Светлейший князь

Глава 8

— А-ха-ха-ха-ха-ха-хах…- император зашёлся в хохоте, швырнув на рабочий стол только что открытое письмо.- Всё — полный комплект! Это — от французов.

Даниил криво усмехнулся.

— И что — тоже требуют повиниться и поднять лапки? А то цивилизованный мир не поймёт и не простит.

— Точно!- хищно ощерился Николай и, вскочив на ноги нервно прошёлся по кабинету.- А для начала — отдать всех пленных и все «нагло захваченные» корабли,- он остановился у окна и зло уставился наружу.- Ну вот почему они становятся адекватными только тогда, когда русские войска маршируют по центральным проспектам их столиц?

— Или по развалинам,- фыркнул светлейший князь.

— Развалинам?

— Ну я ж тебе рассказывал про Великую Отечественную,- напомнил бывший майор.- Там Берлин мало почти что в щебень разнесли. Уж больно их бесноватый фюрер сдаваться не хотел, урод этакий.

— А, ну да — что-то припоминаю,- озадаченно кивнул государь. Хотя, судя по всему, припоминал он это весьма смутно. Ну да довлеет дневи злоба его…

Закончившаяся полным разгромом Крымская компания привела к всплеску дипломатической активности. И если «нейтралы», в основном, присылали поздравления, то вот от коалиционеров в адрес Николая поступали почти исключительно очень слабо завуалированные угрозы. Почти, потому что переданное кружным путём — через пруссаков, послание султана османов Абдул-Меджида, было, скорее, даже не просьбой, а воплем о мире. Ну да ситуация у него и вправду была — хуже не придумаешь.

Во-первых, турки потеряли весь восток Анатолии.

Когда лорд Реглан потребовал от султана срочно увеличить турецкий контингент в коалиционной армии — диван не придумал ничего лучше, чем снять с Кавказского фронта некоторую часть относительно боеспособных соединений и перебросить их в Крым. С какой стороны не взять — это была идиотская мысль, но больше взять части туркам было неоткуда. А англичан с французами диван боялся больше русских. Впрочем, возможно, тут сыграло роль и то, что Воронцов всю весну и лето не двигался, обустраиваясь в захваченных в прошлом году регионах, ремонтируя взятые крепости и устраивая в них воинские магазины, в которых накапливались боезапас, снаряжение и продовольствие, а большую часть войск перебросил на восставший Кавказ. К тому моменту у него с калмыками и киргизами как-то сама собой выработалась определённая тактика — русские войска предоставляли проводников из «замирённых» горцев, артиллерию, стрелков с нарезным оружием, и снабжение, а кочевники штурмовали укреплённые аулы и производили окончательную зачистку. Причём, весьма свирепо. Так что многие долины, в которых жили восставшие рода и тейпы, просто-напросто обезлюдели… то есть не так — они не обезлюдели. Там просто сменилось население. И — нет, это были не только калмыки и киргизы. Наоборот — кочевников было не так и много. Потому что горы им не очень-то и нравились. Зато туда на поселение отправилось достаточно много русских. А также белорусов, малороссов, ну и литовцев, латгалов, эстов, финнов, карелов и-и-и… итальянцев. Эти были из числа пленных, взятых в Крыму. Их было не так уж и много — переговоры с сардинцами и Королевством обеих Сицилий о присоединении к коалиции всё ещё шли, так что войска этих стран пока к коалиции не присоединились, поэтому те, кто попал в плен, были всего лишь обычными наёмниками, заключившими контракт на службу с англичанами и французами и находившиеся в составе их собственных подразделений и частей, но, на удивление, и не так уж и мало. И среди них нашлись те, кто согласился на переселение… Ну да — с пленными начали работать сразу же. По старой схеме, отработанной ещё со времён войны с Наполеоном. Потому что люди были крайне нужны — Сибирское казачье войско настоятельно требовало пополнения. Муравьев, воспользовавшись смутой в Китае, начавшейся ещё после проигрыша Поднебесной Первой опиумной войны и до сих пор не прекратившейся, не только намного раньше захватил Приморье, но сумел де факто отодвинуть границу с Китаем от Амура почти на пятьсот с лишним вёрст южнее — до слияния рек Нэньцзян и Сунгари. Ну а сейчас он активно занимался тем, что покупал чиновников в императорском дворце, пытаясь узаконить эти приобретения уже де юре. На что император дал ему полный карт-бланш. И если ему это удастся — он точно получит и титул, и почётную прибавку к фамилии куда раньше, чем в той истории.

