Вот и свела нас судьба (детство в серых тонах)…

Глава 23

Едем мы друзья?

Мы задержались в Петербурге ещё на несколько дней. Чтобы как можно больше уладить свои дела. Из столицы уже выехало множество людей. Конечно, знать и богатые в большинстве своём засобирались в свои имения и за границу. Мои старшие товарищи тоже спешили закончить свои дела и хоть немного отдохнуть. Да я им и не требовался. Уже прошли несколько репетиций отдельных сцен «Щелкунчика», но, вроде, согласно указаниям некоторых высоких особ, меня на них не приглашали. Хотя, я в пятницу навестил консерваторию и встретился там с Львом Ивановичем и Мариусом Ивановичем, конечно, по их просьбе, и передал им множество рисунков, и даже к «Баядерке». И через Модеста Петровича отдал рисунки и пару ранее записанных сюит к «Лебединому озеру» для Петра Ильича! Тот, оказывается, весной немного приболел, а на лето уже собирался отправиться на лечение куда-то за границу. Насколько мне сообщили, балет был дописан и тоже прошли первые репетиции. Значит, что мог, то я уже сделал.

А в субботу нас навестили Елизавета Андреевна и Александра Григорьевна, хотя, после нашего визита к Юсуповым во второй раз. И ненадолго, как бы только прощаться. Вроде, они пока собирались куда-то на гастроли, и не очень длинные. Вообще, в последнее время княгиня стала как бы и одной из ближайших подруг тёти Арины. Мы передали ей «Синий Лён» и «Ой, мороз, мороз». Уже многим было известно про наш последний концерт в гимназии. А вот Александре Григорьевне отдали «La Paloma adieu» и «Песню о нежности». Да, и она точно обрадуется. Последние песенки вспомнились как раз в конце мая. И нам с тётей пока было не до концертов!

Кстати, почти незаметно пролетели мимо нас и разные, пусть и достаточно важные, мировые события! Да, до сих пор продолжались кровопролитие и зверства турок-османов в Болгарии. Хотя, как писали в газетах, восстание болгар было почти подавлено. Много обсуждали новость про захват отрядом болгарских повстанцев под командованием Христо Ботева австрийского колесного парохода «Радецкий». Жаль, конечно, что храбрецы погибли. Лучше было бы, если они дождались и помогли русским войскам. А так, в Османской империи и так происходили непонятные события. Странно, но согласно газетам, точнее, услышанным слухам, вроде, в конце мая даже сам султан Абдул-Азиз отрёкся от престола. Скорее всего, заставили. Очередной государственный переворот. Вроде, на трон вступил уже другой султан Мурад V. Хотя, что там происходило у турок-осман, нас с тётей, особенно её, не особо интересовало. Что как бы и приближалась война, было уже ясно. Многое зависело от позиций прежних врагов, напавших на Россию в Крымскую войну. Честно говоря, от них и сейчас, особенно англичан, ничего хорошего ждать не приходилось. Запросто подставят и в любой момент нападут. Похоже, что и император Александр Николаевич колебался. Но у нас в стране хватало и тех, кто страстно желал захватить Проливы. Честно говоря, чтобы проще и доходнее было вывозить зерно. Когда народ голодал. Ведь пока больше нечего. Лично мне они были не нужны. Чего вкладываться, когда не удержат. Лучше уж развивать земли в самой России. На Урале! Металлургию и прочую промышленность! И строить железные дороги к Тихому океану! Это было бы верней! Там, на востоке, столько богатств!

Хотя, я и на самом деле мал, и мне пока точно не воевать. Не так уж и хотелось, но смог бы. Можно было и проверить себя. Судя по странному сну, воевал я. Почти с теми же врагами. А потом погиб…

А так, случилось и одно нежданное дело, точнее, несколько. Зимой, чтобы я ненароком не заболел, тётя Арина редко выпускала меня на улицу. Если мы и гуляли по городу, то только вместе. Вот такой домашний мальчик из меня получился. Всё-таки петербургская погода являлась не такой уж благоприятной, особенно для людей со слабым здоровьем. И меня как раз можно было посчитать таким. Хотя, ранее так и было. А сейчас уже получше стало. Раз с конца мая сильно потеплело и постоянно светило яркое и тёплое солнышко, то погулять на улицу я уже выходил и один. Тем более, даже тётя заметила, что с Нового года я немного подрос и заметно окреп. И точно мог постоять за себя! Явно и самостоятельные занятия гимнастикой и борьбой, ага, самбо сказались, а ещё больше хорошее питание. Наверное, пришло время мне и подрасти.

