Светлейший князь

Часть 1 Глава 1

Часть I. Ещё немножко мира.

1.

— … на сём первую Всемирную выставку науки, промышленности, искусства и торговли объявляю открытой!- оркестр грянул туш… не совсем ту, к которой привык Даниил в своей прошлой жизни — ту ещё, похоже, не написали, но нечто подобное, под которую государь легко сбежал по ступеням, на ходу сунув нервно суетящемуся рядом Константину Ивановичу Арсеньеву[1] — свежеиспечённому министру недавно учреждённого Министерства промышленности и торговли[2], которое официально и отвечало за подготовку и проведение выставки, ножницы и отрезанный кусок красной ленты. После чего подошёл к светлейшему князю Николаеву-Уэлсли и, эдак по-дружески, ткнул его кулаком в плечо.

— Всё ещё дуешься?

Даниил молча пожал плечами.

— Да брось — я ж тебе всё объяснил… Если мы хотим, чтобы всё началось в те сроки, в которые и были — эта выставка нам нужна. А ведь мы именно этого и хотим,- ну да, они с Николаем хотели, чтобы Крымская война состоялась именно в те сроки, когда она и случилась… Ну, или, осада Севастополя начала именно тогда, когда она началась в его истории. Здесь, на Балтике, дедлайн был не настолько жёстким… Почему? Всё дело в одном важном кусочке той информации, которую бывший майор помнил о Крымской войне. А помнил он о ней, как выяснилось, совсем немного.

Первое, что он вспомнил — это то, что началась она как война с турками. Но вот где и как она началась и какие сражения происходили в начальный период — он не помнил напрочь. Ну кроме Синопа. Но и про Синоп он так же помнил не сильно много… а вот про сухопутную часть — вообще ничего.

Про ту часть, когда в битву вступили англичане с французами он помнил чуть больше. Но, опять же, фрагментарно. Например, про Бомарсунд он знал только то, что тот случился. А всё остальное — даты, наряд сил и средств с каждой стороны, кто командовал, сколько и каких сражений состоялось, как долго держалась крепость — туман… Ну и итог, заключавшийся в том, что крепость пала.

Про Петропавловск и Архангельск он знал только то, что они были и, наоборот, закончились для англичан неудачей. А были ли ещё какие атаки отдалённых мест, которые, наоборот, англичанам удались — у него в памяти не сохранилось. Впрочем, этот момент был уже не так важен. Это в той истории у России было мало слабозащищённых точек на побережье, по которым англичане и французы могли нанести удар, а здесь таких было много — Калифорния, Аляска и остальное западное побережье Североамериканского континента, Камчатка, Охотск и Приморье… да и на Севере появилась масса населённых пунктов, которые в той истории появились лет на тридцать-пятьдесят позже. А некоторые, как тот же Баренцбург — вообще чуть ли не на сто. Но России жизненно нужен был уголь на северах…

Ещё он помнил про мины и канонерки. В первую очередь про вёсельные. Именно из-за того, что подобное словосочетание резало слух… вёсельные канонерки — ну как такое вообще возможно? Ну и паровые конечно… которые строил Путилов. Но какие у них там были конструкция и вооружение — в памяти не сохранилось.

Про то, что происходило в Крыму, он знал чуть больше. Хотя, скажем, про битву на Альме Даниил помнила только то, что она была и что русские её проиграли. Поэтому в Лондоне появилась улица, а в Париже мост имени этой речки. И что русскими войсками командовал князь Меншиков. Ну и ещё немножко баек типа той, что во время этой битвы английские и французские стрелки из своих нарезных Ли-Энфилдов и Минье запросто расстреливали расчёты русских гладкоствольных пушек, а русские артиллеристы ничего с этим поделать не могли, потому что их пушки имели меньшую дальность стрельбы чем винтовки коалиционной армии. Из-за чего это сражение и проиграли… И то, что это именно что байки — тоже. А вот почему на самом деле проиграли битву при Альме — он уже не помнил. Ну не отложилось у него этого в памяти!

