Свод Единства. Ломая судьбы. Том 2

Ключевое событие

Максуд шел через первый рубеж, который на глазах превращался в муравейник. Обитатели этого муравейника по команде маршала принялись подниматься на стену, готовые принять бой. Человеки и чемпионы, все занимали места в строю наверху, где уже не маленькая часть армии стояла с мечами в руках.

— Не высовываться! — скомандовал Максуд, остуживая горячие головы. — Творящим быть готовыми. Не зажигать глаза до нападения. Нельзя себя обнаружить раньше них.

Его громкий голос раскатами грома прокатился вдоль стены. Солдаты в первых рядах присели, прячась за выступы рельефа крепости. Творящие гордо стояли прямо. Они не считали нужным прятаться. Максуд шел по ступеням. Он остановился почти на самом верху, чтобы оглядеться. Весь первый рубеж неплохо освещался. Он видел, что там ждали заклинатели, три водоноса, и двадцать дробителей. Луксоры здесь не сильно помогут. Пока. Поэтому он приказал им прислать пару представителей, а остальным ждать приказа. Маршал зашел на стену. Относительно плотный строй чемпионов. Почему-то ему больше хотелось находиться рядом с ними, а не с человеками. Наверное, потому, что сейчас чемпионы — самая грозная сила, что у него есть. Он не хотел потерять ни одного из них. Максуд посмотрел влево и вправо. Луна еще не появилась на небе, поэтому далеко заглянуть он не смог. Видел только тех, кто был ближе всего. Чемпионы склонились на одно колено, чтобы не быть замеченными врагом. Максуд стоял во весь рост. Наверное, где-то дальше так же стоит и Сандрин. Чего ей бояться?

Дрожь пробежала по спине Максуда. И он улыбнулся. Сегодня состоится первое сражение. Конечно, ему бы лучше не принимать в нем участие. Возможно, это получится. Максуд простоял пару минут на стене.

— Где же они? — прошептал воин. — Я ничего не вижу.

— Хочешь их увидеть? — спросила Амайанта, заставляя свои глаза сиять. — Так узри!

Она зарычала, поднимая руки высоко вверх. Затем одним рывком опустила их и громко выдохнула. В тот же миг огромная белая молния ударила с неба прямо в землю перед крепостью, на целую секунду озарив все вокруг своим светом. Через ров уже были переброшены деревянные широки мостики, которые практически полностью его перекрыли. Как им удалось бесшумно это сделать? Сотни лестниц виднелись поверх армады синелицых. Пока только амалионы. Первыми пойдут те, кого не жалко. Еще через секунду тишина треснула пополам от грома с небес и воинственных криков нападавших. Амалионы поняли, что прятаться больше нет смысла. Десятки тысяч глоток издали истошные крики. Наверное, если бы сейчас Максуд попытался что-то сказать солдату рядом с собой, то тот бы его не расслышал. Маршал улыбнулся. Все, как в старые добрые времена. Только он слабее. Пока.

Он отошел ближе к ступеням. Поискал глазами быстрохода. Тот стоял внизу.

— Уводи всех на рубеж назад! — попытался докричаться до него воин.

Тот кивнул и побежал к мрачным и остальным драйтлам, что ждали своего часа. По глухому звуку стало понятно, что враг начал массово приставлять лестницы. Внезапно небо озарилось синими огнями. Стрелы Творящих. Они летели со всех сторон в защитников крепости. Синие с зеленым отливом, белым или серым. Были и просто ярко синие. Пока большого урона светящиеся ночью синие полоски не могли причинить. Большинство воинов спрятались за выступами на стенах. Атака началась. Союзные Творящие дали залпы в те места, где, по их мнению, находились вражеские Творящие. Затем Сандрин и остальные выставили щиты, полностью раскрыв свое местоположение. Пусть некоторое время они послужат мишенями. Пока амалионы не заберутся на стены. Тогда Творящие врага перестанут обстреливать защитный редут. Но сейчас Творящим коалиции предстояло выдержать серьезный массированный обстрел врага. Максуд заметил, как Сандрин запрыгнула сверху на выступ. Она убрала щит, оставив гореть глаза. Она сделала себя мишенью. И это правильный шаг. Большинство из вражеских Творящих попытаются убить в первую очередь ее, беззащитную фиолетовоглазую Творящую. Максуд не ошибся. Тут же в нее полетели стрелы с разных сторон. Конечно, они не могли причинить ей вреда. А вот она могла. Аннэ Сандрин Андрекорв выпускала свои синие светящиеся линии с большой скоростью. Синие капельки непрерывно вертелись вокруг ее запястий, дожидаясь, пока Творящая не отправит их в нужном направлении. И ждать им приходилось не долго.

Воин посмотрел мельком на Амайанту, продолжая наблюдать за своими солдатами. Затем выражение лица богини заставило его полноценно к ней повернуться. Девушка в золотом не шевелилась. Ее открытый рот и выпученные глаза заставили Максуда заволноваться. Что же могло вызвать такую реакцию богини? Воин проследил за ней взглядом. Она не сводила глаз с Сандрин. Вражеские силовые линии разбивались, не долетая сантиметров до нее. Некоторые улетали вверх или в стороны, другие разлетались и осыпались битым стеклом.

— У нее есть амулет. — объяснил Максуд.

Амайанта, казалось, вообще его не слушала. Лицо ее не выражало никаких эмоций. Только распахнутые глаза и открытый рот говорили о ее изумлении.

Первые команды Калибристо заглушили вой врага. Чемпионы поднялись. Мощный одновременный выдох тысячи воинов. Первые решившиеся взобраться на крепость были отброшены молниеносной атакой чемпионов. Завязалось сражение. Теперь Творящих нужно уводить. Вражеские действовали хитро. Они выпускали стрелы и сразу же прятали глаза под капюшонами. Максуд был уверен, что они еще и местоположение меняют, перебегая на несколько шагов в одну или другую сторону. А вот союзные Творящие себе такого позволить не могли.

— Творящие! Назад! — заорал Максуд, перекрикивая и амалионов, и Калибристо.

Он видел, как Сандрин обернулась к нему. Еще несколько синих стрел разлетелись в щепки перед ней.

— Назад! — повторил приказ маршал.

Быстроход должен был услышать. Максуд прошелся по стене, наблюдая за сражением. Амалионы выбирались на стену с большой скоростью и все время усиливали натиск. С чемпионами, все же, им не тягаться. Здоровенные железные мощные машины выстроились в три ряда. Там, где человекам и в два ряда было бы свободно, у них стоял один. Чтобы друг другу не мешать. Это правильно. Две огромные ручищи махали мечами с высокой интенсивностью. Еще немного и Калибристо отдаст приказ. Первый ряд будет заменен вторым. Сразу же ряд, который сражался, еще раз поменяется местами и станет последним. Он вступит в бой еще раз, когда отдохнет. Такая тактика позволяла чемпионам предлагать врагу сумасшедший темп ведения боя, который не мог выдержать практически никто. Конечно, и сами чемпионы уставали. Поэтому и три ряда. Но даже такая тактика начнет проигрывать в затяжном сражении. При всем уважении к чемпионам, они не всесильны.

Максуд шел дальше. Дробители пока стояли каменными глыбами, готовыми в любой момент вступить в бой. Маршал строго запретил это делать без его приказа. Даже если рядом с ними уснет амалион, они должны поправить ему подушечку и спеть колыбельную. Максуд позаботился о том, чтобы Гранит донес до своих ребят смысл его слов. Сандрин внизу. Она заметила его и развела руки в стороны. Немой вопрос «почему?». Максуд отвернулся от нее и пошел дальше по внутреннему краю стены. У человеков дела обстояли не так хорошо. Два ряда солдат. Но вкрапления чемпионов и дробителей давали о себе знать. Пока амалионы нигде не могли захватить хоть сколько-нибудь маленький участок стены. Но все изменится. Когда пару тысяч синелицых будут убиты, а их места займут свежие воины, то защита начнет прогибаться. Сначала появятся маленькие островки. Края этих островков будут сражаться на стене, в то время, как основная часть хлынет со стен прямо на площадь, заполоняя собой весь первый рубеж. Те, кто останется на стене, окажутся в ловушке. Конечно, первые такие островки не будут нести в себе опасности. Командиры соединений будут отдавать гневные приказы тут же подавить их. И воины будут бросаться на врагов, яростно выполняя волю старшего по званию. Смерти. Много смертей.

Воин остановился недалеко от Азаниэля. Тот сражался, но, похоже, без своей силы поглотителя.

— Она восстановилась? — крикнул ему Максуд.

Тот выбрал момент между двумя ударами меча, чтобы ответить.

— Нет!

Максуд кивнул. Конечно, генерал врал. Держал туз в рукаве. Наверное, сила Аста еще не полностью вернулась, но безобидным котенком для врага он уже не являлся. Чемпионы и дробители сменяли друг друга, давая напарнику время на отдых. Воин прошел мимо одного железного драйтла. Тот тяжело дышал, глядя, как каменный драйтл с руганью крушит амалионов.

Бой кипел. Звуки металлического звона клинков, скрежет металла, вопли раненых и предсмертные крики. Эти звуки наполнили собой все пространство. Максуда тревожило только то, что вражеских Творящих не было видно. Если противник что-то задумал, а они вовремя не разгадают его планы, то ситуация резко ухудшиться. Маршал шел обратно к чемпионам. Пока все выглядело не очень опасным. Амалионы лезли. Чемпионы и человеки рубили их, те падали. Лезли новые амалионы. Сколько их уже погибло? За десять минут боя — тысяча точно. Или больше. Да, были бы у них равные армии, то от амалионов и следа бы уже не осталось. Максуд вздохнул. Рядом упала отрубленная синяя рука. Он швырнул ее ногой со стены внутрь крепости. Не хватало еще, чтобы чемпион на ней поскользнулся.

— Калибристо! Как у вас дела? — спросил Максуд, подходя к железному драйтлу.

— Жду своей очереди. — ответил из третьего ряда чемпион. — Пока все хорошо. Что там человеки? Если где и прорвут — так это у них там.

Маршал кивнул. Он обернулся еще раз посмотреть на рубеж. Ни единой живой души. Хорошо. Зато вторая стена была усеяна наблюдателями. Максуд разозлился, увидев там строителей.

— Быстроход! Убрать строителей на рубеж назад. Когда я говорил подвинуть всех на один рубеж, ты плохо расслышал?

Черный мундир, который всегда следовал за ним у подножья стены, исчез. Вместо него тут же появилось еще два. Очевидно, Азаниэлю стало понятно, что наступает момент, когда войскам потребуется слаженность. Максуд постоял еще минуту, наблюдая, как люди на второй стене зашевелились. Маршал пошел в обратную сторону. Он еще два раза возвращался к Калибристо, пока не принял решение.

— Лучники, назад! — скомандовал воин таким голосом, что даже амалионы невольно вздрогнули.

— Слышали? — заорал Калибристо, пробиваясь в первый ряд.

Триста чемпионов посыпали со стены. Они быстро пересекли рубеж и взбежали по ступеням наверх.

— Быстроход! Еще всех на рубеж назад. Творящих оставить. — громко командовал Максуд. — Предупредить Азаниэля.

Все три быстрохода, что стояли внизу под стеной, исчезли.

— Отступаем! — громко проревел маршал.

— Рывок! — скомандовал Калибристо.

Оставшиеся чемпионы вмиг выровнялись одним фронтом, чтобы сбросить волну амалионов. Через пару секунд они уже спрыгивали со стен, уносясь на второй рубеж. Максуд быстро взбежал по широким ступеням алхимиста и занял такое место, чтобы не мешать остальным воинам. Чемпионы отступали слаженно. Между ними и преследователями возникло приличное расстояние. Маршал не опасался за то, что кого-то из них не успеет взобраться на вторую стену. С человеками дела обстояли похуже. Те отступали неровной волной. Их отступление прикрывали чемпионы и дробители. Скелет и Азаниэль, который, судя по всему применил свою силу, о которой наврал. Творящие выпустили первые стрелы. Раздались крики павших. Преследование пока еще было жидким. Амалионы не сразу поняли, что защитники сдают им стену. Да и заполнить ее моментально своими солдатами с лестниц было невозможно. Поэтому лучники Калибристо и Творящие довольно неплохо прикрыли отступление союзных войск, забрав жизни сотен амалионов. Может, полтысячи тварей умерло в безуспешной попытке преследования, пока основная масса не добралась до второй стены.

Пару ступеней уже пустовали — все чемпионы забрались на стену. Максуд открыл рот, чтобы приказать алхимисту разрушить их. Но увидел синие светящиеся пиктограммы в воздухе. Они кружились с левого края стены. Первые ступени исчезли, затем и вторые. Синие пиктограммы приближались. Амалионы замешкались, получая снизу специально заготовленные лестницы для атаки второй стены. Это дало много времени лучникам. И Творящим. Еще несколько сотен синелицых полегло, просто ожидая своей смерти. Конечно, они прикрывались деревянными щитами. Конечно, они укрыли бы их от стрел. Стрел человеков. Но лук чемпиона — это совсем другое дело. И синие полоски Творящих, которые продолжали безжалостно разить их по всему периметру стены. Человеки еще отступали. Алхимист еще только добирался до них, убирая свои ступени.

— Быстроход! Алхимист должен приготовить такие ступени на следующий рубеж!

Максуд говорил об этом Единителю, но не был уверен, успел тот сделать такие же или нет. Времени проверить самому у него не было. Маршал поискал глазами Сандрин. Уже пора. Он пошел туда, где увидел фиолетовые огоньки. Амалионы бросились на штурм. Серо-синяя их волна продолжала перебегать пустое пространство пятого рубежа, потеряв еще добрую сотню бойцов. Через две минуту воин добрался до Творящей.

— Творящие, назад! — громко скомандовал Максуд.

Быстроходы бросились разносить его приказ.

— Сандрин, убери свой блок. — сказал воин, подойдя к ней совсем близко.

Вдвоем они отошли назад, давая место чемпионам. Творящая быстро запустила пальцы в голову Максуду. Воин сразу скривился и осел на стену.

— Нет, так не пойдет. Можешь это сделать частично? — сквозь сжатые зубы попросил воин.

— Почему не полностью? — спросила Сандрин, присаживаясь возле него и снова прикасаясь к его голове своей фиолетовой дымкой.

— Я должен понимать. — ответил Максуд через некоторое время, вставая. — Отходи. Мы будем отступать еще. Предупреди всех. Пусть ждут приказов.

Сандрин сошла со стены. Ей совсем не нравился ход сражения. И то, что воин не использует мрачных. И водоносы, для которых и наполнялся ров, остались без дела. Луксоров их маршал вообще решил не использовать. Машины, которые создали строители, бездействовали. Половина дробителей просто переходила с места на место. Она не генерал, но что-то тут не так. Максуду снова плохо. Насколько ясно он может мыслить в такой ситуации? Сандрин нашла Творящих, они отступили еще на один рубеж. На следующем должна находиться Жазэль. Сандрин оставила за главную Селюстир, предупредив, что они будут отступать и дальше. Та покачала головой. Андрекорв разделяла ее чувства.

Фиолетовоглазая пересекала третий рубеж. На стене, между третьим и четвертым разместилось приличное количество зевак. Клерк стояла там же.

— Жазэль! — крикнула Сандрин, не доходя до стены.

Творящая помахала рукой, подзывая девушку. Жазэль оглянулась. Может, Сандрин звала какую-то другую Жазэль? Когда девушка убедилась, что никакого ее двойника поблизости нет, то она покачала головой, ясно давая понять, что она не намерена и шагу ступить со стены. Ну, в том направлении, в котором звала ее Творящая, уж точно. Сандрин зажгла глаза и продолжила идти к ней. Холодный пот выступил на лбу у Жазэль. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Не отвертеться. Что ей нужно? Клерк сбежала по ступеням, которые создал алхимист, вниз.

— Амайанта там? — спросила Творящая, убирая фиолетовый свет.

— Мне не видно. — закачала головой девушка.

— Ты можешь ее позвать?

— Амайанта! — крикнула Жазэль и пожала плечами.

Сандрин схватила девушка за руку и против ее воли поволокла ближе к сражению.

— Я не пойду. — упиралась девушка.

— Я тебя защищу. Ничего не бойся. Мы не будем сражаться. Мне нужно поговорить с Амайантой.

— Так попроси Максуда. Он как раз там! — Жазэль замолчала. — Ой. Ты хочешь поговорить с ней без Максуда. О Максуде?

Творящая не ответила. Они взобрались на стену и пересекли четвертый рубеж. Максуд находился на внешней стене четвертого рубежа. Жазэль стало плохо. Теперь она сама схватилась за Сандрин. Эти крики. Нет, вопли. Страшные душераздирающие вопли. Звон оружия. Команды генералов. Других командиров. Суета солдат. Между стенами сновали бригады, которые забирали раненых. Вон сбоку поволокли чемпиона. Внезапно Жазэль стало легче. Она осмотрелась, и увидела, как Сандрин убрала руку от ее головы.

— Спасибо.

Жазэль немного расхрабрилась. Она подошла вплотную к стене, поджидая удобного момента. Максуда они сразу заметили, поэтому подобрались поближе. Такой момент наступил, когда Амайанта, облетая вокруг Максуда в очередной раз, пролетала как раз над девушками.

— Айя! — позвала Жазэль.

Достаточно громко, чтобы богиня услышала. Та посмотрела вниз и полетела дальше.

— Нужно поговорить! — крикнула ей вдогонку девушка.

Амайанта зависла в воздухе. Потом лениво покрутилась вокруг своей оси.

— Чего тебе, осломордая? — бросила она свысока во всех смыслах.

— Нужно поговорить.

— Так говори.

Жазэль стиснула зубы и поманила богиню рукой. Та скривилась, окинула девушку взглядом, и все-таки спустилась. Клерк повернулась к Творящей и кивнула.

— В каком состоянии Максуд? — спросила Сандрин, глядя наверх.

Амайанта тоже задрала голову вверх, тщетно пытаясь найти там хоть кого-нибудь.

— Это она кому? — спросила богиня, так и не найдя в небе ничего интересного.

— Это она тебе. — пояснила Жазэль.

Клерк показала Сандрин пальцем туда, где находилась Амайанта, чтобы Творящая не задирала голову. Амайанта услужливо облетела их и остановилась с другой стороны. Теперь Сандрин будет говорить со стеной. Жазэль почесала бровь. Эта богиня бывает просто невыносимой.

— Я переживаю за судьбу армии. Способен ли сейчас Максуд управлять ею? — обращалась Творящая к стене.

— Лучше, чем кто-либо из вас.

— Лучше, чем кто-либо из вас. — повторила ее слова Жазэль.

Сандрин на секунду умолкла. Некое возбуждение охватило ее. Она говорила с богом. Пусть и через посредника. Раньше она даже не задумывалась над этим, когда Максуд общался с богиней. Это воспринималось, как само собой разумеющееся. Теперь же она говорила с ней сама.

— Мы отступаем, хотя могли сражаться. Половина способностей наших драйтлов он не использует. Машины только отводятся назад. А ведь в крепости они не смогут стрелять. Можно было применить их еще на первом рубеже, но он не стал. Луксоры вообще остались в казармах.

Жазэль открывала рот все шире и шире на каждую фразу Творящей. Неужели, все, что она говорила, правда? Максуд сошел с ума? У них и так войск, как кот наплакал, а он еще и разбрасывается ими. Те же мрачные ничего не делают. А Жазэль на собственной шкуре испытала, что они такое. Два раза, причем.

— Он сказал, что мы будем еще отступать. — продолжала Сандрин.

— А мне он сказал, что эта армия не сможет выдержать натиска врага. Но она и не для этого. — выпалила Жазэль.

