Свод Единства. Ломая судьбы. Том 2

Сияй внутри

Дэзирэ возвращалась в казарму. В ту, с которой уже успела попрощаться. В ту, в которую уже и не надеялась вернуться. Она заметила детали барака, которых раньше не замечала. Или не хотела. Или ей не было до этого дела. Раньше. А сейчас? Что же изменилось? Только то, что она не может быть Творящей. Не может раскручивать те желанные огоньки у своих запястий. Ее огни угасли. Навсегда. Но она может сиять изнутри. Пока Дэзирэ еще толком не понимала, что это значит. Но это точно что-то значило. Она еще никогда так не была в чем-то уверена, как в этом. Сияй внутри. Эти слова давали ей силы и надежду. Возможно, тот драйтл мог вводить в эйфорию? Может, это его умение? Способность? Пусть так. Она будет сиять. Еще та девка, что оставила у нее свое перо, говорила, что ты не можешь быть сломлена, пока сама так не посчитаешь. Дэзирэ прикусила губу. А она считала. Правда ведь считала. До этого вечера. Она даже была готова прыгнуть со скалы. Но теперь — будет сиять. Она больше не считает себя сломленной. Пусть у нее забрали силы, но никто не заберет у нее ее имени. Дэзирэ. Зимняя Творящая. Девушка улыбнулась и опустилась возле входных дверей, чтобы нажать носом на нужный рычажок.

Максуд и Сандрин стояли на стене. Чемпионы и человеки немного от них отошли, давая им больше пространства. Удалось убедить Калибристо в том, что его воинов нужно перемешать с воинами Азаниэля. Коэффициент полезности от такого решения конкретно для чемпионов падал. Но для обороны в целом — поднимался. В данной ситуации это правильное решение.

— Почему ты отправил Жазэль вместе с ними? — спросила Творящая, непривычно близко стоя возле него.

Сандрин сократила дистанцию после того их разговора, когда он признал, что она ему нравится. Конечно, она ничего такого в ответ не сказала. Но стало понятно, что их отношения перешли на новый уровень. Девушка чаще улыбалась, Максуд теперь слышал от нее такие тона, которых не мог припомнить раньше. И стояла она ближе, чем обычно. Намного ближе.

— Жазэль — уникальная. — растянул воин.

— А поподробнее. — Сандрин выглянула за стену.

— Там все равно ничего не видно. — сказал Максуд.

— Я дала тебе время обдумать ответ. Это было тактично с моей стороны.

— А… вот как? — Максуд слегка помялся. — Жазэль не простой человек, Сандрин. Ты много читала о войнах? О сражениях? А поворотных событиях в истории? Часто ли ты встречала такие в книгах?

— Достаточно часто. И читала я много. — кивнула Сандрин, глядя ему прямо в глаза.

Тяжелый взгляд. И Максуду нравилось, как она так на него смотрит. Он улыбнулся, не в силах сдерживаться.

— Эй, она тебе вопрос задала. — крикнула ему в самое ухо Амайанта. — А ты и поплыл, как шоколад на солнце.

— Я сражался десятки тысяч раз. Я видел, как возносятся и падают целые цивилизации. И я знаю, что иногда судьбу того или иного сражения может решить не ум и талант генерала, не счастливый случай и не заготовленная хитрость или какой-то природный катаклизм. Хотя, надо признать, все перечисленное не раз предрешало исход битвы.

— Ой, зануда. Давай покороче. — Айя покачала головой.

— Если один человек окажется в нужном месте в нужное время, то от его решения может многое зависеть. Вплоть до исхода целой войны. Один маленький человек. Одно маленькое решение. — Максуд умолк на секунду. — Ты знаешь, почему Жазэль видит Амайанту?

Сандрин покачала головой. Ее фиолетовый волосы при этом слегка качнулись.

— Амайанта была разбита на части. Давно. Тысячу лет назад. И она собирала эти частицы все время, что находится в нашем мире. Одна из них — в Жазэлизэ. И это не простое совпадение. Именно к ней ты обратилась, когда приехала в город тысячи фонтанов. Именно к ней отправили меня.

— И именно там мы и встретились. — закончила мысль Сандрин. — И она спасла меня и нас всех в том подвале.

— Она — уникальный человек, Сандрин. Я не знаю, что ей уготовано, но я уверен, что она одна из ключевых фигур в битве за наш мир.

— Я думала, что ты тот человек, который должен оказаться в нужном месте и в нужный час. — как-то совсем по-дружески сказала Творящая.

Максуд улыбнулся. И покачал головой.

— Я — ураган, который сметет все на своем пути. — горько улыбнулся воин.

— Почему тогда так печально?

— Потому, что после этого я умру. Если я не окрепну настолько, чтобы сражаться с ними на равных за Шаг до Единства, то в определенный момент мне придется вступить в это Единство. И тогда я умру. Сначала они все, потом я.

— А как тебе окрепнуть? — спросила Сандрин, поджимая губы.

— Этого не знает никто. Даже те амалионы, что меня создали. — безнадежно вздохнул воин. — Вчера я был близок к тому, чтобы подняться на ступень выше. Но пришлось вступить в бой за абсолютного. Теперь не знаю…

Сандрин повернулась в другую сторону, реагируя на выкрик солдата. Она почти прижалась спиной к Максуду.

— Жазэль говорила странные вещи. По ее словам, ты сказал, что эта армия и не предназначена для того, чтобы противостоять врагу. Якобы ты сказал, что она и не должна сдержать амалионов.

Творящая не оборачивалась. Стояла спиной к воину. Ее волосы пахли цветами. Такой тонкий и приятный едва уловимый запах. Воин вдохнул, прикрыв глаза. Максуд хотел обнять ее, но на стене на глазах у солдат это выглядело бы крайне неприлично.

— Ну скажи же ей. Хватит стрелять в меня своими чувствами. — вспылила Амайанта. — Целься в нее.

— Сандрин. Лучше повернись ко мне и немного отойди. Иначе ты рискуешь быть объятой.

Творящая медленно повернулась. Улыбка играла на ее слегка наклоненном в сторону лице.

— Великий маршал боится того, что о нем подумают его солдаты?

— Молодец… — восторженно хлопнула в ладоши Амайанта. — А я думала камень камнем.

Максуд чуть наклонился к Сандрин, крепко ее обнял и переставил на другое место. Позади себя.

— Так ты сможешь смотреть и на тех солдат, и на меня. — он убрал руки.

— Так что там на счет нашей армии? — Творящая подняла бровь.

Никакой тени улыбки на лице. Она спрашивала очень серьезно. Максуд вздохнул.

— Нас слишком мало. Как бы мы не были сильны, но таким количеством нам не удержать крепость.

— И ты знал это с самого начала. — констатировала Сандрин.

Воин кивнул. Он посмотрел в сторону войск амалионов. Пока движения не было заметно. Они суетились, до него доносились некоторые их слова, но серьезных перемещений войск не видно. Перед штурмом враг обязательно будет менять свои порядки.

— Знал. — подтвердил Максуд.

— Значит, армия тебе нужна совсем не для того, чтобы остановить здесь противника. — сделала предположение Творящая.

— Не для того.

— А для чего тогда? — не выдержала Амайанта. — Ты же всем здесь распинался, что мы сильны, мы сможем победить, мы…

— И мы победим. — грозно посмотрел воин на девушку в золоте.

— Эта армия была нужна не для противостояния амалионам. — Амайанта начала догадываться. — Она нужна для тебя. Это ты нуждался во времени, чтобы стать сильнее. И это ты ее собрал, чтобы она дала тебе возможность не вступать в бой раньше времени.

— Все верно. — согласился с ее словами Максуд.

Сандрин недовольно уперла в него взгляд. Она понимала, что сейчас он говорил с ней. Воин отвернулся от Амайанты и посмотрел Творящей в глаза.

— Я становлюсь сильнее. Очень медленно. Но становлюсь. Мне нужно время. Оборона крепости должна мне его дать.

— А зачем все эти трудности с армией вообще нужны были? — удивилась Амайанта.

— Почему тогда ты не переждал где-нибудь в горах, или в другом месте, пока набрался бы сил? — спросила Сандрин.

— Вот-вот. — поддержала ее девушка в золоте.

— Во-первых, я изначально вообще не планировал принимать в войне участие. Меня спасла Эйр и ты.

— А я? — вскрикнула Амайанта.

— И потом ты, но это пока не имеет отношения к моему рассказу.

— Я имею отношения ко всем рассказам. — сложила Айя руки на груди.

— Я не мог вас оставить. Должен был отдать долг. Потом у меня начали появляться друзья. И Айя. — Максуд считал богиню больше, чем другом, поэтому указал ее имя отдельно, а Сандрин не стала заострять на этом внимание. — Когда убили Стрелу, я окончательно решил, что хочу их смерти.

— Как красиво и героически все у тебя получается. — Амайанта мечтательно покачала головой.

— Как бы не было красиво, но силу я могу набирать только в условиях войны. Мне нужны короткие стычки, где бы я смог израсходовать некоторый свой запас. Это, как обычная физическая тренировка. Ты не станешь сильным, пока не начнешь выполнять упражнения. Так и со мной. Первый раз, когда я применил Шаг, мне было очень плохо и я мог умереть. Второй раз уже совсем другое дело.

— Ага, прям совсем другое дело. — покачала головой богиня, поднимая брови и кривя лицо.

— Когда я начну применять оба Шага без последствий, тогда мы и повоюем.

— И когда это случится? — в один голос спросили девушки.

Каждая из них смотрела на него и ждала ответа. Максуд только плечами пожал. Это так не работает. Он может вообще не получить свою силу. А может получить ее через минуту.

— Что-то затевается! — раздался громкий голос Калибристо.

Максуд сразу же посмотрел на Амайанту. Та вознесла руки к небу и шумно выпустила воздух. Выражение ее лица напоминало одно слово «опять»? Девушка в золоте медленно поплыла в сторону вражеских войск.

— Будь осторожна, у них есть бог. — на всякий случай предостерег ее воин.

Амайанта отмахнулась.

— А я тебе кто? Кот с помойки? — буркнула она себе под нос.

— Что ты о нем думаешь? — спросила Сандрин.

— Я его не знаю. Предполагать бессмысленно. Этим богом может оказаться кто угодно. — воин покачал головой.

— Нет, я о другом. — и Творящая подняла руку с золотым браслетом, шевеля пальцами.

— Ну, ты ведь слышала, как он разговаривает. — усмехнулся Максуд. — Мне с самого начала не нравилась твоя идея найти артефакт. А теперь, когда я знаю, что внутри него заточен бог… В общем, стало еще хуже.

— И я не могу его снять.

— Не можешь. — подтвердил Максуд.

— Он… меня захватит?

Воин пристально посмотрел на нее. Через каменное лицо Творящей невозможно пробиться. Невозможно что-либо понять и сделать хоть какие-то выводы. Но она задала вопрос. Настораживающий вопрос.

— О чем ты мне не говоришь, Сандрин?

Творящая опустила голову.

— Когда в разгаре битвы мне нужно сражаться в ближнем бою, он словно берет на себя контроль над моим телом. Движения мои становятся настолько быстрыми, что мне ни за что не уследить за ними. Может, это похоже на твои Шаги?

— Не совсем. Я себя контролирую сам. Вплоть до последнего Шага. Но, думаю, что с тобой не все так плохо. При условии, что ты можешь легко вернуть себе власть над своим телом.

— Да. Я чувствую его силу. Я могу не полностью давать ему волю. Столько, сколько считаю нужным. И разум мой всегда ясный. И я могу лишить его контроля над собой тогда, когда захочу.

— Хорошо. — кивнул Максуд. — Может, других он уговорил полностью ему подчиниться.

— Жазэль его видела. Она не рассказывала, какой он?

Максуд усмехнулся.

— Некоторые, самые сильные и поэтому самые опасные боги, могли менять свою форму, когда начинались боевые действия. И поверь, выглядели они чудовищно. А твой браслет — один из самых первых. И, думаю, один из самых страшных.

— Аста тоже меняла форму?

— Нет. — покачала головой Максуд. — Насколько я знаю, она не могла этого делать. Из ее поколения мало кто мог.

Максуд заметил в темной ночи светлое пятно, которое приближалось. Амайанта. Воин вопросительно поднял брови.

— Ничего нового. — безразлично сказала богиня. — Мосты, щиты от Творящих, прикрытие.

— Всем приготовиться! — громко скомандовал маршал.

Сандрин немного улыбнулась. От него исходила сила. И ей это определенно нравилось.

— А, вот еще что, там алхимисты. — словно, только что вспомнила Амайанта. — Целый отряд. Может, даже сотня.

Эта информация ничуть не напугала Максуда. Он знал, что ни один алхимист не сможет ничего сделать со стенами крепости. Возможное существование двух абсолютных в одном поколении он даже не рассматривал.

— Позвать алхимиста! — громко крикнул Максуд тем солдатам, что находились на первом рубеже. — Быстро!

Он бы предпочел, чтобы быстроходы его нашли, но те появятся рядом только тогда, когда начнется битва, чтобы передавать его приказы. Максуд посмотрел на освещенный первый рубеж. Водоносы, все луксоры, половина дробителей, мрачные. Только мастера и заклинатели находились в безопасных местах. Маршал оглянулся на второй рубеж. Семь готовых к бою машин. Пусть стоят. Еще рано показывать их врагу. Конечно, шпион мог уже им обо всем рассказать. Но он и сам не видел их в деле, так что шпиону не известна их настоящая мощь. И способ, которым Максуд собирался их использовать.

Уже стало понятно, что враг что-то задумал. Ночью они затушили все огни, чтобы ничего не было видно. Но шум, производимый тысячами воинов, никак не спрятать. Они перестраивались. Максуд посмотрел налево и направо. Под рукой нет Эйр. И нет Зверя. Сандрин должна быть сама по себе. Так будет лучше. Он кивнул ей и пошел вдоль стены. Внезапно у него возникло чувство очень резкого падения и внизу живота кольнуло. Максуд еле успел расставить ноги, чтобы удержать равновесие. Он сразу же поискал глазами Амайанту. Та подлетела через секунду.

— И зачем ты это сделала? — тихо спросил он.

Девушка пожала плечами, как будто не понимала, о чем он. Но она была довольна. Нет, не тем, что ей удалось застать его врасплох. Вернее, именно этим, но цель ее была совсем не баловство. Максуд прищурился, глядя на нее. Та угрожающе повернула голову, искоса на него глядя.

— Ты проверяла, не ослабла ли наша связь. С чего ты взяла, что она может ослабнуть?

Амайанта гордо вскинула голову.

— Ты думала, что мои отношения с Сандрин, повлияют и на нас с тобой? — продолжал копаться в мотивах ее поступка Максуд.

— Заткнись уже и топай! Тебе еще мир спасать.

Максуд широко открыл глаза. Вот что Амайанта маскировала уже пару дней, вызывая в нем разные неуместные чувства. Она прятала страх.

— Скажешь это вслух, и я тебя убью. — девушка в золоте кивала с таким видом, что сомневаться в правдивости ее слов не приходилось.

Максуд улыбнулся. Несомненно, ему это было приятно.

— У нас с тобой особая связь. — успокоил ее Максуд. — Никто не сможет ее нарушить. — он зашагал дальше по стене. — Разве, что появится другая богиня, покрасивее тебя.

— Красивее? Ты сказал «красивее»? — подлетела к нему Амайанта с распущенными волосами. Ее закрученные локоны развевались то ли от быстрого движения, то ли от ветра, которого она сама и создала, а золотая кожа сияла в ночной темноте. — Я сама красота. Твоя Сандрин и рядом не лежала, понял? Слепой осломордый. И стой тут теперь сам.

Максуд на секунду остановился. Что он сказал не так? Ну, пошутил. Зато уверил ее, что их связь незыблема. Он пожал плечами и пошел дальше. Солдаты кивали ему. Как человеки, так и чемпионы. Маршал приветствовал их в ответ. Скоро он увидел Азаниэля и подошел к нему.

— Они готовят алхимистов. Попытаются трансформировать нашу стену.

— И у них получится? — спросил генерал.

— Нет. Никто не может этого сделать. — отрицательно покачал головой маршал.

— А Единитель? — поднял бровь Азаниэль.

— Никто, кроме него. Я послал за ним. Думаю, он не обрадуется, если мы перебьем его народ. Прикажи своим без моей команды ничего в них не бросать. И пошли быстрохода передать мой приказ Калибристо.

Максуд направился дальше, но генерал схватил его за локоть.

— Твоя девка. Жазэль. Клерк. Держи ее при себе. Я не хочу, чтобы она путалась с моим сыном. Ему такая не нужна. Грязная шлюха, что…

Максуд мгновенно вырос прямо перед Азаниэлем, став к нему вплотную. Так, чтобы меньше кто видел, что его рука сжимает горло генерала.

— Не смей так о ней говорить. — сказал Максуд, останавливаясь после каждого слова. — Она мой друг. Если хочешь, чтобы твой кобель не крутился вокруг нее, то поговори с ним.

Воин разжал мертвую хватку и отвернулся.

— Передай быстроходам, что я тебе велел. — сурово бросил он через плечо.

— Прямо настоящий маршал. — бросила Амайанта, пролетая мимо. — Защитник слабых. Мечта любой девушки.