Пусть мы с тётей Ариной и в последнее время жили скромно и особо о своих успехах и делах не распространялись, но ведь всё равно от слухов некуда деться. И в нашем доме уже ни для кого наши успехи в музыке и довольно тесные отношения с Юсуповыми такой уж тайной не являлись. А тут ещё появилась новая одежда, особенно женская! Многие, хоть мы себя вообще не выпячивали, однозначно заметили и резкий рост нашего благосостояния, оттого и отношение к нам стало уже намного уважительнее. Хотя бы для вида. Конечно, хватало и злых взглядов, но уже прежнего пренебрежения, особенно ко мне, не было. Порой некоторые и заискивали!

Хоть я с местными мальчишками и девочками никакой дружбы не водил, но тётя, бывало, порою пользовалась услугами прачек Авдотьи и Прасковьи. Все в нашем доме пользовались. Вот помогая Арине Васильевне, я и заглядывал к прачкам несколько раз. Первой осталось лет пять до сорока, а вторая была лишь немного старше тёти Арины. Но выглядели они, честно сказать, сильно старше своих возрастов и намного хуже моей тёти. Что делать, тяжёлая работа у них и не очень оплачиваемая. Рублей десять в месяц — это, считай, вообще почти ничего! И, хоть их мужья работали столярами, но тоже не очень много получали. Вроде, примерно рублей под двадцать. Столько у нас уходило только на еду, а сейчас и больше. И, понятно, что эти две семьи жили сильно бедно. Ладно, что хозяева доходного дома вынужденно терпели и выделили им, вроде, за малую плату, комнатки под жильё и стирку. Правда, обеих мужчин я часто видел и пьяными. А ведь у низкорослого и худого Семёна Колычева, помимо Глаши, было ещё два сына и дочка. Тоже немало. Пятнадцатилетний Микола, конечно, был постарше меня и сестры. Ранее он на меня как бы и не обращал внимания и больше помогал отцу да время от времени водился со своими сверстниками. Хотя, ростом и телом не сильно уж меня опередил. Вот щуплому Федоту исполнилось лишь девять. И изредка я замечал и малолетнюю Варвару. Шесть лет всего! Но худенькая девочка, похоже, часто болела, и на улице её было видно мало. Как бы и не померла ещё!

Вот крепкий, хотя, тоже низкорослый Тарас Акимов был лишь немного старше тёти Арины и, помимо старшей дочки Феклуши, растил ещё двоих дочек помладше. Сыновей у него не имелось. Хотя, вроде, один умер ещё в младенчестве. Марья являлась ровесницей Федота, а Василиса — Варвары. Последняя девочка, и весьма хрупкая, тоже нечасто выходила на улицу.

Обе семьи одевались плохо. И сильно прохудившаяся обувь тоже вызывала немалую жалость. Тут в конце мая тётя Арина собрала все мои старые вещи и обувь и отнесла их Колычевым. А вот свои она уже поделила пополам и отдала обеим прачкам. Ещё и сшила платья всем их девочкам и кое-какое бельё. Пусть из не особо дорогих тканей, но все вещи получились симпатичными. Я тоже внёс посильную лепту. Обеим семьям достались изготовленные мною игрушки. Тут и Чебурашка, и крокодил Гена, да ещё Буратино с Мальвиной. Вполне симпатичные игрушки получились. И, конечно, ушастики достались самым младшим девочкам.

— Благодарствуем Вам, уважаемая Арина Васильевна и, э, княже Борис. — Слегка подвыпивший Семён Колычев глядел на нас немного хмуро, но благодарность точно испытывал. И вся семья тоже. — Пусть бог дарует вам свою благодать.

Жаль, но пока особо другим этим семьям мы помочь не могли. Хотя, тётя и ранее порой подкармливала детей, пусть в меру наших скромных возможностей. Сейчас ещё больше. Мы всё-таки принесли и кое-какую еду. А деньги давать было просто бессмысленно. Скорее всего, их запросто могли пропить сами главы семейств.

