Три орешка для Тыковки

Глава 10 Майя

От рассказа Яниша о столице веяло беззаботным детством. Очень хотелось спросить, печёт ли сударыня Бажена с Садовой улицы свои восхитительные крендельки? Починил ли мастер Благомир карусели на Портовой площади? Жива ли кудрявая собачка старого шарманщика Миклавша, что смешно подвывала ему на городском рынке? Я давно не вспоминала о столице. Просто было некогда.

Да и ни к чему. Что меня ждёт в родном городе?

Да, я стала совершеннолетней. Но по сути это лишь защитило меня от принудительного брака. Теперь у меня должны спросить согласие на замужество. Но для того чтобы войти в права наследования, нужно доказать, что я способна управлять тем, что принадлежит мне по праву. Дядя заявит в суде, что моё бегство и скверный образ жизни говорит о психическом нездоровье. И, имея в кармане мои деньги, он легко найдёт свидетелей, которые подтвердят его диагноз. И мне останется либо идти на поклон к нему, либо замуж. Только теперь я - товар порченный, с подмоченной репутацией, муж будет смотреть на меня даже не как на лошадь — как на старую клячу. А значит, на коле мочало, начинай сначала.

Первое время я просто выживала, но теперь у меня появилось время — и повод — задуматься: а что лучше? Жить в столице, в тепле и довольстве, но покорно принимая свою судьбу, или здесь — убирать хлев, зимой и летом тащиться в лавку, но не зависеть от других?

Да что я страдаю? Через годик, глядишь, скоплю на лошадёнку. И буду в город не ходить, а ездить. А там всего два годика останется продержаться. А потом можно будет перебраться куда-нибудь «поближе к цивилизации», как говорит Яниш. Накопить денег, подучиться, сдать на сертификат, и с отработанным договором в приличный город.

В крайнем случае, городскому магу можно пригрозить, что уеду. Пусть условия человеческие создаёт!

Хотя нет. Мне же нужно замуж выйти. Род продолжить. А для этого кровь нужна соответственная. Значит, придётся переезжать. Здесь даже просто отмеченные Силой не встречаются, что говорить про отборных особей, вроде кавалера Яниша. Таких, чтобы хотя бы посмотреть было на что. И чтоб поболтать было нескучно в процессе, пока он палкой туда-сюда. Вдруг это долго?

Интересно, а просто поспать можно, пока он это самое палкой своей? Я бы поспала. Жаль, спросить не у кого. Не у Яниша же, в самом деле?

Ничего. Накоплю на сертификат, заведу ученика посмышлённей, чтобы было на кого хозяйство оставить…

И уеду.

Пока я строила далеко идущие планы, занимаясь своими делами, мой провожатый уснул. Даже не поел, бедолага. Упрямый он всё же! Сказала же: отдыхай. Восстанавливайся. И сваливай отсюда побыстрее.

А то я привыкаю.

И Миу-миу тоже.

Скучать будет потом, животинка глупая. Жалко.

Когда еда была готова, я попыталась Яниша позвать. Так, не слишком настойчиво. Для очистки совести. Сама поела. Убралась.

Жаль, конечно, что не удалось покормить кавалера. Я ему таких снотворных травок заварила! Но, надеюсь, он и сам достаточно вымотался. Тихо вынесла в сени два чугунка с кипятком, развела воду в бадейке, потушила светильник в доме, чтобы некоторые не шастали, как у себя дома, зажгла свечку, разделась и полила на себя водой из ковша.

Восхитительно!

Вот чего действительно не хватало в этой глуши, так это ванны, наполненной тёплой водой. Здесь даже в больших домах не было водопровода, всё вёдрами из колодца. А вершиной гигиенической мысли была баня. Я спрашивала деда Матея, почему он не срубил себе баню. Тот сказал, что бобылю баня ни к чему. Шутил, что лучше в чужую сходит. Со своей палкой. Он, конечно, шутил. Но и правда, ради одного человека баню заводить — одни проблемы. Другое дело — в сенях сполоснуться. Чтобы не заливать водой пол, я ставила прозрачную Силовую завесу, по которой капли, как по стенке, стекали вниз.

Промыла душистым мылом голову и сполоснула их травяным настоем, чтобы волосы были послушнее. Осталось тело.

И в этот момент дверь в дом распахнулась, и в сени ввалился Яниш с костылём наперевес. Я так испугалась и растерялась, что замерла, как была. В голове металась мысль, чем укрыться, и только потом до меня дошло: проще потушить свет. Волной силы я одновременно и затушила, и опрокинула свечку на пол.