— Ему сейчас плохо. Наверное, его боль влияет на…

Сандрин не смогла продолжить. Жазэль остановила ее жестом, выслушивая ответ Амайанты. Творящая натянула на себя каменное лицо. Судя по тому, как Жазэль повела взгляд вверх и в сторону, Амайанта улетела.

— И что она сказала? — спросила Творящая.

Жазэль почесала за ухом.

— Ну, если выбросить из ее слов все ругательства и проклятия, даже то, где она очень интересно обозначила наше не совсем человеческое происхождение, то все сводится к тому, что мы две дуры. А она, богиня, сейчас полетит и пронзит Максуда молнией. Чтобы мы, две дуры, побыстрее сдохли и перестали, наконец, ее донимать.

Сандрин пожевала губу.

— И она нас называла точно не дурами.

Жазэль покачала головой. Точно не дурами. Ладно. Остается только надеяться, что Максуд понимает, что делает. Сандрин провела девушку обратно через рубеж. Поднялась с ней на стену и велела идти на следующую. Она посмотрела по сторонам, когда осталась одна. Все Творящие ждали. Недалеко от нее стояла Тревизо. Черноволосая кивнула ей, как бы спрашивая, все в порядке? Сандрин показала большой палец. Пусть хоть внешне она будет выглядеть спокойной.

Один рубеж сдан врагу. За второй идет сражение. Творящая шумно выпустила воздух. Еще эта богиня. Могла она это все спланировать? Но зачем ей это? А кто может знать? Она ведь бог. Сандрин поняла, что у нее начинается паника. От этого в голову лезут странные мысли, которых бы никогда там и не было в какой-то другой, более спокойной, ситуации. Плохо только то, что Амайанта обязательно расскажет Максуду, что Сандрин в нем усомнилась и посчитала свихнувшимся. Остатки нормального настроения улетучились. Творящая вздохнула в очередной раз. Трудно вот так просто стоять и наблюдать, как сражается ее армия. Как уносят раненых. Как падают со стен мертвые. А она ничем не может помочь. Вернее, может, но не помогает. А от этого еще только хуже. Через десять минут Максуд скомандовал отступать. Сандрин узнала об этом, когда рядом появился быстроход. Он передал приказ маршала прикрывать отступление и помчался к другим Творящим. Фиолетовые глаза аннэ зажглись. Синие огоньки медленно раскручивались вокруг запястий. Она уже выбирала себе цели. На всех рубежах, кроме первого, на стенах в нескольких местах горели факелы. Именно там и можно присмотреть себе несколько жертв. Как только последний чемпион спрыгнет со стены, Сандрин выпустит стрелы. Или нет. Ее посетила другая идея. Творящая приготовила на правой руке синие огни. На левой она смешала их с белым цветом. Девушке показалось, что со второго рубежа чемпионы уходят уже не так слажено. Наверное, сказывается усталость. Или падение боевого духа. Амалионы нахлынули на стену. Сандрин создала широкий щит, разместив его горизонтально. Прямой не воодушевленный толчок. Очень сильный. Щит за пару секунд долетел до нижней стены и снес не меньше десятка амалионов, ломая им кости. Дальше Творящая выпускала стрелы. Первые чемпионы начали прибывать на стену. Они обходили ее стороной, чтобы не мешать ей выпускать стрелы. Каждый ее выстрел — смерть одного из их общих врагов. Того, что с мечом мог на них наброситься. Когда плотность чемпионов вокруг Сандрин возросла, она была вынуждена отступить. Не следующую стену.

Сандрин нервно шла через третий рубеж. Это рубеж уже широкий. Здесь есть постройки. Первый рубеж около двадцати метров. Чистое поле. Убивать амалионов там совсем просто. Второй рубеж такой же. Примерно. Третий рубеж уже наполовину жилой. Здесь находилось парочка бараков и несколько двухкомнатных домов, как тот, в котором жила она сама. И он был шире. Метров сорок, наверное. Конечно, четвертый и пятый рубежи еще шире. В длине стены каждый последующий рубеж уступал предыдущему. Но в площади совсем нет. Сандрин недовольно поднималась по ступеням. Два рубежа уже сданы врагу. И где этот алхимист? Почему Максуд такого высокого мнения о нем? Как он может им помочь? И почему не помогает? Странная битва. Творящая покачала головой, отгоняя темные мысли. Она посмотрела в одну сторону. Затем в другую. Остальные Творящие уже заняли свои места. Места для наблюдения. Иначе их Сандрин не могла назвать.

Все другие не военные жители крепости давно ушли со стены. Они теперь перебрались на пятую, последнюю стену. Заклинатели, водоносы, строители, даже луксоры. Все ушли выше. Сандрин покачала головой. Она слышала много рассказов об осадах. И ни в одном крепость так быстро не сдавали. Иногда на одной стене бои продолжались не один день, прежде, чем одна из сторон побеждала. Максуд же сдал уже две стены. За час. Наверное, меньшие по протяженности стены лучше оборонять. Творящая пыталась найти какое-то рациональное объяснение таким тактическим поступкам маршала. Ей не хотелось верить в то, что их армия настолько слаба, что за час проиграла уже два сражения. Или амалионы настолько сильны? Сандрин видела, как чемпионы сражаются на стенах. Она была уверена, что каждый чемпион только на первой стене убил по меньшей мере пять амалионов. А это пять тысяч синелицых. Но враг, казалось, вообще никак не почувствовал такой потери. А ведь еще сражались солдаты Азаниэля. Сам Азаниэль. А сколько сотен бойцов терял враг при переходе с одного рубежа на другой по пустому пространству? Сотни три лучников, почти десяток Творящих непрерывно выстреливали свои стрелы. Наверное, от пяти сотен до тысячи бойцов амалионы теряли просто покрывая пространство. Потом еще ставили лестницы и штурмовали стены. Все повторялось. Творящая не хотела даже думать о том, какое же общее число потерь у врага. За десять тысяч, вероятно. И они лезут и лезут. Она вздохнула. Может, не такие и плохие приказы отдает Максуд, раз ему удается выдерживать такое соотношение потерь?

Андрекорв подняла подбородок. Творящие стояли молча. Только они. На этот раз, кроме них, на стене больше никто не находился. Выглядело мрачновато. Серая темная стена. Через каждые метров десять горит факел, в свете которого видно ровно стоящую Творящую. Каждая из них была готова в нужный момент создать себе мечи и врубиться в ряды противника, убивая их одного за другим. Но пока они просто наблюдали. Видимое спокойствие. Тихий океан совсем не такой тихий, каким кажется. Сандрин это знала. Чувствовала.

На этот раз сражение затянулось чуть дольше. Когда появился быстроход, то Сандрин уже приготовилась прикрывать отступление. Команды, которые он передал, удивили ее. Всем Творящим было приказано собраться не стене слева одной группой. Сандрин не спеша направилась в нужную сторону, оглядываясь. Она видела, как Делорис покинула стену и смешалась с мрачными, что ждали внизу. Одной группой они начали выдвигаться на стену. Двадцать дробителей, которые недовольно отступали вот уже третий рубеж подряд, собирались плотной группой, пока к ним не примкнула Эстэль. Они побежали в сторону, противоположную той, куда направлялись все Творящие. Что-то затевалось. Сандрин улыбнулась. Предвкушение. Она смотрела себе под ноги, переступая колчаны со стрелами, которые здесь заранее оставили специально для чемпионов, что должны прикрывать отступление. На прошлом рубеже еще и щиты лежали. Творящая подняла бровь. Четвертый рубеж. Колчаны стрел. Их приготовили здесь заранее. Конечно, по приказу маршала. Она нахмурилась и дошла до края стены, где та упиралась в скалу. Начали подходить другие Творящие. Сандрин, понимая, откуда будет наступать враг, выстроила всех в одну линию. Ближайший факел она сбила щитом. Луна только поднималась. У них за спиной. Поэтому они находились в тени от скалы и враг не мог их видеть. Пускай так будет и дальше. Зато с противоположной стороны свои места уже заняли каменные драйтлы. Сандрин знала, что они там, но не могла их увидеть. Наверное, они стали поближе к скале и слились с ней. Даже лунный свет на таком расстоянии не давал возможности распознать их. Угадал ли Максуд с тем, кого с какой стороны поставить? Или спланировал заранее? Скоро она узнает.

Чемпионы спрыгивали со стены впереди них и мчались к той, на которой она находилась. Кто-то из Творящих зажег глаза.

— Потушить! Быстро! — рявкнула Сандрин. — Приказа прикрывать не было.

— Ты думаешь, нас просто так здесь поставили? — ответила та Творящая.

Сандрин узнала голос. Шерро.

— Поэтому я тебе и приказываю потушить глаза. Потому, что думаю, что мы здесь не просто так.

— Если у тебя не хватает мозгов понимать нужные вещи, это только твои проблемы. — нахально ответила Шерро.

— Если ты сейчас же не потушишь свои долбаные глаза и выдашь нас, обнажив планы маршала, я тебя убью. И это не угроза. Обещание.

Творящая фыркнула, попыталась отпустить колкость, но глаза потушила.

Все они молча наблюдали, как чемпионы отступали. Еще медленнее, чем раньше. И Сандрин поняла почему. Гравалионы. Это могло стать проблемой. Нет, это уже стало проблемой. Огромной. Творящая невольно посмотрела назад в сторону пятого рубежа. Одна стена. И все. Больше ничего. Внутри у нее все похолодело. Только тепло браслета на левой руке подтверждало то, что она и так знала. Придется сражаться не на жизнь, а на смерть. Отступление слаженным назвать можно было лишь с натяжкой. Гравалионы напирали со всех сторон, тесня чемпионов. Другого фланга Сандрин не видела, но она понимала, что дела там обстоят еще похуже. Чемпионов там мало. И дробителей не так и много. Скелет и поглотитель вдвоем много не сделают. Тревизо повернулась к ней. Сандрин показала успокаивающий жест рукой. Кто бы ей самой такой показал?

Через несколько секунд лучники начали выпускать первые стрелы. Сандрин поняла, почему отступление проходило медленно. Отступали строем. Обтекая здания и держа линию. Против гравалионов не так-то просто это сделать. Встречаться с ними в ближнем бою ей совсем не хотелось. При всей огромной силе и мощи Творящих, в бою с гравалионами они умрут. Она видела их в деле. И знала, что они могут двигаться со скоростью быстроходов. Никакая Творящая не сможет такому противостоять. Может, только она. Если отдаст весь контроль над собой браслету. А ей совсем не хотелось этого делать. Разве, что ситуация станет безвыходной. Сандрин поискала глазами черный мундир. Никаких признаков быстрохода девушка не обнаружила. Она набрала воздуха в легкие. И Максуда не видно. Раньше он отступал вместе с чемпионами, которые брались за луки и прикрывали отступление. Теперь его на стене не видно.

— Делорис, приготовиться!

Не видно, но слышно. Сандрин успокоилась. Как-то сразу стала бодрее себя чувствовать. Она начала верить в нашу общую победу. Такой внезапный перепад. По измененной осанке некоторых других Творящих Сандрин поняла, что не только ее боевой дух взлетел до небес. Творящая улыбнулась. И оскалилась. Она будет убивать.

Задние ряды отступающих чемпионов зашли на ступени. Максуд находился среди них. Они пятились, поднимаясь по ступеням все выше и выше. Первый ряд, который непосредственно сражался с гравалионами, был вооружен щитами. Теми самыми, что лежали аккуратно сложенные на рубеже пониже. Дальний ряд чемпионов почти взобрался на стену.

— Делорис, давай!

Сандрин через секунду же услышала крики гравалионов, которые падали целыми рядами прямо перед носом у защитников.

— Творящие! В бой!

Сандрин зажгла глаза и выбросила несколько стрел в ближайших гравалионов с наспех раскрученных огоньков. Другие Творящие делали то же самое, разбрасывая руки в разные стороны и убивая нападавших тварей.

— Дробители! Вперед!

С другой стороны послышался скрежет скал. Сандрин даже различала топот их ног. А еще хруст черепов и звук лопнувших костей.

— Армия! В атаку! — голос Максуда звучал так уверенно и так громко, что не приходилось сомневаться в том, чтобы хотя бы один солдат не расслышал приказ.

Безмолвные чемпионы, что до этой секунды пятились под натиском гравалионов, одним общим порывом набросились на врагов, поставленных на колени. Слетали головы. Разрубленные пополам тела падали на каменную улицу. Реки крови затопили рубеж. Мрачные молча шли впереди войска. Все гравалионы вокруг них падали. Они продвигались одной группой посередине рубежа, слегка растянувшись в ширь. Серые глаза Делорис горели таким же мрачным огнем. Жуткая картина, когда группа высоких очень худых и странно одетых существ ночью шагает прямо через армию врага. А этот самый враг падает со всех сторон. Там, где сила мрачных доставала меньше, работу делали Творящие и дробители. Каменные драйтлы и отряд Сандрин вырезали самые отдаленные места, где могли оказаться гравалионы, обходя самые края рубежа. Творящие непрерывно выпускали стрелы, убивая ошеломленных, не способных полноценно сражаться гравалионов. Союзные войска молча наступали. Вся армия шла вперед, отбирая сотни жизней всего за несколько шагов, в абсолютной тишине. Основную же работу делали чемпионы. И, наверное, солдаты Азаниэля. Они быстро продвигались почти по всей ширине рубежа. Сандрин довольно улыбалась. Сражение. Ход которого они повернули. Теперь она увидела Максуда. Тот, как и положено маршалу, начал раздавать приказы. Затем резко обернулся. Сандрин почему-то охватило плохое предчувствие. Она мгновенно повернула голову в ту же сторону, проследив за его взглядом. Сзади на стене стоял алхимист. Один. А к нему мчались около десяти гравалионов. Еще секунда и они его убьют. Творящая только начала раскручивать новую порцию огоньков, вытягивая силу из синего цвета. Десять целей. Ей ни за что не успеть. Даже, если она предупредит всех остальных Творящих, они не успеют. Пара гравалионов уже заносили свои мечи.

Глубинный звук. Такой, как будто ты находишься под водой, а рядом произошло извержение вулкана. Весь рубеж повалился на землю. Кроме Творящих и мрачных. И, конечно, самого источника этого взрыва.

Максуд в мгновения ока оказался возле гравалионов. Половина из них умерли, так и не успев подняться. Другая половина не успела нанести и одного удара.

Сандрин открыла рот. На свете есть мало вещей, способных ее удивить. Эта была одна из них.

Синий светящийся объект резко врезался в Максуда и воина отбросило на несколько метров. Маршал кубарем покатился по каменной улице. Через секунду он уже стоял на ногах. Битва впереди снова разгоралась. Мрачные, после своего шествия через весь четвертый рубеж, зашли на стену. Творящие и лучники, которые теперь шли за спинами чемпионов, стреляли по целям на стене. Делорис с серыми зажженными глазами следовала за мрачными. Сандрин быстро оценила обстановку, окинув взглядом поле боя. В основном, сейчас роль Творящих сводилась к добиванию тех, кто недостаточно сильно подпадал под влияние мрачных. Управятся и без нее. Фиолетовоглазая окликнула Тревизо и развернулась.

Алхимист уже смирился со смертью. Никогда он не видел еще, чтобы живые существа так быстро двигались. Да, зубочистки могли развивать потрясающую скорость. Но это ни в какое сравнение не шло с тем, что он только что видел. Несколько огромных четырехруких монстров были готовы разрубить его на мелкие части. И этот воин в черных доспехах неимоверным образом их убил. Единитель не сводил с него глаз. Сейчас воин остался без оружия. Оба его меча разлетелись в стороны при внезапной атаке синего светящегося амалиона. Максуд отвел руки в стороны. Оба меча со свистом влипли в его ладоши. Он не спеша пошел вперед. Черные доспехи, два меча, отведенные немного назад. Оба тянулись по камню, издавая скрежет. Алхимист округлил глаза. Эта картина была ему хорошо знакома. Бросок черного воина. Мечи высекли искры. Несколько комбинаций в головокружительном ритме. Воины отскочили друг от друга.

— Заставь врага поверить в свою слабость. — улыбнулся амалион.

Максуд узнал его голос. Это тот же, с которым он уже сталкивался, когда Амайанта привела его к алхимисту.

— Ты и есть слаб. — каким-то до странности сильным голосом ответил воин в черных доспехах.

Атака Творящей. Молниеносные движения, которые заставили Единителя просто открыть рот. Разве Творящие так умеют? Сумасшедшая схватка продолжилась. Творящая с фиолетовыми глазами стала настоящей метелью. Но синий амалион не уступал ей в скорости. В одно мгновение поединок остановился. Сандрин склонилась. Один из мечей амалиона насквозь пробил ее. Сам амалион находился в двух шагах, а Творящая держалась за рукоять, что выступала из нее.

— Твоя шавка? Недостаточно хороша.

Максуд улыбнулся. Оскалился.

— Я думал убить тебя сам. Но теперь оставлю это право ей.

Воин демонстративно отбросил оба свои меча. Алхимист улыбнулся, понимая, что он может вернуть их себе в руки в любой момент.

Сандрин выпрямилась. Она спокойно вытянула меч из себя.

— Забирай контроль полностью. — тихо сказала Творящая.

Тут же ее тело задрожало. Тепло браслета расплылось по ее жилам. Улыбка заиграла на лице. Неестественно высокий прыжок с частыми оборотами вокруг своей оси заставил алхимиста открыть рот еще шире. Амалион ушел от ударов, подбирая еще один меч с поля боя. Сандрин продолжала нападать. Мечи амалиона жалили ее со всех сторон, нанося глубокие раны. Она их не чувствовала. Кровь из них не сочилась, плоть срасталась. Творящая прекрасно знала, что она только разогревается. Вернее, она не знала, но каким-то образом понимала это. Ее скорость все увеличивалась. Частые пропущенные удары от амалиона перешли в редкие. Ее сила только росла. Через несколько секунд амалион перестал атаковать. Его лицо скривилось в странной гримасе. Сначала удивления, потом страха. Атаки Сандрин больше не выходило просто отбивать. Амалиону приходилось вкладывать всю силу, чтобы отражать ее удары. Несколько из ее выпадов он уже пропустил.

Максуд повернулся к алхимисту и тот окаменел. Единитель узнал этот взгляд. Только, когда он в первый раз увидел его на картине, не было так страшно. Непроизвольно алхимист сделал пару шагов назад. Мурашки пошли у него по спине.

— Я приказал тебе через быстрохода уйти на пятый рубеж. Ты что-то не понял из этого?

Алхимист не мог ответить. Он только покачал головой в разные стороны. Максуд кивнул головой в сторону — выполняй. Драйтл медленно начал отступать. Подумать только! Максуд — это не должность и не звание. Это реальный человек! Вот бы был здесь Ицуко. С ним нужно поделиться такой информацией во что бы то ни стало. Пожалуй, это один из немногих драйтлов, который на это заслужил. Единитель отходил медленно, чтобы видеть бой. Он прекрасно понимал, что Творящая начала побеждать. Скорости уже поугасли и теперь он мог различать моменты, когда она пробивала его защиту, вонзая клинок в его тело. Амалион очередной раз взвыл, предпринимая отчаянную контратаку. Резко сблизившись, он ударил Творящую в живот той рукой, которая потеряла меч секунду назад. Сандрин отодвинуло на метр. Синий светящийся противник и не думал продолжать наступление. Он выиграл для себя долю секунды, чтобы попытаться убежать. Быстрый разворот и прыжок.

Рука Максуда пробила его насквозь в районе сердца. Импульс воина в черных доспехах сбил его с намеченной траектории, и они оба приземлились прямо перед Творящей. Та одним движением снесла голову врагу.