Про оборону Севастополя он помнил ещё немного побольше. Как и про персоналии — Корнилов, Нахимов, Истомин, Тотлебен, Пирогов (про которого ему взахлеб рассказывал ещё на срочной ефрейтор Гогохия), Даша Севастопольская, матрос Кошка, поручик-артиллерист Лев Толстой, атака английской кавалерийской бригады под Балаклавой, после которого слово «Балаклава» стало для англичан синонимом абсолютной военной катастрофы, а также то, что в какой-то момент англичанами там командовал генерал с фамилией Реглан, в честь которого назвали какую-то модель одежды…

А ещё он помнил о том, что осенью тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года на Чёрном море разразился мощнейший шторм, названные англичанами и французами «Великой бурей», и нанёсший огромный ущерб всем кораблям, базирующимся в районе Севастополя. То есть и русским, и коалиционным… И вот это воспоминание как раз и являлось главной причиной их желания заполучить десант коалиции в Крым осенью того самого года. Потому что, если сделать так, чтобы коалиционный флот понёс от этого шторма точно такой же ущерб, как и в той истории, которая осталась только в воспоминаниях бывшего майора, а русский флот остался в целости и сохранности — это могло оказать решающее влияние на итоги предстоящей войны! Ибо, несмотря на то, что нынче флот Российской империи совершенно точно был гораздо сильнее чем тот, с которым она вошла в войну в прошлом варианте истории — потому что этот флот и строился гораздо активнее, и, благодаря Калифорнийскому «проекту», плавал в разы дальше и больше, да и проекты кораблей были куда совершеннее (в первую очередь, конечно, из-за того, что флот много плавал, но ещё и благодаря наличию и активной работе опытового бассейна) им с Николаем было ясно что война будет очень тяжёлой. Ничуть не легче, чем в той, другой истории. Ну, которой уже не случится… Поэтому даже для того, чтобы хотя бы не проиграть нужно пользоваться любыми возможными шансами. И упустить возможность дать природе сыграть на своей стороне было откровенно глупо…

Но, ёлки ж палки, можно же было, наверное, сделать это всё куда дешевле, чем вот это вот всё! Потому что в эту «Всемирную выставку» были вбуханы такие деньги, что на них можно было построить целую эскадру паровых линкоров! Но Николай был непреклонен.

— Если мы начнём строить эскадру паровых линкоров — это как раз приблизит начало войны. А вот Выставка, наоборот — позволит выиграть время! Французы точно не упустят возможности поблистать и показать всем, какие они крутые и развитые… У них после поражения Наполеона целый национальный комплекс развился.

— Ага, а выставка, которую будем проводить именно мы, и на которой тоже покажем свои достижения, на фоне которых, французы может и будут выглядеть неплохо, но уж точно не так, как они сами себя оценивают — сильно поспособствует развеиванию этого комплекса?- саркастически поинтересовался Даниил.- Или, наоборот, его разрастанию и углублению?

— А там уже будет неважно,- усмехнулся Николай,- года два-три мы на этом точно выиграем. Пока будут тратить время и ресурсы на подготовку экспозиции, доставку её к месту проведения, разворачивание, содержание, а потом упаковку и отправку обратно — время и пройдёт. И деньги, которые, заметь, они могли бы потратить на подготовку к войне — тоже будут потрачены.

— А наши нет?

