Свод Единства. Ломая судьбы. Том 2

Новые роли

Максуд махнул рукой Единителю, чтобы тот пошел за ним, и подхватил попутно Эйр.

— Как все прошло? — спокойно спросил воин у девушки.

Он ведь не мог знать, как развивались события в той вылазке за луксорами. За внешним его спокойным видом бурлили совсем не тихие чувства.

— Плюс двести одиннадцать воинов. — ответила сабазадонка, разворачиваясь и становясь рядом с ним. — Потерь… нет.

Максуд повернулся к ней, услышав странную паузу в ее словах. Эйр сделала вид, что не заметила этого нахмуренного взгляда. Пусть лучше кто-то другой ему расскажет о Дэзирэ.

— Куда мы идем? — спросила девушка, быстро переведя тему разговора.

— На площадку. Нужно посмотреть, что там.

— Все серое с синим. — пожала плечами Эйр. — Думаешь, на горизонте появились два миллиона воинов человеков?

Максуд не ответил сабазадонке. Конечно, он не ожидал увидеть там хоть сколько-нибудь союзных войск. И вообще, он прекрасно знал, что окажется там внизу. Вряд ли, там хоть что-то изменилось. Он хотел пойти на смотровую площадку не для себя.

— Ты много сражался? — повернул голову Максуд, задавая вопрос алхимисту.

Жазэль шагала позади. Она уже успела изучить нового члена их армии. Он отличался от… от… Хм. В армии Максуда все отличались от всех. Значит, он был, как все, отличным от других. Жазэль покачала головой, ведь даже сама запуталась в собственных мыслях. Она еще раз бросила взгляд на алхимиста. Бледное лицо. Нет, белое. Именно белое. Подкрашенное. Черные круги вокруг глаз. Длинные волосы. Как для мужчины. Это ведь мужчина? Единитель. Что за имя? И пока она не заметила в нем ничего такого, за что бы Максуд так рисковал собой и другими, бросив перед боем почти всю свою армию. Она даже не сразу поверила, когда Эйр ей это рассказывала. И только после двух кивков Зверя и нескончаемого потока слов из Делорис, Жазэль решила поверить.

— Смотря, какой смысл ты вкладываешь в слово «сражался», человек. — ответил алхимист, крутя головой в разные стороны, чтобы успевать все рассматривать.

— Ты пришел, чтобы сразиться в этой всемирной войне против амалионов и вернуть контроль над миром в наши руки? — еще более серьезно спросил Максуд.

— Что? — поднял брови драйтл. — Я… я не знаю, что тут вообще происходит. Не нужно меня совать ни в какие сражения. Я не хочу убивать. И не буду. — уверенно заявил Единитель.

Эйр обернулась к нему. Она скривилась и неприятно-оценивающим взглядом прямо на ходу окинула драйтла.

— Может, ты не того взял? — спросила Эйр, адресуя вопрос Максуду, но глядя на алхимиста. — Смотри, какие глаза у него напуганные. И лицо бледное. Ты ему штанишки не проверял?

— Эйр. — осадил ее Максуд. — Это алхимист. Абсолютный. Единитель. Даже, если он пока не будет принимать прямого участия в сражениях, от него будет много пользы.

— Ага. — согласилась сабазадонка. — Сортиры тоже надо кому-то чистить.

Максуд вперил в нее сердитый взгляд.

Единителю совсем не понравилась эта женщина. Мало того, что она являлась человеком, так еще и таким вредным. Рядом с ним шла девушка с длинными каштановыми волосами. Слишком худая. Но лучше идти рядом с ней, чем с той Творящей. Он оглянулся. Огромный воин шагал сразу за ними. Таких бы побольше. И еще таких, как те, что сегодня поднимались с ним на скалу. Тогда можно и выиграть сражение. Или что они тут затеяли. Алхимисту сейчас было трудно оценить масштабность боевых действий. Но потенциал у союзников есть. Надо это признать. Чего же они хотят от него? И почему он здесь оказался?

Единитель поднялся по ступеням за этим Максудом и той сквернословкой. Воин впереди остановился, и алхимист обошел его слева, чтобы увидеть то, на что смотрел воин. Челюсть у Единителя начала медленно отвисать. Через несколько секунд он уже смог двигать головой вправо и влево, осматривая океан вражеских войск. На секунду алхимист задумался, видел ли он за всю свою жизнь хоть половину такого количества людей, что находились внизу. А сколько там у союзников? Алхимист со страхом перевел взгляд на крепость, увидев, что на ее фоне количество движущихся людей казалось ничтожно маленьким. И только на самой нижней ее стене плотность защитников хотя бы напоминала защищенный редут. Катастрофа. Совсем не о таких сражениях он читал в книгах. Там у врагов, конечно, были превосходящие по численности войска, именно поэтому победы человеков и драйтлов казались более героическими. Но не до такой же степени! Что здесь и можно сделать, так это выторговать себе условия получше при сдаче крепости. Он сглотнул.

— Они не подходят близко. Калибристо разместил лучников. — сообщила Эйр. — Почти все наши войска сейчас на первом рубеже. Азаниэль занят планированием отступлений между рубежами.

— Это и все ваши войска? — поднял брови алхимист. — Как вы собираетесь сражаться? Их в сотни раз больше! Даже во всех легендах прошлого с их приукрашиванием такой перевес никогда не встречался!

— Вот теперь встретился. — спокойно ответил на это Максуд. — Значит, будут новые легенды.

Всего лишь на секунду Единитель это представил. Абсолютный алхимист, Творящие, Максуд, хоть и не тот, все, как в старых историях. Потом он потряс головой. Это невозможно. Он совсем не тот боевой алхимист, которым хотел стать в детстве. Сейчас уже Единитель думал о том, чтобы купить дом в городе, найти себе жену, ну и дальше, что там положено по списку. А оказалось, что он втянут в какие-то глобальные события, о которых он ни слухом, ни духом. Хотя, насколько они глобальные? Он пару дней назад ушел из лагеря. Там все спокойно. Но лагерь, это совсем не город. Амалионы могли бы о нем и не знать ничего. А в городе когда он бывал последний раз? Почти месяц назад. Точно он знать не мог, произошло что-то в нем или нет. Но воевать против такой армады? Единитель покачал головой. Минимум стократное превосходство в силе. Нереально.

— Иногда все решает не численность. — сказал Максуд.

— А количество. — добавил Единитель.

— Ты смотри какой настрой! — подхватила разговор Эйр. — Сразу видно — прирожденный победить. Не характер, а сталь! Мужик! — затем Эйр чуть наклонилась к Максуду и громким шепотом спросила. — Ты все еще уверен, что взял нужного алхимиста?

Максуд кивнул:

— Уверен. Мы прошли по камню на самый верх скалы, а затем по ней пришли в крепость.

Показалось, что сабазадонка не была удовлетворена его ответом.

— Где водоносы? — спросил воин.

— Наверное, у себя. — пожала плечами Эйр.

— Сколько Творящих на стенах? — продолжал спрашивать Максуд.

— Э… ни одной, думаю. — опустила глаза сабазадонка.

Максуд вздохнул. Слишком все быстро произошло. Он не успел отдать нужные приказы. А с этой Дэзирэ никто, кроме него, не сладит. Тут еще с алхимистом вопрос остался не разрешенным. Пора отсюда уходить. Целая армия нуждается в его приказах.

— Ты видишь, сколько их? — мягко спросил Максуд у Единителя. — Настанет момент, и тебе придется принять решение. А пока ты можешь нам помочь по-другому.

— Как? — спросил алхимист.

Максуд опустил голову, размышляя. Конечно, от алхимиста он ожидал совсем другого. Но, с другой стороны, он вед вообще не рассчитывал, что встретится с алхимистом в этой жизни. Еще и перетянет его на свою сторону. Это была удача, о которой он и не мечтал! Если Единитель не намерен вступать в бой, то нужно максимально полезно использовать его таланты и умения здесь, в крепости.

— Я познакомлю тебя со строителями. Вы найдете общий язык. Только учти, они любят чужие секреты и не любят делиться своими. — Максуд снова вздохнул, глядя, как амалионы разбивают лагерь прямо у подножья крепости. — Как ты сюда попал?

Единитель призадумался. Как он здесь оказался? Жил себе жил, строил планы на будущее. Пока его не угораздило взяться за тот артефакт Ицуко. Потом все, как во сне, и вот через два дня он здесь. Два дня, которые полностью изменили его судьбу. Они перечеркнули все, чего он добился и к чему стремился. Другой мир. Все чужое. Враг у порога. Страшный враг. Алхимист вздохнул, протирая рукой лицо. Ему совсем не хотелось рассказывать, что сейчас стоит он тут только из-за того, что главе лагеря спьяну привиделись странные видения.

— Первые? — спросил Максуд.

Алхимист нахмурился, бросив взгляды на тех, кто сейчас находился на платформе. О чем они говорят? Единитель хорошо владел языком человеков, но в душе у него закралось ощущение, что он их не понимал. Алхимист покачал головой с непонимающим выражением на лице.

— Ладно. Сейчас к строителям. Сандрин, узнаешь, что там с Творящими? Я схожу к чемпионам, получу отчет и узнаю их мысли о дальнейшем ходе осады. Найдешь меня там. Жазэлизэ, ты со мной. Зверь тоже. Эйр — ты с Сандрин.

Всего несколько секунд понадобилось группе, чтобы покинуть платформу. Единитель держался сразу позади Максуда. Ему предстояло встретиться с какими-то строителями. Возможно, надо что-то починить в крепости. Или построить. Раз они строители.

Жазэль улыбалась внутри. Сейчас ей не было дела до амалионов, до Творящих и даже до этого алхимиста. Маршал будет готовить войско к обороне. Она будет под рукой. Так высоко забраться девушка никогда и не мечтала. Надо же, во что вылилось знакомство с бездомным сумасшедшим. «Жазэлизэ, ты со мной.» Она повторяла и повторяла себе эту фразу. Чемпионы, строители, водоносы, Творящие… Всюду она будет сопровождать Максуда. Сейчас нет никого важнее в крепости. А она рядом. Девушка краем глаза заметила Амайанту. Та летела совсем не высоко. И просто прямо. Не так, так обычно. Жазэль пробралась к ней поближе, открыла рот, чтобы спросить, в чем дело. Но девушка в золоте заметила это стремление Жазэль, скривилась и улетела на другую сторону от Максуда.

— Строители сейчас там. — сказала богиня воину, показывая рукой направление.

Максуд кивнул, повернулся к Жазэль и махнул ей. Девушка еще раз улыбнулась. Он не просто проверил, идет она или нет, а еще и напомнил, чтобы она пошла с ним.

— Планы изменились? — спросила Сандрин, видя, как воин поворачивает.

— Нет, строители сейчас на пятом рубеже. — пояснила Жазэль.

— Ваши эти штучки. — покачала головой Эйр.

Группа разделилась. Максуд, Зверь, Жазэль и Единитель свернули налево. Алхимист поравнялся с воином.

— Ты бы всерьез подумал о том, чтобы сдаться. Пока еще нет жертв, вас бы могли и пощадить. — сказал драйтл.

— Нет жертв? — Максуд улыбнулся. — Наведаемся к чемпионам, узнаем. Думаю, ему удалось убить около тысячи солдат амалионов. Это на счет жертв. А на счет сдачи — зачем им пленные враги? У них одна цель — стереть с земли все население человеков. Мы им только для одного — сделать из нас амалионов. Вот и все. В этом сражение не может быть компромиссов.

— Сделать амалионов? Ты так говоришь, как будто амалионами не рождаются, а становятся.

— Так и есть. — встряла Жазэль. — Если великий… кто бы ты ни был, не знает таких простых истин, то это плохо. Для нас, в первую очередь.

Единитель вытер пот с лица. Как все неясно здесь. Эти человеки говорят странные вещи. Он только с дороги, мысли еще немного путались.

— Их сотня тысяч или больше. Вас — горстка. Пару тысяч хоть есть? Как вы собираетесь противостоять врагу? — алхимист не мог найти и капли рационализма в их намерениях.

— Не все решает количество. — ответил Максуд. — У нас есть отряд Творящих. Думаешь, их будет просто победить даже такому войску?

— Нет. Но у них тоже есть Творящие. Я сам видел. — нашел, что противопоставить, драйтл.

— Да, есть. Будем надеяться, что наши лучше.

— Вся ваша затея — это одна сплошная надежда. — покачал головой Единитель.

— Во всех сражениях так. Есть надежда. И порой она играет самую важную роль.

— Одной надеждой войну не выиграть. — продолжал алхимист.

— Поэтому у нас есть план. — спокойно отвечал Максуд.

— И какой же это?

— А не много ли хочет знать драйтл, который и воевать не собирается? — повернулся к нему Максуд.

Единитель промолчал. Ему на самом деле не интересно, какой у этого сумасшедшего план. Это неважно. Никакой, даже самый гениальный план, не сможет заменить сто тысяч клинков. Они завернули за угол.

— Войска у них состоят в основном из амалионов. Если бы не было никого другого, то даже наша тысяча чемпионом смогла бы удерживать крепость очень и очень долго. — говорил Максуд. — У нас есть мрачные, Творящие, дробители. Это огромная сила. Если ты не видел их в деле, тебе трудно в это поверить. Но ты наберись терпения.

Алхимист молчал. Воин примерно знал, где могут находиться строители. У колодца. Подачу воды они уже сделали. Что же им взбрело в голову на этот раз? Максуд изредка посматривал на Амайанту, не будет ли та направлять его куда-то в другую сторону. Нет, он оказался прав. Большая группа строителей толпилась у того неприметного здания с колодцем. Само здание оказалось перестроенным. Вход таким и остался. Крышу снесли, достроили там что-то непонятное, из чего выходила труба. Эта труба опускалась ниже и имела вентиль. Несомненно, бочки так набирать гораздо удобнее, чем со щитами Творящих. Йоши Максуд сразу не заметил.

— О, мой дорогой мальчик! — воскликнул драйтл, пробиваясь сквозь других строителей. — Я все думал, когда же ты появишься. У меня много новостей…

Йоши мгновенно остановился и вытянулся по струне. Он выпучил глаза, глядя на Единителя. Потом повернул голову к Максуду, а взгляд оставил на алхимисте.

— Это… это…

— Да, Йоши, это алхимист. — кивнул Максуд.

— Сильный. — только и смог сказать пожилой драйтл.

— Очень сильный. — подтвердил воин.

Подбежали еще несколько драйтлов и окружили Максуда.

— Ох, совсем забыл. Смотри. — Йоши подошел поближе, подозвав одного из строителей. — Мы изучали щит, что ты нам дал. Не смогли ничего в нем найти такого, что отличало бы его от остальных.

— Но он точно поглощает силы Творящих. — сказал Максуд.

Единитель выпучил глаза. Есть материал, с которым можно противостоять этим ведьмам? Интерес потихоньку начал зарождаться в его сердце.

— Да, поэтому мы его распилили. — продолжал строитель. — Как, я не могу сказать. Это наши секретные технологии. Ты ведь понимаешь? Мы изучили сечение щита и снова ничего не обнаружили. Затем мы расплавили тот кусок, что выпилили. И знаешь, что?

Йоши показал пальцем на одного из своих драйтлов. Тот быстро вынул мешочек, высыпал его содержимое себе на ладошку. Жазэль подошла поближе, чтобы увидеть. Глаза у нее увеличились. Аста! Больше десятка мелких частичек. Если они от одного осколка, то эти драйтлы могут хорошо заработать. Не состояние, но приличные деньги. Йоши показал жестом драйтлу, что все уже увидели частички, и можно их прятать. Тот драйтл вынул из другого кармана коробочку, открыл ее и высыпал эти частички туда. Жазэль чуть удар не хватил. Та коробочка полностью набита такими же, или еще крупнее, частичками! За этот коробок можно купить небольшое королевство. И обеспечить безбедную жизнь для ста поколений. Она быстро отошла, чтобы не наброситься на строителя и не попытаться отобрать у него те сокровища. Жазэль еще раз их оглядела. Оборванцы. Да, вкусно готовят. И с ними приятно общаться. И уютно у них в доме. Но выглядят они очень бедно. И это при том, что располагают таким несметным богатством. Жазэль схватилась за руку Максуда и оперлась о него. Другой рукой она махала на себя, чтобы быстрее прийти в чувства. Это же надо! Такие сокровища доверить носить обычному драйтлу в рваных штанах! Нет, хватит об этом думать.

— А щит находится где-то здесь? — спросил Единитель.

Его очень заинтересовали возможности, которые смогли бы перед ним открыться, если ему удастся разгадать тайну поглощения силы Творящих. Он бы мог направить эти знания в нужное русло. Не сейчас, конечно. В будущем.

— На четвертом рубеже. У нас в хранилище. — ответил Йоши. — Мы не можем тебя туда пустить. Там много секретных вещей. Но я тебе принесу щит.

После этих слов драйтл отвернулся и зашагал по улице. Через несколько шагов он обернулся:

— Чего вы стоите?

Максуд вздохнул и направился к нему. Остальная группа потянулась за ним.

— Ты говорил, много новостей. — напомнил ему воин.

— Да. Мы усовершенствовали поставку воды. Вывели трубы на каждый уровень. Теперь можно не просто набрать воды, но и помыться, мы сделали специальные места. Правда, такие места находятся не на каждом рубеже. Пятый и четвертый. Только там. Но и это сделать оказалось сложно из-за того, что наш поршень… — он замолчал и округлил глаза. — Чуть не выдал тебе один из наших секретов. Ты же знаешь, что я не могу тебе рассказать подробностей. Так вот, нам нужна огромная емкость, чтобы разгрузить механизм подачи воды. Семнадцать метров до начала скалы от колодца. Если бы там на ней сверху удалось разместить емкость, то это бы упростило нашу работу, понимаешь?

Максуд кивнул.

— Я даже знаю, кто вам сможет с этим помочь.

— Правда? — поднял свои густые брови драйтл.

Воин показал головой в сторону алхимиста.

— Да, думаю это возможно. Сколько должно быть в ней отверстий и какого диаметра? Как они должны быть расположены? Какого объема емкость вам нужна? — спросил алхимист.

— Я специально не готовился к таким вопросам, молодой драйтл. Ведь такой емкости нет в крепости, построить ее для нас было бы трудно. — он порылся в своей суме. — Так, кое-какие черновики.

Строитель передал алхимисту больше десяти листиков. Жазэль одним глазом на них посмотрела. Чертежи. Со всеми размерами и в разных проекциях. Черновики. Ага. А как же.

— Они всегда подходят так к любому делу. — тихо пояснил ей Максуд.

Жазэль подняла брови и кивнула. Ее заметки в блокноте, по вопросам с работы, казались теперь ребячеством.

— Я оставил массив камня на скале. — задумчиво сказал алхимист, разглядывая чертежи. — Его должно бы хватить.

— Отлично. — обрадовался строитель. — Это развяжет нам руки. Ведь сейчас мы постоянно должны регулировать… — он резко повернулся к Максуду, и улыбнулся. — Просто поможет нам.