— Сударыня Майя, — послышался голос Яниша. — У вас всё нормально?

— У меня всё нормально. Было. Пока не появились вы.

— Мне показалось, что в сенях кто-то возится. Зажгите, пожалуйста, свет.

— Кавалер Яниш, зайдите в дом и закройте за собой дверь.

— Сударыня Майя, вам совершенно нечего стыдиться!

Что-что⁈

— Кавалер Яниш, мне кажется, вы уже достаточно выздоровели, чтобы отправиться домой, к батюшке. Прямо сейчас.

— Ой-ой-ой! — сразу застонал тот. — Ой, нога моя, нога! Кажется, я оступился!

— А головой не ударились? — участливо поинтересовалась я.

— Нет.

— Жаль. Но ничего, я сейчас вытрусь, оденусь и ухватом добавлю.

— Сударыня Майя, дайте света, чтобы до отхожего места сходить.

— Кавалер Яниш, ещё два слова в том же направлении, и после того как вы выйдете до ветру, я запру дверь изнутри. Так что давайте по стеночке, по стеночке… С ногой осторожнее. Если поскользнётесь, льду от меня горячий привет и искреннюю благодарность передавайте.

— Ладно, ладно, я понял, — пробурчал красавчик, судя по звукам, и правда направлявшийся к двери. — Я боялся, что здесь чужие.

— Из чужих ночью, кавалер Яниш, вы первый за два года моей тут жизни.

Из открытой двери повеяло холодом. Предательский месяц тускло осветил сени. Яниш обернулся, но я уже была укрыта покрывалом. Прямо так, в покрывале, подхватив вещи в подмышки, я пробежала в дом, скрылась в своей комнатке, задёрнув штору, и, путаясь в спешке, стала одеваться.

Какой стыд!

Какой позор!

Что теперь обо мне думает Яниш? Он видел меня совсем без ничего, как какую-нибудь распутную девку!

Нет-нет, он по лесу туда-сюда ходит, по ночам бегает, костылём размахивает… Великий воин, победитель ночных ваз и ушатов! Вот пусть и костыляет себе… к вдовушке какой-нибудь.

«Вам нечего стыдиться!»

Ясно? Он одобрил!

Глухо стукнула входная дверь.

— Теперь-то можно свет зажечь, сударыня Майя? — раздался голос Яниша.

Вполне бодрый. Видать, справился наощупь.

— Что вы ещё не увидели, кавалер Яниш?

— Сударыня Майя, приношу свои извинения. Я не ожидал…

— Что я иногда моюсь?

— Ну я просто не подумал… что вы… ночью…

— А когда? Когда⁈ Утром у меня дел невпроворот, днём я в лавке, вечером вами, кавалер Яниш, занимаюсь. А вы в последнее время слишком активны. Нигде от вас нельзя спрятаться!

— Я не хотел.

Вот тут я ему категорически не верила. Он был из тех, кто с радостью со своей палкой в чужую баню сходит.

— Так есть что-нибудь поесть, сударыня Майя? Уж больно кушать хочется.

И тут живот его выдал такую руладу, что я в соседней комнате услышала.

— Ладно. Зажигайте свет. Еда в чугунке возле заслонки. Посуда на столе. И постарайтесь не шуметь! Мне завтра рано вставать, — проворчала я и завалилась спать.

Щёки всё ещё пылали от стыда, и сон совершенно не шёл.

Яниш даже на своих костылях двигался по дому почти бесшумно. Лишь по негромкому стуку ложки о тарелку я представляла, чем он занимался. Наевшись (я надеюсь), он потушил светильник и зашуршал на полатях.

Полежал. Повернулся — старые доски скрипнули под ним. Потом снова. И снова. Да когда он уже уснёт⁈ Спать-то как хочется…

Дрёма стала окутывать меня. Сон принимал меня в свои объятия, когда я вдруг вынырнула из него из-за того, что моя кровать продавилась.

— Майя, — прошептал Яниш, склонившись ко мне. — Тыковка. Я же теперь не усну.

— Кружка с травами на столе стоит.

— Принести? — в голос обрадовался мой ночной пришелец.

— Зачем? Там выпьешь. Это снотворное. Уйди уже наконец! — я пихнула его коленкой в ту часть тела, которой он расселся на моём ложе.

И только потом уснула.