Сокрытое во тьме

Глава 20

Через час хлопнула входная дверь.

— Как она? — спрашивает Анна.

— Завтра… Подготовим все для похорон… — произносит Лео. — Мы… Ничего не смогли сделать. Сердце слабое… Надо как-то сказать Адаму… — Эванс потер устало глаза.

Честер только вышел и услышал то, что сказал друг. На нем лица не было. Он долго пялил на Лео, а после развернулся в комнату, сказав напоследок:

— Ненавижу. Тебя и Рика.

И плевать ему было, что Лео заботился о нем, напоминая своими папками о том, что не нужно было забывать никогда.

— Адам… — Анна заглянула внутрь. — Не злись на Лео. Знаешь же, что он не хотел этого… Вам нужно поговорить… Я пригляжу за малышом… Если… Хотите выпить…

— Из-за его с Блэком хотения избавиться от этого дерьма… Берил больше нет… — рычит он на девушку, держа в глазах слезы. — Мы уйдем после похорон… Я не желаю оставаться больше здесь. Клан перенимает пускай Лео. Мне это все не нужно…

— Адам… В тебе говорит гнев… Тебе нужно успокоиться… Выйди, подыши, а потом вернёшься. Малыш чувствует твою злость… В таком состоянии ты можешь ему навредить.

— Я сейчас наврежу всем, кроме него… — он не моргает, прожигая ее взглядом, но все же слушается ее и выходит наружу. Садится на крыльце и тупо смотрит вперед.

.

Прошло минут десять. Лео вышел и сел рядом, протянув тому бутылку. Сам уже изрядно выпил, но его не брало.

— Я пытался ее отговорить… Но она слишком сильно хотела, чтобы ваш ребёнок жил…

— Ага… упертая… знаю…

— Как назовешь? Вы же наверняка думали над именем…

— Саймон, — отвечает Адам, забирая бутылку в свою руку, но ставит ее рядом. Выпьет — начнется истерика, которая закончится истреблением всех, кто будет рядом с ним.

— Я бы…

Слышится грохот из дома. Лео подскочил на месте и рванул внутрь, так и не договорив.

— Все… Все… Ухожу! Я поняла… Поняла! — Анна держа руку у кисти, зажимая выше от крови, делает медленные шаги от двери.

— Анна…? — спрашивает Эванс, испуганно из комнаты доносится недовольное рычание.

— Какого… АДАМ!

Брюнет подрывается с места. Еще не хватало, если с ребенком что-то случится. Это ведь все, что у него от нее осталось!

Он забегает в комнату и смотрит на того, кто пожаловал в дом.

— Уходите… — тихо проговаривает тот двоим.

Белоснежная волчица, забравшись на постель, над младенцем злобно скалясь в сторону выхода так, будто намеревается его сожрать.

— Чужак в наших землях? Откуда? — Анна в недоумении.

— Анна… Иди к детям… Я принесу чем обработать… — Муж огораживает ее, — Адам… Не разнеси дом…

В этот момент Честер подходит шагами маленькими к волчице. Нападать не будет, она на ребенка еще не кидается.

— Уйди… Просто уйди… — очерчивает он телом стол и приближается к малышу, не отводя взгляда от животного. — Я трогать тебя не буду…

Она рычит на него, не подпускает. Малыш проснулся и заплакал, но та, вместо того, чтобы кинуться на него, легла рядом, подтащила кулек за край и уложила к своему животу. Мальчик смял шерсть в ручонке, а после успокоился. Волчица подняла на Честера недовольный взгляд и фыркнула. Ее глаза в полумраке комнаты блеснули.

Адам непонятливо на ту глянул и прищурился, а после рот приоткрыл.

— Такого быть не может… — Адам еще ближе подходит, не хочет пугать ее, да и сам чего-то боится.

Волчица кладёт голову на лапы, а после прикрывает глаза и тихо поскуливает, открывает и смотрит на Честера, жалостливо так, мол, назови…

Он смотрит на нее с опаской, а после на колени встает и ползет к ней, хватая за морду.

— Берил…? — проводит он ладонью по морде, в глаза ее глядя.

Она потерлась о его руку, нежно так и положила голову обратно на постель. Адам вздыхает тяжело и ту поглаживает по голове, чувствуя ее сердцебиение. Еще хорошее.

— Прости меня…

Они уснули втроем. Лео заглянул ненадолго убедиться в причине тишины и закрыл дверь обратно. Значит, не ошибся.

Солнечные лучи коснулись лица мужчины вместе с девичьими пальчиками. Второй рукой она держала младенца, что сосал молоко из груди. Белоснежные локоны ниспадали по плечам.

— Адам… — зовёт она его нежно.