Весь пятый рубеж Йоши рассказывал всем, как трудно здесь достать нужный ему материал. Хорошо еще, что человеки не сильно противятся, когда строители просят у них что-то. Единитель всю дорогу изучал чертежи, иногда задавая вопросы строителю. Жазэль с Максудом шли молча. Летняя жара потихоньку начинала выматывать. Жазэль убирала пот со лба. Она посмотрела на Амайанту. Та простенько летела себе.

— Кто-то сегодня не весел. — тихо сказала она Максуду.

Воин только плечами пожал. Не хочет говорить, наверное. Жазэль недовольно отвернулась. Через сто шагов она увидела Творящих. И услышала повышенные тона.

Дэзирэ открыла глаза. Темный потолок. Старые стены. Она лежала на полу. Под головой никакой подушки или одежды. Только голый камень. У нее зачесалось за ухом, и она… Осознание. Нет ничего хуже. Оно ударило в девушку с такой силой, что той захотелось закричать. Закрыть глаза и кричать. Пока не умрешь. Возможно, она так и сделала бы, если бы не другие Творящие, что находились в комнате.

— Она нам больше не командир. Ты разве не видишь, во что она превратилась?

Дэзирэ узнала голос. Он принадлежал Арлет Шерро. Белой Творящей. Довольно редкий дар. И эта редкость совсем не делала его сильнее других. Скорее, наоборот. В группу ее взяли не из-за цвета. Сражения не были ее сильной стороной. И годков ей уже не мало. Около пятидесяти. Она ученый. Переводит тексты, экспериментирует с артефактами. Именно она раскрыла львиную долю способностей этих древних штук. И она находила им применение. Дэзирэ никогда не взяла бы ее в отряд. Но на этом настоял сам император. Наверное, Арлет, была его человеком. Дэзирэ давно подозревала ее в том, что она обо всем докладывает у нее за спиной. Шерро всюду совала свой нос, все ей хотелось знать. Она первая узнавала все сплетни и, наверное, пересказывала их кому надо.

— Нам нужно выбрать нового командира. Кого-то уравновешенного. Чтобы он не бросался в гущу вражеских войск, сражаясь в одиночку. Творящих нужно координировать. — продолжала Шерро. — Само то, что мы смогли объединиться в одну группу, это целое достижение. Видит Свод, императору это стоило целого потраченного года жизни. А теперь все может развалиться. Если каждая из нас будет так безрассудно бросать весь свой отряд, что тогда случиться? Поэтому я и говорю, что нам нужна опытная твердая рука. С голосом разума, а не горячей крови.

Дэзирэ закрыла глаза. Она не хотела такого слышать.

— И ты, конечно, предлагаешь себя?

Второй голос. Дэзирэ на секунду открыла глаза. Тревизо.

— Я ведь не решаю этот вопрос, ты понимаешь? — спросила Селюстир, откидываясь на спинку стула и ложа руки перед собой на стол. — Все произойдет так же, как и с Дэзирэ. В честном поединке.

— Да. — замялась Шерро. — Это все потому, что мы сейчас взбунтовали против Азаниэля и перешли к этому проходимцу. Опять-таки, глупое эмоциональное и не обдуманное решение.

— Мы не взбунтовали. — перебила ее Тревизо. — Так решил командир. Мы подчинились. Если тебя что-то не устраивает, можешь не идти с нами.

— Тише, тише. — подняла руки в успокаивающем жесте другая Творящая. — Называй это как хочешь. Но император думает, что мы взбунтовались.

— И почему же он так думает? — подняла бровь зеленая Творящая.

Шерро хмыкнула.

— То, что случилось с Дэзирэ не спасет ее. Для нее самой лучше бы было, если бы она там и умерла. Возможно, мне удалось бы убедить императора, что этот Максуд повлиял на нее какими-то чарами. Дэзирэ признали бы героем и ее семье не пришлось бы за нее стыдиться. Ты ведь знаешь, кто у нее отец.

— Почему стыдиться? — Тревизо повысила голос. — По-моему такой можно только гордиться.

— Гордиться? А ты это видела? — Шерро порылась у себя в карманах. — На, читай. Приказ императора об аресте Творящей. Представляешь, какое это пятно на ее семье?

Дэзирэ сильнее зажмурилась. Слезы сами потекли по щекам. Все решения в крепости она принимала с оглядкой на то, как это скажется на общей расстановке сил. И к чему это привело? К аресту?

— Дата вчерашняя. Почему же ты вчера не предоставила документ?

Наступила тишина.

— Страшно было сказать это в глаза Дэзирэ? — продолжала спрашивать Творящая.

У Дэзирэ немного потеплело в груди. Тревизо всегда была преданной. И осталась такой даже после того, что случилось. Даже после того, как она сама перестала быть одной из них. Дэзирэ тихо вздохнула. Теперь она не Творящая.

— Ты намекаешь, что я боялась той неуравновешенной? — подняла голос Шерро. — Я дальновидная.

— Угу. Держать указ в тайне, чтобы потом использовать его в нужный момент. Вогнать нож в спину. — Тревизо оставалась спокойной, несмотря на острые выражения.

Это ее спокойствие даже Дэзирэ иногда выводило из себя. В этом компоненте с ней могла потягаться только Сандрин.

— И как ты собираешься стать главной?

— Для начала, мы должны вернуться под покровительство Азаниэля. Попросить прощения за наш такой уход. И занять место в его армии, там, где мы и должны находиться. Мы люди, а не те неотесанные мужланы, которые пришли в армию этого Максуда.

— А потом? — спросила Тревизо.

— Император издаст новый указ, я стану командиром.

— Думаешь, остальные согласятся? Они уже собираются на улице, чтобы выяснить, кто станет командиром.

— Поэтому я и пришла к тебе. Ты сможешь на них повлиять. Я обещаю, в долгу не останусь. Твое место заместителя сохранится за тобой. Возможно, ты получишь еще несколько льгот и привилегий. — улыбнулась Шерро.

Тревизо тоже улыбнулась. Эта белая Творящая знала ее недостаточно хорошо. Взятки, привилегии, положение в обществе… Селюстир они абсолютно не заботили. Она делала только то, что сама считала правильным.

— Тревизо, долго тебя ждать? — раздался выкрик с улицы.

Стекол в окнах не было. Оконные проемы Творящие завесили тонкой светлой материей, чтобы днем в доме хватало освещения, но так, чтобы снаружи никто не мог заглянуть к ним. Дэзирэ лежала с закрытыми глазами. Слезы уже не струились по щекам. Ей совсем не хотелось показывать, что она пришла в себя. Болело у нее что-то? Дэзирэ и сама не знала. И не хотела знать. Ее душа была разорвана на части. Вся жизнь разрушилась в один день.

Селюстир встала.

— Тревизо, это нужно сделать до боев. — взволнованно проговорила Шерро.

— Сколько лет нашему отряду? — спросила зеленая Творящая и, не дождавшись ответа, продолжила. — Больше двадцати. И каждый раз командира выбирали только Творящие из отряда. Самая сильная из нас становится командиром, пока кто-то не решается бросить вызов. Кто я такая, чтобы ломать эти традиции? Посмотри на чем все здесь держится? Несколько народов драйтлов, Творящие, люди, луксоры, этот Максуд и Сандрин с ним. Хватит одной искры, чтобы все взлетело на воздух. А врагу только этого и надо. — она пристально посмотрела на Шерро, отчетливо произнося каждое следующее слово. — Я не буду тебе помогать.

Белая Творящая фыркнула, развернулась и направилась к двери. Тревизо вздохнула, когда та вышла из дома. Она покрутила головой в разные стороны, пока в шее что-то хрустнуло. Набрала воздуха в легкие и вышла на улицу.

Все Творящие уже собрались там. Они стояли в подобии круга почти на одинаковом удалении друг от друга. Только некоторые из них стояли по две. Тревизо посмотрела на чистое небо. Синее, на фоне серого камня. Оно красиво выглядело. Небо всегда было красивым.

— У нас три кандидата. — оповестила ее Барзэ.

Тревизо не спешила спрашивать. Она оглядела свою группу. Барзэ — один из кандидатов. Селюстир пробежала глазами по остальным. Только Камбер с вызовом смотрела ей в глаза. Значит, и она тоже. Кто же третий?

— Камбер, Барзэ и кто еще? — спросила Тревизо.

— Я. - сделала шаг внутрь круга Жеместье.

— Ты будешь участвовать? — спросила Барзэ.

Тревизо покачала головой.

— И как мы определим, кто станет командиром? — продолжала спрашивать Барзэ. — Три кандидата. Два поединка для каждой. И если каждая из нас выиграет один раз и проиграет тоже один раз, то мы ничего этим не добьемся.

Послышались шаги. Кто-то быстро приближался к ним. Тревизо повернула голову и вздохнула. Теперь точно все Творящие собрались в одном месте.

— Почему вы все здесь? Селюстир, немедленно отправь хотя бы двоих на стены. Наши солдаты там беззащитные перед Творящими врага. — Сандрин громко говорила требовательным тоном. — И где Дэзирэ? Она сама должна понимать, что передовую нельзя оставлять. Разве мне обязательно тыкать ее носом?

— Дэзирэ больше не Творящая. — так же громко сказала Барзэ.

Сандрин расслышала в ее голосе нотки вызова. Фиолетовоглазая повернула к ней голову.

— А разве можно выбирать? Сегодня ты Творящая, а завтра уже нет? — подняла Сандрин одну бровь.

— Андрекорв, ты нами не командуешь. Мы не будем тебя слушать. — сказала Творящая, которую Сандрин раньше не видела. — То, что ты обтираешься с Максудом, не дает тебе никаких привилегий. Иди, куда шла.

Сандрин сжала зубы. Браслет на левой руке потеплел.

— И кого же вы тогда будете слушать?

— Нового командира. Я им стану. Если хочешь, мы и тебя примем. У нас в доме грязные полы. — улыбнулась Барзэ.

— И когда же произойдет это грандиозное событие? — спросила Сандрин.

Барзэ непонимающе нахмурилась.

— А, так ты свое назначение не считаешь хоть сколь угодно значимым событием? — улыбнулась фиолетовая Творящая. — Какой человек, такое и событие.

Творящая напротив нее резко зажгла глаза. Сандрин улыбнулась еще шире. Раньше она бы тоже засияла. Но с браслетом она могла казаться смелее, чем есть на самом деле. Она могла стоять рядом со злой Творящей в боевой форме и демонстрировать ей свое безразличие, возвышаясь над ней.

— Барзэ! Немедленно потуши глаза! — прикрикнула Тревизо.

— А ты мне не командир. Дэзирэ уже нет. Теперь тебе не за кого прятаться. Я еще подумаю, оставлять тебя в группе или нет, когда стану командиром.

Тревизо сжала зубы. Проучить бы эту нахалку. Эх, было бы это легче. Наказать Творящих не так и просто. А решение Селюстир уже приняла. И отказываться от него не собиралась. Она не будет принимать участие в поединках.

— Какие будут идеи на счет трех участников? — спросила Камбер. — Как нам определить сильнейшую?

Сандрин посмотрела на Тревизо. Именно ей и был задан этот вопрос.

— Да, три участника, не совсем подходящее число. — ответила высокая Творящая с черными волосами, заплетенными в косички.

— Тогда я стану четвертым.

Творящие повернулись. Аннэ Сандрин Андрекорв стояла с высоко поднятой головой. Конечно, за ее спиной они часто о ней судачили, многое рассказывала Дэзирэ. Но самим видеть ее в бою большинству не доводилось. Если и видели, то уже здесь, в крепости. Творящие улыбнулись. Все, кроме Тревизо и Жеместье. Остальные были не прочь помериться силами с Первой Творящей Империи.

— Ты уверена? — тихо спросила Делорис. — Ты даже не знаешь, что нужно делать.

— Андрекорв. Наша подставная девочка. — начала говорить Шерро. — Боюсь император будет против совмещения нескольких должностей, он думает…

— Заткнись. — оборвала ее на полуслове Сандрин. — Ты готова встретиться со мной, Барзэ? — Андрекорв улыбнулась.

Творящая ответила ей тем же.

— Если возражений нет, то пары мы сформировали. — сказала Тревизо, и секунду подождала, чтобы услышать возможные возражения. — Тогда два поединка. Победители встретятся в финальном сражении за место командира. Барзэ и Андрекорв — вы первые.

Зеленая Творящая оскалилась. Другие девушки поджались к домам, оставив свободное пространство на улице. Творящие зашли на ступени дома и в небольшой просвет между домами. Сандрин стояла на месте. Барзэ отступила на пять шагов. Фиолетовая Творящая сделала то же самое.

— Надеюсь, телохранителю не понадобится встревать в поединок двух безумных Творящих. — тихо озвучила свои мысли Эйр.

— Поединок состоит из трех частей. — провозгласила Тревизо. — Первый, состязание защиты. Огни на одной руке. Каждая из участниц создаст щит. Затем по команде толчком вперед направит его на соперницу. Чей щит долетит до противника, та и победила.

Сандрин медленно зажгла глаза. Ее фиолетовые волосы принялись развеваться на ветру. У Барзэ глаза и так давно горели. Андрекорв не требовалось усиливать эмоции, чтобы вызвать зеленую жилку в глазах. Ее противница, казалось, не удивилась увиденному. Она лишь улыбалась, пока вынимала из сумки артефакт.

— Поединок должен быть честным. — напомнила Тревизо.

— Так пусть она достает свой артефакт. — ответила Барзэ. — Или у нее нет? Тогда это только ее проблемы. Разве где-то написано, что артефакты использовать запрещено?

Тревизо вздохнула. Совсем не честный поединок. В боях с Творящими правило только одно — нет никаких правил. И Барзэ никак не доказать, что по отношению к противнику, это не честно. Творящие всегда стремились, чтобы они получили преимущество, чтобы возможный бой, сражение, поединок изначально был с перевесом. Участники поединка изначально не в равных условиях. Но, с другой стороны, что же это за Творящая, которая не захочет получить преимущества всеми дозволенными и недозволенными методами? Дэзирэ сама им часто говорила, что на поле боя лучше бесчестно победить, чем с честью погибнуть. Конечно, она применяла эти слова совсем с другим подтекстом. Она имела в виду, что сделать засаду на врага, напасть на него ночью, убить всех командиров — в этом нет ничего постыдного. Такие методы войны обеспечивают хороший процент выживания. И с ней трудно было не согласиться. За последние три года, что Дэзирэ возглавляет отряд, потерь почти не происходило. Она хорошо планировала нападения и стремилась использовать хоть малейшую возможность для получения перевеса. Сейчас такую возможность увидела и Барзэ. Тревизо вздохнула. Наверное, из нее выйдет не такой и плохой командир.

— Создать щиты! — скомандовала Тревизо.

Сандрин вытянула щит. Широкий, овальный. На весь ее рост. Синий, с зеленой жилкой. Он замер напротив нее и не двигался. Барзэ улыбнулась. Артефакт она надела на правую руку. На вид такой же, какой Сандрин уже видела у Тревизо, когда они наполняли ров водой. Синие капельки завертелись вокруг запястья Творящей. Они слетели с него и замерли на секунду на внешнем кольце артефакта. Затем полетели дальше, вытягиваясь в щит примерно такого же размера, как и у Сандрин. Только этот оказался не таким прозрачным. Он выглядел толще и как-то странно вибрировал. Барзэ подмигнула своему противнику. Она стала боком, выставляя плечо и руку в блоке. Чтобы, если щит другой Творящей до нее достанет, удар имел бы не такие сильные последствия. Сандрин решила не менять свою позу, чем вызвала реакцию удивления на некоторых лицах.

— Готовься! — громко сказала Тревизо.

Ну что же. Тем будет интереснее. Сандрин улыбнулась и раскрутила белые капли на запястье одной руки. Барзэ сделала то же самое. Другие Творящие не стесняясь переговаривались, обсуждая, как быстро их подруга победит в этом поединке. Огоньки жужжали в воздухе. Щиты были готовы прийти в движение. Дело осталось лишь за Селюстир.

— В бой! — дала команду Творящая.

Сандрин выпустила огни. Щит оставался неподвижным всего долю секунды. Затем рванул к противнице. Щит Барзэ, в свою очередь, устремился к Сандрин. Звук битого стекла. Синяя полоска Барзэ, казалось, не заметила на своем пути никаких препятствий. Ее щит с потрясающей скоростью пролетел дистанцию от столкновения с другим щитом и до самой Творящей. Барзэ уже задирала уголки губ в улыбке. Внезапно ее щит, словно, взбесился. Он запрыгал в разные стороны, а затем, его, как будто руками, разорвали на несколько частей и разбросали в стороны. Звук битого стекла. Взгляды удивления Творящих. Открытый рот Барзэ. Довольная улыбка Делорис. Нахмуренный взгляд Эйр. Сабазадонка покачала головой. Такие игрища совсем не нужно устраивать в такое время.

— Победила Барзэ. Ее щит оказался лучше. — Тревизо нарушила тишину. — Второй бой. Тигры.

Едва заметная ухмылка коснулась лица Сандрин. Для противницы будет сюрпризом ее зверек. Творящие, которые участвовали в поединке, так и остались на своих местах. Они не двигались, не меняли позы. И, казалось, даже не дышали. Только сосредоточенно смотрели друг на друга, пытаясь выиграть поединок еще до его завершения. Остальные открыли дверь в дом и вошли, размещаясь возле окон, чтобы выглядывать из них. Только Тревизо задержалась на пороге. А Делорис и Эйр вообще остались стоять на улице. Только прижались к дому.

Дэзирэ закрыла глаза, делая вид, что еще не пришла в себя. Лишь бы не плакать. Ведь сейчас на ее глазах делят ее же место. Которое она сама себе выгрызла. Ей ведь нравилось быть командиром. Нравилось. Она уже и думает в прошедшем времени. Все правильно, ведь это все случилось в прошлой жизни. Сейчас у нее другая.

— Два тигра. По одному с каждой руки. — объяснила Тревизо, делая шаг назад и глубже заходя в дом.

— А я ведь зеленая Творящая. — рассмеялась Барзэ. — Наши тигры самые сильные. Третья часть нашего поединка и не понадобится.

— Ты сначала вторую выиграй! — бросила ей Делорис и повернулась к Эйр, ища поддержки, но та покачала головой.

Барзэ расставила руки в разные стороны и раскрутила капли. Сандрин демонстративно выставила одну руку вперед, показывая, что зеленые огни кружатся только на ней. Вторую она отвела в сторону. И тоже улыбнулась. Зеленая Творящая? Ну-ну.

— Готовься! — скомандовала Селюстир, хоть и видела, что противницы уже давно готовы. — В бой!

Тигры возникли одновременно. Три. Два обычных тигра Барзэ и один гигантский с зеленым отливом Сандрин. Он оказался в полтора раза больше любого из двух других. Барзэ открыла рот. Таких она еще не видела. Ничего, у нее ведь два.