— А говорил, что оставишь мне.

— Все ради красивого финала. — ответил Максуд.

Внезапно он повернулся к алхимисту.

— Ты еще здесь? — рявкнул он.

Единитель быстро побежал прочь от стены.

— Пойдем посмотрим. — предложил Максуд.

Они вдвоем побежали вперед. Рубеж, ступени, рубеж. Везде одни трупы гравалионов. Всюду их тела начинали быстро разлагаться, оставляя после себя лохмотья и груды железа. Четвертый рубеж мрачные только проходили. Максуд сразу оценил обстановку. Мрак, которым были укрыты гравалионы действовал уже на меньшей территории, ведь постепенно рубежи расширялись. Дробителям справа и Творящим слева становилось сложнее. Мрачные быстро шли вперед, оставляя после себя только поваленных еле дышавших врагов. Чемпионы Калибристо и человеки Азаниэля быстро с ними расправлялись. Полная победа. Максуд кивнул Сандрин и показал на левый фланг. Сам он отправился на правый. Третий рубеж воины прошли без их с Сандрин помощи. На четвертом появился повод для беспокойства. Гравалионы, не зная, что их ждет впереди, все еще напирали, поднимаясь по своим лестницам. Делорис уже начала вливать в себя бутылки с серой дымкой, которые она заранее заготовила. На сколько ее хватит? Много ли таких бутылок еще у нее в дымнике? Максуд задавался этими вопросами, но абсолютно не переживал на этот счет.

Амайанта вылетела из него.

— Не поможешь? — спросил воин.

— Не-а.

Он изучающе посмотрел на нее.

— Хочу посмотреть. Снаружи. — пояснила она, и поднялась чуть повыше.

Четвертый рубеж. Еще шире. Делорис вылила на шею себе очередную колбу. Максуд только сейчас вспомнил, что мечей у него нет. Он присмотрел парочку на улице. От гравалионов. Воин взял их в руки и сразу выбросил. Шел к врагу без мечей. Когда к ним оставалось несколько шагов, он выставил руки в разные стороны и те два меча влипли в его ладоши.

— Как ты это делаешь? — подняла брови Амайанта.

— Спросила та, что может вызвать молнию. — парировал Максуд.

Он со скоростью быстрохода врезался во фланг гравалионов, что вступили в бой с дробителями. Бесконечные обороты вокруг себя, рубящие удары, колющие выпады. Отсеченные конечности падали на каменную улицу. Дробители, обросшие каменными шипами, сражались еще более яростно, но по количеству поверженных врагов быстро стали проигрывать маршалу.

— Не мешай! — бросил ему один из них.

Максуд в этот момент понял, что его помощь излишня. Он и забыл, настолько они становятся сильны, когда рядом Творящая с профильным синим цветом. Он нашел глазами Эстэль. Та безумным взглядом пялилась на него. Максуд подмигнул ей. Что он еще мог сделать? Мог бы выйти из Шага. Но тогда его внутренности начнут разрываться. Надо протянуть до того момента, когда Творящие освободятся. Надо находиться поближе к Сандрин и Селюстир. Сильные Творящие. Одна из них зеленая. Дробителям помощь не требовалась. Он это уже осознал. Маршал стал пробираться на левый фланг, где Сандрин кружила между врагами, своими Творящими и их стрелами. На первый взгляд было непонятно, она убила больше врагов или вся ее группа. Но только на первый. Максуд улыбнулся. Артефакт знал свое дело. Конечно, это было не так и хорошо. Но в данной конкретной ситуации его все устраивало. Он посмотрел вперед. На стену продолжали прибывать гравалионы. Улыбка воина стала еще шире. Элитные соединения врага. Чем больше их погибнет, тем лучше.

На стену мрачные зашли быстро. Делорис подгоняла их, и они ускорились. Максуд не переживал за то, что теперь чемпионам и человекам нужно двигаться быстрее. Нет ничего сложного в том, чтобы добивать врага. Три минуты и весь пятый рубеж был очищен от врага. Войска коалиции заняли внешнюю стену первого рубежа.

— Ни шагу назад! — прогремел голос маршала, и быстроходы разнесли его команду.

Жазэль торопилась. Она быстро шагала по каменной улице, цокая каблуками. Четвертый рубеж сейчас, днем, казался пустынным. В основном все воины сейчас находились на первом рубеже. Там и полевая кухня готовила пищу. Так что придется туда сегодня идти за своей порцией. Но сейчас она направлялась к строителям. Ну, не к самим строителям. Но к ним в барак.

Девушка открыла двери и вошла. В той части барака, где находилась недавно выстроенная кухня, хлопотала Росита. Жазэль улыбнулась и направилась к ней. После двух минут беседы и съеденного кусочка вкуснейшего пирога, клерк спросила о той девушке, что она приводила.

— Творящая? У нее кровать в самом углу. Она сама там попросила, так что не думай, что мы поместили ее туда специально.

Девушка недолго поговорила с женой Йоши. Потом Жазэль поблагодарила маленькую полненькую женщину и прошлась по бараку. Слева играли дети. Они радостно шумели. Хотела бы девушка так же беззаботно проводить время в крепости. Или за ее пределами. Нет, уж лучше здесь. Тут как-то безопаснее.

Девушка дошла до стены. Справа часть комнаты закрыта шторами. Жазэль раздвинула их руками и присела на табурет, что стоял у кровати.

— Привет.

Ответ она и не ждала услышать. Жазэль подняла глаза. На стене висел плащ. Черный. Или темный. Освещение оставляло желать лучшего.

— Вчера было сражение. — продолжила клерк. — Наши войска сдавали рубеж за рубежом. Представляешь? Сначала мы отступили с первого. Потом со второго. Когда наши солдаты взобрались на стены третьего рубежа, у меня началась паника. Ты представляешь, что со мной случилось, когда они и третий рубеж сдали?

Жазэль вытерла лоб, ведь даже одно воспоминание о пережитых чувствах той ночи заставили ее покрыться холодным потом.

— Конечно, Максуд хотел, чтобы мы меньше солдат потеряли. Поэтому он сдавал рубежи так быстро. Я так понимаю, что ему нужно было сохранить боевые порядки, чтобы враг не начал просачиваться сквозь наших защитников. — пыталась клерк втянуть Творящую в разговор, но пока у нее не получилось.

— Сколько времени ушло на сдачу трех рубежей? — впервые заговорила девушка в кровати.

Дэзирэ лежала на животе, отвернув голову к стене. Она по шею была укрыта простыней. И только ее волосы, цвета инея, давали понять, что здесь лежит Зимняя Творящая.

— Ну, может, час. Может, чуть больше. — припоминала Жазэль, подняв глаза к потолку.

— И они попались? Идиоты.

Жазэль заморгала. Она не совсем понимала, что именно хотела этим сказать Дэзирэ. Ладно, раз пришла, то нужно вести разговор, как она и задумала изначально.

— Ты что, куда попались? Я же говорю, Максуд отступал, чтобы побольше сохранить жизней.

— Чушь. — прервала ее Дэзирэ. — Ты знаешь, что он умнее, чем кажется?

Жазэль вздохнула.

— Ну и что он тогда задумал? — спросила клерк.

— А я откуда знаю? И дураку понятно, что что-то задумал. Хорошо, что амалионы хуже дураков. Но победа над такими совсем не в радость.

Жазэль улыбнулась. Сейчас Дэзирэ говорила, как высокомерная Творящая. Зимняя Творящая. Значит, полученные увечья не полностью ее сломили. Часть ее все же еще жила. Девушка немного успокоилась, ведь Росита рассказала ей страшные вещи о душевном состоянии Дэзирэ. Но Жазэль отчетливо видела, что еще не все потеряно.

— И почему ты так решила? Что такого несуразного в моей теории о том, что она так поступил, чтобы сохранить побольше жизней?

— А потом вдруг, как по сигналу, они перешли в атаку и разбили в пух и прах самые лучшие и самые подготовленные войска амалионов? Тысячи три гравалионов?

Жазэль уставилась в серую стену. Он что, специально заманивал их глубже в крепость?

— Ох, Жазэлизэ. Не военный ты человек. — Дэзирэ вздохнула. — Как и я теперь.

— Он почти сдал и третий рубеж. — все же решила закончить свой рассказ девушка. — А потом все, как взбесились, и набросились на врага. Творящие с одной стороны, дробители с твоим Гранитом с другой стороны. Мрачные с Делорис прошли парадным маршем через все три рубежа. А чемпионы и наши солдаты добивали попавших под влияние мрачных гравалионов.

Девушка посмотрела на кровать. Дэзирэ не шевелилась. Наверное, она уже несколько раз слышала эту историю, когда строители бесконечно рассказывали ее друг другу. Жазэль вздохнула.

— На нас напал древний амалион. Синий. Ну, все они синие, но это светился. По словам очевидцем, он двигался, как гравалион.

Никакого движения на кровати.

— Максуд и Сандрин вступили с ним в схватку. Ну, Максуд, он… может становиться сильнее. И он стал.

— А Сандрин?

Жазэль замолчала. Ее там не было. Когда воины практически сдали третий рубеж, то все желающие поглазеть на зрелище переместились на стену пятого рубежа. Оттуда сложно что-то рассмотреть ночью. Еще и через дома.

— Говорят, что она не уступала им в скорости. Максуд бросил мечи и победил врага голыми руками.

Творящая громко цокнула языком.

— Он точно не Творящий? С такими-то замашками и таким желанием покрасоваться.

Жазэль усмехнулась. Конечно, Максуда она считала скромным и не склонным к пафосно себя выставлять на людях, но в битве он делал то, что другие солдаты ни за что не стали бы делать. Выделывался.

— Потом ему стало плохо. Ему и до этого было плохо. Как оказалось. А потом стало хуже. Сандрин, Селюстир и… как же ее… Жеместье!

— Милизен?

— Наверное. — пожала плечами клерк. — Не знаю, как ее зовут. Или не помню. Они втроем сделали то, что раньше делала ты.

Дэзирэ повернулась в кровати, легла на спину. Ее красные глаза можно было заметить и за километр. Жазэль постаралась не подать виду, что они прямо притягивали взгляд. Как же сейчас клерк не хотела, чтобы Дэзирэ спросила что-то в духе «как я выгляжу». На такой вопрос она совсем не хотела отвечать.

— Почему? — произнесла всего одно слово Творящая.

Жазэль похлопала ресницами. Она прекрасно поняла смысл вопроса. Но решила втянуть в разговор и Зимнюю Творящую. Та молчала, нацепив каменное лицо. Прошла минута. Клерк вздохнула и опустила взгляд.

— Ты одна из нас. Почему другие должны знать, а ты нет?

— Может, потому, что я теперь не одна из вас? Посмотри на меня! Я калека. У меня нет рук. Я больше не Творящая.

— Не говори так. — перебила ее Жазэль.

— Как? Не говорить правду?

Жазэль сжала зубы.

— Я тоже не принимаю участия в сражение. И Росита не принимает. Но ты спроси у ее мужа, кто для него самый главный… драйтл на свете.

— Зачем ты пришла?

Настал момент, когда нужно сказать правду.

— Ты не заслужила того, что получила. Я не могу спокойно смотреть на это все. Не хочу, чтобы твой мир разрушился.

— Он уже разрушился. Ты ничего с этим не сделаешь. Немного опоздала с такими разговорами, подруга. — Дэзирэ снова перевернулась на живот и отвернула голову.

— Ничего я не опоздала. Раньше ты называла меня поедателем.

— Я теперь сама такой стала. — бросила от стены Творящая. — Тебе лучше уйти.

— Я не это хотела сказать. — Жазэль прикусила губу. — Знаешь, когда-то я отдала бы все на свете, чтобы ко мне кто-то пришел и поговорил. А ты сама отказываешься от этого.

Девушка встала.

— И знаешь, что? Мне все равно на твои желания. Я буду приходить сюда каждый день. И говорить с тобой. Нравится тебе это или нет. Можешь считать это моей местью за твою наглость и самомнение. Но от меня тебе никуда не деться. — Жазэль замолчала на секунду. — Хочешь знать, зачем я сюда пришла? Почему я здесь? Хотела, чтобы ты узнала одну истину, которую мне в свое время никто не сообщил.

Клерк раздвинула шторы и сделал шаг из покоев Творящей. Остановилась и бросила взгляд на Дэзирэ.

— Ты не можешь быть сломлена, пока сама так не посчитаешь.

Она ушла, оставив штору открытой. Дэзирэ потерла головой о подушку, вытирая слезы на красных глазах. И откуда они берутся. Давно бы им пора закончится. Девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок. Обычный день ее новой жизни. Смотреть в потолок. Смотреть на ложку, которой тебя кормят. Смотреть на девочку, которая тебя одевает и раздевает. На другую, которая водит тебя в туалет. Дэзирэ закрыла глаза и слезы покатились по ее щекам. Она вздохнула. Хорошо она себя повела с Жазэлизэ или плохо? Ей было наплевать. Вообще. Абсолютно. Дэзирэ сглотнула. Еще некоторое время она полежала в кровати, ожидая, пока высохнут слезы. Затем позвала девочку, чтобы та помогла ей одеть плащ. Росита сказала, что ее прежняя одежда сильно износилась. Так она пыталась сказать две вещи. Первая — отрубленные рукава рубахи не совсем отвечают современной моде. И вторая — плащ поможет скрыть твою ущербность. Конечно, ей хватило такта, не говорить это вслух.

Дэзирэ шла по четвертому рубежу. День, но солдат нет. Все внизу. Хорошо. Меньше кто будет ее видеть. Девушка пыталась идти своей обычной походкой. Но это получалось плохо. Сбалансировать свой организм оказалось труднее. Она и не думала, что руки придают такую стабильность. Хорошо, что ей не придется к этому привыкать.

Ворота пятого рубежа. Стена пятого рубежа. Дэзирэ взошла на нее по ступеням. Самым ближайшим. Она прошла к тому месту, где стена упиралась в стену. Камень возвышался над стеной на добрых пару метров. И уходил вниз. Перепад высоты шел параллельно перепаду высоты самой крепости. Разница в два метра сохранялась до стены четвертого рубежа. Дэзирэ вздохнула. Надо попытать счастья у другого края стены. Девушка развернулась, и быстрым шагом направилась в другую сторону. Справа от нее раскинулись войска амалионов. Те самые, с которыми она планировала сражаться, чтобы прославиться. Чтобы стать достойным членом семьи. Дэзирэ опустила голову и смотрела себе под ноги до самого края стены. Такая же высокая скала. Но чуть ниже она имела изъян. Выемку. Дэзирэ долго простояла на стене, делая расчеты в уме. Как она не прикидывала, а сантиметров десять никак ей не хватало. Она вздохнула и села на стену, опираясь о скалу. Девушка размышляла. Потом встала и пошла к ближайшим ступеням. Сбежала по ним вниз. И принялась обходить пятый рубеж в тех местах, что казались наименее пригодными к проживанию. Через целый час поисков она нашла то, что искала. Дэзирэ облегченно улыбнулась. Вытереть пот со лба она не могла. Поэтому резко помотала головой в разные стороны. Похожа на собаку. Девушка сжала зубы. Ничего. Теперь нужно придумать, как этот камень доставить на стену. Дэзирэ попробовала его толкать в нужном направлении. Это получалось плохо, но получалось. Сантиметр за сантиметром камень приближался к стене. Под вечер она дотолкала его до нужных ей ступеней. Присела не него отдохнуть. Не в первый раз. Ей нужно было придумать, как затолкать его наверх.

Дэзирэ встала с камня, который составила со ступенями. Она села рядом с ним на улице, повернувшись к нему лицом. Уперлась ногами и попыталась закатить его на ступень повыше. С третьей попытки она поняла, что ногами нужно перебирать поочередно. Так она закатила камень на первую ступень. Потом на вторую и третью. Сколько их всего, она не собиралась считать, чтобы не расстраиваться. Вот только дальше ее прием уже не действовал — она не дотягивалась. Ничего.

Она села на камень так, чтобы обхватить его обеими ногами и сжать коленями. Потом завалилась на левый бок, чтобы спиной упасть как раз на ступень повыше. Перевернулась на спину. Камень, крепко зажатый коленями, оказался сверху. Если бы только она могла его бросить в момент разворота, то закинула бы его сразу на еще одну ступень повыше. А так пришлось корячиться, чтобы сползти на ступень ниже, оставив камень на своем новом месте.

Солнце совсем скоро скатится к закату, Дэзирэ затолкала камень на стену. Еще немного усилий осталось приложить, чтобы дотолкать его до самой скалы. Дэзирэ присела отдышаться. Сил на то, чтобы совершить задуманное, у нее не осталось совсем. Хоть бы дойти до кровати. Или вообще туда не идти? Нет, хочется в туалет. Снова унижаться перед теми драйтлами. Ничего. Скоро это все закончится. Совсем скоро. Прийти в ту казарму. Отдохнуть и набраться сил для последнего рывка.

Вечером к ней еще раз пришла Жазэль. Второй раз за день. Совсем не вовремя. Дэзирэ вообще не было до нее дела. Она много о чем думала. Много с кем попрощалась.

Жазэль возвращалась к себе домой. Прямо у порога спорили Азаниэль и Калибристо. Изредка вставлял что-то каменный драйтл. Представитель мрачных молчал. Как и другие драйтлы, что находились здесь же. Девушка протолкалась между ними. Несмотря на то, что ей пришлось отодвигать воинов руками, никто не обратил на нее внимание. Хоть бы взглянули! Она мысленно выругала их. Открыла дверь и вошла в дом. Шумно выдохнула. Хорошо, хоть двери толстые. Почти не слышно этих их переговоров.

— Оррмарин не заходил. — улыбнулась со своей кровати Эйр.

Сабазадонка сидела и точила свой меч. Ночью Максуд поставил ее вместе с людьми Азаниэля. Эйр бурчала, что ей это не нравится, но сама понимала, лучше места ей не найти. Рядом с Творящими она бесполезна. Чемпионы к ней… ну не очень относятся. Или обниматься с водоносами, или воевать вместе с человеками. Делорис сидела на своей кровати и раскладывала бутылочки с серой дымкой. Рядом с ней лежал дымник.

Жазэль вопросительно подняла брови. Эйр кивнула на дверь. Значит, ему не стало лучше. Девушка вздохнула. В другой комнате Сандрин сидела на стуле. Перед его кроватью. Амайанта, со скрещенными на груди руками, зависла у окна.

— Как он? — спросила девушка у богини.

Сандрин повернулась, чтобы ответить, но поняла, что вопрос задан не ей.

— Айя, как он?

— Почему ты меня так называешь? Я для тебя богиня Амайанта. — не поворачиваясь к ней зло бросила девушка в золотом.

Жазэль вздохнула. Сейчас богиня находилась в плохом расположении духа. Она ведь уже называла и раньше ее Айей. И та не показывала, что это непозволительно. Значит, как и в первый раз, она понятия не имеет, как долго Максуд пролежит в постели.

— Ты вообще ничего не чувствуешь? Хоть какие-то изменения?

Амайанта не ответила. Жазэль не удивилась. Она подошла поближе.

— Может, ты его поцелуешь, и он проснется? — предположила клерк.

Сандрин подняла бровь, глядя на нее удивленным взглядом.

— Тогда я поцелую.

Взгляд Сандрин с удивленного преобразился в предупреждающий. Жазэль улыбнулась.

— Только Зверю не предлагайте, хорошо? Он ест всякую всячину.

Сандрин вскочила со своего места. Жазэль радостно захлопала ресницами. Амайанта фыркнула возле окна. Не подлетела.

Максуд потер глаза. И лоб. И лицо.

— Как все было плохо? — спросил воин.

