла встать на якорь. Повернулась и всмотрелась в спящее лицо. На скулах отрастала отливающая синевой щетина, а короткая стрижка смотрелась непривычно, хоть и ужасно ему шла. Арш словно почувствовал мой взгляд, завозился, недовольно нахмурился во сне, а потом приоткрыл один глаз, взглянул на меня и сонно улыбнулся.

— Доброго утра, урдиновая моя.

— Ты моё сокровище, — серьёзно сказала я, коснувшись родного лица.

Он сгрёб меня в охапку и прошептал на ухо:

— Это ты моё сокровище. Пора вставать. Сегодня у меня есть дела в отделе, надо проследить за ходом тренировки личного состава и провести совещание. Позанимаешься пока архивом. А завтра мы отправимся на Ирла Изарра, пообщаемся с твоим дядей, если не возникнет более срочных дел.

— А Хазарел отправится с нами? — в голосе звучала тоска.

— Да. Ви, понимаю, что он тебе не нравится, но уверяю: ничего плохого Инбид не сделает. Он хороший дознаватель и порядочный гайрон, просто характер у него неуживчивый.

Закусив губу, кивнула. Выбор, кому верить: себе или Аршесу, не стоял. Я решила верить ардану. С его опытом гораздо виднее.

Позавтракав, королевский дознаватель отбыл на службу в соседнее помещение, а я осталась разбирать архив в кабинете. И всё бы ничего, но почти сразу сюда заявился Хазарел, чтоб его каскарры на рога посадили.

— Прелестнейшего дня прелестнейшей зайте, — острый взгляд прошёлся по моей фигуре и полоснул по лицу.

Отвечать не стала ни на эту реплику, ни на десяток других. К счастью, я уже успела переодеться и привести себя в порядок, так что предстать перед разделывающим на куски взором дознавателя было не так страшно. Казалось бы, для полноты картины не хватает матери Аршеса, но она почему-то на сегодняшний праздник жизни не пришла.

Так как я с Хазарелом больше не разговаривала, то ни прогнать его, ни даже узнать, зачем он притащился, не смогла. Просто занималась своими делами, утешаясь тем, что хоть рабочий кабинет у начальника отдела дознания, видимо, общий, зато хотя бы спальня личная. И не нужно её делить с посторонними.

Время до ужина пролетело незаметно, Аршес вернулся довольно поздно и изрядно удивился, застав в своём кабинете Инбида.

— А ты чего тут отираешься? — нахмурившись, спросил ардан.

— Слежу за порядком, ардану твою охраняю, — саркастично ответил Хазарел.

— Виола, ты его приглашала? — повернулся ко мне Аршес.

— Нет! — пылко ответила я. — Он сам притащился и весь день на меня пялился!

— И что, не ушёл, даже когда ты попросила? — изумился ардан, а я вдруг поняла, что допустила серьёзный стратегический промах.

Настырного беспардонного гайрона я действительно не прогоняла.

— А она не просила, — хмыкнул Инбид. — Напротив, весь день передо мной крутилась. То к верхней полке потянется, то к стопке дел на полу наклонится поизящнее. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

Лицо мгновенно залило краской, и я в ужасе уставилась на эту гайронью сволочь.

— Аршес, — с трудом выдохнула я. — Он просто… просто… всё не так!

— Вон из моего кабинета! И чтобы я тебя тут больше в моё отсутствие не видел! — пророкотал Аршес в сторону Хазарела, а когда за незваным гостем захлопнулась дверь, повернулся ко мне. — И как это понимать?

Я застыла, скованная по рукам и ногам стыдом, ужасом и осознанием, что сотворила глупость. А потом просто разрыдалась и пересказала Аршесу в красках всё, что делал и говорил Хазарел. Аршес столбом замер посередине кабинета и почему-то не спешил ко мне подходить. От этого стало больно.

— Арш, я бы никогда… у меня даже в мыслях не было… просто я не могу с ним тягаться… — сбивчиво объясняла я, но отчётливо видела, что зерно сомнения уже посеяно.

Аршес развернулся на пятках и вышел из кабинета, оставив меня одну. Я совершенно не знала, что делать дальше. Как доказать, что я ни при чём? Нужно было как-то прогнать наглого гайрона, но куда я против него? Ардан вернулся хмурый и смотрел на меня теперь немного иначе. Выжидательно и подозрительно. Это повисшее между нами напряжение причиняло почти физическую боль.