Все тигры зарычали. Ее звери сразу же устремились в атаку, на ходу подбирая лапы для прыжка. Тигр Сандрин, наоборот, припал к земле, занимая выжидательную позицию. Два зверя одновременно прыгнули. Зеленоватый тигр, до этого неподвижно припавший к земле, внезапно выпрыгнул с места не прямо на врагов, а забирая влево. Одной лапой он задел ближайшего тигра, развернув его в воздухе, и ушел, таким образом, от схватки сразу с двумя врагами. Мгновенно его челюсти сомкнулись на шее своего развернутого в воздухе мелкого сородича. Несколько движений головой в разные стороны и на землю он уже приземлился один, в окружении белой дымки. Другой тигр уже приземлился. Он только начал разворачиваться. Резкое нападение. Высокая скорость. Заметно выше, чем у тигров Барзэ. Зеленоватый зверь сбил своего второго противника. Врезался в него и тот покатился в сторону Творящей. Еще прыжок. Он запрыгнула сверху на своего врага, впиваясь ему в шею зубами. Несколько секунд и с этим противником было покончено. Тигр взял небольшой разгон и прыгнул к Барзэ, которая замерла от неожиданности. Сандрин в воздухе развеяла свое творение, и зеленую Творящую окатило белой дымкой. Но бледной она стала не от дымки.

— Победила Андрекорв. — объявила Тревизо. — Ее тигр сильнее. Один — один. — Творящая сделала паузу. — Последнее сражение. Бой на мечах. До первой крови. Запрещается наносить удары в голову и область сердца.

Творящие начали снова выходить на улицу, чтобы не пропустить такого события. Они гудели, обсуждая увиденный бой зверей. В основном говорили о том, что Андрекорв сражалась не честно.

Барзэ зарычала и сотворила себе два меча. Синие. С изогнутыми остриями. Она вопросительно посмотрела на противницу. Сандрин не спешила. Браслет на левой руке потеплел. Девушка улыбнулась и создала себе один меч. Всего один.

— Этого мне будет достаточно. — объяснила Андрекорв.

Творящие начали перешептываться. Победа одним мечом, несомненно, будет выглядеть ярче. И обиднее для противницы. Но не слишком ли это смахивает на простое хвастовство, которое легко наказуемо? Делорис покачала головой. Что, что, а выделываться Творящие любили. Меч с плакучей дымки. Так его прозвали солдаты. Нижняя часть меча словно капала на землю, а верхняя испарялась. Сандрин медленно подняла свое творение на уровень глаз. Она согнулась в атакующей позе, руку отвела в сторону и немного назад. Она видела, как в такой же позе стоял Максуд. Ей показалась это эффектным.

— И что здесь происходит?

Делорис обернулась. Максуд с Жазэль подошли к ней. Еще два драйтла стояли чуть дальше за ними.

— Дерутся за место командира. — пояснила Эйр, вздыхая. — Варвары.

Единитель кивнул. Похоже, у Творящих так заведено. Наверное, старый обычай. И какой-то дикий. А чего от них еще ожидать?

— А Дэзирэ? — тихо спросил Максуд, чтобы не показаться маршалом, который не в курсе того, что тут вообще происходит.

— Наверное, убита. Я точно не знаю. — Делорис выглядела немного пристыженной и смущенной.

— Готовься. — прозвучала команда от Тревизо. — В бой!

Максуд не хотел наблюдать за этой картиной. Одна Творящая с оскалом на лице и двумя мечами явно не понимала, на что она нарывается. Она не отдавала себе отчет, на кого она замахнулась. А смотреть за избиением ему не хотелось. Он пробрался к Тревизо.

— Селюстир, что с Дэзирэ?

Та вздохнула, наблюдая за сражением. Андрекорв явно чувствовала свое превосходство, не давая, до поры, до времени, нужного отпора напористой Барзэ.

— В бою красноволосая отсекла ей обе руки.

Максуд шумно выпустил воздух. Вот тебе и Творящая, от которой веяло древним могуществом. Он вытер лицо рукой. Плохо дело. Ему показалось, что он нашел с ней общий язык. Начал ее понимать. Прекрасный воин. Сильная Творящая. Такая могла и должна была стать аннэ. Воин поджал губы и вздохнул.

— Почему ты не стала командиром? — спросил он, лениво поворачиваясь так, чтобы краем глаза наблюдать, как Барзэ отступает с видимым изумлением на лице.

— Не хочу. — просто ответила Тревизо.

Барзэ вскрикнула. Один из ее мечей Андрекорв уже выбила у нее из рук. Барзэ была в отчаянии. Она никак не могла пробить защиту противницы. Никак не могла подобраться к ней. И все время чувствовала, что Сандрин лишь играет с ней. Что та, если захочет, может закончить бой в любую секунду. Она зарычала и снова бросилась в атаку. Больше ей ничего другого и не оставалось. Она хотела стать командиром. Новым командиром. Безошибочная идеально выполненная комбинация не принесла никаких плодов. Андрекорв предугадала все ее выпады, разгадала все хитрости, а перед завершающим ударом перешла в контрнаступление. Долго Барзэ не смогла сдерживать такой натиск. Когда Сандрин отскочила, то раздался голос Тревизо:

— Стоп! Победила Андрекорв. Теперь она будет ожидать свою следующую соперницу.

Барзэ непонимающе уставилась на Селюстир. Потом посмотрела на себя. Три раны. Одна на внутренней стороне бедра, другая на животе. Третью она увидеть не могла, но обнаружила ее по крови, которая стекала с шеи. Когда она успела? Барзэ выпустила меч и быстро приложила руки к своим ранам.

— Тебе не стать командиром. Никто из нас тебя не признает. Лучше ходить под бездомной дворнягой. — зло рычала Барзэ. — Если ты и станешь командиром, то без отряда. Я первая уйду.

— Да, если мы вернемся к Азаниэлю, то император вознаградит нас за такой поступок. — вмешались Шерро. — Я смогу договориться.

Единитель громко хмыкнул. Творящие во всей своей красе. Как ему они и представлялись. Самое то, о чем он и читал в книгах. Устроили драку. Одна теперь не признает, что проиграла. Другая предлагает уйти к какому-то Азаниэлю за вознаграждение. Все его познания о Творящих только находили подтверждение в увиденном. Мерзкие создания.

— Я тоже не хочу, чтобы она была у нас в отряде. — вышла вперед Камбер.

— А о тебе самой Дэзирэ нас сильно спрашивала, когда тебя брала? — спросила Тревизо. — У нас есть отряд. И сегодня у отряда появится командир. И вы будете делать то, что этот командир скажет. Ясно вам?

Зеленые глаза Тревизо угрожающе светились. Единитель улыбнулся. Все, как он и думал. Он закивал, потирая руки. Пусть они друг друга поубивают.

— Второй бой. Затем сойдутся победители. — рявкнула Тревизо.

— Сандрин. — громко позвал Максуд.

Творящая обернулась.

— Спроси себя, тебе это действительно нужно? Ты хочешь командовать такими Творящими? — Максуд очень сильно выделил слово «такими». — Это то, к чему ты стремилась? Стать одной из них? Стать такой же?

Воцарилось молчание. Хотя все вопросы были адресованы только одному человеку, другие не смели говорить.

— Пусть у меня будет одна Творящая, но такая, на которую я смогу положиться в трудный момент. — продолжал давить маршал.

Аннэ Сандрин Андрекорв стала ровно и потушила глаза. Волосы ее перестали развеваться, опав прямыми локонами.

— Я не буду принимать участие в следующем поединке. — сказала она и направилась в сторону третьего рубежа, пройдя мимо рассерженной Барзэ, даже не взглянув на нее.

Делорис и Эйр, выждав несколько секунд, пошли вслед за ней. Сейчас лучше не трогать Творящую.

— К Единству это все! Я иду к Азаниэлю. Кто этот Максуд вообще такой? Искусный лжец. — выпалила Камбер, метнув злой взгляд в сторону воина, не скрывая в нем свое презрение.

— Правильно. Я тоже так думаю. Пойдемте все к Азаниэлю. Я с ним поговорю и все решу. — тут, как тут была Шерро.

Барзэ поднялась и потянулась к ним.

— Там и решим, кто будет командиром. — сказала она.

— Я с Максудом. — раздался тонкий голос.

Все замерли. Барзэ повернулась.

— Думаю, так сражаться за нас, как это делает Максуд, не будет больше никто. Азаниэль не бросится на врага, защищая истекающую кровью Творящую. — сказала Ревиаль.

— Я тоже с ним. — Жеместье подошла к ней поближе.

— Император вам этого не простит. — Шерро зло посмотрела на них.

Творящие засуетились. Они забежали в дом, быстро собирая свои немногочисленные вещи. Максуд с драйтлами и Жазэль стояли на улице. Зверь тоже находился рядом. Жазэль думала о том, что теперь отряд Творящих распался. Дэзирэ больше с ними нет, половина ушла к Азаниэлю. Мощь их армии только что уменьшилась. А кто там решил остаться? Селюстир с ними? Тревизо так и стояла на пороге, наблюдая за передвижениями остальных Творящих. Через минуту они уже поднимались по улице на пятый рубеж.

— А ты? — спросил Максуд.

— Ты что, сомневался во мне? — улыбнулась Селюстир. — Дэзирэ сделала правильный выбор, когда перешла на твою сторону. Если бы я была против, я еще тогда ушла бы.

— Молодой человек, ну право, не будем же мы тут стоять до вечера? У меня еще дел полно.

Максуд обернулся. Йоши призывал поторопиться. И он был прав. Все остальное потом.

— Вечером поговорим. — сказал Максуд. — И… спасибо тебе.

Воин кивнул Тревизо, пропустил строителя и алхимиста вперед, а сам пошел за ними. Теперь у него осталось всего пять Творящих. Зато с ним в армии только те, кому он мог доверять. Это было намного важнее того, что их количество могло быть чуть большим.

— Этот щит так важен? — спросила Жазэль. — Почему мы идем туда? Нам нужно поговорить с Калибристо, посмотреть, что там на самом краю крепости. Понаблюдать за врагами. Решить, какую тактику и стратегию нам надо применить.

— Ох, осломордая. — тихо сказала Амайанта, покачивая головой. — Думаешь, тот щит ему нужен?

— Тогда что? — так же не громко спрашивала девушка.

— Ему нужно заинтересовать алхимиста. Чтобы тот применил свои способности и спас человечество. Даже тебя. Хотя, на счет тебя надо будет с ним поговорить. Возможно, мне удастся его переубедить. — Амайанта улыбнулась и часто заморгала, глядя Жазэль прямо в глаза.

Клерк вздохнула. Пора бы ей самой уже замечать такие вещи.

— Проживешь тысячу лет и научишься видеть между строк. — улыбнулся ей Максуд.

Совсем не такой мерзкой улыбкой, как та богиня. Жазэль покривлялась на золотую девушку, пока та отвернулась.

— Я все видела.

Жазэль мгновенно вытянулась по струнке. Максуд издал смешок. Клерк еще больше напряглась.

— Как ты можешь быть таким веселым? Столько солдат только и ждут, чтобы на нас набросится. Они взяли нас в осаду и топчутся вокруг. А ты веселишься.

Девушка, может, и не хотела ничего такого говорить, но ее самообладание таяло с каждой секундой. Особенно, когда она через стену видела серое море амалионов.

— Если так изводиться как ты, то, когда придет время махать мечом, я его выроню. — сказал Максуд и подморгнул ей.

— Мы пойдем к строителям вечером? — совсем тихо спросила Жазэль. — Мне только с ними становится спокойно.

Воин кивнул. У них хорошо. Ему бы тоже сходить к ним. Тем более сейчас, когда он лишился Дэзирэ. Это был мощный союзник. Они с ней договаривались на свой лад, но ее помощь было трудно переоценить. Максуд вздохнул.

— А эти совсем, как новые. — сказал алхимист впереди.

— Нет, нет. Мы их отремонтировали. Усовершенствовали и немного улучшили. Ничего такого. Все для комфортного проживания. У нас ведь дети. А у тебя есть дети? — ответил ему Йоши.

— Нет, я еще молод. — улыбнулся Единитель.

— В таком возрасте у меня уже двое детей бегали по дому. Смотрите, еще не успеете. Все мы думаем, что молодость вечна. Что старость нас не коснется. Что мы все успеем. Но это не так. Скоро она и ко мне придет. Старость, я имею в виду.

Через пару бараков они пришли к складскому зданию. На одном его входе стояли чемпионы. Максуду кивать они не стали. Никак не поприветствовав маршала, воины смотрели прямо перед собой. Жазэль показалось это странным. Чуть-чуть. Она ведь не сильно разбиралась в этих военных штуках.

— Прошу меня подождать. Я сейчас вынесу. — Йоши вынул связку ключей и выбрал нужный.

Через пару минут он вышел с распиленным щитом.

— Вот и он. Столько трудностей. И мы считай ничего не узнали. Только то, что частички Аста каким-то образом смешаны с металлом. — драйтл протянул щит алхимисту.

Тот медленно взял его и положил на землю. Он пробудил способность. Вызвал пиктограммы. Синие круглые знаки начали вращаться вокруг них. Жазэль охнула и схватилась за руку Максуда. Амайанта принялась наперегонки гонять с синими символами. Клерк безумными глазами наблюдала за ними, водя головой. Все символы втягивались в руки алхимисту. И даже свет. Он искажался, становился все темнее, пока не оказался абсолютно черным. Единитель прислонил руки к щиту. Так он просидел целую минуту. В тишине. Никто ничего не говорил. Только Жазэль прижалась к Максуду и ее сердце отчеканивало громкий ритм. Наконец, алхимист поднялся.

— Да. Всюду Аста. Но эти осколки не беспорядочно расположены. У них есть определенная закономерность. Есть на чем нарисовать?

Жазэль тут же порылась в сумке и вынула листок. И свое секретное перо. Алхимист присвистнул, оценив такое полезное приспособление. Он рисовал пару минут. Жазэль заглянула ему через плечо. Что-то среднее, между кругом и звездой. То есть, это окружность, но через равные промежутки на ней встречались пики. Внутри окружности с такими горными шпилями алхимист разместил еще одну, поменьше. А затем и еще одну. В самом центре красовалась фигура, очень похожая на звезду.

— Вот такой рисунок.

Строитель буквально выхватил рисунок. На носу у него уже пристроились очки.

— Угу. Угу. А-а-а. — драйтл внимательно рассматривал рисунок. — Потрясающая точность. Ты это запомнил все? И так точно воспроизвел? Поразительно.

Алхимист пожал плечами.

— Думаю, можно провести несколько экспериментов. В дорогу, мой юный друг, нас ждут великие дела.

Йоши бесцеремонно потянул за рукав алхимиста. Тот не сильно сопротивлялся.

— И еще ты говорил, что сотворишь нам емкость.

— Создам. Творят Творящие. — поправил его алхимист.

— Ах, да. Как же это я так спутал. Ты можешь разместить Аста таким же узором на поверхности?

Максуд дальше не расслышал их разговора. Алхимист казался заинтересованным. Или ему хотелось так думать. Максуд посмотрел на солнце. Еще далеко до ночи. Будут ли они нападать в первую же ночь? Наверняка.

— О чем ты думаешь? — поинтересовалась Жазэль.

Воин пожал плечами.

— К чемпионам? — спросил Зверь.

Максуд кивнул.

— Что-то вы сегодня с Амайантой совсем кислые. — заметила девушка. — Может, подхватили чего?

Воин попытался улыбнуться. Плохой день. Алхимист оказался совсем не таким воином, которого он ожидал увидеть. Они потеряли Дэзирэ. Отряд Творящих разбился пополам. Сейчас еще Калибристо насыплет плохих новостей. Еще Сандрин сегодня вспомнила, что значит быть Творящей. Он посмотрел на Жазэль. Маленькая, молоденькая, худенькая, с такой надеждой в глазах. Всегда заводная. И почти никогда не унывающая. Разве, что, кроме тех случаев, когда впадает в панику, до смерти чего-то боится, ну и или что-то в этом духе. Зато, когда нужно, она умеет держать себя в руках. Например, как тогда с чемпионами. Максуд улыбнулся ей.

— Пошли, воин-клерк.

Жазэль потрусила рядом с ним. Амайанта даже не пошутила по поводу того, как Максуд ее назвал.

— А почему ты тогда алхимиста не пригласил с нами? — спросила девушка. Если ты хочешь его заинтересовать в нашей победе, то надо показать ему врага.

Максуд повернул голову к ней и пристально посмотрел в глаза. Да, точно. Жазэль и не подумала.

— Мои командиры. — обратился Калибристо к воинам. — Мы собрались, чтобы выбрать наказание, или же, наоборот, оправдать поступок одного из нас.

Нижняя стена, сплошь усеянная чемпионами и человеками, казалась живой. Люди на ней перемещались, говорили, что-то перетаскивали. Командующие чемпионов собрались внизу, под ней. Между первой и второй стеной места было предостаточно. Они выбрали такое, где народ не совался вообще. Калибристо смотрел на своих командиров. Десять сотников. Десять лучших воинов его армии. Кроме них, здесь же находилась Зодэма и Румадэу. Именно из-за него и был затеян этот сбор.

— Как вы знаете, он самовольно покинул расположение своей сотни. — продолжал Калибристо.

— Он выполнял важную миссию. — сказал один из чемпионов. — И помог заполучить алхимиста. Мы и без него справились.

— Гертиро, все знают, что Румадэу состоит в твоей сотне. И все знают, что ты хорошо к нему относишься. — сказал Калибристо.

— Кто-то же должен его защищать? Парень молодой. Ты поищи лучше воинов, чем он! Я его не отдам. — заявил своим глухим хриплым голосом чемпион.

— Он нарушил приказ. Хороший воин или плохой, это совсем не важно. — сказал еще один командир.

— Да. Пусть и хороший воин. Но толку от хорошего воина, если его не будет рядом в нужный момент? — согласился еще один сотник. — Хороший воин — это тот, кто выполняет приказы и прикрывает тебе спину.

Сразу несколько сотников закивали, шумя своими латами.

— Мы воины. — взял слово Калибристо. — Говорить много не будем. Я предлагаю занести ему предупреждение.

— Побойся Свода, Калибристо! — выпалил Гертиро. — У него их девять. Это будет десятым!

— Я знаю. Я обдумал свое решение. Считаю его верным. Как командир, я не приемлю того, что мои солдаты сбегают с поля боя. Кто поддержит это решение?

Семь драйтлов подняли руки.

— Решено. — Калибристо повернулся к опустившему голову чемпиону. — Румадэу. Ты получаешь предупреждение. Это уже десятое по счету. Ты переведен в победители. Чтобы вернутся к чемпионам, тебе нужно отличиться те же десять раз. Вопросы есть?

Румадэу вытянулся по струнке. Он поднял подбородок, принимая удар.

— Вопросов нет. — будничным тоном ответил чемпион.

— Отлично. Тогда сдавай оружие и доспехи. Ты переведен на урезанный на две трети пай.

— Калибристо, где же он получит десять отличительных отметок? Ты видишь здесь победителей? С кем ему воевать? — спросил один из тех драйтлов, что не поднимал руку. — Не с человеками же! Это чемпион. Ты посмотри на него.

— Мы решили. Таков протокол. — посмотрел чемпион на того командира.

— А в протоколе сказано, что делать, если рядом нет ни одного победителя, а отличный чемпион не может принять участие в сражении? — спросил Гертиро.