Но и о турецком фронте Воронцов не забывал. Так что, едва только турки закончили переброску снятых с Кавказского фронта частей в Крым, как Воронцов, оставив калмыкам с киргизами минимум сил, двинул вперед получившие достаточное снаряжение и пополнение отряды. От Батума на Ризе, от Баязета на Ван, а от Эрзурума на юг, в сторону Диярбыкыра.

Сопротивление турок оказалось весьма слабым — ну да девяносто процентов частей, противостоящих русским войскам и армянским добровольческим дружинам, состояли из местного курдского ополчения с практически никакой подготовкой и весьма слабым вооружением, основу которого составляли древние пики, а большая часть оставшегося числилась местным редифом, так же не блиставшем боеспособностью. Так что к исходу года захватил почти весь северо-восток империи османов, выйдя на линию Трабзон-Эрзинджан-Диярбыкыр-Батман-Ширнак-Хаккари. На этом, увы, у него кончились войска.

Во-вторых, Дунайская армия Горчакова (поскольку Меншиков так и не вернулся к командованию — Михаил Дмитриевич взял оное на себя), отошедшая к Констанце, после разгрома сил союзников в Крыму перешла в новое наступление и уже к Рождеству снова вышла к перевалам Старой Планины и Варне, где соединилась с высаженным флотом десантом. Более того — казачьи разъезды шныряли по предместьям Сливена и Бургаса.

Ну и в-третьих — после буйства под Синопом, Зонгулдаком и захвата Варны парусно-винтовые фрегаты Императорского Черноморского флота добрались до Босфора, вошли в него и, спустившись по нему до самого узкого места, выпустили по старым, ещё времён, когда сами турки планировали захват Константинополя, османским крепостям Румели-Хисар и Анадолу-Хисар по почти полному боекомплекту переведя их укрепления в состояние щебеночных куч. Не совсем все, конечно, только стены, башни и батареи, обращенные к проливу, но даже это выглядело куда как убедительно.

Ну и что оставалось делать султану? Ждать пока казачьи разъезды начнут шнырять уже по окраинам Стамбула, а русские корабли войдут в Золотой рог? Вот он и прислал в Санкт-Петербург свой вопль. Причём, постарался сделать это так, чтобы его «союзники» ничего не узнали об этом его обращении.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего,- пожал плечами Николай.- Хотя нет — турку напишу. Жёстко. Выставлю требования. Мы его папашке престол в тридцать третьем году спасли, на котором он нынче сидит, а он нам такую подлянку устроил. Так что выкачу ему побольше требований. Всё что уже захватили на востоке потребую, ну и проливы пора закрывать намертво. Да и вообще — пора делать Чёрное море нашей лужей. А то что-то как-то нагло чужие флоты весьма далёких от него держав начали сюда захаживать…

— И что потребуешь? Всю европейскую часть Турции?

— Нет,- Николай с сожалением покачал головой.- Не потянем. И так у нас почитай уже половина населения — не православные, а всякие там католики, лютеране и мусульмане с буддистами, а также язычники и эти, как их… а, вспомнил — конфуцианцы! Так что становиться новой «лоскутной империей» по типу австрияков — никакого желания нет[1]. И без того земель нахапали с горкой, плюс ещё Среднюю Азию забирать придётся чтобы англичане там не осели. Так что Стамбул пока им оставим. А вот в проливах надо садиться крепко,- и он замолчал, задумавшись. Даниил тоже молчал, совсем не горя желанием натолкнуть императора на мысль как-то втравить во всё это ещё и себя. А то ишь нашёл себе, понимаешь, палочку-выручалочку… На хрен, на хрен! Нет, есть вещи, в которых Даниил однозначно специалист, и тут да — обращайтесь. Есть те, в которых он как-то разбирается — и здесь уже возможны варианты. А вся эта внешняя политика и всё такое прочее — это не к нему. Это дома, на кухне, с друзьями здорово посидеть и поругать президента или «этих идиотов», которые ни хрена не разбираются ни в политике, ни в войне, ни в медицине, а вот брать на себя ответственность… Но ты это ещё попробуй объясни императору! Он же никаких аргументов слышать не хочет. Какая вожжа под хвост попадёт — туда бывшего майора и пихает.