— Аршес, пожалуйста, просто поверь мне: я терпеть не могу Хазарела, и его общество мне неприятно. Понятия не имею, зачем он приходил, за весь день ни слова ему не сказала, даже не смотрела на него. Ему просто нравится меня злить! Нравится сеять между нами недоверие…

Эти слова вдруг возымели действие. Ардан шумно выдохнул, шагнул ко мне и крепко обнял. В его руках я расклеилась окончательно.

— Ви, успокойся, — наконец заговорил мой гайрон, усаживая к себе на колени. — И выслушай меня внимательно. Мне не нравится внимание других мужчин к тебе. И я реагирую на него остро. Возможно, острее, чем следовало бы. Я понимаю, что ты не виновата и не приглашала его сюда, но тебе нужно учиться отказывать и отстаивать свою территорию, когда меня нет рядом. Я понимаю, что это очень сложно, учитывая, где и как ты росла. Но верю, что со временем ты научишься. Для начала стоило попросить его уйти. Если бы он остался после этой просьбы, то виноват в ситуации был бы исключительно он. А так — получается, что он пришёл, а ты не возражала.

Я горько всхлипнула, вытирая слёзы. Понимала, что Аршес прав, но…

— Ты можешь запретить ему подходить ко мне?

— Я попробовал. Но с Хазарелом очень тяжело иметь дело. А тут он упёрся рогами и только фыркает мне в лицо. Видимо, ты очень сильно ему понравилась.

Руки Аршеса сжались в кулаки, а взгляд стал жёстким.

— И ещё завтра целый день в его компании! — расстроенно напомнила я.

— Хочешь, мы с ним вдвоём съездим? — предложил ардан.

— Нет. Мало ли что там выяснится. Я должна знать. Ты голоден?

— Нет, я очень поздно пообедал. А ты?

— Я недавно перекусывала. Нужно будет снова сходить в магазин, продукты заканчиваются.

— Деньги в тумбочке. Только не набирай так много всего, чтобы не испортилось, — смягчаясь, улыбнулся Аршес. — Кстати, у меня для тебя есть подарок. Сегодня забрал.

Он достал из глубокого кармана шальвар коробочку из чёрного дерева. Я с любопытством открыла её и ахнула. Там лежал урдиновый икис. Настоящий. Ярко-синий. Ещё более красивый, чем тот, которым пользовался Аршес.

— Но он, наверное, стоит целое состояние… — пробормотала я, вцепившись в сокровище обеими руками.

— Ради того, чтобы ты не пропустила обед или ужин, не жалко никаких денег, — развеселился ардан. — Носи с удовольствием, Ви. Там на обратной стороне есть гравировка. Твои инициалы.

— Спасибо, Аршес, это потрясающий подарок… — стало немного неловко оттого, что мне нечего подарить ему в ответ. — Расскажи, как прошёл твой день?

— У нас есть имя человека, который может стоять за этим всем. Гаиз Нагусир, заместитель военного министра Эртзамунда. Возможно, он отдал приказ шпионке по чьему-то требованию, но я всё равно ознакомился с его досье. На первый взгляд, ничего особенного. Титул, должность, возглавляет большую семью, двадцать шесть детей…

— Сколько-сколько? — поперхнулась я.

— В Эртзамунде принята форма семейственности, при которой мужей или жён может быть несколько. Ты не знала?

— Нет, откуда? Что значит несколько? — с любопытством уставилась я на Аршеса.

— У них это называется брачный союз. В него может входить до пяти человек. Эрты — преимущественно люди, там даже полукровок мало, а чистокровных гайронов практически нет. Так вот, дети, имущество, доходы в таких союзах считаются общими. Обычно в семье один мужчина и несколько женщин, но возможны варианты.

— Это так странно… — прошептала я. — Я бы ни с кем, ни за что не захотела бы тебя делить.

Ардан улыбнулся.

— Я бы тоже. Но взгляды эртов иные. Напротив, там нередко берут в семью молоденькую девушку или парня, чтобы подогреть утихшую между супругами страсть. Ви, не смотри на меня так, я просто рассказываю об нравах эртов, — рассмеялся Аршес и поцеловал меня в нос, пока я ошеломлённо хлопала глазами. — Обычно семьи у них большие и довольно обеспеченные. Не состоять в брачном союзе в возрасте старше тридцати лет считается практически позором. Родовые поместья просто огромные, детей много. Нагусир возглавляет одну из влиятельных семей. Ничего особенного я по нему не нашёл, кроме того, что все его дети на домашнем обучении. Ты сама знаешь, школы есть, но их немного. Аристократы и богачи предпочитают учить детей дома, а потом отдавать в академии. Средний класс получает образование в школе, а дальше — как получится. А бедняки иной раз остаются необразованными, хотя некоторые академии берут на обучение талантливых студентов и бесплатно, особенно немагические. Но их мало, и конкурс там просто огромный. Аберрийский король борется с безграмотностью, открывает школы, но детей туда не все приводят. Предпочитают брать их с собой на рыбалку или припахивать по хозяйству, а не давать им образование. Так вот, дети Нагусира, даже взрослые, в академии не обучались. Это несколько странно. В остальном — ничего подозрительного.