— Пусть ждет своего часа. Все уже решено. Ты не изменишь мнения большинства. Расходитесь. Занимайте свои места. Будем ожидать нападения.

— Может, подождал бы маршала? — последняя попытка спасти парня. — Думаю, он благодарен нашему чемпиону за то, что тот помог выбраться им из той передряги.

— Маршал не будет вмешиваться в наши дела. — повысил голос командир. — Я ему не позволю. Только чемпион может принимать такие решения.

Гертиро склонил голову и, посмотрев на Румадэу, развел огромными руками в стороны. Молодой воин уже снимал шлем. Длинные волосы, однако, у него были короче, чем у подавляющего большинства чемпионов. Закрывали уши и еще немного плелись вниз. Лента на лбу, чтобы в бою пот не стекал в глаза. Угловатые черты лица. Как и у всех чемпионов. Светлые глаза. С голубоватым оттенком. Зодэма всегда на него в шутку злилась за это. Ей самой достались зеленоватые.

— Все записали? Давайте, мы подписи поставим. — обратился командир к нескольким чемпионам, что старательно вели записи сразу по нескольким бланкам.

Сотники выстроились к трем драйтлам, чтобы поставить свои подписи. Через две минуты Калибристо выдал карточку воина Румадэу. Тот снимал последние металлические пластины. Воин отмахнулся от Калибристо. Развернулся и зашагал в крепость:

— Себе на память оставь. — бросил он через плечо.

Калибристо был готов закипеть.

— Стой ты. — схватил его за руку Гертиро. — Парень молодой, горячий еще. Тебе под стать. Был бы ты спокойнее, давно бы в легендарных ходил. А так, самый молодой чемпион за последние лет сто, а все никак не поднимешься. Он из такой же породы. И, между прочим, ты ему еще спасибо должен сказать. За дочку свою.

Гертиро не стал ждать, что ему ответит на это командир. Он направился к своему отряду. Своей сотне лучших бойцов на планете. А теперь их стало на одного меньше. Еще и на какого.

Калибристо остался стоять один. Все его сотники разошлись. Осталась только Зодэма. Она смотрела на него со своего шлема. Лицо скрыто за черной повязкой. Только глаза. Ее светлые глаза с зеленцой осуждающе смотрели на него.

— Я командир. Я должен принимать такие решения. Моя логика неоспорима. — сказал ей отец.

— А если бы мать пошла одна в опасное место, ты бы остался в строю? — печально спросила Зодэма.

— Не смей приплетать сюда мать. Она была моей женой. И мы любили друг друга.

— Так в чем же разница, отец? — задала она еще один вопрос напоследок.

Чемпионка прошла мимо него, бросив взгляд на доспехи Румадэу, которые пока никто не отнес на склад. Конечно, они сражались в разных сотнях. И так было правильно. Но знать, что он где-то рядом… А теперь все иначе. Зодэма тяжело вздохнула, поднимаясь на стену. Она увидела оттуда Максуда. Хоть бы тот их поступок принес много пользы. Это хоть как-то компенсировало бы то, что Румадэу лишился звания чемпиона.

Встретили Сандрин они только на втором рубеже. Саму. Делорис стояло метров за пятьдесят от нее. Смертеловка примкнула к отряду и пошла с ними. Молча. Жазэль понимала, что Сандрин сейчас не в духе. Хотя, ничего уж прям такого и не произошло. С чего бы ей так себя вести. И это Творящей, которая никогда не расстается с каменным лицом. Почти никогда.

Не доходя шагов десяти до Творящей, Максуд остановился. Он повернулся к своей группе. Все поняли без слов, чего он от них хотел. К Сандрин он пойдет сам. Ну еще Амайанта полетит. Воин поравнялся с девушкой. Аннэ стояла лицом к воротам на первый рубеж, чуть в стороне от дороги. Максуд встал рядом. Он почесал за ухом. Вздохнул. Открыл рот. Закрыл рот. Потом еще раз вздохнул. Живот зачесался. И пятка. Ноги чесать как-то неудобно.

— Ты рот свой откроешь или так и будешь стоять? — Амайанта уперла руки в бока и сердито смотрела на него.

Максуд еще раз вздохнул. Айя закатила глаза.

— Я… в общем… не мастер на слова. Не пойму, почему ты такая.

— Идиот. — Амайанта ляпнула себя по лицу ладошкой и протянула до самого подбородка. — Спроси, как она себя чувствует.

— Сандрин, как ты себя чувствуешь? — Максуд даже слов не пытался других подобрать, лучше уж сделать так, а то снова скажет что-то не то.

— Плохо. — ответила Творящая.

— Что-то болит? — взволновано спросил воин.

— Заткнись! — Амайанта чуть волосы на себе не рвала. — Заткнись, заткнись, идиот! Она Творящая, что у нее может болеть? Ей на душе плохо. Почему я тебе должна об этом говорить? Я богиня. Я должна вас убивать всех, а не заглядывать в душу. Ненавижу человеков! — бросила девушка в золоте и улетела.

Снова тишина. Придется выложить все, как есть.

— Мне сложно с тобой. — сказал Максуд на чистоту.

— Сложно? Почему? — спросила Сандрин, легонько выгнув брови.

В голосе ее не читалось абсолютно никаких эмоций. Но и сухим ее тон назвать было нельзя. Может, опустошенным. Если так можно охарактеризовать тон.

— Ты не такая, как все Творящие. У тебя чистые помыслы. Ты не думаешь, как бы всех обхитрить, как бы все представить повыгоднее для себя. Ты… ты настоящая. Как Эйр, как Жазэлизэ. Я не привык к таким Творящим.

— Я пока не могу понять, это комплимент или упрек. — аннэ еще ни разу на него не посмотрела.

— Это восхищение. — серьезно сказал воин. — Мы с тобой начали ладить. Я видел твою улыбку. Настоящую. И я не могу ее забыть. Но я не знаю, как себя вести с тобой. И это все только потому, что я не хочу разрушить то, что построено вопреки всему, что я раньше знал. Понимаешь? Творящие, это… с ними трудно иметь дело, трудно на них положиться. Порой невозможно даже просто говорить. Сейчас многое изменилось. Мне нужно время, чтобы это осмыслить. А ты, вот стоишь рядом. Здесь и сейчас.

Сандрин вздохнула.

— Почему ты не можешь говорить проще? — спросила она. — Ты же воин. Такие склонны все упрощать. А тебя послушать, так все в мире настолько сложно, что это нужно переосмысливать и переосмысливать. И пока ты допереосмыслишь, то надо начинать переосмысливать сначала.

Максуд задумался над ее словами. Она хотела сказать, что если взять все проблемы и изменения, что случились за годы его отсутствия, и начать над ними думать, осмысливая их, то, когда он закончит, наберется еще такая же туча изменений. И они снова будут нуждаться в обдумывании. И пока он будет обдумывать уже новую порцию…

— Ах… — воин вскрикнул, получив болезненный удар локтем в ребра. — Снова нахмурился? — догадался он.

Сандрин улыбнулась. Максуд хотел сказать, что за такую улыбку он готов еще пару раз получить. Но промолчал.

— А зря. Хуже бы точно не стало. — бросила ему Амайанта откуда-то сверху.

— Знаешь, если будешь бить меня с такой улыбкой, то я готов немного потерпеть. — улыбнулся Максуд.

Сандрин улыбнулась еще шире. Фиолетовые глаза зажглись жизнью.

— Я подумаю. — мягко сказала она. — А сколько это, немного, в понимании человека, которому тысячи лет?

— Меньше, чем ты думаешь. — сразу выпалил воин, почесывая ребра.

Амайанта засмеялась. Максуд перевел на нее взгляд. Она махнула рукой:

— Это я свое вспомнила.

Ненадолго установилась тишина. Максуд понимал, что сейчас говорить должна она. Но Творящая могла и ничего не сказать.

— Сегодня я была той стервой, которой меня и воспитывали. Настоящей Творящей. Той, с которой бы ты не хотел иметь ничего общего.

— Все мы совершаем ошибки. — опустил глаза воин.

— Я не знала, что с Дэзирэ. Я не знала, где она. Но я вцепилась в эту возможность возглавить их. Понимаешь? Я ведь не такая. Хоть и пытаюсь такой казаться.

— Нет, в чем-то ты такая.

Сандрин зыркнула на него.

— Нет, нет, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что все Творящие немного такие. Все. Мне кажется, что это неразрывно связано с вашим даром. Но ты научилась с этим бороться и стала более человечной, чем многие простые человеки. Ты прошла долгий путь, чтобы такой стать. И ничего постыдного нет в том, что иногда тебя тянет на темную сторону.

— Наверное, на мое преображение немного повлияла Жазэль. — опустила голову Творящая. — Она одновременно и корыстная, и живая. У нее есть свои темные закоулки, но в то же время, она остается самой собой. До знакомства с ней, я думала, что нельзя все совмещать. — Сандрин поджала губу. — Тебя же никуда не тянет.

Максуд ухмыльнулся. Ага. Прям никогда не тянет.

— И как ты относишься к моей этой темной стороне? — спросила Творящая, отводя взгляд в сторону.

Воин услышал тонкие нотки напряжения в ее голосе.

— Как к части тебя. Нельзя ведь дружить на половину. Или на одну треть. Нельзя любить на одну десятую. Тебе человек либо нравится, либо нет. Весь.

— Так я тебе нравлюсь? — все с той же напряженностью спросила Сандрин, не поворачивая к нему головы.

Максуд открыл рот, но никак не мог подобрать нужные слова.

— Если скажешь, что тебе это нужно осмыслить, я тебя убью. — так серьезно пообещала Сандрин, что Максуд ни на секунду не засомневался в правдивости ее слов.

— Ты мне нравишься.

— Нравишься? Та ты без ума от нее! — вопила Амайанта. — Не проходит и часа, чтобы ты о ней не думал. Давай, скажи ей, что ты влюбился, как восьмилетний идиот. Ну, давай!

— И почему я должна клещами все из тебя вытягивать? — похоже, Творящая немного сердилась.

— Я не привык говорить откровенно с Творящими.

Сандрин повернула голову к нему и подняла бровь.

— Ладно. Со всеми. Но с Творящими — особенно. Мне это в новинку. И, знаешь ли, груз тысячелетнего опыта общения с вами немного давит. Каждое слово, которое я мог сказать, обязательно было использовано против меня самого.

Они немного постояли в неловком молчании. Наверное, стоило быстрее закончить разговор.

— Я чувствую себя рядом с тобой… неполноценной. — сказала Сандрин. — Ты такой весь правильный. Все всегда знаешь. Все подскажешь. Все правильно решишь. Никогда не принимаешь опрометчивых решений. В тебе нет темной стороны, понимаешь? Я поэтому чувствую себя… неправильной. Ты спаситель мира. Ты собрал войско, чтобы человечество выжило. Ты готов отдать за это дело свою жизнь в любой момент, если это потребуется. А я? Я была готова разнести половину того отряда, чтобы управлять другой его половиной.

— Ты знаешь, почему я хочу, чтобы человеки победили? Не потому, что я хочу их спасти. Нет. Может, кое-кто думает, что так я спасаю самого себя. Я ведь могу возрождаться только в человеках. Не будет их, не будет и меня. Но и это не та причина, по которой я сражаюсь. Я уже достаточно прожил, чтобы умереть. — Максуд сделал паузу. — Я ненавижу амалионов. За все, что они со мной сделали. За все, что по их воле сделал я сам. Злость моя столь велика, что я хочу убить их всех. До последнего. И эта миссия не имеет ничего общего со спасением человечества. Правда в том, что мне наплевать на человеков. Я их не знаю. Как мне за них сражаться, если я и тысячной части от них не знаю? А вот амалионов мне знать не нужно, чтобы желать им смерти. Так что, кого и тянет темное прошлое, так это точно не тебя.

Сандрин молчала. Она не знала, что на это можно сказать человеку, который столько прожил и столько повидал. Воин усмехнулся.

— Не делай такое лицо. Все нормально. Раньше все было хуже. Я рождался. Убивал. Рождался. Убивал.

— И что поменялось? — хмыкнула девушка в золоте.

— Сейчас все не так. Я думал, что меня создали только с целью убийств, и я ничего не смогу делать другого. Как инквизиторы, которые созданы для убийства богов, как сами боги, которые созданы, чтобы убивать вообще всех, как машины, которые охотятся на абсолютных алхимистов. Я думал, что и я такая машина. А потом мне повстречалась Амайанта. И она изменила мое мнение на этот счет. Если богиня стала совсем другой, противоположностью самой себе, то почему бы и мне не стать? Потом, в дальнейшем. Выбросить меч, и просто жить? Может, я смогу пробуждаться даже без угрозы войны. В будущем. Когда перестроюсь.

— Когда все переосмыслишь? — улыбнулась Сандрин.

Максуд кивнул.

— У тебя больше тараканов в голове, чем у меня. — уверенно заявила Творящая. — Так что, зря я переживала, получается.

— Ну, получается. — согласился воин. — Все совершают ошибки. И я тоже. Не нужно себя казнить после каждой такой. Ты вовремя опомнилась. Ушла оттуда. Ты осознала, что тебе такая команда не нужна. Тревизо, Жеместье и Ревиаль. Им можно доверять. Насколько это можно делать в случае с Творящими. И поверь, это намного лучше, чем если бы у тебя был весь тот отряд. Намного.

Снова неловкое молчание.

— Они там все слушают? — спросила девушка.

Воин улыбнулся. Может, и слушают.

— Все, пойдем к чемпионам? — спросил он.

Сандрин кивнула. Максуд обернулся к тем людям, что терпеливо ждали, пока тысячелетний воин и Продленная фиолетовоглазая аннэ с зелеными жилками в глазах и древним амулетом на руке, не наговорятся. Он махнул им рукой. Творящая глубоко вдохнула, подняла подбородок и стерла с лица остатки выражения нормальной девушки. Она снова стала аннэ Сандрин Андрекорв.

Когда группа шла по второму рубеж, на пути им попался могучий высокий воин со светлыми глазами.

— Чемпион, где твои доспехи? — спросил Максуд. — Что случилось?

— А то ты не знаешь, — кинул чемпион, проходя мимо. — маршал.

Сандрин узнала голос.

— Румадэу, постой.

Воин лишь отмахнулся, идя своей дорогой.

— Его исключили из армии? — Творящая повернулась к Максуду.

— Из чемпионов.

— Изгнали? Из своего народа? — подняла одну бровь Сандрин.

— Нет. Чемпионы… это не только название народа. У них есть военная иерархия. Сначала кандидат.

— Куда кандидат? — спросила Жазэль.

— Никуда. Просто кандидат. — объяснил воин.

— Тупые чемпионы. — прокомментировала Эйр.

— Так вот. — продолжил Максуд. — Сначала ты кандидат. Потом, если получишь десять отличий и пройдешь все нужные испытания, то станешь победителем. Затем тебе нужно хорошо учить протоколы. Ведь, когда ты снова десять раз хорошо себя проявишь, то станешь кандидатом в чемпионы. Еще десять раз, испытания, включая знание протоколов, и ты чемпион. Такая же процедура для того, чтобы стать легендарным.

— Так, легендарные еще лучше чемпионов? — спросила Жазэль.

— Лучше. — подтвердил Максуд.

— А почему тогда они не пришли? А пришли чемпионы? — не понимала девушка.

— Наверное, лучшие их воины остались, чтобы защитить свою страну.

— А, как с сабазадонцами и Эйр? — улыбнулась Жазэль.

Сандрин тоже улыбнулась. А потом еще шире, когда Эйр через несколько секунд издала возмущенный возглас.

На первом рубеже все напоминало о том, что за стеной армия врага. Суетились солдаты, бегали чемпионы. На открытой площадке между двумя стенами стояли палатки. Ко второй стене приставлены лестницы. Чуть меньше десяти.

— Как будем защищать ворота? — раздался голос Калибристо.

Огромный чемпион шел к Максуду. Он презрительно посмотрел в сторону Эйр, даже губы скривил. Телохранитель всюду его сопровождал.

— Это самая слабая часть любой стены. Если они пробьют ворота… Я на них посмотрел, даже таран, который наши детишки в песочнице смогут сделать, и тот разобьет наши ворота без особых проблем.

Максуд кивнул. Он давно думал над этой проблемой. И, кажется, нашел решение. Переложить решение этой проблемы на другие головы — это тоже решение.

— Я поговорю с алхимистом. И со строителями. Кто-то из них должен предложить хороший вариант. — ответил воин.

— Тогда надо сделать это быстрее, за стеной этих тварей меньше не стало. — чемпион кивнул в сторону врага.

— Раньше ночи они не будут нападать. — вздохнул Максуд. — Но поторопиться все равно надо. Выдели на стене три места для водоносов. Их надо сберечь, нам нельзя потерять ни одного. Может, поставь их возле Творящих. Их отряд разделился. С нами осталось три. Плюс Сандрин и Делорис. Пять у нас и четыре у человеков. Но на Делорис не рассчитывай, она будет с мрачными. Творящим оставь три места. Надо будет зарядить дробителей. Этим займется Эстэль. И еще Сандрин, в случае необходимости, может покинуть стену, а ее место займет Эстэль.

— Три места для Творящих. Три места для водоносов. Рядом с цветными. Сделаю. — кивнул Калибристо. — Мрачные и дробители. Где будут они?

— Пока не знаю, посмотрим, как будут развиваться события. — Максуд обернулся. — Как тебе лестницы для отступления?

— Полное дерьмо.

Максуд кивнул. В пылу сражения взбираться по ним будет сложно. Выучка, дисциплина, но когда враг будет наступать на пятки… С этим нужно будет что-то придумать.

— Треть моих воинов должна отступить раньше. С луками. И прикрывать наш отход. Треть — это триста чемпионов. Как ты думаешь, триста драйтлов смогут сдержать эту армаду?

Максуд потер подбородок. Отступление — еще одна проблема.

— А как ты раньше тут оборонялся? — спросила Сандрин. — Ты же оборонялся здесь?

— Да. Два раза. И еще два раза нападал. — припоминал Максуд. — Мне понравилось, когда обороняющаяся сторона выставила здесь деревянные помосты. Их солдаты быстро отступили. А когда мы на них зашли, то их подожгли. Оказалось, что они пропитаны смолой. Оборона выиграла для себя несколько часов, пока горели бревна. И все это время их лучники могли стрелять.

— Неплохо. — кивнул Калибристо.

— Да, только у нас нет ни дерева, ни смолы. — поджал губы Максуд. — Нам такой вариант не подойдет.

Жазэль не сильно разбиралась в военной тематике, но ей показалось, что к обороне они абсолютно не готовы. Конечно, она помалкивала, но видела по лицам других воинов, что они примерно такого же мнения.

— И заклинатели нас не прикроют. У них уже нет ресурсов. — размышлял вслух Максуд. — Мне кажется, что твоих лучников нужно разбавить мрачными. Тогда шансы на удачное отступление возрастут.

Калибристо кисло закивал. Жазэль удивило, что битва еще не началась, а они уже думают, как будут отступать. Разве это правильно? А как же тот настрой только на победу? Вера в свои силы? Как там воины кричат? В атаку!