— Кстати,- неожиданно вспомнил Николай,- мне тут доложили, что твои потенциальные прусские родственники горят желанием заключить брак ещё до окончания боевых действий?

— Ну да, вроде как мне делали подобные намёки,- слегка смутился светлейший князь.- Но я пока не согласился. Хотел посоветоваться с тобой.

— Ну давай,- с самым серьёзным выражением лица кивнул император.

— Что давать?- не понял Даниил.

— То, что и хотел — советуйся!

— Э-э-э… ну это… я и советуюсь… вроде как…

Николай несколько мгновений молча пялился на озадаченно мнущегося Даниила, а затем… снова заржал.

— Ой, не могу… ну ты и мямля! Да не надо ничего ждать — жени наследника и точка! Я даже посаженным отцом у него готов побыть. Как тебе такой вариант?

— М-м-м… а не слишком?

— То есть?- Николай делано сердито нахмурил брови.- Никак ты мне отказываешь?

— Да нет, конечно!- вскинулся Даниил.- Как ты мог подумать? Просто… ну вот моя дочь за цесаревича замуж вышла, цесаревна сейчас стала — а тут ещё и это. Не слишком ли?

— Не слишком, Данька,- вздохнул император,- не слишком… просто чувствую — недолго мне осталось. У вас там я как раз во время этой войны ведь помер. Ну, или, меня уморили. Здесь же есть шанс, что войну переживу. Но ненадолго. Вот мир заключим, потом Конституцию подпишу — да и всё. Даже если не помру — отрекусь от престола. Устал я, Данька, сильно устал…

Он замолчал. Бывший майор тоже сидел молча, глядя на друга. Чёрт, как же он постарел. Вон седины сколько в волосах. И лысина. Впрочем, и сам Даниил тоже, явно не молодой красавчик. Если только в глазах жены… ну так и она в его глазах тоже — юная красотка. Несмотря на то, что ей уже сорок шесть стукнуло.

— Ладно, Данька — мы ещё с тобой повоюем,- улыбнулся Николай.- И уже этой весной.

Французы с англичанами, в отличие от турок, совершенно не собирались останавливаться. Потому что считали, что имеют на руках серьёзные козыри, которые они планировали бросить на стол как раз в будущем году. Так что английская пресса пафосно заявляла, что «Британия иногда проигрывала битвы, но никогда не проигрывала войны», французская же напирала на то, что им «пора вернуться в Москву, как во времена Великого Наполеона». Впрочем, из Лондона и Парижа доходили слухи, что обе королевы устроили своим министрам настоящие истерики, хотя и прямо противоположного направления. Если Виктория упрекала своих в том, что они «разрушили её дружбу с Россией», то Евгения впала в неистовство от того, что Россия «ещё не повержена». И патетически восклицала — где же им с мужем взять таких же маршалов, которые были у его великого дяди… Как бы там ни было, из обеих столиц не доносилось ни единой весточки о том, что англичане и французы задумываются о мире.

— Ладно — иди…- устало улыбнулся Николай.- И спасибо тебе за мальчиков.

Сыновья императора вернулись из Крыма овеянными славой.

Михаил стал «победителем сражения у Балаклавы». Впрочем, вполне заслуженно. Потому что именно он организовал огонь артиллерии, от которого захлебнулась кавалеристская атака англичан, грозившая похоронить надежды на быстрый разгром английского лагеря. Если бы атака генерала Кардигана удалась, и потерянные «наглами» пушки получилось отбить — сражение затянулось бы на дни и стоило большой крови. Англичане — вояки серьёзные и сразу же показали, что собираются драться. Но после уничтожения цвета кавалерии, который составлял и цвет аристократии, в них что-то надломилось, и сопротивление как-то быстро сошло на нет. Так что всё закончилось уже к шести часам пополудни, когда лорд Реглан вручил свою шпагу всё тому же настырно сунувшемуся в саму Балаклаву Великому князю Михаилу.

