Смертник

Глава 9 Первый рейд

Вышли на на рассвете.

Ослики шагали неторопливо, и нам, троице новичков, что топали своими ногами, тоже торопиться не приходилось — в принципе, нормальный темп. Кстати, «старички» отряда тоже не сели в седла: ослики понадобятся на конечном этапе, тащить добычу. А так в лесу смысла в верховом передвижении особого нет: ноги, может, и побережешь, зато задницу угробишь.

Остальные сборщики молчали: большая часть с вечера прилично надралась, «для пущей храбрости». Белая Баба пинками их выгоняла из корчмы Рейнарад и разгоняла по койкам с большом доме, чтобы хоть как-то утром поднялись. Чуть звякала сбруя, иногда кто-то из осликов издавал тот странный звук, который в книжках передают как «Иа!», и который больше похож на всхлип. Но в целом шли довольно тихо.

— Слушай, Эрик, а правда, что эльфы свои травки на костях выращивают? — спросил меня Аллис, молодой парень из новичков. Общительный, юный совсем, он почему-то наметил меня в приятели и пытался трепаться. Похоже, маскировал трепом и бравадой нервозность, как это у многих водится. Особенно тогда, когда идти на встречу с эльфами и их чудовищами приходится не в воображении, сидя с кружкой пива в таверне, а собственными нежными ножками.

Я отвечал сдержанно, но совсем отказывать парню не хотелось. Сострадание испытывал. Помнил, как мне самому страшно и одиноко было в первые дни, даже месяцы после попадания — хоть на стенку лезь.

Только я был тогда как ушибленный после Ичир-Эрсейна, мне даже запах гари все время мерещился. Так что ни с кем не пытался сойтись: боялся, что какую-нибудь чушь или дичь про себя расскажу. И вообще старался говорить поменьше. Потом, анализируя, понял, что это почти инстинктивное решение меня и спасло: страшно подумать, что было бы, если бы я ляпнул о наличии некромантского дара! Или, впервые услышав, что стихийные маги очень редки, а маг Огня в этом мире вообще один-единственный неповторимый и является главой Круга стихийных магов, сознался бы, что у меня тоже есть сродство к Огню? Вот был бы номер.

Но я тогда старался говорить как можно меньше, пока не выясню, что тут к чему. И в итоге вот, выжил. Трижды. Этому мальчишке — серьезно, мальчишка, семнадцать лет! — попытался дать тот же совет.

Он тут же закивал:

— Да, да, конечно, я понимаю! Болтать надо поменьше, не рассказывать никому, где какие сокровища нашел, какие растения или ухоронки эльфийские… Эрик, а командирша наша правду сказала — мы цветочки на первый раз пойдем собирать? Это же не серьезно! Ладно, мужики постарше, вроде тебя. Но я-то драться умею!

— Не знаю, — сказал я. — Цветочки тоже хороших денег могут стоить. И хорошо, что умеешь. Может, выживешь. Когда старички вроде меня от эльфийских стрел не убегут.

Аллис чуть смущенно засмеялся.

— Ну… извини.

Но я все же против воли заинтересовался и начал его расспрашивать всерьез. Бывалые отрядники не одергивали новичков, не заставляли молчать — стало быть, до реальной опасности мы пока еще не добрались.

— А где ты научился драться? И почему в ополчение не пошел, раз такое дело?

Оказалось, Аллис вместе с соседскими парнями ходил учиться оружному бою к отставному вояке, всю жизнь гонявшему эльфов на фронтире. Он-то и рассказал им про местные богатства, как и что правильно собирать, кому сбывать. Правда, вояка советовал пойти служить в крепость по призыву, но — Аллис же сам с усами! В крепость ему неинтересно, там все одинаковое, форменное, серое, командиры-самодуры, опять же, да и в лес эльфийский просто так не выберешься — сперва, мол, надо послужить несколько лет, только потом можно будет иногда вылазки делать во всякие присмотренные места. Скучно, долго. Другое дело — с отрядами, такими как у Белой Бабы! Романтика.

— А откуда у тебя деньги на меч? — спросил я, приметив, что, и правда, у Аллиса на поясе висела довольно приличная железяка.

Кстати, в этом мире — и, похоже, в Империи в целом — загонов, что оружие может носить только дворянин, не имелось. Препоны были только финансовые. Народ жил довольно бедно, мало кто мог себе кто-то позволить.

— Скопил, — сказал он. — Я же с десяти лет отцу в лавке помогаю, вот, с тех пор и коплю! Он мне жалование платил, сперва как ученику, потом как приказчику.