Максуд никак не отреагировал. Он дошел почти до конца стены, когда его позвали. Прибыл Единитель. Как раз и отряды амалионов пришли в движение. Маршал побежал к воротам. Наверное, туда и пришел алхимист. Небо озарилось. Синие стрелы со всех сторон полетели в защитников. Просто синие, синие с серым, с зеленым, с белым. Разноцветные светящиеся полоски превратили ночь во что-то другое. Все солдаты прятались за каменными выступами. Даже Творящие. Они пока не обнаружили себя и ждали команды. А вот Сандрин, наоборот, ответила. Она пыталась подавить огонь противника, выпуская стрелы в тех Творящих, которых ей удавалось обнаружить. Или которые не прятались после выстрела и не меняли свое местоположение. Через считанные секунды почти весь огонь враг сосредоточил на ней. Но все стрелы либо рикошетили от нее, либо рассыпались. Она же продолжала выпускать синие линии во врагов. Максуд добежал до Единителя. Он всю дорогу передвигался по внутренней стороне стены и пригнувшись, чтобы его не заметили снаружи.

— Сюда идут алхимисты. — сообщил воин.

Абсолютный открыл рот, не зная, как на это реагировать.

— Что ты собираешься делать? — округлил глаза Единитель, понимая, что его собратьям угрожает смертельная опасность.

— Пока ничего. Без моей команды им не причинят вреда. Ты можешь попытаться поговорить с ними?

— Да, обязательно! Когда? — встревоженно спросил алхимист.

— Думаю, скоро. — Максуд потер подбородок. — Если представится возможность. Меня ведь в свои планы они не посвящали.

— Идут! — закричал один из офицеров чемпионов.

— Стой здесь. Я позову. — Максуд выглянул за крепость.

— Хочешь, чтобы тебя убили? — выпалила Амайанта. — Первые ряды хорошо защищены. Дальше они несут мосты. За ними — подобие переносной крыши. Под ней находятся алхимисты.

— Спасибо. — кивнул Максуд.

Значит, оставалось только ждать пока подойдут алхимисты. Маршал нахмурился. Мосты, крыша…

— А осадные лестницы?

— Как же без них? — удивилась Амайанта, что он о таком вообще спрашивает.

— За крышей или перед ней?

— Конечно, за! Ты что, тупой? — девушка в золоте уперла руки в бока. — Сначала попробуют алхимисты. Когда у них не получится, тогда они будут действовать старым проверенным способом. Ты маршал или я?

Максуд пропустил мимо ушей последний вопрос. Он прислушался. Шум войска. Команды командиров. Вражеских и наших. Хлопок дерева о камень. Мосты. Маршал кивнул. Хорошо. Первая стадия атаки прошла. Теперь должны подойти амалионы с крышей. Взглянуть бы на нее.

— Не высовывайся. — погрозила ему пальцем Амайанта. — Сейчас Сандрин немного проредит их Творящих, тогда можно.

Ночь становилась темнее от того, что стрел в небе было все меньше и меньше. Кому-то Сандрин отбила охоту в нее стрелять, кто-то, наверное, понял, что это бессмысленно. Хотя Творящая еще перестреливалась с вражескими воинами, обстрел заметно уменьшился. Максуд услышал еще удары дерева о камень. Теперь о стену. Крыша уперлась в стену. Правильно, так ее держать удобнее.

— Давай! — крикнул Максуд.

Единитель призвал способность. В темноте синие пиктограммы выглядели особенно красиво. Даже некоторые солдаты ахнули, увидев, как бесконечные символы проносятся с головокружительной скоростью прямо у них под носом. Единитель взбежал на стену. А Амайанта, как обычно, принялась соревноваться с пиктограммами в скорости.

— Щит алхимисту! — скомандовал Максуд.

Две Творящие тут же появились возле абсолютно и выставили два щита. Милизен Максуд узнал, другую нет.

— Братья! Я один из вас! Вам незачем принимать участие в этой войне. — очень громко крикнул Единитель.

Град стрел молниеносно полетел в его сторону. Первый щит разбился вдребезги за секунду. Второй почти сразу после первого. Сандрин выпустила несколько стрел. Милизен набросилась на Единителя и повалилась вместе с ним на землю.

— Я здесь! Почему вы на стороне амалионов?

— Мы можем сбросить на них камни! — снова командир чемпионов.

— Нет! — громко скомандовал маршал.

Конечно, если бы не Единитель, он бы и сам приказал уничтожить алхимистов. Да, со стеной они ничего не смогут сделать. Но если враг располагает таким их количеством, то рано или поздно придется пожалеть, что они оставили алхимистов в живых. Если бы абсолютный решил принимать участие в войне, то такой снисходительности враг бы не дождался от Максуда. А так маршалу приходилось использовать каждую ситуацию, чтобы затянуть Единителя на свою сторону. Иногда надо и рисковать.

С той стороны стены раздались команды. Максуд понял, что враг убирает драйтлов. Амалионы выяснили, что они ничего не могут поделать со стеной и их затея с трансформацией камня провалилась.

— Теперь уходи. — сказал он абсолютному.

Милизен свела его вниз.

— Творящим на вторую стену! — очень громко выкрикнул команду Максуд.

Небо снова озарилось стрелами. Немного меньшим количеством, как показалось маршалу. Наверное, Сандрин все же удались пару точных выстрелов. Конечно, хорошо, если она попала в голову или сердце.

Максуд знал, что такой обстрел стрелами продолжится недолго. До той поры, пока не приставят лестницы и первые амалионы не поднимутся на уровень стены. Главная цель обстрела — дать возможность амалионам взобраться по лестницам.

— Держать стену! Не отступать! — громко скомандовал Максуд, выпрямляясь.

Он оглянулся. Сандрин уже стояла на четвертой стене. Глаза ее горели фиолетовым огнем.

Творящая снова ждала. Ждала приказов. Ждала, когда амалионы начнут образовывать островки на стене. Тогда и начнется ее работа. Расстояние не такое и большое. На первом рубеже зажгли факелы. Теперь им виднее то, что творилось на стене. Она посмотрела влево и вправо. Снова готовые к бою Творящие стоят в ожидании момента, когда смогут принять участие в сражении. У некоторых вокруг запястий вертелись синие огоньки. Каждая только и ждала возможности нанести урон врагу. Сандрин поискала взглядом Максуда. Спокойная ровная походка. Он никуда не торопился, перемещаясь по стене. В бой не вступал. Словно, знал, что им удастся отбить атаку врага. Наверное, враг не рассчитывал на еще один такой же массированный штурм. Он планировал убрать стену. Желательно, со всеми защитниками на ней.

Единитель не задержался на второй стене. Он быстро шел наверх. Запустил руку в карман, погладить Жуку. Иногда ее приятная теплая поверхность успокаивала его. Он порылся в другом кармане. Это же ее любимые места. Легонько похлопал себя там, где еще иногда она бывала. Посмотрел на плечо. На другое. Он остановился и позвал ее. Покрутил головой. Жуки нигде не было видно. Единитель вздохнул. Не хватало только ее потерять. Единственный друг, который у него тут был.

Алхимист продолжил подниматься. Конечно, ему бы находиться внизу, чтобы убрать ступени ко второй стене. Но это не его война. Он был очень зол. Ему не удалось увидеть ни одного из своих братьев, но он их чувствовал. Знал, что они там. В некоторых местах он видел синие пиктограммы. Может, и Серафеим среди них?

Абсолютный покачал головой. Ему нужно успокоится. Он взбежал на последнюю стену. Прошелся в нужную сторону. Нет и следа от той девушки. Алхимист вздохнул. Лязг оружия не давал ему забыть о том, где он находится. Еще Жуки нет. Он закрыл глаза. Постоял так целую минуту. Потом решил сойти на четвертый рубеж, чтобы быть готовым к применению способности. Ступени ведь сами не трансформируются. Но когда он достиг нужного рубежа, звуки битвы почти совсем улеглись. Такая короткая атака? Творящих уже не было на прежнем месте. Он заметил их на первой стене. Они стреляли из укрытий. В убегающего врага. Как благородно. Совсем в духе Творящих. Единитель скривился в презрительной гримасе. Все его мысли о Творящих находили подтверждения. Хитрые и мерзкие. Он услышал команды Максуда. Тот велел некоторым частям спускаться со стены. Алхимист чуть позже подошел к нему, и маршал сказал, что он может быть свободным на эту ночь. Вряд ли будет еще одно нападение.

Единитель зашагал к своему дому. Еще раз пошарил руками по карманам. Жуки нет. Он вздохнул. С кем ему теперь поговорить? Со строителями у него рабочие отношения. Максуд… ну, это Максуд. Даже от одной мысли, что рядом с ним находится человек, которому тысячи лет… Человек, о котором он часами мог разговаривать со своими друзьями в полиоте. Алхимист покачала головой. Только девушка. Та незнакомка. Она, как легкий ветерок, пролетела по всем его мыслям, оставляя приятный след. Он завтра ее поищет. А сегодня нужно выспаться.

На следующий день его разбудили солдаты. Человеческие. Его ждали на собрании. Все высшие чины оживленно спорили о рационе. Единитель узнал, что с учетом боевых потерь и перераспределения, а также того, что все будут получать только половину нормы, еды хватит на шесть дней. Те лошади, что еще остались в распоряжении Азаниэля, будут убиты. Это чуть улучшит питание, но на общей ситуации не сильно скажется. Еще Максуд предложил увеличить количество потребляемой воды, чтобы хоть как-то компенсировать недостаток в еде. Строители должны организовать доставку. Чемпионы и человеки организуют специальные отряды, которые будут собирать все дерево в крепости. Еду нужно как-то готовить, а запасов древесины катастрофически мало.

Собрание проходило на смотровой площадке пятого рубежа. Единитель понимал, что толку от его присутствия здесь не много. Просто, Максуд хотел, чтобы он был в курсе всего, что здесь происходит. Но вряд ли у него получится заставить его убивать. В этом Единитель был уверен. Он посмотрел на бесчисленные ряды солдат врага. Синие морды, серые одежды, черные доспехи. Непобедимая масса. От того, что лицезришь такую картину, настроение совсем не поднимается. Ему крепость напоминала маленький остров. Который в период сильного шторма легко накроет волнами с головой. Просто еще шторма такого не было. Но будет. Глядя на амалионов, в этом нетрудно убедиться.

После сборов Единитель направился в мастерскую. Надо было закончить работы над последней машиной. Теперь их десять. Последняя была чуть измененной конструкции. Дальнобой, как называл ее Йоши. Да, она была особенной. Абсолютный внес в чертежи свои правки, потом Йоши внес правки в его правки. Затем он предложил строителю пофантазировать. Спросил, какую бы тот сделал машину, если бы располагал всеми материалами на свете. Йоши долго беседовал сам с собой. А потом представил свои мысли по этому поводу. Почти гениально. Но все уперлось в одну деталь, которая должна состоять из материала, о котором никто ничего раньше не слышал. Новый сплав. И алхимист целый день потратил на то, чтобы добиться нужных свойств от материала. Сегодня он вместе со строителями закончит работы над машиной.

Когда он вышел из мастерской, то на улице уже стемнело. Как обычно, никого на пятом рубеже не было, кроме него и строителей. Все войска ночью концентрировались на первой стене. Единитель посмотрел в темное небо. Сколько еще таких вечеров ему суждено прожить? Шесть дней. Потом еда закончится. Конечно, у них будут потери и провизии хватит на чуть дольше. И без еды они какое-то время проживут. Но что решал день или два, если ты знаешь, что скоро умрешь? Он потер лицо рукой. Сегодня он устал. Алхимист громко вздохнул. Идти вниз ему не хотелось. Хоть звуков сражения еще не было слышно, оно могло начаться в любую секунду. Если он понадобится, за ним пришлют. Абсолютный пошел к ступеням и зашел на стену. Посмотрел вправо. И пошел влево. По пути он осматривал крепость. Пятый рубеж почти безжизненный по ночам. На четвертом горели огни. Бараки мастеров и чемпионов. Еще несколько домов. Центральная улица более-менее освещалась. Третий рубеж выглядел черным пятном. На втором огни горели только на стене. Там, где мастера настраивали машины. Каждую ночь Максуд велел выкатывать их на стену и каждый день он приказывал спускать их вниз. Бережет. Готовит сюрприз врагу. Очень разумно. Главное, не опоздать с их применением. Но совать нос и указывать человеку, который воюет тысячи лет, алхимисту совсем не хотелось. Он широко открыл рот, чтобы зевнуть. По привычке посмотрел на плечо. Жуки не было. Алхимист наклонился, чтобы взять маленький камушек, на который он наступил. Драйтл покрутил его в руке, замахнулся и бросил в темноту.

— Теперь наблюдай внимательно. — раздался за его спиной знакомый голос. — Враг в панике начнет отступать.

Это была она. Единитель не смог сдержать улыбку. Девушка в черном плаще стояла на стене в пяти шагах от него.

— Тебе не надоело приходить на мой участок стены? — спросила она.

— Твой? — усмехнулся алхимист. — Думаю, дробители с тобой не согласились бы. Для них камень — это вообще чуть ли не что-то живое. — он сделал шаг к ней.

— А для тебя? — выгнула брови девушка. — Ты же алхимист. Говорят, что те ступени, что ты создал, ты укрываешь покрывалом каждую ночь, чтобы им не было холодно.

Единитель открыл рот от удивления. Кто это такое говорит? Это же явная чушь. Незнакомка рассмеялась. Она пошутила! Алхимист нацепил на себя улыбку понимания и почесал затылок.

— Я тут с твоей стены выбросил камень…

— Поплатишься жизнью. — перебила его девушка, говоря тоном уличного бандита.

Он улыбнулся и сделал еще один шаг к ней.

— Я тебя не видел днем.

— Я не хотела, чтобы ты меня видел днем.

— Это у тебя личная неприязнь или ты так ко всем относишься? — спросил алхимист, ступая еще шаг вперед.

Два шага между ними. Еще одно такое движение, и они будут стоять рядом.

— А ты думал, что ты особенный? — улыбнулась девушка. — Нет, тех, кто бросает камни с моей стены, я ненавижу всех одинаково. — сделала она шаг назад.

Алхимист вздохнул и улыбнулся.

— Зато на меня эта стена не сердится. Она говорит, что я хороший.

Он осторожно сделал шаг вперед. Девушка выжидающе смотрела на него.

— Я ведь алхимист. Могу превратить ее в красивейший дворец, или фонтан, или во что-угодно. — еще один шаг вперед.

— Думаю, она себе нравится такой, какая есть. — шаг назад в исполнении девушки.

— Признаю, моя ошибка.

— Тебе придется признавать это снова и снова, даже, если ты будешь не виноват. — задорно провозгласила девушка.

— Чувствую вину свою только за то, что до сих пор не сумел узнать твое имя.

Алхимист осторожно занес ногу, чтобы сделать шаг. Он ждал реакции девушки. Та просто смотрела на него. Он сделал шаг. Она сделала вопросительное выражение лица.

— И как же тебя зовут?

— Разве я не говорила? — озадаченное лицо девушки вызвало улыбку алхимиста.

— Правду не говорила.

— И с чего ты решил, что теперь скажу?

И что ей ответить? Рассказывать о том, какую важную он работу делает? Как он помогает Максуду со всеми этими ступенями? Как он рассказал о вероятном месте нахождения черного меча?

— А вдруг я завтра умру? Умирать я буду долго и всем так сильно надоем своими расспросами о тебе, что меня закидают землей…

— Фу… — брезгливо произнесла девушка и отставила ногу.

— Жука пропала. Тот зверек, с которым ты говорила. — поведал ей алхимист, и девушка замерла. — Помнишь? Это ведь мой друг. Не один год мы с ней были вместе. А теперь она пропала.

Незнакомка вернулась на прежнее место.

— Конечно, совсем не многие заводят себе питомцев. У тебя, может, и не было никогда ни одного. Ты не сможешь меня понять. Но такой зверек становится, как член семьи. — он опустил голову. — А в этом Сводом забытом месте и поговорить больше не с кем.

Единитель не приукрашивал. Ему действительно хотелось поговорить. Раньше он мог это делать с Жукой.

— Если ты в разговоре назовешь меня ящерицей, или предложишь мне отведать вкуснейших высохших мух, я тебе задам взбучку.

Алхимист улыбнулся. Незнакомка сделала шаг вперед. Несколько секунд он просто рассматривал ее лицо, не в силах отвести взгляд. Она была красива. И знала об этом. Привыкла, что на нее смотрят, поэтому совсем не смущалась, выжидая, когда к нему вернется дар речи. Он заморгал. Она восприняла это, как сигнал, что он уже очухался.

— И куда бы алхимист смог сводить девушку в эту чудесную летнюю ночь?

Внизу раздался особенно громкий крик ругательств от какого-то чемпиона. Алхимист улыбнулся.

— Предлагаю пойти туда, где таинственные незнакомки называют свои имена.

— Да? И где же это? — играючи спросила девушка.

— Я думал, — почесал затылок Единитель. — ты знаешь. — сделал он ударение на «ты».

Незнакомка в черном плаще подняла брови и уголки ее губ поднялись вместе с ними.

— Тогда… — продолжил абсолютный. — Предлагаю пройти чуть дальше по стене. Там есть такое место, откуда открывается чудесный вид на огромные сады. А чуть дальше, сразу за этим местом, есть другое, с которого можно наблюдать за прекрасным морским прибоем.