— Ты будешь его допрашивать? — я коснулась коротко остриженных синих волос, а потом мягко помассировала кожу головы, зная, как сильно это нравится ардану.

Аршес наклонил голову ко мне и едва не замурчал от удовольствия. Молча. Вопрос так и повис в воздухе без ответа. Гладить и ласкать гайрона самой отчего-то было даже приятнее, чем получать ласку. Когда он вот так размякал в моих руках, в груди рождались ощущение странной гордости и упоение властью над ним. Хотелось дарить ему ещё больше наслаждения и укреплять возникшую между нами связь. Ардан прижался губами к моей шее и жадно втягивал воздух.

— Какая паршивая была идея подождать до опорретана, — сипло пробормотал он, теснее притягивая к себе. — Голову оторвать тому, кто это придумал.

— Ты всегда можешь передумать, — с мягким смешком подсказала я.

— Не могу. То решение принято в трезвом уме, а сейчас меня ведёт от твоего запаха и прикосновений, поэтому новое решение было бы ангажированным.

Значения этого слова я не знала, но спросить постеснялась.

«То есть лобызаться ты с ним не стесняешься, лапать его не стесняешься, а слово спросить стесняешься? Очень умно!» — ехидно прокомментировал внутренний голос.

— Пойдём ложиться, завтра полно дел. Кстати, Ви, на всякий случай напоминаю, что если ты увидишь кого-то со свечением, то нужно об этом сообщить мне или любому другому дознавателю. С Хазарелом у тебя отношения не очень, так что можешь всегда подойти к Галдету Зайлеру, такой полноватый мужчина с белыми волосами. Он, как правило, находится в отделе, сам человек порядочный и семейный, проблем с ним у тебя точно не будет. После серьёзного ранения занимается в основном бумажной работой и допросами всякой шушеры. Я предупрежу его завтра, чтобы приглядывал за тобой. Если Инбид будет тебя донимать, то можешь Галдету смело пожаловаться. Договорились?

— Да.

— Ты сегодня не скучала?

— Скучала, но архив отвлекает и занимает. Опять же, мне всегда теплее на душе оттого, что ты обязательно вернёшься.

— А мне — оттого, что меня кто-то ждёт.

После ванной я нырнула в постель и ждала там Аршеса, но от усталости задремала и лишь сонно обняла его, когда он вернулся.

Утром ардан разбудил меня затемно.

— Арш, как ты умудряешься так мало спать? — пробормотала я, зевая.

Гайрон был умыт, одет и возмутительно бодр.

— У меня бывают дни, когда я могу проспать целые сутки. Но обычно пяти-шести часов достаточно. А тебе, видимо, стоит ложиться пораньше…

— Или стоит вставать попозже, — проворчала я, уговаривая себя встать с постели.

Видимо, дипломатия — не моя сильная сторона, потому что ничего не получилось, а переговоры с сонным организмом зашли в тупик.

— Хорошо. Поспи ещё пару часов, отправимся попозже, — неожиданно легко согласился гайрон и пропал в своём кабинете.

От удивления я аж проснулась окончательно. Неужели достаточно было просто сразу сказать, что люблю подольше поспать по утрам? Как-то не привыкла к тому, что хоть кого-то волнуют мои мнения, желания и вкусовые предпочтения. Полежав, поняла, что всё равно не усну, и решила провести эксперимент.

— Аршес, — тихонько позвала я, приоткрыв дверь в его кабинет. — Я хочу по утрам сама просыпаться, чтобы меня никто не будил. Понимаешь, я всё время, когда в приюте жила, мечтала, что стану взрослой и буду спать, сколько хочу. Хоть до девяти утра. Или даже до десяти! А ещё я обожаю варенье. Арановое, бийевое, мангоровое. Да любое. Только я не знаю, где его продают. Вот…

Ардан широко улыбнулся и ответил:

— С добрым утром, урдиновая моя. Прости, что разбудил. Больше не буду без крайней необходимости. И варенье тебе куплю, конечно. Попробуй ещё поспать. Всё равно поход на Ирла Изарра немного откладывается, Хазарел ушёл допрашивать одного прожжённого бандюгана, не думаю, что он быстро закончит. А ещё сегодня обещал прийти столяр, чтобы снять мерки под мебель для архива. И поставщик канцелярии с образцами карточек. Ты не расстроишься из-за задержки?

