Смертник

Глава 4 Когда не чуешь крысу

До Руниала я добирался почти месяц.

Можно было и быстрее, но я сознательно не торопился. Июнь — хорошее время для сбора многих трав, и я специально делал небольшие крюки, чтобы пополнить свои запасы. Причем, естественно, я не возил с собой растительные веники, а варил эликсиры прямо на месте, в лесу. Благо, походный котелок специально для настоек, и все, что полагалось, у меня для этого было. Потом потихоньку сбывал их по пути следования — где аптекарям, где прямо страждущим пациентам. Аптекари у проезжего эликсиры брали не слишком охотно, хоть я и представлялся адептом училища магов Жизни в Люскайнене — говорил, что еду на практику, называя всякий раз новую приграничную крепость.

Приходилось мне каждому рассказывать, когда и в какое время суток я собирал пустырник, луговую герань, бузину и прочее, а заодно рассказывал, от чего и для чего помогает каждая травка. После этого большинство аптекарей начинали смотреть уважительнее, нюхали пробки и соглашались мои пузырьки купить, хоть и за полцены. В счет оплаты я брал также бутылочки и скляночки для новой порции.

В мои отвары травы шли после некоторой толикой магии Жизни — гораздо лучше представляя механизм выработки активных веществ растениями, я мог соответственно ускорить его непосредственно перед сбором, тем самым увеличив концентрацию. Кроме того, при сборе трав я спокойно мог игнорировать время дня и даже (до некоторой степени!) годовую сезонность. Но аптекарям об этом не говорил. Когда обоснуюсь где-нибудь постоянно, буду там повышать свою репутацию — пусть заметят, что мои «травки» от головы, от сердца и от печени работают лучше, чем у конкурентов. Пока смысла нет, пока я просто тренировался. Ну и монетку-другую зарабатывал. Нужно было набрать средств на первое время в Руниале, чтобы не оказаться в таком же положении, что в Люскайнене в первую зиму.

Между тем, местность становилась все более оживленной: дороги делались шире и лучше оборудованными, людей на них появлялось больше, волки в лесах уже по ночам не выли. Села и города попадались чаще, становились больше и богаче. Наконец показался и Руниал — большой портовый город на реке, раскинувшийся далеко за пределы городских стен, которые ему уже пару сотен лет стали не нужны: Лес и его монстры с эльфами оказались оттеснены на достаточное расстояние, чтобы не угрожать столице, а местные удельные князья с королем и друг другом не воюют. Если только попробуют, их легко усмирят маги на королевской службе — а если и этого будет мало, то могут прибыть и дополнительные бойцы из старших миров Империи.

Насколько я понимаю в местной иерархии, князь — это, по сути, кто-то вроде военного губернатора округа. Теоретически титул наследуемый, но король должен наследника утвердить, и, насколько я понял, действительно довольно часто сажает вместо сына предыдущего князя своих ставленников. Иного местная система не терпит: здесь, в этом мире фронтира, от князей слишком зависит в плане организации обороны «своего» участка границы!

Границ, кстати говоря, между княжествами и столичным округом нет: нигде я на дорогах пошлины не платил.

Однако уже в пригородах Руниала я наткнулся на неожиданный сюрприз. Когда я спешился у постоялого двора, чтобы напоить мою Звездочку (а как еще назвать кобылу с белым пятном на лбу?) и самому купить пива или эля, подавальщица ошарашила меня информацией, что Академии Некромантии я в Руниале не найду.

— Но все ведь все говорят…

— Это только так называется, а на самом деле она в Мертвой деревне, что на Мертвой речке, это на восток по Студенческому тракту, миль тридцать еще надо проехать, — охотно пояснила женщина. — К вечеру доберетесь… А вы, добрый господин, наверное, поступать? В адепты?

— Надеюсь, — сказал я. — Если возьмут.

— Тогда не откажите в чести, запомните нашу «Старую Кружку», когда станете ученым некромантом! — кокетливо сказала женщина.

— А вы некромантов не боитесь, значит? — усмехнулся я.