— А отец у тебя кто?

— Скорняк… Думал, я мастером стану как он и старший брательник. Фу-ты! Я с вонючими шкурами возиться не хочу.

Эх, Аллис, и чего тебе дома у бати-скорняка не сиделось? Я бы с тобой местами поменялся за милую душу! Здесь ведь даже крестьянином не стать просто так: все деревенские общины связаны круговой порукой, чуть что — выпнут в рекруты.

Ну почему, уж если выпало стать попаданцем, я не попал в кого-то с семьей и биографией? Был бы прочный тыл, из которого уже можно спокойно экспериментировать, повышать свое благосостояние… А в крайнем случае, и скорняком остаться, как твой отец хотел: жизнь тут, конечно, тусклая, но кусок хлеба с маслом очень даже неплохой! А я уже насмотрелся на альтернативы.

Но ладно, это я опять жалею себя. Размазало меня бегство от некромантов. Хватит. Прочный тыл и базу я себе и сам обеспечить смогу. Пара удачных ходок за фронтир, стану на ноги… Избушку в лесу построю, вроде охотничьей, устрою там лабораторию, рядом разведу алхимический огород. Хорошо бы восстановить мой запас эликсиров, который пришлось бездарно спалить, бросив под ноги Глерви! Благо, ингредиентов тут — завались, почти для всего. Разве что самых редкостей не найти, которые Бьер выписывал из старших миров.

Надо только разведать тут все, где безопасно спрятаться, чтобы мой самострой не пожгли — хоть эльфы, хоть люди. А дальше все-таки крепко подумать про отдаленную перспективу. Поменять внешность все же, видимо, придется, но для этого нужно хотя бы большое зеркало… нет, пожалуй, система зеркал: придется ведь лечь, и расположить зеркала над собой куполом, чтобы иметь хороший обзор! Нужно нормальное освещение — алхимическая лампа, вроде той, что имелась у Теска или в лабораториях Академии. А еще несколько дней гарантированно свободного времени, чтобы не дергали почем зря. Ткани-то магией Жизни залечиваются быстро, но мне придется ломать — точнее, сжигать — кости. Они же восстанавливаются куда медленнее.

М-да, а получится ли собственное тело собственным же Огнем сжечь? Пока Огонь меня даже чуть-чуть не обжигает, удастся ли спалить, если попросить специально? Если не получится, то все-таки пилить специальной пилкой или скалывать долотом (которых тоже нет, и их где-то придется заказать под конкретные спецификации!). Естественно, под обезболом, но все равно даже думать обо всей этой челюстно-лицевой хирургии неприятно.

В общем, условия для такой пластической операции обеспечить непросто и небыстро. Зеркала тут не такая страшная редкость, как в земном средневековье, но все-таки стоят серьезных денег, так просто их в каждом доме не встретишь. Блин, если бы подумал лучше, прихватил бы из Академии то зеркальце, перед которым брился! Но даже мысли не мелькнуло. Вот что значит спешка и нервяк. Хотя не спасло бы меня оно: слишком маленькое, и в единственном экземпляре!

А потом, когда удастся изменить внешность… Собрать побольше денег и попробовать все-таки подмазать кого надо, чтобы пройти порталом в старший мир? Это — идеальная цель. Но не получилось бы так, чтобы из огня да в полымя. Надо сперва как следует разведать, что там в этих старших мирах да как. И опять же, хорошень разузнать, кого и чем подмазывать. В моем прежнем мире я совершенно не умел давать взятки — не успел научиться. Здесь с этим проще, можно предлагать откровенно, никто не обижается. Но все равно нужно знать, кому и сколько.

Видимо, придется все же вернуться в Руниал. После того, как внешность сменю, понятное дело, а то там теперь меня как минимум весь преподавательский состав Академии узнает, да и часть студентов. Ладно, через пять лет почти весь «мой» состав учеников сменится, но кто-то останется на научные работы, кто-то в том же Руниале устроится…

Так я шел, погруженный в раздумья, изредка отделываясь от вопросов Аллиса как-нибудь односложно. Про себя еще раздумывал: надо же, я ведь и сам, по ощущениям, почти таким же молоденьким пареньком попал в этот мир — и все, не успел оглянуться, молодость прошла! Аксакал, блин. По здешним меркам тридцать — это прямо почтенный возраст. Правда, я пока на местные тридцать не тяну: здоровый образ жизни, отсутствие изнуряющего физического труда и хорошее питание позволяют мне выглядеть моложе большинства своих ровесников незнатного сословия (а частенько, и знатного тоже). Но все равно парнем и юношей уже не смотрюсь, это меня только некроманты так величали.

