Светлейший князь

Эпилог

Два старика сидели на балконе. Широком. И длинном. Между ними стоял столик с джезвой, греющейся на ещё не остывшем песке, и две маленьких фарфоровых чашки со следами уже выпитого кофе. А перед балконом расстилалось море. Синее. И почти спокойное.

— Ты говорил у вас здесь тоже дворец был?- негромко произнёс тот, кто сидел слева.

— Был. И назывался точно так же — Ливадийским. Но, вроде как, он был построен позже.

— Насколько позже?

— Да кто ж его знает,- вздохнул правый.- Не помню уже. Да и не факт, что когда-то помнил. В смысле саму дату. Просто отложилось вроде как, что он при каком-то Александре был построен. То есть то ли при твоём сыне, то ли уже при внуке.

— У Сашки же старшего в честь меня назвали?- удивился левый.

— Да там он, вроде как, от туберкулёза помер…

— Эх ты ж,- вскинулся левый, а потом замер и махнул рукой,- а — ну да, у него ж мамашка-то другая была. Значит и другая… эта… как ты её то бишь называл-то… а-а-а, блин — совсем голова ни к чёрту стала… а, вспомнил — генетика!

— Вот-вот — помни, и цени, что я тебе в семью здоровых генов добавил,- ухмыльнулся правый.- А то бы совсем через пятьдесят лет выродились…

— Вот рот бы тебе с мылом помыть, Данька,- с деланным сожалением пробурчал левый,- а то всякую чушь несёшь как не в себя.

Но правый только улыбнулся и ничего не ответил. А спустя пару мгновений оторвался от спинки кресла, в котором сидел и, ухватив кофейник, поинтересовался у соседа:

— Тебе налить?

— Нет,- сердито пробурчал левый.- И вообще — пора кончать эту гадость пить. Два часа пополудни уже… А то вечером спать ложусь — а глаза закрыть не могу. Как будто спички вставили…- он замолчал, потом вздохнул и задумчиво произнёс:

— А ты никогда не думал, Данька, чего бы ты смог добиться если бы ты не в трубочиста-крепостного попал, а, например, в меня.

— Не думаю, чтобы я мог попасть в тебя,- после минутного размышления осторожно ответил правый.- Тут же, похоже, всё так устроено, что сначала тот человек, в которого попадают — помереть должен. И только тогда шанс и появится.

— Нет, ну а вдруг бы? Вот чего бы ты не так сделал, а лучше?

— Да ничего бы я не сделал,- вздохнул правый.- Совсем ничего. Сдох бы скорее всего. Как твой отец. Или, даже, ещё быстрее. В вашей семейке трон получить и не сдохнуть — ещё умудриться надо… Ты ж пойми — для того чтобы чего-то на таком посту как у тебя добиться, не знания нужны. Они — дело второстепенное. Тут больше черты характера влияют, личность. Воля нужна, амбиции, интуиция, непоколебимая уверенность в праве властвовать, жёсткость, а то и жестокость, умение с людьми работать… ну и всё такое прочее. А у меня с амбициями, интуицией и умением с людьми ладить — всё грустно. Потому что будь это не так — я бы там, у себя, точно не заштатным майором-интендантом без кола и двора к концу своей прошлой жизни пришёл, а каким-нибудь генералом или, там, президентом стал. Хотя бы какого-нибудь банка или холдинга. А раз не стал — значит и не способен. Ну и какой бы из меня царь вышел? Даже со всеми моими знаниями. То-то и оно что никакой… А вот с тобой на троне — вроде как и неплохо получилось! Недаром тебя ещё десять с лишним лет назад, сразу после окончания Второй Отечественной[1] начали Великим именовать как Петра Алексеевича и Екатерину Вторую…

Левый улыбнулся и пожал плечами. А потом вздохнул.

— Ну это пока. У наших потомков ещё столько возможностей всё просрать и в унитаз спустить будет — мама не горюй! Хотя Колька, вроде как, умненький получился. Да и Сашка тоже ничего — крепкий паренёк.