— Селюстир говорит, что лучше, чем в первый раз. Теперь не каждая вена лопнула. А всего лишь через одну. — сообщила ему Творящая.

Максуд кивнул. Прогресс. На этот раз без Творящих он умирал бы ровно в два раза дольше.

— Сколько времени я тут провел?

— Больше, чем нужно! — раздался голос Эйр с другой комнаты.

Максуд улыбнулся. Теперь лицо не болело. Он пошевелил ногами, головой. Нормальные ощущения. Как у живого. Воин поднялся и сел.

— Который сейчас час? — спросил он.

— Полдень примерно. — ответила Жазэль.

Воин поднял брови и кивнул. Приятное удивление. Не все так плохо. У него еще есть время собрать всех.

— Мне нужны генералы. Эйр, сходи за каменными дружками и заклинателями. Можешь и водоносов прихватить. Жазэль, ты…

— Все уже здесь. — мягко перебила его Сандрин. — Грызутся уже час.

Максуд встал с кровати. Покрутил головой в одну и другую сторону, пока в шее не раздался треск.

— Тогда все за мной. Поговорим с ними.

Воин вышел из комнаты, кивнул Эйр, которая уже закрепляла меч у себя за спиной. Они направились к выходу. Максуд оглянулся.

— Жазэлизэ, ты тоже.

— А я там зачем? — подняла брови девушка.

Конечно, ей хотелось там присутствовать. Но, она прекрасно понимала всю серьезность их положения. Тем более после этой ночи. Если у нее и оставались какие-то надежды, то теперь их просто нет. Лишний раз выслушивать, насколько все плохо, ей совсем не хотелось.

— Тебе можно доверять. Значит, когда нужно будет поручить кому-то что-то важное, то можно использовать тебя. Ты должна быть в курсе всего, что происходит. Пошли. — и воин вышел из дома.

Голоса на улице сразу умолкли. Все взоры были обращены к маршалу Максуду. Воин окинул взглядом всех собравшихся. Два чемпиона. Второй, очевидно, — Зодэма. Азаниэль и скелет. По представителю от остальных групп драйтлов. Даже Йоши был здесь. И алхимист. Зверя Максуд не заметил. Луксоров представлял другой воин. Селюстир со своими Творящими стояли чуть в стороне. Шерро пристроилась сразу за Азаниэлем.

— Как самочувствие у маршала? — спросил Калибристо, высоко задрав подбородок.

Похоже, что он освоился с тем фактом, что все его войска находятся в подчинении Максуда. Наверное, у маршала получилось прошлой ночью добиться уважения к себе.

— Готов к бою. — улыбнулся воин.

— Перед боем нам нужно что-то есть. — сказал Азаниэль. — Наши запасы иссякли. Мы не получили обеда. А у чемпионов есть нужные нам запасы.

— Ты правильно сказал, у чемпионов. Наши запасы, мы и будем их есть. — парировал Калибристо.

Алхимист открыл рот. Еще и с провизией проблемы? Мало того, что в войсках стократное превосходство, так еще есть нечего. Он вздохнул и закрыл рот. Два командира боролись взглядами.

— Калибристо, на сколько дней у тебя хватит запасов? — спросил Максуд.

— Неделя, с учетом того, что я кормлю весь четвертый рубеж. Всю твою армию. — ткнул чемпион пальцем в сторону маршала.

— Неделя. — задумчиво произнес Максуд. — Это с учетом всех вчерашних потерь?

Калибристо сжал зубы. Значит, нет.

— Тогда, дней восемь. Армия Азаниэля не такая многочисленная. Дня четыре у нас будет. Запасами надо поделиться. Без человеков нам будет сложнее обороняться. Этой ночью они хорошо себя показали, с этим ты не можешь спорить. — громко говорил Максуд.

— Да, без них сложнее. Но дольше. — пояснил свою позицию чемпион.

Тишина повисла на улице. Никто не решался задать тот вопрос, который замер у всех на устах. Дольше, для чего? Зачем им держаться дольше? Помощи не откуда ждать. День они продержатся или десять. Что это изменит? И такие размышления приводили к единственному логическому вопросу. Зачем мы вообще сражаемся?

Алхимист вздохнул. Он себе такой вопрос уже задавал. Как только увидел союзные войска. Маленькое перышко на фоне мирового океана. Никаких шансов. Он знал это с самого начала. Теперь выяснилось, что у них осталось припасов на четыре дня. А их маршал только что пришел в себя. Конечно, маршал был не прост. Алхимист еще с ночи остался уверенным, что он как-то связан с теми Максудами из книг. Может, это династия драйтлов. Или человеков, таких же сильных, как и Творящие. Единителю предстояло еще выяснить это. Конечно, вчера Максуд и та Творящая творили невообразимые вещи. Но насколько они сильны? Выстоят ли они вдвоем против ста тысяч? Еще и те синие светящиеся амалионы… Ночью они с ним справились. Но сколько таких всего? Есть и сильнее? Единитель увлекся своими мыслями, пропуская мимо ушей спор на счет припасов.

— Ладно. Но каждый день мы будем выдавать нужный вес сами. Все будем учитывать. Потом ваш император все вернет. — Калибристо до последнего настаивал на своих условиях.

Еще через полчаса все бытовые вопросы были утрясены. К главному пока никто не переходил. Чемпион решил сделать это первым.

— Прежде, чем мы обсудим планы на ночь… а мы их обсудим! — Калибристо не двусмысленно посмотрел на Максуда. — Хотелось бы узнать, почему наш маршал не посвятил нас в свои гениальные задумки, которые помогли нам победить прошлой ночью, уничтожив элиту вражеских войск.

Сандрин и Жазэль переглянулись. Гениальные? И в чем же?

— Некогда маршалу каждому подряд рассказывать, что у него в голове. — выкрикнула Эйр.

Чемпион зло посмотрел на нее. А его телохранитель сжался. Неприязнь к сабазадонцам была у них в крови. Взаимная.

— Что ты хочешь знать? — спросил Максуд.

— Что он хочет знать? — вмешался Азаниэль. — Все! Почему не работали машины, зачем ты приказал увести водоносов, почему луксоры не принимали участия в сражении. И самое главное — почему мы сдавали рубеж за рубежом с сумасшедшей скоростью.

— Не с сумасшедшей, а с тонко рассчитанной, которая и нужна была, чтобы поймать их на крючок. — заметила Эйр.

Максуд снова удостоил ее взглядом. Он немного улыбнулся, подняв бровь. И кивнул. Сабазадонцы, если даже не понимали происходящего, то очень хорошо умели прочувствовать ситуацию. Не всегда можно понять, какую ловушку готовит враг. Но они могли ее почувствовать. Поэтому из сабазадонцев и получались великолепные командиры.

— Все с самого начала. — Калибристо сделал широкий жест рукой, призывая маршала не утаивать перед его генералами никаких деталей.

— Ну что же. — Максуд набрал воздуха. — Для начала в общих чертах о ситуации. Обороняться нам придется не один день. И не два. Раскрывать все карты в первой же их атаке я не имел права. Точно так же и враг, направил на нас свои плохо обученные соединения. Водоносы, машины, заклинатели — я их приберег.

— Почему тогда они все время находились рядом? — спросил Азаниэль. — Если ты с самого начала не планировал их использовать, то они только мешали нашим силам.

Чемпион вперил взгляд в маршала. Алхимисту стал интересным разговор. Жазэль слушала во все уши начиная с того места, где зашел разговор о планировании. Она зыркнула вверх. Даже Амайанта замерла в своем полете, застыв на месте и желая услышать ответ воина.

— Азаниэль, ты видел тараны? Может, были другие попытки выбить ворота, а я просто не заметил?

Воцарилась тишина. Каждый гадал, на что это намекает маршал. Что он хотел этим сказать.

— Нападения на ворота не было. — подтвердил Калибристо. — Что странно. Первым делом атакующая сторона пытается пробить себе путь через ворота. Зашел в крепость, значит победил.

— Да, но у нас крепость из нескольких уровней. Рубежей. — высказался Азаниэль. — Зачем им сносить ворота, если впереди еще четверо? Они заготовили достаточное количество лестниц, чтобы дойти до последнего рубежа.

— Если бы они разнесли ворота, то было бы проще заходить в них на каждую ночную атаку. — не согласился Калибристо. — Я считаю, что ворота им были нужны.

— Нужны. — согласился Максуд. — Но они не нападали. Откуда они могли знать, что им ни за что их не разрушить?

Снова тишина.

— Их предупредили? — раздался голос Жазэль.

Она и сама не ожидала, что задаст вопрос. Сразу же посмотрела на Максуда. Тот скользил взглядом по командирам, ожидая их реакцию. Амайанта сверху задрала нос, как будто и не слышала, что Жазэль что-то говорила.

— Значит, среди человеков есть предатель. — спокойно сказал Калибристо. — Зачем их кормить?

Снова начались споры. Алхимист потер лоб. Через две минуты, когда маршала попросили продолжить, разговор снова стал для него интересным.

— Поэтому все должно было выглядеть так, что никаких хитростей я не готовлю. Вся армия в полной боевой готовности. Мы защищаемся, они атакуют. Рубежи нельзя сдавать быстро. Но и затягивать я не собирался. Наши воины уставали, для моего плана им потребовались бы все их силы при отступлении через три рубежа. Поэтому, выбрав правильное время, я скомандовал отступать. Первые два рубежа все шло по первоначальному плану. Творящие на стенах и лучники заботятся о том, чтобы прикрыть отступление. Враг давит, напирает и продавливает нас. Он идет вперед. Рубеж за рубежом. После взятого второго рубежа у вражеских командиров закралась мысль, что они могут победить.

— Но отдавать всю славу этим желторотикам никто не собирался. — усмехнулся Калибристо. — Командир принял решение срочно вводить в бой элитные части. Даже если мы упремся на последних двух рубежах, они бы нас сломили намного быстрее, нежели простые синелицые.

Максуд кивнул.

— Ты выманил их лучше соединения. — сказал Азаниэль. — Заманил их в ловушку и уничтожил. — он покачал головой. — Хорошая задумка. Сколько они потеряли? Тысяч пять гравалионов?

— Примерно так. — согласился Максуд. — Никто не знает их общей численности.

— Девяносто тысяч амалионов. Десять тысяч луксоров. Двадцать тысяч гравалионов. — спокойно сообщила Амайанта.

Максуд посерел. Та, почувствовав его злость на нее же, подморгнула ему. Маршал сообщил примерные цифры армии врага. Заметив, что эти данные на начало вчерашнего боя. Калибристо сказал, что для первого дня, они хорошо постарались. Потом Максуд спросил о потерях. В бою погибло семьдесят чемпионов и сто двадцать семь человек. Еще день два таких потерь и ночные сражения придется начинать с четвертого или даже третьего рубежа. Число защитников таяло, а протяженность внешней стены крепости оставалась прежней.

— Что сегодня будем делать ночью? — задала вопрос Эйр. — Помимо того, что Азаниэль будет искать шпиона, а чемпионы скряжничать с припасами?

— Амалионы получили по зубам. — сказал Максуд. — Вряд ли сегодня они пойдут в такую же атаку. Может, попробуют применить какую-то хитрость. Первоначальное наше построение будет таким же, как и вчера. Потом посмотрим. Будем действовать по обстоятельствам, в зависимости от того, что предложит нам противник. Сейчас идите и обеспечьте, чтобы ваши воины хорошо отдохнули перед ночным сражением. Насколько это возможно, конечно.

Драйтлы и человеки принялись расходится. Еще прозвучало пару вопросов в адрес Максуда. Алхимист ждал, покуда он на все ответит. На улице остались только Единитель, Максуд с Творящей и Эйр с Жазэль. Маршал задержал на драйтле взгляд. Поднял брови.

— Я читал историю. Много сражений. Башня Тарновина, Кабарбарон, Ксерон… — алхимист остановился.

— Что ты хочешь знать, драйтл с крашеным лицом? — спросила Эйр. — Я не слышала о тех сражениях, что ты назвал. Но могу точно тебе сказать — Максуд там был. Собственной персоной. Так что давай, иди своей дорогой, не мешай нам. У меня есть вопросы к маршалу.

— Ты бессмертен. — округлили глаза Единитель, получив подтверждения своим догадкам.

Эйр вздохнула. Теперь начнется.

— И ты сражался вместе с другими алхимистами. Настоящими. Абсолютными.

— Такими же, как и ты. — показал Максуд на него пальцем.

Единитель сглотнул.

— И какие они были?

— Что-то похолодало. — выкрикнула Амайанта и стрелой влетела в Максуда.

Воин не дернулся. Он уже привык к такому ее поведению.

— Все они были первоклассными воинами. Ты тоже таким станешь. Они стали великим не за один день. Всегда помни об этом. — спокойный голос Максуда звучал как-то отстраненно.

Воин тоже почувствовал то, что богиня ощутила несколькими секундами ранее.

Воздух засвистел. Порывистый ветер часто менял направление, обдувая улицу. Свет начал густеть и собираться в образ. Синяя фигура женщины в роскошном платье появилась совсем рядом. Высокая и стройная. Эйр держалась за меч. Алхимист отошел на два шага с явными признаками удивления.

— Что тебе нужно? — спросил Максуд, не дожидаясь, пока Первая заговорит.

Полупрозрачная девушка, сотканная из синих лучей света, внимательно посмотрела на Сандрин.

— Ее нужно убить. — Она повернулась к Эйр. — Убей.

Сабазадонка медленно вынула меч, глядя стеклянным взглядом перед собой. Ее дыхание было ровным, лицо ничего не выражало. Максуд покосился на нее.

— Ты, что, купилась? — ухмыльнулась Эйр, вкладывая меч обратно.

Первая переместилась на пару метров назад. Глаза ее сверкали яростью. Секунду она не говорила ничего.

— На сторону врага стал бог.

— Бог? — удивился Максуд. — Их нет в нашем мире. Я бы его ощутил.

— Я бы тоже. — резко повернула к нему голову Первая. — Но он там. Я его видела. Своими глазами.

— Почему я должен тебе верить? — спросил воин.

Первая наклонила голову и улыбнулась. Максуд кивнул.

— Ты пришла торговаться.

— Я постараюсь помочь решить проблему с богом. Ты за это убьешь ее.

— Нет. — сразу же ответил Максуд.

— Из-за нее вы проиграете. Амалионы не будут свержены, а человечество будет уничтожено.

— Нет. — еще раз сказал Максуд.

Первая бросилась на него с невероятной скоростью. Воин выставил руку вперед, намереваясь поймать ее. Но на него упал лишь разбитый свет, который она после себя оставила. Солнечные лучи синего цвета озарили вспышкой улицу. Все закончилось.

— Чем ты ей так насолила? — первой нарушила тишину Эйр.

— Еще один бог? — выкрикнула Жазэль.

Еще один? И без того большие глаза Единителя сделались просто огромными. Где же ты, Ицуко? Боги уже живут среди нас. Все те, о которых Ицуко рассказывал темными вечерами у костра. Они здесь! Если ему удастся выжить, то он многое расскажет своему другу. Алхимист посмотрел на Максуда. Тот опустил голову. Наверное, хмурился. А еще его в полиоте называли Хмурым. Куда ему до Максуда.

— У нас есть чем угостить бога? — спросила Эйр. — У нас ведь полно всяких этих древних штуковин. Можно ему подсунуть чемпиона. Они будут спорить до скончания веков только о том, по какому протоколу им лучше спорить.

— Нужно что-то придумать. — сказал Максуд. — Плохо, что мы не знаем, какой это бог.

— А есть разница? — спросила Сандрин.

— Да. Боги отличаются по своим способностям. Управление огнем, стихией, водой, камнем, сознанием, пространством… Или, как Амайанта, всем и сразу. Это меняет дело.

Максуд еще ниже склонил голову и обернулся, чтобы зайти в дом.

— Стой. — алхимист вскинул руку.

Маршал поднял голову и вздохнул. Он продолжал стоять спиной ко всем остальным. Сейчас ему было совсем не до разговоров с абсолютным, который отказывался применять свою силу в бою. Нужно было подумать о том, как противостоять богу.

— Что ты знаешь о Семи мечах Алхимиста?

— Это не имеет значения. — покачал Максуд головой. — Все они уничтожены.

— Откуда такая уверенность? — спросил алхимист.

Максуд медленно повернулся к нему.

— Я их уничтожил. Все семь. По приказу Аста. Сбросил в жерло вулкана. И смотрел, как они, все семь, тонут в нем. И, если что, считать я умею.

— Я видел рисунки. Читал десятки книг, где упоминается этот меч. Один остался. Я более, чем уверен. У моего народа много легенд на этот счет.

— У народа, из которого происходят все великие Алхимисты, есть легенды о великих Алхимистах и их мечах? — поднял брови Максуд. — Удивительно.

Единитель сделал шаг вперед. Уверенность загорелась в нем.

— Что ты теряешь? Ты здесь заперт. С каждым днем ты будешь терять союзников, пока враг не займет крепость. Если у тебя и были планы, то наличие бога у врага, их все рушит. Я предлагаю тебе восстановить паритет. Я считаю, нет, я уверен, что меч есть. И я знаю, где стоит его искать! — алхимист не только выдержал тяжелый взгляд Максуда, а и напирал на него своим.

— Ты один такой умный? — спросил Максуд. — Никто ничего не знал о мече тысячу лет, и тут появляешься ты и заявляешь, что меч не просто существует, а ты даже знаешь, где он спрятан. Не стоит выдавать желаемое за действительное.

Алхимист сделал еще один шаг навстречу маршалу. Теперь они стояли близко друг к другу. Все остальные молча наблюдали за их разговором. Только Жазэль восторженно смотрела на алхимиста, что отважился так говорить с Максудом.

— Я сказал, что я уверен в его существовании. И я уверен, что тебе стоит рискнуть, чтобы найти его. Послать туда отряд, который его заберет. Я бы мог пойти и сам, но без моих доработок со строителями и без ступеней тебе будет сложнее.

Единитель атаковал его взглядом. Цепкий, уверенный, не терпящий возражений. Максуд улыбнулся внутренней улыбкой. Наконец-то, перед ним стоял не перепуганный мальчик со способностями к алхимии. Даже Амайанта вылетела посмотреть на драйтла. Перед Максудом сейчас находился абсолютный алхимист.

— И где же нам стоит поискать этот меч? — спросил воин.

Все вокруг замерли. Никто не обронил и слова. Только несколько пар глаз перебегали с Максуда на Единителя и обратно.

— Статуи инквизиторов стоят, как будто их только вчера изготовили. — сказал алхимист.

— Инквизиторы. — поправил его воин. — Инквизиторы стоят, как будто только вчера стали статуями.

Алхимист вздохнул. Еще одна легенда, о которой он читал или о которой рассказывал Ицуко. Мир потихоньку начал уходить у него из-под ног. Боги, меч алхимиста, теперь еще и инквизиторы. Что он вообще знает о том месте, которое раньше называл родным домом?

— Есть еще одна такая статуя. Статуя алхимиста. Ее не красят. Никогда. Но выглядит она, как новая.

Максуд задрал подбородок и прищурился, показывая, что ему интересно.

— Говорят, что помост к этой статуи создал сам Алхимист. Последний из них. Единственное созданное ним место, которое осталось до наших дней. Если бы у него действительно был такой меч, где бы он его спрятал?

Воин скрестил руки на груди. Надо подумать. Не над тем, что только что сказал абсолютный. Максуд принял решение, когда тот еще и не договорил. Если полный алхимист говорит такие вещи, к нему лучше прислушаться. Не так часто рождаются такие люди, чтобы пренебрегать их словами.

— Нужно все взвесить. — повернулась к нему Сандрин.