— И как жаль, что ночью этого всего не видно. — мечтательно покачала головой девушка.

— Да. Но я думал, что морской воздух поспособствует выпытыванию имени.

Незнакомка засмеялась. У алхимиста гора с плеч свалилась. Он почти мог нормально соображать в ее присутствии. Не то, что в первый раз, когда только увидел ее.

— Предлагаю пойти в неизведанные дали. Прямо по этой стене. — заявила девушка. — Интересно, куда же она нас приведет.

Он поравнялся с ней, она чуть отошла в сторону, чтобы они вдвоем смогли пойти по стене. Руку ей предлагать алхимист не стал. Тут хоть бы имя из нее вытащить.

— Ты в прошлый раз говорил что-то о сиянии. Это так, космическая пыль тебе в голову ударила? — невзначай спросила незнакомка.

— Нет. Вспомнил слова своего… друга и учителя. Его зовут Ицуко. Он бы тебе понравился.

— Тогда познакомь нас, может, мне хоть кто-то понравится. — снова нотки игривости прозвучали у нее в голосе.

— Нет, нет. Я тебя лучше познакомлю с той историей, что он мне рассказал. — алхимист прочистил горло. — Раньше в небе ночью светили только звезды. Не было ни одной луны. И вот прилетела Желтая луна. Она посмотрела на наш мир, на людей, что здесь жили. Некоторое время она наблюдала, изредка пролетая мимо нас. В какой-то момент она решила остаться. Солнце было против. Оно считало, что этот мир принадлежит только ему. Но Желтая луна так полюбила планету, что пошла на хитрость. Она стала появляться только ночью, чтобы не попадаться на глаза Солнцу. Многие говорят, что она не хотела ссориться с небесным светилом. Другие твердят, что ей было, что прятать, поэтому она выходила только ночью. Как бы там ни было, а Желтая луна прикипела к людям. Но ночью она не могла на них насмотреться. Все они спали. Света звезд совсем не хватало для того, чтобы они выходили из своих домов. Тогда Желтая луна придумала план. Она направляла на себя свет далеких-далеких звезд и отражала его на землю. Так она начала светиться по ночам. Теперь не только она видела людей, но и они видели Желтую луну. Все шло хорошо. Она все лучше и лучше узнавала нрав людей. Некоторых уже знала по именам. — он пристально посмотрел на нее, сделав паузу.

— Давай дальше. — она сделала вид, что не понимает, на что это он намекает.

— За некоторых она переживала, некоторых любила, некоторыми любовалась. Но однажды Солнце узнало, как ее обманула луна. Но сделать с ней ничего не могло. Когда оно светило, луны не было, а когда Солнце ложилось спать, она выходила из укрытия. И тогда Солнце договорилось со всеми звездами, чтобы они погасли на некоторое время. Люди не смогут видеть луну и забудут о ней. И она улетит. Так Солнце и поступило. И вот, когда погасли все огни, Желтая луна заскучала. Она не видела людей. Но слышала, как они выходят из своих домов и ждут ее появления. Они так привыкли к ней и так хотели, чтобы она продолжила им светить. Тогда-то Желтая луна и поняла, что если звезды светят, то и она сможет. Она ведь знала, что такое свет. Она отражала его годами напролет. Луна стала прямо по середине ночного неба и зажглась. И когда этот свет достиг Солнца, оно проснулось и удивилось. «Как ты можешь светить людям?» — спросило Солнце. «Ведь все звезды погасли». Тогда Желтая луна улыбнулась в ответ и сказала: «Если вокруг тебя погасли все огни, то сияй внутри».

Алхимист посмотрел на девушку. Та немного отвернула голову в сторону и напряженно думала о чем-то. Он понял, что не стоит сейчас ей мешать. Так они дошли до конца стены. Затем она сказала, что ей уже пора, проводить ее не нужно, и если он за ней пойдет, то Желтая луна ей об этом расскажет. Единитель остался на стене один.

Он был рад. Она пришла. Вторую ночь они говорили. Первую — случайно. А вот вторую он был уверен, что она знала, что встретится с ним. Единитель еще некоторое время провел на стене, вспоминая ее лицо. Ее улыбку. Ее голос. Ее смех. Он сейчас стоял посреди ночи на каменной стене и улыбался, как самый последний идиот. Влюбленный идиот.

Постояв еще пару минут, он все же направился к себе в дом.

Максуд в ночь, когда враг привел алхимистов под стены крепости, почти до утра оставался на боевом посту. Он не верил в то, что амалионы предпримут еще одну попытку штурма, но прозевать его совсем не хотелось. Все Творящие ушли. Кроме Сандрин. Она долго его ждала. Домой они шли вместе. Почти не разговаривали. После ночного дежурства сил оставалось не так и много. Амайанта порхала в небе, встречая рассвет. Максуд ощущал тонкий запах печали от нее. Но об этом он спросит как-нибудь в другой раз.

Сандрин открыла дверь в дом. Они вошли. Непривычно пустой дом. Эйр и Жазэль ушли. Зверь уже несколько дней живет с другими луксорами. Только Делорис спала на своей кровати. Сандрин сделала пару шагов по комнате и остановилась. Напротив дверей в другую комнату, в ту, где спал Максуд. Воин подошел ближе.

— Так хорошо спит. Может, не будем ее будить? — спросил он.

— Угу. Двери поплотнее только закрой. — сказала Творящая и проскользнула в его комнату.

Максуд улыбнулся и закрыл за собой дверь.

Проснулся он днем. От того, что Сандрин его теребила. Он медленно поморгал глазами, щурясь от солнца. Она лежала рядом под одним одеялом с ним. На боку, подперев голову правой рукой. А левой все еще тормошила его.

— Я уже проснулся. — сказал сонным голосом Максуд.

— Ты уже второй раз так говоришь.

Воин провел рукой по ее шелковистым волосам.

— Скоро к тебе прибегут с теми или иными проблемами. А мы так и не поговорили. — тихо сказала Сандрин.

Разве? Максуд поднял брови, припоминая события сегодняшнего утра. Ну да, получается, что им было не до разговоров. Он нацепил вопросительное выражение лица, давая понять, что готов выслушать вопрос.

— И что мы будем делать?

— Сейчас? У меня есть предложение. — Максуд улыбнулся.

— А вообще? Как… как ты… для тебя…

— Отношения? Как и для других. Я такой же человек.

— Значит, мы… встречаемся?

— Встречаемся. — подтвердил Максуд.

— И со многими Творящими ты… встречался до меня?

У Максуда вырвался смех. Но Сандрин смотрела серьезней некуда.

— Нет. — отрицательно покачал он головой. — Творящие… их лучше называть Ведьмами. Это понятие более емко отражает саму их суть.

— Почему «их», а не «вас»? Я ведь тоже одна из них. — Сандрин слегка отстранилась.

Максуд притянул ее поближе к себе.

— Раньше Ведьмы были другими. Современные Творящие… вы потеряли в плане боевой значимости, в плане способностей и возможностей, но стали гораздо человечнее. В сотню раз. Раньше я и подумать не мог о том, чтобы даже просто пройтись под руку с одной из Ведьм. Это невозможно, поверь.

— А теперь мы человечные?

— Да. — кивнул воин. — И ты — самая человечная.

— Неприкрытая лесть. И не очень удачная. — ее фиолетовые глаза довольно искрились. — Но мне нравится.

— Сандрин! Где твой дымник?

Делорис за стеной громко кричала, чтобы ее было хорошо слышно.

— Ну точно не со мной здесь. — крикнула Творящая в ответ, вынуждая Максуда прикрыть ухо, над которым она кричала. — Поройся у меня под кроватью. А тебе зачем?

— Больше серого! Еще больше!

Максуд тихо засмеялся. Сандрин обняла его двумя руками за шею и поцеловала. Вставать с кровати они пока не собирались.

Вечером Творящая стояла возле Максуда на стене. Сегодня амалионы особо старались сделать вид, что никакого нападения не будет. Возможно, его и вправду не планировалось? Полночи Максуд провел на стене. Тишина. Даже Амайанта не сообщила ничего такого, чего стоило бы опасаться. Вместе с Сандрин он отправился домой. А вот утром его рано разбудили. Калибристо вошел в комнату, несмотря на протесты Делорис, которая пыталась ему помешать. Чемпион и не думал покидать дом без Максуда. Творящая в одной кровати с маршалом вообще не вызвала у него никакого удивления. Максуд оставил одеяло Сандрин, а сам оделся, пока чемпион хранил тайну о том, зачем же ему в такую рань понадобился маршал. «Сам увидишь» — мрачно отвечал Калибристо. Маршал подмигнул девушке и вышел вместе с чемпионом. Хорошо, что алхимист создал ступени со всех стен. Теперь не нужно было обходить, как раньше, по периметру все рубежи, чтобы попасть в нужные ворота. Что же заставило Калибристо прийти к нему? Ответ на этот вопрос Максуд увидел еще со стены четвертого рубежа.

Три огромные машины. Деревянные. Впереди какая-то рама и один длинный массивный брус торчит в обратную сторону. На его конце утолщение. Проходя мимо второй стены Максуд посмотрел на имевшиеся в их наличии машины. По размерам и, скорее всего, по своему потенциалу они были не сопоставимы с машинами врага. Почти вся армия этим утром собралась на первой стене. Солдаты показывали руками, тыкали пальцами. Горячо обсуждали. Только когда Калибристо и Максуд взобрались на стену, разговоры вокруг них сразу умолкали. Солдаты кивали и Максуд кивал им в ответ. Здесь стояли только чемпионы. Человеки держались отдельно. Это ночью маршал требует, чтобы две армии были смешаны. А днем, в период, когда никаких боевых действий не ведется, воины разбивались на два лагеря. Максуд подошел к самому краю стены и оперся рукой о рельефный выступ.

— Ну? — спросил Калибристо.

Чемпион с интересом ждал, что скажет маршал.

— Что это? — спросил Максуд.

— Что это? — поднял брови чемпион. — Ты же воевал всю свою жизнь и не знаешь?

— Раньше такого не было. Я бы знал.

Чемпион осунулся.

— Тогда плохо дело. Это осадные машины. Механизмы, которые были разработаны для того, чтобы стирать с лица земли такие крепости, как эта. У них есть современное обозначение. У строителей спросишь. По-моему, катапульты. Видишь ту ложку?

Максуд понял, что чемпион имеет в виду длинный брус с расширением на одном конце, который, действительно, напоминал ложку.

— Туда помещают камень. Огромный камень. Такой… — чемпион оглядел стену. — эту стену, может, и не пробьет с одного попадания. Но если пару дней непрерывно нас обстреливать, то первая стена превратится в пыль. А затем вторая. Потом они подгонят их ближе. Третья стена…

— Я понял логику. — перебил его Максуд. — Как быстро они могут стрелять?

— Двадцать минут они будут натягивать. Здесь нельзя торопиться. Нужно делать это постепенно, чтобы не сломать механизм. А еще это тяжело. Я бы сказал полчаса, но амалионы очень сильны. И выносливы. А у них еще есть могучие луксоры и гравалионы. Двадцать минут на выстрел. — поделился своими мыслями Калибристо.

— Значит, три выстрела в час. Три машины. Девять выстрелов. За десять часов девяносто. — воин почесал подбородок.

— И это при том, что никому нельзя будет находится на стенах. — раздался голос подходившего Азаниэля. — Нам придется покинуть один или даже два рубежа. Это откроет врагу дорогу к наступлению.

Максуд поискал глазами кого-то из Творящих. Конечно, он и так знал ответ, но хотел удостовериться.

— Селюстир! — крикнул он.

Девушка с черными, как смола, волосами обернулась. Она стояла дальше по стене. Творящая пошла в их сторону.

— Ты меня звал? — сказала Тревизо, когда подошла.

— Да. — кивнул Максуд. — Калибристо, как думаешь, с какого расстояния они будут стрелять?

— Если и подвинут их ближе к нам, то ненамного. Шагов на пятьдесят. Не больше.

— Ты сможешь достать на такое расстояние своими стрелами?

Творящая отрицательно покачала головой.

— Попробовать можно, но точности на такой дистанции не будет никакой. Это больше будет похоже на то, что я бросаюсь бумажными шариками в ветреную погоду. — она секунду помолчала, и добавила. — И толчок я тоже не смогу применить. Ни один из них. Слишком далеко.

— А когда сюда будет лететь камень? — последняя надежда, в которую Максуд и сам-то не верил с трудом.

— Какого размера и веса камни? — спросила Творящая.

Маршал перевел взгляд на Калибристо, переадресовывая вопрос ему.

— Килограмм сто. Судя по размерам. — сказал Азаниэль, всматриваясь в очертания машин.

— И такой вес способен разбить стену? — поднял брови Максуд.

— Еще как. — кивнул Калибристо. — Сначала они попытаются обстрелять всю стену. Если никакой трещины нигде не пойдет, то сделают это еще раз. И так, пока не обнаружат слабое место. Затем они будут целиться в это место. Пробьют брешь. Потом начнут ее расширять. Когда образуется проход достаточной ширины, то они примутся за вторую стену.

— А еще они могут метать не камни. — Азаниэль сделал задумчивое лицо. — Картечь. Пятьдесят ядер. Небольших. Три машины. Это сто пятьдесят ядер за раз. Скольких они убьют?

— Если попадут. — заметил Калибристо.

Готовься к худшему. Не стоит рассчитывать на то, что все выстрелы не достигнут цели. Даже один из трех выстрелов картечью, попав в нужное место, может убить сотню воинов. Таким количеством людей никто жертвовать не собирался. И Максуд не мог позволить своим солдатам умирать от выстрелов этой машины. Маршал огляделся. Черный мундир стоял за Азаниэлем.

— Позови Йоши. — потом он повернулся к Тревизо. — Так что на счет щитов?

— Исключено. — она покачала головой. — Может, от картечи. Но я совсем в этом не уверена. И стоять за таким щитом я бы не хотела.

Воцарилась тишина. Даже могучие чемпионы, которые стояли вокруг них, ничего не говорили. Казалось, что весь мир притих. Калибристо посмотрел на небо, потер лоб.

— Если у тебя есть какой-нибудь план, то самое время о нем рассказать. — тихо сказал чемпион.

— Пока мой план — дождаться Йоши. Как думаешь, насколько они готовы к использованию?

— Полностью готовы. — ответил за чемпиона Азаниэль. — Осталось только установить их в нужные места. Я думаю, они ждут темноты, чтобы выставить их. В разные места, чтобы возможности для обстрела стали обширнее.

Максуд обернулся, оценивающе глядя на количество солдат и ступени, созданные алхимистом. Насколько быстро сможет армия отойти назад? И насколько далеко смогут бить вражеские катапульты? Смогут ли они достать до пятого рубежа? Так далеко вряд ли. Хотя, на самом деле, он не знал их потенциала. Даже само отступление на пятый рубеж выглядело бы поражением. Не говоря о том, что враг смог бы разрушить все предыдущие стены. А одну самую последнюю они долго не удержат.

До самого прихода Йоши Максуд не проронил и слова. Сказать ему было нечего. Никаких хороших оптимистических прогнозов он дать не мог. Ситуация только ухудшалась. С каждым днем их становилось меньше. С каждым днем они были ближе к точке, когда закончатся припасы. А тут враг еще и технологическое новшество собирался применить.

— Что за спешка такая? Можно подумать, что мне заняться больше нечем. — ворчал Йоши. — Между прочим, я занимаюсь тем, что… ох, это же секретная информация.

— Йоши, взгляни на это. — Максуд показал рукой в сторону машин врага.

— Баллисты? Я видел. Если ты позвал меня на них посмотреть, так знай, что с других стен их тоже хорошо видно. — морщил лоб строитель.

— Я хочу знать, как их уничтожить. — Максуд вопросительно посмотрел на Йоши.

— Разбить. — ответил мастер.

Максуд почесал подбородок.

— Отправить туда группу… это самоубийство.

— Но они спасут всю крепость. — возразил Йоши. — Если им удастся разрушить ее ключевые элементы, то у врага уйдет несколько дней на починку механизмов.

— Несколько дней… — Максуд вздохнул.

Рисковать дробителями, Творящими, мрачными и чемпионами ради нескольких дней. А насколько упадут их оборонные возможности? Нет. Маршал покачал головой.

— Так не подойдет. Как их вообще можно уничтожить?

— Сжечь. — сказал Калибристо. — Их можно сжечь.

— А-ну расступитесь. — воскликнул Йоши. — Может враг и фитиль нам сюда завел?

Чемпион зло посмотрел на мастера.

— А твои машины, они смогут достать до этих гигантов? — спросил маршал. — Ты сделал горючие заряды?

Йоши громко хлопнул себя по лбу ладошкой.

— Это я должен был предложить. Совсем уже постарел. Но, нет. Мои машины не смогут туда дотянуться.

Разочарованные вздохи.

— Но вот машина алхимиста… она, думаю, сможет. Я сейчас велю ее сюда доставить.

— Нет. — Максуд отрицательно покачал головой.

— Нет? — спросил Калибристо.

— Враг ждет ночи. Вот и мы подождем. Подготовь своих солдат. Ночью они должны отойти на третий рубеж. Оставь здесь самых шумных и самых быстрых. — дал указания Максуд. — Постараемся подготовить сюрприз врагу.