Константин у Зонгулдака сумел потопить или взять на абордаж оба застигнутых им линкора, шесть фрегатов и два парохода, отчаянно пытавшиеся увести из бухты «Британию», на которой в этот момент находился сам командующий английским флотом в Средиземном и Чёрном морях адмирал Дандас, категорически отказавшийся перейти на какой-нибудь пароход и спастись. А во время абордажа воинственно полезший на русских матросов со шпагой наперевес… И в плен он попал раненным в ногу и плечо. Ну а Нахимов с фрегатами подошёл только через сутки. Так что одержанную победу и пленение английского адмирала опять же вполне себе заслуженно присудили Константину. А когда эти вести добрались до Петербурга — газеты вышли с аршинными заголовками: «Великий князь Константин захватил Британию!», где кавычки были пропущены специально. Причём, это было сделано не только в русских газетах.

Славу же захвата французского командующего — адмирала Фердинанда Альфонса Гамелена, который был обнаружен на борту собственного флагмана — парового линкора «Наполеон», каковой лихорадочно ремонтировали в «Варне», они с Павлом Степановичем разделили напополам. Причём, Константин показал себя в этом эпизоде с самой хорошей стороны. Потому что предоставил честь принять шпагу у француза Нахимову… что было высоко оценено всеми офицерами-черноморцами. И авторитет Константина среди офицеров флота после всей этой «Крымской экспедиции» взлетел на ранее немыслимую высоту. Так что теперь, если ещё вспомнить и его «кругосветку», и участие в Кронштадтском сражении — за будущее второго сына Николая в должности генерал-адмирала волноваться более не стоило. Ну если он сам не затупит и не наделает ошибок. Но на это ведь есть Учитель…

Ну а Александр… цесаревич выступил в роли «организатора и вдохновителя всех наших побед», как это писалось на плакатах времен СССР. Именно ему приписывали прозорливость в подготовке к буре, которую все уже начали именовать Великой, разработку плана немедленной атаки французского лагеря в Камышовой бухте и английского в Балаклаве, и последующую твёрдость, дерзость и способность к рассчитанному риску, когда он отправил в рейд на Синоп, Зонгулдак и Варну практически все капитальные корабли не побоявшись остаться в Севастополе почти беззащитным… На самом деле это, конечно же было не так — береговые батареи, прикрывающие Севастопольскую бухту, никуда не делись. Как и минные поля. Да и кое-какие боевые корабли на рейде остались — тот же повреждённый линкор и пара фрегатов, а также вполне себе целые шлюпы. Но пресса, возглавляемая РИТА, разнесла по миру красивую историю о мудром и стойком командующем, не побоявшимся рискнуть собственной жизнью и подвергнувшим опасности жизни своих царственных братьев для победы над грозным врагом. Не забыв присовокупить слова, сказанные Александром после того, как его дерзкий план с разгромом Крымской армии коалиции, полном уничтожении коалиционного флота и захвате складов в Варне высаженным десантом закончился блестящей победой:

— Ну, французам не привыкать получать от русских по щам, а англичан — жалко. Мы чай с ними в прошлой войне против корсиканца плечом к плечу стояли. Но не след было с нами ссориться…- и что с того, что Даниил с цесаревичем полночи просидели над этой фразой, предлагая и обсуждая варианты, черкая, придумывая новые. Информационная война — дело такое. Даже то что внешне выглядит удачной импровизацией — требует долгой подготовки и старательной шлифовки. Что же касается «жалости к англичанам», то они с Александром пришли к выводу, что порывы нежной души британской королевы (ну, если те слухи, которые ходили по Лондону об истерике, которую она закатила своим министрам, были правдой) следовало поддержать.

Да и вообще — работа шла по всем фронтам. Например, сейчас половина Академии художеств одним глазом пялясь на сделанные в Севастополе, а также Зонгулдаке и Варне «фотографии», а вторым — в наброски, исполненные прибывшим в город на поезде вместе с Михаилом академике Академии художеств Александре Коцебу и его учениками, спешно ваяла несколько картин, посвященных всем Крымским событиям. Ну а серия картин, по Кронштадтскому сражению была уже практически готова.