— Пусть невежды боятся, — женщина мне подмигнула. — А мне бояться нечего: я законы Империи соблюдаю, трактир свой в чистоте содержу, еда у меня вкусная, а пиво — свежее! Вот, хотите, угощу?

— Благодарю, — улыбнулся я.

Изменение в отношении чувствовалось сразу! Магу Жизни предложила бы пива разве что в обмен на то, чтобы скотину посмотрел.

Но я уже за много дней пути до Руниала нигде не назывался адептом Жизни — чтобы не запомнили.

— А скажите, любезная, — начал я, — как там живут адепты некромантов в этой Мертвой деревне? На заработки в Руниал ездят?

— Да, на каникулах, — охотно сообщила женщина. — И летом, и в середине зимы их много в городе бывает! Но не сказала бы, что на заработки. Некроманту ведь, пока он обучение не прошел и диплом не получил, найти заказчика не так-то просто. Кто захочет с непроверенным связываться? Но у них со стипендии деньги обычно накапливаются, наоборот, клиенты хорошие. Портным заработки в начале лета обычно делают!

Ого! Там и стипендию платят?

— А вы не знаете, как они в Академии живут? — продолжал расспрашивать я, наученный горьким опытом. — Как их там кормят-поят?

— Вот уж не знаю, сама не видала! — белозубо засмеялась женщина. — Но никто пока не жаловался!

Я еще немного ее поспрашивал, она охотно рассказала мне некоторые городские сплетни о некромантах и еще пару местных легенд об особо впечатляющих магистрах, которые чем-то в городе прославились — один чуть ли не в одиночку целую банду в Новом Городе вычистил, другой упокоил какое-то эльфийское чудовище, которое сюда по реке приплыло.

Что ж, попытаем счастья в этой замечательной Академии у этих выдающихся людей. Может быть, действительно островок нормальности в здешней убогости? Буду тогда локти кусать, что сразу к ним не рванул, три года впустую горе мыкал.

Трактирщица оказалась права: я прибыл в Академию уже к вечеру. Деревня, не окруженная ни частоколом, ни крепостной стеной, показалась совсем маленькой. Со слов той же женщины я уже знал, что там живут не обычные крестьяне, а почти исключительно персонал, обслуживающий Академию и студентов, а также члены их семей. Ну и семьи преподавателей, у кого они есть. По слухам, многим магистрам-некромантам уже за сотню, а то и за две сотни лет. Понятное дело, что к такому возрасту у некроманта, ставшего «альтернативно живым», остается уже только совсем дальняя родня — третье-четвертое поколение!

Интересно, деревня маленькая совсем, а распаханных полей довольно много, чуть ли не до горизонта. Кто же на них работает? Откуда-то еще крестьяне приходят? Или мертвецов припахивают?

Академия возвышалась на крутом берегу реки впечатляющим большим аристократическим домом, немного напомнившим мне Тюдоровские поместья моего мира: элементы готики, высокие окна, все очень красиво и благородно. Ни костей, ни черепов, ни страшных химер на фасаде я не заметил, что сразу внушало некоторое облегчение — хотя бы с художественным вкусом у местных все в порядке.

Я въехал в посыпанный щебенкой двор и спешился, оглядываясь. Ко мне уже спешил служитель.

— Уважаемый, по какому делу приехали в Академию Некромантии?

Едва я сообщил, что меня направил магистр Теск, что я собрался поступать и хотел бы узнать, когда мне прибыть для вступительных экзаменов, как служитель исключительно любезным тоном сказал:

— Да для чего же вам уезжать, приезжать, время терять? Сейчас слугу попрошу, проводит вас передохнуть и умыться с дороги, а тем временем господа магистры соберутся втроем, испытают вас быстренько…

Лихо они тут в оборот берут! Неужели настолько некромантов не хватает?