— Лишь бы он его не проглотил. — тихо сказал Йоши.

Маршал посмотрел на солнце. Еще до темноты далеко.

— Если будут новости, найдите меня. Пока все делаем также, как и делали.

Максуд сошел со стены. Он еще раз посмотрел в небо. Где же Амайанта? Он ощущал ее. Знал, что она где-то рядом. Но никак не мог увидеть. Максуд остановился.

— Тревизо! — позвал он.

Через минуту Творящая стояла около него.

— Как ты себя чувствовала после того, как наделила заклинателей силой?

— Ответить для тебя или для них? — она кивнула в сторону солдат.

— Для меня.

— Плохо. Я чувствовала, как будто мои силы высасывают. И даже, когда я уже отпустила цвета Творения, еще долго не могла прийти в себя.

Максуд посмотрел на ее дымник. Раньше она ходила без него.

— Все зеленые?

Она кивнула.

— Делорис взяла два дымника.

Тревизо на секунду задумалась.

— Хм. Возьму дымник Дэзирэ. Лишним он точно не будет.

— Это может стать проблемой, когда вам придется вступить в ближний бой. Хотелось бы, чтобы вы были полны сил. Особенно смертеловка. — Максуд сам себе кивнул. — Но без мрачных у нас совсем дела будут плохи.

Внезапно он кое-что вспомнил. Глаза его стали круглыми. Только бы успеть.

— Давай, беги, маршал. — улыбнулась Тревизо.

Максуд быстрым шагом направился к себе домой. Ему нужно было застать там Сандрин. Он пробежал по ступеням наверх. На вторую стену. Сбежал вниз. Здесь уже не было солдат. Только под стеной стояли машины. И несколько строителей, которые за ними приглядывали. Максуд пересек второй рубеж. Третья стена. Он быстро забрался на нее.

— Стой. — крикнул он.

Амайанта застыла в воздухе.

— Ты почему меня избегаешь?

— Что-то не хочется никого видеть. Особенно тебя. — не оборачиваясь ответила девушка в золоте.

— Так не смотри. Говори с закрытыми глазами.

— Как же я соскучилась по твоим дурацким не смешным шуткам. Нет. Не соскучилась. Это если ты не понял. — она уперла в него взгляд из-под лба.

Максуд молча стоял. Амайанта находилась в паре метров от него. Она уже обернулась спиной к нему.

— Что? — спросила она. — Не можешь поверить, что кому-то с тобой не хочется говорить?

— В это я могу поверить. Но ты всегда говорила со мной.

Девушка в золоте пожала плечами. Максуд усиленно попытался ее прочувствовать. Ничего. Нет, у него получилось. Но она ничего не чувствовала. Полное опустошение. Он вздохнул. Она так и висела в воздухе.

— Знаешь, я до сих пор помню оду битву. Ну, не то, чтобы прям битва. Была такая башня. Тарновина. И там случилась бойня. Очень сложная ситуация. Шансов выжить у нас было так мало, что те воины, что были со мной тогда, прыгали бы от счастья, очутись бы они сейчас здесь.

— И к чему ты мне это рассказываешь? — спросила богиня, слегка повернувшись к воину.

Солнце отсвечивало от ее золотистой кожи. Золотые волосы купались в его лучах. Максуд стоял на стене. На фоне синего неба и серого океана врагов.

— Ты так и будешь молчать? — она повернулась сильнее.

— Ты любознательная. Интерес. Вот что отличает тебя от других богов. Они думали, что знают все на свете и им не было ни до чего дела. Кроме как, до самих себя. Ты не такая.

Амайанта закатила глаза, делая вид, что ей все равно, что говорит Максуд. Но ей было приятно. Она и не пыталась утаить это или скрыть. Воин улыбнулся.

— Если ты не продолжишь свой рассказ, то, клянусь Сводом Единства, я тебе задам трепку.

Максуд улыбнулся, заметив, что она на этот раз не залила глаза белым светом, как делала это раньше в те моменты, когда угрожала ему. Воин вздохнул.

— Мы выиграли ту битву. И не только благодаря мне. Героизм, отвага и умения моих солдат сослужили нам добрую службу. Мы победили. Я помню тот день. Это был самый лучший день на сотню моих жизней.

Он умолк. Амайанта выпучила глаза и втянула голову.

— Вот это рассказ. Ты на сцене не пробовал выступать? Воин говорит, что победил в битве и это был его лучший день. — она театрально изображала изумление. — Вот это поворот. Как это оригинально. Дай-ка я все это запишу.

Перед ней возникла большая доска с яркой надписью сверху «на помойку». Мелок замер у нее в руке.

— Как ты там говорил, все начиналось? Я был пьян. — вывела она на доске. — Мне приснилось, что я стал воином. Ну приснится же такое?

Она осеклась. Мелок завис у нее в руке и медленно растворился в воздухе. Доска померкла и исчезла.

— Ты не договорил. — поняла она.

Теперь богиня прищурила глаза и внимательно следила за человеком.

— Я помню тот день, как сейчас. И помню следующий. Мне не хотелось жить. Я не видел смысла в жизни.

Она смотрела на него, не сводя глаз. Повернула немного голову, пытаясь понять, что он хотел этим сказать.

— Опустошение. Полное душевное опустошение. Никаких чувств. Я выплеснул все в той битве.

— И к чему ты это рассказал?

— К тому, что у тебя в сердце сейчас вот такая дыра. — Максуд развел руки в стороны. — Пережить. Перетерпеть. Все наладиться. Нужно время.

Амайанта опустила голову.

— Сколько?

— У каждого по-разному. — пожал плечами Максуд. — Ты богиня. У вас все по-другому. Наверное.

— А если я буду в таком состоянии тысячу лет? Или целую вечность? — Амайанта все еще не поднимала головы.

— Я бы мог тебе помочь, если бы знал, что послужило причиной такого опустошения. Если это мои с Сандрин… отношения, то…

— Пф… — фыркнула Амайанта. — Думаешь, что все в мире только вокруг тебя и вертится, а, осломордый? Считаешь, что ты пуп земли? Все только и должны делать, что прислуживать тебе и ублажать? Что ты так важен для бедной богини, что она будет лить слезы, увидев тебя с каким-то ничтожным человеком вместе?

Максуд молча слушал. Он не пытался ее остановить, поспорить с ней или хоть как-то ответить. Девушка в золоте умолкла. Она внимательно присмотрелась к нему.

— Что это ты делаешь? — спросила она.

— Даю тебе возможность выговориться.

— Зачем?

— Тебе станет легче. Когда что-то носишь в себе, а потом кому-то расскажешь, всегда легче.

На лице Амайанты заблестели слезы. Отчасти, это были слезы радости. Максуд улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ. Он чувствовал. Она была ему благодарна. Может, ей и не стало легче. Но она оценила его попытку помочь ей.

— Знаешь, ты дурак дураком, Максуд. — сказала она с горькой усмешкой.

— Знаю. — кивнул воин. — Если тебе от этого будет легче.

— Ой, да заткнись ты уже. — она махнула рукой и принялась вытирать слезы.

— Это все из-за поступка?

Девушка в золоте замерла. Она пристально смотрела ему в глаза.

— Да. — кивнул он. — Я догадывался, что это выбьет тебя из колеи. Но не хотел в это верить. И я не знаю, как тебе помочь. Знаешь, как плохо чувствовать себя беспомощным?

— Я — не знаю. А вот ты с этим чувством родился. — улыбнулась Амайанта, и немного помолчав, спросила. — И что ты предлагаешь?

— Выбраться отсюда. Победить в сражении, чтобы спокойно вздохнуть. Отставь пока свои проблемы. Ты мне нужна. Ты всем нужна. Ты не понимаешь, но ты уже оказала такую помощь, что люди будут о тебе говорить столетиями. Помоги нам выжить. Затем, я тебе обещаю, мы займемся твоими проблемами. Мы найдем решение. Не только ты хочешь снова стать богом. Я тоже хочу, чтобы ты воплотилась в этом мире.

— А тебе зачем? — так искренне спросила девушка в золоте, с такой надеждой глядя на Максуда.

— Человечество мучилось тысячелетиями. Бесконечные войны с богами и против богов. Потом против амалионов. Ты наведешь порядок.

— Или всех их убью.

— Нет. Ты сильно поменялась. Ты видела себя, какой ты была раньше. На руке у Сандрин. И тебе стало противно. И страшно. Я это понял. Ты не такая. Больше нет, Амайанта.

Богиня утерла нос рукой. Потянула носом.

— Решить твои проблемы, чтобы ты потом помог мне решить мои? — она вздохнула. — Разумно. Но как мне перестать думать о моих проблемах?

— Думай о чем-то другом. Нельзя ведь одновременно думать о разных вещах. — Максуд заморгал. — Боги ведь так не делают?

Амайанта хитро улыбнулась и пожала плечами.

— Куда мы идем?

— К Сандрин. У нее есть артефакт. Надеюсь, он все еще с ней.

— Ага. Золотой такой. На руке. Думаешь, она могла его потерять? — Амайанта снова принялась кружить вокруг него.

Он вздохнул с облегчением.

— И не смей причислять на свой счет ничего. Я сама так решила. — зазвенела девушка в золоте, поднимаясь все выше и выше.

— А как же. — тихо сказал себе под нос воин, снова переходя на быстрый шаг.

Сандрин сидела на ступенях. Солнце повернулась так, что единственная ступенька в дом, которая служила и порогом, находилась в тени. Максуд подошел к ней. Она видела его еще издали, но решила дождаться, пока он подойдет.

— Я отправила послание Эстэль. Спрашиваю, удалось ли им выбраться. Может, у нее еще будут какие-то сведения об армии врага.

Максуд кивнул.

— Сандрин, помнишь, у тебя был такой артефакт, который распылил фиолетовый свет? Я видел, как это делала Делорис в городе. Все уснули в том доме.

— Да. — кивнула Творящая. — Фиолетовый подвластен только таким, как я. Но с тем артефактом любая другая Творящая при должной сноровке может его использовать.

— Он только усыпляет?

— Нет. В моих руках он может делать все то же, что и я. Практически. В руках Делорис — усыплять. У нее только это получается пока. Почему ты спрашиваешь?

Максуд присел возле нее. Коснулся ее плеча своим.

— Сначала дело, потом все остальное. — напомнил ему голос Амайанты.

— Тревизо сказала, что чувствовала себя разбитой после того, как заклинатели использовали ее силу.

— И Делорис плохо себя чувствует каждый раз, как мрачные подпитываются ее цветом. — Сандрин нахмурилась. — Но этот артефакт работает только для фиолетового.

— Это потому, что он создан для фиолетового.

— Я разве не так сказала? — улыбнулась Творящая, поцеловав его в щеку. — Этот артефакт и раньше использовали только для фиолетового.

— Да, но раньше у нас не было алхимиста. — засиял Максуд. — Он сможет создать такой артефакт для любого цвета. Для всех цветов. Представь, Делорис распылит серый на мрачных и сможет полноценно принимать участие в битве. То же самое любая другая Творящая. Синий для чемпионов и для дробителей.

— А фиолетовый? — спросила Сандрин.

— Фиолетовый для аннэ. Только аннэ. Он слишком важен.

— Знаешь, многие мне не верят, что я аннэ.

Девушка положила голову на плечо Максуду. Она вздохнула. Но с хорошими чувствами.

— Так спокойно. — сказала она. — Наверное, так не должно быть, когда у твоих ворот стоит такая армия.

Сандрин мгновенно отстранилась. Она кое-что вспомнила.

— В первый наш бой здесь. У всех начиналась паника. Пока ты не пришел. Потом я почувствовала воодушевление. И по лицам других поняла, что не одна я. — Творящая внимательно глядела в глаза воину.

— Я умею быть убедительным. — улыбнулся Максуд. — Так ты дашь мне тот артефакт? И еще абсолютному понадобится помощь Творящих. Ему нужен доступ к потокам. Я схожу за Селюстир, чтобы она с Милизен пришли к алхимисту. А ты бери Делорис. Встретимся там.

Он поднялся. Но она удержала за руку.

— И как ты планируешь меня использовать?

— Надеюсь, до этого не дойдет. — честно признался Максуд. — Если в ход пойдут аннэ и аннэмор, то, значит, других вариантов у нас не останется. Если враг будет готов к твоему нападению, то нам не победить. Многие не верят, что ты аннэ. И это играет нам на руку. О Делорис они вообще не знают. Враг нас недооценивает. Но стоит ему понять, кто вы такие, и он сменит тактику.

Тон Максуда, как и его слова, совсем не понравились Сандрин. Он вернул ее в реальность. Враг, сражение, амалионы. Она поднялась.

— Я возьму артефакт. Мы с Делорис будем у алхимиста. — ее каменное лицо не давало понять, что она сейчас чувствовала.

Максуд кивнул. Он развернулся и снова зашагал тем же путем, которым добирался сюда. Ему предстояло забрать Творящих. По пути он немного поговорил с Амайантой. Конечно, она пыталась казаться такой же, какой была и раньше. Конечно, он делал вид, что не замечает, что она все еще в печали. И, конечно, они вдвоем знали правду.

Через час алхимист уже осматривал артефакт Сандрин. Синие пиктограммы витали в воздухе. Глаза Творящей горели фиолетовым огнем. А Единитель запоминал всю последовательность пиктограмм, которые были нанесены фиолетовым цветом на принесенному ему артефакте.

— Получится сделать такие же для других цветов? — спросил Максуд.

Алхимист вздохнул. Строители продолжали сгружать возле него части старых непригодных для использования артефактов. Конечно, это было целое сокровище. Йоши прекрасно об этом знал. Но их в могилу с собой не заберешь. А помощь нужна здесь и сейчас. Поэтому Йоши одобрил просьбу Максуда.

— Если эти пиктограммы подойдут и для других цветов, то, думаю, у меня получится. — задумчиво произнес абсолютный.

— Тогда начни с серого. Мрачные нам нужнее всех. Пока. — рекомендовал маршал.

Единитель помахал руками, отгоняя всех от себя. Он выбрал несколько деталей из кучки сломанных артефактов. Вес примерно такой же. Снова призвал свою способность. Скрывать символы, летающие в воздухе, не было нужды. Прятаться тут не от кого. Максуд кивнул Делорис, и та зажгла глаза. Алхимист очистил все осколки от тех пиктограмм, что там еще виднелись. Синие и зеленые, в основном. Затем он применил трансформацию и слияние, соединив их и получив куб нужной массы. Когда он исследовал артефакт Сандрин, то в точности знал его строение. Все внутренние полости, толщину каждой из стен и другие параметры. Воспроизвести в точности такой же артефакт на самом деле опытному алхимисту не составило никакого труда. Уже через минуту перед ним на столе лежала точная копия. Другое дело заставить его работать. Пиктограммы следовало нанести серым цветом. Он сосредоточился. Ощутил поток, который исходил от Делорис. Он нанес первую пиктограмму, чтобы посмотреть на то, какой она получится. Серый красивый круг с замысловатыми завитушками загорелся на артефакте. Единитель кивнул. Он нанес остальные в нужной последовательности.

Творящие спокойно смотрели на это все со стороны. Только Максуд находился ближе к Единителю, чем остальные.

— Пиктограммы нанесены. Форма точно скопирована. — сообщил алхимист. — Пробуй.

Делорис подошла к нему. Она вынула дымку из одного из своих дымников. Открыла колбу и капнула несколько капель в нужное отверстие. Затем взяла артефакт в руки и чуть отошла. Направила его на стену.

— А что мне захотеть? — спросила она у Сандрин.

Та пожала плечами.

— Ладно.

Помогла так помогла. Делорис дунула на артефакт. Ничего не произошло. Она набрала побольше воздуха в легкие и дунула на него сильнее. Ничего. Девушка повернулась к алхимисту.

— Я сделал его в точности таким же, как и тот, что вы мне принесли. Все пропорции, все пиктограммы, абсолютно все одинаковое. — заверил их Единитель.

— Значит, нужны другие пиктограммы. — обратился к нему Максуд.

— Другие? — поднял брови алхимист. — Сейчас я пороюсь в своих записях. Кажется, там как раз есть заметки о сотне пиктограмм на тему «Как создавать новые артефакты».

Максуд вперил в него тяжелый взгляд. Алхимист ответил таким же. Тишина прямо зависла в воздухе, накаленная поединком взглядов.

— Ты — абсолютный. — уведомил алхимиста воин.

— Я знаю.

— Знаешь. — кивнул Максуд. — Но не осознаешь. Не понимаешь, что это значит.

— Так, может, ты мне объяснишь? — задрал подбородок Единитель.

— Соединяющему потоки не нужно знать что-то, чтобы сделать. Знание для него совсем не главное. Желание. Вот что имеет вес. Он может создать все, что захочет. Если абсолютный захотел сделать совершенно новый артефакт, о котором никто и никогда не слышал, то у него это получится. Если он захочет создать новую пиктограмму, то у него это получится. Ты думаешь, что все те пиктограммы, что ты знаешь, созданы с самого начала самим отцом? Нет. — Максуд покачал головой. — Абсолютный может абсолютно все. Именно поэтому он и абсолютный. А теперь намотай свои сопли на кулак, мальчик, и сделай то, для чего ты и был рожден.

Единитель секунду стоял молча. Злость в нем полыхала. Он занимается алхимией уже чуть ли не двадцать лет, а этот человек его будет учить!? Создать новые пиктограммы? Курам на смех! Человек с ума сошел.

