Сокрытое во тьме

Глава 14

Мужчина, да, мужчина, уже проснулся и скинул со своего лица простынь, хмурясь. Глаза еще красные, не полностью отошел от снятия проклятья. Лео и Рика тоже не было. Блэка Эванс младший занял, да и конечно, после снятия и над ним проклятья теперь точно еще лет шестьдесят поживет этот извращенец.

Адам на локтях поднимается и на диван смотрит, пока простынь падает вниз, на пах.

Девушка морщится, а после медленно открывает глаза. Сонная вся такая, милая, с чуть розовыми щеками на бледном усталом личике.

— М? — мычит она, заметив брюнета, — Пришли в себя?

— Пришел в себя… — отвечает ей и садится на задницу, потирая глаза пальцами, и голову держит опущенную вниз. Волосы чуть растрепаны, будто бегал где-то, взгляд уставший, но спать он точно не будет сегодня. Слишком потрясный денек вышел.

— На кой черт произнесла мое имя?.. — спрашивает он сам себя.

— М? — она хмурит бровки, — Не… Не нужно было? — спрашивает в замешательстве, — Разве… чтобы снять проклятье не это нужно было сделать?

— Нужно. Но тебя не предупредили сраные говнюки, что тебя ждет дальше… Спасибо тебе, конечно, но портить тебе жизнь не хочу. Где кинжал? — озирается он по сторонам. Решил самоубиться, чтобы она осталась жива?

— Так его Лео забрал… — произносит девушка, принимая положение сидя, — В каком смысле жизнь портить? Я теперь проклята? О нет, буду превращаться в собаку, и есть из мусорки! — девушка схватила себя за лицо, — Я точно буду такой! Нет, и не отговаривайте! С моим то везением…

— Ты вообще ничего не понимаешь, Берил. Тебе придется быть со мной до старости, до смерти. Понимаешь? Придется. Это тебе не захочется, не заколется, а придется.

— Фух… Собакой не стану? А то с моей сутулостью… Что? Ну что вы так смотрите? — возмущается та, — Будто все блин настолько плохо!

— Ты странная. Ты вообще понимаешь, что такое жить с псиной, будучи человеком? — он ресницами хлопает, поворачиваясь к ней, поправляя простынь внизу, что чуть ли на пол не скатилась. — От тебя оставаться ничего не будет. Ты будешь отдавать все мне. Всю энергию, любовь и заботу. А если не будешь, то придется, повторюсь. Если захочешь жить, конечно.

— Очень удобно вы троица устроились! Один значит ворчит на меня постоянно, не рассказывает ничего, втягивает в неприятности! Второй пугает, шутит, лапает, а сам при этом заявляет, что голубой! И вы! — она сделала паузу, чтобы глотнуть воздуха: — Душу вытрахать, залезть туда, а потом сказать: «Знаешь, нам не по пути»! Нормально?

Девушка подскочила на месте и пошла на кухню. Пыхтит как паровоз, подходит к холодильнику, оттуда достает банку с пивом. Открыла, облилась, шикнула и залпом выпила несколько глотков. Плевать, если будет горло болеть, ей надо успокоиться.

Адам встает с пола, заматываясь в простыню. Голый торс, а внизу длинная юбка. Он топает босыми ногами за ней и проходит к столу, ставя позади себя ладони, опершись поясницей на край стола.

— Я же могу не устроить как партнер. А ты будешь вынуждена быть со мной, чтобы жить. И скажи, хорошая это жизнь? Нет, конечно, ты можешь завести любовника, но со временем, я, как пес буду тебе предан, и начну потихоньку вянуть, зная то, что тебе хорошо с другим.

Она передразнивает его манеру речи беззвучно, попивая пиво, так и стоит полубоком, взгляд недовольный, бурчит что-то.

— Да пошел ты в задницу, Честер Адам… — только и было разобрать. А он что думал? Она так просто ради развлечения с ним занималась сексом? Точно дурак…

— Значит, на хорошую жизнь у тебя есть три месяца. А и… Черт, мой телефон… Мне бы доставку. Футболку, штаны и обувь какую-нибудь, чтобы я свалил.

— Нет… вот будешь тут как плохой мальчик сидеть и ждать, пока у меня настроение не появится… Или топай голышом! — заявила та, а после продолжила пить, прожигая дыру в стене своим взглядом.

Честер смотрит на нее недолго и подходит к ней, ступая два шага вперед. Волосы ее убирает на одну сторону, а со второй стороны в шею целует.

— Пожалуйста… — шепчет ей на ухо, оставляя несколько поцелуев на коже.

— Это нечестный прием… Ты все еще плохой мальчик… — произносит она, дуя щеки еще сильнее.

— Как мне стать хорошим? — шепчет ей на ухо, прикусив мочку. — Все, что хочешь, сделаю…

— Сядь за стол… — произносит она, — и больше никогда не говори таких глупостей… — добавляет тише, — выпить хочешь? — еще тише, словно провинилась.

Он опускает плечи, вздыхая. Садится за стол, словно и правда хороший мальчик, а после рукой машет, говоря:

— Нет. Не хочу. Берил, — обращается к девушке. — Я сейчас кое-что предложу, но обдумай сначала свой ответ, ладно? — он тянется к мисочке с конфетами и рассматривает их. — Ты станешь моим партнером до конца жизни?

Она даже пивом подавилась, а после обернулась на мужчину. Он серьезно? Значит… не шутил?

— Если все так радужно, как ты сказал… У меня и выбора то особо нет. Но… ты уверен, что ну… Я та, кто нужен? Я и по факту секрет то узнала случайно…

— А теперь вот стой, — машет он пальцем указательным, — Я тебе говори-и-ил, — протягивает он слово. — Из-за оплошности двух индивидуумов ты сейчас страдать будешь. Это к тебе вопрос: ты отдашься мне всецело? Ты сможешь терпеть все мои попытки стать тебе мужчиной? Я ведь не знаю как это.

Она махнула рукой.

— Семьдесят процентов мужчин на всем белом свете не знают как это, остальные геи, либо женаты… И поверь, среди них найдется всего процента три, которые действительно хотят стараться для кого-то… — девушка пожала плечами, — Так что мне очень даже повезло…

— Тогда договорились, — пожал он плечами. Ей еще нужно будет носить кольцо, которое будет их связывать двоих. Снимет — Адам погибнет. Такова доля проклятых, к сожалению. И теперь она еще втянута во все это, а это неудобство! Девушка вздохнула и подошла к тому, как к прокаженному какому-то. Сидит такой весь поник.

— Хей! — она пихнула его в плечо кулачком, — Не свезло тебе да? Уж извини, до моделек с подвешенным языком мне далеко! Но я тоже постараюсь…

— Я не понял. Ты за кого меня принимаешь? За охотника на моделек? — хмурится Адам и сажает ее резко на свои бедра. — Твоя одни задница и мордашка чего стоят…

Она чувствует это смущение. Руки на его голых плечах, сама сидит как куколка, ресничками хлопает. И куда делась вся шутливость и длинный язык? Она чувствует себя рядом с ним маленькой какой-то.

— Ну… Это… Перестань! Смущаешь!

— Уже не на «вы»… Хорошо не буду, — причмокнул мужчина губами. — Полагаю, я остаюсь у тебя и буду на ночь рассказывать сказку о проклятье?

— Можно и так… — произносит она, обнимая его за шею, придвигается плотнее, утыкается носом куда-то за ушко. И кто бы подумал, что она так быстро примет свою судьбу? А Честер хорош собой, там и думать долго не надо.

— В кроватку? — спрашивает она, — А то скажешь потом… Прилипла…