— А мы — отобьём,- парировал император.- Как раз за счёт выставки. Это ж к нам будут приезжать и приплывать, селиться в гостиницах, есть в ресторанах, покупать билеты на выставку, а также на различные увеселения — в оперу там, музеи, на корабликах по Мойке и Фонтанке кататься… ну и так далее. Вот и отобьём! А они — только потратятся,- на этом разговор и закончился. Впрочем, бывший майор предполагал, что император ему далеко не всё рассказал. Было во всём этом и второе дно. А может и какое-нибудь третье с четвертым. Уж больно энергично император продвигал идею с выставкой… Но это было не его дело. Тем более, что Николай, слава Всевышнему, не стал вешать на Даниила текущую работу по организации и проведению выставки (хотя, как стороннего «эксперта», естественно, привлекал), так что Выставка, слава Богу, была совсем не его головной болью. Ну почти…

— Ты — Государь, тебе виднее,- пожал плечами князь Николаев-Уэлсли.

— Вот то-то и оно,- усмехнулся император и, развернувшись, двинулся в сторону небольшой группки аристократов, разодетых достаточно пышно, но несколько старомодно. Не в том смысле, что в старое… просто сам фасон был такой.

— Мадьяры,- хмыкнул стоящий рядом со светлейшим князем седой как лунь генерал.- Эвон тот — граф Лайош Баттьяни. Самый главный из венгерских бунтовщиков. А вон те — Каройи и Сеченьи,- он вздохнул.- Зря государь меня остановил. Ежели б была на то царская воля — ей богу за месяц бы Будапешт взяли!

Ну да — в этой истории Николай не откликнулся на отчаянный призыв юного императора Франца Иосифа и не отправил войска на подавление Венгерского восстания. Впрочем, от столкновения с венграми это всё равно не спасло. Один из венгерских генералов — поляк по национальности Юзеф Бем на волне начальных успехов повстанцев вознамерился «вернуть Галицию и Лодомерию». Причём, кому именно — было непонятно. Потому как в тот год одновременно с Венгрией восстали и входящие в состав Австрии польские земли. И, удайся это предприятие, вполне возможно Бем бросил бы отвоёванные земли не к ногам венгров, а к ногам своей горячо любимой родины. Потому как поляки считали Галицию и Лодомерию — неотъемлемой частью Ржечи Посполитой, которую они так жаждали восстановить… Но, не сложилось. Генерал Паскевич, управлявший западными окраинами империи на правах наместника, показал, что с момента «предательского польского бунта», как официально было принято именовать события тысяча восемьсот тридцатого-тридцать первого годов, русские войска не только не растеряли, но и изрядно повысили свои боеготовность и боеспособность. Так что вторгшиеся войска были мгновенно разгромлены… а вот переходить старую границу император категорически запретил. Так что с венгерским восстанием австрийцам пришлось разбираться самостоятельно. Чего они сделать не смогли. И как бы в первую очередь не потому, что, как уже упоминалось, почти одновременно с венграми восстали и поляки! Так что у австрийцев просто сил не хватило… Да они бы и Польшу потеряли, но поляки, как обычно, сами себе подгадили.

Нет, поначалу всё шло просто отлично — восстание началось на Ивана Купалу. Австрийские гарнизоны в Варшаве, Лодзи, Радоме, Люблине и Кракове были либо мгновенно вырезаны, либо попали в осаду, отчаянно отбиваясь от толп воодушевлённых поляков. Прорваться из окружения удалось не слишком многим. Добраться до удержавших контроль над своими городами гарнизонов получилось ещё меньшему числу. Так что уже к концу августа большая часть «австрийской Польши» оказалась под контролем восставших. Что очень сильно обеспокоило и Россию, и Пруссию, которые совсем не обрадовались вероятному появлению у своих границ агрессивного государства, да ещё и ко всему прочему претендующего на весьма существенную часть их собственных земель… Вследствие чего Николай принял срочное решение усилить группировку Паскевича и ещё раз подтвердил тому запрет на переход границы с восставшей против австрийского владычества Венгрией. Впрочем, после случившегося разгрома армии Бема, венгры и сами не рвались сцепиться с Россией. И даже более того — прислали представительную делегацию с предложениями о заключении мира, а то и союза. Против чего категорически или, скорее даже, истерически выступил Нессельроде. Что, кстати, стоило ему поста министра… И нет, государь, естественно, учитывая, что с этим Венгерским восстанием к тому моменту ещё ничего не было ясно, никаких договоров заключать не стал и, более того, даже не принял венгров официально. А вот неофициально — аудиенцию он венграм, всё-таки, дал. И, вероятно, что-то даже им пообещал. Потому что уехали они вполне себе воодушевлёнными… А вот теперь снова появились. И на этот раз уже вполне себе официально.