— Нет. — покачал головой Максуд. — Все предрешено. Вопрос только в том, кто пойдет. И как отряд выберется из крепости.

— Я пойду. Что тут думать? — выступила вперед Эйр. — Чемпионы ничему не хотят учиться. С людьми Азаниэля драться скучно. Телохранитель Сандрин пока не нужен. Война ведь. — усмехнулась сабазадонка. — Но из жалования не смей вычитать эти дни.

— Нужна Творящая. — сказал Максуд. — Не известно, сколько там амалионов. И она должна будет передать сообщение о том, что группа подошла к крепости, чтобы мы ее встретили. Или какое-то другое, если это понадобится.

Да, от подмоги в лице Творящей мог отказаться только полный идиот.

— Делорис нужна мрачным. Без меня тоже будет туго. — размышляла вслух Сандрин. — Из Творящих Азаниэля нельзя никому доверять. Тем более, что там есть шпион, и мы не знаем, кто он. Селюстир очень сильна. Зеленый цвет — нужный цвет. Здесь она нужнее. Остается Милизен или Эстэль.

— Эстэль. — кивнул Максуд. — Синий цвет со щитами. Может, им придется удирать.

— Кто это будет удирать? — отозвалась Эйр. — Возможно, применять стратегически выгодное отступление, но не более.

— Ты все равно останешься здесь. — посмотрел на сабазадонку Максуд. — Заменишь меня, если… если я снова не смогу вести армию в бою. Калибристо замечательный командир, но он чемпион. И думает, как чемпион.

— И только о чемпионах. — поддакнула Эйр.

Максуд кивнул.

— Жазэлизэ. Ты пойдешь.

Жазэль сначала никак не отреагировала на его слова. Нет, она их услышала. И поняла. Просто услышать свое имя в числе тех, кому предстоит выбраться из осажденной крепости, пройти уйму километров в неизвестном направлении, да еще и по чужой стране, скорее всего захваченной амалионами, она вообще не ожидала. Поэтому побледнела и выдохнула только через несколько секунд после реплики Максуда.

— Еще пойдет Эстэль. И нам нужна грубая сила. Воин.

— Я не пойду! Я не умею по скалам… это самое. И когда амалионы того, я тоже… это… не умею я! — сорвалась на крик от ужала Жазэль.

— Ты справишься. — Максуд даже не удостоил ее взглядом. — Есть предложения по воинам? Желательно, не человек.

— Каменные слишком тупоголовые. — задумчиво подняла глаза Эйр. — Зверь — не совсем то, что здесь нужно. — девушка вздохнула. — Чемпион.

Да. Именно чемпион им и был нужен. Машина для сражений. Такой и сам на небольшой отряд напасть сможет, и прикрыть отход союзного отряда. Нужен чемпион.

— Как на счет Румадэу? — спросила Сандрин. — Он ведь не в армии Калибристо сейчас?

Максуд кивнул. Отличный выбор. Хороший воин. Слегка темпераментный. Но добротный. И не мыслит слишком узко, как большинство чемпионов. За что, скорее всего, и заработал половину своих предупреждений.

— И я пойду.

Все обернулись в сторону говорившего.

— В таком плане должен принимать участие и кто-то со стороны Азаниэля. — продолжил Оррмарин.

Жазэль улыбнулась. Максуд был категорически против. Но спорить сейчас с сыном генерала означало только одно — поднимется шумиха. Азаниэль обязательно будет доказывать, что он должен принимать в этом участие. На уши будут подняты даже ленивые гусеницы, что спят под камнями. Шпион, который притаился в рядах защитников, волей не волей все узнает. Нельзя допустить, чтобы меч перехватили.

— При одному условии. — сказал Максуд. — Ты никому не скажешь об этом. Понял? Только отцу. И все. Скелет не должен знать.

Оррмарин кивнул.

— Выдвинитесь, как только стемнеет. В этот период времени амалионы заняты тасованием войск. Днем они показывают одни порядки, а потом перемещают войска, чтобы подготовить нам сюрприз. В это время и пойдете. По скале вас спустит Единитель.

— Нужны кони. — сказал алхимист. — Два дня я скакал сюда. К полиоту чуть ближе.

— Карты? — спросил воин.

Абсолютный кивнул. Он скоро сходит и принесет их. Все отметит на них. Даже примерный путь. И передаст что-нибудь отряду на случай, если на них выйдут дикие. Если они еще живы.

— Как мы проведем коней по скале? — спросил Оррмарин.

— На счет этого не беспокойся. — ответил маршал.

— Хорошо, тогда я раздобуду нам четыре лошади.

— По-тихому. — добавил к его словам Максуд.

Сын генерала кивнул. Жазэль немного приободрилась. Компания собиралась не слабенькая. Творящая и чемпион. Еще Оррмарин. Девушке не терпелось побыстрее ускакать с ним из крепости. Только вот ездить верхом на лошади она не умела. Ничего страшного, научится.

Минут через пять она уже собирала нужные вещи. Еще вечером стоит забежать к поварам, им ведь нужны продукты в дорогу. Оррмарин сказал, что отец выделит им сушеное мясо, которое может долго храниться. Оно не очень вкусное, но лучше есть его, чем быть голодными. А еще ей предстояло сходить к заклинателям. Нужно, чтобы лошадей провели. И убрали со скалы птиц. Огромных диадем.

Эйр плюхнулась в кровать. Сандрин подошла к Делорис проверить ее дымник. Максуд уселся на стул. С ними зашел и алхимист. Он стал у стены, чуть дальше дверного проема. Открылась дверь, и вошла высокая черноволосая Творящая. Сто ее косичек были разбросаны на одном плече.

— Есть мысли? — спросила она. — Что это за бог? Что они вообще умеют?

Все присутствующие на мгновение отвлеклись от своих дел и уставились на Максуда. Сам воин поводил глазами от одной девушки к другой. Пожал плечами.

— Лучше тебе сказать, маршал. — пригрозила Эйр.

— Я не знаю, что умеет делать этот бог. — признался Максуд.

— А другие что могли? — спросила сабазадонка.

— Ну… разное. Могли становиться огнем и выжигать все и всех. Вызывать природные катаклизмы. Ураганы, смерчи, молнии, ливни. Я слышал об одном, что мог даже вулкан заставить пробудиться. Когда-то еще раньше были и такие, что могли вообще все. Надеюсь, у них не один из таких богов.

— Таких богов были единицы! И я в этом мире осталась одна. — бросила ему Амайанта скрестив руки на груди.

— Ничего, как-нибудь справимся. — закивал сам себе Максуд, не обращая внимания на слова богини.

— Справится он. — подняла руки к небу девушка в золоте. — Все сделают другие, а он, как обычно, припишет все заслуги себе.

Максуд и Жазэль сначала переглянулись, а затем обернули к ней головы. Их лица застыли в вопросительных выражениях. Алхимист со своего места наблюдал сразу за всеми. Здесь происходило что-то странное и он никак не мог разобрать, что именно.

— Нам помогут Первые. — озвучила предположение Жазэль.

— Первые? Я вас умоляю. — богиня полетела к окну. И смачно ругнулась.

— Что она сказала? — выпрямилась Сандрин.

Алхимист пока держался тихо. Ему было ничего не понятно. Лучше какое-то время просто понаблюдать.

— До ругательства или после? — спросила Жазэль. — Она сказала: «Первые? Я вас умоляю.» — Жазэль намеренно исказила свой голос, чтобы он хоть чуточку стал похож на голос девушки в золоте.

Амайанта так резко повернулась к ней, что Жазэль непроизвольно одернула голову назад.

— Больше никогда так не делай, дурочка. — сказала богиня голосом самой Жазэль. — Иначе, клянусь богами, я выпущу тебе кишки и разбросаю их по округе. — добавила она суровым голосом Максуда.

Жазэль и маршал открыли рты.

— Я так не разговариваю. — сказал воин.

Обе девушки посмотрели на него, подняв бровь. Максуд вздохнул и покачал головой. С ними спорить — себе дороже. Он махнул рукой.

— И какие такие заслуги я себе приписываю? — спросил воин.

Единитель уже слегка улыбался. Ситуация в его понимании складывалась странная. Максуд и та девушка говорили еще с кем-то. Остальные слушали, как будто они понимали, в чем дело, как будто знали, что здесь есть еще кто-то, кого невозможно увидеть. Но почему тогда этого кого-то видел маршал и девушка?

— Какие? Тебе напомнить? Разве не ты недавно рассказывал, что убил всех амалионов? И теперь они за это мстят человекам? — Амайанта ехидно склонила голову.

— Это одно из предположений. — пояснил воин.

— Предположений? Твой мозг не способен предполагать. Он и факты с трудом воспринимает, а оперировать ними, чтобы делать умозаключения… Ты себя здорово переоцениваешь. — задрала подбородок девушка в золотом.

Максуд и Амайанта вперили друг в друга суровые взгляды. Жазэль перестала рыться в вещах и села на кровать. Она оказалась втянутой в разговор по самые уши. Теперь не отвертеться.

— О чем они говорят? — спросила Сандрин.

— Ну… — девушка думала о том, как бы мягче передать их разговор и не вызвать ответную реакцию у богини. — Амайанта сказала, что у Максуда весьма посредственные умственные способности. Если коротко.

— Почему она так сказала? — продолжила задавать вопросы Творящая.

— Потому, что Максуд считает, что, когда он убил почти всех амалионов, те решили раз и навсегда избавиться от человеков и с тех пор вынашивают планы по уничтожению своих врагов. Амайанта говорит, что это все басни.

— И какая тогда настоящая причина? — спросила Сандрин.

Амайанта повернулась к Творящей.

— Настоящая причина? — богиня снова посмотрела на Максуда. — Хочешь знать?

— Хочешь знать? — повторила Жазэль.

— Да. — ответила Сандрин.

— Она у Максуда спрашивает. — шепнула девушка.

Теперь уже воин скрестил руки на груди и задрал подбородок, готовый выслушать версию Амайанты. Та величественно вознеслась к потолку от своего окна.

— Боги. — улыбнулась девушка в золотом. — Вот кто настоящая причина.

Жазэль удивленно заморгала.

— Ты будешь говорить или нет? — прикрикнула на клерка Эйр.

Девушка быстро повторила слова Амайанты. Богиня, дождавшись, пока все с интересом ждут объяснений, продолжила.

— Еще когда человечество качалось в своей колыбели, амалионы, их старшие братья, вовсю изучали мир. Они были, как бы это правильно сказать, господствующей нацией. Потом пришли мы. И все изменилось. Мы стали искать себе игрушки. Человеки с их недоразвитыми приземленными потребностями нас не сильно интересовали. Цивилизация амалионов в этом плане выглядела гораздо предпочтительнее. Там было, что разрушать, понимаешь? — Амайанта повернулась к Жазэль. — Ты мешаешь мне своим бубнежом.

— Ты мешаешь мне… — Жазэль осеклась. — Буду потише. — сказала они почти шепотом и опустила глаза.

— Я уже рассказывала, как ненавижу человеков? — спросила Амайанта и специально проследила, чтобы девушка передела все слово в слово. — Ах, нет. До этого мы еще дойдем. Так вот. Амалионов мы любили. — она мечтательно посмотрела вверх. — Убивать. Издеваться, мучить до смерти. Мы устраивали целые представления. Для себя. Ну знаешь, чей амалион дольше проживет, если их жарить на огне. Или держать под водой. Сможет ли он выжить без ноги. Или без двух. Весело же. — Амайанта прикусила губу. — Да, славные были деньки. Закончилось все тем, что нам пришлось воевать друг с другом.

— Почему пришлось? — спросил Максуд.

Девушка в золотом выпучила глаза.

— Ты что, не понимаешь? Нам же было скучно! Чем еще себя занять? Все плотские утехи нам давно надоели. Амалионов мучить тоже стало не интересно. И мы решили поиграть в войну. Амалионами. Закончилось это тем, что один из богов… — Амайанта сделала паузу и поклонилась. — Не будем называть ее имени, победила. Другие не хотели с этим смириться и в порыве особо буйной ярости принялись… э… делать то, что и всегда. Убивать. Но с особым рвением и выдумкой. Вот тогда, когда амалионов почти не осталось, мы уже вынуждены были переключить свое внимание на человеков. Но с вами было еще скучнее. Вы даже сдохнуть интересно не можете.

— Да, но при чем здесь ненависть амалионов к людям? — спросил Максуд. — Почему они хотят всех нас уничтожить?

— А я разве не сказала? — спросила Амайанта и наигранно захлопала ресницами. — Боги… Понимаешь, первые боги, такие, как я, созданы из потоков. Поэтому мы такие сильные. Остальные… им нужно тело. Человеческое тело. Боги могли приходить и уходить в другой мир. Но, чтобы быть здесь, в этом мире, они нуждались в человеческом теле. Сейчас все боги в другом мире. Но, если они захотят здесь пошалить, то, как ты думаешь, что им для этого понадобиться? И что они будут делать, когда вернуться?

Жазэль закончила передавать слова Амайанты. Наступила тишина.

— Амалионы боятся, что вернуться боги? В тела человеков? — спросил алхимист. — Поэтому они хотят исключить эту возможность. — сказал он себе под нос. — В этом есть смысл. Если боги действительно хотят вернуться.

Максуд и Жазэль уставились на Амайанту, а все остальные на них. Девушка в золотом подняла подбородок, получив свой момент славы.

— Ну? — поторопил ее Максуд.

— Скажу так: нет ничего постоянного. Сегодня им нравится там, а завтра… Кто знает, что может произойти завтра? — Амайанта опустила голову и посмотрела на Жазэль. — Последнее предложение было вопросительным. Для большей трагичности. Перескажи теперь его с правильной интонацией.

Девушка закатила глаза, но выполнила просьбу или приказ богини. Ненадолго воцарилась тишина. Алхимист уже давно понял, что Максуд и та девушка общаются с кем-то. Кем-то очень могущественным и очень древним. Может, даже с одним из богов. Ицуко ему много о них рассказывал. Конечно, слушал он вполуха. Имя Амайанты он точно помнил. То ли это скверный кровожадный бог, то ли хитрый и ловкий обманщик, ведь даже такие водились среди богов. Судя по рассказам Ицуко, конечно.

— Ты думаешь, что амалионы так боятся богов, которые уже тысячу лет не возвращаются, что готовы ради этого истребить все человечество? — спросила Жазэль.

Амайанта облетела вокруг девушки и замерла рядом с ее лицом. Девушка наклонила голову в сторону, чтобы не столкнуться с летающей сияющей сущностью. Богиня улыбалась.

— Скажи Тревизо пусть зажжет глаза. Создаст меч и уколет Сандрин. — сказала девушка в золотом, взлетая под потолок и поближе к Максуду.

Жазэль немного поморгала, но передала слова Селюстир. Творящая не задавала лишних вопросов. Ровный широкий меч через секунду уже возник в ее руках. Делорис прикусила губу, завидуя, что другие могут сотворить такие ровные мечи. Селюстир подошла ближе к Сандрин и ткнула мечом в ногу. Меч в последний момент отклонился от траектории и ушел вбок. Жазэль закричала и опустилась на кровать, прижавшись к стене.

Черное бесформенное существо с красными глазами и множеством отростков, похожих на рога, лапищей отвело меч Тревизо. Ног у существа не было. Оно вытягивалось из руки Сандрин. И это было еще ужаснее. Существо, увидев реакцию Жазэль, повернулось к ней и немного опустило голову. Хмыкнуло и исчезло.

— Еще раз. — скомандовала Амайанта.

Жазэль с трудом передала команду. Существо возникло снова.

— Ты меня видишь, человек? — раздался скрипучий жуткий голос.

Алхимист чуть не подпрыгнул от удивления. Тревизо отошла на два шага, держа меч перед собой. Эйр схватилась с кровати, держа меч в руках.

— Не только она.

Существо медленно повернулось. Увидело девушку в золотом, парившую под потолком.

— Амайанта? Ты тоже здесь? Заточена? — существо немного сжалось. — Мне трудно здесь находиться.

— Коли еще. — сказала Жазэль, не дожидаясь, пока богиня отдаст распоряжение.

Тревизо подошла и занесла меч. Как и прежде, он уходил в сторону, не доходя до Сандрин.

— Как ты это делаешь? — спросило существо. — Ты можешь свободно находиться здесь? Разве отец не подверг тебя наказанию?

От этого голоса у Жазэль мурашки шли по коже. Или от того, что она видела перед собой. Наверное, все вместе друг друга дополняло.

— Он наказал всех. — ответила Амайанта.

— Ты знаешь, какое наказание получила? Ты знаешь, как от него избавиться? Говори, говори, говори! — ревело существо, размахивая лапами.

— У каждого свое наказание. И каждый должен понять его сам. — спокойно говорила богиня.

— Ах ты, мерзкое отродье!

Существо попыталось наброситься на Амайанту. Богиня резко улетела в сторону, и оно замахало лапами.

— Я убью тебя! Слышишь? Я всех убью! А когда я выберусь, то убью тебя снова. Я залью это проклятую планету кровью! И твоя в ней будет тоже, слышишь!? Сейчас же отвечай мне.

Черное существо снова накинулось на Амайанту, захватив ее своей темнотой. Максуд открыл рот, как только девушка в золоте исчезла. Просто исчезла, как будто спряталась за покрывалом. У Жазэль челюсть отвисла. Вспышка света.

— А-а-а! — зарычало существо. — Сильная тварь! Я стану еще сильнее. Я тебя убью! И всех их.

Жазэль схватила за руку Тревизо, не давая той в очередной раз попытаться уколоть Сандрин. Черное существо корчилось от боли, а затем в один момент выросло перед Жазэль.

— Тебя я убью первой! — и оно исчезло.

Втянулось в руку Сандрин. Жазэль бросила взгляд туда, куда затянулось это черное создание. Браслет. Красивый золотой браслет. Это украшение появилось у Сандрин после того похода в крепость. Когда они первый раз тут были.

— Ты его нашла. Еще тогда. Артефакт, который искала в крепости. Ты нашла его. — Жазэль смотрела в глаза Сандрин.

— Нашла. — подтвердила Творящая.

— Ну как тебе боги? — спросила Амайанта у клерка. — Стоит таких боятся?

Жазэль открыла рот:

— Он… он…

— Да. Самый младший из моего поколения. — улыбнулась Амайанта, затем склонилась над девушкой — И самый слабый.

— А самый сильный… — не закончила свое предложение Жазэль, пристально глядя в глаза богине.

Амайанта улыбнулась еще шире. Потом улыбка с ее лица внезапно спала, и девушка в золотом пролетела сквозь стену. Клерк выдохнула и ее плечи поникли.

— Что ты видела? — спросила Сандрин. — Ты видела моего защитника?

— Защитника? Убийцу. — Жазэль опустила голову. — Страшного убийцу. И Амайанта говорит, что он самый слабый из тех богов. — девушка быстро подняла глаза на Максуда. — Нам нужен меч. Срочно. Срочно нужен. Собирай всех, нам пора выдвигаться. Нам не обойтись без такого оружия. Меч. Почему мы раньше за ним не пошли?

Девушка вскочила, судорожно перебирая те вещи, которые уже два раза перебрала. Алхимист посмотрел на свои руки. Мелкая дрожь. Да уж. Был бы Ицуко здесь. Сколько бы он узнал.

— Значит, вы вдвоем говорите с невидимым богом. — утвердительно сказал Единитель.

— С богиней. — поправил Максуд. — Ее зовут Амайанта.

— Она нам помогает?

— Да. — кивнул Максуд. — Но делает вид, что только мне, и то, не по своей воле.