— Нет, — ответила я, нервно смяв в руке подол рубашки, в которой спала. — Не уверена, что вообще хочу знать эту тайну.

— Не переживай так, Ви. Уверен, что правда не так страшна, как домыслы. Одевайся и выходи. Я тебе завтрак принёс, вон, на столе лежит сумка.

Собралась и заплела косу, посмотрела на своё отражение. Жизнь вне приюта шла мне необыкновенно. Лицо немного округлилось, щёки налились румянцем, а глаза засияли. В последнем виноват исключительно Аршес. Хотя… влияние пирожных на хорошее настроение отрицать тоже нельзя. Подмигнув себе, вышла из ванной комнаты и вернулась к ардану.

В сумке обнаружилось всё самое вкусное. Свежие груши. Сливочное пирожное с грушами. Пирог с грушами. Грушевый мармелад. Грушевый компот в высокой бутылке. Я с нежностью посмотрела на Аршеса. Надо только сказать ему, что я не только груши люблю. А то так и буду есть одни груши до конца жизни.

«Ой, посмотрите на неё! Тоже мне тяжкая судьбинушка. Ешь, пока дают! Начни с пирога только. А то так пирога хочется, аж мочи нет», — проснулся внутренний голос.

Пирог оказался чудесным. Свежим, сочным, ещё тёплым. У меня от одного только запаха побежали слюнки, а с первым укусом я впала в гастрономический экстаз. Рядом тихо засмеялся Аршес.

— Я точно знаю, что пирог не настолько вкусный, один кусок уже попробовал. Но ты ешь так, что хочется взять ещё парочку, просто чтобы испытать нечто подобное.

— Не офдам, туф фсефо офин куфок офталфя! — проворчала я с набитым счастьем ртом.

— Твоя красота меркнет в сравнении с твоей божественной дикцией, — развеселился Аршес. — Ладно, ты завтракай, а я пока допишу отчёт и отправлю пару писем.

После совершенно потрясающего завтрака я, опьянённая волшебным вкусом грушевого компота, снова принялась за архив. Теперь, когда опыта прибавилось, не нужно было тратить так много времени на выискивание важных упоминаний. Карточек набралось уже очень много, я разложила их стопками на подоконнике, но места там едва хватало.

Аршес куда-то ушёл, а вернулся уже перед самым обедом в компании незнакомого зайтана.

— Ви, пойдём, я тебе кое-что покажу.

Из переписки королевского дознавателя и его старшего брата

Аркет,

Я обдумал текущую ситуацию и считаю, что тебе лучше поручить поиски Цилаф кому-то другому. Мне представляется, что её нет в Аберрии, а за пределами страны мои руки скованы. Ищи упоминания о необычных проклятиях или скандалах, связанных с ними.

Аршес

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Арш,

Тебе не кажется, что манкировать интересами семьи и короны из-за юбки — это уже слишком? Не зря мама беспокоится. Это на тебя не похоже.

Аркет

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Аркет,

Я не пренебрегаю интересами семьи и короны, но у меня возник конфликт этих самых интересов.

Аршес

от девятого дня

4-го лаурдебата 4-го лаурдена 6973-го года

Ирла Нагусса

Капитула шестнадцатая, об обустройстве архива

Ардан привёл нас на захламлённую старой поломанной мебелью территорию, поделённую на камеры. Вокруг царил недружелюбный сумрак.

— Это старый изолятор. Здесь содержались задержанные, когда я пришёл на службу в дознание. Впоследствии мы сделали новый, ещё более закрытый и защищённый. Из плюсов — попасть сюда можно только из отдела, все окна слишком маленькие, не пролезть, не вскрыть. Есть приток свежего воздуха и не сыро. Из минусов — света дневного тут мало, требуется снести все перегородки и сделать небольшой ремонт. Хотя бюджет под это у нас есть.

— Но для архива, наверное, не так плохо, что света нет? Документы и книги быстро выцветают на солнце, — огляделся незнакомый зайтан и прошёл вглубь помещения, оставляя чистые следы на пыльном полу.

В руках он держал длинную складную линейку, а из-за уха торчал сточенный карандаш.

— Да, но работать придётся в таких условиях… в полутьме, — вздохнул Аршес и вопросительно посмотрел на меня.