Поляки же, то ли памятуя о разгроме тысяча восемьсот тридцать первого года, то ли прослышав о катастрофе армии Бема, на этот раз решили не трогать русских. Или, как минимум, не начинать с них первых… Плюс, вероятно, сыграло роль желание получить выход к морю, без которого возрождённой Ржечи Посполитой было бы весьма сложно. Так что первым делом они решили «освободить исконный польский город Гданьск». И этот р-р-революционный порыв закончился для поляков та-а-акими люлями от пруссаков, что Европа вздрогнула. Деверь Николая — король Пруссии Фридрих Вильгельм IV, прошёлся по Польше огнём и мечом — горели города, пылали деревни и сёла, а на деревьях вдоль дорог ветер раскачивались трупы повешенных косиньеров… Николай, даже, как «бывший царь Польский», выпустил прокламацию, в которой весьма неодобрительно высказался о происходящим и призвал к гуманизму. К чему Даниил отнёсся крайне отрицательно. Бывший майор даже выбрал момент и слегка наехал на императора — мол, ты что, забыл, что сами поляки творили с русскими во время бунтов? Как они головой твоего брата в футбол играли… На что Николай только отмахнулся.

— Да плевать мне на этих предателей! Вообще плевать! Пусть пруссаки хоть их всех там на фонарях перевешают… Но они ж, сволочи такие — славяне! А русский император по определению — защитник славян. Так что совсем не отреагировать я не мог…- Николай сделал паузу, а потом усмехнулся.- И потом после моей декларации поток польской иммиграции в страну увеличился в три раза. А нам ещё Сибирь заселять.

Светлейший князь Николаев-Уэлсли после этих слов ошарашенно уставился на своего друга и государя, а потом сокрушённо покачал головой. Блин — и куда он лезет? Кого поучать вздумал⁈ Да Николай таких «советников» пучками на завтрак ест…

— Думаешь они поедут в Сибирь?- спросил он спустя пару минут. Скорее, просто чтобы как-то сгладить впечатление от его наивности, нежели действительно интересуясь.

— Ну, обеспеченные, то есть те, кто смог убежать с деньгами — конечно не поедут. Но таковых там не больше десяти процентов. Пруссаки больно лютуют… А остальные — поедут, никуда не денутся. И пусть будут благодарны тому, что я распространил на них программу вспомоществования переселенцам. А то некоторые вообще без штанов прибыли… Но, как ты помнишь, в этой программе выбора места поселения не предусмотрено. Совсем. Куда государство скажет — туда и поедут. Так что путь им лежит в Сибирь и киргизские степи[3]. Пущай, если какие нестроения там случатся — первый удар озлобившихся кочевников на себя примут. А когда хоть немного там всё обустроят — тогда и начнём русских отправлять.

А потом император весьма искусно надавил на пруссаков, убедив их вернуть потерянное австрийцам. Памятуя рассказы бывшего майора, он совсем не желал быстрого усиления Пруссии. Да и отношения с Веной следовало восстановить. А то Франц Иосиф обиделся на то, что русские не только отказались помогать с венграми, но и вообще посмели вступить с ними в какие-то отношения… Однако, австрияки после всего произошедшего были столь слабы, что окончательно умиротворить поляков им удалось только тем способом, которым в той, прошлой истории получилось умиротворить венгров. Так что итогом всех этих коллизий стало то, что в этом варианте истории так же появилась «двуединая монархия». Только ей стала не Австро-Венгрия, поскольку Венгрия, в конце концов, сумела-таки заново завоевать себе независимость, а Австро-Полония! И Даниил испытывал большие опасения по поводу того, не окажется ли эта новая Австро-Полония куда большим геморроем для России нежели Австро-Венгрия, с которой Российской империи пришлось воевать в Первую мировую. А если ещё вспомнить, что Гитлер был по рождению австрийцем, то и вовсе… И как все эти «запалы» сработают в смеси с извечным польским гонором и привычкой смотреть на русских как на варваров, а то и как на низшую расу — он даже не представлял.