— Может, Вам помощь в имении нужна? Мы могли бы отдать на лето в работники Федота.

Это нежданное предложение главы семейства сильно удивило тётю Арину. Хотя, и меня тоже. Ну, какой работник из Федота? Точно не лихой стрелец. Он и отцу особо помочь был не в силах. Но, с другой стороны, как бы и лишний рот в семье, и его и содержать требовалось. Тут я нежданно и для тёти, и самого себя, согласно кивнул головой. Почему бы и нет? Пусть хоть у нас в имении немного отъестся. Мне ведь тоже надо налаживать отношения с другими людьми, особенно детьми. А то совсем друзей не имею, и жизнь не знаю, в том числе и у простолюдинов! Всё дома сижу. Тем более, в последнее время Арина Васильевна часто и спокойно позволяла мне самому принимать решения. Мудрая она! И мужчина тут же попросил у нас три рубля в месяц, и мы согласились. Но оплату обещали едой, после возвращения. Чтобы не пропил.

Вот у Акимовых мы согласились забрать Марью. Уже узнали и сами же предложили. И пока девочка тоже не очень способна помочь матери. Жалко было младших девочек, совсем уж слабых, но нести ответственность ещё и за них мы точно не могли. Вдруг что случится? А наши первые работники как бы и вошли в подходящий возраст. Правда, мы собирались их просто немного подкормить.

Раз такое дело, то надо провести каникулы с большей пользой! Для дела и собственного здоровья! Я тут же нарисовал множество рисунков с разными видами мужских и особенно женских купальных костюмов, как довольно откровенных, так и скромных. Конечно, тут можно было придумать вообще множество вариантов. Но лица уже ни нам, ни никому из наших знакомых не принадлежали. Чтобы не получилось слишком вольно и как бы неприлично, женщинам сверху предлагалось одеть ещё и короткие лёгкие рубашки. А для мужчин я нарисовал ещё и купальники с верхом как у гимнастов, и снизу в виде длинных штанишек. Потом вспомнились и короткие штаны для лета и носки дома, ага, шорты. Удобно ведь! И, конечно, тётя Арина постаралась сшить и многие образцы. Как раз к нашему отъезду и успела. Само собой, кое-что мы спокойно оставили для себя. А так, все рисунки и образцы тут же были отнесены в Дом Моды «Татьяна». Согласно имевшимся договорённостям. Ничего, там работники уже ко многому привыкли. Переварят и такое. Пусть только привилегии как положено оформят. Глядишь, что-то из новой одежды пойдёт и разным людям понравится. Всё равно ведь к этому придём.

Квартиру мы нежданно, хотя, и вполне охотно, оставили как бы на попечение Модеста Петровича. Просто он незадолго до отъезда, в воскресенье, заглянул к нам по нашим делам сам и как бы между делом сообщил, что как будто один московский поэт Иван Захарович Суриков, кстати, незнакомый нам, вместе с женой Марией собрался ненадолго посетить Петербург. Вроде, хлопотал о некоторых своих делах, а останавливаться было негде. Вот он как бы попросил о помощи, а общие знакомые вышли на моих старших товарищей.

— Борис, а ты знаешь такого поэта? Может, случайно его стихи читал? Кстати, изумительно красивые стихи пишет.

Честно говоря, совсем не знал. И от своих старших товарищей я ни разу не слышал о нём. Но вот моя память почти сразу же выдала некоторые сведения о людях с такой фамилией. Пока не так был известен этот поэт, только среди не очень широких литературных кругов. Да, как память и выдала, очень талантливый «крестьянский» поэт, и из самой гущи простого народа, из крестьян. Соль земли русской! Поэт с большой буквы, и с очень тяжёлой судьбой! Жаль, но времена сейчас такие, дворянские и аристократические. И простые крестьяне, и поэты из них тоже, совсем не в почёте. Но не у меня!

— Знаю, Модест Петрович. И немного и о художнике Василие Сурикове слышал. Извините, не мне, конечно, мальчишке, судить, но эти люди достойны всеобщего восхищения.