— И Творящие отступят в числе первых. Тогда они со второй стены тоже буду помогать. — Максуд и сам понимал, что три Творящие со своими стрелами не сильно затормозят наступление.

— Мне нужны дробители. — раздался новый голос. — Сегодня они хорошо себя проявили. Надо расставить их по всей линии стены.

Максуд повернулся. Азаниэль и Стайрэд встали рядом с ним.

— Они смогут подавлять вражеских Творящих. Надо только придумать, как их обратно забирать на стены. Думаю, те лестницы, что мы изготовили для отступления, могут подойти.

— Нет. — покачал головой Калибристо. — Ты разве не видел, как их сегодня ловили сетками? Одного повалили и утащили.

Азаниэль округлил глаза. Как и Максуд.

— Я не видел. С моего фланга дробитель уничтожил не ожидавшую такого дерзкого нападения Творящую. И довольный вернулся в строй солдат. — сказал генерал человеков.

— Вы потеряли дробителя? — спросил Максуд.

— Нет. — как-то зло бросил чемпион. — Его спасла твоя сабазадонка.

Максуд едва заметно улыбнулся.

— Так, теперь расскажи мне с самого начала, как все прошло. — сказал воин. — Какие силы были в расположении врага? Что за приемы он использовал? Сколько Творящих? Какую ловушку они приготовили?

Рассказ Калибристо был коротким. Воин умел донести все самое нужно сжато, без размытых предположений и общих фраз. Азаниэль дополнил рассказ своими наблюдениями, включая рассказ о ситуации с Дэзирэ. Плохие новости. Похоже, что враг не испытывал недостатка в черных доспехах и щитах, против Творящих. Вовсю использовал гравалионов. Это значило, что их количество измерялось, скорее всего, тысячами. Еще эти теневики, которые ночью могли делать все, что угодно. Красноволосая Творящая становилась проблемой. До вечера нужно было успеть решить еще несколько неотложных вопросов.

— Разместить на первом рубеже все имеющиеся у нас войска. — начал отдавать приказы Максуд. — Вынести на стены все, что можно оттуда сбросить вниз. Приготовить запас стрел на второй стене для лучников прикрытия. Азаниэль, твои Творящие, как и мои, должны отступить первыми. Они будут прикрывать отступление основных сил. Мрачные уйдут с ними. Дробителей держать двумя группами. Они будут отступать последними. Вряд ли враг будет тащить с собой сетки через стену. Только лестницы их не выдержат. Им нужно будет открыть ворота. Азаниэль, те мешочки у тебя остались?

— Может, сотня. — ответил генерал.

— Хорошо, нужно отдать несколько штук алхимисту и строителям, может, они смогут создать еще.

— Нет, это тайное оружие империи. Мы сможем с его помощью выигрывать целые войны. — покачал головой Азаниэль. — Я не могу их отдать. Древние секреты и новейшие разработки наших ученых. Император меня повесит.

— Человек, ты в своем уме? — не выдержал Калибристо. — Мы тут сдохнем все. А ты заливаешь нам про какие-то секреты? Это у жены твоей могут быть от тебя секреты. А здесь каждый хочет выжить. Отдай эти мешочки алхимисту!

Азаниэль гордо поднял подбородок. Жазэль стало противно на него смотреть. Она отвернулась. Решается их судьба. Его в том числе. А он не хочет дать оружие, которое сможет остановить амалионов. Два полководца сверлили друг друга взглядами. Стало понятно, что Азаниэль не собирается уступать.

— Я все сказал. — гордо промолвил генерал человеков. — Еще распоряжения будут? — он повернулся к Максуду.

Тот покачал головой. Генерал развернулся и ушел со скелетом.

— Оружие хорошее? — спросил Калибристо.

— Очень. Один мешочек может убить сразу несколько амалионов или гравалионов. Разорвать их на куски. — ответил Максуд, вспоминая увиденные им картины. — Мы такими отбили атаку луксоров в городе.

— Упертый осел. — прогремел чемпион.

Жазэль подняла брови. Куда только подевались его хорошие манеры. Раньше он говорил, как образованный представитель элиты своего народа. А сейчас… как обычный солдат. Жазэль сжала губы. Наверное, так и надо. На войне нужно быстро принимать решения и быстро доносить их до солдат. Команда из одного слова в нужный момент может повернуть битву в другую сторону. Тут уже не до того, чтобы правильно выбирать выражения.

— Чемпионы займут большую часть стены. — сказал Максуд. — С человеками вам нельзя делить ее поровну. Уводи войска со стены. Оставь дозорных. Остальные пусть отдыхают. Полевую кухню размести на третьем рубеже. С первого набега дальше они не продвинуться. Это будет разведка боем. Вряд ли они бросят все свои силы на первый же штурм.

Максуд поднял глаза к небу. Собирались тучи. Возможно, ночь будет темной.

— Я буду ночью на стене. Надо не прозевать момент нападения. Позаботься о водоносах. Они очень важны. Я скоро их сюда пришлю. Это пока все.

Калибристо кивнул и развернулся.

— Что вы там делаете? Выставляете напоказ свои задницы врагу? Думаете, он так быстрее к вам прибежит? — кричал чемпион. — Ну-ка спускайтесь. Гертиро! Твоя сотня заступает на дежурство. Остальным отдыхать. Скоро подвезут обед. Всем вниз.

Максуд повернулся к своей группе.

— Жазэлизэ, приведи сюда водоносов. Сандрин, тебе нужно решить с Творящими, как лучше держать оборону и прикрывать наши войска при отступлении. Эйр, приведи алхимиста и строителей. Мне нужен Йоши. Я пойду поговорю с Азаниэлем, уточню некоторые детали.

Максуд и Зверь пошли к человекам. Жазэль и Эйр пошли на верхние рубежи. Сандрин с Делорис решили сначала пройтись по стене, присматривая места для Творящих и оценивая силы врага.

На четвертом рубеже девушки разделились. Эйр отправилась искать алхимиста, а Жазэль наведалась к водоносам. После непродолжительного сеанса обнимания, в котором девушка избегала встречи с Болваном, она объяснила им, куда следует идти. Сама Жазэль с ними не пошла.

Девушка шагала по улице, отстукивая каблуками ритмичные шаги. Вот уже скоро и ее дом. Она прошла мимо него. Вот дом Творящих. Тревизо сидела на пороге и точила свой черный меч. Непривычно видеть Творящую с обычным оружием в руках.

— Привет. — поздоровалась Жазэль.

— Привет. — ответила Тревизо. — Нас вызывают? Другие Творящие уже пошли вниз.

— Те, которые перешли к Азаниэлю?

Тревизо кивнула.

— Нет. Я не по этому вопросу. Скоро придет Сандрин, вы там сами решите. — Жазэль сделала паузу. — Что с Дэзирэ?

Творящая вздохнула. Она отложила меч и подняла голову.

— У нее нет рук.

— Это я знаю. Где она? Как она себя чувствует?

— В доме. — Тревизо склонила голову, взгляд ее стал стеклянным. — По внешним признакам — пока не пришла в себя.

— Что вы будете с ней делать теперь? — спросила Жазэль, присев возле Селюстир.

Творящая пожала плечами.

— Надо идти к Азаниэлю и просить, чтобы ее взяли. Я слышала, у него имеется определенное количество искалеченных людей, которые больше не смогут сражаться. Мы не сможем о ней заботиться. Когда начнутся боевые действия, то мы будем нужны на стене.

Жазэль кивнула. Она все понимала.

— Можно мне с ней поговорить?

Тревизо подвинулась так, чтобы девушка могла открыть дверь и войти в дом. Жазэль так и сделала. Внутри было совсем не так светло, как снаружи. Ткань на окнах не так хорошо пропускала солнечный свет, как стекло.

— На полу? — вырвалось у Жазэль. — Они не могли положить тебя на кровать?

Девушка не старалась скрыть свою злобу. Разве так можно? Она присела к Творящей. Глаза у той были закрыты.

— Я знаю, ты чувствуешь себя не нужной. И бесполезной. Жизнь для тебя закончилась.

Жазэль полностью села на пол возле Творящей, протянув ноги. Она вздохнула.

— Все никогда не будет прежним. Уже никогда. Но это не значит, что теперь следует умереть. Старая жизнь закончилась, началась новая. Это как у бабочек. Сначала они ведь существуют, как гусеницы. А потом их жизнь круто меняется. Только у некоторых наоборот. Сначала они порхают… считают жизнь прекрасной… а затем… — у Жазэль на глазах навернулись слезы. — Затем они становятся гусеницами. И больше никогда не будут летать.

Девушка всхлипнула и вытерла нос.

— Но это не повод отчаиваться.

— Да? А что тогда повод? — открыла глаза Дэзирэ. — Когда и ног не будет? Это, по-твоему, будет достаточный повод?

— Ты потеряла все, что у тебя было. Но ты сама осталась, Дэзирэ. Со временем ты найдешь новый смысл жизни. Просто тебе нужно перетерпеть этот период.

Творящая фыркнула и отвернула голову. Жазэль молчала. Целую минуту они находились в тишине.

— Ты знаешь, что Тревизо собирается просить Азаниэля, чтобы он тебя принял? — спросила девушка.

Даже при таком освещении она увидела, как челюсти у Творящей крепко сжались.

— Мне это не нравится. Ты гордая. Ты лучше умрешь, чем пойдешь к нему.

Творящая медленно повернула голову к Жазэль.

— У меня есть другой вариант. Вставай. Скоро придет Сандрин и заберет Творящих на стену. Будет неправильно, если ты останешься одна.

Жазэль попыталась помочь Дэзирэ подняться. Но та дернула плечами, предупреждая ее действия. Творящая встала сама. Она ловко закинула ноги почти до самой головы и, резко выбросив тело вперед, вскочила на ноги. Клерк только рот открыла. Она тоже поднялась. Дэзирэ даже не спросила, куда они пойдут. Ей было все равно. Лишь бы не к Азаниэлю.

— Пошли.

Жазэль открыла дверь и вышла. Дэзирэ следовала за ней. Тревизо, когда их увидела, сразу поднялась.

— Помощь нужна? — спросила она у своего бывшего командира.

Та опустила глаза и покачала головой, проходя мимо Селюстир.

— Куда ты ее ведешь? — спросила Творящая у Жазэль.

— Я ее не веду, она сама идет. — акцентировала на этом внимание девушка. — Мы с ней идем к строителям. Я думаю, там тебя еще и работой нагрузят. — попыталась улыбнуться девушка Зимней Творящей.

Да, именно Зимней Творящей. Для нее она навсегда такой и останется. Кто бы что не говорил. Девушки зашагали по улице. Тревизо еще долго смотрела им вслед, думая о чем-то своем.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Жазэль, когда они отошли от дома.

Дэзирэ пожала плечами.

— Ничего не болит?

— Руки. — уныло вымолвила Творящая.

Жазэль вздохнула.

— Мы идем к строителям. У них много женщин, девушек и детей. Там тебе будет лучше. Пока так, а дальше сама решишь.

Конечно, Жазэль понимала, что решить Зимняя Творящая уже ничего не сможет. Но таким образом она хотела ее поддержать.

— У них очень добрый и гостеприимный народ. И готовят они вкусно. — сглотнула девушка, вспоминая те прекрасные блюда.

Клерк старалась не смотреть на Дэзирэ. Сразу по двум причинам. Первая — чтобы не смущать девушку. А вторая — она просто не могла вынести вида ее выпачканной в кровь рубахи с отсеченными рукавами. Еще и обрубок правой руки при ходьбе так колышется… Жазэль сжала губы.

— А еще у них есть стекла. Ну это такие прозрачные штуки, которые должны быть там, где вы юбки свои развесили. — улыбнулась Жазэль и покосилась на Дэзирэ.

Никакой реакции. Оно и понятно. До барака строителей осталось сто шагов. Их девушки прошли в тишине.

— О, девочка моя. Ты давно ела? — как всегда, Росита все видела из окна.

— Добрый день. Я не за этим. — улыбнулась девушка. — Хотела с вами поговорить.

— Ну-ка, ну-ка. Давай заходи, я на кухне.

Жазэль открыла дверь, пропустила вперед Дэзирэ. Творящая увидела перед собой ту самую маленькую женщину средних лет, что когда-то окликала ее на улице. Дэзирэ опустила голову.

— Росита, это Дэзирэ. Зимняя Творящая.

— Ох, дитя, так это правда? Пойдем, приляжешь. Ты ела? Какое там ела, те воины ни о чем другом и не думают, кроме, как о своей глупой войне. Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать. В туалет хочешь? Катрин! Катрин! — крикнула Росита.

Откуда-то из глубины барака выбежала девочка лет двенадцати.

— Это Катрин. Она будет тебе помогать. — обратилась женщина к Зимней Творящей. — Катрин, это Зимняя Творящая. Ты будешь о ней заботиться. Ты и еще Елена. Сейчас Творящую нужно сводить в туалет. Потом покормить. Тебе все ясно?

Дэзирэ стояла молча, потупив взгляд. Жазэль было ее искренне жаль. Но больше ничем помочь она не могла.

— Иди, дитя, ни о чем не беспокойся, мы хорошо позаботимся о твоей подруге.

Жазэль кивнула, посмотрела на Дэзирэ и обняла ее. Потом быстро отвернулась, чтобы никто не видел ее мокрых глаз, и ушла. Зимняя Творящая совсем не была похожа на того могущественного и смертоносного человека, которого она знала раньше. Если Жазэль так ее жаль, то какого же приходится самой Дэзирэ? Девушка вздохнула, вытирая глаза. Лучше ей этого и не знать. Но одно она понимала наверняка — за каменным лицом Творящей скрывалось очень многое.

Максуд стоял на стене. У ворот. В ста метрах от него расположились войска амалионов. Они иногда кричали что-то в их сторону или показывали какие-то жесты. Воин прошелся по стене. Чемпионы и человеки вели себя так, словно никакой смертельной опасности рядом и не было вовсе. Обычные разговоры. Улыбки. Все правильно. Каждый из них понимал, что они сейчас заперты. Наверное, каждый уже смирился с тем, что он может погибнуть. Как ни странно, но такое принятие дает некую свободу мысли и действий. Твоя голова становится свободной от переживаний и волнений. Ты принял свою судьбу. И теперь хочешь отдать свою жизнь подороже. Если враг придет за тобой и победит, то ты хотя бы станешь ему поперек горла. Максуд остановился. Сколько он уже сам? Воин посмотрел на Амайанту, которая зависла у него над плечом. Максуд прошелся вперед, шагов десять. Затем назад. И еще раз вперед. Каждый раз Амайанта летела за ним.

— Что с тобой такое? — спросил он, став так, чтобы одинаково далеко находится от двух дозорных.

Выражение ее лица изменилось не сразу. Через пару секунд она повернулась к нему.

— Ты что-то говорил?

— Да. Я спросил, что с тобой не так? — повторил свой вопрос Максуд.

Амайанта пожала плечами. Воин вздохнул и поискал глазами ближайшие ступени. Благо, в этой крепости их было предостаточно. Внизу к нему присоединилась Жазэль. Зверю воин показал, чтобы тот остался. Максуд выбрал уединенный уголок и направился туда.

— Ты тоже видишь, что с Амайантой что-то происходит? — спросил он у Жазэль.

Та кивнула, находясь все еще под впечатлением от встречи с Дэзирэ.

— Отстаньте от меня. — махнула им рукой девушка в золоте, отворачиваясь.

— Айя, что случилось? Я должен знать. Расскажи.

Она молчала. Воин вздохнул.

— Ладно. Тогда буду говорить я. — он нахмурился, пытаясь разобраться в девушке в золотом. — Ты чувствуешь печаль. Грусть. Разочарование. Еще… то чувство, которое возникает, когда ты понимаешь, что твои мечты рушатся.

Амайанта медленно покрутилась в воздухе вокруг своей оси. Ее взгляд был серьезным. Она оценивающе посмотрела на воина. Жазэль подняла брови. Максуд мог так глубоко понять богиню? С одного взгляда?

— Что ты можешь об этом знать? Разочарование, разрушенные мечты… У тебя все всегда получается. Оглянись вокруг! Хотел, чтобы сюда пришел Азаниэль? Он пришел. Хотел, чтобы выжила Сандрин? Она жива. Ты собрал армию. Ты маршал. Самый главный в этой войне. — она снова отвернулась. — Это вот та девка сейчас думает, что понимает меня. У нее ведь мечты каждый день рушатся. Она никто. И мечты у нее дурацкие.

Жазэль не обиделась на эти слова. У нее сложилось такое впечатление, что Амайанта их выдавливает из себя, чтобы казаться все той же остроумной и заведенной богиней, какой она всегда и являлась. Но что-то тут было не так.

— Тебе плохо. — уверенно заявила девушка. — Кому ты еще сможешь об этом рассказать, если не нам с Максудом?

— А зачем мне вообще кому-то рассказывать? — резко повернулась богиня, ее залитые белым огнем глаза вперились в девушку.

— Потому, что мы твои друзья, Айя. Для того они и нужны, чтобы поделиться с ними всем, что у тебя есть. — сказал воин.

— Умом бы с вами поделиться. Да ваши черепные кости такие толстые, что туда не влезет больше того, что и так уже там. — она скрестила руки на груди.

— Мы можем понять тебя сердцем, а не умом. — сказала Жазэль.

— Чего? — скривилась Амайанта.

— Айя, что же это у тебя не получается из того, что выходит у меня? Ты богиня! У тебя все должно получаться. И то, что я собрал армию — это и твоя заслуга. Без тебя я бы уже погиб несколько раз. — попытался достучаться до нее Максуд. — А если бы не ты, то я бы и не узнал, что алхимист здесь.

— Да? И что с этого? Все лавры тебе. Все знают, кто такой Максуд. Это великий воин. — Амайанта подняла руки к небесам. — Спаситель мира. А кто я такая? Ты видел, как эти человечишки отреагировали, когда узнали, какой именно бог тебе помогает?

Амайанта смотрела на двух человеков. Максуд молчал. Жазэль прикусила губу.

— Ты знаешь, как это быть тем, кого ненавидят? Тем, от кого все будут отворачиваться? Если я верну себе тело и смогу материализоваться в этом мире, кто меня будет любить? Меня будут ненавидеть. Все! Я стремилась к тому, чтобы собрать осколки, последнюю тысячу лет. И что теперь? Может, это и не нужно? — Амайанта пролетела вперед. — А зачем? Чтобы меня ненавидели и проклинали все человеки от мала и до велика? Кому я нужна?! — богиня снова отвернулась.

Даже Жазэль понимала, что она плачет. Девушка опустила глаза. А Максуд подошел чуть ближе и взял ее за руку. Он потянул, разворачивая девушка в золоте к себе лицом. Жазэль только рот открыла от удивления.

— Ты нужна мне, Амайанта. И я хочу дожить до того момента, когда ты полноценно появишься в нашем мире. Я буду за тебя рад. И я буду рядом. Тебе, разве, все равно, что я тебя поддерживаю? Мы часто хотим добиться чего-то, чтобы получить всеобщее признание. Но в глубине души мы знаем, что это признание нам нужно от вполне конкретных людей. От тех, кого мы хорошо знаем. Скажи мне, много ли ты людей знаешь? Мнение многих для тебе важнее, чем мое? Незнакомые тебе люди важнее меня? Меня и Жазэлизэ?