Дождавшись пока основная масса придворных и почётных гостей пройдёт через арку ворот, представлявших из себя этакий уменьшенный и слегка упрощённый вариант Эйфелевой башни, два светлейших князя[4] неторопливо двинулись вперёд.

— Вот хоть убейте, Ваша Светлость, не понимаю я этих ваших новых веяний,- ворчливо пробухтел Паскевич, опасливо косясь на нависающие над головой массивные железные конструкции.- Дома и всякие иные строения должно из дерева делать, из камня, кирпича, а не из железа хладного… От него жутью веет.

Даниил сдержал улыбку и молча пожал плечами.

— Это ж на ваших заводах делалось?- продолжил генерал.

— Частью на наших,- согласно кивнул бывший майор.- Частью на заводе Берда, а частью на Александровском и Олонецких. Времени-то сколько было? В одиночку никому в такие сроки не потянуть…

— Это — да,- согласно кивнул генерал, выворачивая голову дабы охватить взглядом возвышающуюся конструкцию.- Саженей семьдесят высота получилась?

— Ровно сто,- поправил Даниил. И вздохнул. Ну да, появление этой башни было результатом его длинного языка.

Всё началось с того, что бывший майор рассказал Николаю об… нет, не о Всемирных выставках, а об Олимпийских играх. И император загорелся! Но потом остыл.

— Не время сейчас,- решительно рубанул он тогда рукой.- Лучше потом. После войны. Нам всё равно с англичанами и французами отношения восстанавливать придётся. Вот через игры и сделаем…- потом потёр рукой гладко выбритый подбородок и спросил:

— А идея-то хорошая…Давай, рассказывай, что ещё такого международного у вас там бывает? Ну чтобы все, кто что-либо значит, непременно участвовали.

Даниил тогда задумался. И первое, что ему пришло в голову — это футбольные чемпионаты.

— Не пойдёт,- покачал головой император.- Это ж почти как те же Олимпийские игры! К тому же это у вас там футбол — спорт миллионов, а у нас тут скорее чемпионат по лапте устраивать надо… Ещё думай давай.

Голову пришлось ломать долго. Светлейший князь припомнил и всякие там большие семерки с двадцатками, и Всемирный экономический форум в Давосе, и ООН с их сессиями, и, даже, фестиваль военных оркестров «Спасская башня». Императору нравилось всё. И при этом ничего почему-то не подходило. Пока Даниил не вспомнило об ЭКСПО. И вот за эту идею Николай ухватился обеими руками.

— Ваше Величество…- верноподданнически выдохнул Паскевич. Бывший майор вздрогнул и согнулся в поклоне. Пока он предавался воспоминаниям, император закончил с мадьярами и вернулся.

— Ваше Величество…- повторил князь за генералом. Николай небрежно дёрнул рукой, мол — пустое и ласково обратился к Паскевичу.

— Ну как выставка, Иван Фёдорович?

— Впечатляет,- нейтрально отозвался старик.- В программке написано двадцать две страны участвуют?

— Всё так,- удовлетворённо кивнул император.- Как писал мой друг,- он повёл подбородком в сторону Даниила.- Все флаги будут в гости к нам. Вот они и есть…

Бывший майор слегка напрягся. Вот вроде бы уже больше сорока лет прошло с того момента как он нагло спёр у Пушкина «Сказку о царе Салтане», а всё равно дёргается что-то внутри, когда об этом вспоминает.