— Ну я же их учитель,- улыбнулся Даниил и вышел…

Следующие два месяца бывший майор проторчал на Овлской верфи, официально занимавшейся постройкой почти исключительно рыболовецких судёнышек. Прибыл он туда практически инкогнито. Верфь была расположена на острове Пикисаари и до недавнего времени влачила весьма жалкое существование… но пару лет назад у неё появился неожиданный инвестор, вложившийся в переоснащение. Так, верфь получила мощный паровой кран, новую кузню, литейку и заклёпочную мастерскую. А также полузакрытый док. Местные жители гадали кто это такой щедрый, но пока никакой информации по этому вопросу не было. Да и заказы остались прежними. Для которых все эти усовершенствования абсолютно не были нужны. Но осенью всё изменилось.

Дело в том, что в интересах сохранения тайны новые русские броненосцы для Балтики строились на Ладожской верфи. Увы, ни в каком другом месте сохранить тайну было просто невозможно. Санкт-Петербург — слишком большой город, там очень много людей, много иностранцев, а ещё есть Английский клуб, в котором состоят люди с обширными связями и впитавшемся в кровь преклонением перед Англией, и плюс к этому ещё и огромный трафик торгового судоходства. В том числе и с со странами, против которых идёт война. Ибо даже она оказалась неспособна полностью прекратить этот грузопоток. Причём, даже тех грузов, на которые, вроде как, было введено эмбарго. Интересанты всё равно продолжали получать нужные им товары, используя в качестве транзитных датские, шведские, прусские и голландские порты. Причём, эти грузы в портах иногда даже не перегружались с корабля на корабль. Только переоформлялись документы. И русский лес всего на один день «заглянув» в Копенгагенский, Гётеборгский, Бременхафский или Амстердамский порт прямиком отправлялся на английские верфи… Впрочем, как раз этот поток можно было прекратить. Но бывший майор как-то рассказал Николаю старую байку о том, как английские адмиралы долго противились строительству кораблей из железа, но в какой-то момент на английских верфях начались проблемы с лесом, вследствие чего им пришлось преодолеть свой консерватизм и санкционировать строительство корабельных железных корпусов. И император решил — лес будем продавать пока покупают! Нехрен ускорять прогресс англичан в области судостроения… Так что, не смотря на введённое с началом войны официальное эмбарго на русскую древесину — поставки строевого леса в Англию продолжились. Просто теперь англичанам пришлось платить за него заметно больше…

Так вот, строя броненосцы на верфях Санкт-Петербурга сохранить тайну сколько-нибудь долгое время просто не представлялось возможным. Судостроительные же мощности Ладожского региона англичан не сильно интересовали. Озера, реки — ну что там может быть опасного для Великобритании? Да и полезного тоже. Вот они туда и не лезли… Но во всём этом деле была одна засада — как провести построенные корабли на Балтику? Не смотря на разрушение Ивановских порогов с помощью динамита глубина Невы на некоторых участках не превышала четырёх метров. А осадка полностью снаряжённого броненосца, по предварительным расчётам, превышала три с небольшим метра. И это если не случится конструктивная перегрузка… А она вполне может случиться — корабли-то совершенно новые. Вообще ни на что ранее строившееся не похожие! Так что Даниил решил не рисковать и выводить корабли с Ладоги с минимальным экипажем и загрузкой, а также с частично не установленными агрегатами. Ну и без башен. Башнями же и всеми иными недоустановленными агрегатами их планировалось дооснастить именно на Овлской верфи.

Корпуса прошли по Неве тёмными октябрьскими ночами, причём для прохода их тщательно замаскировали с помощью досок и парусины. И все последние месяцы в Овле шла их лихорадочная достройка. Ибо этим кораблям предстояло сыграть ключевую роль в предстоящей кампании. Вот он и торчал на верфи, контролируя достройку и решая возникающие проблемы.