— Важнее Жазэль точно. — подняла подбородок девушка в золотом.

Максуд все еще держал ее маленькую ручку. Она ее не вырывала. Светящаяся золотая богиня в лучах солнца.

— Уважение нужно заработать. Никто не будет тебя любить просто так. У меня есть авторитет, потому что я сражаюсь за человеков. Сотни врагов пали от моих рук. И полсотни гравалионов. Люди это видели и поэтому уважают меня. — Максуд вдохнул побольше воздуха. — Но и то не все. Вот Азаниэль, например, больше боится, чем уважает. И ты, когда вернешь себе тело, тоже начнешь все с нуля. Тебе надо будет совершить сотни хороших поступков, и только тогда к тебе потянутся люди и драйтлы. Нельзя силой заставить любить.

— Правда? — подняла брови богиня.

Максуд заморгал. Выглядело так, как будто Айя говорит свою очередную шутку, но он знал, что это не так.

— А ты раньше считала, что можно? — удивилась Жазэль.

— И не раз. — честно призналась Амайанта.

— Нет. Человеки из-за страха смерти могут говорить тебе разные вещи. Даже, что любят. — сказал ей Максуд. — Но это все неправда. Полюбить можно только по своей воле. Так и с уважением. Его нельзя насильно насадить. Ты проделала длинный путь. Не останавливайся. Я верю, что однажды ты станешь прекрасным богом, к которому с радостью будут стекаться люди со всего света.

Амайанта потянула носом. Совсем, как человек. Жазэль улыбнулась.

— От тебя пахнет плохо. И руки у тебя холодные. — как-то обиженно произнесла богиня.

Максуд отпустил ее ручку. Она смотрела вниз, немного надув щеки и губы.

— Если бы о моем прошлом человеки знали столько же, сколько и о твоем, думаешь, что меня встретили бы объятиями? Как бы не так. — сказал Максуд.

— Тебя бы камнями забросали. — подтвердила Амайанта. — Надавали бы по твоей пустой башке. Кто бы захотел иметь дело с пьяным бездомным бродягой?

Жазэль улыбнулась.

— Разве, что это девка. Другие ей и не светят.

Теперь пришла очередь Максуда улыбаться. А Жазэль зло сверкнула глазами. Вообще-то, у нее с Оррмарином все ладится. А он, на минуточку, сын генерала.

Амайанта нахмурилась, словно прислушиваясь. Она повернула голову в одну сторону, с легким наклоном. Потом в другую.

— Что? — не выдержала Жазэль.

Вдруг, богиня почувствовала новую опасность? Или близкое нападение врага. Тогда нужно поскорее убираться с этого рубежа.

— Нашей богине полегчало? — улыбнулся воин. — А она никак не может понять, почему.

— Может ей и не нужно понимать? — звонким голосом спросила Амайанта. — Слуги для того и нужны, чтобы становилось легче. Какие же вы… прямо фу!

Богиня скривилась и улетела ввысь. Максуд почесал затылок.

— Ты не говорил, что она почти человек. — упрекнула его девушка.

Воин только плечами пожал.

— Наверное, осада и на ней сказывается. Все могут погибнуть. — Максуд вздохнул. — Я могу умереть. Ей здесь не найти другого человека, если крепость падет. А без носителя она будет медленно умирать. Даже на богов такое давит.

— Тебе не кажется, что раньше ей было все равно, что о ней думают другие?

Воин поднимался на стену, девушка шла за ним.

— Она меняется. — кивнул Максуд. — Главное, помогать ей в этом. Это наша с тобой работа, Жазэлизэ. Ты даже не подозреваешь, насколько она сильна. Ты не видела ни одного бога. А я повидал их десятки. Но такого могущественного я еще не встречал. Если она не свернет со своего пути, то станет спасением для всего человечества на тысячелетия вперед. Такие стычки, как эта, она будет пресекать еще в зародыше.

— А почему она тогда нам не помогает? — тихо спросила Жазэль.

— Она помогает, как может. Амайанта не находится в нашем мире, как мы с тобой. Но она становится сильнее. Иногда мне кажется, что моя цель — это не выиграть эту войну. — воин задрал голову, глядя на Амайанту в небе. — А провести ее. Если она станет богом на земле, то, возможно, этим я искуплю свою вину за сотни тысяч смертей. Я убивал, а она будет сберегать.

Жазэль поджала губы. Хотела бы она сказать, что поняла, о чем говорил Максуд. Но врать себе она не привыкла. Другим, та пожалуйста. Девушка вздохнула.

— В любом случае, ты должен выжить. И спасти эту крепость. И нас заодно. — посмотрела она с надеждой на воина.

Максуд кивнул.

— Что-то не так? — спросила девушка.

Воин улыбнулся.

— Разве может быть что-то не так в крепости, которая окружена таким роем врагов? — он вздохнул.

Наверное, ей можно было сказать правду.

— Эта армия не сможет противостоять такому противнику, Жазэлизэ. Она не выдержит натиска такой силы. И крепость падет.

Максуд внимательно наблюдал за врагом. За тем, как они перемещали разные подразделения. Жазэль открыла рот и беззвучно глотала воздух, пытаясь выдавить из себя хоть слово. А ведь он же твердил, что победа будет за нами. Говорил, что с такой армией никакой враг не страшен. Убеждал всех, что они еще и в наступление пойдут. Именно он!

— Но не пугайся. — повернулся маршал к ней. — Перед этой армией я таких задач никогда не ставил. Она и не должна выстоять.

Воин развернулся, оставив ошеломленную Жазэль стоять с потрясенным видом на стене. Когда она опомнилась, то Максуд внизу уже разговаривал с алхимистом и Йоши. Девушка поторопилась к ним.

— Мы сделали емкость. Теперь вода доступна в нашей системе почти по всей крепости. — донесся до нее голос строителя.

— Это хорошо, Йоши. Но я вызвал вас не для…

— Ты уже придумал, где разместишь их? — перебил его строитель.

Максуд вздохнул.

— Емкости для воды пусть стоят там, где и стоят. Мне…

— Какие емкости? — поднял брови драйтл и добавил намного тише. — Оружие.

Максуд нахмурился. Хорошо, что Сандрин не было рядом. Но рефлекторно он прижал руку ближе к ребрам.

— Я же тебе говорил. Бетти.

Воин окончательно запутался. Он широко открыл глаза, как будто хотел быстрее проснуться и тряхнул головой несколько раз.

— Так, Йоши, теперь по порядку. Кто такая Бетти и какое оружие ты хочешь мне показать?

— Бетти. Это и есть оружие. Ты же его уже видел! — недовольно говорил драйтл.

— Ты мне ничего не показывал. — отрицательно покачал головой воин.

— Разве? Я же тебе говорил, что у меня много новостей. И забыл показать? Ох, стар я стал. Ну, пойдем, посмотришь.

Жазэль пошла за ними. Максуд с Йоши шли впереди, алхимист и она сразу позади них.

— Что там Творящие? — спросил Единитель. — Поубивали друг друга?

Девушка заметила, что он явно получал удовольствие от того, что видел, как они грызлись между собой.

— У тебя проблемы с Творящими? — поинтересовалась Жазэль.

— С лживыми, лицемерными, эгоистичными, мнящими себя выше всех остальных ведьмами? Нет, абсолютно никаких. — улыбнулся алхимист.

— Если бы не они, мы бы не пробились к крепости.

— Если бы не они, может, и войны бы не было. — вполне серьезно ответил Единитель.

Жазэль покачала головой. Конечно, она не особо любила Творящих. Когда-то она сама стала жертвой их игр. Но, чем ближе она узнавала их… Нет. Все равно нет. Просто она поняла, что не все Творящие одинаковые. Сандрин была другой. Немного другой. И Делорис. Селюстир ей нравилась. Только в самом начале она вела себя, как остальные Творящие. А теперь Жазэль начинала различать в них человечность. В той же Дэзирэ. При всей ее показушности, она ведь перешла на сторону Максуда. Конечно, у нее были свои планы на этот счет. И Зимняя Творящая обращалась с ней не очень хорошо. Хм. Тогда почему Жазэль считала ее больше хорошей, чем плохой?

— Вот наша Бетти. — дрожащим тоном сказал Йоши, когда они взобрались на стену второго рубежа.

Максуд присел осмотреть устройство. В половину роста Йоши. Квадратное. По центру приделана круглая емкость. Под низом пружина. Под углом к емкости. Воин догадался, что в эту емкость должны что-то класть и пружина должна это что-то выталкивать. Но какой от этого толк? Он перевел взгляд на Йоши.

— Понимаю, понимаю. — кивнул строитель. — Вот смотри.

Йоши взял небольшой камень, который лежал рядом с Бетти. Он аккуратно уложил его в миску, напевая веселую песенку.

— Теперь нам нужны тумблера. Механизм секретный, но некоторые тайны я выдам. Вот здесь три тумблера с одной стороны, видишь?

Алхимист подвинул Максуда, чтобы самому лучше рассмотреть это каменное чудо. С одной стороны миски находились три переключателя. Йоши повернул один из них, и пружина сжалась. Потом второй. Пружина сжалась сильнее. И третий.

— Натягивать пружину нужно медленно. А выпрямлять, наоборот, быстро. — объяснял строитель. — Поэтому у нас здесь один тумблер.

Йоши быстро повернул его и камень с неимоверной скоростью улетел. Максуд еле успел проследить за ним взглядом. Строитель выстрелил сильно вправо. Камень высоко подлетел в небо и ударился о скалу, которая обхватывала крепость.

— А по врагу она так сможет? — не скрывал своего возбуждения воин.

— Сможет. — улыбнулся Йоши. — Это я туда выстрелил, чтобы их не напугать раньше времени. Так где их поставить?

— Их? — еще сильнее удивился Максуд.

— Ну да. У меня четыре такие машины. Для других пяти нам не хватает определенных деталей. — замялся строитель. — Но мы что-нибудь придумаем.

Максуд был восхищен. Конечно, такой камень не мог причинить много вреда, но потенциально эта штука могла бы им помочь.

— Насколько точно она стреляет? — спросил воин.

— Погрешность примерно пять шагов на дистанции в сто метров. Нам нужно будет разместить строителей на первой стене для корректировки выстрелов. Для каждой такой машины.

Максуд кивнул, понимая, как это будет сложно. Вряд ли там найдется место для строителей. Еще при схватке они будут только под ногами путаться.

— Если Азаниэль выдаст нам свои запасы определенного вещества, то мы сделаем горящие заряды. — Йоши развел руки в стороны, демонстрируя их воображаемую силу. — Тогда на врага упадет огонь с небес. Но пока он упрямится.

— Я поговорю с ним. — Пообещал Максуд. — Он даст вам все, что только нужно.

— Эй, молодой драйтл, что это вы задумали? — Йоши попытался отстранить алхимиста, что склонился над машиной и уже водил по ней руками.

— Я должен на нее посмотреть. — ответил Единитель.

— Так смотрите издали. Это секретная разработка, которую мы вели уже…

Йоши замер. Как и все остальные, что находились не так и далеко. Жазэль прижалась ближе к Максуду. Синие непонятные круглые рисунки летали в воздухе. Она наблюдала за ними с широко распахнутыми глазами. Максуд немного потыкал в нее пальцем, привлекая внимание, а потом показал на алхимиста. Жазэль еще больше удивилась. Солнечный свет вблизи его рук искажался. Он темнел и становился черным. Ладошек Единителя она не видела. Только черные пятна, которые поглощали все цвета вокруг. Казалось, что сам воздух вокруг его рук становится бесцветным. Алхимист приложил руки к машине. Прошла секунда. Две. Он хмыкнул, убирая руки.

— Неплохо. У вас нет металла нужных характеристик для изготовления пружин? — спросил алхимист. — Я могу его создать. Из чего угодно. — улыбнулся он, не дожидаясь никакого ответа. — Эту машину можно улучшить. Пружину сделаем чуть мощнее, и удлиним вот эту часть, чтобы забрасывать заряды подальше.

— Если вы сможете это все сделать, то, думаю, все останутся только довольны. — кивнул Йоши. — А теперь пройдемте.

Йоши повел их по стене еще дальше. Максуд повернул голову, наблюдая за врагом. Тот усиленно создавал видимость непринужденной стоянки.

— Вот вторая машина.

— Артефакт? — удивился алхимист.

— Какой цвет? — сразу спросил Максуд.

Жазэль подняла брови. О чем это они сейчас говорят?

— Машина работает на синем цвете. — довел до их ведома Йоши.

— Отлично. Мои Творящие обеспечат тебя синей дымкой.

— Лучше бы нас обеспечить знаниями. — признался строитель.

Максуд непонимающе посмотрел на него. Строитель вздохнул.

— Она работает. Стреляет. И делает это просто божественно.

— Кто-то упомянул меня? — Амайанта на большой скорости пролетела очень близко возле лица Максуда.

Но даже на такой скорости он успел увидеть улыбку на ее лице. И сам воин улыбнулся.

— Но мы не можем никуда из нее попасть. Куда бы мы не целились, все улетает куда-угодно, но только не в цель.

— Потому, что вы глупцы! — девушка в золоте кружила вокруг Максуда, радуясь ветру и солнцу.

— И почему мы глупцы? — спросил воин.

Йоши и Единитель уставились на него. Им стало любопытно. Их маршал крутил головой. Алхимист посмотрел по сторонам, много ли его солдат сейчас за ним наблюдают?

— Это артефакт для Творящих. Только они могут из него стрелять. Ну разве это непонятно? — девушка в золотом замерла возле древнего артефакта.

— Это оружие Творящих. — сказал Максуд. — Я покажу машину Эстэль. Ее профильный цвет — синий.

— А то что ты… — Йоши показал покрутил пальцем так, как крутил головой Максуд.

— Это секрет, Йоши. — улыбнулся воин.

— Я могу посмотреть? — спросил алхимист.

Строитель, после недолгих колебаний, разрешил. Жазэль снова наблюдала эти синие непонятные символы в воздухе. Амайанта радостно завизжала и принялась летать с ними наперегонки.

— Я двоих обогнала! — кричала она, проносясь в очередной раз мимо Максуда. — Но они жульничают на поворотах!

Через добрую минуту алхимист встал. Пот выступил у него на лбу.

— Сложный артефакт. Многоуровневый. — он отдышался и решил задать вопрос, на который не рассчитывал получить ответ. — А почему пиктограммы на разных артефактах разного цвета?

Максуд удивленно поднял брови. Единитель вздохнул. Зачем спросил? Он ведь знал, что больше никто их не видит.

— Когда абсолютный соединяет два потока, материальный и нематериальный, то он, как обычно, использует свои пиктограммы. — к удивлению алхимиста заговорил Максуд. — Если артефакт должен работать на синей дымке, то и создается он соединением с синим цветом. Поэтому и пиктограммы на этой машине синие.

Единитель открыл рот. А ведь он не говорил, что пиктограммы синего цвета. Этот Максуд знал, о чем говорил? Или болтал все, что на ум придет?

— И как алхимисты соединяют потоки? — спросил Единитель.

— Это ты Единитель? Мне же не подсунули обычного алхимиста? — воин покосился на Амайанту, та показала ему неприличный жест. — Это ты должен знать, как их объединять. Все артефакты созданы такими, как ты. Ты абсолютный. Ты можешь сделать еще один такой же, если захочешь. Была бы Творящая рядом.

— Или дымка. — склонил голову алхимист.

— Нет. — резко опроверг его слова воин. — Дымка для простых случаев. В Своде Единства все они описаны. Для создания артефакта нужна живая сила. Источник. Только так.

Алхимист снова на него уставился. Откуда он знает то, о чем сам Единитель впервые в жизни слышит?

— Думаю, ваше оружие пригодиться, Йоши. А вот эту штуковину надо пока припрятать. Используем ее в нужный момент. Эстэль только негде потренироваться. Будем надеяться, что у нее получится с первого раза. Или со второго.

— Да брось ты! У Творящих это в крови. Разрушать, я имею в виду. Это алхимист создает. А они только рушат. — со знанием дела говорила Амайанта, порхая то тут, то там.

— Тогда, раз этот молодой драйтл вызвался нам помочь, мы, возможно, сможем сделать еще несколько таких машин. — Йоши говорил медленно, делая какие-то подсчеты в уме. — А ты не забудь сделать так, чтобы скряга Азаниэль выдал нам нужные материалы.

— А что вам нужно? — спросил алхимист.

— Масло. Смола. Горючие смеси. По-моему, амалионы замерзают там на земле. Надо помочь им согреться. — улыбнулся Йоши.

Алхимист кивнул.

— Сможешь? — спросил Максуд.

— Создать масло? — усмехнулся Единитель. — Нет, конечно. Металл, камень, другие твердые породы и сплавы. Но жидкости… — он покачал головой.

— Что это за абсолютный такой? — даже Амайанта выражала свое раздражение.

Воин вздохнул. Жазэль опустила голову. Максуд и так наговорил ей сегодня такого, что она теперь места себе не находит. А тут он еще и вздыхает. Это говорит о том, что все еще хуже, чем он предполагал?

— Ладно. Я позвал вас для того, чтобы вы придумали, что нам делать с воротами. Это слабое место в нашей обороне. Ворота — всегда слабое место. Я хочу, чтобы вы это исправили. Причем, так, чтобы враг об этом не знал. Пусть штурмует их, пока мы будем поливать его огнем со стен.

— Подпорки не пробовали? Говорят, помогает. — серьезно кивал головой алхимист.

У Максуда начало появляться стойкое желание заехать ему по физиономии. Или он строит из себя дурака, или совсем не тот, за кого его принимают.

— Пойдем, покажешь, что там. Я посмотрю. — Йоши легонько подтолкнул Максуда в нужном направлении.

— Так. Ворота широкие. Можно поставить упоры. — говорил строитель у нижней стены, когда они добрались до ворот. — Камень здесь и здесь немного выдолбить. Тогда сюда упрем дерево.

— Ворота все равно разобьют. Или сожгут. Или разрубят. Или еще что-то. — покачал головой Максуд. — Здесь нужна стена.

— Стена позади ворот? — поднял брови строитель. — И как я сам не догадался. Тогда это будет сплошная стена без изъянов. Но как это сделать?

Максуд и Амайанта решительно уперлись взглядами в алхимиста. Жазэль поддержала их, бросив на него свой самый испытывающий взгляд.

— Что? — спросил алхимист. — Я ведь не строитель. Я не умею класть кладку.

— У нас и камня для этого нет. — сказал Максуд, не сводя с него глаз.

— Ну, камень я, может быть, смог бы вам раздобыть…

— Заткнись! — рявкнул Максуд так резко с ним сблизившись, что даже Жазэль не поняла, как он это сделал.

Воин взялся обеими руками за рубаху алхимиста и подтянул его лицо вплотную к своему.