— Ладно, Иван Фёдорович, вы идите, а мы с князем Николаевым-Уэлсли ещё чутка поболтаем.

— Так точно, Ваше Величество,- Паскевич поклонился и, бросив на Даниила ободряющий взгляд, мол, держись тут — степенно двинулся дальше по аллее, ведущей к «Хрустальному дворцу». Ну да — они тут постарались воплотить в жизнь всё, что бывшему майору удалось припомнить о первых Всемирных выставках и о выставках вообще. И Эйфелеву башню, и «Хрустальный дворец», с которого эти выставки как раз начались[5], и «Мать всех изб»! Хотя последняя, вроде как, не относилась к всемирным, но точно была построена к какой-то из выставок… И все они сегодня встречали посетителей. Хотя размер этих сооружений был несколько меньше их прототипов. Например, Эйфелева башня, насколько помнил бывший майор, точно была высотой более трёхсот метров, а вот эта — Петербургская, всего чуть больше двухсот. Да и остальные размерения были куда скромнее. Но Эйфелева строилась в самом конце XIX века, когда технологии уже сделали огромный скачок вперёд, а вот эта Петербургская — сейчас, то есть в самой его серединке. И если бы не полученный опыт строительства железнодорожных мостов, который в настоящий момент у России был самым объёмным в мире… просто вследствие того, что у Российской империи была самая развитая сеть общедоступных железных дорог, по своей протяжённости едва ли не превосходящая сети общедоступных железных дорог всех остальных стран вместе взятых — даже задумываться о чём-то подобном было бы бесполезно. Наверное, даже на родине прототипа этой башни, во Франции, подобный проект в настоящий момент просто не потянули бы. А вот Россия — смогла! Хоть и на уровне «труба пониже и дым пожиже»… Ну а с Хрустальным дворцом было чутка полегче. Его прототип в той, другой истории, англичане сумели построить всего через год. То есть все технологии, необходимые для его постройки, к настоящему моменту в мире уже существовали. Так что особенных трудностей он не составил. Тем более, учитывая, что, не смотря на всё ещё сохраняющееся отставание общего уровня развития российской промышленности от английской, как раз самые передовые русские предприятия английский уровень, скорее, опережали. Опять же как раз вследствие столь интенсивного развития железных дорог. Потому как у самых передовых предприятий российской промышленности имелся весьма требовательный к уровню развития технологий и, что очень важно — вполне себе обеспеченный деньгами покупатель…

— И чего ты этих мадьяров так обхаживаешь?

— Да у них после победы в их Освободительной войне полный срач начался,- недовольно отозвался император.- Две партии сцепились — монархическая и республиканская… Эти вон — из монархической,- он кивнул на группку венгров, в настоящий момент ошалело пялящихся на «Мать всех изб» — огромное строение высотой под десять саженей, представляющее из себя в три раза увеличенную копию русской избы, собранную из огромных — реально в три обхвата, брёвен. Ну лубочную такую — с резным коньком, резными же наличниками и массой других украшений соответствующих размеров. В ней была расположена экспозиция, относящаяся к русской лесной промышленности. А ещё там, в самом центре был сделан «Дом великана»: такая же лубочная, как и сам дом, русская горница, все предметы в которой — стол, лавки, сундуки, этажерка, книги на ней, полки, посуда на них, печь с чугунками и сковородками, метла и ухват, стоящие у печи так же были в три раза больше нормальных. Так, что люди, попавшие в горницу, чувствовали себя маленькими детьми. Ну должны были… всё-таки выставка только открылась. Впрочем, когда она ещё монтировалась — отсюда регулярно доносился хохот.

— А республиканцы кто?

— Да там камарилья с Кошутом и Петёфи во главе,- досадливо произнёс император.- И самая засада то, что они — славяне.

— Кто?- не понял Даниил.