— И что она умеет? Как она может помочь в войне против амалионов? — алхимисту были интересны ответы на сотни своих вопросов. — Почему ее видите только вы? Как она выглядит? Она слышит только вас?

Максуд посмотрел на него усталым взглядом. Да, сейчас совсем не тот момент, чтобы посидеть компанией у костра и поговорить до утра. Под стенами крепости огромное войско, подкрепленное богом.

— Я принесу карты. Расскажу о дороге. — алхимист повернулся к Жазэль. — У меня будет одна просьба. Может, даже требование. Вам будет не сложно его выполнить.

Жазэль на секунду перестала теребить в руках вещи. Она замерла и посмотрела сначала на алхимиста, потом на Максуда.

— Наверное, сейчас не подходящая ситуация, чтобы предъявлять требования. — сказал воин.

— Это вы выполните. — алхимист схлестнулся с воином взглядами.

Повисла тишина.

— Выполним, при условии, что это не помешает нашей основной миссии. — разрядила обстановку Сандрин. — Если это…

— Вам понадобится нож. Любой. И две минуты времени. — успокоил их Единитель. — Больше ничего. Я скоро вернусь.

Все проследили, как драйтл вышел из комнаты. Максуд вытер лицо рукой. Так всегда при осаде. С каждым днем все сложнее. Проблемы начинают накапливаться, взаимоотношения портиться. Пока все это не дойдет до критической точки. Потом либо оставшиеся в живых сплотятся и дадут отпор врагу, либо найдутся предатели, которые загубят всех защитников.

— Ему можно доверять? — спросила Тревизо. — Какой-то он странный.

— Он единственный в своем роде. — сказал Максуд. — На много-много поколений назад и вперед. Такие рождаются раз на сотни лет. Не удивительно, что он немного странный. Тем более, мы не знаем ничего о его прошлом. Селюстир, сегодня ты будешь главной среди наших Творящих. Сандрин пойдет наверх. Алхимиста нельзя оставлять одного без прикрытия. Я буду нужен внизу. А пока поищу Айю.

На улице солнце, как обычно, жгло кожу. Сухой воздух только усиливал жару. С одной стороны, хотелось, чтобы побыстрее наступил вечер. А вот с другой… Максуд прошелся от своего дома в одну и другую сторону. Амайанты не было нигде видно. Он мысленно позвал ее, надеясь, что она как-то сможет его услышать. Похоже, напрасно. Тогда он попытался вспомнить что-то хорошее и усилить свои позитивные чувства. Отклика он не ощутил. Ладно, есть еще и другие дела.

Максуд зашел в дом. Стекол в нем не было. Как и дверей. Кровати сгнили. На полу лежал драйтл. Воин огляделся. Смотреть, конечно, не на что. Но нужно дать драйтлу на полу время свыкнуться с мыслью, что к нему пришли.

— Ты когда ел последний раз?

Ответа не последовало. Максуд вздохнул.

— Ты знаешь, сколько мне лет? У? Несколько тысяч. Я и сам точно не помню. Может десять. Может пять. Или чуть меньше. Знаешь, сколько раз я испытывал разочарование? — Максуд на секунду умолк. — Десятки тысяч раз. Понимаешь, иногда ты взбираешься на гору, а иногда падаешь с нее. Это жизнь. Бесконечные горы. То вверх, то вниз. Сейчас тебе кажется, что ты катишься. Но я пришел потому, что мне нужна твоя помощь. Лично мне и вообще всем людям в мире. У врага есть бог. Если он нападет… Защититься нам нечем.

— Тогда я тебе зачем? — спросил драйтл.

— Когда-то давно существовали мечи алхимистов. — начал рассказ Максуд.

— Это те черные выдуманные штуки?

— Да, именно те. Их выдумали аж семь штук. И они убивали. Пока все семь не были уничтожены.

Драйтл цокнул языком:

— Печальный конец истории.

— Да. — согласился Максуд. — А теперь появилась надежда, что один такой меч все еще существует.

— И где же он? — безразлично спросил драйтл на полу.

— В землях алхимистов. Его нужно забрать.

— Мы не можем выйти из крепости. Разве, что амалионы устроят нам коридор славы, провожая нас в путь.

— Румадэу, я пришел сюда не шутить. Меч есть. И мы должны его найти. Я собираю группу.

— Ты сильнее меня, зачем я там нужен? — драйтл все так же валялся на полу.

— Я не иду.

— Та Творящая, Сандрин, кажется, — она хороший воин. — потянулся чемпион.

— И она тоже останется здесь. — поведал ему Максуд.

— А человеки? — с тенью надежды спросил Румадэу.

— И так будет двое. Сын генерала и Жазэлизэ. Еще с вами пойдет Творящая.

Чемпион вздохнул.

— У меня другие планы. Десять отличий. Я смогу их добыть в ночных боях.

— А-а. Значит, я в тебе ошибся. — сказал Максуд, разворачиваясь к нему спиной. — Здесь либо спасение жизней, либо твои долбаные отличия. Попрошу Калибристо, он мне выделит кого-то, может, Зодэму.

Максуд вышел на улицу, шагая домой. Амайанта летала над ним. Он не видел ее, но ощущал, что она там.

— Как мы выйдем из крепости. — чемпион быстро настиг его. — И если мы выйдем, то как отыщем меч? Ты знаешь точное его местоположение?

Темная кожа. Как после хорошего загара. Светлые глаза. Очень светлые. Может даже показаться, что они светятся, хотя это не так.

— Твоя задача обороняться и нападать. Всем остальным будет заниматься Жазэлизэ. Я ей доверил управление группой.

— Девчонке? Ей бы куколками играть. — покачал головой чемпион.

— Скажи ей так, и ты будешь идти всю дорогу по пояс в болоте, пока она будет ступать босыми ногами по мягкой зеленой травке. Ты ее недооцениваешь.

Румадэу на это ничего не ответил. Он молча шагал рядом, иногда потягивая носом.

— Оружие себе подбери, знаешь, куда его сгружают? Хорошо, можешь взять все, что тебе нужно. Латы будут лишними. Ваше дело не направление пробивать, а незаметно красться. Ножей побольше возьми.

— Ты учишь чемпиона? — поднял брови Румадэу.

— Приходится. — пожал плечами Максуд. — Выходим после того, как наступит темнота. Собираемся на пятом рубеже и идем к дальнему краю, где стена упирается в скалу.

Воин показал пальцем то место, что он имел в виду. Чемпион кивнул.

— Можешь прийти заранее. Одной группой мы не идем.

— Хм. Никто об этом не должен знать? — спросил Румадэу.

— Не должен знать только тот, кто не должен.

— Крыса. Куда же без них. — понимающе кивнул чемпион. — Хорошо.

— Сначала поешь. Жазэлизэ соберет провизии. Отнесешь. Пока побудешь у меня в доме.

Чемпион снова кивнул. На перекрестке они разошлись. Румадэу предстояло собрать оружие для себя. Драйтл почесал свой подбородок, обдумывая на ходу, какие виды оружия и в каком количестве ему могут понадобиться.

Максуд еще побегал по рубежу, проводя нужные встречи и втихую договариваясь о ночной вылазке. Все это время Амайанта кружила на определенном расстоянии, не подлетая ближе. Потихоньку подкрадывался вечер. Лучи солнца перестали так греть, а их цвет слегка изменился и стал более оранжевым. Максуд смотрел на амалионов со смотровой площадки. Они, как обычно, усердно создавали видимость того, что сегодня не планируют нападать. Передние части рассаживались у костров, которые уже кое-где начали зажигаться. Амайанта тоже наблюдала. Воину показалось, что за последние пару часов она еще так близко не подлетала.

— У Сандрин в браслете бог?

— А ты думал, что там маленький котенок, которой так мило мурлычет, что стрелы врагов не могут поразить твою любимую Творящую?

— Я не знал, Айя. Я бы тебе сказал.

— Что-о-о? — скривилась богиня, почти стиснув губы. — Ты бы мне сказал? Как сказал, кто ты, сколько тебе лет, что ты умеешь? Как рассказал о своих Шагах?

— Ну, в итоге-то я рассказал. — оправдывался Максуд.

— Угу. Вот и сейчас. Я все узнаю последней. — печально констатировала богиня.

— Я не хотел, чтобы кто-то об этом знал, поэтому не говорил об этом вслух. Чем меньше враг знает, тем лучше. Я думал, что это обычный артефакт. Иначе я бы рассказал.

Амайанта перевела на него внимательный взгляд. Она сощурила глаза.

— Ладно. Ты говоришь правду. У тебя бы действительно не хватило мозгов понять, что это за браслет. И как это я сразу не догадалась? Твой пятиграммовый мозг попросту не может отличить артефакт от заточенного бога. Это ведь не твоя вина, что ты родился таким идиотом. Всему виной твоя гулящая неразборчивая мать.

Максуд усмехнулся.

— Он говорил ужасные вещи. — сказала Амайанта. — Смешно было наблюдать за осломордой, у которой сердце в пятки ушло. А ты, как будто, был к такому готов?

— Я его знаю очень давно. Мы все время по разные стороны стены. Он губит судьбы людей.

— Почему ты разрешил, чтобы Сандрин вступила с ним в Единство?

Максуд округлил глаза.

— О, Свод. Ты совсем идиот. — девушка отвернулась, мотая головой.

— Я думал, что…

— Он просто артефакт, да, да, я уже поняла. Значит, ты совсем не испугался?

Она заглянула ему прямо в глаза. Воин выдержал ее взгляд. Он не ответил. Девушка в золоте улыбнулась и перешла на шепот.

— Всего один раз. Когда он меня обхватил своими лапами, да?

Максуд сглотнул. Зачем ей говорить о том, о чем она и так знает?

— Ты испугался за меня. А говорил, что не ведаешь, что такое страх. — улыбнулась Амайанта.

— Это другое. Я бы сказал, что я переживал.

— Не-а! — богиня выставила палец и очень выразительно покачала ним со стороны в сторону. — То отвратительное чувство я никогда не забуду. Это было не оно. Укол страха. Игла, которая кольнула прямо в сердце.

Амайанта улыбалась, глядя на воина. Максуд слегка поднял брови и кивнул, открывая рот, чтобы ей что-то сказать.

— О, нет. — не дала ему это сделать девушка в золоте. — Сейчас ты сморозишь чушь.

— Тебе нравится, что я испытываю страх за тебя. Тебе приятно понимать, что ты важна для меня. — воин улыбнулся и с уважением кивнул ей. — Ты, наконец-то, осознала свою значимость.

— Я же говорю — чушь! Свою значимость? Только осознала? Мою значимость невозможно переоценить! Я значимее вас всех вместе взятых. — как-то не по-настоящему вспылила Амайанта. Максуд улыбнулся. Он напитался теплыми чувствами к ней.

— Не смей. Открывать. Рот.

Воин вздохнул.

— У тебя есть идеи на счет чувств? Я могу ведь попытаться испытать несколько специально. Что там у тебя по списку? Не поверю, что ты об этом не думала.

Девушка в золоте подлетела к краю платформы и села на камень.

— А ты заметил, что последнее время чувства должны быть связаны со мной? Например, дружба. — медленно говорила богиня. — Ты ведь дружишь и с другими. Но осколок я получила только тогда, когда ты подружился со мной. Или прощение. Ты простил меня, и я смогла вычеркнуть еще одно чувство.

Действительно. Ведь он и раньше испытывал эти чувства. И, скорее всего, даже тогда, когда Амайанта уже была рядом с ним. Но никак на нее это тогда не действовало.

— К чему ты клонишь? — все еще недоумевал воин.

— К тому, что, возможно, ты уже сто раз это чувство испытывал, но я его не ощутила. Оно не было связано со мной. — Амайанта опустила взгляд и теперь болтала ногами. — Поэтому я и не могу получить последний осколок.

— Так тебе остался всего один? — поднял брови Максуд, чуть не сделав свой вопрос выкриком радости.

— Угу.

— А почему ты тогда не летаешь, не кружишься, не заставляешь меня испытывать все подряд чувства по списку? Тебе остался последний шаг, а я не вижу твоего радостного возбуждения. Твоего энтузиазма по этому поводу. Ты можешь вернуть себе силу, Амайанта. Стать той богиней, которой раньше и была. Все твои проблемы в один миг могут решиться.

— Угу.

Амайанта пожала плечами. Страх. Беспричинный. Или нет? Максуд ощутил это чувство. Такое иногда возникает у человека, когда он не уверен в том, что сможет выполнить то, за что взялся.

— У тебя получится. Ты проделала хорошую работу. Последнее чувство. Еще немного постараться, и все. — подбодрил ее воин.

— Угу.

— Что ты заладила? Рассказывай. Я ведь все равно почувствую. Только не сразу.

— Узнаешь, как это узнавать последним. — улыбнулась Амайанта.

— Ладно. — сказал Максуд. — Ты боишься, что… что последний осколок, вовсе не последний.

Девушку шумно выпустила воздух. Как это она может не знать, сколько у нее всего осколков?

— Тогда, ты думаешь, что если вернешь себе тело, то сразу же примешься есть все подряд и растолстеешь! — воин выдвинул другое предположение.

Максуд мельком посмотрел на нее. Никаких признаков улыбки. Воин вздохнул.

— Значит, ты боишься, что не вернешь все свои силы.

— Как раз на оборот. — сказала Амайанта и отвернула голову.

— Не понимаю.

— Я понимаю, что ты не понимаешь. Я другого от тебя и не ожидала. — хмыкнула девушка в золоте.

Ненадолго воцарилась тишина. Максуд посмотрел на солнце. Оно уже начинало садиться.

— Я не знаю, что делать потом. Когда я верну тело. Я так долго была… такой. Что мне делать? Раньше я хотела вернуть тело, чтобы стать повелительницей мира. Ты показал мне, что это совсем не просто. Заслужить любовь и уважение, эти все бла-бла-бла. А если я буду плохой богиней?

— Ты? — поднял брови воин. — Ты уже была плохой богиней. Теперь будешь хорошей. Я в этом уверен.

— Да? Ты слышал, как говорил мой брат? И что он говорил? — Максуду показалось, что у Амайанты и плечи опустились. — И я ведь такая была. Убить, убить, убить. И даже хуже. Он многого себе не мог позволить, пока я была полна сил. Ему и в голову не могли прийти те идеи, что я притворяла в жизнь. И мне хватило бы сил делать это бесконечно. А если я снова стану такой же?

— Тебе было противно его слушать? — спросил Максуд.

Девушка кивнула.

— Так, словно все ошибки прошлого в один миг вернулись и начали с тобой разговаривать. Мерзкое ощущение.

— Ты такой не станешь, Айя. Я хорошо тебя знаю. Лучше, чем ты можешь себе даже представить. Знаю тебя всю. От начала и до конца. Ты не такая. Ты — это росток, который нужно переносить в руках, чтобы с ним ничего не случилось. Ты настолько нежная и ранимая, что тебе приходится все это скрывать от других за своими проделками, демонстрируя свою силу и непоколебимую волю. Но ты слепа. Ты даже и десятой части не видишь из того, чего ты уже смогла добиться. Сегодня ты говорила с тем богом. И что? Мне показалось, что говорил современный человек с каким-то доисторическим полуживотным, у которого кроме инстинктов ничего нет. Вообще ничего. И ты такой была. Я знаю. Но ты проделала долгий путь. Посмотри на себя сейчас. Если бы ты с этого дня вернула себе тело и стало богом в нашем мире, я бы первым тебе поклонился. Ты много говорила о том, что тебе нужен достойный. Но все наоборот, Айя. Это нам нужен достойный. И этот достойный — ты. Я тобой восхищаюсь. Восхищаюсь твоему стремлению идти к своей цели тысячами лет. Ты не сбилась с пути. Как это вообще возможно за столько лет? Ты даришь надежду. Не только мне. Сначала я думал, что буду на тебя ровняться. Что я изменюсь и стану лучше. По твоему примеру. Но потом понял, что всем нам нужно пройти хотя бы тысячную часть того пути, что прошла ты. И мир станет лучше. Когда мне тяжело, когда надежды мало, я вспоминаю о тебе. Ты… ты… ты меня…

— Воодушевляю? — возбужденно спросила девушка в золотом.

— Да, воодушевляешь.

Амайанта взлетела. Она закинула голову назад, расставила руки.

— Воодушевление. Мое последнее чувство! Восхищение мной! Не моей силой, не моими умениями. А той личностью, которой я стала. И я тебя воодушевила. — Амайанта начала крутиться вокруг своей оси с бешеной скоростью. — Я это сделала! Кто молодец, а, осломордый? Ну же! Давай обнимемся!

Она вынырнула из воздуха и подлетела к Максуду. Тот расставил руки, а девушка ловко пролетела между ними и рассмеялась.

— Дурачок. — она взлетела еще выше. — Лети ко мне! Ну же! Где ты? — девушка еще секунду повисела в воздухе. — Где она лазит?

Девушка в золотом быстро улетела. Максуд остался один. Надо же, последнее чувство. И что теперь? Распадется ли ее Единство с ним? Как изменятся их отношения?

Амайанта прилетела так же быстро, как и скрылась. Девушка в золоте ругалась так сильно, что Максуд невольно посмотрел на платформу, не треснет ли она от таких проклятий. Девушка кружилась, взлетала, падала, кричала, рычала, зло нашептывала и откровенно проклинала. Воин не решался с ней заговорить. По опыту он знал, что ей нужно дать немного остыть. Ведь тот гнев, что она переливала ему, казался ему необъятным. Через пять минут она уже более-менее успокоилась.

— Может, теперь расскажешь? — мягко спросил воин.

— Рассказать? Что тебе рассказать? Как меня одурачил Отец? Не в первый раз уже, скажу я тебе! Чувства. Познать все чувства. Пятьдесят осколков. Познай их и будет тебе счастье. Я познала! И что? — крикнула Амайанта прямо в небо. — И что? Ненавижу тебя! Понял? Ненавижу!

Она полетала по платформе что-то рыща глазами. Опустилась, взяла крохотный камешек и запустила в небо.

— Надеюсь, что попала тебе прямо в глаз! В тот, которым ты за мной наблюдаешь, чтобы посмеяться вечерком.

Максуд еще подождал пять минут. Амайанта уже не так резво крутилась и тон ее ругательств стал помягче.

— Так что произошло. Ты познала все чувства? Это точно? Может, что-то осталось?

— Может, хватит прикидываться, что у тебя там в голове что-то есть? — зло бросила Амайанта. — Это было испытанием. Загадкой. Условием. Я все сделала. И что же я узнала, когда выполнила последнее задание? Что это еще не все! Ты представляешь? Теперь, помимо всех чувств, мне нужен еще и поступок!

— Поступок?

— Я что, непонятно говорю? Или на другом языке? Я так и сказала. Поступок.

— Какой?

— Ты идиот? Если бы я знала, какой поступок, разве я бы так сердилась? — выпалила богиня.

Максуд почесал затылок. Да, действительно, у нее были причины так злиться.

— Я тысячи лет думала, что иду к своей цели. И что? — она подняла голову. — Я спрашиваю, и что?

— Ты шла к цели, и ты ее достигла. Теперь у тебя новая цель. — попытался ее успокоить Максуд.

Амайанта медленно опустила голову и зло посмотрела на него. Ее глаза начали наливаться белым светом.

— Да постой же ты. Сколько там у тебя осколков? Пятьдесят? И ты не за каждое чувство получала по осколку. Сколько же это ты всего испытала?

Богиня слегка наклонила голову вбок, показывая, что она готова слушать дальше.

— А поступок, он всего один. Понять, какой, и все. Это тебе не сотня чувств.

Амайанта несколько секунд не двигалась. Потом глаза ее стали обычного золотого цвета.

