Сокрытое во тьме

Глава 18

Только Адам зашел в коридор, он потащил девушку, не разувшись, не снявши с нее свою куртку. Вот как есть, так и потащил на диван. Ее усадил, а сам на корточки перед ней сел.

— Так… Ничего не хочешь мне сказать?

— Что сказать? — спрашивает она у него.

— Почему ты ушла, как только зашла речь о ребенке? А нет, не так… Почему ты думаешь, что надоела мне? — интересуется брюнет, взяв ее руки в свои.

Она снова жмет плечами и поднимает на него взгляд. Грустный такой, прямо вселенская печаль собралась.

— Потому что… вдруг ты не хочешь. … и мы… мало знакомы и… сам говорил…

— Дело не в том, сколько мы знакомы. Дело в том, что хочешь ли ты рожать от меня. А это уже другой оборот, понимаешь? Я дал тебе выбор. Либо делаешь аборт, либо рожаешь. В любом случае, я бы и позже захотел детей, но раз так все сложилось, то мы сможем со всем справиться. Я только переживаю о твоем состоянии в дальнейшем. Вот и все.

Она поддается с дивана вперед, вставая перед ним на колени и обнимает за шею, нежно так.

— Оу… Я прямо вовремя да? Чего двери не закрываете? — Лео прошел в гостиную с женушкой под руку.

— Очень. Пытаю ее, а она ни в какую ничего не говорит, — обнимает он Берил в ответ, и садится вместе с ней на диван. — Штопать пришел? Зачем Анну взял?

— Зачем я Анну взял? — перевел тот на свою женщину веселый взгляд. Ну, ревнивая, ну и что?

Берил на ту только смотрит грустненько так и вздыхает, садясь обратно на диван.

— Короче. Давай зашивай и уматывайте, — Честер усаживается поудобнее. Раны уже чуть затянулись, но в некоторых местах нужно зашить для лучшего восстановления. — А ты не смотри, — снова напоминает Адам Харрис. Она показала ему язык и сложила руки под грудью.

— О, как завернула! — смеется Лео и проходит с чемоданчиком к дивану. Он сел напротив Честера, готовя инструменты. — Ну и на кого нарвались?

— Вампир, — отвечает брюнет, придвигаясь к краю дивана, поближе к Эвансу. — Еще вопросы? Говорю тебе, зашивай и валите. Мне еще кое-чего узнать нужно.

— Анна, хотите чаю? — тут же подскочила с места Берил и, подхватив Мин, утащила за собой.

— Чего это с ней? — удивился Лео, смотря на Адама, — так влияют твои феромоны?

— Какие феромоны? Она сейчас вышла в окно и оказалась в кондитерской. Это мать твою феромоны?! — хмурится брюнет, рыкнув тихо.

— В смысле? — удивился Мин снова, а потом посмотрел на дверь в кухню, где та щебетала, что-то втирая про чаи. — Помнится, Анна себя так странно вела, когда…

— Когда что? Беременна была? Почему она так себя ведет? Сказала, что она мне надоела, вот и решила в окно выйти.

Лео хмыкнул.

— Гормоны… Добро пожаловать в мир фильтрации слов и эмоций. Сказал что не так — она в слезах… Кому еще наказание… — произносит тот, — сиди не двигайся, штопаю.

Адам цокнул языком и стал сидеть смирно. Теперь стоит вообще молчать. С его-то интонацией и безэмоциональным лицом — все ей может быть не нравится.

Когда пара закончила, Эванс все собрал и прошел в кухню первым.

— Мой тебе совет — не хочешь проблем… Переберитесь в поселение…

Адам появился в проеме между кухней и коридором, а после кивнул головой. Он поговорит об этом с Берил. Без разговоров будет не то. Тем более, вот какая она обидчивая.

Девушка забирает у Анны пустую кружку и вежливо кланяется, провожая их взглядом. Мин только хмыкнул ей что-то в стиле «крепись».

Дверь хлопнула.

— Ну что? — возмущенно произносит девушка.

— Что? — чешет ногтем по коже возле швов Адам и на нее смотрит. — Ты чего на взводе?

— Что там… кое-чего, что тебе узнать надо? — уже тише спрашивает девушка.

— Мы с тобой так и не поговорили. Ты не ответила на мой вопрос. Если хочешь, чтобы я отстал, то так и скажи. Я не особо люблю вытягивать что-то из кого-то.