Часов в десять утра мы сделали привал, после чего Белая Баба сказала:

— Все, дальше эльфийская страна, куда наши патрули даже большими отрядами не ходят. Так что любителям поболтать лучше сразу раздеться догола, нарисовать на груди мишени и встать на пригорке. Ясно?

— Да ладно тебе, Белуха, — весело сказал ей один из «старичков», разбитной мужик с десятком серег в обоих ушах, которого звали Топор. — Они и так по лесу идут, что плугом ветки пашут. Треском больше, треском меньше…

— О, точно, Топор, а не оставить ли мне тебя здесь? — хмыкнула атаманша. — Все твоего пердежа неслышно, как раз тише будет!

Раздался хохот. Не смеялись только мы, новички: Аллис, правда, попытался выжать из себя улыбку, но выглядела она какой-то кривой. А второй мужик, постарше и явно лучше представляющей опасность, вообще сидел как на иголках.

Белую Бабу меня действительно больше тянуло называть атаманшей, чем командиршей. Вспомнил я этот архетип: прямо главная разбойница из древнего мульта, что мне дед показывал — «Бременских музыкантов»! Только та была чернявая, цыганистая такая. А это и правда очень бледная, прямо молочно-белая, еще и блондинка.

Дальше в первый день ничего интересного не было. Только эманации эльфийской магии давили все сильнее и сильнее. Когда я уже думал, что вот чуть-чуть добавятся, и больше терпеть не смогу, придется заворачивать назад и признавать, что для профессионального добытчика я профнепригоден, как давление вышло на плато и больше не росло. Терпеть можно. На самой грани, но можно. Я еле переставлял ноги, мрачно глядя перед собой, подпитывал себя магией Жизни, чтобы не стошнило, и думал: вот был бы у меня сейчас мертв мозг — горя бы я не знал. А про то, что буду делать, если придется в таком состоянии принимать бой, — думать даже не пытался.

Так и прошел первый день, толком я ничего не запомнил. Только шагать-шагать-шагать, только пыль-пыль-пыль от сапог…[1] В смысле, на самом деле треск-хлюп-чмок, потому что мы действительно забрели если и не в трясину, то в какое-то очень влажное, заболоченное место. Но суть понятна.

Потом была ночевка под открытым небом. Более прошаренные «старички» разбили палатку, а мы, первоходы, устраивались кто как — я лично гамак развесил между деревьями, все-таки удобнее, чем на земле. Гамак я еще в деревне купил, у корчмаря. Еще я купил у него старое копье — самое простое и дешевое оружие, как раз для неумехи вроде меня. То есть так-то я на ролевках, помнится, даже мечом махать пробовал, но именно что «пробовал». Там народ дерется почти всерьез, а мне очень не хотелось повредить пальцы или заработать другие серьезные травмы. Визиты в больничку и пропуски учебы — удовольствие на любителя. Короче, не научился. Знал бы, что обладаю редким магическим даром, из-за которого меня в любой момент могут призывом выдернуть в дикий мир, конечно, уж напрягся бы! А так я сейчас годился только на самое простое пехотное «мясо», если не брать в расчет мои другие специфические навыки.

Но спали не всю ночь: пришлось в несколько вахт охранять лагерь. При этом подремать в карауле не получалось: Белая Баба или кто-то из «старичков» рандомно вскакивали и шлыняли. Я особо об эльфах не беспокоился, поскольку насторожил для охраны мою змейку, тайком вытащив из-под плаща. Она бы нас задолго предупредила: слух у нее отличный. Но внимательность изображал, так что не выспался… точнее, не выспался бы, если бы не моя любимая магия Жизни. В Академии я больше шести часов вообще не спал, да и те, только подчиняясь диктату Бьера, — проще было подчиниться, чем выкаблучиваться, дескать, у меня такой организм, что и четырех часов хватает. Тем более, что с шестью часами действительно все же комфортнее. А теперь просто вернулся к четырехчасовому сну, как привык в Люскайнене.

Наутро Белая Баба разбудила нас так же рано, до свету, и, когда солнце уже поднялось достаточно, чтобы пригревать сквозь деревья, мы добрались, наконец, до цели нашего похода.