— Ну да. Что это я так разнервничалась. А боги ведь не могут нервничать. Наверное, только богини. — она покачала головой. — Один поступок. Что это может быть? Что-то стоящее. Или хитрое. Может, нужно… нет… а вот это… тоже нет.

Максуд наблюдал, как девушка в золоте кружится по платформе, разговаривая сама с собой. Она то поднимала голову, то опускала ее и говорила себе под нос. Похоже, сейчас она перебрала сотню вариантов.

— Я думаю, — громко произнес воин, чтобы богиня остановилась и обратила на него внимание, — что это должно быть связано с человеком. Все твои чувства так или иначе завязаны на людях. И поступок должен быть тоже.

— Да, может, ты прав. Поступок. Самый сильный поступок для человека — это спасение. Я тебя спасала уже… даже забыла, сколько раз, так разнервничалась. Много раз, в общем. И ничего.

— Может, тогда ты должна полюбить человека?

Амайанта рассмеялась.

— Нет. Отец вас тоже не любил.

— Почему ты так думаешь? — поднял брови Максуд.

Богиня махнула рукой:

— Так, что же это может быть еще?

Еще пару минут она перебирала вслух всевозможные бредовые и не очень поступки. Максуд терпеливо слушал, иногда высказывая свое мнение в нужный момент. Постепенно Амайанта приходила к выводу, что за тысячу лет она так или иначе уже совершила все поступки, что могла придумать.

— Знаешь, может, этот поступок должен быть иным. Или в ином смысле. Не обычный. Не такой, какой может тебе прийти в голову сразу. Может, тебе нужно ознакомиться с другими цивилизациями в нашем мире, другими народами? Они видят мир совершенно иначе. Для каждой из них — это как другой мир.

— Другой мир… — произнесла Амайанта.

— Да, как другой мир. — кивнул воин.

— Нет, Максуд, не «как другой мир», а что ни на есть «другой мир». Я поняла, что мне нужны чувства. И нужны здесь, в этом мире. Я это, словно, знала. Хоть и знания мои были, как в тумане. Как сон, который ты не помнишь. Вот так и с чувствами. И с поступком так же. Я не чувствую его здесь. Никак. — она прикусила губу и закивала. — Это может быть в его духе.

Максуд нахмурился и вытер лицо. С этими богами всегда сложно. Девушка в золоте пролетела в задумчивом состоянии рядом с его лицом. Она подлетела к краю платформы и села на камень.

— Знаешь, что? Иди погуляй. Мне нужно побыть одной. — Амайанта скрестила руки на груди и уставилась на закат.

Красивое оранжевое солнце медленно садится и уходит за горизонт. Оранжевый закат. Последнее время она находила его… прекрасным. Такого раньше с ней не случалось.

— Ты умеешь летать! — запротестовал воин.

— А ты ходить! Так что, топай отсюда. Я буду наблюдать за закатом. — снова отвернула голову девушка в золоте.

— Мне он тоже нравится. — спокойно сказал Максуд.

— Вот и иди полюбуйся ним. Где-нибудь из другого места.

— Из другого? Хорошо. — Максуд подошел поближе к ней, сел так, что даже подвинул немного Амайанту. — Вот мое другое место.

Айя зло посмотрела на нахального воина.

— Дружба — это когда делишься с другом. — произнес Максуд, не сводя глаз с оранжевого диска на небосводе.

Через секунду, не в силах сдерживаться, Амайанта заплакала.

— Я никогда не стану богиней.

— Ты никогда и не переставала ней быть. А сейчас ты стала только сильнее. Думаешь, раньше много людей тобой восхищались?

— Да и сейчас не много. Один бездомный только. — усмехнулась Айя. — Это вообще не показатель.

Максуд улыбнулся. Он порылся в кармане и вынул небольшой сверток. Развернул его. Сладости. Росита готовила их для детей, но Максуд умыкнул немного. Прошлое угощение Амайанте не очень понравилось. Но ведь оно не было сладким! Воин взял несколько крошек на ладонь и протянул девушке. Та косо посмотрела на ладонь, потом ему в глаза. Отвернулась. Но рукой потянулась к крошке. Взяла ее. Мягкая. Пахнет. Такая душистая! И сладкая! Глаза Амайанты увеличились в два раза, когда она ощутила этот прекрасный вкус. Максуд довольно улыбнулся. Девушка в золоте пересела так, чтобы прислониться к воину спиной. Она брала крошки с его ладони. Так приятно есть сладенькое, наблюдая за красивейшим закатом.

Единитель добрался до дома, в котором сейчас жил. Через два от жилища Максуда. Алхимист разобрал одну из своих сумок. Ту, что была с картой, что выдал ему Ицуко. На карте имелись линии, что отмечали его маршрут. Ему же предстояло нанести на карту другой. Он прекрасно понимал, где находится полиот. И показал на карте три возможных пути. Обозначил каждый из них цифрой. Первый казался ему наиболее безопасным. Третий — наименее. Единитель сложил карту. Снял с шеи кусочек артефакта, что достался ему от матери. Он вызвал синие пиктограммы. Те закружили по комнате. Они его успокаивали. Иногда алхимист заставлял кружить их намного дольше, чем ему было нужно. Вот и сейчас. Наверное, он чувствовал себя примерно так же, как и тогда, в свой первый день в полиоте. Тогда он понял, что его жизнь изменилась раз и навсегда. Как и сейчас.

Синие пиктограммы еще немного покружили по комнате. Единитель приложил руки к артефакту. Тот превратился в широкую тонкую короткую полоску. С высеченной на ней пиктограммой. Она подходила для воды. Одна из тех пиктограмм, что была известна, но которую никто не мог применить. Негласный символ мира для любого алхимиста. Если группу встретят люди Ицуко, которые будут играть роль диких, то им достаточно будет объяснить, кто они такие и показать этот артефакт. Этого должно хватить.

Абсолютный посидел немного в тишине, переваривая разговор у маршала. Амайанта. На нашей стороне. Древний бог. Амалионы боятся возвращения других богов и поэтому жаждут уничтожить человечество. Почему сейчас? Собирали силы? Или почувствовали, что боги возвращаются? Один был с Максудом. Другой на их стороне. Неужели это все началось на самом деле? Во что же он ввязался? Алхимист вздохнул.

Он снова вышел на улицу и направился к дому Максуда. Там он объяснил той девушке, как выглядит полиот. Рассказал о болотистой местности, об опасностях, что их могут поджидать со стороны зверей или народа драйтлов, которые будут выдавать себя за кровожадных воинов. Их он просил не убивать. Творящей сказал лишний раз не показывать, кто она такая.

— А какая просьба? — спросила Жазэль, поглядывая на свою собранную сумку. — Ты говорил, что будет просьба.

Тогда алхимист поведал им, что он от них хочет. Жазэль согласилась.

— Возьми эту штуку.

Клерк подняла глаза. К ней подошла Сандрин. На руке у нее лежал куб. Тот самый, с которым она как-то раз ходила на задание еще в Минерино.

— Я так понимаю, что это очень редкая и дорогая штуковина. Ты рискуешь ее не увидеть. — посмотрела Жазэль в глаза Творящей.

— Я рискую не увидеть тебя. А с этой штукой такой риск уменьшится. Бери. — улыбнулась Творящая.

— А что он делает? — спросил заинтересовавшийся алхимист.

Сандрин улыбнулась. Она протянула куб алхимисту. Тот выставил ладонь и получил артефакт. Что это артефакт, он понял сразу. Прозрачный. Со стрелкой внутри. Глаза Сандрин вспыхнули фиолетовым огнем. Капли со свистом закружились на запястье. Фиолетовый шар взлетел над ней к потолку.

— А теперь тебе нужно захотеть найти этот шар. — сказала Творящая алхимисту.

С этими словами она заставила шар двинуться за спину Единителю. Тот слегка нахмурился и пожелал знать, где сейчас находится шар. Он посмотрел на куб у себя в руках. Его стрелка показывала то назад влево, то назад вправо.

— Он не работает. — покачал головой алхимист.

— Ошибаешься. — улыбнулась Сандрин.

Единитель обернулся. Шар перемещался с угла комнаты в угол. Драйтл бросил взгляд на куб. Стрелка все время следовала за передвижениями шара.

— Неплохо. — наконец сказал он, отдавая куб Жазэль. — Полезная вещица.

— Я называю его искателем. — пояснила Творящая.

Клерк ловко схватила артефакт и быстро спрятала его в одном из своих потайных карманов. Она еще раз пересмотрела свои собранные вещи и отправилась к Азаниэлю. Надо забрать припасы еды. Конечно, лучше бы их нес Оррмарин. Но тогда у солдат могли бы возникнуть вопросы, куда это направляется сын генерала. А так, можно было подумать, что она несет провизию маршалу Максуду. Девушка, довольная тем, что увидит Оррмарина, мчалась на пятый рубеж. Днем Азаниэль проводил время там. Жазэль удивилась, обнаружив, что пятый рубеж очень людный. Сюда перебрались заклинатели и водоносы. А строители оборудовали для себя на этом рубеже целые ангары. И то правильно. Если придется отступать, то вся их работа и так на пятом рубеже. А сами люди перейдут и все.

Азаниэль ждал ее. Он стоял у своего с сыном дома. Один. Без охраны. И без Оррмарина. Генерал не поздоровался. Жазэль не сочла нужным делать это первой. Девушкам не к лицу проявлять такое дружелюбие первыми. Азаниэль молча открыл дверь. Жазэль заглянула туда. Сумка стояла посреди комнаты. Как всегда, самая тяжелая работа доставалась именно ей. Клерк вздохнула. Без приглашения зашла в дом и потянула за лямки сумку. Ее даже с места сдвинуть трудно. На вид она не очень большая. Но тяжелая. Даже на вид. Девушка попыхтела, пока не добралась до порога.

— Мне не нравится, что ты трешься вокруг моего сына.

— Трусь? — переспросила Жазэль, не совсем понимая, что имеет в виду генерал.

— Крутишься, вьешься, называй, как хочешь. Сути это не меняет. Я понимаю, чем ты прельстилась. У него завидное положение и перспективное будущее. Но и партию я ему буду подбирать соответствующую. Уж точно не бездомную испорченную девку.

Жазэль покраснела от гнева. Вообще-то, это не она терлась вокруг него, а он вокруг нее. Он проявлял инициативу и это он приходит к ней в свободное время, а не наоборот.

— Если ты не остановишься, я буду вынужден раскрыть детали твоей юности. Думаю, это разрушит все твои чары.

Прежде, чем девушка смогла успокоить свой гнев до такой степени, чтобы начать говорить, генерал зашел в дом и закрыл за собой дверь. Жазэль с силой пнула сумку. Потом схватила ее двумя руками и закинула на плечи. Тяжело? Ничуть.

Возле ворот на пятый рубеж она встретила чемпиона. Без лат. Сильно загоревшая кожа. Когда же они успевают, если все время в железках ходят? За все время — это первый чемпион, которого она увидела без лат. Высокий, широкий, могучий. Светлые глаза и длинные волосы. Тоже светлые.

— Провизия? — спросил чемпион.

Жазэль кивнула. Воин подставил руку. Девушка недоверчиво посмотрела на него.

— Я иду с вами. За мечом.

Клерк сразу же приложила палец к губам, зашипев на него. Не стоит вслух ничего говорить об их миссии. Она переложила сумку ему на руку и огромное облегчение пронизало весь ее организм. Чемпион нахмурился, взвешивая сумку в руках. Он посмотрел на Жазэль. Потом на сумку. Снова на Жазэль. Наверное, не мог решить, кто же из них тяжелее.

— Все, пока! Я побежала по делам. — девушка обошла его и направилась на четвертый рубеж.

Всю дорогу она сжимала зубы и придумывала все новые и новые ругательства для генерала. Это она-то вьется вокруг того молодого… хорошего, доброго, красивого… Нет! Это он вьется вокруг нее. Надо будет ему рассказать о той встрече с его отцом. И, возможно, рассказать и о другом. О том, чем ее пугал Азаниэль. На этом, скорее всего, их отношениям придет конец. Но надежда все-таки есть. Пусть лучше он от нее узнает, чем от отца. Если он ее действительно любит, то они переживут.

Жазэль подходила к бараку строителей. Его не трудно отличить от всех остальных. Она подошла к дверям. Совсем не такие, как были раньше. И ручек нет. Жазэль осмотрела косяки. На одном из них находился неприметный тумблер. Девушка повернула его. Дверь отворилась. Сама! Никого за ней не было. Жазэль вошла.

— Там такой же. Закрывай за собой. — улыбалась ей Росита, стоя на кухне в переднике.

Клерк подошла спросить, где Творящая. Ответ бы прежним — она на своем месте. Девушка кивнула и быстро пошла в самый конец барака. Времени на разговоры с Роситой у нее не было. Раскрыла штору. Дэзирэ смотрела в потолок и не подала вида, что заметила посетителя.

— Привет. — села Жазэль на стул.

Клерк легонько притопывала ногой. Нервное. Обе молчали.

— Можешь говорить. — нарушила тишину Дэзирэ. — Чем быстрее расскажешь, тем быстрее уйдешь. Сама я теперь не могу тебя прогнать.

Жазэль слегка нахмурилась, но ничего не ответила.

— Что ты так нервничаешь? — спросила Творящая. — Положи то, что у тебя в руках, иначе сломаешь.

Снова ничего в ответ. Дэзирэ вздохнула и повернула к девушке голову. Надо быстрее с ней заканчивать.

— Что?

Жазэль пожала плечами. Она даже не знала с чего начать.

— Ну, в армии врага есть бог.

Творящая едва заметно подняла одну бровь. Ей все равно. Она все уже для себя решила. То, что у врага есть бог, ничего не меняло для нее лично.

— Мы хотим раздобыть оружие, которым можно убить бога. — выпалила Жазэль.

— Одобряю. Можешь идти. — Творящая отвернула голову.

Через минуту она вздохнула и снова повернулась к Жазэль.

— Еще что?

Клерк повертела штучкой у себя в руках. Дэзирэ узнала предмет. Небольшой тубус, в котором помещается маленькое перо и чернильница. Такими пользуются во всяких темных делах те, кто хочет нечестно заработать. Или что-то узнать. Пока у самой Творящей не появилось перо-артефакт, она и сама таким пользовалась.

Дэзирэ вопросительно подняла брови.

— Мне Эйр как-то рассказывала… — Жазэль набрала воздуха в грудь, чтобы немного успокоиться, затем прочистила горло. — Она рассказывала, что у ее народа есть обычай. Если кто-то идет на опасное задание, то в таких случаях принято обмениваться с тем, кто остается.

Дэзирэ прекрасно знала этот обычай. В их армии он не поощрялся, но встречался повсеместно. У других народов существовал не просто обычай, а целый обряд. Ты меняешься вещью с кем-то, обещая ее вернуть. Люди верят, что это помогает им вернуться самим, чтобы отдать чужую вещь и забрать свою. Творящая окинула взглядом девушку.

— Ты идешь на задание. — она покачала головой.

Как же все плохо у Максуда, если раздобыть оружие, которым можно убить даже бога, он отправляет неподготовленную не приспособленную к таким задачам едва живую от страха девушку.

— Я буду не сама. С нами чемпион и Эстэль.

А вот это уже другое дело. Эстэль, хоть и баламутная, хоть и не знает, что такое ответственность, является Творящей. Лишь бы Жазэлизэ не рассказывала, как они собираются туда добраться. И куда это «туда». Тогда разговор еще затянется. Сейчас же ей хотелось побыть наедине с собой.

— Вот я и подумала… — Жазэль подняла свое перо и поболтала ним в воздухе.

Только теперь Дэзирэ поняла. Она пришла обменяться чем-то с ней. Почему с ней? Творящая совсем не хотела этого делать. Нет, ей было все равно, что узнает Жазэль, когда вернется. Если вернется. Дэзирэ не хотела производить обмен. Это старый обычай. Древний. Со своими правилами. Он накладывал определенные обязательства. Она нахмурилась.

Выражения лица клерка пришло в упадок. Ее плечи поникли, уголки губ опустились. Дэзирэ не выдержала и вздохнула.

— Ладно. У меня в правом кармане. — Творящая повернулась на левый бок, чтобы дать доступ девушке к своему правому карману.

Жазэль вложила туда свое перо и вынула какую-то колбу. Стеклянную. Но стекло темное и ничего не разобрать, что там внутри. Деревянная пробка чуть торчала из бутылочки.

— Краска для волос. Огненная. Льешь воду на волосы и намазываешь жидкостью из бутылочки. — объяснила Дэзирэ. — Когда-то давно мне нужно было красить в такой цвет волосы. В тот период все складывалось так успешно, что я с дурости решила, что она приносит мне удачу. И носила с собой.

Клерк улыбнулась, крепко сжав бутылочку. Затем поместила ее в карман своего темного кителя. Она наклонилась обняться с Дэзирэ. И Творящая, предварительно фыркнув, отвернулась. Жазэлизэ сжала зубы.

— Спасибо! Я верну, обещаю!

Дэзирэ услышала, как девушка побежала. Ох, Жазэлизэ. Не стоит обещать того, что не сможешь выполнить.

Творящая лежала так еще пару часов. Голова была свободна. Мысли надолго не задерживались. Те, что оставались, Дэзирэ быстро прогоняла. Мало кто из строителей сейчас спал. Только дети. Или те, кто прям очень сильно устал за день. Когда каждую ночь враг напирает, тут особо не до сна. Поэтому девушке было не сложно отыскать кого-то, кто надел бы ей плащ. Конечно, пришлось рассказывать, что она целый день лежала и теперь хочет пройтись, ведь никак не может уснуть. Врать Творящие умели хорошо. Каменное лицо, казалось, для этого и придумано. Все решено. Дело за малым.

Уже через минуту она вышла из дому. Направилась на пятый рубеж. По пути ей никто не встретился. Поднялась по ступеням. Прошла по стене. Остановилась у камня. Молча постояла там какое-то время. Отошла на десять шагов от него. Должно хватить. Всего десять шагов. И все. Забытье. Никаких унижений. Никаких улыбающихся сочувственными улыбками драйтлов. Она больше никогда не увидит отца. Это к лучшему. Она не хотела ему смотреть в глаза и признавать, что потерпела окончательное и сокрушительное поражение, о чем он всегда и говорил. Больше никакой войны с амалионами и гравалионами. Только десять шагов. Одно место во всей этой крепости, где можно выбраться на край скалы, чтобы броситься вниз. Плохо, что умрет она не сразу. Но другие способы казались ей еще хуже.

Дэзирэ набрала воздуха в грудь. Только бы хватило смелости. Она постояла, несколько секунд тяжело дыша. Закрыла глаза. А когда открыла их, то была полна решимости. Последний глубокий вдох перед последним забегом длинною в жизнь. Короткий разбег. Как и вся ее жизнь. Конец сломленной судьбе.

Дэзирэ наклонила корпус вперед, отставляя правую ногу слегка назад. Она рванула к скале со всех сил. И остановилась прямо у камня. Пришлось тормозить так, чтобы еще и в скалу не влипнуть. Девушка тяжело дышала. Сейчас она словно пережила это падение. Глаза заслезились. Дэзирэ ногой сбросила фиолетовую ящерицу, что разлеглась греться на еще не успевшем остыть камне. Встала ровно. Закрыла глаза. Еще раз. Она отмерила десять шагов. Полная грудь воздуха. Разбег.

Торможение.

— Да что же ты никак не успокоишься? — в сердцах произнесла Дэзирэ.