И тут я, попросив прощения, ненадолго взялся за писанину. Уж «Тонкая рябина» и «Степь да степь кругом» вообще замечательные народные песни! Лучше просто не бывает! И стишок «Вот мой дом родной»! Я их точно знал и вспомнил, пусть и не полностью! Вот кто написал музыку к песням, этого я так и не вспомнил. Не страшно, и мне же на пользу! Ну, пусть будет и вариант как бы с моей музыкой!

Модест Петрович и тётя Арина, похоже, уже моим поступкам удивляться перестали. Они начали обсуждение предложения и чуть погодя вполне договорились. Хотя, почему бы и не помочь? Мы ведь вот-вот уедем, и на целое лето. Поэт с женой спокойно могли пожить у нас и до нашего возвращения. За квартиру уже уплачено. Скромно, но жить можно. Зато чуть погодя я вручил им нотные записи и слова вспомнившихся песен. Автором там был обозначен только сам поэт. Моё имя нигде не указывалось. Уж постоянно возвеличивать себя я точно не стремился. Но приходилось. Пусть хоть так имя Ивана Захаровича станет намного известнее. Он достоин этого.

— Да, Борис. Хорошие песни! Достойные! Правда, там имеются некоторые огрехи и, с твоего позволения, я их уберу.

Конечно, имелись. На скорую руку же. Вот так сразу вспомнить всё у меня не всегда получалось. Пусть доработает.

— Конечно, Модест Петрович. Я только рад буду.

Заодно я отдал великому композитору и записи других, уже засвеченных песен, в том числе и «Хотят ли русские войны». Кому, когда были отданы и показаны, и на каких условиях, тоже было отмечено. Насчёт песен, отданных Елизвете Андреевне и Александре Григорьевне, он и так знал. Кроме самых последних, все они уже были исполнены и стали, ага, страшно популярными!

А так, нам и на самом деле со спокойной совестью можно было отдыхать и набраться сил. Всё важные лица на лето разъехались кто куда. В дела с одеждой пока вмешиваться не требовалось. Персонал Дома Моды справлялся и без нас, да там в основном слушались только Юсуповых. И с балетом моё вмешательство нисколько не требовалось. И основные репетиции всё равно были намечены на осень. А в имени мы с тётей найдём чем заняться.

Уже рано с утра в понедельник, и в сопровождении Модеста Петровича, глав семейств Колычевых и Акимовых, мы отправились на Николаевский вокзал. Он находился далеко к югу-востоку от нашего доходного дома, на пересечении Невского и Лиговского проспектов. Нам в своё имение удобнее было добираться на поезде. Как ни странно, вещей у нас хватало. Прикупили мы кое-что и для имения. Аж наняли пятерых извозчиков. И нескольких носильщиков при посадке в поезд. Но много имущества оставили и в квартире! Хотя, осенью мы всё равно собирались переселиться в более приличное жильё. Уже можно было себе позволить.

Много ждать не пришлось. В вагоне первого класса разного народа хватало. Конечно, обеспеченных. Кто мог себе позволить. Да, из четырнадцати диванов были заняты десять. Вот на парочке, хоть немного и в тесноте, разместились и мы. Раз каникулы, то долой надоевшую ученическую форму! И Федот, и Марья тоже были переодеты в одежду, ничем не уступающую нашей. Хотя, держались они скованно и молчаливо. Но и ехать нам надо было лишь часа четыре, оттого особых припасов мы не взяли. Потерпим. Главное, что в вагоне имелись нужные удобства.

И уже к полудню мы вышли на небольшой станции Чудово. Только и интересного, что два небольших деревянных вокзала, как раз по обе стороны дороги. Вроде, уже было начато строительство каменного. Само село находилось в полутора верстах. Мы быстро выгрузились, перегрузили свои вещи в три неказистые крестьянские поводы и отправились в Грузино на пристань. К себе имение мы собирались добираться уже по Волхову. Немного осталось.

Вообще-то, ещё из Петербурга по Неве и Ново-Ладожскому каналу, а потом и по Волхову можно было вполне удобно добраться до Киреша и на пароходе. Вот там, на правом берегу реки, и чуть восточнее этой небольшой деревеньки, и находилось наше имение Берёзовая горка с господской усадьбой. Хотя, так было дольше.