— Наверное, ты самый слабый из всех абсолютных. Недоабсолют. — продолжал Максуд. — Ты сразу мне был похож на зеленого сопляка, а не на могущественного алхимиста. Я сначала подумал, что…

Абсолютный зарычал. Пиктограммы взревели в воздухе издавая жужжащий звук.

— Хочешь новый артефакт? — ревел Единитель. — Хочешь новые пиктограммы? Получи же их! — алхимист повернулся к Делорис.

Творящая бросила ему артефакт. Он поймал его и серая вспышка озарила комнату. Когда все открыли глаза, то увидели, как алхимист смотрит на тот артефакт. Как мать, на своего ребенка. Казалось, что он больше всего на свете боялся выпустить его из рук. Никто не решался окликнуть его.

— Новые пиктограммы… новые последовательности… — мямлил Единитель, разглядывая сотню пиктограмм в неизвестной ему до этого последовательности.

Он с удивлением пялился на одну из четырех пиктограмм, которые раньше нигде не встречал. Новые пиктограммы. Он мог заявить это с уверенностью. Новые пиктограммы. Новые пиктограммы?

— Тебе просто нужен был хороший пинок. Не держи на меня зла. — сказал Максуд, вырывая артефакт из рук алхимиста. — Пробуй.

Воин бросил его Делорис.

— Зарядить? — спросила та, положив руку на дымник.

— Думаю, да. — кивнул Максуд.

Делорис снова вынула дымку, капнула пару капель. Повернулась к стене и дунула на артефакт. Долгую секунду ничего не происходило. В голове Максуда успела пробежать тысяча мыслей. А в следующее мгновение серый снег вырвался из артефакта, накрывая собой огромный участок стены, пробиваясь сквозь нее и сквозь потолок. Творящая повернулась с радостной улыбкой на лице.

— Твоим возможностям нет предела, парень. — сказал алхимисту Максуд. — Разве что только те, которые ты сам для себя выдумаешь.

— Следующий цвет — зеленый. — заявила Тревизо. — Мне нужно вернуться на пост.

Максуд подморгнул Сандрин и вышел.

Алхимист занимался созданием артефактов. Самым тяжелым оказалась настройка синего цвета. Как он не пытался, этот цвет рассеивался неправильно. Либо одной стрелой, либо в обратном направлении, либо вылетал круглыми шариками, которые покрывали слишком маленькую площадь. Несколько раз он переделывал его, но так и не смог добиться нужного результата. Из Творящих осталась только Милизен. Мастера сгрудились вокруг них и больше ничего не делали, кроме, как глазели на них. Единитель был рад, что он не оставался один с Творящей. Хоть она и показывала всем своим видом, что настроена на сотрудничество, что она милая и приветливая, но Единитель знал правду. Все Творящие — это зло. По всей видимости, неискоренимое. Конечно, в свете новых знаний о себе, он понимал, что теперь будет легче против них бороться. И теперь он знал, что их горящие глаза и все способности, связанные с потоками силы, не самое опасное их оружие. Они умели втереться в доверие. И только для одного — чтобы потом предать. Вогнать нож в спину. Как они поступили с его народом. Как одна из них поступила с Первым Алхимистом. На такую удочку он и сам однажды попался. Когда Зеленка пыталась его убить.

— Если так не получается, то, возможно, стоит пересмотреть конструкцию артефакта именно для этого цвета? — спросила синяя Творящая.

Единитель улыбнулся и покачал головой. Что она может знать о конструкции артефактов? Он пропустил ее слова мимо ушей, обдумывая пару вариантов для построения последовательностей из пиктограмм.

— А она ведь может оказаться права. — произнес Йоши. — Видел я артефакты для разных цветов, которые добывали огонь. Делают одно и то же, но под управлением разных потоков. А самое главное, выглядели они совершенно не одинаково.

Алхимист вздохнул и посмотрел в потолок. И как должен выглядеть артефакт? Откуда он знал? Алхимист долгую минуту молча стоял. Максуд говорил, что ему не обязательно знать, чтобы делать. Он может сделать и все тут. Все, что захочет. Единитель взял в руки штуковину. Вызвал нужные пиктограммы и изменил некоторые элементы артефакта. Сделал так, как ему казалось, будет правильным. Затем нанес абсолютно новую последовательность пиктограмм. Совсем не такую, какие тут были нанесены ранее. И не одну из тех, о которых он думал, как о возможных вариантах. Нет, совершенно новую. Вспышка синего света. Он прищурил глаза. Это оно. Улыбка заиграла на его лице. Он передал артефакт Творящей для испытания, но уже знал, что оно окажется удачным. Так и случилось. Творящая мило поблагодарила его и убежала. Сам Единитель еще целый час выслушивал восторженные отзывы строителей. Признаться, получать похвалы всегда приятно.

До самого вечера он чувствовал себя обессиленным. Только под вечер он начал ощущать, что приходит в себя. И когда начало темнеть, за ним прислал Максуд. Его присутствие требовалось на второй стене. Возле его улучшенной машины. Дальнобой. Снаряды к ней уже были аккуратно сложены рядом. Йоши и еще несколько строителей топтались тут же. Эту машину нельзя использовать без алхимиста. Йоши нашел ее конструкцию невозможной. Ведь она и выстрел не могла произвести из-за перевесов. А если бы и выстрелила, то непонятно куда и он был уверен, что она еще и перевернется при этом. На что алхимист заметил, что перед выстрелами он интегрирует ее в каменную стену самой крепости. Единитель улыбнулся, вспоминая то выражение лица Йоши, когда строитель об этом услышал. Теперь ее нужно испытать. И не просто испытать, а разбить и сжечь вражеские осадные машины. Катапульты, как иногда называли их солдаты. Или баллисты, как называл их Йоши. Самому Единителю не было дела до правильного их названия. Их нужно уничтожить. Точка. И сделать это быстро. Ведь ему еще бежать на пятый рубеж. На стену. Он снова улыбнулся.

Вызвал способность, скрыл пиктограммы, чтобы не обнаружить свое местоположение. Так как стрелять им надо было по высокой дуге, то машину он сцепил с камнем на улице, а не на стене. Чтобы их не достали вражеские попытки причинить им вред.

— Проблема только одна. — поделился мыслями Йоши.

— Одна? — улыбнулся Единитель глядя на машину, которую еще ни разу не испытывали. — Остальные ты уже решил?

— Нам нужно знать, куда стрелять.

— Ага. А еще нужно знать, выстрелит ли она. — сказал алхимист.

— И затем кто-то должен корректировать ее выстрелы. Кто-то должен наводить нас на цель. — задумчиво говорил Йоши. — Для этого мы планировали использовать моих людей на первой стене. Но их машины находятся далеко. И сейчас ночь, их не видно. Будет трудно.

— Так это уже целых несколько проблем. — сказал алхимист, заканчивая приготовления.

— Я обозначил их одной общей. Они имеют общий характер, связанный с…

Строитель осекся, когда в небе что-то засвистело. Свист приближался. Он становился все громче и отчетливее. Внезапно раздавшийся грохот заставил всех наклонится ближе к каменной улице. Начался обстрел. Солдаты массово покидали первую стену, пробегая через ступени. На второй стене они тоже не задержались, а побежали дальше. Первый из камней упал прямо посреди второго рубежа, попав в скопление чемпионов. Раздались крики. Камень прокатился по каменной площади, снося еще десяток воинов.

— У вас все готово? — раздался голос Максуда так близко, что строители подскочили со своих мест.

— Цели не видно. — испуганно произнес Йоши.

Максуд поднял глаза.

— Да, это нужно сделать. — сказал он, потом повернулся к Единителю. — Сейчас расскажу.

Тем временем второй камень врезался в первую стену. Судя по звуку, не разрушил ее. Она должна выдержать десяток попаданий в одно место камнями таких размеров, прежде, чем проломиться. Максуд больше переживал за своих людей, чем за стену. Первые потери среди чемпионов от нового оружия. Раненых и мертвых уже забирали. Но в общей сложности человек тридцать пострадало. Творящие должны поднять на ноги тех, кто остался жив. Воин снова задрал голову вверх. Он вынул меч и показал точное направление.

— Триста двадцать шагов.

Йоши поднял брови.

— Так далеко. Право, даже не знаю, сможет ли…

— Поворачивай. — сказал алхимист, взявшись за машину.

У нее имелся поворотный механизм на небольшой платформе, которую Единитель и соединил с камнем на площади. Максуд стоял, не двигаясь. Все нужные приготовления были закончены. Третий камень засвистел в воздухе. Он попал во вторую стену.

— Сейчас они поправят прицелы и начнут стрелять точнее. Все будут целится в первую стену. — сказал Йоши, закрепляя машину в нужном положении.

Парочка строителей уже поднесла ядра.

— Одно. Для пристрелки. — покачал головой Йоши.

Через секунду ядро взмыло в воздух. Горящий фитиль было видно в ночном небе только первые мгновения. Максуд взбежал на стену.

— Недолет.

— Сколько? — спросил Единитель.

— Пока не знаю. — ответил воин, и через несколько секунд сообщил. — Сорок два шага. И на двадцать шагов правее.

Новых выстрелов от врага пока не последовало. Примерно двадцать минут, как ему говорили. Что же, сейчас они это проверят. Знать, сколько у врага уйдет времени на перезарядку, было просто необходимо.

— Давай. — сказал Йоши.

Ядра, упакованные в одну сетку, вылетели. Максуд молча наблюдал. Попадание первого выстрела он хорошо видел. Лужица из огня набросилась на десяток амалионов. Их крик даже отсюда было хорошо слышно. Максуд посмотрел на первую стену. На ней стояли воины. Небольшое количество. Третья часть войска ждала под первой стеной. Две трети он увел. Оставлять стену практически голой — рискованная затея. Если у тебя нет невидимого разведчика. Вспышка света озарила вражескую осадную машину. Прямое попадание. Максуд улыбнулся. Он видел, как амалионы убегают в стороны от огня. И как оранжевое пламя поглощает механизмы.

— Первая машина разрушена. — сообщил маршал.

Строители подняли шум, празднуя свою маленькую победу.

— Триста восемьдесят шагов. — снова сказал Максуд, показывая новое направление мечом.

— Тебе нужно что-то длиннее меча. — сказал Йоши. — Так мы точнее сможем выставить дальнобой. Шест, копье, что угодно. Боюсь, у нас не так много времени. Они могут начать уводить машины.

Один из строителей бросил длинный деревянный брусок Максуду. Тот, посмотрев в небо, выставил его в нужном направлении. Затем чуть поправил. И еще чуть-чуть. Первый же выстрел поразил цель.

— Потрясающая точность. С роду ничего такого не видел! — бурчал себе под нос Йоши хвалебным тоном. — Подумать только. Попадание с первого выстрела. Даже легенды о таком нельзя сложить. Никто не поверит. С пятого, может? Да, расскажу жене, что с пятого попали.

Единитель улыбался, слушая разговор Йоши с самим собой. Он был доволен. Это наполовину и его заслуга. Изменения в конструкции, новые материалы. Можно было собой гордиться. Теперь он сберег сотни жизней защитников. А вот за третьей машиной пришлось поохотиться. Амалионы, поняв, что к чему, начали ее отводить. Об этом сообщил Максуд. Он указал направление и примерную скорость. После первого неудачного выстрела, амалионы изменили направление движения машины. Второй только задел машину. И огонь на ней принялись тушить специальные бригады водоносов. Пожар от первой машины ярко освещал все вокруг нее в радиусе ста метров. Тушить ее никто уже не собирался, ведь было слишком поздно. Вторую принялись тушить. Но Максуд догадался, что она получила серьезные повреждения. А вот к тому, чтобы приняться тушить последнюю машину, враг был готов.

— Давай все три. Увеличим чуток дальность из-за веса. Что скажешь? — спросил Йоши.

Алхимист молча взял еще пару ядер. Идея ему понравилась. Максуд сообщил последние данные о передвижениях вражеской машины. Откуда он все это знает, никто у него не спрашивал. Выстрел. Максуд затаил дыхание, ожидая увидеть вспышку огня где-то рядом с машиной. Он издал победный клич, когда два из выпущенных ядер окатили машину огнем. Остальные попали в группу амалионов, которые волокли за собой бочки с водой. Удача. Просто огромная удача была на их стороне.

— Ага. — сказала Амайанта. — Удача. Как бы не так.

Максуд повернул к ней голову. Он выглядел озадаченно.

— Ты можешь управлять ядрами?

— Если бы вы точнее их выстреливали, мне бы не пришлось. — протараторила Амайанта. — И не ядрами, а потоком воздуха. Видел, как я попала в тех, кто собирался тушить машину? Кто бы их самих потушил?

Максуд с гордостью посмотрел на Амайанту. Он гордился не тем, что она им помогла. И совсем не тем, что это так здорово у нее получилось. Он гордился тем, что она способствовала убийству десятков амалионов, но не чувствовала от этого радости или даже удовлетворения. Нет, она была довольна, но только тем, что разнесла машины. Тем, что у нее получилось задуманное. А вовсе не смертями синемордых. Такой бог и нужен. Если бы он мог, то обнял бы ее сейчас.

— И что ты там себе снова навыдумывал? — безразлично спросила Амайанта глядя на туповатое улыбающееся лицо Максуда.

Тот моргнул ей и громко приказал солдатам возвращаться на первую стену.

— Нет, я серьезно. О чем ты думаешь? — крутилась вокруг него девушка в золоте. — Давай, можешь приступать к похвалам, мольбам, восхвалениям. Желательно, чтобы все вокруг слышали, благодаря кому им удалось уничтожить машины. Мне ведь нужно зарабатывать авторитет.

Максуд улыбнулся. Он повернулся к Единителю.

— Амайанта передает привет. Это она нас координировала. И слегка подправляла траектории полета ядер. — он на секунду замолчал. — Но вы молодцы. Без ваших идей и умений у нас бы ничего не получилось. Так держать.

Маршал оставил их и направился к первой стене.

— Ну ты и осломордый. Нет, я не могу. Сначала ты меня похвалил, а потом сказал, что вы бы и без меня справились! Как это называется? — рассержено щебетала Айя.

— Это называется — здравый смысл. Я должен был их поддержать. Похвалить за работу. Воодушевить.

— Воодушевляешь ты другими методами. — слегка склонила голову Амайанта.

Максуд посмотрел на нее.

— Ты думал, я не замечу, как даже самые отчаявшиеся воины в твоем присутствии начинают верить, что они герои? — захлопала ресницами девушка в золоте.

Воин продолжал идти к стене. Глазами он поискал Сандрин.

Единитель вызвал пиктограммы и отсоединил платформу машины от улицы. Он порылся в карманах. Синяя колба. Треть ее была пуста. Надо будет пополнить запасы. Максуд давно сказал ему носить колбы с собой, чтобы он мог запечатывать и распечатывать разные участки крепости без находящихся рядом Творящих. Такой совет оказался весьма кстати.

Постояв и пообщавшись со строителями еще минут десять, он быстрым шагом направился наверх. На пятую стену. Всю дорогу он улыбался, вспоминая счастливые лица строителей, довольного Максуда и благодарных чемпионов. Люди приложили немало труда, чтобы создать ту машину. И он сам принимал в этом участие. Как же было приятно видеть, что твои труды дают свои плоды. Благодаря этой машине они смогут продержаться намного дольше. Намного. И сберечь множество жизней союзников. Алхимист был доволен. Наверное, впервые до такой степени за несколько лет.

На пятой стене никого не видно. Он постоял немного на месте. Все еще довольный собой. Потом пошел в один конец стены. Ночь и тишина. Вот и все его спутники. Других как-то не было поблизости. Алхимист вздохнул, развернулся и пошел в обратную сторону. Жизнь уже не казалась ему столь замечательной. Не доходя до края стены метров двадцати, он остановился. Послышался писк диадем. Он знал, что в эту часть крепости лучше не ходить. Но раньше ему здесь довелось столкнуться только с той девушкой, что отказывалась назвать свое имя. Пять минут он прождал на месте. Пошел в обратную сторону. Когда через двадцать минут он снова оказался здесь, то уже нервничал. Алхимист очень сильно хотел увидеть ту, с которой ему нравилось проводить время. Очаровательна, умна и загадочна. Сейчас он забыл обо всех своих заслугах. Хорошее настроение улетучилось. Он хотел только одного — чтобы она пришла. Но она ведь не обещала появляться здесь каждую ночь? С чего он взял, что он тоже ей нравится? Да, она коротает вечерки в его обществе. Может, ей уже надоело. Он вытер лоб и шумно выпустил воздух. Впредь он решил заранее договариваться о встрече. Так нервничать ему не приходилось с тех самых пор, как… как… а нервничал он так? Ну, на первом испытании. Наверное.

Когда прошел еще час, а девушка так и не показалась, он решил сесть. Домой идти алхимист не собирался. Он или дождется ее этой ночью, или с чистой совестью пойдет спать утром. Зная, что он не пропустил ее. Еще через час глаза у него начали слипаться.

— Если сравнивать человека с животным, то, знаешь с каким бы я сравнила тебя?

Долгожданный голос. Алхимист вскочил, выправляя свою одежду. Что она там спрашивала? Он слегка потрусил головой, чтобы развеять сон.