— И что? Все остальные архивные комнаты у вас тоже без окон и тёмные. А здесь довольно светло будет, если повесить магические лампы. Да и стены сносить не нужно, достаточно убрать решётки. Смотри, тут восемь камер. Как раз можно выделить две или три под дела Нагуссы, а остальные распределить по другим крупным островам. Ты же хотел территориальное деление — вот оно, само напрашивается, — предложила я.

— Да, я могу стеллажи спроектировать вдоль стен, а ещё по два поставить спинка к спинке посередине комнаты. Получится как трезубец по форме, — мастер принялся снимать мерки. — И верно, к чему перегородки убирать, юная зайта права, лучше просто снять решётки, стены подлатать и покрасить. А обломки старой мебели, если хотите, я для вас совершенно бесплатно утилизирую.

Я удивлённо посмотрела сначала на столяра, а потом на основательные деревянные столы и ещё вполне крепкие кресла. Мастер хитро улыбался, глядя на Аршеса.

— Какие-то столы с креслами и в архиве могут понадобится, — вмешалась я, пока ардан не успел распорядиться казённым имуществом. — Надо же на чём-то карточки заполнять, дела обрабатывать.

— И верно. Отберём самое лучшее и сохраним. Остальное, конечно, забирайте, зайтан Аротза.

Отчего-то столяр не обрадовался.

— А подо что планируются стеллажи? — спросил столяр.

— Папки и карточки. Образцы я вам пришлю.

Мастер быстро набросал схему расположения стеллажей и показал нам. Архив получался очень внушительный — настоящий лабиринт из шкафов.

— Для карточек нужен будет отдельный шкафчик с узкими выдвижными ящичками, — пояснил Аршес.

— Лучше два шкафчика, каточек будет много. Смотрите, вот тут у входа хорошо встанет один большой шкаф или два поменьше, — показала я. — И рядом как раз стол для работника архива. Или даже два стола уместятся.

— Да, неплохо, — согласился мастер, набрасывая чертёж.

— А можно сделать мебель светлой? — осмелилась спросить я.

— Так она не в цене, — удивился зайтан Аротза.

— Тогда тем более! И сэкономим, и в помещении будет не так мрачно. Просто я представила все эти закутки, уставленные чёрными шкафами, и стало не по себе. А вот если мебель светлая или белая, то сразу как-то спокойнее.

— Хм. Почему нет? Особенно если это дешевле? Главное, чтобы на качестве не сказывалось, — поддержал идею Аршес, прохаживаясь между камер и огибая залежи поломанной и оставленной пылиться мебели.

— Обижаете! — заверил окончательно поникший духом столяр. — У нас качество отменное.

— Прекрасно. Когда можно будет ждать готовые стеллажи? — спросил ардан. — Смету я оплачу сразу же, как только вы её пришлёте.

— Сразу после опорретана, — оценил масштаб работы зайтан Аротза.

— Долго. Нам, понимаете ли, дела складывать некуда. Ремонт мы тут через пять дней закончим, хорошо бы тогда и начать монтировать первые стеллажи, хотя бы в одной из бывших камер.

— Но…

— Вот и славно. А я к вам пришлю специалиста, обновит на вашей мастерской арканы против всякого ворья.

Судя по лицу столяра, вопрос воровства шкафов из мастерской остро не стоял, но спорить с Аршесом он не стал, кивнул и удалился.

Мы с арданом остались вдвоём, осматривая помещение.

— Аршес, а у вас в архиве только дела? Может, ещё какие-то важные документы есть? Места же тут полно.

— Вот и я думаю, что всю документацию, связанную с отделом, можно было бы тут хранить.

— Кстати, вот ты говорил, что невозможно без канцелярии обойтись. А что если им документы просто не отдавать?

— Что? Нет, это только создаст хаос. У каждого дознавателя будет своя стопка документов, и ты замучаешься их искать. Станет ещё хуже.

— Да нет, я не об этом. Вот смотри, мы вынесли из архива целую кипу свитков. Я их все распределила и сделала карточки. И всё внесла в алфавитный указатель, теперь если тебе понадобится информация по какой-нибудь фамилии, я по указателю сразу найду, в каких документах она упоминается. А теперь представь, кто-то организует новое место для архива. Такое же, только намного больше. Не для отдела, а вместо королевской канцелярии. Свежие документы все сразу будут нести в новый архив. А ещё мы постепенно будем забирать из старого свитки, каталогизировать их и распределять. Какое-то время придётся делать запросы сразу в два архива, это минус. Но работа парализована не будет, а это плюс. Рано или поздно документы в старом архиве кончатся, и останется только один, новый.