— Ты абсолютный. Ты Единитель. Ты можешь все. Вообще все. Нет пределов твоей силе. Хватит вести себя как разнузданная девочка! Бери и делай. Понял?! Ты не видишь, кто там за стеной? Вызывай свои пиктограммы! Прямо сейчас.

Максуд обернулся к Жазэль:

— Ты видела Творящих? — спросил воин таким тоном, что волосы на затылке у клерка зашевелились.

— Сейчас поищу. — бросила девушка, убегая на стену, ведь оттуда будет лучше видно.

— Ну, чего встал? — Максуд с силой отпустил алхимиста.

Тот сжал зубы и очень зло смотрел на воина. Они бодались взглядами с минуту.

— Крепость защищена. Ты сам это сказал.

— Вызывай. — рявкнул Максуд.

Алхимист напоследок бросил в него свирепый взгляд, но призвал свою способность. Синие алхимические пиктограммы завертелись в воздухе. Свет преломился, стекаясь к рукам Единителя. Он наклонился и приложил руки к камню. Зеленые пиктограммы покрывали большой кусок площади и стены. Дальше он не видел пиктограмм. Странно. Защищенным оказался только этот участок? Алхимист попытался стереть зеленые пиктограммы, но у него ничего не вышло. Он поднялся и покачал головой.

— Какого цвета? — зло спросил Максуд.

— Зеленого. — нехотя ответил Единитель.

— Быстроход! — крикнул Максуд.

Через секунду лицо алхимиста обдало ветерком. Человек в черном мундире стоял перед ними.

— Какие приказы у тебя от Азаниэля?

Тот немного помялся, видимо не ожидая, что его присутствие так быстро раскроют.

— Быть поближе к тебе, чтобы как можно быстрее передать приказы Азаниэлю.

— Или новости, если удастся подслушать. — добавил за него Максуд. — Мне нужна Тревизо. Знаешь, кто это?

Быстроход исчез так же внезапно, как и появился. Значит, знает.

— Ты стой здесь. — показал Максуд пальцем на алхимиста. — Ты придумай конструкцию, чтобы ушло поменьше камня, но она была понадежнее.

Йоши поднял брови, потом прищурился. Он вынул лист бумаги и нарисовал чертеж. Как под линейку.

— Думаю, можно сделать стену вот такой толщины, как указано на моем черновичке. В трех местах сделаем ребра жесткости и упрем их в камень.

— Нет, они будут соединены с камнем. Будут с ним одним целым, да алхимист? — спросил Максуд.

Единитель спокойно выдержал его взгляд. Минуту они стояли молча. Затем подошла Тревизо. Алхимист даже не взглянул на нее.

— Селюстир, зажги глаза. — приказал маршал.

Тревизо без лишних вопросов перешла в боевую форму. Максуд упер взгляд в алхимиста. Тот вздохнул. Но снова вызвал символы, которые удивленная Творящая рассматривала во все глаза. Потом он приложил руки к камню.

И увидел. Увидел все. Всю крепость. Он ее почувствовал. Понял. Осознал. Вся картина целиком. Каждый ее кусочек был тщательно запечатан пиктограммами разного цвета. Она возникла перед его глазами, как мозаика. Алхимист ахнул. Несколько секунд он наслаждался тем, что увидел. Затем решил еще раз попробовать снять защиту с камня. Пиктограммы легко стерлись. Единитель улыбнулся. Они хотят защитить ворота? Он им покажет, как это делается.

Стена метров на пять в одну и другую стороны от ворот задрожала. Как и небольшая площадь перед ними, где они все и стояли. Селюстир посмотрела на Максуда. Тот, видимо, одолжил на время каменное лицо Сандрин. Медленно из камня начала выливаться жидкость. Каменная жидкость. Тревизо открыла рот, впервые в жизни увидев жидкий камень. Эта жидкость направлялась к воротам. Она стекала к ним, поднималась стеной и затвердевала в проеме. Ребра жесткости, о которых говорил Йоши, росли вместе со стеной. В один момент вся конструкция слилась. Деревянные ворота оказались полностью закрыты каменной стеной.

Йоши ахнул. Он подбежал к стене и потрогал ее руками, мотая головой в разные стороны.

— Так-то лучше. — совсем не одобрительно как-то прозвучали слова Максуда. — Надеюсь никто не собирался выходить ближайшее время.

Алхимист поднялся. Он гордо поднял подбородок. Признаться, сам он был удивлен ничуть не меньше любого из присутствующих здесь. За тем лишь исключением, что никто из них не знал, насколько это было сложно сделать. Кроме, возможно, этого Максуда.

— Нам нужны ступени. Для отступления. Широкие. Камень можешь взять прямо с улицы.

— Улица разбита по секторам. У каждого защита разного цвета. — сказал алхимист.

— И что? — поднял брови Максуд. — Главное, не забудь вернуть защиту на место, как все сделаешь. Защити все одним цветом. Вряд ли у них есть свой Единитель.

— Зачем вообще защищать? Вряд ли у них есть алхимист. — в тон ему ответил драйтл.

— Вряд ли ты знаешь, о чем говоришь. — Максуд снова вперил в него свой колючий взгляд темных глаз.

Алхимист сжал зубы. Если у врага имеются другие алхимисты, то, получается, он будет воевать против своего народа?

— Защити все, кроме ступеней. Их надо будет разрушить. Возможно нам придется отступать еще дальше. Сделай ступени на три рубежа вверх. Тебе это по силам? Потом надо будет трансформировать ступени и перетянуть их на другую сторону стены.

— Все они защищены. — вытаращил глаза Единитель. — На это уйдет масса времени. И передвигать такие массивы камня совсем не просто. Я бы…

— Это разве мои проблемы? — перебил его воин. — Смотри, как высоко солнце. Времени до его захода еще прорва. Я в тебя верю.

Максуд развернулся. Потом остановился.

— Быстроход!

Снова через пару секунд рядом появился черный мундир.

— Будь здесь. — воин развернулся к алхимисту. — У меня есть фиолетовая, серая и синяя Творящие. Рассчитывай только на эти цвета. Когда тебе понадобиться одна из Творящих, скажи об этом быстроходу. Если тебе потребуется белый цвет, у Азаниэля есть. Йоши, приготовь какие-нибудь подвижные платформы для твоего оружия. Ему придется перемещаться.

— Оно очень тяжелое, молодой человек. Нам придется целой толпой таскать каждую из таких машин. Думаю, мы будем сильно мешать воинам.

— Нет, вы все время будете на задней линии. — Максуд на секунду умолк. — Но это не убережет нас от всяких неожиданностей. Я выделю по одному чемпиону для каждой машины. — сообщил воин и развернулся, чтобы уйти.

— Максуд! Чем мы можем помочь? — подошли заклинатели.

Воин остановился подумать. Крепость окружена. Если они и смогут призвать зверей, то те никак не доберутся сюда. Максуд развел руками.

— Вы заклинатели. Но поблизости нет ваших зверей. Держитесь вместе. На рубеж позади сражения. Если пойдут луксоры, вы сможете помочь. Преподнесем врагу сюрприз. А до того, не высовывайтесь. К вам будет направлена Творящая.

— Вы заклинатели? — спросил заинтересованно алхимист, оглядывая небольшую группу драйтлов. — А диадему сможете…

— Призвать. — подсказал Максуд.

— Да, призвать диадему сможете?

— Если она будет в пределах досягаемости. — ответил Клыкастый.

— И какие у вас пределы? — спросил алхимист. — Я шел сюда по другой стороне реки. Там расположена стая этих птиц. Может километр отсюда или больше. На небольших скалах.

— Нет-нет. — замахал руками заклинатель. — Слишком далеко. Километр — это чересчур. Метров триста, может чуть больше. Это если отдать все силы.

Километр. Триста метров. Отдать силы. Максуд поджал губы. Но эти птицы огромны. Если стая достаточно большая, то можно рассчитывать на их помощь.

— Ты сможешь провести их по верхушке скалы до ближайшей точки к птицам? — повернулся воин к алхимисту.

— Я же говорю, что километр… — Клыкастый осекся, когда Максуд бросил на него взгляд.

— Да, думаю, сделаю. — кивнул Единитель.

— Хорошо. Тогда этим займитесь в первую очередь. Или ступенями. Сам решай. До вечера нужно сделать и то, и то.

— Тогда сначала птицы. — заявил алхимист.

— Отлично, с вами пойдет эта Творящая. Ее зовут Селюстир.

— Мне не нужно знать ее имя. — пренебрежительно выбросил слова на воздух Единитель.

Максуд ничего не сказал на это. Лишь отметил что-то в уме. Он поднялся по лестнице на второй рубеж. Всю площадь между двумя рубежами занимали палатки, чаны с водой, выделенные специальный свободные зоны для раненых. Максуд покачал головой. Кто будет принимать раненых здесь? Их нужно размещать за второй стеной. Это как минимум.

— Калибристо! Госпиталь здесь не стоит устраивать! — крикнул Максуд, увидев чемпиона, который шел внизу.

— Это не мы. Скажи человечьему генералу. — ответил чемпион и отвернулся, объясняя что-то своим солдатам.

Хорошо. Тогда вечером, когда алхимист создаст ступени, надо будет все это перенести наверх. Предупредить Азаниэля и Калибристо, что нужно сделать это быстро. Еще Азаниэль должен дать материалы для строителей. Надо к нему сходить. Максуд поискал глазами Амайанту. Та кружила над головами солдат, пролетая с большой скоростью мимо них. Заклинатели с Творящей должны справиться. От нее требовалось только глаза зажечь в нужный момент. И взять с собой зеленую дымку. На всякий случай. Тревизо скривилась, когда он так ей сказал, но Максуд настоял на своем и она согласилась.

Разговор с Азаниэлем не затянулся. Он согласился со всем, что говорил Максуд. Только захотел отправить Оррмарина осмотреть такие машины. Маршал не был против.

— Если твой план — это влезть на скалу, то с этим буду проблемы. — сказала Тревизо, глядя на отвесную двухметровую стену с острыми краями перед собой.

— У тебя ведь зеленый цвет? — спросил алхимист.

Творящая кивнула.

— Хорошо. — вздохнул Единитель.

Он призвал способность. Синие пиктограммы закружили, рассекая воздух. Ему нужно найти зеленый участок. Алхимист приложил руки. Ничего. Он убрал руки и снова приложил их. Как и в первый раз, никаких пиктограмм он не увидел. Алхимист повернулся к Творящей. Высокая с черными волосами и дымником через плечо.

— Может, ты глаза зажжешь?

— Может, ты думаешь, что все Творящие могут читать мысли? — таким же тоном ответила ему Тревизо.

Алхимист попробовал еще раз. Теперь другое дело. Так, этот участок синий. Слева белый. Справа зеленый. Он попытался стереть символы прямо со своего места. И у него получилось. Единитель улыбнулся. Это здорово развязывало ему руки. Значит, пределы досягаемости его силы пока не установлены. Он призвал нужные пиктограммы. Встал.

— Пойдемте за мной.

Он, Творящая и десять заклинателей направились направо. Обогнуть два дома.

— Ого! — сказал кто-то из заклинателей.

Алхимист мельком посмотрел на лицо Творящей. Оно не выражало абсолютно никаких эмоций. Наверное, если бы она умерла, то он бы это понял только через пару дней. Единитель начал подниматься по ступеням. Тревизо шла за ним. Молча. И только заклинатели перешептывались, осматривая и трогая прекрасно исполненные ступени. Таких он даже в полиоте не создавал, когда они выходили на крышу по утрам. Эти были еще красивее. С головами зверей на перилах. Их он научился создавать, когда становилось нудно в бесконечных походах с Ицуко.

Единитель создал и небольшую прямую платформу. Как раз, чтобы все там поместились. Второй раз по ступеням здесь бегать он не собирался. Он снова вызвал пиктограммы и присел, приложив руки к камню. Затем встал, вытягивая из-под ног каменную башню. Это будет его соединительный элемент. Нужные пиктограммы закружились в воздухе. Ступени начали перетекать в платформу, немного ее поднимая. Они начали движение. У платформы вырастало что-то похожее на ноги и упиралось в камень. Сама платформа передвигалась вперед и все новые и новые ноги не давали ей упасть. А старые, уже не нужные опоры втягивались в платформу, давая алхимисту материал для новых. Откуда взялась такая идея Единитель не знал и сам. И нужные пиктограммы, и точно рассчитанное время их применения казались чем-то само-собой разумеющимся. Ты просто это знаешь. И можешь. Да, теперь он мог. Единитель улыбнулся. Ему начинало нравиться. Восхищенные возгласы заклинателей стали утихать, когда они начали подбираться ближе к краю скалы. Алхимист подвел их максимально близко. И остановил платформу.

— Вон там. — показал он рукой на небольшие скалы на том берегу реки.

— Туда километра два! — прикрикнул один из них.

Остальные заугукали.

— По-вашему, Максуд нас зря сюда направил? — спокойно спросила Творящая.

Ее зажженные глаза быстро погасили все недовольные возгласы.

— Ладно. Давайте попробуем. — Клыкастый закрыл глаза.

Секунд десять держалась полная тишина. Все заклинатели стояли, как будто в каком-то трансе. Их тела легонько покачивались. Тревизо сглотнула. Странная картина. Можно сказать, неприятная.

— Я их чувствую! — вырвалось у одного из заклинателей.

— И я. — добавил кто-то другой.

— Забираем. — скомандовал Клыкастый.

Еще через минуту в небе появились птицы. Заклинатели открыли глаза.

— Мы создали связь. Но вам нужно знать, что диадемы… очень воинственные.

— Как чемпионы? — усмехнулась Тревизо.

— Да, как чемпионы среди птиц. — серьезно закивал головой заклинатель. — С ними нужно быть осторожнее. Мы разместим их здесь на скале. Но пару линий домов от скалы нужно освободить. Чтобы там никто не жил. Они могут напасть.

— Вы их не контролируете? — подняла бровь Творящая.

— Сейчас контролируем. Их можно даже погладить. Но мы не можем делать это все время. Наша власть ослабнет. Сильно ослабнет. Мы оставим столько ниточек, сколько будет достаточно, чтобы их удержать. Но не больше. Это очень изнуряет. А нам еще их в бой вести.

Тревизо кивнула, показывая, что она понимала и соглашалась с их словами.

Когда они на платформе таким же способом добрались до жилых улиц, то алхимист заметил, что еще через один дом от того места, где он создавал ступени, стена упирается в скалу. Здесь левый фланг крепости заканчивался.

— Я предлагаю отдать вот этот угол птицам. Там всего несколько домов. Даже не знаю, живет там кто-то или нет. Предупредим человеков и все. — предложил Единитель.

Заклинатели согласились. Тревизо было вообще все равно. Она сейчас хотела только отдохнуть. Ее сильно вымотал поход. Вот почему Максуд сказал взять ей зеленые дымки с собой. Еще чуть-чуть и ей бы пришлось их использовать. Теперь нужно было отчитаться перед Максудом. А Единителю еще предстояло создать ступени. Они пошли вниз. На четвертом рубеже заклинатели отсеялись. Им нужно было собрать вещи, чтобы поудобнее устроиться на ночь на втором рубеже. До самого низа Творящая и алхимист шли молча. Тревизо, как обычно, нацепила свое каменное лицо. Ей не привыкать видеть людей, которые не любят Творящих. Может, даже ненавидят. Ей все равно.

Они прошли через ворота на первый рубеж. У подножья стены между вторым и первым рубежом собралась целая толпа строителей. Тревизо вздохнула. Глазами она поискала Сандрин или Максуда. Не нашла.

— Думаю, нам туда. — показала пальцем Селюстир алхимисту.

Через несколько секунд они подошли. Строители громко спорили, перекрикивались, суетились.

— Что. Здесь. Происходит? — громким властным голосом спросила Тревизо.

Даже Единитель повел глазами посмотреть на нее, чтобы убедиться в том, что это действительно говорила Творящая. Шум вмиг стих.

— Понимаешь, милая девочка… — вперед выступил Йоши. — Эти безалаберные солдатики человеков с тем отпрыском генерала пришли посмотреть на наши машины. Они объяснили, что таковы условия договора между Азаниэлем и Максудом. Мы просили Максуда, чтобы он поговорил с Азаниэлем…

— Стоп. — перебила Творящая. — Конкретно здесь что произошло? И покороче.

Строитель вздохнул.

— Они упустили одну из наших машин. — Йоши опустил голову и покачал ней со стороны в сторону. — Это если совсем коротко.

— У вас нет нужных деталей? — поинтересовался алхимист. — Я могу помочь.

Йоши еще раз покачал головой и велел строителям расступиться. На камнях лежал артефакт. Наверное, в этот момент алхимист должен быть скривиться в ужасе и завопить проклятия. Но он спокойно подошел к штуковине. По сравнению с теми машинами, что создали строители, эта казалась миниатюрной. Квадратная подставка. Тридцать сантиметров на тридцать. Далее к ней приделана трубка на подвижном механизме. Скорее всего, из этой трубки вылетает какой-то заряд. Трубка толщиной с ногу. И длиной сантиметров тридцать. Несколько упоров, чтобы она не перевешивала плиту, низко склоняясь. Иначе говоря, стрелять из нее можно было только под небольшим наклоном. Ни о какой настильной траектории движения полета того, что из нее должно вылетать, разговор не шел. Единитель присмотрелся. Очевидно, при падении трубка треснула в одном месте. Он осмотрел платформу. Та была цела.

— Мне нужна Творящая с синим профильным цветом. — сказал, не оборачиваясь алхимист.

Тревизо облегченно вздохнула. Хвала Своду, что ее цвет — зеленый. Она быстро пошла искать Эстэль. Все Творящие должны быть на первом рубеже, значит, она где-то тут. Селюстир забежала на стену, чтобы рассмотреть все. Желтые волосы сверху увидеть оказалось не трудно. На врага она даже мимолетного взгляда не бросила. Он ее не волновал.

Когда алхимист починил артефакт, то все строители отошли с широко раскрытыми ртами. Даже Йоши не проронил и слова. Единитель подморгнул ему и отправился дальше, прихватив с собой улыбчивую Творящую со странной прической и не менее странным цветом волос. Он нашел участки с синей защитой. Без проблем снял ее и, отогнав мешающих ему людей, принялся создавать ступени. Это заняло много времени. Таких ступеней нужно было сделать несколько. А стена широкая. Конечно, второй рубеж по протяженности уступал первому, но все равно это сделать было довольно непросто. Алхимист заметил, что Творящая, та, чье имя он и не старался запомнить, тоже устала. Это только ее проблемы. Расположение ступеней алхимист выбрал именно таким не спроста. Он выдохнул, осматривая плоды своей работы.

— Тебя зовет Максуд. — Единитель резко обернулся, но уже никого не было рядом.