В Санкт-Петербург Даниил вернулся за неделю до Пасхи. Потому что в Овлу пришла телеграмма за подписью императора, призывающего его к себе. Впрочем, к тому моменту особой необходимости в его присутствии на верфи уже не было. Если с первым броненосцем пришлось понервничать и повозиться, поскольку… ну это же был совершенно новый образец корабля. Абсолютно новый. Даже пресловутый «Дредноут» строился из вполне уже освоенных «кубиков» — броню нужной толщины и качества уже катали, установленные на него орудийные башни вообще изначально изготавливались для другого корабля, броненосца «лорд Нельсон», корпус, дальномеры, вспомогательная артиллерия — всё уже было и производилось серийно. Даже турбины — самое новое, что было в конструкции «Дредноута», уже были относительно известны. Впрочем, турбины ничего особенно не решали. Те же немцы первые серии своих дредноутов и линейных крейсеров вполне себе строили с паровыми машинами и в ус не дули… Здесь же новым было всё! Броня, общая конструкция с низким надводным бортом, башни, рулевая и боевая рубки, вынесенные вперёд, а не размещённые на кормовом мостике, паровые приводы руля, мачты без парусов… и тысячи других более мелких новинок. Так что трудности подстерегали везде и, подчас, вылезали совершенно неожиданно. Например, для перевозки башен их пришлось снова разбирать. И даже после этого с выстраиванием логистики немало помучались… Но к моменту получения телеграммы все трудности уже были решены, и процесс, так сказать, шёл по накатанному. Два первых корабля к моменту отъезда уже были полностью готовы и приняты экипажами, так что сейчас на них вовсю шёл процесс освоения и боевой подготовки. Правда пока на месте, потому что оба броненосца стояли вмороженные в лёд. Третий был ещё в процессе приёма. Ну а четвёртый достраивался и дооснащался. Но там оставалось уже не слишком много… Ну а на Ладоге уже строили корпуса кораблей следующей серии. Причём, было пока неизвестно для кого. Уж больно специфичная конструкция была у этих броненосцев… Нет, в ближайшие лет пять это будут ультимативные боевые машины, способные снести с поверхности моря всё, что будут способны выставить противники, но вот дальше — ничего кроме ниши броненосцев береговой обороны им не светило. Да и эту нишу они будут занимать весьма недолго. Потому что с такими броней и вооружением явно окажутся недозащищёнными и недовооружёнными… Поэтому Даниил с Николаем рассчитывали этими кораблями выгодно торгануть. И, даже по самым скромным прикидкам, можно было рассчитывать на продажу не менее чем десятка единиц…

Во дворец светлейший князь Николаев-Уэлсли прибыл, как это было и указано в телеграмме, во вторник, двадцать второго марта в час пополудни. Город активно готовился к Пасхе, и никакая война помешать этому была не способна.

Когда Даниил взбежал по лестнице к кабинету императора его перехватил порученец и, вежливо улыбаясь, сообщил, что государь ждёт его в фиолетовой гостиной. Бывший майор нахмурился. Эта гостиная относилась к личным покоям императорской семьи и обычно никаких официальных мероприятий там не проводилось. И с чего это сейчас такие изменения?

Войдя в гостиную, Даниил с удивлением остановился. Император был не один. Но и набор приглашённых тоже вызывал удивление. Здесь были сам император, все четверо его сыновей и граф Орлов — начальник Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии… хотя каким оно к чёрту было отделением — к настоящему моменту это самое Третье отделение превратилось в полноценную спецслужбу! В ней теперь было дюжина департаментов, которые здесь назывались «экспедиции», плюс силовое подразделение — Корпус жандармов, который имел в своём составе не только пешие и конные подразделения и части, но, даже, специальные поезда и пароходы!

Даниил в это особенно не лез — не его епархия, хотя, если уж быть откровенным имел к этому некоторое отношение… Несмотря на всё своё увлечение историей, именно что историей спецслужб бывший майор никогда сильно не интересовался. Как и особенностями их работы. Но император проявил к этой области человеческой деятельности будущих времён весьма живой интерес. Что, впрочем, было вполне объяснимо. В конце концов, его отца убили заговорщики, да и его собственное правление началось с дворянского заговора — и только сильные спецслужбы могли стать гарантией того, что его сыну удастся взойти на трон без подобных приключений… Так что все попытки отпетлять от данной темы прикрываясь тем, что как-то квалифицированно помочь ему Даниил был не способен пропали втуне. Император заявил, что князь Николаев-Уэлсли просто обязан помочь ему сформировать нормальные спецслужбы. И Даниилу пришлось садиться и вспоминать… кино. То есть фильмы про разведчиков и контрразведчиков, которые он когда-то смотрел. Так что большую часть сведений в этой области, которые он поведал Николаю, тот узнал из пересказов фильмов — замечательных «Семнадцати мгновений весны», «Щита и меча», сериалов «Ошибка резидента» и «Операции 'Трест», а также кое-каких иностранных. Не про Джеймса Бонда конечно — эти были совсем уж «клюквой», но, скажем, того же «Лоуренса Аравийского» и «Три дня Кондора» Даниил, в своё время посмотрел с большим интересом… Ну да у него в последние годы в доме сына и развлечений-то особенных не было кроме как возиться с внуками и смотреть старые фильмы из интернета. Новые он как-то не очень жаловал… Но при этом на все попытки императора вовлечь его в эту область как-то поглубже Даниил всегда отвечал категоричным отказом. Ну и зачем тогда император позвал его в компанию к Орлову? То, что сыновья рядом — понять можно, батя учит, наставляет, знакомит своих детишек ещё и с этой стороной жизни, но он-то тут зачем?