— Чего?.. — тот дернулся. Думал, что какая-то женщина его трогает, отчего того перекосило и заставило нахмуриться. Он глаза открывает и сонно на нее смотрит, брови сведя вместе. — Какого… — смотрит на мальчика, на девушку, на грудь, снова на девушку. Берил. Это Берил.

Адам хватает ее за руку, и пальцы переплетает, касаясь ее лба своим.

— Разве ж я могла вас оставить? — с улыбкой произносит она, — Только вот… Похоже… Теперь одежды нет у меня…

Честер молча стягивает плед откуда-то со стороны изголовья, и накрывает им девушку.

— Я все куплю… — единственное, что он проговаривает, утыкаясь после носом в ее шею.

— Эх… Мои мужчины… — произносит она с лёгкой улыбкой.

— Как это произошло? — обнимает он ее одной рукой, второй поглаживает голову малыша и дышит ей в шею.

Девушка дёрнула плечами.

— Повезло? — спрашивает она.

— Проклятие спало и ты, как единственная, кто сделал это… Можешь попросить об услуге… — мужчина в чёрном завис в воздухе.

— Мой малыш…

— Не проклят. С рода снято проклятие… Хочешь вернуться?

— Я… Хочу, но…

— Ты не сможешь больше иметь детей, и твоя жизнь будет зависеть от этого оборотня. Умрет он — умрёшь и ты, разлюбит тебя и захочет уйти — тоже умрешь. Станешь такой же как он, облачишься в шерсть и будешь нести это бремя. Согласишься ли ты вернуться на таких условиях?

— Да… — без раздумий ответила девушка.

— Тогда… Если до рассвета он узнает тебя…

— Спасибо…

— Я ведь так и не дождалась… Пока ты скажешь мне, что любишь. Разве я могла уйти?

— Я говорил тебе тогда, когда уходил… — хмыкнул брюнет носом. — Я люблю тебя, Берил. И всегда буду любить. Спасибо за сына…

Она искренне улыбнулась.

— Ты сказал тогда «я тоже», это не почти одно и то же! Но теперь я довольна! Но… единственное… — она отводит взгляд, — Не думаю, что смогу родить тебе еще…

— В этом нет проблемы, — успокаивает Адам девушку, что выглядит жалобно сейчас. — Будем жить втроём. Нам его хватит, — улыбается Адам.

— Уверен? Я… не смогу подарить тебе большой семьи… ну… в таком смысле точно нет, но… мы же можем взять приемных детей, верно? Если… захочешь…

— Если захочешь ты. Для меня важно твое состояние и важны твои желания. Мои уходят на второй план, — поглаживает он ее по спине и дышит уже спокойно, не рычит как вчера.

— Испугался? — спрашивает она, — Или обрадовался, что теперь свободен? Не надо таскать сгущёнку с мясом или посреди ночи нести меня на себе через весь лес к горной реке несколько часов.

— Если бы попросила спрыгнуть меня с вышки — я бы сделал это не задумываясь. Я буду делать все, что ты захочешь, все, что покажется тебе нужным в любой момент.

— Адам, дурак… Не нужно! — та дует губы, — я же люблю тебя. Зачем мне тебя терять?

— Не знаю… — вздыхает он и целует ее в шею. — Я должен уехать, чтобы привезти тебе вещей. Или по старинке закажем все с твоего телефона?

Она тихо посмеялась.

— Думаешь, настолько изменился размер? — смеётся она с него, — Мне и те вещи пойдут на первое время. Я не планирую уходить из поселения… Если не гонишь…

— Что, если я хочу для тебя что-то новое? Я месяц уже ничего тебе не покупал. Так дела не делаются, — садится он теперь снова напротив, чтобы смотреть в ее лицо. Смотрит на малыша, который уже заснул, на нее снова. По нему и не скажешь, что он обрёл настоящее счастье, которое внутри у него комочков вьется по всему телу и разносится так приятно.

— Адам… — она тихо смеётся, — Если так хочешь — можешь просто купить… Не обязательно придумывать поводы для того… — девушка строит милое личико.

— Ладно-ладно, — посмеялся он тихо. — Давай уложим его и сами ляжем… Тебе стоит отдохнуть.

— Мы только проснулись… — Заметила она, — Пойдём домой? Ой! — Девушка посмотрела на разбитую вазу и драную штору.

— Это я, да?

— Ты, но… Ничего страшного. Ляг отдохнуть, я все уберу, — поцеловал он ее в макушку и мальчишку забрал, уложив его в люльку.

— Адам… Всё-таки… Чужой дом. Давай к себе? Там отдохну…

— У нас ребенок спит… Черт… Хорошо, я сейчас все уберу. Точнее, схожу тебе за одеждой, а потом уберу, и затем уйдем.