— С ослом. — ответила сама девушка в черном плаще, взбегая по ступеням и становясь от него на расстоянии пяти шагов.

— Потому, что у меня такие же красивые зубы? — спросил он и ступил шаг.

— Мм… да. Именно поэтому. — улыбнулась незнакомка своей обворожительной улыбкой.

У алхимиста по спине пробежали мурашки.

— А я бы сравнил тебя с искоркой от костра. На нее приятно смотреть, но невозможно поймать.

Девушка сделала удивленное лицо:

— Ты не совсем понял суть. Мы сравниваем с животными. Искорка — не животное.

И она сама сделала шаг вперед, вместо него, давая понять, что хоть сравнение и не в тему, но ей понравилось.

— Или ты раньше Искоркой называл ту проворовавшуюся мышь, что все время брала у тебя еду?

Единитель рассмеялся. Он сделал шаг вперед. Она посмотрела на него с вопросом.

— Так устал за сегодня. Стрелял из нашей машины по осадным машинам амалионов.

— Тем, что бросали в нас камни?

— Угу. За последней пришлось гоняться. Амалионы поняли, чем дело пахнет, и начали ее уводить, еще и петляя, чтобы нас запутать. — усмехнулся алхимист, вспоминая ту охоту.

— И как же ты в нее попал? Ночью, в движущуюся мишень? — она не скрывала свой интерес.

— Ну… — он почесал затылок, опустив взгляд. — По правде говоря, нам помог Максуд.

— А он может видеть в темноте? — с улыбкой спросила девушка.

— Ну… можно и так сказать. — он не знал, как ей ответить так, чтобы не соврать и не выдать больше положенного.

— Совсем неплохо иметь такого союзника. — она поджала губы. — Тогда можно всем рассказывать, какой ты меткий стрелок.

Незнакомка сделал шаг назад.

— Но я тут немного наблюдала за тобой. Уйдешь ты или нет. — девушка улыбнулась и сделала два шага вперед.

Алхимист предложил ей руку, она сделала вид, что не заметила. Почти до утра они гуляли вместе. Говорили, смеялись, даже немного спорили. Как только серость утра начала пробиваться сквозь тьму ночи, она ушла. Единитель еще какое-то время стоял на стене, ощущая приятное послевкусие от разговора с этой девушкой.

Следующие двое суток прошли спокойно. Враг не нападал. Он строил новые машины. Не для обстрела. Высокие башни на колесах. Через них противник планировал зайти на стены. Десятки таких башен возвышались над серой массой. Строили они их подальше от стен крепости, чтобы их не постигла участь катапульт. Максуд говорил, что в каждой такой будет группа с водой, чтобы быстро тушить башню в случае поджога. И еще сказал, что они будут быстро перемещаться. Луксоры смогут их дотолкать за минуты к стенам.

Но Единителя больше тревожила ситуация с едой. Он уже чувствовал постоянный голод. Живот отзывался разными звуками, намекая, что такой подход к питанию ни к чему хорошему не приведет. На редких собраниях генералы вели себя все агрессивнее. Максуду стоило усилий каждый раз держать их в руках. У них оставалось несколько дней. Единитель постоянно носил с собой флягу с водой. Когда чувство голода просыпалось, он пил из нее, чтобы хоть как-то утихомирить свой желудок. Еще ему до сих пор было печально от того, что куда-то запропастилась Жука. Если она пропала из-за того, что ключевое событие уже произошло, то хотя бы подсказку ему оставила бы. Что это за событие? Почему ключевое? Только одна радость давала ему надежду. Только ночи он ждал больше всего на свете. Целый день он думал только об одном — побыстрее бы ее увидеть. В эти две последние ночи они так же хорошо провели время. Он многое рассказывал о себе. Ей было интересно. Она очень удивилась, когда узнала, что его почти пятнадцать лет звали Сорок Третьим. Он рассказал ей о скале имен и пообещал ее сводить к ней. А она согласилась. Но при условии, что он впишет туда свое имя. В общем, только встречи с ней и позволяли продолжать радоваться жизни, невзирая на все проблемы. Часто он ловил себя на мысли, что сидит, стоит, идет и улыбается. Наверное, со стороны это могло показаться странным. Но его это не особо интересовало. Он понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно. Нет, это он понял с самой их первой встречи, когда она повернула к нему голову и ее волосы качнулись в свете луны, а глаза заглянули ему в душу. Сейчас он это принял. Смирился и понял, что ничего не хочет так сильно, как быть рядом с ней. Слышать ее голос, миловаться ее лицом. Обнимать и целовать. Он сглотнул. А она держала дистанцию. Все его попытки перейти на следующую ступень, разбивались о ее непробиваемую защиту. Она уходила от тех тем, на которые не хотела говорить, уклонялась, отвечала расплывчато или вообще переводила разговор в другое русло. О себе почти ничего не рассказала. Он знал, что отец ее очень строг и очень богат. Занимает видную должность в империи. А мать из простых. Судя по тому, как она это говорила, отец не раз акцентировал на этом моменте внимание, когда хотел чем-то упрекнуть свою жену. Конечно, девушка не говорила ничего такого прямо. Но ему показалось, что некоторые вещи он начал понимать и без слов. По ее изменению в тоне голоса, по повороту головы, даже по скорости речи. По взгляду, по паузам между предложениями. Алхимист прочистил горло, понимая, что снова улыбается. Он вздохнул.

Последние два дня делать особо было нечего. Поэтому он мог посвятить время ее поискам. Он ходил под разными предлогами к человекам, к строителям, даже к чемпионам. Но нигде ее не видел. Спрашивать прямо он не хотел. Во-первых, некоторая таинственность их отношений ему очень нравилась. Во-вторых, он не знал, как она отреагирует на такие его поиски. Не посчитает ли она его слишком настырным? Наверное, девушка не спроста не называла своего имени и практически не давала о себе никаких сведений. Он снова вздохнул. Сегодня он попросит ее рассказать хоть что-то более конкретное. Может, даже скажет, что она ему нравится. Признаваться в любви, наверное, было еще рано.

Целый день алхимист провел с мыслями о ней. А ночью, после наступления темноты отправился на стену. На вторую. Он стоял вместе с Творящими. С Сандрин. Остальные растянулись по стене. Его дальнобой периодически стрелял зажигательными ядрами. Но без подсказок Максуда выстрелы были не точными. Остальные машины маршал приказал не использовать. Напряжение увеличивалось вместе с возрастающим воем амалионов. Их боевые кличи и призывы к атаке гремели громом в эту ночь. Луна сегодня вышла рано. Когда осадные башни подошли совсем близко, то их можно было уже хорошо рассмотреть. Дальнобой успел дать два прицельных выстрела прежде, чем они примкнули к стене. Две башни остановились и их тушили. На стенах началась рубка. Алхимист наблюдал, как сражаются чемпионы. Ему нравились эти воины. Никакой человек не шел в сравнение с ними. Эти машины смерти крушили всех на своем пути. Их броня была не пробиваемая, сила неиссякаемая, скорость просто не сопоставима со скоростью движения амалионов. Только гравалионы были им под стать. И сегодня они придут. Об этом сказал Максуд. И алхимист ему верил. Напряжение достигло пика, когда с разных сторон стены начали доноситься крики наших солдат. Они в основном оповещали о том, что враг прорывается. Алхимист не сводил глаз с Максуда. Тот не принимал участия в сражении. Он носился от одного участка к другому, раздавая команды. Подтянулись гравалионы. Это Единитель понял по жуткому реву, что надолго застрял в ушах. Максуд спрыгнул со стены. Быстроходы от него разбежались в разные стороны. Алхимист их узнал. Трое в черных мундирах. Двое из них ночью чаще всего околачивались возле маршала. Один — возле Азаниэля. Максуд разрывался, крича, чтобы никто не отступал. В это время в бой вступили дробители. Всего их было около пятидесяти. Они совсем не такие быстрые, как гравалионы и чемпионы, но они могли отвлечь на себя внимание, принять удар. Их не так-то просто убить. Маршал вынул мечи. Единителю показалось, что он даже отсюда увидел его взгляд. И содрогнулся. Мурашки прошли по нему от самых пят и до ушей. Это точно не человек. Никто так не мог действовать на алхимиста. Никто. Максуд устремился к ближайшей прорехе в обороне. Он высоко подпрыгнул и заскочил прямо в логово тварей. Через несколько секунд островок вражеских солдат был ликвидирован. Единитель открыл рот. Не простых вражеских солдат, а гравалионов!

А в следующий миг произошло то, что перевернуло ход битвы. Раздался оглушительный треск дерева. И истошные крики. Фонтаны воды поднялись над стеной, бликуя в свете луны. С левой стороны и с правой. Еще один был заметно левее центра. Через секунду все повторилось. Фонтаны взмыли вверх, разбивая деревянные щиты, что были переброшены через ров, и сами башни. Даже со второй стены абсолютный заметил, как разлетаются бревна. И гравалионы. Теперь самый правый фонтан поднялся ближе к центу. Самый левый — тоже ближе к центру. А тот, что был смещен относительно центра влево, теперь взорвался чуть правее. Неплохо. Максуд правильно расставил троих водоносов. Двое шли навстречу друг другу, один направлялся к тому месту, откуда начал один из них. Единитель присмотрелся и заметил водоносов. Они бежали под первой стеной. А над ними взлетали в воздух доски, щепки, бревна, враги. Стоял крик. Вряд ли враг поймет, что нужно отводить башни. Тем более, они наполнены гравалионами, будет сложно это сделать. Слева и справа начали показываться языки пламени. Единитель громко хмыкнул и усмехнулся. Разбить башни и сжечь, чтобы враг не смог использовать материал. Максуд неплохо подготовился. Алхимист еще постоял на стене минут десять. Сражение выиграно. В этом у него не было никаких сомнений. Единитель улыбался, глядя на то, как языки пламени облизывают темное небо, слушая то, как кричат искалеченные враги, наблюдая, как Максуд раздает бесконечные команды. Он понял, что людям очень сильно повезло иметь такого командира в составе коалиционной армии. Сколько сражений он выиграл благодаря правильным тактическим приемам? Алхимист с восторгом наблюдал за маршалом. Раньше он только читал о нем и представлял то, как он разносит вражеские войска. А теперь может посмотреть на него в живую.

Затем он ушел. На пятый рубеж. Как обычно, девушку ждать пришлось больше часа. Он терпеливо прохаживался. Высматривать ее — напрасная трата времени. Вслушиваться, чтобы поймать ее шаги, — тоже. У него складывалось впечатление, что он увидит ее только тогда, когда она сама того захочет. Алхимист становился. Он смотрел на огонь. Тот горел особенно ярко. Ночь выдалась ветреной. Чувствовалось приближение осени. Днем все еще было жарко, но вот по ночам стало заметно холодать. А сегодняшней ночью еще и ветер начал дуть. Он посмотрел на небо. Туч пока не видно. Минут через десять появилась незнакомка. Сегодня он хотел во что бы то ни стало узнать ее имя. Со вчерашнего дня они уже перестали играть в пять шагов. Она подходила к нему, и они вдвоем гуляли. Не только по стене. Еще и по рубежу. В основном по той части, где людей не было вообще. Конечно, это опасная затея, гулять там, куда запретили ходить заклинатели из-за диадем. Может, она не знала? Или проверяла его храбрость? Или была из любительниц острых ощущений? Все равно он не узнает ответ. Она не скажет.

Вот и сегодня они прошли немного по стене. В одну сторону, и в другую. Ветер только усиливался. Ее волосы трепались на ветру, попадая в глаза. Но она не собиралась их смахивать. Может, не сильно мешали? Единитель предложил спуститься со стены, чтобы быть защищенными от ветра. Внутри у него все горело. Сегодня он скажет ей, что она ему нравится. И он твердо решил, что не уйдет, пока не раздобудет ее имя. Весело беседуя, они прошли в левую часть рубежа. Там походили между домами по улице. Единитель набирался смелости. Когда он уже был готов сказать ей, что она ему не просто нравится, а он влюблен по уши, кое-что произошло. Алхимист остановился. Она прошла еще пару шагов, прежде, чем среагировала. Обернулась. Знакомый звук. Такой не забыть.

— Диадемы. Они здесь. — почти напуганным голосом сказал алхимист.

Он знал, чем может грозить встреча с ними. А здесь весь камень защищен. Он не сможет использовать свою силу, дымки, чтобы случайно не разбить, он оставил в доме.

— Что им делать в крепости? — подняла брови девушка. — Может, случайно пролетают?

Она не знала! Она совершенно точно не знала о том, что здесь устроили для них место пребывания! Не только крики птиц, но и хлопки их крыльев над головами дали понять, что этих существ тут десятки. И они все летят прямо на них.

— Они могут нас убить. Бежим! — крикнул алхимист и схватил девушку за плащ.

Но бежать уже было некуда. Птицы опускались на каменную улицу со всех сторон, некоторые хлопали крыльями прямо над ними. Он поднял голову и увидел, что еще секунду и разъяренные птицы набросятся на них. Их когти и клювы отчетливо видны с такого расстояния. Алхимист подумал только о том, что он сможет укрыть собой девушку. Но когда его заклюют, они все равно доберутся и до нее. Что же делать? Он ощутил страх. Не укол страха. А целый океан. Этот страх накатил с такой силой, что Единитель не смог устоять на ногах. Боялся ли он хоть раз в жизни с такой силой? Определенно, нет. Глубинный всепроникающий страх. Каждая, даже самая мелкая частичка его организма, дрожала от страха. Он осунулся и упал на четвереньки. Птица упала у его ног, она билась в конвульсиях. Чуть дальше упала еще одна. И еще. С неба ему на ноги упала еще одна. Он и сам ничком упал на камень. Алхимист слышал, как птицы одна за другой падали на камень. Их грозный крик стал теперь жалостливым писком. У него еле хватило сил поднять глаза на девушку. Единитель замер. Бледное серьезное лицо. Непоколебимое, бесстрашное. Развевающиеся на ветру волосы. И глаза.

Они горели фиолетовым огнем.

— Тв… Тв… — не мог он и слова выговорить.

Она повернула голову к нему. Безжизненный взгляд, как и у них у всех.

— Хватайся за ногу. — девушка поставила ногу прямо перед ним.

Что? Она так хочет его унизить? Даже руки ему не подаст? А на что он надеялся? Чего ждать от Творящих он прекрасно знал. Только коварства и только предательства. Она была одна из них. И повела себя так же.

— Хватайся! — заорала она. — Быстро! Если жить хочешь! Ты нужен этим людям и м… — она не договорила. — Хватайся!

Алхимист переступил через себя. Как же это было унизительно. Но он должен выжить. Чтобы отомстить за этот инцидент. Он закрыл глаза и схватился за ее ногу. Она пошла вперед, волоча его за собой. К ближайшему дому. Несколько очень долгих шагов. Он краем глаза взглянул на нее. Ветер мешал ему смотреть. Здесь он дул прямо на них с большой силой. Девушка надавила плечом на двери. Она поднялась на порог, протянув его за собой. Сделала шаг в дом. Он отпустил руки. Живот весь сжимался от страха. Сердце колотилось с такой силой, что он слышал каждый его стук, даже не смотря на жалобные крики диадем, на шум ветра и свое собственное тяжелое дыхание. Творящая. Она Творящая. Как же так?

— Как только станет чуть лучше, закрой дверь. Окно лучше прикрой кроватью.

Алхимист перевернулся на спину. Страх уже не так сковывал его движения.

— Ты Творящая. Предательница. Я вас ненавижу. Всех. А тебя особенно. — выдавил он из себя. — Ты мне нравилась. А оказалось, что ты просто еще одна хитрая тварь. Хотела узнать о мне побольше? Какие секреты тебе были нужны, тварь? Убирайся прочь! Если я тебя хоть раз увижу, то убью. — брызгая слюной и превозмогая сковывающий ужас, рычал алхимист.

Она замерла в дверном проеме. Подул ветер. Сильный порыв. Как раз такой, который смог расстегнуть ее плащ и поднять его вверх. Алхимист шире открыл глаза. Она развернулась. И ушла. Не сказав и слова. А картина безрукой девушки на фоне Желтой луны, с одним лишь обрубком, надолго зависла перед глазами абсолютного. Через десять секунд он уже смог доползти до двери, чтобы закрыть ее. Через минуту заслонил окно. У него была вся ночь, чтобы подумать. А подумать было над чем. Все это время он не сомкнул глаз. Его душу разрывали в противоположные стороны мысли о той девушке. Он ее любил. Он ненавидел Творящих. Она Творящая. Как тут ужиться таким разным утверждениям? Сейчас он любил ее и был готов бросится за ней с обрыва. Через час уже ненавидел всем сердцем. И снова любил. Снова и снова.

Утром, когда диадемы улетели, он вышел из дома. Хотел он только одного — найти ее. Им нужно было поговорить. Он повел себя не так, как подобало мужчине. Оскорбил ее, обвинил и обозвал. А еще угрожал убить. Он напортачил. Все, что можно было испортить, он испортил. За ночь он пришел к выводу, что у нее не было цели выведать его какие-то тайны. Во-первых, таковых у него не имелось. Во-вторых, она явно скрывала то, что она потеряла обе руки. А могла ведь давить на жалость. Нет, она не предавала его. Но она была Творящей. Ну и что? Не все одинаковые. Наверное. Плохие только те, что хотят его убить. С этим моментом он пока не до конца разобрался. Но ему нужно поговорить с ней. Только так можно прийти к какому-то выводу. Он сжал зубы. Зная ее характер, легко предположить, что она не захочет его видеть. Но ее все равно нужно найти. Теперь он уже не стеснялся спрашивать о Творящей без рук с волосами цвета инея.