— Ну так и папашка у них — не промах,- усмехнулся правый.- Ишь как развернулся-то — не хуже тебя! Золото на Аляске под себя подгрёб, так же как ты в Калифорнии. И теперь пусть североамерикане попробуют без «инъекции» калифорнийского и аляскинского золота подняться. В моей-то истории англосаксы все самые крупные месторождения золота под себя подгребли: Калифорнию и Аляску — САСШ, а Южную Африку — англичане. А здесь им — шиш с маслом. Ну, учитывая, что и Николаевск-на-Капе то бишь бывший Капстаад — наш… Плюс здесь ещё и САСШ развалились на две страны. То есть потенциал развития у них даже без учёта потери золота — так же вдвое упал. Рынок-то вдвое меньше стал. Ну и до кучи Север потерял возможность подняться на ограблении Юга после его поражения. Как это случилось у нас… Причём, южане нынче — наши первейшие союзники. Потому что без нас против северян — нипочём не выстоят. Зато пока они с нами — уже у северян никаких шансов. Так что те теперь с жадным интересом на Канаду поглядывают, сильно нервируя тем англичан. Вот и пусть друг с другом собачатся да цапаются… Ну и никакой им трансконтинентальной железной дороги. Пусть по Великим американским равнинам и дальше стада бизонов гуляют[2]. Потомки нам за это только спасибо скажут… Мы же вместо этой — другую будем строить. Из Калифорнии до Аляски. Но и её мы будем строить только из своих рельс. Хочет кто поучаствовать — ставьте у нас заводы. А чужие рельсы мы покупать не будем.

— Да и англичане, как Индию с Ирландией потеряли — тоже присмирели. И теперь шансов у них залезть в нашу Среднюю Азию — ноль. Неоткуда лезть-то. Индия-то тю-тю. Персия тоже почитай вся под нами. Сам шах под охраной казачьей дивизии[3]! А без них ни в Афганистан не залезешь, ни, уж тем более — дальше… Так что никакой им Большой Игры[4]. Пусть на своём острове сидят и не рыпаются…- усмехнулся левый. А потом вздохнул.- Вот завидуя я тебе, Данька. Вроде как такой же старый пень, как и я, а всё успокоиться не можешь — суетишься, лезешь куда-то, проекты двигаешь какие-то. Позавчера ведь только из Сибири вернулся… Чего тебе не сидится-то?

— Так а что сидеть?- усмехнулся правый.- Так ведь засидишься — и не заметишь как помрёшь. А мне пока помирать неохота. Я ещё Транссиб до конца не достроил. А за Турксиб пока и не принимался даже.

— Так ты ж больше не министр? Зачем тебе это?

— А просто я только это, по существу, и умею. И поэтому мне это делать нравится. А если ты делаешь что-то, что у тебя получается, что тебе нравится, то и радости у тебя в жизни куда больше становится. А радоваться я люблю,- тут правый сделал паузу, прищурился и, окинув левого хитрым взглядом, закончил:- Да ты ж ведь точно такой же! Недаром тебя что у меня там, что здесь царём-инженером величали. Или скажешь я не прав?

— Да прав ты, конечно, старина, на сто процентов прав,- рассмеялся левый.- И вообще — хорошую жизнь мы с тобой прожили. И детей славных вырастили.

— Это — да,- тут жесогласился правый.- Твои-то эк как за перекраивание Европы взялись — Александр-то понятно… так и братья его: Михаил в Болгарии и Николай в Греции как короны получили — так и рьяно впряглись!

Ну — да, в отличии от той истории, здесь престолы Болгарии и Греции заняли не австрийцы и баварцы, а русские царевичи. И неплохо развернулись. Впрочем, здесь они развернулись задолго до того, как заняли престолы. Тот же Николай очень хорошо воспользовался деньгами, полученными от аукционов по продаже алюминия. Так что здесь не только Индия с Ирландией стали независимыми государствами, но и Корсика — родина Наполеона, на минуточку, так же отделилась от Франции. А уж что тут творилось с Турцией…