Меня провели — или, точнее, пригласили — в почти богато по местным меркам обставленную комнату, предложили на выбор сидр, ягодный вар (тот же компот) и чай, а также легкие закуски, имевшие вид печенья «курабье». У меня даже в горле запершило от ностальгии. Впервые в этом мире я столкнулся с такой едой — вроде бы простецкой, но на самом деле требующей высокотехнологичной обработки и сложной рецептуры! Эх, не ценил я эти курабье, когда их можно было в любой Пятерочке мешками покупать… Да я вообще раньше не любил печенье, но тут любые сладости были редкостью и роскошью — так что принципа ради все-таки съел парочку. Или троечку. Вкусно! Отвыкшие от хорошего вкусовые рецепторы живо просигнализировали, что им тут очень и очень нравится.

Довольно скоро в комнату заглянул хорошо одетый слуга и сказал конфиденциальным тоном:

— Вам очень повезло, уважаемый! Магистр Бьер на месте. Если произведете на него впечатление, сразу возьмет в свою группу. Очень рекомендую.

— Спасибо за совет, — кивнул я. — А как я его узнаю?

— Его трудно не узнать.

Вопреки словам служителя, магистра Бьера я опознал не сразу. Точнее, опознал неправильно. Некромантов оказалось четверо, а не трое, и все они разительно отличались друг от друга, что уже мне было непривычно. Дело в том, что маги Жизни на работе носят примерно одинаковые белые балахоны или так называемую «полевую форму» — белые туники и брюки. Плюс почти все они отращивают бороды и красят волосы в белый цвет: имидж благообразного старца со свежей и молодой кожей сам по себе лучшая реклама их услуг! Это я мужчин имею в виду, конечно. Женщины седину даже не пытаются имитировать, наоборот, всячески с нею борются. Но в Люскайнене среди преподавателей училища женщин не было вовсе.

А тут из четверых две оказались дамами. Одна — молодая, с хищным красновато-рыжим цветом элегантно уложенных волос, таким же хищным носом и многозначительной улыбкой на подкрашенных губах. Лицо — исключительное, но фигура худовата, на мой вкус. На меня она поглядела с интересом, но, пожалуй что, не как на мужчину. Скорее, как на ингредиент… или так мне показалось. Другая — наоборот, деловитая, как бухгалтерша, лет сорока на вид, тоже худощавая (если не считать младших адептов, я никогда не видел толстых или хотя бы полноватых некромантов), с гладко зализанными волосами и видом замученного секретаря комитета. Секретарем она впоследствии и оказалась. Обе были одеты в черное, но категорически по-разному. Рыжеволосую красотку обтягивало узкое платье с расклешенной юбкой, расшитое элегантным узором черное по черному, только более блестящими нитями. А одежду секретарши я даже не сразу заметил, обычное платье горожанки без всяких украшений или декольте. Еще один человек, мощный седовласый мужчина с черными бровями, театрально красивым лицом и трубным голосом, как раз и показался мне магистром Бьером — но его, как потом выяснилось, звали магистр Трау, и был он немного немало ректором Академии. А магистр Бьер притулился с краю стола и особого внимания на себя не обращал. Выше среднего роста, исключительно худой даже на фоне остальных, очень бледный, он читал какую-то книгу, когда я вошел, но тут же ее отложил и с интересом уставился на меня.

— Ну-с, молодой человек, — доброжелательно проговорил Трау, — значит, магистр Теск направил вас сюда? Надо же! Уже лет пять от него ни слуху, ни духу… Как давно вы его видели?

Испытывает меня, или правда не в курсе?

— Три года назад, — сказал я. — Насколько я знаю, он погиб в Ичир-Эрсейн вскоре после нашего знакомства.

— Насколько он знает! — фыркнула рыжая красотка. — Запомните, юноша, некромант не считается погибшим, пока его тело не было уничтожено на глазах трех свидетелей!

— Там все выжгло дотла, помнишь же доклады, — устало сказала секретарь. — И потом если бы нашли фрагменты, их бы вернули нам. Офицеры имперских войск знают, что делать с некромантскими останками.

У меня возникло нехорошее чувство, что они говорили о возможности анимировать Теска — или, точнее, то, что от него осталось. А судя по тому, в каком покоцанном виде он вернулся в крепость перед пожаром, там в любом случае не могло остаться много.