— Зимняя Творящая? — переспросил у него один из солдат человеков на пятом рубеже. — Дэзирэ. Но я думал, что она погибла.

Единитель поблагодарил его за сведения. Дэзирэ. Так, значит, ее зовут. Дэзирэ. Он улыбнулся, хотя понимал, что радоваться нечему. Но у него было ее имя. Такое… такое… Дэзирэ…

Первым делом он отправился к Йоши. Тот как раз завтракал со своей женой. Его угостили вкусной едой. Вкусной! Едой! Откуда у них такие продукты? Алхимист жадно съел все, что ему предложили. От добавки он тактично отказался. За едой Росита поведала ему историю Дэзирэ, сочувственно всхлипывая. Она долго рассказывала, какая это хорошая девушка, и как же ей не повезло. Алхимист провел с ними еще двадцать минут, все больше убеждаясь в том, какой же он осел.

Делать было нечего, оставался только один человек, к которому он мог пойти.

Стучать в дверь долго не пришлось.

— Это кто в такую рань? — женский голос.

Абсолютный посмотрел на солнце. Уже давно прошла та пора, которую девушка назвала «рань».

— Единитель. — громко произнес он.

Через минуту дверь открыла девушка в покрывале. Она отвернулась от него и пошла снова в кровать.

— Туда сам стучи. — бросила она, так и не удостоив его взглядом.

Алхимист вошел и постучал теперь в другую дверь. Подождал немного.

— К нам каждое утро будут ходить посетители? — знакомый голос.

— Спи, я сейчас выйду. — еще один знакомый голос.

Единитель замер с занесенным кулаком. Опустил руку. Максуд вышел по пояс раздетый.

— Что-то случилось? — заспанно спросил воин.

— Там Сандрин?

— И что?

— Она Творящая.

— Да? — поднял брови Максуд. — Кому ты успел рассказать?

Алхимист осекся. Ну да, он ведь точно знает, что Сандрин Творящая. Абсолютный опустил глаза.

— Они не предательницы, не лживые твари и не самые корыстные существа на земле? — тихо произнес абсолютный.

— Что? — раздался голос Сандрин.

— Именно такие. — улыбнулся Максуд, искоса поглядывая вглубь комнаты — Но лучше в мире тебе не найти.

Алхимист вздохнул. Этого он и боялся.

— Я ее потерял. — плечи Единителя поникли.

— Кого? — непонимающе посмотрел на него Максуд.

— Дэзирэ. Вчера я плохо с ней обошелся. Теперь не могу ее найти. Она жила у строителей. Но со вчерашней ночи там не появлялась.

— Ты знаком с Дэзирэ? — брови воина полезли вверх.

Он вышел из комнаты, дверь закрыл. Пошел на улицу. Алхимист потянулся за ним с опущенной головой.

— Здесь заброшенные дома. Наверное, в одном из них она и живет. — Максуд посмотрел вверх. — Тебе ведь она тоже нравится. — и после небольшой паузы добавил. — Только попробуй.

Они вдвоем пошли по улице, залитой солнцем. Один из лучших домов, если про них там можно было сказать, оставался тот, в котором поселился чемпион. Но Румадэу сейчас находился на задании. Вполне вероятно…

— Она в том же доме. — зазвенел голос Амайанты. — И она… мм… плачет. Как бы она не захотела… ну, того. Вы же слабые человечешки.

Максуд остановился и жестом показал Единителю, чтобы тот встал рядом.

— Теперь все мне расскажи. Можешь без подробностей. Чтобы я мог тебе помочь, мне нужно понимать, что произошло.

Алхимист вкратце изложил ему всю историю. Он сказал, что полюбил ее с первого взгляда, когда только увидел ее ночью на стене. Затем рассказал об их ночных прогулках и беседах. Потом перешел к событиям прошлой ночи. Максуд с уважением закивал, когда он рассказал о том, как его спасла Творящая. Еще Единитель добавил, что после той ночи, когда он ее встретил, пропала Жука, Предзнаменователь. Максуд чуть поднял брови и еще закивал. И в самом конце алхимист поведал, какие слова он сказал в адрес девушки. Он изучающе посмотрел на выражение лица воина. Ждал, что тот его сейчас отчитает. Похоже, что Максуд не осуждал его. Легкое удивление отобразилось на лице Единителя.

— Творящие… это сложно. — пояснил Максуд. — О них многое известно. Еще больше придумано. Тысячи историй рассказывают об их отвратительных человеческих качествах. И почти все они правдивы. Поверь.

Алхимист теперь округлил глаза.

— Но сейчас все меняется. Теперь я вижу в их глазах то, чего не видел никогда ранее за тысячи лет. Они становятся человечными. Настоящими. Понимаешь? Ты можешь взглянуть на нее и понять ее. Такого раньше не было. Никогда. А сейчас, если ты умеешь смотреть и тебе повезет, то ты можешь узнать, что она представляет из себя на самом деле. Раньше у них было не только каменное лицо, но и каменная душа. Теперь нет. Я не могу осуждать тебя за то, что твои предрассудки велели тебе так глупо поступить. Но знай, что я это не одобряю. Теперь я попытаюсь с ней поговорить. Ты подожди.

Максуд оставил Единителя растерянно моргать глазами посреди улицы. Алхимисту было над чем подумать. Сам воин вошел в дом. Абсолютный прикусил губу. Минуты шли мучительно долго.

Когда маршал вышел, то лицо его было серьезным. Алхимист понял, что хороших новостей ему не следует ждать. Надежды больше нет. Он обернулся. Сзади подходила Сандрин. Максуд коротко объяснил Единителю, что Зимняя Творящая не желает его видеть. И от себя добавил, что ей потребуется время. Много времени. На нее все навалилось. И еще вдобавок такое разочарование. Сандрин стояла молча. Затем воин сказал алхимисту, что тому лучше уйти. Абсолютный опустил голову, плечи поникли сами, и пошел по улице. Куда-то. Бесцельно. Сандрин смотрела ему вслед. Она многое поняла по его лицу, по его вздохам. По его походке. Не знала деталей, но ситуацию поняла. Как и то, что Дэзирэ не собиралась возвращаться к строителям. Она посмотрела на воина. Тот вкратце обрисовал ситуацию. Сандрин кивнула. Она оставила Максуда одного на улице. А сама вошла в дом.

— Собирайся. Ты пойдешь со мной. — сказала она с порога тоном, который не терпит возражений. — Будешь жить с нами. Прости, что сразу не предложила такой вариант. Теперь же это не предложение. Я ставлю тебя перед фактом. Я, Делорис и Тревизо будем по очереди тебе помогать. И мне все равно, как ты при этом будешь себя чувствовать. Тебе ясно? Ты Творящая. Ты одна из нас. И ты должна быть с нами.

Дэзирэ села на кровать. Глаза она не поднимала.

— Он ушел. Только Максуд ждет снаружи.

— Мне нужно в туалет. — тихо сказала Зимняя Творящая.

— Сегодня я буду тебе помогать. Пошли. У тебя есть одежда?

Дэзирэ кивнула. У нее были сумки с вещами. Они остались у строителей.

— Я попрошу Максуда забрать их. — сообщила ей Сандрин. — И если ты хоть одним своим ногтем подашь вид, что тебе неудобно меня о чем-то попросить или что-то в этом духе, пеняй на себя. Уяснила?

— Я бы хотела, чтобы ты заткнулась. — улыбнулась Дэзирэ. — Раз уж мне можно просить о чем угодно.

— Есть просьбы, которые я не в силах выполнить. — в свою очередь улыбнулась Сандрин.

Две Творящие. Две настоящие улыбки. Видели ли они друг друга до этого без масок? Наверное, нет. Девушки вышли. Максуд кивнул Творящим.

— Нужно забрать вещи. — намекнула Сандрин.

— Хорошо. — воин развернулся и пошел к строителям.

— Хорошо? — тихо переспросила Дэзирэ. — И он как-то смотрел на тебя… — она взглянула на Сандрин. — И ты на него? О Свод, да вы вместе.

Сандрин улыбнулась. Ей было приятно это осознавать. Дэзирэ тоже улыбалась. Ужасная ночь переросла в более-менее приятное утро. Ее хоть в туалет сводят. И Зимняя Творящая вздохнула.

Она весь день провела в доме Сандрин. Уже поняла, что спать будет в комнате с Делорис. Сандрин спит в другой комнате. Максуд принес ее вещи, которые ей помогли затолкать под кровать. В гости зашла Тревизо. Она была рада видеть Дэзирэ. Обнять не решилась, но и без этого было понятно, как она относится к командиру. Делорис много рассказывала о том, что произошло в эти последние дни. Хотя Дэзирэ и слышала разговоры строителей, но узнать все из первых уст было, конечно же, лучше. Вот только она не чувствовала себя участником. Только лишь сторонним наблюдателем. Зато она поняла, что значит быть настоящей. Сандрин почти весь день вела себя не как Творящая. Делорис почти никогда себя так и не вела. Даже Тревизо позволила маске упасть. Максуд старался не вмешиваться в женскую компанию, надеясь, что такое общение придаст сил Дэзирэ. И он не ошибся. Ближе к вечеру Дэзирэ зашла к нему в комнату и поблагодарила. Он покачал пальцем, давая понять, что это совершенно не нужно. Она знала, что нужно.

Днем тему алхимиста старались избегать. Это решение Дэзирэ. И ей предстоит все обдумать. Самой.

А сам Единитель пришел к Максуду. В дом он не заходил. Постучал в окно и попросил о помощи у него. Весь день алхимист думал. Он решил, что его чувства сильнее всех историй, которые могли оказаться простым обманом. Сам он знал не многих Творящих. Да, одна пыталась его убить. Но другая ведь спасла! И слова Максуда он помнил хорошо. Да и сам маршал состоял в отношениях с Творящей. Чего бы не сделал, по его словам, раньше. Все меняется. Конечно, алхимист не мог отказаться от своих идей за один день. Все те годы, что он тихо их ненавидел, оставили отпечаток на его душе. Но рана от того, как он обошелся с Дэзирэ, горела ярким огнем. Он ее любил. И убедился в этом еще сильнее, когда не перестал испытывать к ней чувств даже тогда, когда узнал, что она Творящая. Если она и не простит его, а она могла, то он хоть попытается сделать что-то для нее. То единственное, что он мог. Он твердо решил поступить так во что бы то ни стало. Как она будет к нему относится после этого? Это уже другое дело. Но он выполнит то, что задумал. Она его спасла. И он ее любил.

Воин под выдуманным предлогом забрал Сандрин с собой и вышел из дома. Втроем они прошли к одному из домов на пятом рубеже. Именно здесь и жил алхимист. Он усадил их за стол. Сам порылся в своих вещах и вывалил на стол артефакт. Прекрасно исполненный, до ужаса красивый. Рука. Как человеческая. Темная металлическая глянцевая поверхность. Каждый палец, запястье, локтевой сустав. Максуд присвистнул. Сандрин тоже не смогла сдержать возглас изумления. Вообще-то, она и не старалась. Процесс очеловечивания был уже запущен во всю.

— И ты думаешь, что это сработает? — искренне удивился Максуд.

— Я знал человека, у которого вместо руки была такая железка. — с горящими глазами поведал им абсолютный. — Я исследовал его руку. Создал свою. У меня ушли годы на это. Но она не работает. Теперь, когда я стал Единителем, я смогу ее пробудить. Она станет артефактом.

Максуд поднял брови.

— Перед вами просто кусок материала, из которого можно создать артефакт. — пояснил алхимист. — Мне нужен фиолетовый.

Сандрин кивнула.

— Сейчас. — уточнил Единитель.

Творящая чуть улыбнулась и зажгла глаза. Алхимист несколько раз глубоко вдохнул. Он создавал и пересоздавал последовательности нужных пиктограмм сотни раз, готовясь к этому моменту. А теперь… теперь был абсолютно уверен, что ни одна из них не подойдет. Он должен создать новую. Ту единственную, которая превратит руку в артефакт. Он не знал, как, но знал, что ему просто нужно это захотеть. И проблем в этом плане не было — этого он по-настоящему хотел больше всего на свете.

Синие пиктограммы. Тысячи пиктограмм. Даже у самого абсолютного читалось изумление на лице, когда они воронкой начали погружаться в руку. Тысячи. Ему бы ни за что не запомнить такую комбинацию. Обычно и сотни хватало для артефакта. Здесь же он использовал тысячи. Единитель даже не успевал рассмотреть пиктограммы, хотя заметил, что многие из них ему не знакомы. Синие знаки продолжали и продолжали появляться и исчезать в руке. Только через минуту фиолетовая вспышка ознаменовала конец его работы. Максуд прищурил глаза. Алхимист возбужденно взял в руки свое творение.

— Ты сможешь его поставить ей? — он вперил взгляд в Творящую.

Сандрин округлила глаза.

— Я понятия не имею, как это делается. — ответила она.

— Поверь, все, что я последнее время делаю — понятия не имею, как это получается. Так что, просто скажи, что ты это сделаешь.

Сандрин задумалась. Ей совсем не хотелось рушить надежды Единителя, но…

— У нее убиты нервы. Правая рука… то, что от нее осталось… она не может шевелить. И ничего не чувствует. Думаю, без этого твоя рука…

Творящая вздохнула. Алхимист сел на стул. Он упер локоть о стол и закрыл ладошкой лицо. Все напрасно?

— Ты же можешь нарастить кость и плоть. В чем проблема с нервами? — спросила Амайанта.

Максуд включился в разговор, передав вопрос Амайанты.

— Нет, это не одно и то же. Я могу продолжить что-то. Вену, нерв, кость. Но у нее нервы убиты. Они должны быть подключены к мозгу. Я не смогу их создать из ничего. — покачала головой Творящая.

— Хм. Такие слабенькие эти человеки. — сказала девушка в золоте, разглядывая свои ногти. — Вот бы была у вас знакомая богиня. Вот бы было здорово. Она бы смогла помочь.

— Ты можешь это сделать? — выпучил глаза Максуд.

— А ты знаешь много вещей, которые я не могу сделать? А-ну, осломордый, назови-ка мне хоть одну.

— Ты не можешь вести себя культурно. — посмотрел ей в глаза воин.

— Между «не могу» и «не хочу» огромная разница. Целая прорва разниц.

— Так ты сможешь помочь?

Амайанта потянулась, зевнула, еще раз потянулась, наблюдая краем глаза за тем, как терпение Максуда медленно испаряется.

— Конечно, глупенький. Это же проще простого.

Максуд посмотрел на Сандрин и Единителя, которые глаз с него не сводили, ожидая результата его беседы с богиней.

— Она сказала, что натыкалась на множество задач, которые не смогла решить. — объяснил воин. — Но с этой, надеется, что сможет справиться.

— Ах, ты лживый наглец! Хам! — и Амайанта добавила парочку заранее заготовленных оборотов, чем вызвала кивок удивления и одобрения со стороны Максуда.

Но подавить его эту мерзкую ухмылочку так и не смогла.

— Тогда нужно действовать быстро. — предложила Сандрин. — Чем раньше, тем лучше.

Все согласились.

Максуд подговорил пару строителей, чтобы они вызвали из его дома Тревизо. Она должна была прямо на улице залечить одному из них выдуманную рану. Им требовался союзник, который бы все знал. Когда в дом вернулась Сандрин, инициативу в разговоре на себя взяла Селюстир. Она стояла так, чтобы Сандрин, которая делала вид, что копается в каких-то своих вещах, что еще не перенесла в другую комнату, оказалась за спиной у Дэзирэ. Фиолетовые глаза зажглись ярким огнем. Дэзирэ ощутила это. Она повернулась. Но было уже поздно. Пальцы Сандрин накрыли ее голову, и она успела только удивленно поднять брови. В следующее мгновение обмякшая Зимняя Творящая рухнула прямо на руки Тревизо. Максуд принес стол со своей комнаты. Он составил его с тем, что находился в этой. Дэзирэ разместили на них. Вошел Единитель.

Все, кроме Сандрин и Единителя покинули комнату. Амайанта тоже осталась.

— У них получится? — спросила Тревизо, стоя на улице вместе с Делорис и Максудом.

Воин хмыкнул. Богиня. Самая сильная Творящая на планете. Абсолютный алхимист, который рождается один раз на несколько поколений.

— Если у кого-то и получится, так это только у них. — с надеждой в голосе сказал воин.

Стало совсем темно. Он с Тревизо пошел на стену, оставив Делорис здесь у дома на всякий случай. Артефакты с дымкой выдали мрачным, дробителям и чемпионам. С каждым из них был закреплен человек из армии Азаниэля. Только человек мог привести такой артефакт в действие. Поэтому без Делорис мрачные могли обойтись. Но Максуд не думал, что этой ночью враг нападет. Амалионам теперь нужно обдумать свои планы, узнав о такой мощи в лице водоносов. Максуд боялся, что теперь стратегия врага изменится. Он прибегнет к долгой осаде. Придется Максуду рисковать, прибегая к Шагам. Но, пока этого не случилось, нужно исходить из того, что есть.