— Ну, Лайош Кошут — словак, а Шандор Петёфи — серб.

Бывший майор впал в короткий ступор. Не то чтобы он помнил что-то существенное про венгерское национальное движение, но эти две фамилии остались в памяти ещё со школы. Вожди венгров, пламенные борцы за национальное освобождение, революционеры… и даже не венгры? Как это⁈ Впрочем, если разобраться, то очень часто всякие революции делают инородцы. В России ту же Великую Октябрьскую кто делал? Евреи да поляки. Ну и латышские стрелки отметились… Он где-то читал, что в составе Военно-революционного комитета, который и провёл Октябрьское восстание в Петрограде и захват Зимнего дворца, из десяти человек был только один русский, а все остальные — евреи. Впрочем, в тот момент его это не сильно задело — он был воспитан интернационалистом…

— И в чём проблема? Ты же сам говорил: русский царь — по определению защитник всех славян. Вот и возьми их, так сказать, под защиту. Чего ты с этими-то возишься?

— А в том, что Кошут и Петёфи — против любой монархии. И страстно желают «свергнуть всех королей». То есть практически ни при каких обстоятельствах не могут быть для нас не то что союзниками, но даже нейтралами. Как тебе в разгар Крымской войны получить удар ещё и от венгров? Я же хочу, чтобы у нас хотя бы эта новая граница не требовала присутствия достаточно крупных сил. А лучше, чтобы они вообще создали угрозу Австрии, и она не смогла бы, как это было там у вас, заставить нас держать против неё на границе весьма солидные силы. Они нам в других местах очень пригодятся. Но шанс на это будет только в том случае, если у них верх возьмут монархисты. Тем более, есть вариант, что они пригласят на свой престол…- тут Николай оборвал речь и, поджав губы, махнул рукой.- Ладно — то не твоя беда. Пойдём лучше посмотрим — как народ реагирует. Пока можно вот так свободно — без свиты и охраны походить.

Ну да — сегодня был день «великосветского посещения». То есть сегодня пускали только самые-самые сливки — верхушку тех, кто приехал. Из значимых царствующих особ были только юный император Австро-Полонии Франц Иосиф и король Дании Фредерик VII. Ещё была всякая мелкая европейская шелупонь типа Пьемонтцев и Королевства обеих Сицилий. Остальные прислали либо наследников, как шведы и пруссаки, либо представителей царствующих домов рангом поменьше, как те же англичане и французы.

— Ну пошли,- послушно согласился Даниил. Так-то у него здесь была едва ли не самая крупная экспозиция… ну если считать его за частное лицо, но пока он её готовил — изрядно от всего этого устал. Это толпа аристократов сегодня появилась на территории Выставки первый раз, а бывший майор дневал и ночевал здесь последние две недели. Так что он бы лучше потихоньку слинял и просто отдохнул бы дома, с детьми… потому как жены дома не было — она готовилась к вечернему балу. А вы как думали — такое громкое мероприятие как открытие Первой Всемирной выставки науки, промышленности, искусства и торговли и без бала⁈ Ага, щас…

[1] Русский географ, экономист и статистик. Один из основателей Российского географического общества, один из учителей будущего Александра II. Автор «Статистических очерков России», академик, либерал.

[2] В нашей истории подобное министерство было создано только в 1905 году.

[3] В те времена киргизами именовали не только самих киргизов, но и казахов, и кайсаков и некоторые другие племена кочевников.

[4] Генерал Паскевич также как и главный герой книги был пожалован титулом светлейшего князя.

[5] Хрустальный дворец — выставочный павильон, построенный в лондонском Гайд-парке к Первой Всемирной выставке 1851 года. Представлял из себя конструкцию из деревянных рам, листового стекла, железных балок и чугунных опорных стоек. Общие размеры и объёмы выставочного пространства составляли 90 000 квадратных метров, длиной 564 м, шириной 124 м и высотой 33 м.