— Садитесь, князь,- подчёркнуто милостиво кивнул император на свободный стул рядом с собой.- Только вас и ждём.

Даниил молча занял предложенное место. Император улыбнулся ему и перевёл взгляд на своего третьего сына.

— Ну, Коленька, кто из вас начнёт?

Третий сын императора бросил вопросительный взгляд на графа Орлова, но тот лишь коротко поклонился. Великий князь в ответ пожал плечами и поднялся со стула. А Даниил про себя изумился. Эк, оно ка-ак… значит старший сын, понятно — цесаревич, второй — флотом заниматься будет, четвёртый — артиллерией, а третий, значит, руководить спецслужбами.

— Это буду я,- между тем коротко объявил Николай-младший и, раскрыв папку, которая лежала перед ним на столе, достал оттуда первый лист и начал:- В настоящий момент Третье отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии ведёт на территории три крупных долгосрочных операции — «Трилистник свободы», на территории Ирландии, «Прогорклое сало», на территории Индии, и «Свободные пирамиды», на территории номинально принадлежащей Османской империи.

— Номинально? Как это?- жизнерадостно уточнил Михаил. У младшего из сыновей Николая явно было великолепное настроение, и он… «играл». Как флажок на ветру. Улыбкой, голосом, даже телом. Ну дык мальчику ведь всего двадцать два, а он уже герой войны, кумир молодёжи и, даже, Георгиевский кавалер! Вот его, похоже, и пёрло.

— Помолчи, молодой,- негромко, но твёрдо осадил его цесаревич.- Дай брату сказать.

Николай кивком поблагодарил Александра и продолжил:

— Проблем с финансированием этих операций на данный момент нет. Средства, полученные от аукционов по продаже «алуминиума» пока израсходованы не полностью. Наоборот — в последнее время появились дополнительные ресурсы, долженствующие поспособствовать их более успешному продвижению. Так, трофеи, захваченные под Севастополем, способны не только весьма значительно помочь в продвижении каждой из этих операций, но и сделать это сильно уменьшив возможность достоверного подтверждения нашего участия в их подготовке, каковое непременно было бы установлено если бы мы, как это было предусмотрено первоначально, вооружили бы повстанцев оружием нашего производства…

А бывший майор замер, пронзённый внезапным пониманием. Ох, ёб! Бли-ин… как красиво-то! Если он правильно догадался, то «лимонников» ждет очередное восстание в Ирландии и, одновременно, восстание сипаев… и всё это в условиях ещё не закончившейся Крымской войны. То есть когда гарнизоны на местах максимально ослаблены, а самые боеспособные части или на фронте, отстоящем на несколько тысяч километров от мест восстания, или уже в плену. Да и большая часть запасов пороха и военного снаряжения так же отправлены за пределы метрополии! Ай какие молодцы! Вот тебе и фильмы…

[1] На 1910 год (раньше не нашёл) в Австро-Венгрии проживало немцев (государственнообразующий народ) — 23,5 %, венгров — 19,1%, чехов и словаков — 16,5%, сербов и хорватов — 10,5%, поляков — 10%, русинов — 8%, румын — 6,5%, словенцев — 2,5%, прочих (итальянцы, евреи, цыгане) — 3,4%. В реальности книги на данное время намного меньший процент венгров (Венгрия отделилось), зато заметно больше поляков и итальянцев. Потому как под контролем Австро-Полонии (как и Австро-Венгрии на данное время) пока находятся обширные итальянские земли — Венеция, Тренто, Фиула, Ломбардия, Папская область и часть Тосканы. Эти земли (большую часть) Австро-Венгрия потеряет только во время Гарибальдийских войн до которых ещё несколько лет.