Ночь прошла спокойно. Маршал провел большую ее часть на стене. Под утро он вернулся домой. Открыл двери дома и остановился. Сандрин спала на полу. Единитель тоже. По разные стороны стола. Делорис лежала у себя в кровати. А Дэзирэ на столах. Максуд взял Сандрин на руки и перенес в комнату.

После обеда Максуд проснулся. Сандрин сообщила ему, что получила послание от Эстэль. Они нашли меч и возвращаются. Сегодняшней ночью нужно их встретить. Максуд обрадовался этим новостям. Но Творящая поведала еще про одно письмо. Которое пришло чуть позже первого.

Через десять минут Максуд стоял перед Азаниэлем.

— Ты думал о том, чтобы передать Аста своему сыну?

— Это не твое дело, маршал. Со всем уважением. — ответил ему генерал.

— С твоими деньгами и возможностями ты бы мог уже купить ему Аста. Или получить ее другими способами. — рассуждал воин.

Азаниэль стоял молча. Скелет возле него тоже молчал.

— Так я и думал. — кивнул Максуд. — Ты пробовал. И, наверное, не один раз. Аста не приняла его.

Генерал задрал подбородок.

— Сегодня ночью будь рядом. Твой сын возвращается.

Максуд ушел, оставив Азаниэля в недоумении. Ему надо было срочно найти одного человека. И когда он его нашел, то задал всего один вопрос:

— Насколько сильно тебе подвластен фиолетовый?

Жазэль постоянно оглядывалась. Ее не покидало чувство, что все обрушится в самый последний момент. На них нападут, их схватят и замучают до смерти. Конечно, когда она держала Оррмарина под руку, страх немного отступал. Но ей все равно было не по себе. Эйр вела себя, наоборот, уверенно. Ни разу не оглянулась, не присмотрелась, не остановила группу. Ничего такого. И это выглядело еще более странным и опасным, чем, если бы она так делала. Озу, похоже, вообще было плевать, доберутся они до крепости или нет. Кризис без конца отвешивал не смешные колкости в адрес Эстэль. Сама Творящая надела на себя каменное лицо. Понять, о чем она думает, не представлялось возможным.

Клерк уменьшила размер шага, чтобы чаще передвигать ноги. Так ей казалось, что она быстрее попадет в крепость. Внутреннее напряжение достигло пика, когда они подошли к реке. Конечно, там имелось несколько кустов, в которых они и укрылись. Но, в основном, здесь открытая местность. Что, если за ними следят?

Только когда через реку начал вырастать мост, она убедила себя в том, что все хорошо. И не придется лезть в воду. Отличные новости. Тревизо, алхимист и заклинатель. Жазэль, как увидела Творящую, то подошла к ней самая первая и заключила в объятия. Селюстир совсем не сразу признала в ней Жазэль. Это было видно по ее отвисшей челюсти. Клерк улыбнулась и пожала плечами.

— Долгая история. — махнула она рукой.

А Селюстир задержала взгляд на Озе. Она его пристально разглядывала. Наверное, посчитала, что где-то его уже видела. Всем так казалось. Почему-то.

— Ты можешь открыть этот ящик? — спросил Оррмарин у алхимиста.

— Нужна помощь фиолетовой Творящей. — ответил Единитель, как ему и велели.

— Да, к тому же, в крепости будет безопасней. — подключилась Эйр. — Ты другого мнения?

— Нет, все правильно. Я волнуюсь, чтобы наша миссия не была напрасной. — улыбнулся Оррмарин.

Абсолютный снова трансформировал мост в берег реки. На скале их ждали крутые ступени. Заклинатель взял под контроль лошадь.

— У тебя получилось добыть, что я просил? — поинтересовался алхимист у Жазэль.

— А ты сомневался? — задрала она подбородок и напустила на себя истинный вид Творящей.

Единитель едва заметно вздрогнул. Такое преображение. Но она ведь не настоящая Творящая? Он отошел от нее. И повел группу в крепость. Ступени за собой он разрушал, оставляя после них лишь острые выступы. Диадем наверху не было. Их согнали заклинатели. При каждом воспоминании об этих птицах перед глазами алхимиста стояла Дэзирэ. На ветру, с поднятым плащом. И без рук. Даже ее фиолетовые светящиеся глаза казались в тот миг опечаленными. Он сглотнул. Он попросит прощения, когда она придет в себя. Сто раз попросит. Его пугало только одно — никто не знал, сколько она пробудет без сознания. Сандрин ничего не смогла сделать, чтобы привести Дэзирэ в чувства. Амайанта через Максуда сказала, что вообще не известно, придет ли она в себя. Алхимист еще раз вздохнул. Вот уже и крепость. Но здесь никого нет. А договор был другим. Он взглянул на первую стену и все понял — началась атака. Только одинокий черный мундир ждал их.

— Максуд ждет внизу. — сообщил он, прежде чем уйти вместе с ветром.

— Нужно открыть ящик. — сказал Оррмарин. — Возможно, Максуду как раз сейчас понадобится меч.

— Только я не могу его открыть без помощи Сандрин. — стоял на своем Единитель. — Перед тобой артефакт. Ни один алхимист не сможет его открыть. И ни один инструмент не сможет разбить крышку.

Оррмарин вздохнул.

— Когда придем к Максуду — уходи. Оставь Оррмарина под любым предлогом. — Жазэль задрала голову, это ей говорила Амайанта. — И не пялься на меня!

Девушка быстро опустила голову. Амайанта отвернулась от нее и уставилась на Оза. Глаза ее засияли белым светом. Жазэль показалось, что и Оз смотрит на нее. Девушка в золоте мгновенно улетела. Что это все значило? Пока они шли к первой стене, непринужденной беседы не получилось. Вообще не было никаких разговоров. Атмосфера показалась Жазэль хуже некуда. Даже в том лесу она не ощущала такого угнетения. Жазэль вынула куб. Она страстно пожелала жить. Шла она с правой стороны в группе. Оррмарин рядом с ней. Правой рукой она незаметно прикрыла куб, чтобы его свет не был так заметен. Стрела крутилась слева направо. И обратно. Но не полный оборот. В одну сторону, потом в другую. Жазэль изменила положение ладони, чтобы развернуть куб. Стрелка показывала так же.

— Сейчас, у Эстэль кое-что спрошу. — улыбнулась девушка Оррмарину и отстала. Она стала прямо за ним. Посмотрела на куб. Стрела показывала теперь назад. И крутилась слева направо и обратно. Но основное направление — назад. Она сглотнула.

У первой стены их ждала Милизен. Она показала в сторону, в угол. Туда, куда упиралась закругленная стена крепости. Примчался черный мундир.

— Отец хочет тебя видеть.

— Не сейчас. — резко ответил Оррмарин.

— А, все равно мне сначала нужно Сандрин найти. Без нее ничего не получится. — Единитель безразлично махнул рукой и с равнодушным выражением лица поплелся вдоль стены.

Жазэль посмотрела наверх. Шум битвы, крики, лязг оружия. Она этого всего и не заметила. У нее сложилось стойкое ощущение, что здесь происходит что-то поважнее штурма амалионов.

— Ладно. — бросил Оррмарин, обгоняя алхимиста. — Я скоро буду.

Единитель даже не кивнул. Он еще сбавил ход, а когда Оррмарин уже прилично отдалился от него, то резко развернулся и побежал к артефакту.

Он призвал свою способность и ящик трансформировался.

— Все прочь отсюда. — скомандовала Тревизо. — Только я и алхимист. Быстро.

Все принялись расходиться. Жазэль быстрым шагом пошла вдоль стены. Эстэль вместе с Милизен побежали на вторую стену, прикрывать возможный отход войск. Оз побрел за ними в ту же сторону. Эйр вынула меч и взобралась на стену. Уж она найдет, чем заняться.

Клерк не знала, что происходит. Тревожные чувства в ней даже подавили страх того, что она находилась в паре метров от войска врага. Слышала стоны и крики, но не обращала на них внимания. Может, она уже привыкла к этому? Или стала черствой и бездушной, как большинство солдат? Примерно у ворот она встретила Оррмарина и Азаниэля. Они шагали ей навстречу.

— Ты все еще пытаешься соблазнить моего сына? И волосы покрасила?

— Отец! — перебил его Оррмарин.

— Что? Ты знал, что она десять лет ублажала старого дурака, чтобы тот давал ей деньги? Она хуже шлюхи! — закричал Азаниэль.

Жазэль показалось, что он выкрикнул это на весь мир.

— Извини, мы потом это обсудим. — сказал Оррмарин клерку. — Сейчас у нас важное дело.

Они обошли ее и оставили одну. Совсем одну. Внезапно весь груз всех ее прожитых лет ударил ей в голову. То, от чего она убегала. То, что не хотела вспоминать. Жазэль опустила плечи. У нее не было печали, грусти или какого-то другого чувства. У нее не было ничего. Она просто стояла и смотрела в одну точку. Как не убегай от прошлого, в один прекрасный день оно тебя догонит.

— Эй. Не стой так. — голос богини слегка вывел ее из такого состояния. — Сейчас будет самое интересное. Пошли.

Жазэль повиновалась. Не потому, что хотела. И не потому, что ей было интересно узнать, что же должно произойти. Нет. Ей сказали «пошли», вот она и пошла. Как делала много лет подряд.

Со стены спустился Максуд. Перед Оррмарином и Азаниэлем. Он начал обговаривать отступление. Оррмарин посмотрел в сторону алхимиста. Похоже, тому уже удалось что-то сделать с ящиком. Он кивнул отцу и чуть ли не побежал в сторону абсолютного.

Рядом с алхимистом стояла Селюстир и Арлет Шерро.

— Ну что? — с нетерпением спросил Оррмарин.

Он посмотрел на отца. Метров двадцать.

— Последнее кольцо защиты. — с напряженным видом ответил Единитель.

Через секунду он выдохнул. И сдвинул крышку. Черный меч лежал внутри. Оррмарин выхватил его.

— Давай быстрее отнесем его Максуду. — предложила внезапно появившаяся Жазэль.

Оррмарин засмеялся, видя, как Максуд и его отец уходят в другую сторону. Только он и две Творящие. Ну еще алхимист.

— Ты сыграла свою роль. Думаешь, я не знал, что ты настоящая помойная нищенка? От этого находится рядом с тобой было еще противнее. — улыбнулся он. — Спасибо, что принесла мне его.

Тревизо зажгла глаза. В тот же миг две синие стрелы вонзились в ее левую грудь. Творящая завалилась в сторону, падая. Оррмарин мечом снес голову Жазэль. Алхимист влип в стену спиной.

— Ах ты тварь! — раздался голос Жазэль.

Шерро округлила глаза. Она начала понимать и быстро выставила щит. Он тут же разбился на мелкие осколки. Без видимых на то оснований. Она одной рукой вытянула еще один щит, а другой выбросила белый шар вверх. Картинка перед ними изменилась. Азаниэль, Максуд, Сандрин и Жазэль стояли не дальше, чем в пяти метрах от них. Оррмарин бросился к стене с мечом в руках. На ходу он хотел убить и Единителя, но меч отскочил от синего полу прозрачного щита, который теперь проявился прямо перед алхимистом. Шерро бежала за ним, прикрывая их общее отступление синими широкими полосками. Стрелы Сандрин вонзались в него, но не могли долететь до предателей. Оррмарин со спины убил нескольких чемпионов, чтобы освободить себе путь к отступлению.

Щит предательницы надежно укрыл ее от атаки Сандрин. В суматохе боя никто не обратил на них внимания. Никто и не пробовал их остановить. Но одна синяя стрела прошла под щитом Шерро как раз в тот момент, когда та запрыгнула на стену. Снизу-вверх. Она пробила Творящую насквозь. Еще пару метров ее тело двигалось по инерции, пока не завалилось на стену. Оррмарин уже спрыгивал с каменного выступа.

Сандрин бросилась к Тревизо. Та как раз залечивала себе рану, погрузив руку в зеленой дымке глубоко в тело.

— Как ты выжила? — недоумевала Сандрин.

— Знаешь, сердце с правой стороны — это до ужаса не удобно. Но оно того стоит. — улыбнулась Селюстир, превозмогая боль.

Сандрин улыбнулась в ответ.

— Он украл меч… он его украл… — повторяла Жазэль, не зная, от чего больше расстраиваться.

То ли от того, что он оказался предателем. То ли от того, что весь их поход и все те смертельные опасности, на которые она напарывалась, были все зря. Но больше всего ее расстроило то, что ее любимый оказался не тем, кем она его считала. А еще он скорее всего убил ее в своей иллюзии. И обидные слова Азаниэля все еще стучали у нее в голове. Слезы сами покатились из глаз.

Стоявший рядом генерал человеков не знал, что и думать. Похоже, он пребывал в шоковом состоянии. Амайанта журчала на ухо маршалу о том, как обошлись с Жазэль. Схватка на стенах крепости продолжалась.

Максуд медвежьим ударом сшиб Азаниэля. Тот влип в стену. Челюсть его была сломана, череп треснул от столкновения со стеной.

— Я предупреждал тебя о ней? Предупреждал, чтобы ты не смел говорить о ней гадости? — голос маршала гремел в ночи.

Максуд подходил к Азаниэлю. Внезапно перед ним выросли две Творящие с зажженными глазами из лагеря генерала. По правую и левую руку от самого Максуда встали Сандрин и Селюстир. Тоже в боевой форме.

— Он того не стоит. — мягко сказала Сандрин, не сводя глаз с Творящих.

— Ты больше не генерал. Твои люди будут добавлены в сотни чемпионов. Если мне нужно будет с ними поговорить отдельно, я сделаю это через Дамиана. Это мое решение. Захочешь его оспорить — я тебя убью. — пообещал маршал, затем перевел взгляд на двух девушек с горящими глазами, что стояли перед ним. — И ни одна Творящая не сможет мне помешать. А если попробует, то тоже умрет.

Максуд несколько секунд смотрел на них. Затем, убедившись, что смысл его слов до них дошел, обернулся и зашагал прочь. Сандрин и Селюстир пошли назад вместе с ним, только спиной вперед, чтобы не подставляться под возможные удары. Вокруг их запястий свистели огни. Другие Творящие, постояв еще несколько секунд, подошли к Азаниэлю, чтобы залечить его раны.

— Меч. Он украл меч. — плакала Жазэль.

— Дуреха. — как-то ласково произнесла Амайанта. — Меч мы давно вытащили.

— Тогда это… это все…

— Представление, чтобы вывести его на чистую воду. — кивнула богиня. — Единственное, что мы не знали, так это то, что Шерро была заодно с ним. Мы, конечно, догадывались, что кто-то из Творящих помогает врагу, передает сообщения и все такое.

— Но у нас есть еще одно дело. — громко вмешался в разговор Максуд.

Он подошел к клерку и остановился. Жазэль, непонимающе смотрела на него. Воин склонился в ее сторону.

— Прекрасно выглядишь. — громко сказал он, чтобы все его слышали. — Тебе идет.

— Дай-ка я посмотрю. — Сандрин подошла к ним поближе и стала напротив девушки.

С каменным лицом девушка смотрела на такое же каменное лицо другой девушки. Они вдвоем стояли молча. Шум битвы, крики солдат. Два лица друг напротив друга в свете луны. Потом медленно улыбка коснулась губ Сандрин.

— Тебе подходит такой образ. Так раньше Дэзирэ красила волосы. Думаю, у нее должны где-то остаться запасы для тебя.

Жазэль улыбнулась. Атмосфера резко изменилась. От напряженной до приятельской или даже дружеской. Сандрин, Максуд, даже Амайанта говорили с ней в теплых тонах. Слезы уже почти перестали струиться по ее щеках.

— А куда мы идем? — спросила девушка.

Но через двадцать метров она и сама поняла. Под второй стеной сидел Оз. Наверное, Максуд хочет узнать о нем побольше. Придется немного поработать переводчиком. Жазэль широко улыбнулась Озу и помахала рукой. Человек в плаще поднялся.

Максуд вынул оба свои меча и стал напротив него. Творящие зажгли глаза, выставив руки с крутящимися синими огнями вперед. Даже Амайанта приняла свой суровый вид с сияющими белыми глазами.

— Стойте, это Оз. Он мне помог. Он хороший. — замахала руками в разные стороны Жазэль.

— Ты пришел меня убить? — спросила Амайанта.

— Зачем ты здесь? — спросил Максуд.

— Чего вы взъелись? Он на нашей стороне. Если бы не он… — Жазэль попыталась встать между ними.

— А тебе не показалось, что ты его уже где-то видела? — коварно улыбнулась девушка в золоте.

Жазэль стала полуоборотом, чтобы видеть и Максуда, и Оза. Глубокие глаза, острый нос. Слишком острый. Сам длинный, в старой одежде. Очень старой. Плащи сейчас особо не в моде. Тем более такого покроя. Она такие раньше видела разве что на статуях. На тех, которые в каждом городе есть.

У девушки что-то сработало в голове.

— Ты… ты потомок их рода, или клана? — округлила глаза девушка.

— Нет, Жазэль. — ответил за него Максуд. — Это один из них. Это сам инквизитор.

Клерк ахнула, еще больше выпучив глаза.

— Значит, сейчас в каком-то городе стоит пьедестал без… без… без тебя?

Конец