— Хочу… — произносит она, а потом, осознав, что он мог подумать, что это такой ответ, тут же поспешила исправиться: — Ребенка… от тебя и… для тебя… Хочу…

— Мг… Вот как… А что насчет мыслей о том, что ты мне надоела? Я сделал что-то не так, что ты подумала о таком?

А вот уж тут она жмет плечами.

— Не знаю… Просто… показалось, что ты… не хочешь. Сам ведь… когда все началось, хотел уйти…

— Берил, я хотел сохранить тебе жизнь, потому что думал, что тебе нужна другая спокойная жизнь. Не со мной. Теперь понимаешь? Это совсем другой момент. Теперь я от тебя ни на шаг. Я буду ходить на все обследования, каждую минуту, когда ты захочешь чего-то, я буду приносить.

— Правда? — она смотрит на него так жалобно, ручки к груди сложила, ну хомячок же!

— Кривда, — отвечает ей как маленькой, а после смеется, потянув за руку на себя. — Да, я немного страшный. Скоро швы рассосутся, ну а глаз… Буду носить очки, если смущает.

Она мотает головой.

— Совсем нет, это же по-прежнему ты! К тому же, ты спасал мне жизнь, а я еще нос воротить буду? Дурак…

— Вот этот нос может делать все что угодно… — хватает он ее пальцами за нос и тянет ближе к лицу. — Поворотит — и ты уже на улице, — шутит Адам и чмокает ее в губы.

Она снова дует губы, а потом смеется.

— Ужинать то сегодня будем? Мы голодные!

— Да-да, — встает Адам со стула. — Извини.

Честер надевает фартук, лезет за мясом. Без него ни один прием пищи не должен проходить. Разделывает, бьет, маринует, ставит в духовку, а девушке уже готовый салат дает. Пускай ест. Все равно голодной станет через час. А она уплетает, ворчит что-то про то, что она похожа на травоядную, но, когда тот хочет забрать у нее еду — недовольно фырчит и жмет миску к себе. Малыш от оборотня растет и развивается быстрее обычных, потому и токсикоз у нее начался раньше.

— Дикая, — смеется брюнет и дает ей еще чего-то. Какой-то рулет. Тоже в кулинарии взял. Стоит и наблюдает за ней, опершись поясницей о гарнитуру. — Такой аппетит мне нравится. Бедра бы тебе побольше… — облизнулся Адам. — Представь, ты на мое лицо по утрам садишься и… Я бедра твои сминаю и. Ай, красота!

Она тихо хихикнула, а после продолжила уплетать данную им еду.

— Люблю тебя… — произносит та тихо.

— М? — только он хотел развернуться за чайным пакетиком.

— Вкусно говорю… — произносит та шепотом, украдкой смотря на него.

— А… Показалось, значит, — повернулся он к ней своей широкой спиной, и пакетик положил в чашку, наблюдая за чайником на плите.

— Люблю тебя… — добавила она шепотом снова в его сторону.

Адам не смог держаться долго. Тут же засмеялся, выдавая себя с потрохами. Все ведь слышал. Конечно, она могла в него влюбиться, да только ему пока тяжело. Она ведь его помнила все время, а он ее нет.

— Я твои щеки надутые, со спины вижу, — улыбается он, когда поворачивается.

— Можешь не отвечать… Все равно у тебя выбора нет! — кидает она ему его же слова, — Всю оставшуюся жизнь придется терпеть…

— С чего взяла, что я буду терпеть? Ты все равно получается моя первая женщина, а значит, других я не помню, и смотреть ни на кого не буду, — пожал он плечами.

— А ты попробуй… — она щурится, — я тебе второй глаз выколю… Будешь наощупь передвигаться… — шикает девушка.

— Мне какая-то Саманта сегодня утром писала. Хотела встретиться. Думаешь, стоит пойти? — наклоняет он голову набок. А кому-то прямо нравится выводить из себя других.

— Сходи… Вернешься, а меня тут уже нет…

— Глупая.

Садится он рядом с ней и волосы за ухо заправляет, чтобы ей удобнее есть было.

— Больше так шутить не буду. Обещаю.

А она сидит как хомяк, дуется на него, потом поднимает взгляд.

— Вот располнею… И как в меня такую влюбляться будешь? Нет… все, хватит есть…

— Мне больше в теле нравятся. А твои бедра станут чуточку больше… Значит больше буду их мять, когда буду находиться у тебя между ног и просить прощения за все, что сделал не так. Плохо что ли?

Берил отрицательно помотала головой и улыбнулась.

— Дурак…