Поскользнуться на ящерице совсем не входило в ее планы. Если бы она хотела получить новые травмы, то просто спрыгнула бы со стены вниз головой. Да, может быть, и добилась бы своей цели. А, может, осталась бы жива и сделала этим только хуже. Девушка вздохнула, глядя на ящерицу. Синюю. Хм, а не была ли она фиолетовой минуту назад? Какая разница. Сейчас с ящерицей нужно разобраться раз и навсегда. Дэзирэ занесла ногу, чтобы растоптать ее. Но не смогла. Если она решила умереть, то уж точно не стоит прихватывать с собой ни в чем неповинное существо. Пусть и глупое. Девушка подставила носок левой ноги поближе к ящерице. Затем одним движением запустила ее воздух над четверым рубежом. Она проследила за ее полетом в ночь. Убедилась, что ящерица упала достаточно далеко. Или ей так показалось. Посмотрела прямо в небо. Ее внимание привлекли крики огромных птиц. Диадемы. Их боевой нрав был хорошо известен всем, кто хоть раз слышал о них. Если таким суждено склевать ее тело… Что же, это лучше, чем дождаться, когда придут амалионы. Дэзирэ вздохнула. И Единство ее дернуло посмотреть снова на камень. Эта зловредная фиолетовая ящерица снова грелась на теплом камне. Просто нет слов! Дэзирэ присела к ней.

— Это мой камень, подруга. — мягко произнесла девушка. — Он уже занят, понимаешь? Найди себе другой. Смотри, сколько их тут. Есть покрупнее. Потеплее. Или помельче. Тебе какие больше нравятся?

— А я думал, что я странный, раз с ней разговариваю.

Девушка резко обернулась. Высокий человек. Или драйтл. Бледный. С черной обводкой вокруг глаз. Волосы длинные и растрепанные. Или у него такая прическа. Странная прическа. Если уж Творящая так говорит о волосах…

Луна осветила ее лицо и всколыхнувшиеся волосы цвета инея.

Алхимист был быстр. Что же это могло значить? Теперь Единитель пересказывал сам себе услышанные ранее истории о Первом Алхимисте. Искал в них подсказки или описание его силы. Ведь, скорее всего, такой же обладал и он. Был быстр. Никто не мог догнать его. Что это значило? Как он передвигался? Или это просто фигура речи такая? Истории рассказывались из уст в уста сотни тысяч раз. Каждый мог выбросить какое-то слово, а другое добавить. Нет, с этим текстом ничего не придумать. Вряд ли он сохранился в первозданном виде. Если таковой вообще имелся. Нечего и думать над этим.

Алхимист шел по каменной улице вверх. Лучше поразмышлять на другие темы. Например, какая атака будет сегодня? До какого рубежа дойдет враг? Что будет, когда он все-таки займет крепость? Или Максуд не позволит этому случиться? Максуд — это сила, с которой стоит считаться. Но у врага есть бог. Им бы меч раздобыть. Наверное, ситуация немного выровнялась бы тогда. Оставалось надеяться, что группа сможет добраться до полиота. И, что меч действительно там. Слишком рискованная затея. Но другие пути развития событий казались хуже. Если не попробовать раздобыть тот черный меч, то они рисковали проиграть богу войну.

Конечно, если бы Единитель направил свою способность на то, чтобы сражаться с врагом, то у защитников дела пошли бы лучше. Но он не мог этого сделать. Убивать — не его это путь. Когда-то давно по его милости чуть не погибла большая птица. Диадема. Когда она очнулась, он был готов ее расцеловать. А потом ему пришлось убить двоих людей. Хоть Творящую ему вовсе не было жалко, но то событие оставило неизгладимый след на его душе. С тех самых пор он зарекся намеренно приносить вред кому бы то ни было. И убил только двух зубочисток, что сами напали на них с Ицуко на берегу реки. Сейчас же он даже думать не хотел о том, что перед ним встанет выбор.

— О, ты пришел. Смотри, мы собрали еще две машины. — Йоши уже встречал его возле здания, которое подходило для их работы. — Последние две соберем, как только ты создашь необходимые детали.

— Металл собрали?

— Горы. Выбирай, какой хочешь. — показал строитель на груду оружия внутри здания.

Алхимисту не было нужды рыться в оружии. Он прекрасно знал, что Йоши, со свойственной ему скрупулезностью, давно выбрал только лучшие образцы. Строители принялись разбирать оставшиеся две машины, чтобы поместить туда детали, что он создаст. Как только пиктограммы закружились в воздухе, то все строители тут же бросили все свои дела. Так было каждый раз, когда Единитель взывал к своей способности. Строители просто стояли и молча глазели на эти странные сверкающие и летающие штуки.

Металл они собирали особенный. Алхимист переделал все пружины для всех машин. Теперь они стреляли еще дальше. Также он внес предложение по изменении их конструкции. Строители очень долго совещались. Конечно, без него. А потом решили принять правки. Сейчас он занимался тем, что создавал недостающие сложные детали, которые тоже было решено заменить более стойкими. Такая деталь на одной из машин сломалась во время испытаний. Новый материал показывал хорошие результаты.

Работы хватило как раз до вечера. И еще десять минут осталось, чтобы немного отдохнуть. Строители одной группой пошли ужинать. Приглашали с собой и алхимиста, но Единитель был вынужден отказаться.

Пустая мастерская. Ряд машин стоял у стены. На столах разместились щиты и мечи. Следующее, что они хотели сделать, — это воссоздать то оружие, которое может защитить от Творящих. Они планировали сделать около ста щитов и такое же количество мечей. Единитель лично стоял за этой идеей. Чем больше у людей средств защиты от них, тем лучше.

Алхимист посидел в комнате, прислонившись спиной к стене. Жука сидела на плече. Она лениво потягивалась и зевала. Он смотрел на мастерскую. Строители здорово здесь все организовали. Даже подвели воду, сделали раковины и что-то вроде ванны, где можно было обмывать тяжелые предметы, чтобы не поднимать их. Двери работали на Аста. Единителю тоже выдали ключ. Он видел в деле мастеров. Наверное, не так и много людей видели, как они работают. Только теперь алхимист понял, почему строители всегда закрываются в помещении. Такое лишний раз не стоит никому показывать.

Единитель поднялся. В комнате стало темно. За десять минут вечер превратился в ночь. Он вышел из мастерской и закрыл за собой дверь. Пошел к тому углу крепости, где и было договорено о встрече. Жука перелезла с плеча в карман. Когда он подходил к месту встречи, то заметил светлые глаза в темноте. Сначала он подумал, что это Творящая. Но нет. Только с близкого расстояния можно было разглядеть легкое свечение. Или сияние.

— Привет, алхимист.

Знакомый голос. Военный. Твердый и гулкий. Чемпион. Тот, с которым они сюда и пришли.

— Румадэу, приветствую тебя. Не знал, что у чемпионов светятся глаза.

— Они не светятся. Они отпугивают тьму. Светлые глаза, понимаешь? — спросил чемпион.

Честно говоря, алхимист не совсем понял, о чем ему говорил драйтл, но счел разумным кивнуть. Послышались тихие голоса. К ним кто-то подходил. Алхимист разинул рот, когда понял, что еще и лошадей ведут. Он абсолютно не слышал стука их копыт. Пока группа собиралась, он осмотрел ноги животных. Каждое копыто обвязано. Правильно, чтобы меньше шума они издавали, пока будут передвигаться по скале. Хотя, шум не самое страшное, когда ты попытаешься вести лошадей через скалу.

— О них не беспокойся. — раздался спокойный голос за плечом у Единителя. — Они пройдут.

Наверное, заклинатель. Алхимист кивнул и отошел от лошадей.

— Ну и где ваш чемпион? — женский голос. — Этот, что ли? Чемпионы нынче не те. Слышишь, мальчик, когда я буду чихать, ты держись за что-нибудь тяжелое, чтобы тебя не унесло, хорошо?

— А ты кто такая? На Творящую не похожа, они красивые. — ответил Румадэу. — На драйтла тоже — они сильные. Человек, что ли?

— Сейчас я тебе…

— Эйр, успокойся! Я здесь главная. Всем приказано слушать меня! Ясно? — Жазэль повысила голос. — Еще раз спрашиваю, ясно? Вы оглохли?

— Нет. — ответили вместе чемпион и сабазадонка.

— Нет, не ясно? — спросила клерк.

— Нет, не оглохли. — ответила Эйр.

Жазэль сжала зубы:

— Я все еще не уверена, что твое присутствие здесь — правильно.

— Так всегда. — сказал чемпион. — Воин хороший, а места почему-то нигде ему нет. Ни Максуду не нужен, ни человекам. И в группе не нужен.

— Тебе же лучше знать. Это ведь тебя выперли из чемпионов! — огрызнулась Эйр.

— Заткнитесь оба! Быстро! Иначе я отправлю одного скакуна назад, а вы поскачете вдвоем на одной лошади! — Жазэль еще сильнее подняла голос. — Хоть это вам ясно? И поверьте, я пойду на такой шаг, если вы двое будете пререкаться со мной или ссориться друг с другом. Понятно? Вы два идиота, раз ставите свои распри выше спасения жизней всех, кто сейчас здесь находится. Максуду нужен меч. И мы его добудем. Надеюсь, это понятно даже вам. Если среди вас есть осломордые тугодумы, то прошу таких остаться.

Амайанта бы ней гордилась. Жазэль подождала еще секунду.

— Я здесь главная, всем ясно? Не слышу ответа.

Пришлось подождать с минуту, пока каждый из членов команды не издал звук, который бы она смогла принять за согласие.

— Я тебе нож взяла. — Эйр протянула маленькое оружие в ножнах командиру. — Если, не дай Свод, останешься одна с этим чемпионом, держи рукоять в руке.

Румадэу заморгал.

— Я тебе потом что-то подарю, чтобы ты… э…

Эйр зло улыбнулась чемпиону и сказала Жазэль:

— А если ты ему захочешь что-то подарить в ответ, то подари кусочек мозгов. Свиных, говяжьих, все равно лучше, чем те, что у него сейчас.

Чемпион сделал шаг вперед, и командир стала между ними.

— Эйр, еще слово и, клянусь Сводом, ты останешься в крепости. Румадэу, не обязательно отвечать на все ее колкости. Все, выдвигаемся.

Алхимист улыбнулся. Насколько он помнил, Эйр не должна была идти в группе. Значит, что-то заставило их передумать. Группа все равно оставалась не многочисленной, такой будет легко действовать скрытно. А лишний меч никогда не помешает. Хоть он и не видел ее в деле, но раз Максуд одобрил ее пребывание здесь, значит, она того стоила.

Единитель вызвал пиктограммы. Смотрел, как они крутятся и светятся в воздухе.

— Ого. — сказала Эйр. — Давай лучше прямо через лагерь амалионов, там нас хоть меньше врагов заметит.

Жазэль шикнула на нее, и девушка замолчала.

Алхимист закрыл глаза. Как-то у него уже получалось не показывать пиктограммы. Всего пару раз. Первый раз он представлял себе полную темноту. Второй раз захотел, чтобы пиктограммы светились только у него в голове. В обоих случаях окружающие не видели пиктограмм. Единитель попробовал сначала один способ, потом другой.

— Вы их видите? — спросил он.

— Командир! — позвала Эйр. — Он издевается или серьезно?

— Да, мы видим. — ответила Жазэль.

Единство! Эти пиктограммы сведут его с ума. Как же сделать их невидимыми? Алхимист выдохнул. Он многого не знает. Но он абсолютный. Ему не нужно знать, чтобы сделать. Алхимист сосредоточился. Он не обращал внимания на крутящиеся пиктограммы и принялся трансформировать стену. Надо было создавать такие ступени, чтобы по ним смогли пройти лошади. Когда последняя ступень была создана, пиктограммы в темноте ночной уже не светились. Как-то у него получилось задуманное.

Назад он возвращался только с заклинателем. Остальные отправились в поход вместе с его картой.

В мастерской уже кипела работа. Строители кружились над столами, быстро выполняя свою работу. На вошедшего Единителя никто не обратил внимания. Несколько щитов и мечей уже лежали уложенные в углу комнаты. Алхимист направился к ним, изучая их внешний вид. Затем он применил способность, чтобы увидеть, как нанесены частички Аста. Поразительная точность. Эти строители знали свое дело. Идеальные пропорции и геометрически точные линии. Когда подошел Йоши, то Единитель похвалил его. Конечно, Йоши отнекивался, говоря, что это обычная работа. Но алхимист видел, что старику на самом деле приятно получить похвалу от алхимиста. В чем-то они ведь коллеги. Получить признание от одного из таких — многое значит. Алхимист улыбнулся. Он решил почаще говорить хорошие слова Йоши или другим мастерам. Тем более, они их действительно заслуживали. Еще какое-то время он провел в мастерской. Затем почувствовал, что ему стало душновато. Наверное, Жуке тоже хотелось на свежий воздух. Она спрыгнула прямо с плеча. Шмякнулась на пол и, как ни в чем не бывало, погнала к дверям. Странно, ведь раньше она почти никогда не уходила от него. В крепости такого не случалось вообще ни разу. Единитель пошел за Жукой. Его питомец ловко пролез под дверью, заставив алхимиста поднять брови и быстро последовать за ней. Жука передвигалась с большой скоростью. Единителю пришлось бежать за ней. Потерять своего единственного друга ему совсем не хотелось. Он завернул за угол. Темнота. Фонари здесь не горели. Сердце забилось чаще. Где же она есть? Алхимист побежал поближе к стене. Там в свете луны можно хоть что-то разобрать. Он увидел стену. И склонившуюся фигуру в плаще.

— Это мой камень, подруга. — мягко произнесла фигура девичьим голосом. — Он уже занят, понимаешь? Найди себе другой. Смотри, сколько их тут. Есть покрупнее. Потеплее. Или помельче. Тебе какие больше нравятся?

Алхимист улыбнулся, тихонько приближаясь.

— А я думал, что я странный, раз с ней разговариваю.

Девушка резко обернулась. Луна осветила ее лицо и всколыхнувшиеся волосы цвета инея. Алхимист ахнул. Не специально. Вздох сам вырвался из его груди. Ицуко давно твердил ему, что парню пора найти себе девушку и жениться. Единитель терпеливо отбивался от его атак, все время повторяя, что он еще не увидел ту девушку, которую полюбит. Сейчас же она смотрела прямо на него. В свете луны ее взгляд казался еще выразительнее, а глаза еще глубже. И эти волосы…

Она поднялась.

— Похоже, у тебя и других странностей хватает, с такой-то внешностью. Одной больше, одной меньше…

Алхимист зачарованно слушал ее голос. Впитывал каждое слово, ловил каждое выражение на ее лице.

— Ты говорить наш язык?

Единитель опомнился. Он покрутил головой, как будто только что проснулся.

— Единитель. — представился он, отвешивая девушке легкий поклон.

— Разъединяющая. — хмыкнула она.

Алхимист улыбнулся. И удивился, когда Жука по плащу девушки взобралась на ее плечо.

— И что же девушка делает одна в такой поздний час на стене? — мягко спросил драйтл.

— Ждет своего кавалера. — сразу же ответила девушка.

— Хм. И какой же он?

— Кавалер? Высокий. Нет, низкий. — сказала девушка в плаще, окинув его взглядом. — Не люблю высоких. Они всюду набивают себе лбы.

— Это потому, что у них там в голове твердые кости. А твердое притягивается друг другу. Заявляю это, как алхимист.

Отчаянная попытка пояснить, кто он такой. О нем ведь должны знать в крепости? Здесь же нет других алхимистов. Так что, пару баллов это ему добавит точно.

— Научный подход. — кивнула девушка, растягивая слова. — Сотни экспериментов, чтобы это узнать. Вот откуда у тебя та шишка на голове?

Алхимист ощупал голову, сразу не поняв, что она шутит. Потом резко выпрямился. Девушка улыбалась. Не было ничего красивее на свете, чем та ее улыбка. Пусть шутит так хоть каждую секунду. Он смотрел на нее и моргал. Слова не лезли на язык. Да что там, даже в голове двух мыслей не было. Пустота. Он стоял и таращился на ту, красивее которой еще никогда в жизни не видел. Она вопросительно подняла брови.

— И ты не боишься?

— Чего? — совсем не попал в разговор алхимист.

— Моего кавалера.

— Это с маленьким ростом и мягким черепом? Нет. У меня твердая кость. Раз, и все. Шишка именно от этого.

— Вот как? — еще сильнее удивилась девушка в плаще. — Значит, ты бабник?

Алхимист разинул рот и беспомощно заморгал. Почему она так решила? Она сказала про кавалера, он сказал, что не боится его и у него есть шишка. От ударов таких низких кавалеров с мягкой лобной костью.

— Ох… нет! Я не это хотел сказать.

— Так у тебя слова расходятся с делом?

Загнала в угол. Он бы ей ответил! Ну и ответил бы! В другие времена. Он ведь мог подолгу говорить, не умолкая. Но с ней все красноречие куда-то делось. Ицуко бы нашел словечко, чтобы описать то место, куда именно девалось его красноречие.

— Побуду. — выдавил алхимист.

— Что, прости?

— Я тут побуду, пока твой кавалер придет? — еще менее уверенно вымолвил Единитель.

— Ты спрашиваешь у беззащитной девушки глубокой ночью в крепости, осажденной врагами, о том, побыть ли с ней рядом, чтобы ей не было страшно? Ну, пока она ждет своего суженого.

Алхимист протер глаза. Ему нужна была пауза, чтобы прокрутить ее слова у себя в голове еще раз. Что она хотела этим сказать?

— Забирай своего охранника и можешь идти. — темная фигура сошла со стены по ступеням.

— Жука, давай сюда. — позвал алхимист.

Зверек недовольно выпрямился на лапах. Пополз по плащу вниз и побежал по камню к Единителю.

— Так что ты на самом деле здесь делала? — спросил алхимист, усаживая Жуку на плечо.

— Искала свет в конце туннеля. — серьезно ответила девушка с волосами цвета инея.

Одна сторона лица полностью открыта, волосы только закрывали ухо. С другой стороны зимние волосы спадали ниже подбородка.

Они стояли на расстоянии пары шагов.

— Свет должен сиять в ночи, выгрызая у тьмы место, где душа может полетать. — сказал алхимист, вспоминая, как говорил не раз ему Ицуко.

— Так и есть. Вот только когда света вокруг уже не видно… — девушка замолчала.

— Если вокруг тебя погаснут огни, то тебе остается только одно — сияй внутри. — еще одно красивое выражение, которое он запомнил.

Девушка замерла. Улыбка медленно сошла с ее уст. Он чем-то обидел ее?

— Единитель! Единитель! — крики с четвертого рубежа долетели до них. — К Максуду! Единитель!

Алхимист вздохнул.

— Там внизу, наверное, сражение. — сказал он.

Девушка легонько кивнула.

— Наверное, что-то от меня нужно. — продолжил алхимист.

Девушка снова кивнула.

— Если пообещаешь, что мы еще встретимся, то я побегу вниз, чтобы ты смогла выполнить свое обещание. — улыбнулся Единитель, похоже его красноречие начинало прорезаться.

Девушка в темном плаще задрала один уголок рта в подобии улыбки. Алхимист улыбнулся шире.

— Я понимаю это, как «да». И это не вопрос, а утверждение. — он поклонился, и взбежал на стену, чтобы опуститься по ступеням, которые сам же и создал, вниз, поближе к врагам.

Крики еще звучали в ночи, пока он не добрался до солдат, что пришли за ним. Ясности в мыслях не наблюдалось. Зато улыбка играла на его лице. Сердце сильно билось, с трепетом вспоминая каждую подробность разговора с той, что казалась ему самой красивой девушкой на свете. И, конечно, с живым умом и острым языком. Ицуко говорил, что от таких нужно держаться подальше. Алхимист улыбнулся. Ах, Ицуко, видел бы ты ее!