— Если уж на то пошло, — впервые заговорил магистр Бьер, — эльфы тоже прекрасно знают, что делать с некромантскими останками. Едва ли нам оставалось, что спасать, даже до пожара. Если я правильно помню восстановленную Имперским дознавателем хронологию, — он поглядел на меня. — Чем же вызвана такая пауза? Катастрофа в Ичир-Эрсейн случилась три года назад. Почему вы решили прибыть в Академию только сейчас?

Я пожал плечами.

— Не был уверен, что хочу быть некромантом. Алхимия привлекала меня больше. Плюс семейные обстоятельства.

Удобная отмазка, на нее все можно валить.

— Мы, безусловно, поощряем в наших студентах развитие любых научных интересов! — проговорил беловолосый Трау с зашкаливающе благожелательными интонациями, словно мой собственный научный руководитель в моем прежнем мире. — Так что при желании вы тут можете заниматься и алхимией, и травоведением, мы постараемся оказать всяческую поддержку… А что касается вашего дара, давайте сейчас и проверим. Не то чтобы я сомневался в словах Гарета, но порядок есть порядок!

«Какого Гарета?» — подумал я. Но почти сразу сообразил, что «Теск» — это, конечно же, фамилия.

С этими словами Трау извлек из-под стола деревянную коробку размером с коробку из-под планшета и подвинул мне.

— Прошу!

Я осторожно откинул деревянную крышку. Ни малейшего запаха, но животное, лежащее внутри на древесных опилках, было, несомненно, мертво. Ни одна живая крыса не будет неподвижно лежать кверху брюхом, растопырив лапки.

— Коснитесь ее и подайте некроэнергию, — тем же благожелательным тоном проговорил Трау.

— Прошу прощения, учитель, — вмешался Бьер. — Юноша пришел к нам без подготовки, вряд ли он понимает, чего вы от него хотите.

И этот туда же — «юноша». А сам выглядит не сильно старше меня. Впрочем, такие худощавые типы часто кажутся моложе своих лет.

Интересно, они будут мне «объяснять» так же бестолково, как Фьекка это делала? Или попытаются показать на примере? А как? Некроэнергию ведь в живого человека влить нельзя.

— Да, действительно… — вскинул брови Трау. — Вот что значит отвык от абитуриентов! Что ж, могу я вас попросить, коллега?..

— Разумеется.

Бьер поглядел на меня.

— Вы можете сейчас вспомнить свои обычные ощущения перед сном, если вы засыпаете в спокойной обстановке?

— Могу.

— Тело тяжелое и немного не ваше, вы внутри и одновременно как будто вовне, не так ли? Скажите, в таком состоянии вы чувствуете нечто, что окутывает вас, будто кокон?

— Чувствую, — почти удивленно сказал я.

Сам я лишь недавно заметил, что перед засыпании моя магическая энергия воспринимается гуще и плотнее. А когда заметил, сообразил, что это ощущение преследовало меня с самого первого дня в этом мире, я просто не обращал на него внимания, считая частью процесса погружения в сон.

Бьер протянул руку и положил указательный палец крысе на живот. Я легко ощутил ток некроэнергии с его пальца в тушку, точно так же, как с магистром Теском. Зверек дернул правой передней лапкой.

— Вот так, — сказал Бьер, убирая руку. — Видели?

Я кивнул.

— Я подал часть этой незримой субстанции в мертвый организм. Каким образом? То же самое усилие, которое вы предпринимаете на пороге сна, чтобы выкинуть из головы лишние мысли и заснуть — но теперь вы направляете не мысли, а эту субстанцию. Попробуйте.

Надо же, какая четкая и понятная инструкция! Чувствуется класс преподавания. Фьекка мне и вполовину так ясно не рассказала. Хотя я подозревал, что для человека, не владеющего магией, совет некроманта все равно показался бы туманным.