«Эльфийское святилище», да еще «заброшенное» — это фраза, которая вызывает целый набор ассоциаций. Тут можно вспомнить и все те же пресловутые мэллорны, и каких-нибудь темных эльфов-дроу из Пехова или Перумова с какой-нибудь зловещей хтонью, и… в общем, учитывая, что мои попутчики из «старичков» описательным даром не обладали и на все вопросы отвечали: «Да ничо там особенного, увидишь — поймешь!» — я ожидал всего чего угодно.

Оказалось, действительно «ничего особенного». Среди леса торчало несколько вполне человеческого вида построек — точнее, руин — из огромных бревен. Другие огромные бревна валялись в траве, причудливо зарастая. Странностей тут реально было две.

Во-первых, размер этих бревен. Та елочка, которую я спалил сразу после попадания в этот мир, на фоне этих деревьев показалась бы сиротинушкой из детской новогодней песенки — которая «на праздник к нам пришла». Великаны! Я даже не знал, что обычная елка может такой вырасти. Нет, до секвой все-таки не дотягивали… наверное. Поскольку живых секвой я никогда не видел, а на фотографии смотрел жуть как давно, то моя зрительная память может меня подводить.

Вторая странность — то, чем прорастали эти бревна. Никогда я не видел, чтобы обычное бревно, медленно гниющее на земляном полу леса, становилось рассадником такого количества грибной жизни! Да какие грибы! Тут уж на память приходила скорее «Навсикая из Долины Ветров» от Миядзаки… м-да, что-то у меня день воспоминаний о родной культуре, похоже! Впрочем, это пеший марш-бросок так влияет: когда просто бездумно идешь или бежишь, в голову обязательно лезут отрывки старых стихов и песен, это кто угодно расскажет, не я один такой оригинал. Сам себе плеер. А где стихи и песни, там и другие ассоциации.

В общем, исполинские бревна, которые в лежачем положении были выше вытянутой руки взрослого мужчины (меня, в данном случае, а я на рост не жалуюсь!), сплошь обросли длинными колышущимися в прохладном воздухе, как в воде, бородами разноцветного мха, а также ветвистыми, как кораллы, кустиками с элегантно-разнообразными шляпками грибов в конце каждого стебля; яркими голубыми шарами, каждый еще дополнительно в белых наростах, словно мухоморы; целыми скопищами мелких, похожих на опята, грибочков со вдавленными шляпками, но алых, словно эритроциты — ага, эти я узнал, это же «красные щечки», отличный ингредиент как раз-таки, по совпадению, если ты хочешь улучшить кислородоемкость мертвой крови. (Тут тонкость: альтернативно живым созданиям дышать, действительно, не нужно, но метаболизм-то работает, пусть и на извращенных принципах; чистые скелеты местной магией оживить нельзя! Так что для движения кислород все равно в некоторых объемах сжигается. Да, епрст, сложно-то как и нелогично — ну а вы как думаете, почему в Академии некромантии так долго и так сложно учиться, когда, казалось бы, энергию Смерти подал на тело, оно и анимировалось?).

И вот таких ингредиентов, как знакомых мне, так и совершенно новых, было тут невообразимо много. А в пространствах между бревнами росла, колыхаясь, та самая эльфийская трехустка, о которой я недавно думал. Для непосвященных — просто красивые синие цветочки с тремя соцветиями на вершине длинного тонкого стебелька. Для посвященных — основной ингредиент лучшего консервирующего раствора для самых тонких работ!

У меня аж глаза разгорелись. Я машинально вытащил из-за пояса и стал надевать перчатки — блин, если я одной этой трехусткой свои мешки набью, мне хватит на несколько лет работ, причем самых крутых!

Правда, я почти сразу вспомнил, что доступной лаборатории у меня теперь нет, и что траву придется продать — и чуть было не застонал от отчаяния! Потому что трехустка была вся как на подбор: свеженькая, с крупными, упругими соцветиями! Бьеру далеко не такую качественную привозили, куда мельче, да и не всегда правильно засушенную.

Но Белая Баба, к моему удивлению, крикнула:

— Эй, новичок, как там тебя? Эрик? Чего за это сено схватился? Давай нормальные грибочки собирай — за них платят больше! И молодец, что в перчатках. Очки есть? Нет? Ну тогда глаза чаще промывай, вон, из бутылки.

И я, очень удивленный, занялся сбором грибочков. Чем это ей трехустка не угодила?