Эти черные мундиры с их странной манерой передвижения. Кто они такие? Алхимист еще раз огляделся. Никого нет. И где искать этого Максуда? Единитель вздохнул. Он попал в такую кабалу. Наверное, за последние три дня событий произошло больше, чем за предыдущий год. И они накатывали друг на друга, продолжая собираться в подобие снежного кома. Наверное, скоро ему нужно будет сбежать ото всех и спокойно посидеть в тишине, обдумывая, что вообще происходит. Алхимист пошарил глазами по стене. Нашел того воина. Как вообще происходит осада? Он читал в книгах, что некоторые длятся по несколько месяцев. Так что, у него будет время все обдумать. Единитель зашагал по улице. Он поставил на нее защиту. На всем поставил. Кроме ступеней. Их надо будет трансформировать. Драйтл подошел к стене. Сверху Максуд вел споры с чемпионами. В какой-то момент он заметил его.

— Алхимист! У меня нет Творящей, которую я бы мог к тебе приставить. Держись не ближе второго рубежа. Когда мы отступим, перейдешь на третий, ясно? Все время на один рубеж позади нас. Это, конечно, если ты не захочешь вступить в бой сам. — Максуд сделал небольшую паузу. — Иди сейчас, чтобы я потом тебя не искал и не напоминал тебе. На первый рубеж не суйся вообще, это понятно?

Единитель не счел нужным кивать. Драйтл развернулся и ушел. Он же не идиот, чтобы ему по два раза все объяснять.

— Прикрывать отступление могут и луксоры. — говорил за его спиной чемпион.

Максуд не соглашался. У воина имелись другие идеи на этот счет. После разговора с Калибристо Максуд поискал глазами Сандрин. Он толком и не видел ее здесь. Так, мельком. Даже не поговорить. Маршал посмотрел на солнце. Через пару часов можно ожидать заката. Когда будет нападение? Он бы на месте врага попытался измотать ожиданием. Напасть не сразу после захода солнца. А за полночь. Надо будет выставить усиленные патрули. А все остальные пусть спят. Если это возможно перед штурмом. Или просто пусть полежат хоть. Максуд повернулся лицом к врагу. Сто метров. Сто тысяч. Против двух тысяч. Немного неравная расстановка сил. И у них много Творящих. Это очень плохо. А еще хуже то, что у них есть теневики. Ночью они могут создать множество проблем.

— Почему ты не переживаешь? И даже не волнуешься? — с интересом заглянула ему в лицо Амайанта.

Максуд почувствовал, как она пытается прочесть все его чувства.

— И что ты там нашла? — улыбнулся воин.

Девушка в золотом прищурилась, уперла руки в бока.

— Ничего.

Максуд улыбнулся еще шире.

— Так и должно быть. — сказал он.

— Фух, я думала, что наше Единство ослабело. — она замерла. — Постой, как это, так и должно быть? Нет, не должно. — запротестовала Амайанта. — Ты человек. Ты должен испытывать все эти ваши мерзкие чувства. Все до единого. Особенно перед боем. Ты видел сколько их? У них есть гравалионы. Разве чемпионы смогут с ними справиться? А теневики? О них ты подумал? И та красноволосая, видать, та еще штучка. С ней проблем не оберешься. Видел, что она сделала с Дэзирэ? Еще там есть кто-то главный. Кто-то очень сильный. Очень.

— Айя. — остановил ее Максуд. — Ты пытаешься меня запугать?

Затем воин округли глаза и даже на полшага отошел. Глаза Амайанты засияли белым божественным светом.

— Если ты сейчас скажешь хоть одно слово своим поганым ртом…

— Ты переживаешь за меня!?

— Я? Пф! — фыркнула богиня. — Делать мне больше нечего. Я переживаю, что не успею найти нормального избранного для себя. На замену тебе. Не нормальному. Понял? Вот что я хотела сказать.

Максуд улыбался. Амайанта не хотела, чтобы он погиб. От осознания этого на душе у него стало теплее. Ненадолго. Девушка в золоте, почувствовав то же, что и он, начала злиться. Он махнул рукой. И, скривившись, осел на стену.

— Быстроход! — позвал он негромко. — Быстроход.

— Что, опять началось? Ты не мог потерпеть? — кружила вокруг него девушка в золоте.

— А говорила, что не переживаешь обо мне. — выдавил воин из себя.

Богиня решила, что эту реплику она пропустит мимо ушей.

— Я здесь. — послышался голос быстрохода.

— Найди Сандрин. Быстро.

Наверное, слово «быстро» черный мундир уже не услышал. Максуд, как мог, отполз к краю стены, где имелись выступы для защиты находящихся на стене воинов от атаки нападающей стороны. Он сел так, как будто решил немного отдохнуть. Пот градом катился по его вискам. Амайанта высматривала Сандрин, отлетая то в одну, то в другую сторону. Через минуту пришла Творящая. Она присела возле него и зажгла свет в своих глазах. Ее пальцы, покрытые фиолетовой дымкой, проникли в голову к воину.

— Я уже второй раз блокирую тебе болевые ощущения. Но это не значит, что боли нет. — тихо говорила ему Сандрин. — Боль есть, просто ты ее не чувствуешь. И меня это беспокоит. Я не могу понять ее природу.

Максуд выдохнул и глубоко вдохнул, радуясь, что боль отступает.

— Я становлюсь сильнее. — пояснил воин. — Скачками. Но это всегда болезненно.

— И сколько таких скачков всего? — спросила Творящая с фиолетовыми глазами.

Максуд поймал ее взгляд. Слегка растерянный. На лице признаки переживания. Он улыбнулся.

— Кто его знает? Я могу за один обрести свою силу. Или за два. Или за десять. Но чаще всего — их три.

— Как твоих Шагов к Единству?

Максуд кивнул. Как Шагов.

— Ты сможешь… — она не договорила.

— Сражаться ночью? Надо немного подождать. В переходной момент это делать нежелательно.

Сандрин поджала губы. Потерять маршала в ночной схватке… не рассчитывать на воина его калибра… Теперь еще придется переживать, чтобы его не убили.

— Если ты не сможешь драться в полную силу, то лучше не принимай участия этой ночью вообще ни в чем. — уверенно сказала Сандрин.

— Угу. И оставить свою армию, которую мы с таким трудом собрали, уже второй раз? Нет. Командовать я смогу.

Творящая покачала головой:

— Я тебя знаю. Ты только увидишь амалиона, сразу схватишься за меч и побежишь к нему. Даже если он будет один.

— И за тысячу километров. — добавила Амайанта.

Очевидно, что она разделяла мнение Сандрин. Максуд посмотрел на обоих девушек. Такую заботу о нем проявляли последний раз… Он нахмурился, припоминая. Сандрин тут же угрожающе покачала пальцем. Ай, Свод Единства, тысячу лет о нем уже никто не заботился. Максуд встал. Творящая тоже поднялась.

— Никаких сражений. Эйр переживает, что ты отберешь у нее всю славу. — улыбнулась Сандрин.

— Да, Эйр может говорить такие вещи, будучи полностью уверенной в истинности сказанного. Кстати, где она?

— Грызется с чемпионами. Показывает им тот меч, что ты ей отдал. Убеждает, что лучшего оружия еще не придумали.

Они вдвоем стояли и смотрели на грозный военный лагерь. В ста метрах от них самих. Говорить особо не хотелось.

— Я думаю они не будут нападать с приходом темноты. Будут ждать. Может, за полночь. Или ближе к утру.

— Все равно спать никто не будет. — заметила Сандрин.

Максуд кивнул. Так оно и было.

— Ты сражался ночью? — совсем не громко спросила Творящая, и сразу добавила. — Конечно сражался, о чем я спрашиваю.

— Тысячи раз. — кивнул воин.

— И как это?

Максуд пожал плечами.

— Там в городе, ты ведь тоже дралась ночью. Что тебя интересует? Какие ощущения? Или какие трудности у нас могут возникнуть?

— И то, и другое. Те бои в городе, я так понимаю, ни в какое сравнение не пойдут с тем, что будет здесь.

Воин секунду помолчал.

— Ночной бой отличается тем, что нужно быть внимательнее. Не рисковать лишний раз. Ты можешь что-то не заметить. Спрятанный нож, подкравшегося врага. Нужно больше надеяться на бойцов, что рядом с тобой. Но надо быть аккуратнее, чтобы не сразить кого-то из своих. И самому окликать союзников, если ты к ним приближаешься. Смотреть, куда ступаешь. Ноги держать немного согнутыми. Знаешь, сколько воинов себе вывихи заработали, пока только добирались к врагу по ночам? Все нужно делать осторожно.

— А трудности, с которыми мы столкнемся?

— Творящие. Их ночью не видно. Только стрелы от них. Которые ты замечаешь слишком поздно. Это одна из самых больших наших проблем. Если мы будем делать щиты, то наши Творящие сразу себя обнаружат и привлекут на себя шквал атак. Вряд ли кто-то такое выдержит.

— Но, если не ставить щиты, то они будут убивать наших защитников. — возразила Сандрин.

— И так, и так плохо. — согласился Максуд.

— А вторая проблема — эта та ночная тварь?

— Те. Правильно говорить, те ночные твари. Не верю, что у них только одна такая.

Творящая замолчала. Она посмотрела на солдат Азаниэля, которые только что прошли мимо них.

— А ты сможешь с ними сразиться?

Максуд не ответил. Сейчас у него переходный этап. Уже второй. Надо надеяться, что амалионы нападут ближе к утру. Сандрин позвали.

— Это Делорис. — сказала Творящая. — Ей нужно наполнить дымник серым цветом. Мрачные сильно истощают ее. Я ей сказала, пусть сама не наполняет, бережет силы.

Сандрин едва заметно улыбнулась и пошла к Делорис. Максуд смотрел ей вслед. Пока прямо перед его глазами не возникла Амайанта.

— И что это за силу ты набираешь? А? — девушка в золотом склонилась еще ближе, чуть своим носом не задевая глаза воина.

Максуд отодвинул ее рукой.

— Я силен Амайанта.

— Ой не смеши. — через силу рассмеялась золотая девушка. — Ты? В чем силен? В поедании супа?

— А буду еще сильнее. Но мне нужно время. — пояснил воин.

Амайанта открыла рот с сердитым выражением лица. Затем замерла. Она закрыла рот и прищурилась.

— Сначала человеки. Чтобы было кого вести в крепость. Потом и сама крепость. Драйтлы. — она очень внимательно посмотрела на воина. — Отдельные пункты одного плана.

Максуд вздохнул и пошел к водоносам. Ему предстояло убедиться, что они правильно поняли, что им нужно делать. А еще необходимо их успокоить. Они ведь никогда не принимали участия в сражениях. А здесь не просто сражение, а ночное. С чемпионами, дробителями, амалионами, гравалионами… Им не позавидуешь.

— Ты знаешь, что делаешь? — донесся до него голос Амайанты.

Два часа до захода солнца. Максуд обошел все участки стены. Проверил, как размещены войска. Несмотря на все несогласие Калибристо, ему удалось разместить сто чемпионов на стороне человеков. Из пятидесяти дробителей двадцать находились там же. Еще десять у чемпионов. Заклинатели на втором рубеже. Там же четыре чемпиона, которые будут передвигать машины Йоши на специальных платформах. Возле каждой такой суетились не меньше десяти строителей. Успели они создать свои огненные шары? Алхимиста Максуд не видел. Наверное, еще создает. Творящие заняли позиции. Он еще раз предупредил Эстэль, что по его приказу она должна попытаться разобраться с машиной. Они с Сандрин смотрели на нее, и Творящая выдвинула предположение, что туда нужно заряжать синий шар. Возможно, так и есть. Максуд видел сотни разнообразных артефактов. Но такого еще не встречал.

Первоначальное свое решение о том, чтобы оставить на стене минимум солдат, а остальных насильно загнать на отдых, маршал изменил. Он поговорили с генералами и было решено этого не делать. До наступления темноты. Пусть враг думает, что на стене стоит каждый солдат. Максуд отдал приказ к излишней суете. Солдаты ходили, говорили, что-то переносили. Все делали для того, чтобы враг четко понимал, что на стене сейчас абсолютно все защитники.

Все знали, с чем им предстоит столкнуться ночью. Максуд счел ненужным говорить перед боем что-то солдатам. Лишний раз настраивать их не было смысла. Пришлось подбодрить только Делорис. Та получила себе место среди чемпионов. Отдельно от Сандрин. Творящих в распоряжении Максуда было катастрофически мало, поэтому он не мог позволить двум из них находиться рядом. Из-за этого смертеловка сильно переживала. Максуд ее успокоил. Сказал, что основная ее роль будет заключаться в том, чтобы помогать мрачным. Только в начале боя она должна создавать щиты или выпускать стрелы. Он строго настрого предупредил ее, что Творящие должны отступить первыми, чтобы остаться в живых, и чтобы прикрывать отступление союзников. В этом сражении Максуд не планировал сильно рисковать малочисленными Творящими. Отходя от Делорис, он вспомнил о Дэзирэ. Она бы ждала этого боя с горящими глазами. И стала бы настоящим проклятием для врагов в бою. Судьба иной раз поворачивает совсем не туда.

Чемпионы все делали молча. Они создавали видимость какой-то работы. Но молча. Они всегда перед боем проводили время в тишине. Каждый взывал к своим идеалам и к своей личной мотивации. Максуд не мешал им. Амайанта не мешала ему. Она летала рядом, но ничего не говорила. Просто наблюдала. Быстроход от него не отходил далеко. Это хорошо. В бою надо будет отдавать команды. Фронт растянулся на большое расстояние. Самому не побегать. Почти две тысячи солдат поместились первой стене. Он помнил времена, когда на ней размещалось пять тысяч.

Зашло солнце. Темнота спускалась медленно. Всем воинам на стене было приказано спрятаться за рельефные выступы. Несколько человек из каждого небольшого отряда постоянно выглядывали. Изредка чемпионы выстреливали огненную стрелу вперед. Спрятаться нужно сразу по двум причинам. Первая — это, чтобы не подставляться под удар вражеских Творящих. Или лучников, если такие есть у врага. Этот вид оружия не пользовался популярностью. Но так было раньше. Сейчас вот Максуд заметил, что почти у каждого чемпиона есть лук. Он видел их аккуратно сложенными и ожидавшими своих хозяев на втором рубеже. Те чемпионы, что отступят первыми, возьмут их в руки. Максуда немного тревожила мысль, что, вряд ли, чемпион попадет к своему луку. А каждый охотник настраивал свой лук под себя. И из другого мог показать совсем не такие хорошие результаты. Калибристо на этот счет только рассмеялся. Он сказал, что каждую неделю чемпионы обмениваются луками в произвольном порядке. Он давно понял, что стрелять в активном сражении со своего оружия — это роскошь. Поэтому чемпион за пару выстрелов должен приноровиться к любому луку. Максуда такая информация только обрадовала. Вторая причина, по которой людям нужно спрятаться — это приучить врага к тому, что все защитники укрылись. Так он не сможет понять, что большая часть из них спокойно отдыхает.

Командиры тихо начали уводить свои соединения со стены. Костры разводить было запрещено. Да и не из чего. Все дерево, которое у них скопилось, использовали только повара. И еще строители, чтобы отлить нужные им детали для всего, что они только могли придумать.

Максуд остался на стене. Он ходил по дальнему от врага ее краю, замечая важных для себя людей. Теперь он знал, где выбрали себе позицию Калибристо и каждая из Творящих. Сам он стал так, чтобы находиться равно удаленно от командира чемпионов и Сандрин. Азаниэлю приказы будет передавать быстроход. Максуд улыбнулся, очередной раз заметив выражение лица черного мундира. Никаких признаков превосходства, наглости или чего-то подобного. Сконцентрированный взгляд и готовность в любой момент применить свои способности, чтобы они все могли выжить. Теперь черные мундиры относились к Максуду совсем иначе. Может, не уважали, но боялись.

— И… — замялась Амайанта. — Ну…

— Хочешь спросить, как я себя чувствую? — улыбнулся воин.

Амайанта не ответила. Тишина продержалась целых несколько секунд.

— И что ты мне ответишь? — не выдержала девушка в золотом.

— На твой не заданный вопрос? — поднял бровь воин.

Золотая девушка сжала зубы и немного наклонила лицо вперед.

— Нормально. Сандрин ведь заблокировала мою боль.

— Тогда чем ты недоволен? — спросила богиня.

— А в этой ситуации можно оставаться довольным? — в свою очередь спросил Максуд, показывая в сторону врага.

— Ты набираешься сил. Что бы это ни значило. У тебя есть армия. Алхимист. — девушка в золотом опустила голову. — Сандрин.

— И ты. — добавил воин. — И мне нужна твоя помощь.

Амайанта шумно выпустила воздух:

— Полети туда, посмотри там, прилети сюда, расскажи тут…

Максуд кивнул.

— Да. Из вас, осломордых, разведчики никудышные. — бросила Амайанта, поднимаясь все выше.

— Сказала невидимая, умеющая летать, всесильная богиня.

— Я именно такая и есть. — улыбнулась девушка в золоте, уносясь в стан врага.

Максуд вздохнул с облегчением. Теперь он точно будет знать, когда враг начнет наступление. Дрожь битвы пока не заявляла на него свои права. Значит, амалионы только готовят наступление. В том, что оно будет этой ночью, воин и не сомневался. Вряд ли враг бросит свои основные ударные группы. Скорее, разведка боем. Если для него все будет складываться удачно, тогда он пошлет в бой элитные войска, которые будет держать под рукой. Сейчас же ему нужно было узнать все заготовленные хитрости и приемы защитников. Для этого сгодятся и молодые зеленые амалионы. Конечно, все секреты Максуд показывать не хотел. Он надеялся, что некоторые удастся приберечь на потом. Например, машины Йоши. Да, они стояли на своих позициях и были готовы к нанесению удара. Но Йоши получил приказ стрелять только по прямой указке Максуда. Когда начнется отступление, чемпионы и строители должны перебросить машины на следующую стену. Затем еще на следующую.

Если враг все же решить не нападать этой ночью, то так только лучше. Сейчас время играло на руку коалиции. Возможно, алхимист все же решит принимать прямое участие в войне. И сам Максуд тоже станет сильнее.

Воин еще около часа провел на стене. Потом пошел на второй рубеж. Узнать, как дела у строителей и алхимиста. Там Йоши заверил его, что все в порядке. Им удалось успеть сделать сотню таких огненных шаров. Максуд их осмотрел. Размером чуть больше кулака. И маленький фитилек. Строители вели себя сдержанно, не выказывая переживаний и нервозности. Когда воин подошел к алхимисту поинтересоваться, как у того дела, то драйтл держал на одной ладошке фиолетового зверька. Другой рукой гладя его. Алхимист посмотрел на зверька, потом на Максуда. Снова на зверька.

— Что-то не так? — спросил маршал.

Единитель пожал плечами.

— Обычно Жука прячется, когда видит новых людей. Или меняет цвет, чтобы замаскироваться.

— Предзнаменователь? — спросил Максуд.

Алхимист поднял брови. Этому человеку было известно слишком много.

— Да. Он здесь, у меня на руках. Значит, мое ключевое событие еще не наступило. Это странно, ведь я перешел на вашу сторону. Мне сказали, что она исчезнет, когда событие настанет.

— Наверное, так и будет. — кивнул Максуд. — Желаю тебе скорейшего его наступления.

— Тебе пора на стену. — Амайанта мягко спускалась с ночной темноты.

— Занять свои места! — громко скомандовал маршал, сходя по ступеням на первый рубеж.