Впрочем, мне этот совет даже и не требовался — я и так умел подавать энергию. И не только энергию Жизни и Огня. В порядке эксперимента я уже пробовал вливать некроману в разные объекты, точно так же, как энергию жизни. Предосторожности ради я выбирал для этого дохлых мух и муравьев, а также древесные веточки. Муравьи у меня исправно дергались, хотя командовать ими я не мог, с веточками видимых изменений не происходило.

Вот и в этот раз крыса засучила лапками, но не попыталась перевернуться на живот.

— Отлично! — воскликнул Трау. — Ну-ка, молодой человек, а как у вас с грамотностью?

— Умею читать, писать, считать, — пожал я плечами.

— Прекрасно! Да вы уже находка! Еще интерес к алхимии… Бьер, возьмете к себе? — он поглядел на «преподавателя высокого класса», и тогда я как раз узнал, что это Бьер.

Тот пожал плечами.

— Почему нет. Речь у него очень правильная, видна начитанность, даже если образование бессистемное, — зарубка на память: я должен придумать себе нормальную легенду: кто я, откуда и откуда у меня эта самая «начитанность». В Люскайнене это мало кого интересовало, а тут, судя по всему, народ более дотошный. — К тому же алхимия — это как раз по моему профилю. Насколько вы в этом продвинулись, господин… — он поглядел в записку, лежащую перед ним, — Вилад Корн?

Корн — это сокращение от моей реальной фамилии, «Корнилов».

— Насколько смог обучиться самостоятельно по тем книгам, которые нашел, — сказал я. — В основном меня интересовали лекарственные средства на травяных основах.

— Что ж, постараюсь восполнить ваши пробелы, — сказал магистр Бьер. — Меня зовут Элсин Бьер, будете в моей группе. Занятия у нас обычно начинаются в начале осени, но до тех пор можете жить в нашем общежитии, пользоваться библиотекой, лабораториями и аптечным огородом — с разрешения его смотрителя, конечно же. Стипендия будет вам начисляться… — он поглядел на секретаря.

— Сейчас конец месяца, так что с начала июля и начислим, — сказала она.

Ну ничего себе! Чтобы стипендию на каникулах платили? Тут точно есть какой-то подвох!

Наверное, стипендия крошечная, а условия жизни — оторви да выбрось, сырой подвал с видом на кладбище?..

Однако слуга отвел меня в удобную и даже уютную комнату, расположенную на третьем этаже основного здания, с видом на реку и поля за ней. В комнате имелась нормальная мягкая постель с нормальным же постельным бельем — куда лучше, чем-то, чем я пользовался в доме матери Ильзы! Да что там, тут даже маленький ватерклозет в смежной комнате нашелся — неслыханная роскошь! Я уже как-то отвык за три года.

А главное, комната явно предназначалась для одного человека! Никаких соседей! Даже у нас на Земле в топовых вузах обычно живут хотя бы по двое.

Мебель тоже была более привычная и «цивилизованная»: не сундук для одежды, но шкаф, не верстак, а нормальный письменный стол. И вместо печки — идущие через всю комнату толстые трубы, явно отопительные. Да с ума сойти! Неужели я действительно зря три года потерял в Люскайнене?..

Да нет, не зря. Во-первых, многим полезным штукам меня все-таки там обучили. Во-вторых, как минимум, ту же легенду себе я могу придумать без особого труда. Назовусь-ка я Ильзиным братом. Точнее, не конкретно ее братом, но происхождение себе заделаю под стать: мой отец — алхимик, только не из Люскайнена, а из Рейсмаарта, это город чуть побольше, один из тех, через который я проезжал. Мать — домохозяйка и подручная отца, у меня есть старший брат, и отец хотел, чтобы алхимии учился только он, а я бы занимался торговыми делами, мне же мечталось наоборот. С Теском познакомился, когда отвозил ему травы и эликсиры по его заказу.

Да, нормально звучит. Главное, проверить трудно. Рейсмаарт хоть и небольшой город, но алхимиков там несколько штук работает. Вряд ли местные некроманты станут туда писать и спрашивать, знает ли кто-то семейство Корнов.

…Я еще не знал, что проблемы поджидают меня совсем с другой стороны.