Подумав, я сообразил: сбор у нас шел вовсе не для нужд некромантов, а вообще, на всех подряд — брали самые дорогие из ходовых ингредиентов. Та же трехустка, конечно, стоит недешево и найти ее трудно (я вообще не знал, что она может вот так расти целыми полянами!), но спрос на нее относительно невелик. Некромантов немного, а еще меньше тех из них, кто делает такие редкие и сложные проекты, с работой по мозгу, по глазам, по мелким лицевым мышцам, для которых в основном и нужна трехустка. Для большинства некроконструктов такой тонкости не требуется. Даже для анимации слуг-людей! То есть можно заморочиться, если твой объект при жизни был профессиональным актером, и ты хочешь сохранить весь диапазон — лицо будет совершенно живым, со всеми нюансами. Подозреваю, что и на себе некроманты что-то подобное используют: у тех же Глерви и Трау лица очень выразительные! У Бьера не так, но тут, скорее, личная предрасположенность к покер-фейсу. И все равно, емкость рынка невелика.

А еще я заметил, что «грибочки», на которые Белая Баба велела налегать, все сплошь с какими-то интересными галюциногенными или успокоительными свойствами. Не откровенная наркота, но «расширяющие сознания» зелья на их основе наверняка можно сделать, даже если лично я рецептов не знаю — никогда не интересовался.

И вот это уже точно ее личные предпочтения! Или, правильнее сказать, определенные налаженные каналы сбыта? Эльфийских ингредиентов даже на этой поляне много разных, хотели бы — собирали бы совсем другую категорию.

М-да, не самый лучший отряд я выбрал для первой ходки. Впрочем, это стало ясно в первый же день, по их своеобразной дисциплине. Просто у меня и самого опыта в таких делах нет. Ничего, впредь буду умнее — второй раз с ними не пойду. Наймусь еще к кому-нибудь, поприличнее. Наверняка же есть. А потом, как и задумывал, — выстрою лабораторию в лесной глуши, заведу нескольких мощных конструктов для охраны. Медведя, например, подыму, если смогу найти и убить без серьезных повреждений. Или нескольких волков. Этих, пожалуй, реальнее: их моя змейка осилит.

Короче, я набрал мешка три того, что велела эта наша моложавая Баба Яга, для вида будто бы действительно промывая глаза из специальной бутылки, которую она сама лично выдавала по первому требованию. Слабый раствор для промывания глаз, чуть получше ромашки! С каким-то противоспорным действием, как я определил с помощью магии Жизни. Даже в Люскайнене я бы такой за гроши приготовил, а тут он небось вообще не дороже чая стоит. Но выделывалась Баба так, будто снабжение этой бурдой — невесть какой акт заботы с ее стороны.

Но вообще-то да, с таким количеством выпускаемых в воздух спор при сборе очки бы не помешали. Еще одна вещь, о которой я не подумал! В Академии лабораторные очки выдавались всем в обязательном порядке и подгонялись под каждого студента, но мне и в голову не пришло забрать свои. Ведь был же в двух шагах от лаборатории, когда зелья забирал! А они там лежали в специальном шкафчике.

Эх, ладно, хватит горевать. Да, жалко. Но ушел — и ушел. Главное, что живым. А очками новыми обзаведусь.

Вдруг Аллис, из новичков, крикнул:

— Люди, тут что-то красное! По виду интересное! Я такой штуки не знаю!

Всем уже осточертело собирать грибочки, так что на его возглас явились многие. И увидели довольно причудливую штуковину. Черно-красный нарост на одном из деревьев — это бы ладно, какой только формы грибы ни бывают. Но из этого нароста, в свою очередь, вырастали тоненькие красные веточки, похожие на листики молодого папоротника. И каждый мелкий «листочек» заканчивался круглым, блестящим, как жемчуг, черным шариком.

— Та-ак! — крикнула Белая Баба. — Осторожно! Не сломай! Это же фергилис. От бесплодия избавляет, мужскую силу дает, неземное блаженство, говорят, дарит… Такую штучку королевскому или княжескому двору продать можно — лишь бы не продешевить!

Ого! А я думал, миф это. Слышал, конечно, о фергилисе, но за шесть лет ни разу он мне в руки не попадался. И в некромантских учебниках ничего о нем я тоже не встречал. В принципе, неудивительно: где некроманты, а где плодородие?

Часа за два или три мы забили все мешки, что прихватили с собой, и наладились в обратный маршрут. Причем кроме меня никто даже не старался соблюдать какую-то хоть минимальную осторожность, собирать ингредиенты правильно, не хватать грязь и сорняки. Я тоже пытался перебороть в себе лишнюю щепетильность, но все же сбивался, и потому собирал медленнее прочих (кстати, еще и отдельно для себя трехусток все-таки набрал).