— Ну так и твой старшенький тоже молодец — ишь как на зарубежных контрактах развернулся. Мои Мишка с Колькой почитай половину своей популярности его трудами имеют. В Болгарии с Грецией такое железнодорожное строительство идёт — хлеще чем у французов и пруссаков. Оттого и хорошо оплачиваемых рабочих мест у них появилось в разы больше, чем кто-то мог ожидать, когда болгары с греками под нашу руку уходили… А вообще — Александр мне говорил, что собирается через пару лет его на Министерство путей сообщения ставить. Ну как Демидов у него, наконец-то, отставку выпросит. А в Государственный совет введёт и того раньше,- он замолчал и, протянув руку, снял трубку стоящего на отдельном столике телефона, зажал клавишу и, привычно дунув в динамик, рыкнул в микрофон:

— Эй, кто там есть — пусть «рябиновки» принесут,- после чего повернулся к правому и пожаловался:- Чего-то я расчувствовался… И, кстати, младшенькую ты тоже хорошо пристроил — обе доченьки у тебя Государынями стали. Правда у младшенькой государство мелковато, но зато место хорошее.

— Не так уж мелковато,- хмыкнул правый.- Вот у нас там оно действительно мелким было, а здесь, после того как к Черногории присоединили Шкодер и Требину с Дубровником — вполне приличная страна получилась. Скоро к полумиллиону жителей подползут…

— Ну, так-то — да…- хмыкнул левый.- Но — согласись на фоне наших почти ста миллионов как-то не смотрится,- он замолчал и с минуту посидел молча, а затем снова спросил:

— Ну а младшенький как?

— А что младшенький… младшенький — книжки пишет. Про будущее.

— По твоим рассказам?

— Ну-у-у… частично. Я ж ему, когда он совсем мелким был — многое рассказывал. Ну как сказки и удивительные истории. Вот он и увлёкся… А сейчас сам начал придумывать. Правда частенько советуется. Ну и я его немножко поправляю. Насколько могу. Так чтобы не спалиться. А то он нынче и сам себе на уме… Но тоже ведь благое дело делает — оптимизм в обществе продвигает и стремление к лучшему будущему. Хотя это и без него происходит. В том моём мире у нас аккурат после проигранной Крымской войны в литературе, да и в искусстве в целом разброд и шатания начались. Мода на национальное уничижение пошла — уж такие мы не такие, и отсталые, и убогие, и вообще варвары, и людишки у нас маленькие и забитые. А хорошие люди — все сплошь на этом фоне идиоты! Но то после проигранной… А нынче-то совсем другой коленкор!

— Это — да,- задумчиво кивнул левый, потом вздохнул и снова повторил:- Всё ж таки хороших детей мы с тобой воспитали, Данька. Так что теперь и помирать — не страшно…

Конец

[1] Так после победы начала называться в этой реальности Крымская война.

[2] Одной из главных причин уничтожения десятков, а то и сотен миллионов бизонов (по оценкам от 30 до 100 млн. особей), которые паслись на Великих американских равнинах, было как раз строительство трансконтинентальных железных дорог. Те дороги строились на скорую руку, рельсы зачастую клались прямо на землю, без насыпи или с минимальной таковой — так что стада бизонов просто сносили железнодорожные пути. А также задерживали поезда. Причём, во время миграций огромных стад эта задержка могла достигать нескольких дней… Плюс бизоны служили главной кормовой базой индейским племенам, которые пытались сопротивляться захвату своих земель фермерами и железнодорожными компаниями, размахивая перед носом деловых людей договорами с федеральным правительством САСШ. А без бизонов они по большей части просто вымирали от голода или уходили со своих бывших земель — после чего их «бумажками» можно было только подтереться.

[3] Персидская казачья бригада (с 1916 года — дивизия), созданное в Персии по образцу формирований Терского казачьего войска соединение, являвшееся самой боеспособной частью персидской армии. Сыграла огромное значение в истории Персии конца 19 — первой половины 20 века. В её составе служил будущий шах Реза Пехлеви и многие другие ключевые руководящие фигуры. В реальности книги создана на 20 лет раньше.

[4] Большая игра — геополитическое соперничество между Россией и Великобританией в XIX — начале XX века за контроль над Центральной Азией.