Единственная штуковина, которую сняли со ствола дерева и несли в руках со всей возможной аккуратностью — это фергилис. Его Белая Баба никому не доверила и даже в мешок убирать не стала, в руках тащила.

К тому времени я уже как-то привык к чуждым магическим эманациям — точнее, не столько привык, сколько научился их компенсировать магией жизни «в реальном времени» на автомате. Так люди, наверное, приучаются ходить на ходулях или на костылях. Неудобно, да, а что делать? Мое самочувствие в общем и целом держалось где-то на семидесяти процентах от нормы, но жить можно.

Назад мы двинулись ударными темпами: Белая Баба не хотела второй раз ночевать в глубине эльфийской территории, и все остальные с ней были полностью солидарны. Один Аллис сетовал, что с эльфами так и не сразились, однако он тоже поймал местный вайб и делал это тихонько, себе под нос. Остальные же держались напряженно, не опускали арбалеты, и ощутимо расслабились, только когда мы добрались до места вчерашнего обеденного привала.

К тому времени уже опускались сумерки, и Белая Баба, почти радостная, велела останавливаться на ночлег. Поздновато, конечно — в таких походах обычно стараются остановиться сильно засветло. Но тут, видать, жадность пересилила, и на сбор мы потратили немного больше времени, чем было разумно.

— Ладно, мелюзга, — сказала она. — Раз так удачно сходили, фергилис нашли и даже ни разу остроухих не встретили, выпивка за мной! Специально для такого дела припасла. Ну-ка, Топор, достань из моих сумок синенькие бутылочки! Ты знаешь.

Зрение у меня отличное, в сумерках цвета различаю прекрасно. Поэтому я заметил, что синенькие бутылочки были разные. Одна и в самом деле синенькая, а другая — зеленоватая такая. И стекло с разным рельефом, чтобы отличалось на ощупь. Из синей бутылки Топор разлил всем, а из зеленой — только нам, троим новичкам!

Неужели?..

Я аккуратно опустил язык в жидкость.

Ну да, снотворное, блин. Вроде бы не травит, просто усыпляет. Мягче некромантского зелья. Кажись, просто чтобы крепче спали ночью.

Фергилис, блин. Не хочет делиться прибылью с новичками. Интересно, что она хочет сделать — убить или просто бросить тут? Или бросить тут и как-то навести эльфов?

Как-то все однообразно у меня в жизни складывается, не находишь, реальность? Может, пора уже мне дать передышку?

Короче, я, конечно, выпил это снотворное. И сидел вместе со всеми у кострах, пока Аллис и еще один новичок, тоже выпивший из зеленоватой бутылки, не начали душераздирающе зевать и расползаться по спальным местам.

Тогда и я расползся. Но, не будь дурак, сказал, что мне как-то лень вешать гамак, и расположился прямо рядом с костром, завернувшись в плащ.

Почему-то я думал, что сперва Белая Баба потреплется со своими подручными о чем-нибудь интересном несколько минут, и я, притворяясь, что сплю, что-нибудь узнаю. Но нет. Я не успел пролежать неподвижным и минуты две, как вдруг услышал хлюпающий звук, бульканье, всхлип. Потом еще раз хлюпанье.

— Все, — буднично сказал голос Топора. — Двоих кончили. А на странненького у тебя какие виды?

Мразота! Опять моя неопытность сыграла против меня! Надо было хоть мальчишку Аллиса попытаться спасти! Но я не думал, что оно все… так быстро!

— Да какие там виды, — фыркнула Белая Баба. — Показалось мне, что он в травках сильно хорошо разбирается. И привычку собирать имеет. Опять же, Рейнард сказал, он к Улиасу в ученики просился. Может, алхимик, который от гильдейской недоимки сбежал? Они за таких неплохо платят живых. Узнать бы.

— Да ну тебя! Сколько там платы-то? А мороки! Это его в нашем тайнике в лесу держать придется, еду ему носить… Давай я лучше голову в Гильдию в Люскайнен в бочке с солью свожу, если он оттуда, то и так заплатят, только поменьше.

— Н-ну… — с сомнением проговорила Белая Баба. — Пожалуй, ты прав. Давай так.

И Топор наклонился надо мной.

[1] Начитанного Влада имперские ассоциации приводят к стихотворению Р. Киплинга «Пыль» («Мы идем по Африке», «Отпуска нет на войне»). Но аналогия не вполне корректна: там речь шла как раз-таки о строевых солдатах.